Лежан Гильом
Между Болгарами

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Путешествіе Вильгельма Лежана.
    Текст издания: журнал "Живописное Обозрѣніе", NoNo 1-13, 1877.

   

Между Болгарами.

Путешествіе Вильгельма Лежана.

(Предисловіе переводчика).

   Гдѣ находится Болгарія? На такой вопросъ большинство отвѣчаетъ обыкновенно, что эта страна граничитъ съ сѣвера съ Дунаемъ, съ запада -- съ рѣкою Тимокомъ, отдѣляющимъ ее отъ Сербіи; съ восточной стороны ее омываютъ берега Чернаго моря, а на югѣ границы ея составляютъ Балканскія горы. Турки, хорошо знающіе Молдавію и Валахію, Сербію, Боснію, Черногорію, обѣ Албаніи и даже свою Хорватію и Грецію -- не имѣютъ ни малѣйшаго представленія о Болгаріи, не смотря на близкое сосѣдство съ нею. Они знаютъ только однихъ болгаръ, населяющихъ почти всѣ санджаки; имъ извѣстно также, что тамъ, гдѣ на географическихъ картахъ обозначено положеніе Болгаріи,-- а именно подъ самыми Балканами,-- дѣйствительно живетъ болѣе всего болгаръ. Въ такомъ наивномъ знаніи турки не ошибаются, такъ какъ у Балкановъ не только всѣ села, но даже цѣлые города населены исключительно болгарами, которые только на сѣверъ отъ этихъ горъ смѣшиваются съ другими племенами. Въ географическомъ отношеніи Болгарія, населенная 2.877,000 жителей, по свойству почвы, дѣлится на три части: восточную, среднюю и западную. Въ первой изъ нихъ можно различить еще двѣ половины: сѣверную или округъ Бабадатъ (между Мидіей, Дунаемъ и Гирсовой) и южную или Добруджскія степи (Добруджа,-- между Мидіей, Варной, Гиреевой, Розоватой и Базарджикомъ). Въ бабадагскомъ округѣ проживаютъ преимущественно, запорожцы, некрасовцы и молдаване, населяющіе цѣлыя сёла, расположенныя близь Дуная или невдалекѣ отъ этой рѣки. Турки живутъ здѣсь преимущественно въ городахъ и крѣпостяхъ; при чемъ изъ всего населенія Бабадага собственно болгары составляютъ едва десятую часть. На Добруджѣ преобладающій элементъ мусульмане, болгаръ же можно встрѣтить исключительно только между рабочимъ классомъ. Средняя часть, или такъ называемый Дели-орманъ (лѣсъ), лежащая между Силистріей, Рущукомъ и Шумлой (Шуменомъ), населена преимущественно турками (4/5). Дели-орманъ граничитъ съ востока съ Добруджей, а съ сѣвера -- съ Дунаемъ. Наконецъ, западная часть Болгаріи населена во большей части болгарами; она граничитъ на востокъ съ рѣкою Кара-Ломомъ или Чернымъ-Ломомъ, на сѣверѣ -- съ Дунаемъ, на западѣ -- съ Большимъ и Малымъ Тимокомъ, и на югѣ -- съ Балканами. Здѣсь, въ южныхъ частяхъ видинскаго пашалыка, находятся селенія, почти исключительно населенныя болгарами, съ которыми сливаются также жители Ниша, Софіи и пр. На сѣверѣ, около Систова, Никополиса, Оравы или Раховы и Жибра, также живетъ очень много болгаръ, хотя здѣсь они и уступаютъ по численности мусульманамъ.-- Ознакомившись съ Болгаріею въ географическомъ отношеніи, сдѣлаемъ краткій историко-этнографическій очеркъ той эпохи, когда существованіе болгарскаго государства было столь грозно для Турціи. Если мы станемъ приближаться къ Балканамъ съ западныхъ береговъ рѣки Черный Ломъ, то увидимъ, что населеніе Болгарія становится все болѣе и болѣе однороднымъ, одноплеменнымъ, т. е., что оно состоитъ исключительно изъ болгаръ. Этотъ народъ, подвигаясь далѣе къ югу, достигаетъ Балканскихъ горъ, населяетъ ихъ и даже переходитъ по другую сторону, а выдвигаясь клиномъ между Тырновой, Софіей и Пловдивомъ, достигаетъ Орфанскаго залива Эгейскаго, моря, гдѣ уже смѣшивается съ греками. Въ этой гористой Болгаріи, которую европейцы, неизвѣстно почему, называютъ Македоніею, находится болѣе 2 1/2 милліоновъ болгаръ и самое большое, 100,000 турокъ, живущихъ исключительно въ городахъ. Липранди, у котораго мы заимствуемъ эти подробности, дѣлитъ Болгарію на три части: собственно гористую (главн. гор. св. Софія и Тырново), загорную (Пловдивъ или Филиппополь) и собственно Македонію (Сересъ).
   Дальнѣйшія этнографическія подробности мы будемъ сообщать читателямъ въ видѣ примѣчаній къ интересному путешествію Лежана.
   (Предисловіе автора). Туристы, привыкшіе къ путешествію на рѣчныхъ пароходахъ и находящіе, что этотъ, нынѣ почти уже заброшенный modus eundi, заключаетъ въ себѣ особенную прелесть, безъ сомнѣнія, согласятся, что экскурсія по теченію Дуная отъ Вѣны до Галача, а оттуда къ Черному морю, производитъ самое пріятное впечатлѣніе и оставляетъ неизгладимыя воспоминанія въ каждомъ, кому удалось проплыть поэтому пути. Поверхностному туристу, быть можетъ, надоѣла бы нѣкоторая однообразность первой половины этого путешествія, такъ какъ здѣсь приходится проѣзжать плоскую мѣстностью, равняющеюся по величинѣ, по крайней мѣрѣ, четверти Франціи, и гдѣ, на протяженіи ста миль, не видно даже и небольшаго холмика. Равнина эта -- иначе, венгерская пушта. Повсюду встрѣчающіяся стада рослыхъ быковъ съ громадными рогами, а также стерегущіе ихъ конные пастухи, съ длинными усами и въ развѣвающейси одеждѣ, достаточно характеризующіе всю эту мѣстность. Конные пастухи -- это дѣти Арпада, потомки воиновъ Гуонія (1400--1456), гонведы Кланки и Маврикія Перчеля.
   Удовлетворяя своему непреодолимому желанію еще разъ повидать Болгарію, я въ четвертый разъ переѣхалъ пушту и, желая поскорѣе достигнуть цѣли своего путешествія, сѣлъ, въ Вѣнѣ, на желѣзно-дорожный поѣздъ и въ одну ночь промчался черезъ всю нижнюю Венгрію.

I.

Ниготинъ: историческія воспоминанія.-- Видинъ.-- Пинополисъ.-- Цивилизованный турецкій городъ Рущукъ.-- Гостинницы cafés-chantants.-- Пріятная встрѣча.

   Благодаря постоянно увеличивающимся сношеніямъ запада съ Придунайскими княжествами, путешествіе по Дунаю до границы Румыніи было описано такое множество разъ, что въ достаточной мѣрѣ успѣло уже понадоѣсть всѣмъ и каждому. Я поэтому уволю своихъ читателей отъ описанія Желѣзныхъ Воротъ и прекрасныхъ тѣнистыхъ холмовъ подъ Орсовой, гдѣ Австрія, Румынія и Сербія встрѣчаются между собою, и гдѣ населеніе отличается своими разнообразными костюмами. Прибрежье Румыніи, лежащее за Орсовой, представляетъ собою однообразно-зеленѣющую и утолительно-голую степь. Глаза невольно отварачиваются отъ вся и взоръ инстинктивно направляется къ холмамъ праваго берега, которые, вслѣдствіе сильнаго контраста съ лѣвымъ, кажутся еще болѣе живописными. Путешествуя на востокѣ я привыкъ встрѣчать горы, покрытыя только одной травой; вотъ почему всѣ сербскіе горы и холмы, съ растущимъ на нихъ отъ подошвы и до вершины, густымъ лѣсомъ, приводили меня въ восторгъ и удивленіе. Лѣсъ въ Сербіи находится подъ охраной народнаго суевѣрія. "Кто срубаетъ дубъ" -- говоритъ мѣстная поговорка,-- "тотъ убиваетъ Серба". Одно изъ самыхъ распространенныхъ бѣлградскихъ періодическихъ изданій носитъ заглавіе "Лѣсъ". Туземные пастухи -- воины и имѣютъ хорошую память: они помнятъ, что въ темной чащѣ этихъ лѣсовъ ихъ, плохо вооруженные предки, семьдесять лѣтъ тому назадъ, храбро сопротивлялись многочисленнымъ войскамъ великаго визиря и, помня это, не желаютъ истреблять лѣсовъ,-- не желаютъ проводить въ нихъ дорогъ, потому что эти дороги могутъ служитъ для передвиженія по нимъ нарѣзныхъ орудій султана.
   Холмы мало по малу удаляются на западъ, направляясь къ довольно населенной равнинѣ, въ которой находятся еще весьма свѣжія развалины -- Ниготинъ. Съ чувствомъ глубокаго уваженія смотрю я на эти руины, напоминающія мнѣ геройскую, и вмѣстѣ съ тѣмъ мало извѣстную исторію.
   Въ 1811 году, во время борьбы Сербіи за независимость, начальникъ отряда -- Велико (Veliko), нынѣ сказочный народный герой, заперся въ Ниготинѣ съ горстью своихъ удальцевъ, и сталъ горячо отбиваться отъ цѣлой арміи видинскаго паши. Армія эта, состоявшая изъ 18,000 чел. турокъ, помогла справиться съ храбрымъ протинникомъ; великій визирь и Валахскій господарь принуждены были собрать болѣе значительныя силы. Саперы и инженеры взрывали поочередно одну башню за другою; Велико укрылся въ погребѣ. Когда запасы истощились, онъ разрѣзалъ на куски всю кухонную посуду и мелкую монету, и выпустилъ все это въ видѣ зарядовъ въ своего противника. Осада могла бы длиться безконечное время -- но въ одно утро Велико, осматривая свои батареи, былъ узнанъ турецкимъ артиллеристомъ, который мѣткимъ выстрѣломъ положилъ его на мѣстѣ. Падая на землю, онъ продолжалъ кричать своимъ товарищамъ: "не сдавайтесь!".
   Велико былъ, безъ сомнѣнія, замѣчательнымъ патріотомъ и героемъ, но прежде всего онъ былъ страстнымъ воякой. "Я ничего не желаю" -- говаривалъ онъ -- "какъ только того, чтобы въ Сербіи война продолжалась до самой моей смерти и чтобы миръ былъ заключенъ только послѣ моей кончины". Подобную склонность къ войнѣ съ турками можно замѣтить на востокѣ между всѣми славянами. Если бы у насъ, на западѣ, нашелся такой воинолюбивый человѣкъ, то, безъ сомнѣнія, онъ показался бы для всѣхъ просто смѣшнымъ -- хотя, съ другой стороны, я и неувѣренъ, смѣялись ли бы надъ нимъ лѣтъ триста тому назадъ Въ Сербіи же и въ Черногоріи такой воинственный пылъ вполнѣ натураленъ и слова, произнесенныя Велико, выражаютъ только общее насгроеніе всѣхъ славянъ. Какъ бы то ни было, но я вывожу изъ этого то заключеніе, что Турція не можетъ спать спокойно, имѣя у себя подобныхъ сосѣдей. Во всякомъ случаѣ, ея хитрости и уловки не отстранятъ ожидающей ее въ близкомъ печальной участи.
   Я не останавливался въ Видинѣ, потому что такого скучнаго города не найдешь, вѣроятно, нигдѣ, даже и въ самой Болгаріи. Населеніе этого города смѣшанное -- преобладающій же элементъ болгарскій. Крѣпость его, окружена двойнымъ валомъ, но, не смотря на это, ее продолжаютъ укрѣплять весьма сильно и до сихъ поръ. Не понимаю только, противъ кого, если не противъ самихъ болгаръ возводятся грозныя батареи. Впрочемъ, отсюда не далеко до Румыніи, Сербіи и Австріи.-- Взвѣсивъ всѣ причины и pro и contra, необходимо приходишь къ тому убѣжденію, что истраченныя и истрачиваемыя суммы на укрѣпленіе Видина могли бы быть употреблены съ большею пользою въ другомъ мѣстѣ, напр., въ Добруджѣ.
   До самаго Виддина народонаселеніе Турціи почти исключительно состоитъ изъ румынскихъ крестьянъ; за Виддиномъ, а еще болѣе за Анчаръ Паланкой (крѣпостью Анчаръ), расположились преимущественно болгары; они рѣзко бросаются въ глаза своей типичной физіономіей съ широкими скулами. Я проѣзжалъ во время жатвы и имѣлъ возможность присмотрѣться къ этому многострадальному народу. Я увѣренъ, что жнецы, встрѣчавшіяся мнѣ на каждомъ шагу, не измѣнили ни обычаевъ, ни одежды, ни земледѣльческихъ орудій со временъ знаменитыхъ тырновскихъ царей.
   На нѣкоторое время я остановился въ Никополисѣ. Этотъ городъ, именуемый Турками Нсбуль, расположенъ на правомъ берегу Дуная, въ 5 километрахъ разстоянія ниже впаденія Алуты. Расположенный въ оврагѣ, между двумя холмами, онъ имѣетъ весьма живописный видъ. На одномъ холмѣ построена крѣпость; надъ городомъ сверкаютъ цинковыя крыши мечетей. Нѣкоторые изъ путешественниковъ полагаютъ, что этотъ Никополь есть древній Nicopolis ad lustrum (Никополистро), но это мнѣніе положительно невѣрно, такъ какъ развалины послѣдняго лежатъ далѣе, около деревни Ески-Никупъ (старый Никупъ) въ 3 часахъ ѣзды отъ Тырнова, надъ рѣкой Русицей.
   Древній Никополь былъ построенъ Трояномъ, послѣ побѣды надъ Дакійцами; мѣсто его нахожденія опредѣлилъ точно въ послѣдніе года нѣмецкій археологъ и путешественникъ Капищъ. Изъ Никополя я сдѣлалъ прогулку по окрестностямъ, тщетно стараясь услышать отъ народа воспоминанія о блистательныхъ побѣдахъ, которыя одержалъ здѣсь Баязетъ надъ Сигизмундомъ нѣмецкимъ въ 1370 и надъ французскими рыцарями, подъ предводительствомъ Іоанна Безстрашнаго и Филиппа д'Артоа въ 1396 г. Холмы, у подножья которыхъ лежитъ городъ, простираются на нѣсколько миль къ югу и къ юго-западу: благодаря этой не совсѣмъ благопріятной для жителей мѣстности, Турки не разъ дѣлали на эту страну набѣги, противъ которыхъ мужество христіанскихъ защитниковъ должно было уступать численной силѣ враговъ.
   Вблизи Никополя, въ трехъ километрахъ къ Западу, невдалекѣ отъ Дуная, я открылъ въ живописныхъ развалинахъ, какъ мнѣ кажется, слѣды знаменитаго, въ исторіи Аттилы, города Asemus, который въ 442 г. былъ нѣсколько разъ безуспѣшно осаждаемъ предводителемъ Гунновъ. Несмотря на это, его развалины совершенно забыты, и мнѣ, только благодаря случайности, удалось отыскать ихъ: онѣ лежатъ при впаденіи Осьмы въ Дунай и называются Градиской или Оземъ-Кале; послѣднее названіе еще нѣсколько напоминаетъ средніе вѣка. Въ настоящее время отъ бывшаго хорошо укрѣпленнаго города остались только одни валы, заросшіе густою травою; впрочемъ, здѣсь всѣ римскія развалины представляются въ одинаковомъ видѣ. Только съ южной стороны я замѣтилъ древне-римскую стѣну, но и то увѣрять въ ея существованіи не могу, такъ какъ я проѣхалъ здѣсь очень быстро, и плохо ее разсмотрѣлъ.
   Если кто когда нибудь посѣтитъ жалкія развалины Асемуса, пусть взберется на вершину горы, падь крѣпостью; могу увѣрить, что усталость вполнѣ окупится тѣмъ наслажденіемъ, которое испытаетъ путешественникъ, благодаря очаровательному виду, открывающемуся передъ его глазами.
   Здѣшніе берега кажутся обыкновенно скучными, однообразными, если смотрѣть на нихъ съ палубы парохода; совершенно другой видъ представляютъ они съ вершины горы; предъ вами разстилается роскошный садъ, изрѣзанный широкими дорожками и аллеями, усѣянный множествомъ красивыхъ деревень, бѣлыхъ виллъ, парковъ, лѣсовъ, среди которыхъ извивается многоводная Алмота. За лѣсомъ бѣлѣетъ новый городокъ Турнъ Магореле, который соединяется съ Дунаемъ, или, вѣрнѣе сказать, съ Никополемъ, двухверстнымъ шоссе, оживленнымъ во всякое время дня и ночи. Въ Турнъ-Магореле считаютъ 5000 жителей. Вся окрестность этого города дышетъ богатствомъ, весельемъ, торговою жизнью, достаткомъ его обитателей, все это составляетъ сильный контрастъ съ мрачными мѣстами, которыя, я, вмѣстѣ съ Никополемъ, оставилъ за собою.
   Этотъ же контрастъ повторяется почти на каждомъ шагу вдоль Дуная, потому что почти вездѣ, гдѣ на одномъ берегу лежитъ бѣдный городишко, на противоположномъ расположенъ богатый городъ. Изъ такихъ противоположныхъ городовъ болѣе замѣчательны: Виддинъ и Калифатъ, Систовъ и Зимница, Рущукъ и Гіургіево, Силистрія и Кадарахъ. Допустимъ, что по Дунаю ѣдетъ путешественникъ, не изъ образованныхъ, но обладающій здравымъ разсудкомъ. Вы указываете ему на обѣ страны, раздѣленныя другъ отъ друга рѣкою, а что еще важнѣе, двумя разными степенями цивилизаціи, что сейчасъ-же можно замѣтить. Вы говорите этому путешественнику, который вовсе не знакомъ съ политикой, что одинъ изъ этихъ краевъ находится въ вассальномъ подданствѣ къ другому, что лѣтъ двадцать желаетъ освободиться отъ подданства, которое навязано ему трактатомъ, несмотря на то, что самъ онъ не принималъ въ немъ никакого участія.
   -- Какъ полагаете, спрашиваете вы у этого путешественника, который изъ этихъ двухъ краевъ сюзеренъ.
   Понятно, отвѣчаетъ онъ,-- вотъ этотъ, лежащій на югѣ, потому что его цивилизація выше. Самая простая логика это говоритъ. Логика.... да, но общеевропейская политика часто обходится безъ логики, а иногда и безъ всякой морали. Цивилизація, которую вы видите, принадлежитъ вассаламъ того невѣжества, которое васъ окружаетъ.
   Однако много найдется такихъ господъ, которые утверждаютъ, что такое состояніе хорошо и можетъ еще долго продлится. Можетъ быть лѣтъ 10 и 20. 20 лѣтъ! Это вѣчность въ нашу эпоху.
   Въ двухъ часахъ ѣзды за Никополемъ, напротивъ валахскаго города Зимницы, лежитъ болгаро-турецкій Систовъ.
   Зимница, съ портомъ на Дунаѣ, имѣетъ 4300 жителей; въ ея окрестностяхъ отрываютъ очень много римскихъ медалей и монетъ временъ Септима, Александра Севера, Константина Великаго и Граціана. Систовъ расположенъ у подножья холма, усѣяннаго развалинами. Здѣсь Порта и Австрія въ 1791 г. заключили союзъ.
   Не останавливаясь болѣе нигдѣ, я вскорѣ прибылъ въ Рущукъ. Когда я быль въ этомъ городѣ 10 лѣтъ тому назадъ, мнѣ попалась румунская книжечка "путеводитель", которая въ нѣсколькихъ строкахъ характеризовала древній Рущукъ: "Запертыя двери, рѣшетчатыя окна, кое гдѣ грѣющаяся на солнцѣ собака; перелетающій голубь или нищій въ лохмотьяхъ -- вотъ картина этого города. Въ разложенныхъ на рынкѣ товарахъ видны были только плохія вещи, но первой необходимости, какъ напр.: трубки, табакъ, сушеная зелень..... Какой-то проходяшій жидъ во все горло восхваляетъ свои сорбеты и за 10 паръ {Піастръ = 6 коп. = 40 паръ'амъ. Кеса = 500 піастрамъ; десиликъ = 5 піастр., меджидье = 20; юзлыкъ = 100 піастр, а длильскъ = 50 піастрамъ.} готовый всякаго напоить прохладительнымъ напиткомъ".
   Погруженный въ эти размышленія, я вышелъ на берегъ и былъ пораженъ тѣми неожиданностями, которыя увидѣлъ: улицы прямыя, длинныя, съ широкими тротуарами, множество фіакровъ, съ лучшей, нежели на западѣ упряжью, каждый фіакръ снабженъ тарифомъ за конецъ и часъ, тарифъ написанъ по болгарски и турецки. Дальше, городская площадь съ неизбѣжнымъ конакомъ. Я спрашиваю, гдѣ находится Lokanda Kyr Ангело, единственная гостинница, какая существовала въ Рущукѣ во время моего перваго пребыванія въ немъ; мнѣ отвѣчаютъ, что въ настоящее время здѣсь 15 отелей, устроенныя по образцу европейскому, а мой знакомый грекъ Ангело содержитъ гостинницу въ Константинополѣ. Случайно поднимаю голову и читаю Ξενοδοχεῖου τοῦ αἱσενρπἀνου. Это меня сбиваетъ съ толку. Я знаю древне-греческій языкъ, немного новогреческаго, знаю что Τευδοχεῖυ гостинница; но что значитъ послѣднее выраженіе? Послѣ долгаго размышленія, благодаря моей этимологической догадливости, я понялъ, что это ложно -- греческая вывѣска означала "гостинницу желѣзной дороги". Предварительно вхожу въ кофейню и спрашиваю "Indépendance Bélge", мнѣ подаютъ "Wiener Zeitung": германизмъ преобладаетъ здѣсь во всей своей силѣ.
   Я остановился въ гостинницѣ клахане, находящейся подъ покровительствомъ паши и чиновниковъ; паша завѣдывалъ ея постройкой, а чиновники составляютъ аристократію посѣтителей. Лучшею приманкою этой гостинницы служитъ обширный садъ съ очаровательнымъ видомъ на Дунай, и Зеленые острова,-- откуда въ 1854 г. русскіе обстрѣливали Рущукъ,-- а также на сверкающія колокольни Гіургіова. Проѣзжающіе здѣсь туристы мало цѣнятъ эти живописныя мѣста; жители же проводятъ здѣсь лѣтпіе вечера, слушаютъ музыку или пѣсни одного изъ четырехъ прагскихъ товариществъ хористовъ. Такихъ товариществъ въ Болгаріи насчитываютъ около 30. Въ современной Турціи это одинъ изъ оригинальныхъ цеховъ. Почти всѣ хоры пріѣзжаютъ изъ Чехіи и нельзя сказать, чтобъ это были авантюристы. Обыкновенно шесть или восемь человѣкъ молодыхъ людей обоего пола, учениковъ какого нибудь прагскаго орфеона, собираются и отправляются по бѣду свѣту искать куска хлѣба. Они пріѣзжаютъ въ какой нибудь городъ на Дунаѣ съ музыкальными инструментами и, сдѣлавъ условіе съ хозяиномъ извѣстной гостинницы, играютъ въ ней, за что хозяинъ даетъ имъ безплатное помѣщеніе и столъ. Хористы поютъ отъ 7 до 10 часовъ вечера, а небольшая сумма, полученная изъ подаянія гостей, составляетъ весь ихъ бюджетъ. Молодой кружокъ хористовъ всегда, гдѣ я ни встрѣчалъ ихъ, отличался серьезностью и нравственностью отношеній между собою. Это происходитъ отъ того, что почти всѣ молодыя дѣвушки, или сестры, или невѣсты своихъ товарищей и трудятся, чтобы собрать приданное. Сознаюсь, что сначала мнѣ приходили дурныя мысли въ голову. Но, когда я увидѣлъ, какъ эти молодыя красавицы смѣются и пьютъ пиво въ компаніи турецкихъ офицеровъ, то вполнѣ убѣдился, что эти офицеры не опасны честнымъ женщинамъ. Съ другой стороны турки, пресытившись гаремной жизнью, жаждутъ только невиннаго развлеченія, веселаго разговора въ обществѣ молодыхъ хористокъ и желаютъ похвастаться знаніемъ нѣмецкаго языка.
   Рущукъ имѣетъ 30,000 жителей и считается столицей вилайета. Вокругъ города расположены сильныя укрѣпленія, возобновленныя послѣ крымской войны. Цитадель помѣщается на горѣ, у подножья которой раскинулся городъ съ своими безпорядочными надстройками; въ Рущукѣ находится много мечетей съ бѣлыми минаретами и, несмотря на это, турецкое народонаселсіне здѣсь не первенствующее. Если вычесть громадное число чиновниковъ, то Рущукъ имѣетъ весьма небольшое число богатыхъ мусульманъ. Таково, по крайней мѣрѣ, было мое впечатлѣніе. Наконецъ, всѣ промыслы, которые содержатъ османлисы, напр.: перевозъ, садоводство, водоносы, угольщики, торговцы, имѣютъ своихъ представителей, и это по большей части кровные османлисы, а не Помаки (болгарскіе ренегаты), какъ это можно встрѣтить во многихъ городахъ и деревняхъ. Однако очень трудно отличить ихъ, тѣмъ болѣе, что и тѣ и другіе обладаютъ одинаковыми правами и даже вступаютъ между собою въ браки.
   Я сдѣлалъ нѣсколько прогулокъ по окрестностямъ Рущука, проѣхалъ до караван-сарая, или гана Пантали, который представляетъ любимое мѣсто прогулки жителей. Всѣ путешественники, отправляющіеся на югъ, останавливаются здѣсь для отдыха. Этотъ ганъ относительно новый, потому что, насколько я припоминаю, онъ построенъ во время моей первой поѣздки по Болгаріи, въ 1857 году. Содержатель его венгерецъ, Пантали, здѣсь женился и ведетъ вполнѣ осѣдлую, прочно обезпеченную жизнь. Я остался очень доволенъ его гостепріимствомъ, въ которомъ нѣтъ ничего общаго съ угощеніями трактирщиковъ нѣмцевъ, этой язвы Венгріи и Придунайскихъ княжествъ.
   Вернувшись послѣ небольшой прогулки въ Шумлу, я возвратился въ Рущукъ съ моимъ пріятелемъ Эрнестомъ Де-Жарденомъ. Онъ пріѣхалъ въ Румынію съ научной цѣлью, и теперь возвращался изъ Добруджи на французскомъ пароходѣ le Magicien, стоящемъ на якорѣ у устья Дуная. Де-Жарденъ свелъ меня на палубу и представилъ капитану Готье-де-ля-Ришери. И съ того времени я остался его гостемъ

II.

Султанъ и князь Карлъ.-- Лекція нумизматики.-- Гигенъ.-- Анекдоты.-- Албанскіе разбойники.

   Пребываніе въ городѣ въ это время невыносимо. Завтра пріѣзжаетъ сюда султанъ, возвращающійся изъ Парижа со всемірной выставки; на встрѣчу ему выѣдетъ князь Карлъ, для принесенія поздравленія по случаю благополучнаго возвращенія султана. Я обойду молчаніемъ эти два дня, полные суматохи, крика и скуки. Всѣхъ насъ представили султану, что меня вовсе не интересовало, а также князю Карлу, чему я былъ очень радъ. Румынскій князь -- личность чрезвычайно симпатичная, при томъ онъ держится крайне просто.
   Когда всѣ торжества, по случаю пріѣзда султана, окончились, де-ля-Ришери предложилъ мнѣ проѣхаться въ верхъ по Дунаю до Виддина, выговаривая намъ право останавливаться по дорогѣ, гдѣ только будетъ желательно. Само собою разумѣется, что подобное предложеніе доставило мнѣ большое удовольствіе.
   Предъ отъѣздомъ Де-Жарденъ купилъ нѣсколько медалей отъ одного телеграфнаго чиновника, который имѣлъ ихъ прекрасную коллекцію и запрашивалъ за нее немилосердную цѣну. Товарищъ мои не сталъ торговаться. Когда покупка совершилась, ко мнѣ подошелъ мой проводникъ, Димитрій, со словами:
   -- Вашъ товарищъ должно быть сошелъ съ ума; повѣрите ли вы, что онъ далъ три ливра (67 фраковъ 50 сантимовъ) за серебрянную бездѣлку, которая не стоитъ и двухъ піастровъ.
   -- Ты, любезный, въ этомъ дѣлѣ, должно быть, мало смыслишь,-- отвѣчалъ я;-- товарищъ же мой знатокъ, и, повѣрь, не передалъ лишняго.
   Дмитрій недовѣрчиво улыбнулся и сталъ внимательно прислушиваться къ разговору покупателя и продавца. Когда телеграфистъ ушелъ, Дмитрій подошелъ къ Де-Жардену съ просьбой дать ему списокъ болѣе цѣнныхъ медалей.
   -- У васъ -- сказалъ онъ -- этого добра много; дайте мнѣ возможность сбыть ихъ и зашибить этимъ копѣйку.
   Де-Жарденъ охотно согласился и продиктовалъ ему цѣлую массу медалей съ обозначеніемъ ихъ стоимости.
   Мы отправились въ путь далѣе. Первая наша остановка была при устьѣ Янтары, мѣстами очень живописной; на ея берегахъ расположенъ городъ Тырново; (объ этой бывшей послѣдней столицѣ болгарскихъ царей Лежанъ говоритъ немного). Обширное болгарское царство имѣло въ X вѣкѣ четыре столицы: Анхіалъ, Охриду, Тырново и Преславль, въ древности Мартіаноноль. Въ Тырновѣ Иванъ I, король болгарскій, приказалъ казнить побѣжденнаго въ 1206 г. Балдвина. Въ настоящее время въ Тырновѣ 30.000 жителей и онъ считается столицей одного изъ семи санджаковъ боснійскаго вилайета. Изъ древнихъ построекъ не осталось ничего. Городъ окруженъ монастырями, куда стекаются толпы пилигримовъ; въ немъ имѣетъ мѣстопребываніе болгарскій патріархъ. Тырново построенъ весьма неправильно, и примыкаетъ къ горѣ, окруженной Янтарой; на горѣ расположена крѣпость. Затѣмъ, мы прибыли въ Систовъ и Никополь. Здѣсь мы вышли на берегъ, такъ какъ намъ сказали, что въ одномъ изъ его предмѣстій найдены латинскія пискрипціи. Онѣ уже были написаны и переведены въ lasriptions de la Dacie Акнера, но Дежарденъ, къ величайшей радости, убѣдился, что онѣ списаны невѣрно. Онъ старательно списалъ эти памятники древности. Одна надпись стихами высѣчена на мраморной плитѣ, составляющей въ настоящее время основаніе общественнаго фонтана. Это -- надгробный памятникъ, поставленный римскимъ чиновникомъ Mesiu, dispensator ad fisciam, для своей жены. Стихи вообще слабы, но полны чувствъ и могутъ служить хорошимъ опроверженіемъ того мнѣнія, что будто-бы древнимъ римлянамъ были чужды любовь къ родинѣ и другія нѣжныя чувства. Отсюда мы поплыли къ устью рѣки Искеръ (oskios Tucydy desa). Я забылъ сказать, что, не доѣзжая до устья Янтара, мы встрѣтили роту солдатъ турецко-болгарскаго корпуса, который Митхадъ-наша сформировалъ для наблюденія за болгарскими гайдуками на лѣвомъ берегу. Эти гайдуки, которыхъ впрочемъ нельзя безусловно назвать разбойниками, (въ глазахъ болгарина гайдукъ только мститель за обиды, нанесенныя турецкими чиновниками), наводятъ страхъ на весь этотъ берегъ, и солдатъ, который насъ встрѣтилъ, не особенно былъ увѣренъ, что мы не принадлежимъ къ шайкѣ гайдуковъ, особенно смотря въ самоувѣренное лицо моего Дмитрія. Онъ призвалъ капрала, чтобъ посовѣтоваться съ нимъ на этотъ счетъ.
   -- Не хочу класть себѣ на лобъ горячіе угли,-- аллегорически выразился онъ.
   На рѣкѣ Искеръ мы не видѣли ничего подобнаго. Мы поплыли вверхъ по этой рѣкѣ и черезъ нѣсколько времени вышли на зеленый лугъ, вблизи развалинъ, граничащихъ съ деревней Гигенъ, населенной румынскими выходцами.
   Здѣсь мы занялись тѣмъ, въ чемъ каждый находилъ для себя больше удовольствія и интереса: я снималъ планы, Де-Жарденъ копировалъ надписи, а матросы угощались въ сосѣдней распивочной.
   Я говорилъ уже, что Гигенъ -- деревня румынская, какъ и большая часть деревень на болгарскомъ берегу Дуная отъ Никополя до сербской границы. Эти румыпцы принадлежатъ къ числу послѣднихъ выходцевъ, доказательствомъ чего служатъ болгарскія названія всѣхъ ихъ деревень -- какъ-то: Мечка, Осѣровъ, Спляновица и т. д.
   Образованные люди, съ которыми мнѣ приходилось разговаривать, утверждаютъ, что эмиграція, которая особенно сильна здѣсь, существуетъ съ давнихъ поръ, но я имѣю доказательства относительно этого обстоятельства въ прошломъ столѣтіи. И въ самомъ дѣлѣ нельзя не удивляться тому, что подданные болѣе или менѣе правильно организованнаго и гуманнаго правительства переходятъ, время отъ времени, въ подданство такого анархическаго правленія, какое существуетъ въ Турціи. Но если взглянуть внимательнѣе на фактъ эмиграціи населенія, то нельзя не убѣдиться, что причины его кроются въ самомъ правительствѣ, которое прежде имѣло только видъ правильно организованнаго, а на самомъ дѣлѣ только лишь притѣсняло своихъ слабыхъ и бѣдныхъ подданныхъ. На турецкой территоріи крестьянинъ не имѣлъ бояръ (и покоенъ, самыхъ худшихъ изъ нихъ), онъ не быль обязанъ безплатно починять дороги, потому что въ Турціи дорогъ не было никакихъ. Онъ терпѣлъ притѣсненія и долженъ быль работать, но это не дѣлалось такъ систематически, какъ подъ управленіемъ господарей; префекты и турецкіе мудире брали взятки, но, вопросъ, бралъ ли эффенди болѣе, чѣмъ, зобчіи (сборщикъ податей). Поэтому, какъ объясняетъ большинство, румынскіе переселенцы не желали прежде ворочаться на родину.
   До Виддина мы не встрѣтили ничего интереснаго, въ Виддинѣ же прежде всего осмотрѣли цитадель. Въ городѣ 20,000 жителей, а четыреугольная цитадель, съ четырьмя укрѣпленіями по угламъ,; составляетъ центръ крѣпости, о которой мы говорили выше. О виддинской цитадели существуетъ одна весьма интересная легенда.
   Одинъ Болгарскій король -- передаетъ легенда,-- имѣлъ трехъ дочерей: двѣ были скромныя дѣвушки, а третья развратная. Каждая изъ нихъ построила для себя по отдѣльному замку. Старшую звали Виддой и отъ ея имени городъ получилъ свое названіе "Виддинъ". Какъ звали остальнымъ двухъ не помню, но знаю только, что развалины двухъ остальныхъ замковъ находятся около Видина и называются Видболь и Куринигразъ.
   Мы посѣтили также военный музей, находящійся въ цитадели; тутъ находится коллекція всякаго рода трофеевъ, отбитыхъ въ теченіи 200 лѣтъ у венгерскихъ, польскихъ и румынскихъ войскъ. Главную роль между этими трофеями играютъ различные головные уборы. Виддноскій губернаторъ Рассимъ паша пригласилъ насъ на чай. Мы говорили понемногу обо всемъ, даже и о политикѣ. Губернаторъ полугрекъ, полутурокъ, о чемъ можно было заключить съ перваго взляда на его наружность, а затѣмъ и на разговоръ. Онъ любитъ безконечные анекдоты, и выражается свойственнымъ востоку высокопарнымъ слогомъ. Онъ весьма остроумно охаракгеризировалъ протекторатъ, который Англія распространяетъ надъ Турціей и, между прочимъ, разсказали намъ слѣдующій анекдотъ.
   -- Жилъ въ Самаркандѣ сапожникъ, который укралъ у своего товарища двадцать штукъ сукна, за что и былъ присужденъ къ отсѣченію правой руки. Когда уже бѣдный сапожникъ клалъ свою руку на колоду, явился неожиданно богатый милосердный человѣку заплатилъ стоимость украденнаго преступникомъ сукна и испросилъ прощеніе для осужденнаго, который, вернувшись въ свою мастерскую, сталъ горячо благодарить своего избавителя. На другой день, сапожникъ, вмѣстѣ съ своими друзьями и товарищами, совершалъ свой кэфъ (отдыхъ) предъ магазиномъ, и въ это время увидѣлъ своего благодѣтеля. Тотъ, проходя мимо, спросилъ: "Ну что, какъ рука? Не было бы ея у тебя сегодня, если бы не я!" Сапожникъ ничего не отвѣтилъ, по подумалъ про себя, что лучше было бы, если бы благодѣтель не говорилъ этого, въ особенности при свидѣтеляхъ. На другой день та же сцена, сапожникъ вспылилъ, но удержался и не сказалъ ничего. Но благодѣтель не переставалъ ежедневно повторять одно и то же, такъ что однажды, выведенный изъ себя, сапожникъ протянулъ свою руку и, обращаясь къ своему избавителю, проговорилъ: "Возьми эту руку, отрѣжь ее здѣсь же сейчасъ, я лучше буду калѣкой, чѣмъ каждый день переносить такія мученья".
   По всей вѣроятности за обиды признаются и вѣжливыя со стороны Англіи напоминанія о сохраненіи трактатовъ, повторяемыя два или три раза въ теченіе послѣднихъ двѣнадцати лѣтъ. Но лучшимъ средствомъ для отстраненія этихъ толчковъ, впрочемъ, очень легкихъ, былъ бы какой нибудь новый hatti-liumayrini, какая-нибудь невинная конституція, однимъ словомъ, что нибудь незначительное, но могущее удовлетворить западъ. Къ несчастію, насколько мнѣ кажется, Востокъ не остановится на чемъ-нибудь подобномъ, а здѣсь преимущественно is the question, который не позволяетъ рѣшить дипломатически восточный вопросъ. Впрочемъ, не всѣ исторійки гостепріимнаго паши имѣли политическій характеръ. Вотъ еще одна, которой я съ тѣмъ большимъ удовольствіемъ даю здѣсь мѣсто, что она характеризуетъ то понятіе, какое имѣютъ на востокѣ объ альбавцахъ и курдахъ. Извѣстный шахъ персидскій, разговаривая о разныхъ дѣлахъ съ посланникомъ Порты, сказалъ:
   -- У меня въ государствѣ есть воры, какихъ нѣтъ въ цѣломъ мірѣ
   -- Не сомнѣваюсь въ этомъ,-- отвѣчалъ османлисъ, отвѣшивая поклонъ до земли.
   -- Есть у меня здѣсь одинъ курдъ,-- продолжалъ шахъ,-- который такъ навострился въ воровствѣ, что, кажется, сьумѣлъ бы украсть брилліанты у падишаха съ его достойнаго чела. Я увѣренъ, что у себя вы такого мошенника не нашли бы.
   Оскорбленный въ своей народной гордости, турокъ пишетъ письмо султану о хвастовствѣ перса. Падишахъ, не менѣе задѣтый за живое, сзываетъ совѣтъ и представляетъ все дѣло. Всѣ паши единогласно соглашаются, что только въ Албаніи можно найти такого индивидуума, который бы могъ поддержать честь Порты, въ подобнаго рода пари. Пишутъ къ одному изъ вліятельнѣйшихъ, на берегахъ Дрины. беевъ, съ просьбой -- помочь имъ отыскать нужнаго человѣка. Бей не замедлилъ отвѣтомъ, при которомъ быль присланъ и ожидаемый человѣкъ: это былъ момха (мальчикъ) съ весьма умнымъ лицомъ. Въ письмѣ было всего нѣсколько строкъ; "человѣкъ, котораго вамъ посылаю, можетъ считаться образцовымъ въ томъ родѣ, какого вы ищите. Если бы курдъ превзошелъ его дайте мнѣ знать, тогда я самъ его выручу". Въ Тегеранъ былъ немедленно посланъ курьеръ, и условленный конкурсъ совершился въ деревнѣ, въ присутствіи шаха и кружка избранныхъ лицъ. Первымъ предметомъ соревнованія были яйца орлицы: курдъ долженъ былъ взлѣсть на дерево, гдѣ орлица высиживала яйца, и украсть ихъ такъ ловко, чтобы она нез амѣтила; если онъ удачно исполнитъ эту задачу, то альбанчику зададутъ болѣе трудную. Курдъ блистательно исполнилъ первую часть конкурса. Когда онъ, съ тріумфомь и радостью, слѣзалъ еъ дерева, публика стала требовать отъ альбанчика, чтобы тотъ исполнилъ что нибудь труднѣе; альбанчикъ призадумался на минуту, оглянулся во всѣ стороны и рѣшилъ воспользоваться своей наготой; быстро полѣзъ онъ навстрѣчу слѣзавшему съ дерева курду и съ поразительной ловкостью стащилъ съ того холстяные штаны, которые составляли единственную одежду курда".
   Эта легенда вызвала въ памяти разсказы о похожденіяхъ альбанскихъ разбойниковъ. Рассимъ познакомилъ насъ съ однимъ изъ нихъ, который ждетъ суда въ виддинской тюрьмѣ.
   Это албанецъ изъ города Ниша; онъ обвинялся въ убійствѣ изъ мщенія; немолодой, крѣпкаго сложенія, одѣтый въ тулупъ, онъ напоминалъ выраженіемъ своего пасмурнаго лица, хищную птицу; его самоувѣренный и гордый профиль дѣлалъ его похожимъ скорѣе на черногорца, чѣмъ на албанца; его выразительныхъ, блиставшихъ изъ подъ насупленныхъ бровей, глазъ я долго потомъ не могъ забыть. Вообще, съ виду онъ похожъ на разбойника, съ которымъ никто не пожелаетъ встрѣтиться гдѣ-нибудь въ темномъ углу, съ глазу на глазъ; но все же въ этомъ лицѣ я не нашелъ того отталкивающаго отпечатка нахальства и разнузданности, который встрѣчается у французскихъ галлеристовъ. Меня поразило выраженіе совершеннаго спокойствія въ лицѣ и во всей фигурѣ преступника, котораго, не сегодня, завтра, ждалъ для расправы палачъ. Потомъ, впрочемъ, это объяснилось; дѣло въ томъ, что турецкій судъ въ высшей степени снисходителенъ къ мусульманамъ, и если только родные убитаго не будутъ имѣть частныхъ претензій, то наказаніе убійцы ограничится только годичнымъ или двухгодичнымъ тюремнымъ заключеніемъ.

III.

Губернаторъ Болгаріи Митхадъ-паша. Реформы, банкъ земледѣльческаго кредита, логичные ростовщики.-- Основаніе Султаніи и будущность.

   Вода стала спадать, а потому мы торопились вернуться въ Рущукъ. Послѣ Волги, Дунай величественнѣйшая рѣка въ Европѣ; въ августѣ онъ бываетъ на столько мелководенъ, что едва только легкіе пароходы "австрійскаго общества пароходства" могутъ двигаться по немъ; мы же съ трудомъ прошли около Систова, и если бы опоздали еще дня на два, то намъ пришлось бы нѣсколько мѣсяцевъ пробыть въ верху рѣки.
   Въ Рущукѣ я простился съ моими любезными товарищами, которые отправились въ Галачь. Дежарденъ намѣревался посѣтить развалины Троезмиса на Добруджѣ, гдѣ ему пришлось прожить долѣе предположеннаго имъ времени, вслѣдствіе схваченной имъ сильной горячки. Съ своей стороны я также торопился поскорѣе выбраться изъ Рущука, чтобы пуститься въ дальнѣйшее изслѣдованіе страны. Троезмисъ была крѣпость, построенная римлянами для наблюденія надъ судоходствомъ по Дунаю; впослѣдствіи она была возобновлена Юстиніаномъ. Развалины этой крѣпости открылъ Энгельгардтъ, невдалекѣ отъ Браилова, а тщательное описаніе ихъ сдѣлано гг. Баассіэромъ и Бодри въ 1865 году.
   Живя въ Рущукѣ, я счелъ вполнѣ естественнымъ и необходимымъ познакомиться со знаменитымъ диктаторомъ всей страны, человѣкомъ, о которомъ одновременно говорилось какъ много хорошаго, такъ и много дурнаго.
   Митхадъ-паша занималъ должность генералъ-губернатора Болгаріи, переименованной въ Дунайскій вилайэтъ. Въ немъ я встрѣтилъ человѣка европейски образованнаго, обуреваемаго широкими планами, долженствовавшими, но его мнѣнію, поднять экономическое положеніе всей управляемой имъ страны {Г. Лежанъ описывая далѣе Митхада-пашу, выставляетъ этого кровопійцу и деспота, мудрымъ и справедливымъ правителемъ. Даже редакція "Tour du monde", въ которомъ печатались путешествія Лежана, выражаетъ сомнѣнія въ описаніи автора о бывшемъ губернаторѣ, нынѣшнемъ великомъ визирѣ Турціи, творцѣ конституціи и виновникѣ тѣхъ ужасныхъ злодѣйствъ, которыя были совершены въ Болгаріи по его велѣнію. Впрочемъ, самъ авторъ помѣщаемаго нами путешествія, быть можетъ, невольно выводитъ Митхадъ-пашу въ истинномъ свѣтѣ, говоря объ устроенномъ имъ въ Болгаріи провинціальномъ банкѣ, который, въ концѣ концовъ, изъ благодѣтельнаго учрежденія, какимъ оно должно было быть по проекту Митхада-паши, преобразовалось въ учрежденіе, окончательно раззорявшее -- относительно состоятельный классъ болгаръ торговцевъ, промышленниковъ и мелкихъ крестьянскихъ собственниковъ.}.
   Открытый Митхадомъ-пашею провинціальный банкъ давалъ деньги въ ссуду по 9%. При должномъ порядкѣ это учрежденіе являлось благодѣяніемъ для края, гдѣ средній процентъ былъ 12--15, чтобы основать банкъ, Митхадъ потребовалъ помощь чорбаджей (чорбаджъ -- муниципальный чиновникъ), которые состояли не только членами медицина, т. е. общиннаго совѣта, но были и наиболѣе крупными капиталистами.
   Большинство чорбаджей такимъ образомъ отвѣтило на предложеніе Митхада-паши:
   -- Мы не можемъ принять вашего проекта потому, что живемъ ссудою денегъ. Сегодня мы получаемъ 12%, а изъ вашего банка будемъ получать только 9%, слѣдовательно, сразу теряемъ 1/4 своей ренты.
   Но несмотря на этотъ протестъ, Митхадъ осуществляетъ свой, якобы, благодѣтельный проектъ слѣдующимъ чисто турецкимъ способомъ: съ каждой деревенской общины по его приказанію собирается извѣстная часть ржи, которая продается въ Рущукѣ, Систовѣ или Никополѣ, а вырученная сумма поступаетъ въ основной капиталъ, изъ котораго и выдавались потомъ суммы по 9%.
   Крестьяне сначала предполагали пользоваться услугами банка, открытаго на отнятые у нихъ крохи; но, какъ показали послѣдствія, предположеніямъ этимъ не суждено было осуществиться.
   Въ банкъ стали обращаться люди различныхъ сословій изъ города, мусульмане, чиновники или тѣ изъ приближенныхъ паши, которыхъ игра, или гаремъ привели къ нуждѣ; банкъ, не обращая никакого вниманія на недостаточность залога такихъ заемщиковъ, совершенно свободно выдавалъ имъ деньги, но вотъ приходить срокъ платежа, у должника нѣтъ ничего; его вызываютъ въ контору, тотъ проситъ объ отсрочкѣ.
   -- Брать, кардахъ, у меня нѣтъ ни гроша, но черезъ годъ, если Аллахъ позволитъ, пихаллахъ, все отдамъ.
   Какже тутъ взыскивать? Правленіе банка соглашается и отсрочка дается на годъ. Но чрезъ годъ та же исторія. Когда же приходитъ дѣйствительный кліентъ банка, крестьянинъ, положившій часть своего имущества въ основной капиталъ, и представитъ соотвѣтственный залогъ, то ему отвѣчаютъ.
   -- Пра яктуръ нѣтъ денегъ. Наивный читатель можетъ быть скажетъ, что дунайская провинція имѣетъ вполнѣ выработанныя спеціальныя постановленія; мы читали ихъ по всѣхъ европейскихъ газетахъ, онѣ были разосланы даже по всѣмъ министерствамъ иностранныхъ дѣлъ. Это дѣйствительно такъ, вполнѣ выработанныя постановленія были опубликованы... но только для того, чтобы пустить пыль въ глаза честной и легковѣрной Европѣ.
   Мнимыя реформы, теперь, какъ и всегда, были и будутъ комедіею, по обстоятельствамъ, которыя исчезнутъ только вмѣстѣ съ Турціей; эти обстоятельства заключаются, вопервыхъ, въ неслыханной продажности всѣхъ чиновниковъ и, во вторыхъ, въ неравноправности мусульманъ и христіанъ. Я могъ бы привести много печальныхъ примѣровъ продажности должностныхъ лицъ; но такъ какъ нахожусь теперь въ Рущукѣ, то скажу лучше о безчисленномъ множествѣ казненныхъ и повѣшенныхъ болгаръ послѣ возстанія въ 1867 г. Іюньское возстаніе было вполнѣ политическое. Согласно постановленію международнаго конгресса, возставшіе сражались честно и не позволили себѣ ни одного насилія въ мѣстности, гдѣ въ теченіи двухъ недѣль они господствовали; а поэтому, наказавъ зачинщиковъ, не слѣдовало ли помиловать другихъ? Зачѣмъ было, напримѣръ, вѣшать шестнадцатилѣтнихъ.

IV.

Нижняя Болгарія.-- Рѣки.-- Ломъ.-- Янтра.-- Бои.-- Makadam.-- Кефъ.-- Плевно.

   Мнѣ, наконецъ, необходимо было оставить "цивилизованныя" чудеса Рущука и отправиться въ настоящую болгарскую провинцію. Мой греческій драгоманъ Димитрій купилъ для меня лошадей, я простился съ небольшимъ кружкомъ европейцевъ, общество которыхъ такъ оживляло мое пребываніе въ турецкомъ городѣ, и, въ сопровожденіи одного заптія и проводника, поѣхалъ дорогой на Плевно и Органіе къ Софіи.
   Мѣстность, по которой въ теченіи четырехъ дней мнѣ приходилось ѣхать, представляетъ широкую равнину, къ сожалѣнію, весьма однообразную. Это именно и есть нижняя Болгарія, чрезвычайно сильно напоминающая южную часть Малороссіи. Во время жатвы, эти поля, на которыхъ не видно ни одного дерева, волнуясь, напоминаютъ разбушевавшееся море, на поверхности котораго колышатся громадныя волны. Одно, что нѣсколько разнообразитъ всю монотонную мѣстность, это рѣки, которыя прорыли для себя въ грунтѣ извилистыя и глубокія русла. Долины около этихъ рѣкъ, съ высоты птичьяго полета, должны казаться восхитительными. Берега рѣкъ чрезвычайно красивы, вслѣдствіе того, что деревья, которыхъ не видно на поляхъ, густыми рощами ростутъ надъ берегомъ. Я имѣлъ достаточно времени изучить все это, такъ какъ по дорогѣ мнѣ приходилось переправляться то чрезъ р. Ламу, то чрезъ р. Янтру. На третій день моего путешествія я остановился въ деревнѣ подъ названіемъ Бѣла Бяла. Это названіе напоминаетъ мнѣ одинъ эпизодъ изъ пребыванія моего въ Рущукѣ. Будучи въ Рущукѣ, въ концертномъ саду изла-ханэ я встрѣтился съ прусскимъ консуломъ Калишомъ. Мы сидѣли рядомъ; въ числѣ слушателей находился одинъ турокъ съ весьма антипатичной наружностью. Проходя мимо насъ, онъ поклонился Калишу, но этотъ послѣдній не отвѣтилъ на его поклонъ.
   -- Кто это такой?-- спросилъ я.
   -- Это бей изъ деревни Бѣла,-- отвѣтилъ консулъ.-- У него на душѣ лежитъ не одно звѣрство и преступленіе, но, не смотря на это, ему ничего не дѣлаютъ. Недавно въ Бѣлу пріѣзжалъ настоятель, который со всею наивностью запасся дѣйствительнымъ гаттигумаюномъ и потому хотѣлъ противостоять эффенди. Но послѣдній велѣлъ снять ему голову и этимъ доказалъ, что гаттигумаюнъ мертвая буква. Бей, повидимому, былъ извѣстенъ всѣмъ, потому что другой мой сосѣдъ, совсѣмъ мнѣ не знакомый, добавилъ: -- "Когда чрезъ Бѣлу проѣзжали купцы райи съ богатыми товарами въ Тырново, онъ предлагалъ имъ въ проводники солдатъ, подъ предлогомъ, что озеро Самоводы представляетъ не безопасный переходъ. Тѣ изъ купцовъ, которые принимали это предложеніе, пропадали и о нихъ никто уже ничего не слыхалъ". Въ Плевно ведетъ хорошая дорога, проведенная въ прошломъ году и только что оконченная. Вдоль Янтры она показалась мнѣ чрезвычайно оригинальною; на желтомъ фонѣ степей, подъ деревней Студенкой, я увидѣлъ широкую зеленую полосу, что это такое? Приближаясь, я кристально всматриваюсь и вижу, что это новый трактъ, успѣвшій уже зарости кустами осета, вышиною около метра и даже болѣе. По этой дорогѣ никто не ѣздилъ, а всѣ проѣзжали сбоку по лугу и поэтому кустарникъ росъ свободно. Но откуда взялся осетъ, когда его не видно нигдѣ во всей мѣстности? Его сѣмяна принесены изъ далекихъ странъ быками, которые употреблялись крестьянами при постройкѣ дороги. Шоссе, повидимому, представляетъ хорошій грунтъ для этого растенія. Въ Румыніи осетъ распространило русское войско, пригоняя изъ-за Дуная скотъ, который и принесъ съ собою зародыши этого кустарника; по крайней мѣрѣ, мнѣ такъ разсказывалъ одинъ молдавскій земледѣлецъ. Вскорѣ затѣмъ я прибыль въ долину рѣки Осьмы, долину широкую, богатую лѣсами, полную деревень, хуторовъ, скота и, вообще, весьма оживленную.
   Рѣка течетъ здѣсь быстро, вода ея мутная; въ большинствѣ рѣка прячется между высокими берегами. Около дороги, по которой я ѣхалъ, тянется совершенно черное болото, въ которомъ лежать буйволы, погрузившись въ грязь по шею, спокойно отдыхаютъ въ немъ, и совершенно равнодушно смотрятъ на проходящихъ. Грязная болотная лужа совершенно покрывала ихъ, такъ что на поверхности ея виднѣлись одни только лбы съ широкими глазами, свѣтящимися на солнцѣ. Эта лужа заставила меня вспомнить другую лужу, видѣнную мною въ Суданѣ, надъ берегами Газели. То былъ простой ровъ; я перепрыгнулъ черезъ него и услыхалъ на днѣ какое-то бурликанье, которое, какъ потомъ оказалось, было сапомъ отдыхавшаго тамъ гиппопотама, заставившаго меня задрожать отъ страха.
   Наконецъ, я прибылъ въ Плевно. Это очень миленькій городокъ и болѣе ничего, чрезъ нѣсколько часовъ я хорошо уже ознакомился съ нимъ. Одинъ изъ жителей рекомендовалъ мнѣ посѣтить одно интересное мѣсто, находящееся въ разстояніи одного километра отъ города; среди скалъ, окружающихъ долину Каялукъ, гамъ бьетъ изъ пещеры небольшая струя воды; войдя въ пещеру, мы прошли небольшое пространство и очутились у подземнаго озера, по которому могла плавать свободно не только лодка, но даже и небольшой пароходикъ. Мнѣ не хотѣлось вѣрить въ эти чудеса, вотъ почему я взялъ съ собою свѣчу и пошелъ въ пещеру.

0x01 graphic

Каялукъ.-- Замки Юстиніана.-- Прокопіусъ.

   При входѣ въ пещеру, я невольно разочаровался. Струя воды выходитъ изъ трещины, лежащей на 6--7 футовъ надъ землею. Мы должны были сходить къ ближайшему мельнику, достать у него лѣстницу и подняться по ней. Пещера, дѣйствительно, чѣмъ дальше, тѣмъ становилась все шире, вода прозрачна и холодна, какъ ледъ, и быстро течетъ по скаламъ, покрытымъ, въ теченіи многихъ вѣковъ, гуаномъ летучихъ мышей. Моя свѣча, бросающая слабый свѣтъ, нисколько не безпокоила этихъ животныхъ, летавшихъ по стѣнамъ цѣлыми сотнями. Далѣе, мнѣ пришлось идти въ водѣ по колѣна и, признаться, я такъ закоченѣлъ отъ холода, что рѣшительно не могъ двигаться. Вотъ почему лишь только я дошелъ до озера, дѣйствительно глубокаго, но очень не большого, какъ тотчасъ же направился обратно.
   Неудача этой экспедиціи была вполнѣ вознаграждена срисовкой прекраснаго римскаго castellum'а, лежащаго противъ пещеры въ мѣстности, называемой путешественниками Метта. Новаго названія она не имѣетъ. Турки, какъ и всѣ другіе, называютъ эти развалины генуезскимъ замкомъ. У нихъ всѣ остатки древности считаются генуезскими: медали -- джиневасъ пара, трактъ римскій -- джиневисъ іолъ. Это можетъ служить яснымъ доказательствомъ того вліянія, какое производить на ихъ воображеніе не многочисленный, но могущественный народъ, крѣпости котораго разбросаны по всему прибрежью Чернаго, моря, въ Крыму и даже въ Греціи и Арменіи. Архивы Генуи должны быть очень богаты.
   27 августа я уѣхалъ изъ Плевно, желая поскорѣе забыть эту утомительно-однообразную долину, для болѣе живописныхъ южныхъ мѣстностей, Послѣ двухдневной переѣздки я остановился, если не у подножья Балкановъ, то, по крайней мѣрѣ, вблизи невысокихъ холмовъ, которые составляютъ сѣверную стѣну послѣдняго уступа этихъ гигантскихъ горъ. Эти холмы оканчиваются здѣсь глубокою скалистою мѣстностью, которая въ иныхъ мѣстахъ поражаетъ путешественника своею величественною красотою; но этой мѣстности течетъ рѣка Видь; воды ея задерживаются здѣсь и образуютъ продолговатый бассейнъ. Мнѣ сообщили, что нѣсколько далѣе къ сѣверу находятся интересныя развалины. Я направился къ нимъ и, проѣхавъ нѣсколько километровъ, находился въ широкой долинѣ, которая своимъ видомъ походитъ на зеленѣющій паркъ, длиною въ 4, а шириною 1 1/2 мили, и притомъ окруженный со всѣхъ сторонъ лѣсистыми конусами послѣдняго уступа горъ, о которомъ я говорилъ. На скалистомъ мысу въ сѣверосточной сторонѣ парка находятся чрезвычайно живописныя разваляны. Это -- остатки нѣкогда болгарскаго монастыря Садовенъ, постройка котораго относится къ XIII или XIV столѣтіямъ.
   Развалины садовецкаго монастыря очень живописны. Недалеко отъ нихъ, на выступающей скалѣ противуположнаго берега рѣки (Видъ), я замѣтилъ нѣчто въ родѣ стѣнъ. И не ошибся -- это другое castelhim romanum странной архитектуры. Представьте себѣ скалу, отставшую отъ склона горы и сильно выдавшуюся въ поле; на ея крутыхъ бокахъ возносятся очень древнія постройки. Вообразимъ себѣ форму очень неправильной пирамиды, стоящей на краю обрыва, что, по истинѣ, составляетъ невиданную игру природы; если же она была бы дѣломъ рукъ человѣка, то представляла бы собою гигантскую работу, потому что скала наклоняется 30--40 фут. надъ рѣкою. Во всякомъ случаѣ, легко догадаться, что это одинъ изъ 400--500 замковъ, построенныхъ, или возобновленныхъ Юстиніаномъ, для отпора варваровъ, господствовавшихъ уже надъ большею изъ европейскихъ рѣкъ.
   Юстиніанъ былъ знаменитѣйшимъ инженеромъ и архитекторомъ изъ всѣхъ намъ извѣстныхъ монарховъ. Въ его время римско-византійская цивилизація была уже угнетаема молодымъ варварскимъ народомъ. Этотъ государь хотѣлъ дать ей возможность опять свободно вздохнуть, строя на границахъ безчисленныя укрѣпленія. Слабое средство!.. Къ чему могли послужить крѣпости, когда ослабѣли души?!.. При Стилихинѣ и Аэціѣ не нужно было столько стѣнъ. Все это нисколько не уменьшаетъ заслугъ Юстиніана и техниковъ, которые исполняли его планы. Нѣсколько мѣсяцевъ я провелъ между развалинами ихъ давнихъ дѣлъ и твореній рукъ ихъ; ознакомился съ системами ихъ защиты на столько, что стоило взглянуть на нѣкоторые пункты, рвы и овраги, и я былъ увѣренъ, что римляне не могли пренебрегать ими, и, приблизившись, убѣждался въ основательности своего мнѣнія. Не трудно было бы сдѣлать полный списокъ всѣхъ castella Iustiniana, а такой списокъ, съ приложенной еще картой, бросилъ бы новый свѣтъ на военную архитектуру Восточной Римской имперіи. Уже изъ того, что я видѣлъ, я убѣдился въ большой дѣятельности Юстиніана; съ другой же стороны пріобрѣлъ понятіе объ исторической важности Прокопа. Нѣтъ сомнѣнія, что De aedificiis, сочиненіе, гдѣ этотъ историкъ приводитъ большой списокъ caste Horum, представляетъ государственный документъ, съ точностью скопированный изъ государственныхъ архивовъ. Вслѣдствіе этого, о немъ говорить нечего, а остается только сказать нѣсколько словъ объ авторѣ "Таинственной Исторіи".
   Прокопій старается доказать, что господинъ его былъ -- Неронъ, чему очень трудно вѣрить; что въ супружеской жизни онъ былъ обманутъ,-- что, впрочемъ, случается съ знаменитѣйшими людьми, и, наконецъ, что онъ былъ фиктивнымъ монархомъ,-- шутка ужь очень грубая.
   Если бы этотъ скучный и безнравственный памфлетъ, достойный помѣщенія рядомъ съ нѣкоторыми книгами, публично продаваемыми въ Германіи на платформахъ желѣзныхъ дорогъ, былъ плодомъ какого нибудь приведеннаго въ отчаяніе патріота, вытерпѣвшаго 20-ти-лѣтнее заключеніе, можно было бы еще оправдать его; но такіе люди вообще не любятъ врать. А это поздняя месть придворнаго, осыпаннаго милостями, и считавшаго, все-таки, себя мало вознагражденнымъ.

0x01 graphic

Берега Панеги. Языческая жертва.-- Мусульманскій спиритуализмъ.-- Орханіе.-- Разбойникъ Илія.-- Эмиграція черкесовъ.-- Протестъ ногайцевъ.

   Не требуйте отъ меня, читатель, перечисленія всѣхъ названій совершенно незнакомыхъ мѣстъ, гдѣ я останавливался на балканскомъ предгоріи во время пятидневнаго путешествія и путешествія очень пріятнаго. Это была безпрерывная панорама живописнѣйшихъ мѣстъ, но описаніе которыхъ показалось бы монотоннымъ. Я былъ уже среди горъ, хотя еще въ 20-ти километрахъ отъ центральнаго хребта, который я намѣренъ былъ перейти у Орханія. Все утро 30-го числа я шелъ пѣшкомъ вдоль прекрасной, богатой водою и капризной рѣки Панеги, которая, по временамъ, мелѣетъ, и не на шутку пугаетъ турецкихъ мельниковъ; эти прозорливые люди, послѣ долгихъ нареканій и жалобъ, рѣшили между собою устроить процессію и отправились къ источнику рѣки, гдѣ, убивши нѣсколько барановъ, принесли курбанъ (жертву) въ честь духа рѣки, которая, дѣйствительно, нѣсколько часовъ спустя, стала полноводна по прежнему.
   Я хотѣлъ бы знать, что сказали бы объ этомъ курбанѣ тѣ, которые того мнѣнія, что исламъ выше христіанства, что онъ болѣе спиритуаленъ, и свободенъ отъ языческихъ суевѣрій?... Нѣтъ сомнѣнія, что коранъ, по своему содержанію, въ буквальномъ смыслѣ, имѣетъ спиритическій характеръ; но онъ подлежитъ такимъ же вліяніямъ, какъ и всѣ другія религіи человѣка и Богъ, безпредѣльность -- это для умовъ самыя грозныя отвлеченности; что же удивительнаго, что міръ выдумываетъ для себя еще божковъ? Что касается до меня, то я сознаюсь, что не вижу ничего худаго въ этихъ чистосердечныхъ и наивныхъ почестяхъ, которыя, какъ бы то ли было, посредственно или непосредственно, возносятся къ Богу. Зло наступаетъ тогда только, когда въ этихъ народныхъ обрядахъ потеряется сознаніе и чувство; когда на мѣстѣ ихъ останутся только механическія формы, могущія служить безразличнымъ обрядамъ во всякомъ языческомъ вѣроисповѣданіи.
   Исламъ хорошъ еще у старыхъ турокъ, потому что это народъ, отъ природы честный, упалъ нынѣ очень низко въ нѣкоторыхъ сферахъ: чтутъ тамъ Аллаха только въ теоріи, но на практикѣ Аллахъ стоитъ на второмъ планѣ, а на первомъ -- необразованный, самоувѣренный, грязный дервишъ. Сорокъ лѣтъ тому назадъ, жители Каира были увѣрены, что заслужатъ рай, если поцѣлуютъ всякаго проходящаго но улицѣ дервиша. До этого вѣдь не дошло еще ни одно христіанское исповѣданіе, а теорія высокости людей "нечистыхъ" (блаженныхъ, юродивыхъ) надъ "чистыми" имѣетъ очень мало аргументовъ въ свое оправданіе и особенно потому, чти и исторически ложна. Съ вершины горы Ветрехъ, къ западу отъ Орханіи, разстилается живописный видъ на равнину, которая, повидимому, составляетъ дно высохшаго озера. Въ Балканахъ такихъ бассейновъ есть около пятидесяти. Узкая полоса холмовъ отдѣляетъ ее отъ другой такой равнины, только менѣе и еще живописнѣйшей, по которой я прошелъ утромъ. Равнина нагая, голая: пять или шесть деревень, деревьевъ почти ни одного, грунтъ хорошій, напротивъ гора, на которой стою, и всѣ другія долины ея окружающія, за исключеніемъ сѣверныхъ, покрыты кустами и густымъ лѣсомъ. Къ западу, подъ самыми моими ногами, лежитъ котловина Ветрехъ, съ болгарской того же названья деревушкой, бѣдной, но богато украшенной зеленью. Здѣсь сходятся четыре продолговатыя долины, каменистыя и заросшія лѣсомъ; къ югу видѣнъ караванъ, тянущійся къ Софіи, лежащей отсюда только на полтора дня дороги.
   Орханіе -- городъ совершенно новый, съ простыми, прямоугольными улицами. Бѣлыя и желтыя его строенія составляютъ одну скученную массу.
   Городъ заложенъ, какъ показываетъ само названіе, нынѣшнимъ султаномъ въ честь Органа или Орхана, родоначальника нынѣшней династіи послѣ Османа. Абдулъ Дэнсъ, любитель старины, какъ и покойный король прусскій, не оставляетъ ни одной возможности почтить память своихъ предковъ. Городъ сильно пострадалъ отъ недавняго нападенія шайки болгарскихъ повстанцевъ, которая увела мудира, (вице-бурмистра) и захватила его семь коней. Мудира впослѣдствіи, отпустили, по лошадей оставили у себя. Вотъ о повстанцахъ -- я припоминаю, какъ въ Рущукѣ разсказывали нѣкоторые европейцы о нихъ страшныя исторіи и совѣтовали мнѣ въ окрестностяхъ Орханье и Ислади быть осторожнѣе. Но я слишкомъ хорошо зналъ Турцію, чтобы могъ бояться чего нибудь со стороны болгаръ, бѣжавшихъ въ горы; и вышло, что я былъ правъ. Оказалось, что въ этихъ мѣстахъ существовала только одна шайка, особенно шайка Иліи, о которой не знали даже, гдѣ она находилась въ то время... Илія -- разбойникъ классическій, какихъ въ Турціи много. Это болгарскій крестьянинъ, неимѣвшій, вначалѣ, никакого желанія быть бандитомъ. У него была красивая сестра, которая понравилась мѣстному мудиру и тотъ пожелалъ ее увести. Но та на него не обращала никакого вниманія. Мудиръ воспользовался отсутствіемъ Ильи и, похитивъ его сестру, спряталъ ее у себя въ гаремѣ. Когда Илья вернулся, то нашелъ въ отчаяніи родственниковъ, которые и разсказали ему о похищеніи сестры. Зло случилось, и Илія, зная, что никакой турецкій судъ не признаетъ его правымъ, онъ прямо пошелъ къ мудиру и хладнокровно его убилъ; затѣмъ, боясь суда, убѣжалъ въ горы, гдѣ собралось около него много другихъ удальцовъ, которые, по такимъ же причинамъ, должны были скрываться. Илія -- особый типъ: вѣшаетъ богатыхъ турокъ, а бѣдныхъ болгаръ осыпаетъ ласками.
   Турецкое войско боится съ нимъ встрѣчаться, и всякій солдатъ готовъ покляткся, что пули отскакиваютъ отъ одежды Ильи, какъ мячикъ, и лучшій кинжалъ отъ прикосновенія къ тѣлу, ломается какъ воскъ. Одинъ изъ кварталовъ Орханіи населенъ одними только черкескими выходцами. Это одно изъ 200--300 селеній, которыя оттоманское правительство разсѣяло по Болгаріи, для пополненія вымирающей турецкой расы. Здѣшній народъ, какъ турки, такъ и болгары, очень недовольны этими пришельцами. Они не умѣютъ и не хотятъ работать; это неисправимые лѣнтяи, а иногда и разбойники; мнѣ привели гаже два примѣра людоѣдства, вызваннаго голодомъ. Но народъ увѣренъ, что черкесъ находитъ человѣческое мясо очень вкуснымъ...
   Отсюда я понимаю жалобы крестьянъ, которыхъ заставляютъ, какъ я уже сказалъ, строить безплатно для черкесовъ дома и уступать имъ землю безъ всякаго вознагражденія. Не входя въ эти объясненія, я констатирую фактъ, который бросился мнѣ въ глаза.-- Гордая удаль и печаль, разлитыя на лицахъ этихъ выходцевъ, всегда одѣтыхъ по "кавказски", въ высокой угловатой шапкѣ, длинномъ бешметѣ, съ цѣлымъ вооруженіемъ на груди. Между собою разговариваютъ они по черкески, а къ туркамъ питаютъ отвращеніе. Мужчины росту высокаго, стройны, съ мужественными чертами лица. Женщины Красины, нарядны, но дики и грубы. Дѣти красивы; веселые; живые, они не знаютъ тоски по родинѣ, испытываемой ихъ родителями и быстро развиваются. Одинъ порокъ -- слишкомъ любятъ выпрашивать милостыню.
   Черкеская эмиграція надолго останется позорнымъ пятномъ современной турецкой администраціи, очень богатой, впрочемъ, подобнаго рода фактами. Послѣ окончательнаго завоеванія Кавказа, извѣстное число воинственныхъ племенъ, которыя до того времени жили на счетъ своихъ земляковъ, попали въ очень непріятное положеніе. Русское правительство не хотѣло признать существованія такихъ, ничего недѣлающихъ аристократовъ, которые пользовались привилегіями надъ трудящимся народомъ еще въ то время, когда Кавказъ считался свободнымъ. Эти племена нисколько не думали о трудѣ; въ ихъ глазахъ, какъ и въ глазахъ всѣхъ варваровъ, трудъ есть безчестье. Во время такого-то положенія, между ними появились турецкіе агенты и начали разсказывать, что загорные братья-мусульмане готовы ихъ принять въ распростертыя объятія, человѣкъ обыкновенно вѣрить тому, что для него пріятно и полезно, и черкесы повѣрили агентамъ Турціи, которой казалось, что этимъ она отплачиваетъ русскому правительству. Россія рада была эмиграціи, а мѣстами даже къ этому принуждена. О послѣднемъ фактѣ пишетъ и Верещагинъ.
   Легко понять удивленіе Турціи: она ожидала тысячъ двадцать пришельцевъ, а между тѣмъ, въ нѣсколько мѣсяцевъ, прибыло ихъ четыреста тысячъ человѣкъ, что дѣлать?! Надо же было какъ нибудь ихъ размѣстить по всей имперіи въ тридцати милліонномъ населеніи Турціи. Къ тому же нужно было поспѣшить, тѣмъ болѣе, что прежде объ этомъ не было подумано. Соображались, учреждали различныя коммисіи, высылали пашамъ указы, а собравшаяся огромная масса эмигрантовъ подъ городомъ на сырыхъ поляхъ вымирала отъ нужды, голода, холода и тифа. Пароходы переполнялись этими несчастными. На одномъ греческомъ пароходѣ, построенномъ только на сто человѣкъ, помѣстили ихъ до четырехсотъ, а довезено до Крита только сто пятьдесятъ, остальные больные и мертвые были брошены въ море. Этимъ болѣе всего пользовались торговцы невольниками. Нѣтъ ничего удивительнаго, что умирающіе съ голоду не колебались продавать своихъ дочерей за пятьдесятъ франковъ, а иногда и менѣе. Не одинъ также предпочиталъ продать роднаго ребенка скорѣе, чѣмъ любимую янычарку. Между другими былъ захваченъ египетскій корабль съ восемьюстами молодыхъ черкешенокъ, предназначаемыхъ для продажи въ Александріи. Владѣтель имѣлъ при себѣ тэскерэ (паспортъ) выданный, высшимъ константинопольскимъ правительствомъ, въ этомъ тэскерэ владѣтель черкешенокъ былъ названъ "членомъ корпораціи торговли невольниками". Эта корпорація оффиціально существуетъ въ Стамбулѣ, хотя торгъ невольниками считается съ 1856 г. уничтоженнымъ; это лучшее доказательство какъ турецкій диванъ соблюдаетъ и исполняетъ реформы, о которыхъ столько пишутъ.

V.

Выѣздъ изъ Органье.-- Шарваркъ.-- Караулъ.-- Софія.

   На другой день, около шести часовъ утра, я выѣхалъ изъ Органье въ Софію по дорогѣ, гдѣ встрѣтилъ много крестьянъ, занятыхъ шарваркомъ: били камень подъ шоссе. Безъ малѣйшаго удивленія я убѣдился, что между всѣми этими работниками не было ни одного мусульманина. Я вспомнилъ, не безъ грусти, о прекрасной реформѣ Митхада-паши "общая равноправность", о той прекрасной реформѣ, которая должна была быть введенною во всѣхъ турецкихъ вилайетахъ и столь восхваляемой всѣми европейскими либеральными публицистами. Я увѣренъ, что у Митхада намѣренія хорошія, но не хватаетъ энергіи для наблюденія за исполненіемъ своихъ приказовъ... Органическая равноправность, какъ и другія тому подобныя реформы, осталась утвержденной только для того, чтобы въ Красной книгѣ были аргументы для отвѣта на дипломатію Россіи, на умѣренныя замѣчанія Франціи. Если уже вопросъ въ такомъ направленіи утвержденъ, то его кладутъ подъ миндеръ атти (коверъ, покрывающій диванъ, на которомъ турецкій чиновникъ весь день сидитъ и лежитъ. Бумаги менѣе важныя обыкновенно онъ прячетъ подъ этотъ коверъ, миндеръ атти, а затѣмъ о нихъ забываетъ. Выраженіе это совершенно подходитъ къ нашему "подъ столъ, въ корзинку") откуда, при надобности, снова вынимается. Турецкое правительство притѣсняло болгаръ работами, за то оно обладаетъ множествомъ шоссе. Въ другихъ вилайетахъ было иначе. Напримѣръ, въ Эпирѣ было приказано одной волости внести извѣстную сумму денегъ на сооруженіе дорогъ; обремененные податями крестьяне просили дозволить имъ самимъ соорудить дороги, въ замѣнъ взноса налога. Власть отвѣтила, что ей, кромѣ труда, нужны и деньги. Дѣлать было нечего, налогъ "на дороги" нужно было внести, но дорогъ не сдѣлали никакихъ. Цивилизованныя учрежденія въ рукахъ варваровъ или продажныхъ агентовъ -- самыя страшныя орудія къ преслѣдованіямъ и притѣсненіямъ.
   Но вскорѣ я избавился отъ этихъ грустныхъ мыслей, въѣхавъ въ долину, представляющую роскошь дикой природы, чрезъ дна часа послѣ выѣзда изъ Органье я прибылъ къ караулу турецкихъ солдатъ. Эти караулы составляютъ домики различной конструкціи, и въ каждомъ изъ нихъ помѣщаются два или три солдата, которые смѣняются то для конвоя почты, то для сопутствованія правительственнымъ агентамъ или путешественникамъ, имѣющимъ султанскій фирманъ. Турки переняли караулы отъ Византійской имперіи, потому что въ иституціяхъ Константина Порфиророднаго есть особый отдѣлъ объ этихъ пикетахъ, по гречески φρονρια; эти послѣдніе, на сколько мнѣ кажется, были наслѣдниками блокгаузовъ, воздвигнутыхъ Юстиніаномъ противъ славявъ. Я вошелъ въ караулку. Булукъ-Баша (бригадирь) меня попросилъ занять подлѣ него мѣсто на диванѣ и предложил и кофе. Въ разговорѣ трунилъ надо мною, когда узналъ, что я намѣренъ карабкаться на горы.
   -- Это ему ничего, не стоитъ,-- сказалъ мой драгоманъ, Димитрій,-- если бы видѣли, какъ онъ скачетъ по горамъ, то вы бы подумали, что это заяцъ, а не человѣкъ.
   Начиная отъ Органье, дорога шла все въ гору, чего даже я и не замѣчалъ, но когда вышелъ изъ караулки, то вершину горъ я увидѣлъ уже предъ собою, не далѣе какъ на разстояніи одного километра.
   Не знаю, какъ это случилось, но я достигъ до нея въ три четверти часа. Это своего рода округленный хребетъ, съ обнаженнымъ скатомъ къ сѣверу, съ котораго я долженъ былъ спускаться. Хребетъ балканскихъ горъ вездѣ одинаковъ; съ сѣвера отлогіе склоны его, покрытые дубовыми лѣсами, пересѣкаются крутыми оврагами; съ юга склоны круты, безлѣсны съ отлогими долинами и оврагами.
   Около двухъ часовъ я кружился еще у подножья Балканъ, а около Ташкессе я вошелъ въ долину Софіи. Изъ Ташкессе я добрался до Софіи въ шесть часовъ по хорошему прямому шоссе. Въ Софіи австрійскій вице-консулъ, г. Лутеротти, принялъ меня радушно, такъ, что я даже забылъ о тяжелой двухнедѣльной дорогѣ.
   Софія -- большой, но скучный городъ, съ 20,000 жителей и такъ раскинутъ что кажется жителей должно было бы быть вдвое болѣе. Памятниковъ нѣтъ никакихъ, кромѣ древней болгарской базилики, передѣланной въ мечеть, которая, въ послѣднее землетрясеніе, превратилась въ развалины. Эта базилика построена въ честь св. Софіи по образцу царьградской, и отъ нея то городъ получилъ свое названіе.
   Въ древности онъ назывался Традика, или Средекь и былъ одною изъ трехъ болгарскихъ столицъ. Другія двѣ -- Прослави и Тырново. Болгары жалуются, что при новой организаціи дунайскаго вилайета, турецкое правительство обошло всѣ эти три города, дорогіе ихъ сердцу и возвысило Рущукъ, на дунайскую крѣпость, не имѣющую никакой исторической извѣстности. Въ этомъ они видятъ намѣреніе турокъ преслѣдовать народныя преданія, которыя долго существуютъ и легко могутъ проснуться. Можетъ быть это и такъ, но. съ другой стороны, не трудно доказать, что Порта не могла иначе поступить.
   Хотя въ нѣкоторой степени ясно, что основаніе вилайета было въ извѣстномъ родѣ военно-политическимь маневромъ противу болгаръ, но это была проба административной реформы. Рущукъ, ко своему положенію, одно изъ важнѣйшихъ мѣстъ, съ точки зрѣнія администраціи. Съ одной стороны онъ соединяется по Дунаю съ Виддиномъ, Силистріей, Тульчей и Кустендзе; съ другой, отъ Константинополя, Шумлы и Варны только нѣсколько часовъ ѣзды по желѣзной дорогѣ.
   Ко всему этому нужно прибавить румынскую желѣзную дорогу изъ Бухареста въ Гургіево, чрезъ которую Рущукъ становится открытыми портомъ для всей Италіи и восточной Венгріи. Достаточно взглянуть на карту, чтобы убѣдиться, что въ настоящее время, когда политическое и торговое значеніе города зависитъ отъ скорости сообщенія, Софія не имѣетъ никакой будущности, какъ перворазрядный городъ.
   Черезъ нее можетъ проходить только одна желѣзная дорога, турецко-сербская, отъ Бѣлграда въ Константинополь чрезъ Нишъ, Софію и Адріанополь. Съ сосѣдними даже городами, какъ Вряга, Плевно, Ловча, существуютъ шоссе, съ трудомъ и расходами содержимыя по крутыми склонамъ высокихъ гори. Торговое значеніе Софіи весьма малое, но производительная сила могла бы значительно развиться, если бы не позорная администрація, чрезъ нѣсколько лѣтъ, съ одной стороны бѣлградская, а съ другой -- американская желѣзныя дороги (изъ Никополя въ Плевно), позволять отправлять за границу Болгаріи хлѣбъ и шерсти. Какъ только цѣны на хлѣбъ въ Софіи подымутся, то и землелѣцъ болгарскій будетъ въ правѣ ожидать соотвѣтственнаго своему труду вознагражденія, котораго въ Молдавіи и Валахіи давно уже достигли.

VI.

Восхожденіе на Витошу.-- Болгарское населеніе въ Софіи.-- Чирбадзе.-- Продажность чиновниковъ: дэветъ-эффенди.-- Вопросъ будущности.

   Желая пріобрѣсти понятіе объ окрестности, я постановилъ взобраться на Витошу, широкую, поросшую кустарникомъ, гору, вышиною около 7,000 футовъ, господствующую надъ Софіей съ южной стороны. Склоны горы, испещренные глубокими долинами, лѣсами, представляютъ удивительный контрастъ съ нагой вершиной, болотистой и совершенно безплодной, частицы грунта, унесенныя водою со склоновъ, осѣли у подножья горы и образовали каменистую обручь мѣстами покрытую кустарникомъ. Сначала я пробирался сквозь эту обручь, затѣмъ, тропинкой среди густаго лѣса, достигъ нсбольшаго болгарскаго монастыря Спасителя, откуда открывается чудный видъ на окрестности. Подкрѣпивъ силы въ монастырѣ, я пошелъ далѣе; идти было хорошо, пока я могъ держаться тѣнистаго берега одного изъ хрустальныхъ потоковъ, называемыхъ турками Балканчсу (балканская вода), но чѣмъ дальше, тѣмъ скалы становилисъ труднѣе. Болѣе получаса я долженъ былъ буквально прыгать съ одной въ другую, и добрался до вершины измученный въ высшей степени. Отсюда вся равнина Софіи видна, какъ на ладони. И въ самомъ дѣлѣ, это дно красиваго, овальнаго озера, пропавшаго въ какую нибудь глубокую щель. Вдали, направо, чернѣетъ широкое русло Искера, прозрачнаго, быстраго и во время таянія снѣговъ разливающагося. Отъ Софіи эта рѣка находится на двухъ часовомъ разстояніи, а около города протекаетъ только маленькій ручеекъ, подъ драматическими названіемъ Канли-су (кровавая вода). По окрестности разсѣяно до пятидесяти деревушекъ, свидѣтельствующихъ о плодородности почвы и производящихъ на путешественника пріятное впечатлѣніе довольства.
   Схожденіе съ горы представляло еще болѣе затрудненія. Мѣстами склоны были такъ круты, что, встрѣчая траву, я садился на землю и съѣзжалъ какъ по снѣгу. Въ монастырѣ предложили мнѣ монахи обѣдъ, и я не жалѣлъ бакшиша, который нужно было, при прощаніи, пожертвовать игумену или его помощнику, читателю, можетъ быть, не понравится, что гостепріимство и радушіе, въ данномъ случаѣ, оказались не безплатны и нужно платить въ божьемъ домѣ за подкрѣпленіе силъ, но меня нисколько это не удивило. Я пріѣхалъ въ святое мѣсто не для молитвъ, и къ тому же я былъ не одинъ: я имѣлъ съ собою до восьми человѣкъ и двѣ лошади; ничего нѣтъ удивительнаго, что, причинивъ монахамъ хлопоты, я заплатилъ имъ за ихъ радушный пріемъ. Къ тому, нужно прибавить, что деньги съ меня взяли, но ихъ отъ меня не требовали; я могъ уѣхать ничего не заплативъ, и еще на дорогу меня бы навѣрно благословили, но составили бы не лестное обо мнѣ мнѣніе, чего я нисколько не желалъ. Въ болгарскихъ монастыряхъ, доступныхъ для всякаго путешественника, только одинъ разрядъ людей пользуется безплатностью, это -- турецкіе агенты и вообще путешествующіе эффенди. Монахи отдаютъ имъ исе лучшее, но не получаютъ за это ни гроша.
   Нѣсколько дней моего пребыванія въ Софіи я посвятилъ небольшимъ прогулкамъ по окрестностямъ. Преимущественно интересуясь географіей, я обращалъ особое вниманіе на частное и политическое положеніе края. Не думаю, чтобъ въ Софіи существовала общественная жизнь, а во время моего пребыванія строгія мѣры правительства увеличивали обыкновенную народную апатію. Подъ предлогомъ сношеній съ инсургентами. власть арестовала и выслала въ Рущукъ множество чербадзовъ и, разумѣется, самыхъ богатыхъ. Такія мѣры трудно понять, потому что, насколько мнѣ кажется, у Порты нѣтъ и отданнаго лучше этого христіанскаго народа. Можетъ быть, подобное мнѣніе удивитъ не одного читателя, а потому я долженъ нѣсколько объясниться.
   Извѣстно, что Магометъ II, вторгнувшись въ Константинополь побѣдителемъ, предложилъ побѣжденнымъ весьма умѣренныя условія капитуляціи; всѣ народности имперіи получили свое самоуправленіе и большія льготы, политическія и религіозныя; всѣ прославляли великодушіе побѣдителя. Но, увы! это было не великодушіе, а только тонкая дипломатическая шутка, которыми турки умѣютъ ловко пользоваться и удерживать подъ своей властью покоренные народы, въ десять разъ превосходящіе численностью своихъ побѣдителей. Утвердивши за побѣжденными народами особенныя привиллегіи, Порта вездѣ создала себѣ приверженцевъ, которые говоря словами Тацита, стали только instrumentum regni; тѣмъ болѣе, что существовалъ классъ заинтересованныхъ въ томъ, чтобъ народъ оставался подъ его гнетомъ. Этотъ фактъ существуетъ и по нынѣ. Старшины не ограничиваются властью въ вопросахъ внутренней администраціи, касающихся литургіи и церковныхъ дѣлъ, которые имъ подвластны; въ случаѣ надобности, при сопротивленіи ихъ распоряженіямъ, они обращаются за помощью къ общественной силѣ, т. е. попросту къ турецкой жандармеріи.
   Мнѣ самому пришлось быть свидѣтелемъ одной такой исторіи.
   Въ первое мое путешествіе по Болгаріи въ 1857 г., въ Тырновѣ жилъ митрополитъ, который какъ и всѣ епископы въ этихъ странахъ, быль кровопійцей своей паствы. Нѣсколько самыхъ богатыхъ и вліятельныхъ жителей подали жалобу на недостойные поступки своего духовнаго пастыря; жалоба была удостовѣрена множествомъ подписей, въ числѣ которыхъ были также и подписи мусульманъ, которымъ также извѣстны были злоупотребленія митрополита. Митрополитъ, пронюхалъ въ чемъ дѣло, добылъ какими-то путями списокъ лицъ, подносившихъ жалобы, и обратился къ высшей администраціи съ требованіемъ объ ихъ арестѣ.
   По закону, видинскій паша, въ вѣдѣніи котораго находилось тогда Тырново, не могъ отказать митрополиту и, вотъ, явились "заптьи", похватавшіе всѣхъ виновныхъ, и отправили ихъ въ тюрьму на "неопредѣленное время".
   Наступила Пасха. По древнему обычаю, всѣ христіане восточной церкви пользуются свободой въ теченіи нѣсколькихъ дней праздниковъ, если только на и ихъ не лежитъ обвиненіе въ убійствѣ. Вслѣдствіе этого паша отпустилъ и заключенныхъ "на неопредѣленное время", но послѣдніе заявили, что не воспользуются этой льготой, если только не будутъ освобождены и заключенные вмѣстѣ съ ними магометане; въ этомъ имъ было отказано, и правомъ отпуска никто не воспользовался, чѣмъ все это окончилось, не знаю, потому что дѣло не имѣло оффиціальнаго характера и, кажется, всѣ были освобождены, но только послѣ нѣсколькихъ недѣль заключенія. Въ продолженіе почти четырехсотъ лѣтъ всѣ внутреннія дѣла христіанскихъ округовъ въ Турціи рѣшались епископами, какъ и во Франціи до VII столѣтія. Въ мѣстностяхъ, гдѣ христіанское народонаселеніе превосходило своею численностію турецкое, паша имѣлъ значеніе, подобное значенію майордомовъ во времена меровинговъ. Греческіе епископы управляли деспотически, и хотя подлежали высшему совѣту, но совѣты эти составлялись какъ имъ было угодно. Кандидатами въ эти совѣты являлись люди самые покладистые и сговорчивые, члены денежной аристократіи, такъ какъ другой аристократіи не существуетъ въ турецкихъ городахъ. Отсюда во многихъ большихъ христіанскихъ городахъ образовалась олигархія, въ которой титулъ "старшаго" нѣкоторымъ образомъ сталъ наслѣдственнымъ. Тавзиматъ представляетъ собою реформу, которая бы измѣнила къ лучшему этотъ порядокъ вещей, если бы она только строго соблюдалась. На основаніи этой реформы были устроены меджлисы, или муниципальные и провинціальные совѣты, въ которыхъ всѣ народности имѣли своихъ представителей. Этою мѣрою власть епископовъ пала на столько, на сколько возрасла власть центральная въ лицѣ паши и каймакана. Для народа это было нѣкотораго рода улучшеніемъ его положенія. Я знаю, какого сорта честностью отличаются люди, управляющіе судьбами Порты, но, тѣмъ не менѣе, не подлежитъ сомнѣнію и то, что между турецкими чиновниками есть честные и гуманные люди, которые всѣми силами стараются отклонить паденье.
   Много такихъ людей есть между мудирами и пашами, они всѣми силами защищаютъ населеніе отъ алчности, фанатизма турецкихъ кади и звѣрства военной власти. Христіане очень хорошо знаютъ, что такое ихъ представители. Въ Софіи ихъ называютъ дэветъ-эффенди, что означаетъ, что эти господа весьма быстро сходятся съ турецкими властями на основаніи слѣдующаго соображенія: "зачѣмъ намъ ссориться -- лучше будемъ жить въ мірѣ. Будемъ обирать этихъ ничтожныхъ животныхъ; давай намъ девять (дэвэтъ) десятыхъ того, что мы награбили, а самъ бери себѣ десятую долю". Мнѣ говорили съ неудовольствіемъ: "Къ чему революція? Первые враги Болгаріи не турки, ея сюзерэны, потому что между ними есть много честныхъ. Самый главный и дѣйствительный врагъ Болгаріи это "старшій" христіанскаго округа; онъ живетъ злоупотребленіями настоящаго положенія вещей, нуждою угнетеннаго народа и, дѣлясь съ пашею доходами, оплачиваетъ такимъ образомъ содѣйствіе послѣдняго.
   Въ случаѣ войны этотъ "старшій" будетъ агентомъ и шпіономъ турокъ, а въ случаѣ торжества революціи, все управленіе дѣлами, по необходимости, попадетъ въ его руки".
   Послѣдняго мнѣнія я не раздѣляю. Если современемъ Болгарія завоюетъ себѣ независимость, если проснется въ ней общественная жизнь, то ей придется, прежде всего, освободиться отъ гнета мошенниковъ, и поставитъ во главѣ управленія людей честныхъ и образованныхъ, воспитавшихся въ Парижѣ, Вѣнѣ, Бухарестѣ, Одессѣ и особенно въ Чехіи. Не говоря о другихъ мѣстностяхъ, въ одномъ только реальномъ училищѣ въ Таборѣ воспитывается около восьмидесяти молодыхъ людей въ современныхъ понятіяхъ и славянскомъ духѣ. Эти молодые люди воспитываются на счетъ богатыхъ болгарскихь купцовъ, основавшихъ для этой цѣли комитеты въ Вѣнѣ, Одессѣ и Браиловѣ, и воспитываются съ обязательствомъ посвятить себя въ свою очередь образованію народа въ отечествѣ. Всѣ они обязаны по окончаніи курса вернуться на родину и сдѣлаться учителями. Турки и ихъ добрые пріятели "старшіе" хорошо понимаютъ направленіе этой молодежи, и вслѣдствіе этого принимаютъ свои мѣры противъ молодыхъ людей, развившихся въ подозрительной для нихъ дѣйствительной цивилизаціи. Ихъ терроризмъ проявляется иногда весьма забавно. Три мѣсяца тому назадъ молодые болгары въ Систовѣ стали носить бороду и усы на манеръ австрійскихъ моряковъ, съ которыми имъ приходилось безпрестанно сталкиваться. Власть этимъ смутилась; въ этомъ она усмотрѣла нѣкій преступный духъ, и принялась устранять зло. Былъ арестованъ одинъ учитель, имѣвшій дерзость носить злонамѣренную бороду; урокъ оказался хорошимъ, потому что любители бороды и усовъ à la Franz Joseph исчезли безслѣдно. Этотъ маленькій эпизодъ весьма характеристиченъ; онъ даетъ понятіе о другихъ, болѣе важныхъ административныхъ мѣропріятіяхъ. Въ особенности школы систематически преслѣдуются, и по этому поводу ходятъ слухи, будто бы турецкое правительство имѣетъ намѣреніе закрыть всѣ учебныя заведенія христіанъ въ Болгаріи. Нельзя, однакоже, придавать вѣры этому слуху. Турція по преслѣдуетъ собственно образованіе, но желаетъ только, чтобы учитель былъ ея сторонникомъ, а въ случаѣ надобности и агентомъ тайной полиціи.
   Конечно, молодые учителя, получившіе образованіе, въ иностранныхъ университетахъ, не могутъ подчиняться подобнымъ требованіямъ, вслѣдствіе чего являются постоянныя возмутительныя преслѣдованія, хотя и прикрытыя маской закона.
   Теченіе Искера мнѣ было незнакомо, а. потому, чтобы узнать его, я рѣшилъ отправиться въ Братцу, городъ, лежащій на другой сторонѣ Балканскихъ горъ. Послѣ двудневной ѣзды, я вернулся въ Органы, на третій день прибылъ въ окрестности Новачки и ночевалъ въ деревнѣ Реберково, расположенной надъ Искеромъ, въ трехъ часахъ ѣзды отъ Братцы, куда прибылъ на другой день утромъ.
   Городъ скучный и населенъ янычарами. Кто жилъ въ Турціи, тотъ пойметъ, сколько фанатизма и суевѣрія заключается въ этомъ названіи. Расположившись на балконѣ гостинницы, я занялся куреньемъ наргилье и смотрѣлъ на комическую сцену, какъ нѣсколько пьяныхъ евреевъ поддерживали своего товарища, ѣхавшаго на ослѣ, который артачился и старался свалить сѣдока на землю. Евреи пьютъ мало, но если напьются, то стоитъ посмотрѣть. Кварталъ евреевъ въ Братцѣ очень большой.
   Вечеромъ мнѣ посчастливилось встрѣтить г. Леонидисъ, постоянно скитающагося по Болгаріи и попавшаго въ Братцу за покупкой шелковыхъ матерій. Леонидисъ -- человѣкъ весьма замѣчательный. Родомъ онъ грекъ изъ Адріанополя, commis-voyageur какой-то торговой фирмы. Болгарію онъ знаетъ вдоль и поперегъ, всякая деревушка имъ посѣщена и онъ видѣлъ всѣ историческіе памятники этого края. Я собрался уже оставить Братцу, какъ онъ уговорилъ меня осмотрѣть остатки древняго города, такъ называемаго "Сожженнаго" въ получасѣ ѣзды отъ моего гана.
   Отправились мы туда на другой день утромъ чрезъ предмѣстье Палилюля. Это художественное названіе носятъ многіе предмѣстья болгарскихъ городовъ и. какъ кажется, происходитъ оттого, что крестьяне, ѣдущіе на рынокъ, въ корчмахъ въ предмѣстьи закуриваютъ трубки-люльки. Вдоль Палилюли и чрезъ рѣку тянется древнеримскій водопроводъ ветхіе дома покрыты зеленымъ мхомъ и грозятъ совершенно развалиться, но турецкое правительство не заботится объ ихъ починкѣ. Это хорошій археологическій образчикъ, приготовляющій путешественника къ "Сожженному городу".
   Подвигаясь ровной тропинкой къ водопроводу, мы дошли до долины, составляющей ложе множества ручейковъ, которые соединяются подъ "сожженнымъ городомъ" и образуютъ рѣчку Бресницу или Братцу.
   Здѣсь я нашелъ цѣлый лабиринтъ старыхъ стѣнъ, въ развалинахъ которыхъ я безъ труда узналъ древній римскій городъ, который болгары называютъ "Сожженнымъ". Это была сильная крѣпость, съ трехъ сторонъ доступная только орламъ. Какъ она называлась -- неизвѣстно. По всей вѣроятности это мѣстность, которую Прокопій въ (de Edificiis называетъ Братка). Преданіе говоритъ, что городъ этотъ долго осаждался варварами и, наконецъ, былъ сожженъ. Царь, который въ немъ пребывалъ, испугался и, позорно оставивъ своихъ подданныхъ, бѣжалъ въ горы, гдѣ въ наказаніе былъ превращенъ въ камень вмѣстѣ съ своей дочерью и телѣгой, на которой ѣхалъ. Какъ бы въ доказательство этой исторіи, мѣстный народъ указываетъ не вдалекѣ отъ "сожженнаго города" группу скалъ, будто бы представляющую царя, дочь и телѣгу, что сталось съ лошадьми легенда не упоминаетъ.
   Вскорѣ я простился съ г. Леонидисъ и выѣхалъ въ Берково, расположенное у подножья Балканскихъ горъ, и оттуда черезъ день долженъ былъ пріѣхать въ Софію. Сначала я ѣхалъ по очень красивой мѣстности, среди которой течетъ Ботунъ, притокъ Огости, и къ вечеру увидѣлъ Берково. Такъ какъ заѣзжать въ городъ не было никакой надобности, то я проѣхалъ мимо и остановился ночевать въ Клиссурѣ, представляющей длинный рядъ строеній вдоль дороги, между которыми большинство гановъ.
   Напрасно я стучался въ множество воротъ, трактирщики ханджисы поссорились съ правительствомъ изъ за какого-то налога и закрыли свои заведенія. Наконецъ, послѣ долгихъ поисковъ, намъ удалось найдти помѣщеніе для ночлега. Съ разсвѣтомъ мы выѣхали изъ Клиссуры.
   Густой туманъ покрывалъ окрестности. По скользской и мягкой дорогѣ лошади моей арбы безпрестанно спотыкались, такъ что я долженъ былъ замѣнить ихъ волами, нанятыми по дорогѣ. Я вышелъ изъ телѣги и пошелъ около дороги, чтобы лучше вглядѣться въ восхитительную мѣстность южнаго склона, который не уступитъ лучшимъ швейцарскимъ и швабскимъ пейзажамъ. Къ несчастью, погода не благопріятствовала, но по этой окрестности я проѣзжалъ второй разъ.
   Окрестность безопасна, но я встрѣтилъ четыре турецкихъ караула, изъ которыхъ каждый состоитъ подъ завѣдываніемъ булукъ-баши (бригадира) изъ нѣсколькихъ человѣкъ крестьянъ, солдатъ или башибузуковъ, обыкновенно Арнаутовъ, т. е. представителей расы, которая, кажется создана, чтобы курить и забавляться кинжаломъ и ружьемъ. Въ Турціи и Египтѣ ихъ множество. Отличаются они своимъ небольшимъ ростомъ и комическо-воинственнымъ видомъ, черногорцы, враги альбанцевъ, на нихъ похожи, но гораздо представительнѣе. Впрочемъ одни и другіе носятъ съ собою цѣлый арсеналъ оружія, безъ котораго они не могутъ обойтись.
   Самъ Николай, князь черногорскій, говорилъ мнѣ въ Парижѣ, что, когда надѣваетъ англійское пальто, то ему кажется, что онъ не совсѣмъ одѣтъ. Въ одномъ караулѣ, Дервантъ-караулъ, я остановился. Булукъ баша оказалъ мнѣ очень радушное гостепріимство, посадилъ на чардакъ и предложилъ кофе. Въ это время проходили два черкескіе эмигранта, ведя за собою тощую клячу. Солдаты остановили ихъ и потребовали тэскерэ (паспорты). Все, къ счастью, было въ порядкѣ, но все-таки турки обругали черкесовъ. Я не расположенъ къ черкесамъ, но подобные поступки заптьевъ меня глубоко взорвали. Какъ бы то ни было, но этотъ народъ не побѣжденъ турками; это несчастные пришельцы, искавшіе пріюта у своихъ единовѣрцевъ. Они, правда, пали низко, но развѣ не по винѣ самихъ турокъ, которые такъ безчеловѣчно ихъ приняли? Смотря на это, я негодую на слезы дивана, пролитыя объ участи кандіотовъ, которые эмигрировали въ Грецію и тамъ вымерли съ голоду. Если когда нибудь я напишу воспоминанія изъ путешествія по Греціи, то опишу истинное положеніе дѣлъ: Кандіоты тамъ были приняты радушно, хорошо одѣты, счастливы, не смотря, что немногочисенный эллинскій народъ несетъ на себѣ обязанность содержать 73,000 турецкихъ бѣглецовъ.
   Послѣ черкесовъ прошелъ слѣпой нищій, въ сопровожденіи своего товарища, съ наружностью, не внушающей къ себѣ ни малѣйшаго довѣрія. Затѣмъ нѣсколько цыганъ и толпа болгарскихъ погоньщиковъ муловъ, которые "заморили червячка" и оглашали окрестность воемъ, носящимъ названіе пѣсни. "Это вино кричитъ" говорятъ турецкіе солдаты. Турки любятъ смотрѣть на пьяныхъ христіанъ и, благодаря такому разсужденію, составляютъ о себѣ болѣе благопріятное мнѣніе. Турокъ ни за что не выпьетъ ни капли вина, даже самаго легкаго, но охотно пьетъ кружками сливовицу, которая тоже опьяняетъ. Но необходимо прибавить, что это турокъ позволяетъ себѣ только вечеромъ, въ четырехъ стѣнахъ своего дома, и не дѣлаетъ никакого скандала.
   Вблизи Дорука лѣса на вершинахъ горъ исчезаютъ и увеличивается холодъ. Въ ганѣ Дорукъ я позавтракалъ нѣсколькими яйцами и отправился дальше.
   Едва мы минули голую некрасивую долину Гинцу, какъ сорвался громадный снѣжный обвалъ, такъ что мы съ трудомъ доѣхали до гана "Печеный Бродъ".
   Положеніе Печенаго Брода восхитительно. Искерецъ, притокъ Искера, стремится сюда съ высокихъ черныхъ горъ, пересѣкаетъ дорогу и изливается въ бассейнъ, напомнивши мнѣ прекрасныя абисинскія colle! На склонахъ горъ вездѣ богатая растительность: это яйлы, лѣтнія пастбища овецъ и скота.
   Ночь я провелъ въ караванъ-сараѣ не совсѣмъ удобно. По термометру былъ только градусъ тепла, въ избѣ одно окно никакъ не закрывалось, въ печкѣ не было ни одного уголька; ко всему этому я былъ одѣтъ по-лѣтнему, а Аандзи мнѣ не далъ постели. Вы спросите, читатель, почему? Турки путешествуютъ обыкновенно съ своими перинами и одѣялами, что хорошо только тѣмъ, что ихъ не кусаютъ чужія насѣкомыя.
   На другой день я прибылъ въ Сербію, но рѣшивъ доѣхать до Тракіы, не оставался здѣсь, и сейчасъ же выѣхалъ въ Филиппополь. Эта четырехдневная ѣзда не оставила послѣ себя никакихъ особыхъ воспоминаній и впечатлѣній, кромѣ двухъ или трехъ красивыхъ пейзажей, изъ которыхъ одинъ, особенно, врѣзался въ моей памяти. Пейзажикъ этотъ представляетъ небольшую живописную долину по обѣимъ сторонамъ рѣки Габры. въ нѣсколькихъ часахъ ѣзды отъ Софіи. Около этой долины лежитъ небольшой городокъ. Птима, за которымъ я нашелъ развалины Porta Trojana, въ настоящее время совершенію разрушенныя при устройствѣ шоссе. Я спросилъ, нѣтъ ли гдѣ нибудь какого нибудь камня съ надписью.
   -- Есть, отвѣтилъ мой провожатый, но надпись эта ничего не стоитъ, потому что написана ни по-турецки, ни по-болгарски.
   -- Не стоила бы ничего, если бы написана была по-турецки или по-болгарски, а теперь веди меня къ ней, сказалъ я проводнику.
   И въ самомъ дѣлѣ, я увидѣлъ греческую надпись, но такъ неразборчивую, что не было никакой возможности добиться даже смысла. Откуда происходитъ названіе Porta Тгаjana. не знаю. Болгары просто называютъ эти развалины "Старыми Воротами".
   Вблизи этихъ воротъ нѣкогда произошла стычка византійскихъ войскъ съ нѣмецкими рыцарями императора Барбёруссы. Извѣстно, что византійцы, въ XII вѣкѣ, дѣлали крестоносцамъ болѣе зла, чѣмъ мусульмане, и взятіе въ 1204 г. Византіи Французами было только мщеніемъ. По словамъ Марсигли, эти ворота окружались пятью замками, изъ которыхъ я отыскалъ только три. Дорога тянется по холмистой окрестности, за Вѣтряной. становящейся ровною долиною, перерѣзанною древнимъ Гебромъ. Его новое славянское названіе Марица, а турки зовутъ Меридіьсу. Въѣзжая въ равнину, я оставилъ на лѣво высокія скалы, Рыло, откуда берутъ начало три или четыре рѣки, въ числѣ которыхъ Марица и Искеръ. Объ этихъ двухъ рѣкахъ существуетъ интересная легенда еще со временъ языческой Болгаріи.
   Искеръ и Марица были братъ и сестра и очень любили гулять по вершинамъ Рыло. Однажды Марица, очарованная восхитительнымъ видомъ долины, распростиравшейся у ея ногъ, обратилась къ брату: -- Слушай, братецъ, я какъ то слыхала, что съ этой стороны лежитъ море, которое я страстно желаю видѣть; я сойду съ горы и пойду, пойду въ ту сторону, пока не увижу моря. Опечаленный такимъ намѣреніемъ Искеръ, всячески старался отговорить сестру, но, видя, что ничто ее не можетъ поколебать, въ отчаяніи сказалъ: -- Хочешь меня оставить, чтобы увидѣть Бѣлое (Эгейское) море, но если такъ, то и я здѣсь не останусь, я тоже отправлюсь съ тобою, но море увижу раньше, потому что побѣгу къ югу и догоню быстрый Дунай.
   Вотъ почему Искеръ и Марица текутъ въ противоположныя стороны.
   Ночевалъ я въ Татаръ-Базардерикѣ, построенномъ на мѣстѣ древне-римскаго города, возбуждающаго печальныя воспоминанія.
   Извѣстно, что послѣ Левантской битвы, когда Европа побѣдила Турцію, султаны ежегодно устраивали опустошительные набѣги на юго-западныя земли славянъ, венгровъ и нѣмцевъ. Одинъ изъ такихъ набѣговъ доставилъ имъ 200,000 невольниковъ, и Татаръ-Базардерикъ былъ главнѣйшимъ рынкомъ сбыта невольниковъ на цѣломъ востокѣ.
   Тѣ европейскіе монархи, которые, для покоренія Германіи или личныхъ враговъ, содѣйствовали укрѣпленію въ Европѣ варварства, титулующагося Отоманскою имперіею, тяжело отвѣтятъ предъ судомъ исторіи.
   Послѣ шестичасовой верховой ѣзды я прибылъ въ Филиппополь. Уже издали я вглядывался въ скалистое положеніе этого города, которое доставило древнее названіе Trimontium. Современное названіе, Филиппополь, происходитъ отъ имени отца Александра Великаго, устроившаго здѣсь исправительную колонію и названную имъ Poneropolis "городомъ негодѣяевъ". Ничего нѣтъ удивительнаго, что городъ постарался поскорѣе избавиться отъ такого позорнаго имени и присвоилъ себѣ названіе Филиппополь, передѣланное турками въ Филибе, а болгарами въ Пловдивъ.
   Въ Пловдивѣ считается 45,000 жителей; построенъ вдоль Марицы и дѣлится на кварталы: Хиссаръ-Тапесси -- турецкій, Маратъ,-- еврейскій, а въ серединѣ христіанскій.
   Цѣлую недѣлю я провелъ въ изслѣдованіяхъ интересной окрестности Пловдива, послѣ чего двинулся въ Софію. Изъ Итамана боковая дорога ведетъ въ Самаковъ, городъ мануфактурный и замѣчательный своими кузницами, расположенными вдоль Исксра. Въ этомъ городѣ, гдѣ я пробылъ дня три или четыре, мнѣ пришлось быть свидѣтелемъ факта, изъ котораго я вынесъ грустное понятіе о нравственности болгарскихъ мѣщанъ.
   Въ Самаковѣ было какое-то общество, какой-то клубъ, въ которомъ участвовали сыновья Чарбадзи, то-есть, болгарскихъ старшинъ, въ родѣ парижскихъ petits-crevés, только безъ всякаго образованія. Эксцентричныя выходки этой молодежи доставляли всему городу пищу для сплетней, а иногда наводили даже страхъ на весь городъ. Ихъ единовѣрцы, а даже и мѣстные мусульмане, терпѣливо переносили всѣ капризы золотой молодежи, которая еще болѣе разсердилась на какого-то болгарина цирулика, который не обращалъ на ея вниманія; онъ долго жилъ въ Сербіи и привыкъ къ обычаямъ свободной страны, что же дѣлаютъ съ нимъ самаковскіе пострѣлы? Приглашаютъ его принять участіе въ какой-то игрѣ, спаиваютъ, раздѣваютъ, привязываютъ къ дереву и начинаютъ истязать самымъ жестокимъ образомъ. Оставивъ его на короткое время, рѣшаются снова вернуться и окончательно добить свою жертву, но одинъ молодой парень, бывшій свидѣтелемъ этого варварства, отвязалъ и еле живую жертву довелъ до дому. Послѣ этого цируликъ подалъ жалобу раймакону и послалъ за лекаремъ, Лекарь иностранецъ. родомъ полякъ, былъ въ хорошихъ отношеніяхъ съ чарбадзами и отказался подать помощь несчастному, развѣ только, если каймаканъ потребуетъ его оффиціально. Каймаканъ, очень порядочный человѣкъ, потребовалъ лекаря, который хотя и подалъ помощь, но отказался выдать свидѣтельство, Я отправлялся къ лекарю съ ходатайствомъ за цирулика, но этотъ бездушный человѣкъ сказалъ мнѣ, что ничего не сдѣлаетъ молодымъ чарбатзамъ, и никто ничего не можетъ имъ посовѣтовать, потому что, если бы имъ захотѣлось, то они могли бы выкинуть такую же шутку съ сыномъ самаго шейхъ-уль-ислама, и самъ каймаканъ дрожитъ передъ ними, зная, что они обладаютъ всемогущею силою -- деньгами. Подобный отзывъ меня глубоко возмутилъ и я вышелъ, прервавъ съ нимъ сношенія. Вотъ какой будетъ первый результатъ эмансипаціи христіанъ въ Болгаріи, если не постараются зло предотвратить. Вмѣсто произвола турокъ, у которыхъ по большей части было достаточно чести, умѣренности и гуманности, образуется деспотизмъ болгарскихъ богачей, жадныхъ и немилосердыхъ къ своимъ бѣднымъ единовѣрцамъ, вмѣстѣ съ тѣмъ раболѣпствующихъ предъ высшими мусульманскими властями. Развѣ для этого много молодыхъ патріотовъ легло подъ Сливой, Барбосой, Казанлыкомъ и т. д.?
   Что касается до этого лекаря, не слѣдуетъ удивляться его потворству молодымъ баричамъ. Въ Турціи много лекарей (чекимъ баши), но между ними мало людей порядочныхъ. По большей части это или ослы, которые съ грѣхомъ пополамъ выдержали экзаменъ въ европейскихъ факультетахъ, или шарлатаны, учившіеся медицинѣ, чистя сапоги какому-нибудь путешествующему Дулькамарѣ. Они продаютъ специфическія средства, микстурки, опій, средства абортивныя, разнаго рода возбудительныя средства и вмѣстѣ съ тѣмъ служатъ шпіонами пашей, отъ которыхъ получаютъ facultatem saiguandi, purgandi et empoisonandi, потому что свобода леченія въ Турціи самая обширная. Есть впрочемъ и въ Европѣ люди, желающіе ввести свободу леченія.
   Изъ Санакова я отправился въ Ускубъ. Переѣздъ этотъ описывать я не стану, какъ не имѣвшій въ себѣ ничего интереснаго. Только за Кюстендже мѣстность стала болѣе гористою. Нѣкоторое время я ѣхалъ вдоль теченія рѣки Струмы (древняя Стримонъ), чрезъ которую переправился недалеко отъ караула въ мѣстности очень живописной, часовой потребовалъ Табанджа Тескереци, т. е. разрѣшеніе на оружіе. Слуга мой разсмѣялся ему въ лицо и мы прошли мимо. Помните, что всякій мусульманскій сорванецъ имѣетъ право носить на груди цѣлый арсеналъ, и никто не потребуетъ у него на это позволенія. Новый примѣръ юридической равноправности и соблюденія обязательствъ 1856 г. Затѣмъ я поѣхалъ въ Кюстендже чрезъ плодородную долину, тянущуюся къ югу до Саволянъ: тамъ Струма врывается въ долину изъ глубокаго оврага, увѣнчаннаго древними развалинами.
   Здѣсь я позволю себѣ сдѣлать одну географическую замѣтку. Греки, которымъ Стримонъ былъ извѣстенъ, и которые при его устьѣ построили Амфиполисъ, почти не имѣли никакихъ свѣдѣній о его высшемъ теченіи. Полагали, что въ своей сѣверной половинѣ онъ протекаетъ чрезъ семь озеръ. Въ настоящее же время Струма, на всемъ своемъ теченіи, не проходитъ ни чрезъ одно озеро; но русло ея дѣйствительно протекаетъ вдали цѣлаго ряда отдѣльныхъ котловинъ, между которыми главнѣйшія: Радомиръ, Кюстендже, Джумаа. Кто знаетъ, можетъ удалось бы отыскать семь такихъ котловинъ, а тогда мы имѣли бы право дуйать, что это бассейны озеръ, высохшихъ еще въ доисторическое время. Я вспоминаю, что г. Бржозовскій, геогнозъ, состоявшій на турецкой службѣ, которому я обязанъ многими интересными свѣдѣніями, открылъ въ наносахъ Орсеновы (котловина Джумаа), много доисторическихъ древностей изъ числѣнхъ колоссальный кувшинъ. Я не останавливаюсь на римскихъ памятникахъ Кюстендже (Justiniana Prima), гдѣ я снялъ подробный планъ древней Юстиніановской крѣпости. Отсюда я доѣхалъ до Вока безъ всякихъ приключеній. Лѣтъ двѣсти тому назадъ, на этотъ городъ напала австрійская армія, которая туркамъ хорошо представила европейскую цивилизацію. Она старалась непремѣнно сжечь великолѣпный караванъ-сарай, но ей удалось истребить только часть зданія, которое должно было бы избѣгнуть мстительной руки врага, уже просто потому, что оно имѣло мирное назначеніе. Турецкое неряшество, впрочемъ, не лучше вандализма нѣмецкихъ солдатъ: они вовсе не заботились о томъ, чтобъ поддерживать зданіе, уцѣлѣвщее отъ огня враговъ. Кто любитъ живописные пейзажи, тотъ долженъ за Ускубомъ свернуть къ югу и по трудной дорогѣ добраться до Мостара, города, расположеннаго въ одной изъ македонскихъ долинъ. Перейдя рѣчку Трему, по дорогѣ вы встрѣчаете красивый городокъ Прилипъ, расположенный у подножья скалистыхъ горъ.
   Это поселеніе альбанскихъ мусульманъ; объ его населеніи можно судить изъ біографіи одного прилипійца, котораго я узналъ въ Пловдивѣ. Его отецъ, очень набожный человѣкъ, хотѣлъ сдѣлать сына духовнымъ, во послѣдній мечталъ о войскѣ и, конечно, желалъ сдѣлаться баши-бузукомъ. "Хочешь быть военнымъ, избави меня Аллахъ, чтобы я тебѣ этого не дозволилъ", сказалъ отецъ и записалъ его въ армейскій пѣхотный полкъ. Молодой рекрутъ рѣшилъ отмстить.
   Два года эта мысль его не оставляла, и въ одинъ прекрасный день онъ бѣжалъ изъ полка, пробрался съ оружіемъ въ рукахъ въ отцовскій домъ, гдѣ при свѣтѣ увидѣлъ отца, занятаго молитвой. "Хорошо, подумалъ дезертёръ, старикъ пойдетъ прямо въ рай, окажу ему эту услугу" и выстрѣлилъ. Но кто ни стрѣлялъ бы въ роднаго отца, хотя бы съ самыми благочестивыми цѣлями, рука всегда затрясется; такъ и онъ промахнулся и долженъ былъ бѣжать въ горы и сдѣлаться разбойникомъ. Познакомился я съ нимъ, какъ съ служащимъ при консулѣ, который ему очень довѣрялъ.
   Впослѣдствіи я узналъ, что онъ былъ участникомъ въ убійствѣ одного американскаго миссіонера подъ Узунджавой, но не знаю, что сдѣлалось послѣ съ этимъ любопытнымъ типомъ отцеубійцы.
   Въ восьми часахъ ѣзды отъ Прилила лежитъ монастырь, по гречески Виѳолія -- городъ большой, богатый и слѣдящій за современной цивилизаціей. Въ немъ считается 45,000 жителей, есть военная школа, телеграфная станція и живетъ архіепископъ. Съ другими городами сообщеніе легкое, потому что соединенъ хорошими, битыми дорогами.
   Вообще объ этомъ городѣ у меня сохранилось самое пріятное впечатлѣніе, которое вселили въ меня, сначала, радушный пріемъ, какой мнѣ былъ оказанъ, а потомъ англійскій консулъ Кальвертъ и его семейство. Г. Кальвертъ археологъ, а жена его заботится объ устроенной ею походной аптекѣ и домашней больницѣ, которыми жители пользуются очень охотно, такъ какъ ни то, ни другое ничего не стоитъ. Дѣти обучаются точно также безплатно, но греческое духовенство не можетъ равнодушно смотрѣть на старанія монаховъ, и такъ ловко умѣетъ вліять на родителей, что въ монастырѣ учениковъ становится все менѣе и менѣе. Пусть дѣти не учатся: "останутся глупцами, по -- православными". Какъ видно, фанатизмъ вездѣ и всегда одинаковъ.
   Городъ населенъ преимущественно болгарами, но есть также мусульмане-альбанцы и цинцары, или южные валахи. Монастырь, не можетъ похвалиться какими либо достопримѣчательностями -- ни въ немъ самомъ, ни въ его окрестностяхъ, нѣтъ ни одного историческаго памятника. Если кто желаетъ вернуться на дорогу, оставленную уже у Ускуба, и поѣздка не спѣшна -- лучше всего ѣхать изъ монастыря горами въ валахскій городокъ Кричово. Оттуда дорога спускается въ плодородную долину Тетово, вдоль которой вы ѣдете до Калькандель -- деревушки, закрытой большими холмами, идущими отъ горы Шаръ.
   Въ Калькандель начались для меня разныя невзгоды. Лишь я собрался идти на вершину Шара, какъ пошелъ проливной дождь, сопутствовавшій мнѣ до деревни Вешель.
   Сначала я мало обращалъ вниманія на это обстоятельство, потому что мнѣ говорили, что въ двухъ часахъ дороги встрѣчу удобный ганъ. Но когда я пришелъ съ своимъ провожатымъ на указанное мѣсто и, вмѣсто удобнаго гана, мы нашли пустой, сколоченный изъ досокъ шалашъ, гдѣ когда-то жилъ какой-то горецъ, я пришелъ въ негодованіе. Но надо было пользоваться и этимъ. Введши лошадей подъ крышу, мой провожатый собралъ немного мокрой травы и съ большимъ трудомъ развелъ огонь. Отъ дыма мы чуть не задохлись, но когда кофе былъ готовъ, вернулось и хорошее расположеніе. Подкрѣпивъ свои силы, мы снова сѣли на лошадей и вскорѣ пріѣхали въ Вешель, гдѣ нашли, наконецъ, хорошій ганъ. Окрестность покрылась туманомъ, и было такъ темно, что хоть глазъ выколоть. На другой день опять невзгода. Туманъ не спалъ, и я простился съ надеждою полюбоваться очаровательною мѣстностью, открывающеюся сі, вершины Шара. Однако я все-таки сталъ взбираться. На вершинѣ я отдохнулъ на небольшой равнинѣ, покрытой зеленью, и по другой сторонѣ спустился внизъ. Къ туману присоединился еще холодъ, пробравшій насъ до костей, такъ, что въ турецкомъ караулѣ Караташъ (черный глазъ) мы должны были согрѣваться чаемъ.
   Въ километрѣ за Караташомъ туманъ разсѣялся, и къ моему удивленію я увидѣла, воздѣланныя поля, долины, дороги и 16--30 деревень. Около двухъ часовъ я бродилъ по долинѣ менѣе мрачной, чѣмъ ея полутурецкое, полуболгарское названіе -- Кара-Нотокъ, черный потокъ. По преданію, за достовѣрность котораго я не рѣшаюсь ручаться, двѣсти лѣта, тому назадъ, какой-то альбанскій ренегатъ, Синанъ-паша, хотѣлъ съ оружіемъ въ рукахъ обратить шарскихъ болгаръ въ магометанъ. Но болгары рѣшили сопротивляться до крайности и 40,000 мучениковъ легло въ этой долинѣ, которая до этого носила названіе Бѣлаго Потока. Это преданіе, согласное съ тѣмъ, что мы знаемъ о добровольномъ обращеніи многихъ турецкихъ племенъ, бывшихъ когда-то христіанскихъ, объясняетъ намъ нѣкоторымъ образомъ нынѣшнее состояніе шарскихъ горцевъ, которые, хотя и магометане, но сохранили еще до сихъ пора, какъ болгарскій языкъ, такъ, и прежніе христіанскіе обычаи; такъ, наканунѣ Рождества, дѣти собираются небольшими группами и, вечеромъ, ходятъ колядовать отъ дверей до дверей. Я проѣхалъ мимо узкаго и обнаженнаго оврага, по дну котораго извивается рѣчка, Быстрица, а надъ ней, на острой скалѣ, видны живописныя развалины замка, гдѣ въ 1340 г. жилъ со своимъ дворомъ Стефанъ Великій. У стѣнъ этой скалы видны еще и теперь слѣды монастыря Св. Архангеловъ, основаннаго Стефаномъ Великимъ около 1350 г. При основаніи этого монастыря была издана хризобулла, неполный экземпляръ которой, хранится въ Бѣлградѣ. Я просматривалъ поблекшіе листы этого устава, и, по моему мнѣнію, это важнѣйшій документъ географіи средневѣковыхъ славянскихъ земель.
   Изъ караула, Караташъ, я выѣхалъ черезъ Призренъ въ Діакову. На серединѣ дороги, между этими двумя городами, приходится переѣзжать черезъ Дрину по очень красивому и древнему мосту, носящему названіе отъ ближайшей деревни Ура-Чайтъ. Кромѣ Ура-Чайтъ, его называютъ еще Святымъ, и среди мѣстнаго населенія, сохраняется легенда, что мостъ этотъ былъ построенъ св. Николаемъ. Низменныя окрестности Діаковы населены альбанцами, арендующими земли турецкихъ помѣщиковъ, по своей природѣ лѣнивыхъ и нищихъ, но гордыхъ, какъ испанскіе гидальго, и неспособныхъ къ обработкѣ своихъ полей, которыя въ рукахъ альбанцевъ сдѣлали эту окрестность одною изъ плодороднѣйшихъ въ Турціи.
   Въ Діаковѣ я ничего не нашелъ, чтобы могло обратить на себя вниманіе ученаго и читателя, и я поспѣшилъ выѣхать въ округъ Мертури, населенный католиками, но къ какой категоріи христіанъ принадлежатъ эти католики -- опредѣлить трудно. Я приведу фактъ, который охарактеризируетъ, нѣкоторымъ образомъ, умственное и религіозное ихъ развитіе. Въ одной хатѣ, гдѣ мы остановились отдохнуть, не молодая женщина страшно била своего сына, парня лѣтъ девятнадцати.
   Не понимая причины такого страшнаго материнскаго гнѣва, я попросилъ моего провожатаго объяснить мнѣ, въ чемъ провинился парень, что заслужилъ такое жестокое наказаніе. Мой провожатый, хорошо знавшій семейную жизнь этого семейства, разсказалъ, что парень этотъ былъ женатъ и имѣлъ двухъ братьевъ. Послѣ смерти перваго брата, онъ женился, по обычаю страны, на своей невѣсткѣ-вдовѣ, и такимъ образомъ имѣлъ двухъ женъ. Теперь умеръ второй братъ и мать непремѣнно хотѣла, чтобы онъ женился и на второй невѣсткѣ, т. е, чтобы сталъ троеженцемъ, на что сынъ не хотѣлъ согласиться и своимъ несогласіемъ навлекъ на себя гнѣвъ матери.
   Изъ Мертури я переѣхалъ въ Скутари, гдѣ я рѣшилъ изучить жизнь и нравы альбанцевъ-миридитовъ, наводящихъ страхъ на все окрестное мусульманское населеніе. Миридиты были подъ предводительствомъ Скандербея, и играли большую роль въ его побѣдахъ съ тѣхъ поръ они заставили турокъ относиться къ себѣ съ уваженіемъ. Въ научномъ отношеніи меня очень поразилъ ихъ древній характеръ.
   Если бы не кресты въ церквахъ и ружья на плечахъ, даже двѣнадцатилѣтнихъ мальчиковъ, мнѣ казалось бы, что я вижу предъ собою народъ въ такомъ состояніи, въ какомъ находился еще при Геродотѣ. Миридиты приняли христіанство, потому что при этомъ имъ не надо было отрекаться отъ своихъ обычаевъ, а еще болѣе для того, чтобы рѣзче отдѣлиться отъ ненавистныхъ имъ турокъ. И дѣйствительно, они христіане только съ виду, а въ сущности каждый миридитъ язычникъ. Это доказываютъ даже ихъ имена, которыя совсѣмъ не сходятся съ римскими.
   Мщеніе между миридитами развито еще болѣе чѣмъ, въ Корсикѣ, и зовется джакъ т. е. кровь. Внутренняя междоусобная война сдѣлала миридитовъ самымъ воинственнымъ народомъ и пріучила, съ малыхъ лѣтъ, не дорожить своей жизнью, а чужую ставить въ ничто. Въ воинственности съ ними могутъ поспорить развѣ только черногорцы, но между этими двумя народами есть большая разница, черногорецъ сражается и умираетъ за честь, за свободу и за родину, а миридитъ сражается только для того, чтобы проливать кровь, въ чемъ для него заключается самое большое удовольствіе.

-----

   Своего описанія Вильгельмъ Лежанъ не окончилъ. Онъ вернулся во Францію и въ молодыхъ лѣтахъ палъ жертвою своихъ безустанныхъ трудовъ. Славяне потеряли въ немъ одного изъ своихъ искреннихъ защитниковъ. Мы видѣли какъ онъ настоятельно, хотя и осторожно, представлялъ притѣсненія, выносимыя болгарами. Въ этомъ отношеніи еще до сихъ поръ ничто не измѣнилось. Турція въ своихъ предсмертныхъ судорогахъ разрушаетъ послѣднія здоровыя части своего организма, вымещая на нихъ злобу за свое безпомощное критическое состояніе.
   Одну изъ такихъ частей ея организма составляла Болгарія. Природа одарила ее плодородной почвой, силой и способностью быть однимъ изъ богатѣйшихъ и цвѣтущихъ округовъ Турціи, но послѣдняя сама превратила этотъ богатый край въ развалины и пожарища, и врядъ ли мы найдемъ страну бѣднѣе и плачевнѣе Болгаріи, какою она представляется намъ теперь, послѣ послѣднихъ двухлѣтнихъ событій, вынесши на себѣ грабежъ, пытки, убійства -- и за что?

Конецъ.

"Живописное Обозрѣніе", NoNo 1--13, 1877

   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru