Лившиц Бенедикт Константинович
Письма

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Минувшее: Исторический альманах. 8.
   М.: "Открытое общество": Феникс. 1992.
   

ПИСЬМА БЕНЕДИКТА ЛИВШИЦА

Публикация П.Нерлера и А.Парниса

   Имя Бенедикта Лившица (1887-1939), замечательного поэта и переводчика, умного и тонкого мемуариста, незаслуженно забыто. Небольшой сборник грузинских стихов и переводов "Картвельские оды" (Тбилиси, 1964) и дополненное переиздание антологии французских лириков ("У ночного окна", М., 1970) -- этими двумя книгами пока ограничивается перечень его посмертных изданий. Публикации в периодике -- не меньшая редкость: за последние пятнадцать лет -- лишь две подборки переводов и стихотворений о Грузии -- в ленинградском "Дне поэзии 1982" и в "Литературной Грузии" (1985, No 11). Отметим также фактически впервые раскрывшую мир поэзии Лившица статью М.Л. Гаспарова "Петербургский цикл Бенедикта Лившица: поэтика загадки" ("Семиотика города и городской культуры. Петербург". -- Труды по знаковым системам. Вып.18, Тарту, 1984).
   А между тем роль Бенедикта Лившица в литературной жизни, начиная с 1910-х гг., была весьма ощутимой. Его первый стихотворный сборник "Флейта Марсия" вышел в 1911 г. в Киеве. За ним последовали "Волчье солнце" (1914), "Из топи блат" (1922), "Патмос" (1926) и итоговая книга -- "Кротонский полдень" (1928). Антология французской поэзии составилась из его лучших переводов (под разными названиями издавались в 1934 и 1937, а также в 1970 гг.); кроме того, им переведено немало крупных по значению прозаических книг, в том числе романы О.Бальзака, В.Гюго, Р.Роллана, А.Барбюса, А.Франса, Ж.Дюамеля, П.Ампа и других.
   "Пушкин, Гораций и Рембо", -- так ответил Б.Лившиц на вопрос о любимых поэтах в одной из литературных анкет начала века, а позже писал, что Рембо и Лафорг "надолго определили путь" его лирики.
   Увлечение французской поэзией, начавшись в 1905 г., продолжалось всю жизнь, и одним из его воплощений была собранная Лившицем превосходная по полноте библиотека французских поэтов (около 1000 томов), к сожалению, утраченная. Но главным воплощением были, разумеется, переводы. Верный подлиннику мастер поэтической композиции, Лившиц умел сохранить динамическое ощущение целостности оригинала и при этом воссоздать его структуру.
   Лившиц был одним из первых советских поэтов, открывших русскому читателю сокровища грузинской поэзии; при этом он был чуть ли не единственным переводчиком, кто всерьез взялся за изучение грузинского языка. Как и Б.Пастернаку и О.Мандельштаму, встреча с Грузией, дружба с грузинскими поэтами возвратили Лившицу собственный поэтический голос. В середине 1930-х гг. в периодике появлялись стихи Лившица о Грузии и его переводы из В.Пшавела, Т.Табидзе, Г.Леонидзе и других грузинских поэтов. Большинство из них вошло в книгу "Картвельские оды", второе издание которой готовится в связи со столетием поэта.
   В 1933 г. в Ленинграде вышла мемуарно-теоретическая книга Лившица о русском футуризме -- "Полутораглазый стрелец". К работе над нею он приступил, вероятно, в первой половине 1930 г. В поэзии Лившица тема памяти, исторические мотивы, образы гибнущей культуры возникают еще в начале 1920-х гг., а в 1928 г. была неписана и расширена последняя редакция "Автобиографии" -- прообраза его воспоминаний. "Автобиография" Лившица, написанная лаконично, но в особом лирическом ключе, многое разъясняет не только в логике жизненного пути поэта, но и в строе его чувств и мыслей.
   Еще в 1919 г. в статье "В цитадели революционного слова" Лившиц писал: "Мы заинтересовываемся новым явлением искусства в лучшем случае к тому времени, когда оно начинает агонизировать, обычно же этот интерес возникает к явлению уже завершенному, к течению уже умершему; мы привыкли и любим получать произведения искусства из рук историка, а ие художника, и нужны поистине сверхъестественные усилия, чтобы нарушить нелепую привычку нашу приходить "на все готовое" и считать это судом истории. Чтобы добиться общественного признания, необходимо прежде всего обратить на это общественное внимание, запаздывающее на добрую четверть века". Но обращение Лившица к мемуарной прозе было также стимулировано и литературной ситуацией конца 1920-х -- начала 1930-х гг. Смерть Маяковского сразу превратила литературный процесс, его "обыкновенные будни" в историю, начиналась новая эпоха и нужно было осмыслить прошлое.
   Так, под знаком Маяковского создавалась "Охранная грамота" Б.Пастернака (Л., 1931), а В.Шкловский главу о Маяковском в своей книге "Поиски оптимизма" (М., 1931) назвал "Случай на производстве". Хотя в последние пятнадцать лет жизни Маяковского пути поэтов не пересекались (Лившиц не принимал Маяковского лефовского периода -- см. об этом в публикуемом ниже письме к Д.Бурлюку), уход бывшего соратника стал для него тяжелым испытанием. О написанном как бы от лица Маяковского стихотворении Лившица "Варцихе" -- о долге поэта перед Грузией -- идет речь в публикуемом письме к А.Тарасенкову. В этот период почти одновременно появился целый ряд мемуарных книг, посвященных
   178
   недавнему прошлому. В.Каменский в 1931 г. выпустил книги воспоминаний "Путь энтузиаста" и "Юность Маяковского", на которые Лившиц иронически намекал в своих мемуарах. Написал свою книгу воспоминаний "Встречи" (М., 1929) В.Пяст, в Париже Г.Иванов издал беллетриэован-ные мемуары "Петербургские зимы" (1928), намеренно измышляя экзотические подробности и эпизоды. Начали печататься мемуарные книги Андрея Белого (первая -- "На рубеже двух столетий", М., 1930; вторая -- "Начало века", M-Л., 1933). В публикуемом письме к М.А. Зенкевичу от 14 января 1934, через полгода после выхода "Полутораглазого стрельца", в связи со смертью Андрея Белого, Лившиц писал о "мучительном чувстве "историзма", которое не позволяет мне отрывать личную биографию от биографии поколения". Выход в свет автобиографической прозы Мандельштама "Шум времени" (Л., 1925) был также одной из скрытых побудительных причин, заставивших Лившица обратиться к жанру воспоминаний. Важным стимулом для Лившица, безусловно, послужили "Фрагменты из воспоминания футуриста" Д.Бурлюка, написанные в 1927-1929 гг. и присланные А.Г. Островскому для публикации в СССР (изданы не были). За несколько лет до этого, в публикуемом письме к Д. Бур люку Лившиц подчеркивал свои глубинные связи с футуристическим прошлым.
   Д.Бурлюк, продолжая давнюю традицию (в 1914 г. он издал второй сборник Лившица "Волчье солнце"), выпустил в 1930 г. отдельным изданием первую главу воспоминаний Лившица -- "Гилею". Сохранилось несколько дарственных надписей на издании "Гилей", в которых Лившиц утверждает, что главный герой его книги воспоминаний -- Давид Бурлюк.
   Заглавие мемуарной книги многозначно и символизирует синтез историко-культурных понятий Востока и Запада. По объяснению Лившица, "полутораглазый стрелец" -- мчащийся "дикий всадник, скифский воин, обернувшийся лицом назад [на Восток. -- Публ.] и только полглаза скосивший на Запад". Образ всадника-стрельца проходит через все творчество Лившица. Этот образ, впервые появившийся в стихотворении в прозе "Люди в пейзаже" (1911), восходит к портрету "гилейца" Д.Бурлюка (стихотворному и графическому), а также навеян "скифскими" рисунками и кубистическими работами В.Бурлюка, ранними композициями А.Экстер. Лившиц соединяет этот образ с пушкинским "Медным всадником", мифом о Петербурге и Петром, осуществившим в русской истории идею союза Востока и Запада (основная тема книги стихотворений Лившица "Болотная Медуза"). Вероятно, заглавие "Полутораглазый стрелец" включает также и круг ассоциаций, связанных с названием альманаха "Стрелец" I-III, Пг., 1915, 1916, 1922), впервые объединившего футуристов и символистов -- как представителей "восточной" и "западной" культурных ориентации.
   Непосредственный участник футуристического движения, Лившиц в своих мемуарах вел, по его слову, "полемику с прошлым и о прошлом", но прежде всего он стремился передать саму атмосферу эпохи, и в этом достиг замечательного успеха.
   На характерную особенность мемуаров Лившица указывал в своем предисловии к "Полутораглазому стрельцу" Ц.Вольпе: "Это -- мемуары "теоретические". Отдельные страницы книги производят впечатление не столько воспоминаний, сколько исследовательской работы по восстановлению литературного прошлого. Мемуарный "жанр" в отдельных частях книги кажется псевдонимом "жанра" исследовательского". Лившиц, стремясь сделать свою книгу максимально точной, опирался в своей работе на документы, на современную литературу о футуризме, газетные и журнальные отчеты о публичных выступлениях футуристов. В этом ему помогали литературовед А.Г. Островский и поэт-переводчик Д.И. Выгодский, предоставляя различные материалы об участниках футуристического движения. Но стык документа и личных воспоминаний иногда неожиданным образом давал сдвиг фактов, несоответствия и анахронизмы.
   Почти в такой же мере, как на документальный материал, текст "По-лутораглазого стрельца" опирался и на поэтические реминисценции: воспоминания Лившица пронизаны аллюзиями чужих и собственных стихотворных строк, лирические отступления автора оказываются автокомментариями поэтических текстов (и наоборот).
   История выхода из печати книги Лившица была драматична и непроста именно потому, что документально выверенный материал облекал в слово мастер, в совершенстве владевший языком иносказаний и намеков, стилистикой аллюзий и реминисценций. В публикуемом письме к М.А. Зенкевичу от 8 сентября 1933 г. Лившиц излагал ход событий. В октябре 1933 г. в "Звезде" (No 10) была опубликована рецензия литературоведа Н.Л. Степанова, исследователя футуризма и редактора "пятитомника" Велимира Хлебникова. Он расценивал книгу Лившица в духе господствовавших вульгарно-социологических установок того времени, но все же отмечал и некоторые достоинства мемуаров. Из появившегося позже уничтожающего отзыва А.Селивановского "Ранний футуризм в освещении буржуазного идеалиста" становятся известны некоторые подробности издательской истории "Полутораглазого стрельца" -- в частности, по какой причине книга была задержана выходом в свет: "Издательство, спохватившись с запозданием, отпечатало и вложило в книгу особую вкладку, в которой оно утверждает (и утверждает, вопреки Ц.Вольпе, совершенно правильно), что "Лившиц в своих мемуарах стоит на тех же идеалистических, буржуазных позициях, что в 1910-х гг."". ("Литературная газета", 1934, 12 марта). Раздавалась критика и из "своего лагеря" -- М.В. Матюшин в письме к Н.И. Харджиеву от 4 июля 1934 г. резко отозвался о книге Б.Лившица (Ежегодник рукописного отдела Пушкинского Дома, Л., 1978, с.67). Но были, хотя и единичные, положительные отклики, например, В.Ф. Ходасевич и Н.Н. Берберова в литературном обзоре хвалебно отозвались о главе "Будетляне и Маринетти", напечатанной в "Звезде" ("Возрождение", Париж, 1932, No 9).
   Время, однако, переставило акценты. В 1960-70-х гг. мемуарная книга Лившица, считающаяся по праву одной из лучших и основных книг по истории футуризма, была переведена в Италии, Франции, США. Готовится и в издательстве "Советский писатель" том сочинений Лившица, включающий почти все его поэтическое наследие, переводы и книгу воспоминаний "Полутораглазый стрелец".
   В настоящей публикации представлены материалы из почти не сохранившегося эпистолярного наследия Лившица. Личный архив поэта исчез после его ареста в 1937 г., и публикуемые здесь письма извлечены в основном из различных государственных архивохранилищ. Они охватывают более чем 25-летний период -- с 1911 по 1937 гг. и затрагивают литературные и личные взаимоотношения с современниками Бенедикта Лившица -- поэта, переводчика, мемуариста.
   Если не считать писем Лившица к Т.Табидзе и Г.Леонидзе, неоднократно печатавшихся в Грузии, а также писем к В.В. Гольцеву, опубликованных в "Литературной Грузии" (1985, No 11), настоящая подборка в сущности впервые знакомит читателя с его эпистолярным наследием. В нее вошли письма к В.Я. Брюсову, А.И. Тинякову, М.А. Кузмину, К.И. Чуковскому, Д.Д. Бурлюку, А.И. Ромму, Л.П. Гроссману, А.К. Виноградову, Л.И. Жевержееву, Н.И. Замошкину, М.А. Зенкевичу, А.К. Тарасенко-ву, С.Шаншиашвили и Н.Мицишвили.
   Выражаем свою признательность Г.Г. Антелаве, М.Л. Гаспарову, И.Н. Мицишвили, И.С. Поступальскому и Е.Ц. Чуковской -- за помощь, которую они оказали при подготовке этой публикации.
   

Б.ЛИВШИЦ -- В.БРЮСОВУ1

К[иев], 31 марта, 1911

Глубокоуважаемый Валерий Яковлевич!

   Одновременно с настоящим письмом пересылаю Вам свою первую книгу стихов2. Выпустил я ее исключительно с целью узнать мнение о моих стихах поэтов и лиц, интересующихся поэзией. Увы! -- этому желанию не суждено сбыться, по крайней мере, в ближайшее время: книга моя конфискована* за богохульство3, и я лишен возможности рассылать ее по журналам для отзыва**.
   В частности, Ваше мнение, с которым я мог бы ознакомиться по рецензии "Русской мысли" и к которому хотел бы сугубо внимательно прислушаться, -- мне неизвестно4.
   Поэтому, прошу Вас -- если не найдете для себя затруднительным -- сообщить его мне в письме, соблаговолив направить последнее по адресу: Киев, Тарасовская, 14, кв.21.

Глубоко Вас уважающий
Бенедикт Лившиц

   P.S. Позволяю себе присоединить к книге два стихотворения, еще не появившиеся в печати9. Б.Л.
   
   * Мне удалось сохранить только 10 экземпляров.
   ** Единственное исключение -- "Аполлон"6, т.к. невероятно, чтобы он мог попасть в руки прокурора. [Прим. Б.Лившица].
   
   1 ГБЛ, ф.386, карт.92, ед.хр.21.
   2 Речь идет о кн. ФЛЕЙТА МАРСИЯ, вышедшей в свет в конце февраля 1911 тиражом 1S0 экз. ("Книжная летопись", 1911, No 8, 26 февраля, с. 13); в библиотеке В.Я. Брюсова (ГБЛ) не сохранилась.
   3 Точных сведений об аресте этой книги обнаружить не удалось. В "Алфавитном указателе книгам и брошюрам, арест на которые утвержден судебным установлением за 1911 г." (СПб, 1911) книга Б.Лившица не значится.
   4 Брюсов заведовал в "Русской мысли" литературно-критическим отделом и печатал в журнале статьи и рецензии. В обзоре "Новые сборники стихов" Брюсов дал краткий отзыв о ФЛЕЙТЕ МАРСИЯ, в котором, отмечая ряд недостатков (устаревшие темы, приемы), писал, что стихи Лившица "сделаны искусно, можно сказать, что мастерством стихосложения он владеет вполне, а для начинающего это уже не мало. Появись она лет десять назад, она заслуживала бы большего внимания" ("Русская мысль", 1911, No 7, июль, с. 12). Об этом отзыве Брюсова Лившиц вспоминал в ПОЛУТОРАГЛАЗОМ СТРЕЛЬЦЕ (с. 14). Затем в ст. "Новые течения в русской поэзии. Футуристы" ("Русская мысль", 1913, No 3) Брюсов критически отозвался о футуристических стихотворениях Лившица и утверждал, что футуристы на самом деле являются эпигонами символистов. С этими утверждениями Брюсова Лившиц полемизирует в своем манифесте "Освобождение слова", напечатанном в футуристическом сб. ДОХЛАЯ ЛУНА (М.[Херсон], 1913), а затем перепечатанном во 2-м изд. сборника (1914); в самом радикальном манифесте "Идите к черту", подписанном, кроме Лившица, Д.Бурлюком, А.Крученых, В.Маяковским, И.Северяниным, В.Хлебниковым и напечатанном в РЫКАЮЩЕМ ПАРНАСЕ (СПб, 1914), есть резкий выпад против Брюсова: "Василий [sic!] Брюсов привычно жевал страницами "Русской мысли" поэзию Маяковского и Лившица". Статью Лившица "Освобождение слова" Брюсов в своем обзоре "Год русской поэзии" назвал "вполне рассудительной" ("Русская мысль", 1914, No 5, с.28). Сохранились два письма Лившица к критику А.А. Шемшурину от 16 и 20 декабря 1913 г. (с просьбой прислать его книги СТИХИ В.БРЮСОВА И РУССКИЙ ЯЗЫК, М., 1908; ФУТУРИЗМ В СТИХАХ В.БРЮСОВА, М., 1913), подтверждающие, что и в футуристический период он продолжал интересоваться литературой о Брюсове.
   1 О каких стихотворениях Лившица идет речь -- неясно, так как автографы этих текстов не сохранились.
   6 В "Аполлоне" (1911, No 4, с.3) появилась рецензия Н.С. Гумилева на ФЛЕЙТУ МАРСИЯ: "/.../ Гибкий, сухой, уверенный стих, глубокие и меткие метафоры, умение дать почувствовать в каждом стихотворении действительное переживание, -- все это ставит книгу в разряд истинно ценных и делает не только обещанием, но и достижением".
   

Б.К. ЛИВШИЦ -- Л.И. ЖЕВЕРЖЕЕВУ

Медведь, 21 апреля [19]13

   Многоуважаемый Левкий Иванович.
   Недели две назад я выслал Вам для No 4 "Союза молодежи"2 статью и стихи. В виду того, что я хотел бы поместить эти стихи в другом издании, очень прошу Вас, если еще не поздно, не сдавать их в набор, а переслать мне по нижеуказанному адресу. Статью же, конечно, печатайте. Во всяком случае, о положении дела не откажитесь уведомить меня.
   Примите уверение в моем совершенном уважении.

Бенедикт Лившиц.

   P.S. Адрес: село Медведь, Новгородской губ[ернии],
   Бенедикту Константиновичу Лившицу, дом Ковровой3.
   
   1 Государственный центральный театральный музей им. А.А. Бахрушина, Рукописный отдел, ф. Л.И. Жевержеева, No 56. К письму приложена записка Б.Лившица на склад изданий "Союза молодежи" с просьбой прислать причитающееся ему количество 3-го номера этого сборника.
   Л.И. Жевержеев (1881-1942) -- меценат, коллекционер, председатель общества художников "Союз молодежи", искусствовед. В своих "Воспоминаниях" (см. сб. МАЯКОВСКОМУ, Л., 1940, с. 133) рассказал об издании трех выпусков сб. "Союз молодежи" (1912-1913). В марте 1913 в общество "Союз молодежи" на правах автономной литературной секции вошла группа поэтов-футуристов "Гилея", был издан совместный номер "Союза молодежи" (No 3). В этом номере Б.Лившиц напечатал три стихотворения: "Гибрида", "Обетование", "Полдень".
   2 Анонсированный No 4 "Союза молодежи" издан не был. Б.Лившиц послал Л.И. Жевержееву свою декларацию "Освобождение слова" и три стихотворения: "Логово", "Тепло" и "Вокзал". На письме помета неизвестной рукой: "Статья и стихи (3) отправлены 22 апреля [1]913 г.". Эти тексты Лившиц напечатал в августе 1913 г. в сб. ДОХЛАЯ ЛУНА, затем они были перепечатаны (кроме первого стихотворения) во 2-м изд. сборника. См. о декларации "Освобождение слова" в ПОЛУТОРАГЛАЗОМ СТРЕЛЬЦЕ (с.201-202).
   3 В 1913 г. в селе Медведь Новгородской губ. Лившиц проходил военную службу.
   

Б.К. ЛИВШИЦ -- А.И. ТИНЯКОВУ1

К[иев], 22 апреля [1915]

   Милостивый Государь, Александр Иванович возвращаю Вам заполненным опросный листок и одновременно с этим письмом отправляю обе мои книги2.
   Поскольку Вы согласились бы признать за поэтом право на оценку его собственных вещей, я бы:
   1) выразил сожаление по поводу того, что Вы намерены составить антологию только из вещей, уже появившихся в печати (я считаю своими лучшими стихами -- третью книгу, еще не изданную)3;
   2) указал бы на то, что считаю наиболее удачными в своих первых двух книгах, а именно: во "Флейте" -- "Лунатическое рондо", "Первое закатное рондо" и, пожалуй, третье "Пан и Эрос"; во второй книге: "Пьянители Рая" и циклы: "Серебряный мед" и "Цветоносец в опале". Мне было бы приятно, если бы Ваш выбор не вышел за пределы указанного.
   В заключение прошу Вас не отказать прислать мне Ваши книги и -- вечное отстаивание фонетического абсурда! -- обращаю Ваше внимание, что моя фамилия пишется не через "ф", а через "в".
   Бенедикт Лившиц К[иев], Львовская, No 14, кв.57.

[ОПРОСНЫЙ ЛИСТОК]

   Имя, отчество и фамилия
   Бенедикт Константинович Лившиц
   Год, месяц и число рождения
   1886 г., декабря 25-го
   Место рождения
   Одесса
   Звание и образовательный ценз
   Окончил Университет св. Владимира по юридическому фак[ульте]ту
   Время и место напечатания первого произведения и его заглавие
   1909 г. "Антология современной поэзии", цикл стихов "Morituri"4
   1-ая книга (назв., год и место изд., изд-тво, число стр. и экз., цена).
   "Флейта Марсия", 1911, г.Киев, автор, 80 стр., 150 экз. -- 1 р. 25 к.
   Перечень изданных книг
   "Флейта Марсия" (см. выше); "Волчье солнце", Москва, 1914, Изд-во 1-го журнала] русск[их] ф[утурист]ов; "Болотная медуза", готова к печати.
   Сотрудничество в журналах, газетах, альманахах
   "Аполлон", "Остров", "Пощечина обществ[енному] вкусу", "Союз Молодежи", "Садок судей", "Рыкающий Парнас", "Антол[огия] совр[еменной] поэзии", "Дохлая луна", "Молоко кобылиц", 1-ый журн[ал] Русск[их] фут[уристов], "Стрелец" и др. изд.
   Критика (наиболее значительные статьи и рецензии)
   "Освобождение слова" ("Дохл[ая] луна"), "Мой ответ Маринетти", "Копролитический монумент" (ж.р.ф-ов)6.
   Какие писатели оказали наибольшее влияние?
   Гораций, Пушкин и Рембо.
   Credo или девиз.
   Слово в движении и движение в слове.
   Подпись
   Бенедикт Лившиц
   Дата
   1915, апреля 22 дня.
   
   1 ГПБ, ф.774, оп.1, ед.хр.26. ("Опросный листок" откололся от письма Лившица и находится в архиве писателя П.Я. Заволокина -- ЦГАЛИ, ф.1068, оп.1, ед.хр.91, см. далее).
   А.И. Тиняков (1886-1934?) -- поэт, критик, журналист, автор книг стихотворений: NAV1S N1GRA (М., 1912), ТРЕУГОЛЬНИК (Пг., 1922), EGO SUM QUI SUM (A3, ЕСМЬ СУЩИЙ) (Л., 1925). Сотрудничал в правой печати, публиковался под псевдонимами "Одинокий", "Герасим Чудаков". Примечательна характеристика Тинякова, данная В.Ф. Ходасевичем в письме к Б. А. Садовскому от 22 апреля 1916: "Кто же он? Да никто. Он нуль. Он принимает окраску окружающей среды. Это способность (или порок) физиологическая. Она ни хороша, ни плоха, как цвет волос или глаз. В момент переходов он, вероятно, немного подличал, но я думаю, что они ему самому обходились душевно недешево. Он все-таки типичный русский интеллигент из пропойц (или пропойца из интеллигентов). В нем много хорошего и довольно плохого. Грешит и кается, кается и грешит" (ЦГАЛИ, ф.464, оп.2, ед.хр.226, л.50). В начале 1915 г. Тиняков обратился ко многим поэтам с просьбой прислать стихи и биографические сведения для составляемой им антологии (издана не была). Впоследствии Тиняков передал (или продал) "опросный листок" Лившица писателю и библиографу П.Я. Заволокину (1878-1942?), собиравшему материалы для "Словаря русских поэтов и поэтесс". Словарь издан не был, в 1925 Заволокин издал сб. СОВРЕМЕННЫЕ РАБОЧЕ-КРЕСТЬЯНСКИЕ ПОЭТЫ.
   2 Лившиц послал Тинякову книги ФЛЕЙТА МАРСИЯ и ВОЛЧЬЕ СОЛНЦЕ, которые не сохранились.
   3 Речь идет о кн. БОЛОТНАЯ МЕДУЗА, которая отдельно издана не была, а вошла в итоговый сб. КРОТОНСКИЙ ПОЛДЕНЬ (Л., 1928).
   4 Название цикла "Morituri" восходит к латинскому "Morituri te salutant", в цикл вошли стихотворения "Отверженный", "Беглецы", "Sem-Per idem", "Утешение", перепечатанные затем в первой кн. ФЛЕЙТА МАРСИЯ.
   5 Лившиц имеет в виду свой доклад "Итальянский и русский футуризм в их взаимоотношении", с которым он выступил 11 февраля 1914 на вечере "Наш ответ Маринетти" (см. подробнее в ПОЛУТОРАГЛАЗОМ СТРЕЛЬЦЕ, с.245-256). Сохранился текст доклада (частное собр.). Полное название второй ст. -- "Копролитический монумент. Дубина на голове русской критики (Разоблачение клеветы)", -- напечатана в "Первом журнале русских футуристов", М., 1914, No 1-2, с.102-103, при участии Д.Бурлюка.
   

Б.К. ЛИВШИЦ -- М.А. КУЗМИНУ1

[Ленинград], 28 декабря 1924

   Дорогой Михаил Алексеевич!
   Наша новогодняя компания распалась: сегодня Мандельштамы (в чьей квартире предполагалось встретить Новый год)2 неожиданно заявили, что они заняты у Семеновых3.
   Лично у нас нет никаких планов "встречи", но мы искренне были бы рады всякой комбинации, при которой могли бы встретить Новый год в Вашем обществе.
   Во всяком случае завтра, в понедельник, ждем Вас к себе, если можно, с Львом Львовичем4.
   Дружески Вас обнимаю.

Ваш Бенедикт Лившиц.

   1 ЦГАЛИ, ф.232, оп.1, ед.хр.267.
   М.А. Кузмии (1872-1936) -- поэт, прозаик, драматург, композитор. Кроме этого письма, сохранились еще две записки Лившица к Кузмину, где в основном оговариваются место и время встреч (там же, л.2,4). Сохранились две книги Лившица с дарственными надписями: 1) на ПАТМОСЕ (экземпляр со значительными авторскими поправками) -- "Дорогому Михаилу Алексеевичу Кузмину, чудесному поэту, чье прекрасное творчество -- подлинная моя отрада, -- с нежной и неизменной дружбой. Бенедикт Лившиц. 3.V.1926. Петербург" (собрание В.А. Успенского); 2) на КРОТОНСКОМ ПОЛДНЕ -- "Дорогому Михаилу Алексеевичу Кузмину в знак прочной дружбы и большой любви. Бен. Лившиц. 24.XI. 1928. Ленинград" (ЦГАЛИ, ф.232, оп.1, ед.хр.484). О дружеских отношениях с Кузминым Лившиц пишет и в ПОЛУТОРАГЛАЗОМ СТРЕЛЬЦЕ (с.259-260).
   1 Встреча Нового года у Мандельштамов все же состоялась. Н.Я. Мандельштам вспоминает: "Так начиналась петербургская идиллия с хождением к Горлину, изредка в гости к Бенедикту Лившицу, где процветал Кузмин, всех нас презиравший и даже не пытавшийся этого скрывать. Его всегда сопровождал Юркун и по-старомодному жеманная, но миленькая Арбенина /.../ Приближался Новый год. К нам пришли встречать Лившицы и друзья Мандельштама еще по дому Синани, случайно приехавшие из Москвы" (Н.Я. Мандельштам. ВТОРАЯ КНИГА. Париж, 1983, с.234-235). По свидетельству Е.К. Лившиц, Мандельштамы в конце 1924 г. снимали две комнаты у актрисы Марадудиной. За несколько дней до Нового года, в ночь на 25 декабря 1924, Мандельштам и Лившиц вместе сочиняли шуточную "Балладу о горлинках" (см. ее текст, записанный рукой Лившица, в ЧУКОККАЛЕ, М., 1979, с.236-238): "Было это уже поздно ночью. Мы, жены, болтали в спальне, дверь была открыта и было видно и слышно, как веселились наши мужья. Они ходили по комнате и сочиняли эту балладу, смеясь, перебивая друг друга, ища слова, меняя строки, рифмы, варианты, отметая "сор"; все это наплывало одно на другое и рождающаяся баллада словно качалась на этих ритмических волнах" (из письма Е.К. Лившиц к П.М. Нерлеру от 27 сентября 1982 г.).
   3 С.А. Семенов (1893-1942) -- прозаик, автор нашумевшего в 1920-х годах романа НАТАЛЬЯ ТАРПОВА, был редактором альманаха "Ковш", где печатался Мандельштам. Н.Г. Семенова (сцен. псевд. Болотова, 1896-1982) -- актриса БДТ.
   4 Л.Л. Раков (1904-1972) -- научный сотрудник Эрмитажа, автор работ по русской военной истории, а также ряда пьес, близкий друг М.А. Кузмина.
   

Б.К.ЛИВШИЦ -- К.И. ЧУКОВСКОМУ1

1

   К[иев], 17 октября 1922
   Дорогой Корней Чуковский!
   Уже более 5 недель, как я отправил Вам письмо (заказное)*, на которое, п