Махновец Владимир Петрович
Строители будущего

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Строители будущаго.

I.

   Къ веснѣ 1902 года въ нашей соціалъ-демократической партіи взяло рѣшительный перевѣсъ теченіе, выразителемъ котораго была группа, издававшая газету "Искра". Я былъ въ это время членомъ Союза Русскихъ Соціалъ-Демократовъ заграницей, органомъ котораго было "Рабочее Дѣло". Въ теченіе всего 1901 года между "Искрою" и "Рабочимъ Дѣломъ" велась литературная полемика и словесная борьба на митингахъ въ Женевѣ, Бернѣ и Парижѣ; книжка Ленина "Что дѣлать", вышедшая въ мартѣ 1902 г., ярко и опредѣленно формулировала "новую методу" и доставила "искризму" побѣду въ его борьбѣ противъ такъ называемаго экономизма.
   Критикуя всѣ позиціи "рабочедѣльцевъ", "искристы" обобщали свои доводы и высказывали взглядъ, что ихъ фракціонные противники отступаютъ отъ самыхъ основъ марксизма и являются буржуазнымъ крыломъ соціалъ-демократіи, демократами, примкнувшими къ соціалъ-домократіи лишь въ силу особенностей момента русской политической жизни. "Рабочедѣльцы" -- по словамъ "искристовъ" -- являлись оппортюнистами соціалъ-демократіи, такъ какъ въ качествѣ демократовъ вынуждены въ своей дѣятельности постоянно отступать отъ прянциповт марксизма и приспособлять ихъ къ своему буржуазному пониманію задачъ рабочаго движенія. Ихъ тактикѣ и программѣ "искристы" противополагали свою тактику и свою программу, которыя они называли революціонными и ортодоксально-марксистскими.
   Я относился рѣзко отрицательно къ программѣ и тактикѣ "Искры" съ самыхъ первыхъ ея шаговъ. Мнѣ казалась глубоко-ошибочной позиція "Искры", потому что она отрывала соціалъ-демократію отъ широкихъ круговъ рабочаго класса, превращала ее изъ партіи въ секту. Кромѣ того, "революціонная" тактика "искристовъ" по отношенію къ ихъ фракціоннымъ и партійнымъ противникамъ мнѣ была ненавистна и казалась позорною. Эти взгляды раздѣлялись всѣми моими товарищами по организаціи.
   Однако, фактъ былъ на-лицо: то, что намъ казалось позорнымъ и было ненавистно, принималось огромнымъ большинствомъ товарищей по партіи, какъ вполнѣ допустимое или даже необходимое для соціалъ-демократа, "истинно" революціонное; а то, что казалось мнѣ обязательнымъ и самымъ дорогимъ въ нашемъ движеніи, осмѣивалось, какъ оппортюнизмъ, какъ буржуазные предразсудки; къ намъ относились наши товарищи по партіи въ лучшемъ случаѣ снисходительно, къ нашимъ противникамъ -- восторженно. Тѣ самые товарищи, которые еще недавно были участниками нашей работы, которые признавали нашъ органъ выразителемъ ихъ взглядовъ, теперь отшатнулись отъ насъ и спѣшили демонстративно отречься отъ своихъ прежнихъ "заблужденій" или дѣлали видъ, что никогда не одобряли ихъ. И то, что намъ казалось пагубнымъ и дурнымъ, было принято партіей съ энтузіазмомъ, точно панацея отъ всѣхъ бѣдъ.
   Предъ этимъ фактомъ преклонились многіе изъ моихъ ближайшихъ товарищей по работѣ и рѣшились, хотя съ оговорками, съ резервами, но примкнуть къ рядамъ побѣдителей. Насъ осталось, непримиримыхъ, маленькая горсточка.
   Тогда предо мною всталъ вопросъ, не правы ли мои противники, называя мои идеи буржуазнымъ демократизмомъ? Вопросъ этотъ былъ тѣмъ болѣе естественнымъ, что мелочная черная работа отрывала меня уже много лѣтъ отъ собственныхъ занятій и теоретическаго самообразованія; только въ тюрьмѣ я могъ заниматься, но этого было недостаточно, да къ тому времени я уже нѣсколько лѣтъ не сидѣлъ въ тюрьмѣ. Можетъ быть, я и дѣйствительно ошибался, называя себя соціалъ-демократомъ и революціонеромъ?
   Теченіе "искризма" было мнѣ настолько противно, что мнѣ и въ голову не приходило спрашивать себя, не долженъ ли я примкнуть къ нему? Мои собственныя инстинктивныя убѣжденія были настолько прочны во мнѣ, что я сомнѣвался только въ одномъ,-- въ правѣ называться тѣмъ именемъ, которымъ я до тѣхъ поръ очень дорожилъ.
   Это было самое тяжелое время въ моей жизни; болѣе тяжелое, чѣмъ когда мнѣ пришлось отказаться отъ религіозныхъ вѣрованій. Неужели же, думалось мнѣ, соціализмъ и революціонное движеніе есть совсѣмъ не то, что я въ нихъ видѣлъ, и моя десятилѣтняя работа была лишь "ошибкой молодости?" Въ такомъ случаѣ мнѣ хотѣлось выяснить это себѣ до конца и, если это окажется такъ, открыто и рѣзко порвать со всѣмъ прошлымъ. Явилось даже какое-то болѣзненное желаніе безжалостно уничтожить въ себѣ все, чему поклонялся, разъ оно оказалось заблужденіемъ.
   Съ этимъ чувствомъ приступилъ я къ пересмотру моего теоретическаго багажа. Казалось, я искалъ и желалъ найти подтвержденіе мысли, "что мои фракціонные противники правы съ точки зрѣнія научнаго соціализма, а я неправъ и, расходясь съ ними, я тѣмъ самымъ расхожусь со всѣмъ международнымъ соціалъ-демократическимъ движеніемъ и долженъ это чистосердечно признать и объявить.
   Я принялся за работу, которая взяла три года. Это было потому возможно, что, въ силу указанныхъ обстоятельствъ, я все равно былъ вынужденъ отстраниться отъ непосредственной революціонной дѣятельности.
   Прежде всего я изучилъ западно-европейскія соціалъ-демократическія программы и тщательно сличилъ ихъ между собой и съ программою "Искры". Я убѣдился при этомъ, что программа "Искры" отступаетъ отъ всѣхъ программъ въ цѣломъ рядѣ очень важныхъ пунктовъ, которыхъ я насчиталъ болѣе двадцати въ одной только принципіальной части программы, въ такъ называемой программѣ-максимумъ. Тогда я обратился къ комментаріямъ западно-европейскихъ программъ, къ теоретическимъ сочиненіямъ наиболѣе авторитетныхъ товарищей нашей международной партіи и убѣдился, что программа "Искры" есть выраженіе соціалистическихъ идей, уже четверть вѣка тому назадъ изжитыхъ западно-европейскимъ соціализмомъ. Сравнивая далѣе эту программу съ программою Народной Воли, я пришелъ къ заключенію, что недостатки русской соціалъ-демократической программы являются лишь историческимъ пережиткомъ прошлаго русскаго соціалистическаго движенія.
   Одновременно съ этимъ я изучалъ исторію развитія соціалъ-демократіи въ Россіи. Я былъ самъ участникомъ этого движенія, и въ моемъ распоряженіи имѣлся довольно богатый -- по тому времени -- матеріалъ, прокламаціи и письма, поступавшія со всѣхъ концовъ Россіи въ Союзъ Русскихъ Соціалъ Демократовъ, членомъ администраціи котораго я состоялъ. Многихъ товарищей просилъ я разсказывать мнѣ объ ихъ дѣятельности и записывалъ тутъ же при нихъ ихъ слова. У меня составился такимъ образомъ рядъ разсказовъ; сгруппировавъ весь этотъ матеріалъ, я нашелъ, что отсталость принциповъ и тактики русской соціалъ-демократіи, ясно видимая въ ея программѣ, становится еще болѣе понятной изъ исторіи ея развитія.
   При такихъ условіяхъ я рѣшилъ, что "искризмъ" есть стадія въ развитіи нашего отсталаго движенія, и что бороться противъ него можно и должно, не отступая отъ основъ научнаго соціализма. Поэтому весною 1903 года я прочиталъ рефераты въ Женевѣ, Лозаннѣ, Бернѣ, Цюрихѣ, Фрейбургѣ, Карлсруэ, Гейдельбергѣ и Мюнхенѣ, излагая исторію нашего движенія и критикуя программу "Искры", бывшую тогда проектомъ программы партіи. Авторы и сторонники программы нигдѣ не выступали противъ меня -- они бойкотировали мои рефераты. Такъ какъ на нихъ всегда присутствовало много молодежи, то я считалъ, что представители господствующаго въ нашей партіи теченія обязаны были явиться и раскритиковать мои мнѣнія, если они считали ихъ ошибочными. Но на этотъ разъ ихъ отношеніе къ критикѣ лишь утвердило во мнѣ отрицательный взглядъ на дѣятелей этой школы соціалъ-демократіи.
   Осенью того же года состоялся второй съѣздъ нашей партіи, организованный группою "Искры". Въ нашей литературѣ твердо установленъ фактъ, никѣмъ даже неоспариваемый, что съѣздъ этотъ былъ грубымъ искаженіемъ партійнаго представительства въ интересахъ господствовавшей фракціи. Я былъ тамъ, какъ делегатъ Союза Русскихъ Соціалъ-Демократовъ, и пытался внести поправки въ программу, но мнѣ не дали возможности защищать ихъ, какъ это видно изъ протоколовъ съѣзда.
   Въ виду этого я приступилъ къ обработкѣ собраннаго мною матеріала для защиты въ печати того теченія соціалъ-демократіи, къ которому я принадлежалъ и которое считалъ наиболѣе правильнымъ. Въ результатѣ этой работы явилась сначала моя книжка о программѣ, вышедшая лѣтомъ 1904 г. подъ заглавіемъ "Къ вопросу о работахъ второго съѣзда Россійской Соціалъ-Демократической Рабочей Партіи", а затѣмъ, въ февралѣ 1905 г., "Матеріалы для характеристики развитія Россійской Соціалъ-демократической Рабочей Партіи" {Переиздана въ Россіи въ томъ же году въ издательствѣ О. Н. Поповой подъ именемъ. Очеркъ развитія с.-д. въ Россіи", но конфискована полиціей.}. Обѣ книжки изданы подъ заголовкомъ партіи и приняты въ партійный складъ, однакоже, совершенно не были распространяемы.
   Въ тотъ самый день, какъ вышла азъ печати моя вторая книжка, я выѣхалъ изъ Женевы, направляясь въ Россію, желая испытать на практикѣ, какимъ образомъ мои взгляды могли бы быть проведены въ жизнь. Я посѣтилъ двѣнадцать аванпостовъ революціоннаго движенія: Петербургъ, Москву, Кіевъ, Харьковъ, Екатеринославъ, деревню Области Войска Донского, деревни двухъ уѣздовъ Воронежской губерніи, Лодзь, Варшаву, Гродно, Ригу. Впечатлѣнія этой поѣздки и работы въ Петербургѣ съ сентября по февраль 1906 года въ профессіональныхъ союзахъ и Совѣтѣ Рабочихъ Депутатовъ заставили меня существенно измѣнить мои выводы, сдѣлавши дальнѣйшее логическое ихъ развитіе.
   Въ настоящей статьѣ я постараюсь подвести итоги этимъ впечатлѣніямъ и этимъ выводамъ; думается, что они не являются лишь моими субъективными и диктуются всѣмъ ходомъ развитія нашего движенія.
   

II.

   Переѣхавъ съ чужимъ паспортомъ границу, я направился въ Кіевъ къ моему бывшему товарищу по организаціи инженеру Б. Когда мы работали съ нимъ вмѣстѣ, мы всегда были солидарны; но съ тѣхъ поръ прошло много лѣтъ, мы жили въ совершенно различной обстановкѣ, и я не зналъ, какъ теперь онъ отнесется къ моимъ взглядамъ.
   Когда я пріѣхалъ, онъ былъ занятъ дѣлами союза инженеровъ. Его очень затрудняла позиція, которую заняли его товарищи по профессіи и по партіи: онъ ее находилъ ошибочной, но не могъ идти противъ нея въ силу партійной дисциплины. Мы подѣлились нашими соображеніями о тактикѣ нашей партіи, и оказалось, что мы исходимъ изъ одной точки зрѣнія при рѣшеніи совершенно различныхъ вопросовъ тактики: онъ -- въ вопросѣ объ отношеніи соціалъ-демократіи къ интеллигентскимъ профессіональнымъ союзамъ, я -- объ отношеніи къ стихійному массовому рабочему движенію. То обстоятельство, что мы, противники группы "Искра", будучи совершенно обособленными, все же остались солидарными, утвердило во мнѣ увѣренность, что мы являлись выразителями особаго теченія русской соціалъ-демократіи. То же случилось и при встрѣчахъ съ другими моими товарищами въ другихъ городахъ.
   Затрудненія тов. Б. заключались въ слѣдующемъ. Возникшіе за нѣсколько мѣсяцевъ передъ тѣмъ, послѣ "періода банкетовъ", интеллигентскіе союзы быстро разрослись и охватили собою до 40 тысячъ человѣкъ. Будучи организаціями лишь одной профессіи, они по существу своему были, однако, политическими клубами, пріобрѣтшими сразу огромное значеніе.
   "Создалось положеніе,-- писала впослѣдствіи "Искра" {"Искра", No 103, 21-го іюня 1905 г. "Организація буржуазной демократіи".},-- которое еще два-три года тому назадъ многимъ показалось бы немыслимымъ: "половинчатая" демократія не только организуетъ безъ нашего благосклоннаго содѣйствія свой интеллигентный авангардъ, но собирается еще оспаривать у насъ нашу исконную политическую вотчину -- народныя массы и, въ частности, пролетаріатъ. На нашихъ глазахъ происходитъ небывалый по своей интенсивности процессъ сплоченія либерализма и демократіи, быстро обгоняющихъ насъ въ дѣлѣ организаціи". Неизбѣжно возникалъ вопросъ, какъ должна отнестись къ этому явленію соціалъ-демократія, тѣмъ болѣе, что значительная часть ея сторонниковъ и даже дѣятелей по своему происхожденію и общественному положенію принадлежала къ этой организующейся демократіи.
   Группа "Искра" выступала въ борьбу противъ такъ называемаго экономизма съ лозунгомъ, что соціалъ-демократія должна являться арангардомъ "всей и всяческой оппозиціи", что она должна "посылать отряды въ всѣ слои'' общества". Мы -- "рабочедѣлъцы" -- возражали, что роль эту не можетъ взять на себя соціалъ-демократія, но что авангардомъ она будетъ являться лишь въ томъ смыслѣ, что въ освободительной борьбѣ она сама будетъ всюду впереди. Поэтому можно было ожидать, что господствующее въ партіи теченіе -- обѣ фракціи "искризма" -- отнесутся активно сочувственно къ этому явленію. Но этого не случилось.
   "Меньшевики" рѣшили не вступать въ эти союзы. "Очередная задача профессіональныхъ союзовъ,-- писала "Искра" въ той же статьѣ,-- политическая организація и мобилизація народныхъ массъ подъ знаменемъ буржуазной демократіи. Мы не должны принимать участіе въ этомъ дѣлѣ, мы не должны вступать въ "Союзы". Вступленіе въ политическую организацію -- это полное раствореніе въ ней. Правда, это -- раствореніе не цѣлыхъ соціалъ-демократическихъ организацій, а отдѣльныхъ соціалъ-демократовъ; но тѣмъ хуже, ибо такой индивидуальный отборъ могъ бы только внести полное разложеніе въ среду нашихъ организацій, развращая политически отдѣльныхъ членовъ ихъ".
   "Большевики" не примирились на этомъ пассивномъ отношеніи и организаціи буржуазной демократіи. Они соглашались вступить въ "Союзы", но требовали, чтобы эти послѣдніе отказались отъ всякой политической роли. Выразителемъ этого взгляда явился тов. Рожковъ, написавшій въ отвѣтъ г. Милюкову статью въ No 60 "Сына Отечества". "Необходимо,-- говоритъ онъ,-- чтобы эти профессіональные союзы были не политическими въ широкомъ смыслѣ, а дѣйствительно профессіональными, т. е. преслѣдующими интересы юридической, нравственной и матеріальной взаимопомощи лицъ, принадлежащихъ къ составу данной профессіи, равно какъ и интересы того профессіональнаго дѣла, которому члены даннаго союза служатъ". Такимъ образомъ соціалъ-демократіи рекомендовалось пропагандировать политическій индифферентизмъ интеллигентскихъ союзовъ]
   Эти взгляды не остались лишь теоретическими разсужденіями. Такъ, напримѣръ, когда Петербургскій Союзъ Учителей заявилъ въ своемъ уставѣ, что его цѣлью является "борьба за политическое освобожденіе Россіи и за широкія соціально-экономическія реформы", то учителя-соціалъ-демократы сочли эту цѣль непріемлемой и вышли изъ союза.
   Какъ инженеръ, какъ интеллигентъ, такъ гражданинъ, мой товарищъ такъ же хорошо, какъ и всѣ, сознавалъ всю огромную важность этихъ союзовъ. Какъ человѣкъ съ виднымъ общественнымъ положеніемъ, онъ мотъ оказать имъ существенное содѣйствіе, но... именно то, что онъ былъ соціалъ-демократомъ, мѣшало ему быть прогрессивнымъ дѣятелемъ, мало того, заставляло его быть реакціоннымъ, настаивать, чтобы союзы отказались отъ своихъ политическихъ задачъ!
   Мои товарищъ не поступилъ такъ и продолжалъ свою работу въ союзѣ. "Его, навѣрное, за это выключили бы изъ партіи,-- подумалъ я,-- если бы партія не была теперь внутренне-безсильною поддерживать дисциплину въ средѣ своихъ членовъ изъ-за царящей въ ней фракціонной борьбы"... И новый, такой же тяжелый, вопросъ выдвигался: какъ можетъ быть, что безсиліе соціалъ-демократической партіи имѣло для прогрессивнаго движенія положительное значеніе? Развѣ соціалъ-демократія не есть партія прогресса прежде всего? Значитъ, ея сила не всегда есть сила прогрессивнаго движенія, и ея слабость не всегда -- слабость революціонныхъ элементовъ народа?
   Это -- абсурдъ! Но наша партія стояла передъ этимъ абсурдомъ, и это ясно доказывало, что она стоитъ на ложномъ пути.
   Конечно, не одинъ только мои товарищъ вынужденъ былъ отступить отъ лозунговъ нашей партіи въ этомъ вопросѣ; но всѣ поступившіе такъ должны были раздвоиться: казалось, что они дѣйствовали въ качествѣ гражданъ и бездѣйствовали въ качествѣ соціалъ-демократовъ, были въ отпуску у ихъ партіи!
   Между тѣмъ, соціалъ-демократы, какъ крайніе демократы-республиканцы, могли имѣть, и на самомъ дѣлѣ имѣли очень важное значеніе въ этихъ союзахъ; отстоявъ лозунги, настолько общіе, чтобы они не могли стѣснять республиканцевъ, наши товарищи составили лѣвое крыло союзовъ въ политическомъ отношеніи и, кромѣ того, поддерживали и защищали значеніе профессіональныхъ союзовъ, какъ таковыхъ.
   Для кадетовъ эти союзы были лишь суррогатомъ партіи. "Форма союзовъ наиболѣе подходитъ для временной группировки пробуждающихся политически элементовъ", говоритъ г. Милюковъ 5-го мая въ "Сынѣ Отечества" и еще раньше, 21-го апрѣля, въ той же газетѣ заявлялъ: "Союзы мы сами признали за временныя и случайныя соединенія, вызванныя къ существованію лишь ненормальными условіями современной политической жизни. Расколоться эти союзы рано или поздно все равно должны". Имѣя въ виду "такого рода союзы, которые были бы болѣе ила мелѣе близки къ понятію партія", г. Милюковъ и его единомышленники стремились централизировать эти ячейки будущей партіи и при этомъ, дѣйствуя отъ центра, развивали центробѣжную силу, которая должна была отбросить въ концѣ концовъ отъ союзовъ ихъ лѣвые элементы и "выдѣлить и сгруппировать въ болѣе широкія партіи элементы однородные".
   Приступая къ строительству партіи "сверху", черезъ посредство союзовъ, руководители будущей кадетской партіи естественно приняли архитектурный планъ, въ значительной степени соотвѣтствовавшій планамъ строительства "Искрою" нашей соціалъ-демократической партіи. Г. Милюковъ говорилъ, что "союзы образовались немногочисленными группами очень опредѣленныхъ людей" и "при спокойной и систематической работѣ могутъ дать матеріалы для созданія кадровъ, могутъ покрыть всю страну сѣтью организованныхъ группъ". И такъ какъ въ центрѣ всего этого движенія стояли элементы однородные съ г. Милюковымъ, то всѣ выгоды отъ этой тактики доставались на пользу партіи, впослѣдствіи назвавшейся конституціонно-демократической.
   Мой товарищъ и его единомышленники противоставляли этому плану другой планъ, строительство "снизу", на строго демократическихъ началахъ. При такихъ условіяхъ союзы, Доставаясь "политическими по цѣли и профессіональными по формѣ организаціи", какъ того хотѣлъ и г. Милюковъ, могли бы, развиваться "не въ сторону программнаго и тактическаго уплотненія, потому что союзъ не является суррогатомъ партіи, а въ сторону освобожденія отъ всякой программы, признаніе которой являлось бы условіемъ вступленія въ союзъ, потому что союзъ есть суррогатъ свободнаго общества," (Ландау. "Сынъ Отечества", No 61).
   Въ этихъ тактическихъ принципахъ мы вполнѣ сошлись съ товарищемъ Б., и мнѣ было странно, что я, "рабочедѣлецъ", оказался болѣе сочувствующимъ и болѣе готовымъ поддержать радикальные союзы, чѣмъ тѣ, кто стремился быть вожаками."всей и всяческой оппозиціи". Невольно напрашивалась мысль, что, можетъ быть, и я, и мои фракціонные противники оказались непослѣдовательными, въ конкретной обстановкѣ отступили отъ нашихъ абстрактныхъ принциповъ и помѣнялись мѣстами. Я старался найти мою логическую ошибку и не находилъ ее; кромѣ того, я видѣлъ, что правильнымъ или неправильнымъ логическимъ путемъ, но я обошелъ тотъ, очевидно, абсурдный выводъ, къ которому пришли обѣ фракціи "искризма"
   Вопросъ объ отношеніи къ интеллигентскимъ союзамъ былъ первымъ, который поставила предъ много жизнь по пріѣздѣ моемъ въ Россію. Послѣдніе мѣсяцы и даже годы мысль моя работала надъ совершенно другими вопросами, а потому эта задача встала совершенно неожиданно, и хотя я разрѣшилъ ее для себя въ согласіи съ товарищемъ В., однако же, это рѣшеніе не было ничѣмъ связано съ общимъ моимъ міровоззрѣніемъ, кромѣ развѣ того общаго положенія, что соціалъ-демократъ вездѣ и при всѣхъ обстоятельствахъ долженъ быть и оставаться самымъ передовымъ и активнымъ борцомъ за прогрессъ, и если онъ при какихъ-нибудь условіяхъ отступаетъ отъ этой борьбы, то этимъ обнаруживается, что онъ отступилъ также и отъ своего міровоззрѣнія. Связать это рѣшеніе теоретически съ остальными моими взглядами такъ, чтобы оно и логически непосредственно вытекало изъ общихъ принциповъ, мнѣ удалось лишь позже, порвавши ту единственную нитку, которая еще меня связывала съ моими фракціонными противниками.
   

III.

   Въ серединѣ апрѣля я пріѣхалъ въ Москву со спеціальною цѣлью познакомиться лично съ "Союзомъ Московскихъ Типографскихъ Рабочихъ". Мнѣ представлялось, что дѣло нашей партіи можетъ быть поставлено на путь правильнаго развитія, если въ партіи примкнутъ новые элементы, чисто рабочія организаціи. Ихъ присоединеніе къ партіи и ихъ вліяніе на ея дѣятельность могли бы быть обезпечены, какъ мнѣ казалось, широко-демократическими принципами организаціи. Уже на второмъ съѣздѣ партіи я защищалъ эти принципы по порученію моей организаціи и требовалъ "республиканской организаціи для нашей республиканской партіи". Въ "Матеріалахъ для характеристики развитія Россійской Соціалъ-демократической Рабочей Партіи" я изложилъ въ заключеніе планъ организаціи, который, какъ мнѣ думается, намѣчался всѣмъ ходомъ развитія нашей партіи и выполненіе котораго было очередною задачею.
   "Союзъ Московскихъ Типографскихъ Рабочихъ" представлялъ для меня въ этомъ отношеніи крайній интересъ. Онъ являлся чисто-пролетарскою организаціей и признавалъ основныя положенія международной соціалъ-демократіи; мнѣ хотѣлось поэтому именно на немъ испытать правильность и примѣнимость моихъ взглядовъ, попытаться убѣдить Союзъ объявить себя партійной организаціей и добиваться реорганизаціи партіи.
   Я имѣлъ три бесѣды съ товарищами изъ "Центра" Союза, но встрѣтилъ упорное сопротивленіе. Товарищи настаивали на томъ, что, не вступая въ партію, принципы которой они, однако, вполнѣ раздѣляютъ, они лучше смогутъ содѣйствовать дѣлу пролетаріата. Мнѣ показалось это вопіющимъ противорѣчіемъ, и я старался убѣдить ихъ въ обратномъ. Они обѣщали снова обсудить этотъ вопросъ со своей организаціей и просили меня для этой цѣли письменно изложить то, что я имъ говорилъ. Я это сдѣлалъ недѣли черезъ двѣ въ письмѣ къ Союзу. Такъ какъ въ немъ отмѣчена отправная точка всѣхъ моихъ тогдашнихъ разсужденій, то я приведу его здѣсь въ томъ видѣ, какъ по памяти записалъ его, когда мой черновикъ попалъ въ руки полиціи и погибъ.
   "Товарищи! Я выѣхалъ изъ Петербурга, направляясь на югъ Россіи, какъ разъ въ тотъ день, когда были получены первыя вѣсти о положеніи русскаго флота при Цусимѣ. Я ѣхалъ нѣсколько дней; въ вагонъ входили и выходили десятки людей; около меня и противъ меня сидѣли сначала какая-то старая дама и студентъ, затѣмъ смѣняли другъ друга купецъ, офицеръ, курсистка, священникъ, помѣщикъ, опять студентъ, опять дамы, молодыя и старыя; всѣ они только и говорили, что о бѣдствіяхъ войны, бранили тѣхъ, кто затѣялъ ее, тѣхъ, кто неумѣло руководилъ ею, кто вводилъ въ заблужденіе русскій народъ относительно состоянія нашихъ вооруженій.
   "Только я одинъ молчалъ и непріязненно смотрѣлъ на говорившихъ. Можетъ быть, они считали меня отчаяннымъ реакціонеромъ, неспособнымъ понять негодность стараго строя и возмущеннымъ ихъ прогрессивными взглядами. Я дѣйствительно возмущался въ душѣ ихъ рѣчами. Мнѣ хотѣлось крикнуть имъ: это вы виноваты въ томъ, что случилось! вашей инертностью, вашимъ постыднымъ равнодушіемъ къ судьбамъ вашего народа держалось и крѣпло самодержавіе, разорявшее нашу родину!
   "Я, впрочемъ, не сказалъ имъ этого и молчалъ. Это потому, что я сознавалъ, что и на мнѣ лежитъ отвѣтственность за совершавшееся въ Россіи. Правда, я не служилъ старому режиму, и вмѣстѣ съ моими товарищами уже много лѣтъ боролся противъ него. Но мы оказались такими же неумѣлыми русскими революціонерами, какъ были неумѣлы русскіе солдаты, матросы, офицеры, полководцы, строители крѣпостей и дорогъ. Мы не только не умѣли разбудить нашъ народъ къ борьбѣ за свободу и народоправство,-- это мы могли объяснять хоть отчасти трудностью дѣла, непропорціональною нашимъ силамъ,-- но мы не умѣли даже сохранить въ собственной своей средѣ единство дѣйствій и единство нашей организаціи; это безсиліе наше было также одною изъ причинъ, приведшихъ къ бѣдствіямъ войны.
   "У меня въ карманѣ лежали ваши изданія, товарищи, "Вѣстникъ Союза Московскихъ Типографскихъ рабочихъ" и письмо ваше въ редакцію "Искры"; я вспомнилъ наши съ вами бесѣды, мое обѣщаніе вамъ изложитъ письменно соображенія относительно вашего невступленія въ партію и сталъ обдумывать снова этотъ вопросъ.
   "Въ номерѣ пятомъ вашей газеты вы объявляете себя солидарными съ программою партіи, но признаете присоединеніе свое и организаціи преждевременнымъ, вы подтверждаете это въ номерѣ седьмомъ газеты, упоминаете объ этомъ и въ письмѣ въ "Искру". Въ этомъ рѣшеніи вашемъ я не согласенъ съ вами и первое, на чемъ я настаивалъ въ нашихъ бесѣдахъ, было: вашъ Союзъ долженъ признать себя частью партіи.
   "Въ защиту этой мысли я прежде всего приводилъ то соображеніе, что мы являемся членами соціалъ-демократической партіи, независимо отъ формальнаго присоединенія нашего къ ея организаціи. Вы раздѣляете соціалъ демократическіе принципы, вы ведете среди московскихъ типографщиковъ ту самую работу, которую ведетъ Московскій Комитетъ и Московская Группа меньшевиковъ среди рабочихъ другихъ профессій, а потому вы являетесь такими же членами нашей партіи, какъ и всѣ активные соціалъ-демократы. Но только вы уклоняетесь отъ одной очень трудной, но важной обязанности: разобраться въ сложномъ организаціонномъ вопросѣ и содѣйствовать его разрѣшенію въ интересахъ всей партіи. Вы называете "высшими дрязгами" разногласія, терзающія теперь нашу партію. Но вѣдь эти "дрязги" созданы дѣйствительно существующими разногласіями, и вашъ Союзъ, какъ организація чисто-пролетарская, можетъ и долженъ оказать содѣйствіе разрѣшенію этихъ разногласій именно въ пролетарскомъ духѣ. Для этого недостаточно высказывать добрыя пожеланія товарищамъ, какъ вы это дѣлаете въ вашемъ письмѣ "Искрѣ",-- для этого необходимо активное участіе въ общей работѣ, какъ бы она ни была тяжела.
   "Вы возражали мнѣ на это, что, примкнувъ къ партіи и обязуясь подчиняться ея уставу и Центральному Комитету, Союзъ рискуетъ поставить себя въ невозможность существовать. Вы ссылались на то, что партія закрыла существовавшіе долго и пользовавшіеся популярностью соціалъ-демократическіе органы -- Рабочее Дѣло, Южный Рабочій -- и что, быть можетъ, она закроетъ также Вѣстникъ вашего Союза; что партія разрушила своимъ вмѣшательствомъ цѣлый рядъ самостоятельныхъ рабочихъ организацій, перетащивъ въ организацію "профессіональныхъ революціонеровъ" небольшое число участниковъ старыхъ рабочихъ союзовъ я оттолкнувъ отъ себя остальныхъ; что, наконецъ, руководящіе центры партіи, какъ органы совершенно изолированные отъ рабочихъ массъ, не могутъ быть популярны среди рабочихъ, составляющихъ вашъ Союзъ.
   "Соглашаюсь съ вами, что организація нашей партіи является въ высшей степени неудачной и совершенно не приспособленной къ задачамъ рабочей партіи. Но, добиваясь формальнаго организаціоннаго объясненія съ партіей, къ которой фактически вы уже принадлежите, вы, конечно, должны добиваться такихъ условій, которыя бы не ослабили, а, наоборотъ, усилили вашу организацію.
   "Для этого, на мой взглядъ, было бы достаточно, если бы, съ одной стороны, вы требовали отъ партіи, чтобы она допустила вашего делегата въ составъ ея мѣстнаго Московскаго Комитета и, съ другой стороны, отстаивали автономныя права вашего Союза внутри партіи. Черезъ посредство вашего делегата вы будете вліять на общее направленіе дѣятельности партіи и отстаивать ваши взгляды, при автономности же вашей организаціи Мѣстный Комитетъ и даже Центральный Комитетъ партіи не будетъ вмѣшиваться во внутреннюю работу вашей организаціи; наоборотъ, они будутъ приходить вамъ на помощь въ вашихъ задачахъ. Это -- второе, что я вамъ доказывалъ въ нашихъ бесѣдахъ.
   "Но -- возражали вы мнѣ -- Мѣстный и Центральный Комитеты партіи будутъ принимать рѣшенія, относящіяся къ дѣятельности нашей партіи, во всей данной мѣстности или во всей нашей странѣ. Въ этихъ общихъ рѣшеніяхъ, имѣющихъ огромное практическое значеніе,