Лучицкий Иван Васильевич
Отчуждение национальных имуществ во Франции в конце XVIII в

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Отчужденіе національныхъ имуществъ во Франціи въ концѣ XVIII в.

   Конфискація церковныхъ земель, какъ отчасти и земель, находившихся въ пользованіи другихъ классовъ (главнымъ образомъ леновъ), не была рѣдкимъ явленіемъ въ З Европѣ. Въ XVI в. были конфискованы въ Англіи земли монастырей, въ Даніи и Швеціи подверглись конфискаціи почти всѣ церковныя земли, а общинныя были объявлены королевской собственностью (въ Швеціи). То же имѣло мѣсто въ разныхъ частяхъ Германіи, а въ XVII в. была сдѣлана Карломъ X въ Швеціи попытка редукціи, возврата ленныхъ земель въ руки государства. Но нигдѣ и ни разу конфискація не получила такихъ широкихъ размѣровъ, какъ во Франціи въ эпоху революціи. Были конфискованы и объявлены національной собственностью не только всѣ безъ исключенія церковныя земли, но и часть земель дворянъ, эмигрировавшихъ и присоединившихся къ вооруженной коалиціи противъ Франціи, и имѣнія всѣхъ казненныхъ, сосланныхъ и т. п., безразлично, къ какому бы классу населенія они ни принадлежали: были ли то священники, оказавшіеся противниками конституціи духовенства, или провинившіеся буржуа, крестьяне и т. д.
   И самый фактъ конфискаціи, и то обстоятельство, что сосредоточеніе въ рукахъ государства значительнаго земельнаго фонда должно было сказаться самымъ сильнымъ образомъ на экономической и соціальной жизни стразы, не могли быть оставлены безъ вниманія историками и Франціи вообще, и французской революціи въ частности. И такъ это и было. Почти всѣ тѣ, кто излагалъ исторію самой революціи, какъ и ти, кто изслѣдовалъ экономическую жизнь страны въ ея развитіи во время и послѣ революціи, въ той или иной мѣрѣ касались въ общихъ чертахъ факта отчужденія и продажи конфискованныхъ земель и пытались опредѣлить и значеніе, и вліяніе революціонной мѣры на судьбы страны, на ея экономическій и соціальный строй. Но въ то время, какъ для однихъ историковъ отчужденіе національныхъ имуществъ, ихъ продажа, представлялись однимъ изъ величайшихъ актовъ революціи создавшимъ и мелкую собственность, и новую, не существовавшую прежде собственность крестьянской массы, -- "безконечное количество мелкихъ собственниковъ" (Луи Бланъ), число которыхъ Танъ опредѣлилъ, на основаніи статьи Кошю {Cochnt, "De l'industrie agricole en France" (въ Revue des deux Mondes. 1848).}, въ 1.200.000 человѣкъ,-- для другихъ все дѣло продажи рисовалось какъ "самая возмутительная земельная оргія". По ихъ мнѣнію, вся операція, проязвеленная революціей, пошла на пользу исключительно одной крупной буржуазіи, на пользу "кучки милліонеровъ, банкировъ, спекулянтовъ, поставщиковъ армій, которые одни скупили и церковныя, и эмигрантскія земли", продаваемыя цѣликомъ такъ, какъ они существовали тогда, т. е. отрубами. Такъ высказывался одинъ изъ такихъ историковъ, Авенель {Avenel, "Lundis révolutionnaires"; Paris, 1875.}, тогда какъ другой, Капефигъ {Capefigue, "Histoire des grandes opérations financières"; Paris, 1855--1860.} доказывалъ, что всѣ земли эмигрантовъ попали въ руки, главнымъ образомъ, тѣхъ дѣльцовъ, которые "въ теченіе цѣлаго ряда лѣтъ держали въ арендѣ пахатныя поля, луга, огороды, замки и давно точили на нихъ зубы", т. е. въ руки фермеровъ, преобладающая роль которыхъ была позже признана вслѣдъ за Капефигомъ и однимъ изъ русскихъ историковъ. По увѣренію и Капефига, и другихъ, цѣлые департаменты попадали въ руки спекулянтовъ, вродѣ Сэнъ-Симона, якобы скупившаго почти всѣ національныя имущества и въ департаментѣ Орны, и въ департаментѣ Па-де-Калэ. "Всѣ крупные фьефы (sic) цѣликомъ переходили въ руки небольшого числа безродныхъ спекулянтовъ,-- такъ писалъ Ловернь {Lauvergne, "Histoire de la révolution dans le dép. du Var"; Toulon, 1838.},-- которые явились, чтобы создать вмѣсто аристократіи имени и происхожденія возмутительную аристократію богатства и денегъ". Наконецъ, выступилъ и рядъ историковъ, изъ которыхъ одни пытались дать болѣе детальную картину послѣдствій продажи національныхъ имуществъ и доказать, что крестьянская собственность не только вовсе не увеличилась, но даже количество собственниковъ не измѣнилось, ибо земли покупали лишь тѣ, кто уже былъ и ранѣе собственникомъ, и что въ выигрышѣ была одна буржуазія (Токвиль и Лавернь), тогда какъ другіе выдвигали иные выводы. По однимъ, количество какъ мелкихъ, такъ и крупныхъ собственниковъ осталось неизмѣннымъ, а лишь увеличилась средняя собственность {Molinari, "L'évolution et la révolution"; Paris, 1884.}; по другимъ, крупная собственность перемѣнила лишь руки, но число собственниковъ вовсе не возросло {Sybel, "Geschichte der Revolutionszeit"; Düsseldorf, 1887.}, тогда какъ третьи увѣряли, что возрасло число и мелкихъ, и крупныхъ владѣльцевъ {L. Stein, "Geschichte der socialen Bewegung in Frankreich"; Leipzig, 1860.}. Были и такіе, которые восхваляли буржуазію за то, что она мечтала увеличить число мелкихъ собственниковъ и не остановилась предъ отдачей имъ національныхъ имуществъ, въ качествѣ приданнаго конституціи {Bardoux, "La bourgeoisie franèaise"; Paris, 1886.}.
   И всѣ они въ своихъ противорѣчивыхъ и взаимно уничтожающихъ другъ друга выводахъ исходили изъ одного и того же источника, изъ рѣчей, брошюръ временъ революціи, мотивовъ декретовъ, самыхъ статей этихъ декретовъ, нерѣдко изъ рѣчей и брошюръ, произнесенныхъ и опубликованныхъ задолго до того, какъ начата была самая операція продажи національныхъ имуществъ. Если на мнѣніи однихъ отразилась мысль, высказанная въ рѣчи одного изъ членовъ конвента, въ которой онъ утверждалъ, что "лишь одни собственники были покупщиками, ибо иначе и быть не могло, разъ была принята дѣйствовавшая система отчужденія", то въ мнѣніяхъ и выводахъ другихъ нетрудно усмотрѣть слѣды вліянія иного рода. То было вліяніе не однѣхъ только рѣчей, раздававшихся еще въ 1789 г. со скамей, занятыхъ духовенствомъ, "пытавшимся, по выраженію Авенеля, остановить принятіе нечестивыхъ декретовъ (décret sacrilèges"), рѣчей, угрожавшихъ странѣ всѣми ужасами ажіотажа, разнузданной спекуляціи богачей, и туземныхъ, и иноземныхъ, и инородческихъ. Историки повторяли и всѣ эти рѣчи, и то, что писали въ брошюрахъ въ 1789 и 1790. Въ нихъ, вѣдь, рѣчь шла о бѣдныхъ, которые сдѣлаются, въ силу проектовъ законовъ о національныхъ имуществахъ, жертвой спекулянтовъ и богачей. И то, что предсказывали, подтверждалось знаменитымъ закономъ конвента, направленнымъ противъ ассоціацій крестьянъ. Авторитетъ конвента оказался болѣе, чѣмъ достаточнымъ, чтобы, въ связи съ пророчествами брошюръ и рѣчей, дать канву для созданія цѣлой картины и послѣдствій продажи, и дѣйствій тѣхъ "компаній, черныхъ бандъ,-- компаній и французскихъ, и англійскихъ, и голландскихъ, и буржуазныхъ, и крестьянскихъ", которыя еще съ августа 1790 г. (когда продажа еще и не начиналась) накинулись, какъ на падаль, на національныя имущества, Но и авторитетъ многочисленныхъ декретовъ, и конституанты, и легислативы, и того же конвента, декретовъ, касавшихся продажи національныхъ имуществъ, представлялся не менѣе безспорнымъ въ глазахъ ряда другихъ историковъ. И всѣ тѣ заявленія, рѣчи, брошюры, и всѣ тѣ мотивы къ декретамъ, въ которыхъ неустанно твердили о необходимости "созданія возможно большаго числа мелкихъ собственниковъ", даже болѣе того: "созданія средствъ для бѣднѣйшихъ и для ихъ земельнаго обезпеченія", принимались ими съ такимъ же основаніемъ, какъ принимались другими рѣчи, брошюры и проч., въ которыхъ тоже съ 1789 г. не переставали кричать о спекуляціи и спекулянтахъ.
   И при такого рода источникахъ, такого рода данныхъ иныхъ отвѣтовъ и дать было нельзя. Историкамъ приходилось вращаться въ заколдованномъ кругу противорѣчивыхъ выводовъ или прибѣгать къ фантазіи или импрессіонизму, особенно когда кое-какія новыя данныя, уже болѣе солидныя, сдѣлались извѣстными. Почти никто изъ прежнихъ историковъ не обращался къ тому главному источнику, который могъ разрѣшить всѣ противорѣчія, всѣ невѣрныя обобщенія и построенныя на зыбкой почвѣ выводы, т. е. къ самымъ актамъ продажи. И было бы нелѣпо обвинять ихъ за это. До очень недавняго времени не существовало почти и возможности пользоваться этими актами продажи. И это не потому только, что акты эти разбросаны по всѣмъ департаментскимъ архивамъ. Самое пользованіе ими было затруднено, вслѣдствіе того, что они не были приведены въ порядокъ, во многихъ случаяхъ даже еще не были розысканы, и что даже и теперь еще не вездѣ возможно поэтому использовать ихъ во всей ихъ полнотѣ. Еще менѣе возможно было и ихъ изданіе, такъ какъ на ряду съ указанными условіями существовало еще одно, только лишь въ самое послѣднее время потерявшее свою силу и значеніе. Нѣкоторого рода запретъ лежалъ на актахъ продажи, и пользованіе ими (какъ-то я имѣлъ случай убѣдиться при началѣ моихъ работъ въ архивахъ въ 1894 г.) было обусловлено обязательствомъ не опубликовывать именъ покупщиковъ національныхъ имуществъ.
   То было отчасти результатомъ мнѣнія извѣстныхъ круговъ общества, смотрѣвшихъ крайне враждебно на всякаго рода намекъ на происхожденіе того или иного владѣнія, созданнаго покупкой бывшихъ церковныхъ и въ особенности эмигрантскихъ земель. Давленіе въ этомъ отношеніи было настолько значительно, что первая же попытка издать акты продажи, попытка, сдѣланная въ 1885 г. Legeay'емъ для департамента Сарты, окончилась тѣмъ, что большая часть изданія была скуплена, и изданіе стало библіографической рѣдкостью {Legeay. "Documents historiques sur la vente des biens nationaux, dans le dép. de la Sarthc"; Le Mans, 1885, 3 т.-- Это -- не единственный случай въ исторіи книги во Франціи. Нѣчто подобное произошло и съ книгой, напечатанной въ семидесятыхъ годахъ въ Ліонѣ и посвященной изслѣдованію происхожденія дворянскихъ семей въ Lyonnais. Подобно малоизвѣстному историку Vehse, обнаружившему происхожденіе многихъ дворянъ Австріи, Даніи и др. изъ ремесленниковъ XVI в., то же пытался сдѣлать и авторъ ліонской книги. Книга была скуплена цѣликомъ и не сохранилось почти ни одного экземпляра ея.}. Смѣна настроенія общественнаго мнѣнія, происшедшая въ концѣ XVIII в. и въ началѣ XIX, докатилась до девяностыхъ годовъ. То, что не считалось зазорнымъ въ первые годы продажи: покупка церковныхъ земель, въ которой приняли безразлично участіе не только буржуа и крестьяне, но и дворяне, даже титулованные (въ родѣ герцога де-Пралэнъ и мн. др.), священники и т. д., съ возвращеніемъ эмигрантовъ и съ усиленнымъ распространеніемъ мнѣнія, что изъ-за спекулятивныхъ цѣлей земли были проданы по низкой цѣнѣ, съ умноженіемъ прямыхъ доносовъ, сдѣланныхъ въ этомъ смыслѣ возвратившимися эмигрантами, породило опасенія за цѣлость пріобрѣтеннаго и создало въ общественномъ мнѣніи совершенно новую точку зрѣнія на покупщиковъ національныхъ имуществъ. "Въ общественномъ мнѣніи,-- писалъ въ IX г. республики бывшій членъ конвента, Vuiller изъ Доля, министру внутреннихъ дѣлъ,-- въ общественномъ мнѣніи титулъ пріобрѣтателя (acquereur) національныхъ имуществъ сдѣлался синонимомъ узурпатора и расхитителя общественнаго имущества" {"Bulletin de la commission de recherche et de publication des documents rélatifs à la vie économique de la révolution"; Paris, 1907, No 1--2, стр. 232--237.}. И эта точка зрѣнія царила въ теченіе всего почти XIX в. и пала всецѣло лишь къ концу столѣтія.
   Понятно, отсюда, что только въ послѣднее десятилѣтіе XIX в. могли быть сдѣланы первыя попытки изслѣдованія актовъ продажи, но по очень небольшему числу дистриктовъ (подраздѣленіе департаментовъ въ эпоху революціи) и департаментовъ, а именно; для департамента Сены-и-Уазы Борисомъ Минцесомъ 1892 г. {B. Minzes, "Die Nationalgiiterveräusserung während der französischen Revolution (dep. Seine und Oise)"; Jena, 1892.}, затѣмъ для двухъ дистриктовъ: Лана (деп. Энъ) и Тараскона (деп. Устьевъ-Роны), пишущимъ эти строки (въ 1896 г.) {"Крестьянская поземельная собственность и продажа нац. имуществъ): Кіевъ, 1896.}, и Спиліоти для трехъ дистриктовъ департ. Сарты, въ 1897 г. {Спиліоти, "Къ вопросу о продажѣ національныхъ имуществъ"; Кіевъ 1897 (оттискъ изъ Кіевскихъ Университетскихъ Извѣстій).}.
   Само собою разумѣется, что ни одна изъ этихъ работъ не рѣшала и не могла рѣшить вопроса о значеніи и вліяніи продажъ на соціальный и экономическій строй страны. Въ нихъ намѣчены были лишь различные типы продажи по отдѣльнымъ мѣстностямъ, приходамъ, находящимся подлѣ крупныхъ центровъ городской жизни, какъ Парижъ, или удаленнымъ отъ нихъ (какъ Тарасконъ, Манеръ, Френэ-сюръ-Сартъ, Сэнъ-Калэ), или находящихся подлѣ захудалаго и слабаго экономически города (какъ Ланъ). Дѣлать обобщенія и выводы только изъ такихъ отрывочныхъ данныхъ, было совершенно невозможно до изученія или изданія хотя бы значительной части актовъ продажи по различнымъ мѣстностямъ Франціи.
   Необходимость въ изученіи и изданіи ихъ была очевидна, и мое предложеніе, обращенное къ одному изъ депутатовъ въ 1899 г., организовать коммиссію для этой цѣли, нашло откликъ. 27 октября 1903 года палата депутатовъ приняла кредитъ для изданія документовъ, касающихся экономической жизни во время революціи, въ частности продажи національныхъ имуществъ {Исторія возникновенія и организаціи комитета. См. въ цитиров. выше Bulletin комитета: Paris, 1906 г., No 1.}. Въ началѣ 1904 г. былъ организованъ центральный комитетъ по изданію этихъ всѣхъ документовъ, и организованы были постепенно и мѣстные комитеты для изготовленія матеріаловъ на мѣстахъ.
   Къ сожалѣнію, комитетъ не выработалъ сразу плана изданій актовъ продажа. Онъ не опредѣлилъ порядка изданія этихъ актовъ въ тѣхъ департаментахъ, гдѣ акты эти и сохранились цѣликомъ, и даютъ почти полностью и количество проданной земли, и профессіи покупщиковъ. Затѣмъ, не установилъ онъ и порядка изданія актовъ по департаментамъ различныхъ типовъ, какъ чисто сельскихъ, такъ и такихъ, на которыхъ отражалось болѣе сильно вліяніе городскихъ центровъ. Болѣе того, только уже въ 1908 г. комитетъ принялъ систему изданія актовъ по отдѣльнымъ приходамъ, чего не было сдѣлано раньше, да вдобавокъ, установилъ совершенно неудобное правило: издавать акты каждаго департамента не цѣликомъ, а для 2--3 "типичныхъ" дистриктовъ. Наконецъ, главное вниманіе комитетъ обратилъ на изданіе наказовъ, и лишь по немногимъ департаментамъ опубликовалъ, да и то не полностью, акты продажи, притомъ лишь по департаментамъ, гдѣ существовали такіе крупные и торговые города, какъ Ліонъ, Бордо и Марсель, и гдѣ продажи должны были быть иного характера, чѣмъ тамъ, гдѣ города были слабы и болѣе походили на большія деревни, чѣмъ на города. Всего, до настоящаго времени, изданы акты по 2 дистриктамъ депарг. Роны (Ліонъ и Вилльфраншъ), по деп. Устьевъ Роны (въ алфавитномъ порядкѣ, всѣхъ приходовъ департамента), по деп. Жиронды по 2 дистриктамъ (Бордо и Буръ, и по отдѣльнымъ приходамъ) и сверхъ того по одному дистрикту деп. Вогезовъ (дистр. Эпиналь, главнаго города департамента). Почти закончено и изданіе актовъ продажи и по двумъ дистриктамъ деп. Илль-и-Вилэнъ (дистр. Ренпъ и Бэнъ), изданіе наименѣе удачное въ качествѣ выбора департамента, такъ какъ въ актахъ нѣтъ почти отмѣтокъ о профессіяхъ покупщиковъ, и въ большинствѣ случаевъ покупокъ нѣтъ данныхъ о количествѣ проданной земли {Charlety, "Documents relatifs à la vente des biens nationaux (dép. du Rhône"), Lyon, 1906; Moulin, тоже отн. Bouches du Rhône, 3 тома, Marseille, 1908--1910 (не закончено); Marion, Benzecar et Caudrillier. тоже относ. департ. Жиронды т. 1-ый, Bordeaux, 1911; Schwab, тоже относ. деп. des Vosges, district d'Epinal, Epinal, 1911; Rebillon, тоже отн. деп. Ille-et-Vilaine (дистр. Rennes и Bain) еще не вышло. Я пользовался имъ, благодаря любезности Ребильона, въ корректурныхъ листахъ. Отмѣтимъ и самостоятельное изданіе актовъ продажи по деп. Таръ (du Gard), Rouvier'а, составленное какъ и изданіе Charlety. по методу хронологическаго перечня актовъ.}.
   Тѣмъ не менѣе крупный шагъ былъ сдѣланъ въ смыслѣ пополненія извѣстныхъ уже и раньше данныхъ относительно нѣкоторыхъ департаментовъ, и работа изслѣдователя была облегчена. Но нѣкоторая односторонность изданнаго матеріала, въ большинствѣ относящагося къ мѣстностямъ съ преобладаніемъ вліянія болѣе сильнаго и зажиточнаго населенія, не давала и не даетъ еще возможности для сколько-нибудь точныхъ общихъ выводовъ.
   Въ моихъ рукахъ оказались нѣкоторыя данныя по другимъ департаментамъ, которыя хотя и въ очень малой еще степени, пополняютъ изданные акты продажи. Данныя эти касаются 5 дистриктовъ деп. Котъ д'Оръ, 2 дистриктовъ Энъ, двухъ въ деп. Паде-Калэ, двухъ въ деп. Ло, 5 въ департ. Верхней-Гаронны, двухъ въ деп. Орны, двухъ въ деп. Аллье, двухъ въ деп. Коррезы, обрывковъ актовъ продажъ по деп. Верхней-Вьенны (часть сгорѣла), одного по деп. Эндры-и-Луары {По деп. Côte d'Or дистрикты Dijon, St-Jean-de-Losne, Is-sur-Tille, Châtillon, Semur-en-Auxois (Arch, delà Côte d'Or, série II.), по деп. de l'Aisne -- Laon и Soissons (arch, de l'Aisne-série II), по деп. du Pas de Calais -- Arras и St-Omer (série II), по деп. de la Haute Garonne -- Toulouse, Villefranche, Muret, Rieux, Revel и St-Gaudens (série II), по деп. Orne -- Alenèon и Mortagne (série II), по деп. de l'Allier -- Moulins и Gannat (série II), по деп. de la Corrèze -- Tulle и Uzerche (только для церк. земель, série II), по деп. de la Haute Vienne -- Limoges, Dorât, Bellac и St-Junien (главнымъ образомъ для церковныхъ и отчасти эмигрантскихъ, série II). По департаменту indre-et-Loire -- только дистриктъ Chinon, такъ какъ акты продажи въ моментъ моихъ занятій въ архивѣ еще не были приведены въ порядокъ.}.
   Такимъ образомъ въ настоящее время мы располагаемъ данными о продажахъ, произведенныхъ въ 16 департаментахъ, разбросанныхъ по всей Франціи, и сѣверной, и южной, и западной, и восточной, и наконецъ, центральной.
   Если все-таки и эти данныя, несомнѣнно, не даютъ еще возможности съ полною точностью опредѣлить характеръ и направленіе, какое приняло дѣло отчужденія національныхъ имуществъ, если по нѣкоторымъ крупнымъ вопросамъ, касающимся процесса продажи, они не позволяютъ дать исчерпывающихъ отвѣтовъ, то тѣмъ не менѣе, повторяемость однихъ и тѣхъ же явленій во всѣхъ этихъ 16 департаментахъ открываетъ болѣе вѣрный путь къ установленію нѣкоторыхъ выводовъ и къ устраненію многихъ изъ тѣхъ предположеній, тѣхъ гипотезъ, которыя возникли у историковъ и, несмотря на полное почти отсутствіе данныхъ для ихъ обоснованія, все еще продолжаютъ вліять и на работы новыхъ изслѣдователей вопроса о продажѣ національныхъ имуществъ.
   Въ настоящей статьѣ я попытаюсь дать посильные выводы для характеристики нѣкоторыхъ сторонъ дѣла отчужденія національныхъ имуществъ, нѣкоторыхъ непосредственныхъ послѣдствій этого отчужденія.
   

I.

   Опредѣлить точные размѣры того земельнаго фонда, который создали національныя собранія, смѣнявшія другъ друга, въ настоящее время совершенно невозможно. Тѣ исчисленія, какія были сдѣланы и во время революціи, и при имперіи, опирались на суммахъ, вырученныхъ отъ продажи земель. Но, во-первыхъ, далеко не всѣ земли этого фонда были проданы, и мы не знаемъ точно, сколько осталось не проданныхъ; во-вторыхъ, продажныя цѣны -- же достаточный источникъ для опредѣленія того количества земель, которое было продано и осталось на рукахъ у государства, такъ какъ при аукціонной продажѣ цѣны за одно и то же количество земли при равныхъ ея качествахъ варіировались, цѣны за различныя угодья и различныя по качеству земли были совершенно различны, и поэтому данная сумма ливровъ соотвѣтствовала самому разнообразному количеству земли. Лишь по отношенію къ одной группѣ земель, земель, конфискованныхъ у церкви, въ виду того, что конфискована была вся церковная собственность, можно приблизительно исчислить ея размѣры по отдѣльнымъ мѣстностямъ Франціи. И это исчисленіе подрываетъ въ корнѣ то представленіе о размѣрахъ церковной собственности, какое еще недавно господствовало въ исторической литературѣ. Размѣры эти далеко не достигали не только половины, но даже и одной четверти всей территоріи страны. Наиболѣе значительной была церковная собственность лишь на сѣверѣ Франціи, въ Артуа и сосѣднихъ съ нимъ мѣстностяхъ. Здѣсь были расположены наиболѣе богатыя аббатства, владѣвшіе тысячами гектаровъ земли (какъ, напр., St-Vaast, St-Eloy, V auclerc и многіе другіе), но въ отношеніи къ землямъ, принадлежавшимъ разнымъ другимъ лицамъ и сословіямъ, они въ округѣ Сэнтъ-Омеръ составляли немногимъ болѣе, чѣмъ 1/5 часть территоріи (22,1%), а въ округѣ Аррасъ -- 26,7%, достигая въ округѣ Laonnois (Vermandois) до максимальн. цифры -- 28,7%, т. е. нѣсколько болѣе 1/4. Уже въ Пикардіи процентное отношеніе церковной земли ко всѣмъ остальнымъ падаетъ до 18,6%, и чѣмъ далѣе мы уклоняемся къ западу и югу, тѣмъ все болѣе и болѣе уменьшаются размѣры церковныхъ владѣній. Въ департ. Вогезовъ, по исчисленіямъ Шваба, процентныя отношенія тѣ же, что и въ Пикардіи (около 18%), но уже въ Бургундіи (деп. Yonne и Côte d'Or) они понижаются до 11--12%. Пониженіе идетъ дальше въ центральной Франціи. Въ Берри духовенству принадлежало всего около 15%, въ Турени -- около 10%, въ Оверни около 3 1/2%, въ Лимузенѣ и Дофинэ -- около 2% съ небольшимъ, а въ Керси уже около 1,9%. На югозападѣ Франціи владѣнія церкви падаютъ ниже 2%: въ Беарнѣ до 1 1/2%, въ Ландахъ -- до 1% съ небольшимъ. Нѣкоторый подъемъ замѣтенъ въ Тулузской области (до 3,9%) {Подъемъ % объясняется сосредоточеніемъ въ окрестностяхъ Тулузы болѣе значительныхъ церковныхъ владѣній. Въ дистриктѣ Тулузы эти владѣнія доходили до 5 1/2%. Въ другихъ дистриктахъ они были въ 4 раза меньшими, чѣмъ въ Тулузѣ, а въ St Gaudens -- въ 5 разъ.} и отчасти въ Руссильонѣ (до 2 1/2%) {Это не половина всѣхъ земель Руссильона, какъ-то утверждали историки вслѣдъ за Lavergne'емъ, (Economie rurale съ 1789), который во второмъ изданіи той же книги отказался отъ того, что онъ утверждалъ въ первомъ, какъ ни на чемъ неоснованномъ. Boiteau повторилъ фантастическую цифру Лаверня. Тэнъ заимствовалъ ее уже у Boiteau, а по Тэну повторилъ ее одинъ изъ изслѣдователей происхожденія демократіи во Франціи.}. Такимъ образомъ, едва ли можно допуститъ, чтобы церковныя земли во всей ихъ совокупности превосходили своими размѣрами 10--12% всей территоріи страны, т. е. приблизительно 1/10 части.
   Иное съ землями, конфискованными у эмигрантовъ и другихъ лицъ. Ихъ размѣры могутъ быть вычислены лишь по каждому отдѣльному случаю, и сказать теперь, какъ великъ былъ земельный фондъ, образованный изъ такого рода конфискацій, совершенно невозможно. Извѣстна лишь приблизительная цифра ихъ оцѣнки, данная Роланомъ и Камбономъ, всего около 4 1/2 милліардовъ, т. е. цифра, повидимому, нѣсколько превышающая цифру оцѣнки церковныхъ земель.
   Но каковъ бы ни былъ размѣръ земельнаго фонда, какую бы часть, большую или меньшую, территоріи страны онъ ни представлялъ собою,-- несомнѣнно, что онъ являлся крупнымъ орудіемъ въ рукахъ государства. И въ данныхъ условіяхъ онъ пріобрѣталъ тѣмъ большее значеніе, что не много было такихъ приходовъ, гдѣ не оказывалась бы земли, составлявшей часть этого фонда, хотя размѣры этихъ земель были крайне неравномѣрно распредѣлены по приходамъ, отъ нѣсколькихъ арпановъ до сотенъ ихъ.
   Государство получало широкую возможность либо использовать фондъ непосредственно, въ финансовыхъ цѣляхъ, либо направить его, частично, въ видахъ подъема благосостоянія малоземельной и безземельной массы сельскаго населенія. И эта послѣдняя задача являлась какъ разъ въ это именно время особенно настоятельной въ тогдашней Франціи.
   Eсли положеніе крестьянскаго класса въ XVIII в. сдѣлалось въ высокой степени тяжелымъ и все болѣе и болѣе невыносимымъ, то причины эти крылись не въ одномъ только фактѣ существованія сеньоріальнаго режима и связанныхъ съ нимъ всякаго рода платежей и повинностей, не въ одномъ фактѣ тяготы, наложенной на земледѣльческій классъ государственными налогами и церковными десятинами,-- оно коренилось и въ самой организаціи крестьянскаго землевладѣнія.
   Что крестьяне владѣли землей до революціи, являлись собственниками ея,-- фактъ, не нуждающійся въ подтвержденіи здѣсь. Но въ XVIII в. стали обнаруживаться съ особенной яркостью и силою два явленія въ жизни крестьянства: съ одной стороны, крайняя неравномѣрность въ распредѣленіи земли и между областями, и внутри каждой области между деревнями, и, наконецъ, между различными группами населенія каждаго села, неравномѣрность, которая для областей давала колебанія отъ 10--15% до 60 и болѣе %. а въ деревняхъ отъ 1% до 100% {См. подробныя данныя объ этомъ въ моей книгѣ: "Etat des classes agricoles â la veille de la révolution"; Paris, 1911;-- и "La proprieté paysanne en France à la veille de la révolution (principalement dans le Limousin)" въ "Bulletin de la so ieté historique du Limousin", 1911 г.}; съ другой все болѣе и болѣе растущее разслоеніе въ крестьянской средѣ, внутри даже каждой группы, на которыя распадалось населеніе деревень, разслоеніе, создававшее почву для развитія сельскаго пролетаріата и нищенства. Если были области, гдѣ % безземельныхъ былъ сравнительно малъ (какъ въ Лимузенѣ около 16%), то были и-области, гдѣ онъ достигалъ почти 80%.
   Борьба съ этими явленіями, естественно, должна была быть раньше или позже начата, и начата наиболѣе заинтересованными. Въ cahiers еще едва замѣтны слѣды ея. Только въ одномъ изъ приходскихъ cahiers робко выражена мысль "о необходимости обязать сеньоровъ продать общинамъ ихъ земли хотя-бы отдѣльными клочками" {Arch, des Hautes-Pyrénées, c. 272--5.}. Однако это едва ли не единственный наказъ, говорящій объ этомъ. Но уже въ 1791 г. замѣтно движеніе среди крестьянства. Фактъ продажи національныхъ имуществъ въ той формѣ, какая была принята конституантой, опасность перехода въ чужія руки тѣхъ земель, которыя являлись подспорьемъ для наименѣе обезпеченныхъ землею крестьянъ, вызывали попытки требовать сохраненія извѣстныхъ земель для нуждъ тѣхъ крестьянъ. Въ маѣ 1791 г. Жители прихода St Eloi (дистриктъ Аррасъ) обращаются къ національному собранію, къ его "мудрости" (Sagesse), въ надеждѣ, что оно не откажется внять "справедливой просьбѣ" бѣднѣвшихъ крестьянъ. Ихъ единогласное постановленіе на сходѣ гласило, что они "рѣшили настойчиво протестовать противъ продажи имущества, состоящаго изъ фермы и болота (marche)". Ихъ желаніе -- во что бы то ни стало сохранить пользованіе ими, какъ то было раньше, съ незапамятныхъ временъ. Директорія дистрикта Аррасъ отвергла ихъ ходатайство, какъ необоснованное (mal f ndée). Но это не успокоило крестьянъ, и 17 іюня на новомъ сходѣ они возобновили свое требованіе, мотивируя его тѣмъ, что аббатство St-Eloi отводило имъ всегда эти земли, и настаивали на оставленіи этихъ земель на ними всѣми {Arch. du Pas de-Calais, série II: ventes de la paroisse de Mont St-Eloi. Дѣло шло о кускѣ земли въ 197 mencaudées (около 82 гект).}. И это не единичный случай. Еще раньше, въ концѣ апрѣля 1791 г., жители прихода Crony (ditrict Suissons), почти всѣ vignerons (винодѣлы), обращаются съ просьбой къ директору дистрикта съ просьбой оставить за ними землю аббатства St-Médard (около 718 арпановъ), хотя бы за деньги, и получили отказъ {Arch. de l'Aisne, série II, nos 3-й no 49, отказъ мотивированъ такъ: "à cause de l'insolvabilité" (по причинѣ несостоятельности).}. Тамъ, гдѣ, какъ въ департ. Сены-и-Уазы, результаты и неравномѣрнаго распредѣленія земли, и дошедшаго до крайнихъ предѣловъ разслоенія, чувствовались особенно сильно, движеніе получило широкіе размѣры. Отъ требованія раздать въ пользованіе за ренту доменныя земли, крестьянство перешло къ требованіямъ раздѣловъ, а затѣмъ и само стало фактически завладѣвать землями. "Жители деревень,-- доносилъ управляющій доменами,-- потеряли терпѣніе, все ожидая, что давно обѣщанный раздѣлъ земель, наконецъ, состоится. Они жаждутъ одного: начать обработку земли и производить уплату за землю, и, потерявши терпѣніе, приступили къ дѣлежу земель". И повсюду,-- писалъ другой правительственный агентъ 23 февраля 1793 г.,-- раздаются громкіе крики о томъ, чтобы они надѣлены были землями, такъ какъ это ихъ наиболѣе драгоцѣнное право. И онъ, въ дополненіе, указываетъ на ту опасность, которая угрожаетъ населенію въ случаѣ, если земли, которыхъ т