Лермонтов Михаил Юрьевич
Я хочу рассказать вам

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 6.75*11  Ваша оценка:

  
  
  
  

  
  --------------------------------------------------------------------------
   Оригинал находится здесь: Фундаментальная электронная библиотека.
  --------------------------------------------------------------------------
  
  
   Я хочу рассказать вам историю женщины, которую вы все видали и которую
  никто из вас не знал. Вы ее встречали ежедневно на бале, в театре, на
  гулянье, у нее в кабинете. Теперь она уже сошла со сцены большого света; ей
  30 лет, и она схоронила себя в деревне; но когда ей было только двадцать,
  весь Петербург шумно занимался ею в продолжение целой зимы. Об этом
  совершенно забыли, и слава богу! потому что иначе я бы не мог печатать
  своей повести. В обществе про нее было в то время много разногласных
  толков. Старушки говорили об ней, что она прехитрая и прелукавая,
  приятельницы - что она преглупенькая, соперницы - что она предобрая,
  молодые женщины - что она кокетка, а раздушенные старики значительно
  улыбались при ее имени и ничего не говорили. Еще прибавлю странность. Иные
  жалели, что такой правильной и свежей красоте недостает физиономии, тогда
  как другие утверждали, что хотя она вовсе не хороша, но неизъяснимая
  прелесть выраженья в ее лице заменяет все прочие недостатки. Притом муж ее,
  пятидесятилетний мужчина, имел графский титул и сомнительно-огромное
  состоянье. Всего этого, кажется, довольно, чтобы доставить молодой женщине
  ту соблазнительную, мимолетную славу, за которой они все так жадно гоняются
  и за которую некоторые из них так дорого платят.
   Подробности моего рассказа покажутся не очень нравственными, но
  ручаюсь вам, что в нем будет заключаться глубокий, нравственный смысл,
  который не ускользнет ни от кого, разве от 18-летних барышень - да им моей
  книги не дадут; а если она им и попадется случайно, то умоляю их, после
  этих строк закрыть ее и не класть на ночь под подушку, потому что от этого
  находят дурные сны. Молодые же дамы, прочитав эти правдивые страницы,
  верно, отдадут справедливость моим описаниям и замечаниям, вспомнив нечто
  подобное в своей жизни; но они, конечно, этого никому не скажут, тогда как
  многие молодые франты станут уверять, что такие приключения были с ними на
  днях, тогда как с большею частию из них ничего такого случиться даже не
  может. Все почти жалуются у нас на однообразие светской жизни, а забывают,
  что надо бегать за приключениями, чтоб они встретились; а для того, чтобы
  за ними гоняться, надо быть взволновану сильной страстью или иметь один из
  тех беспокойно-любопытных характеров, которые готовы сто раз пожертвовать
  жизнию, только бы достать ключ самой незамысловатой, по-видимому, загадки;
  но на дне одной есть уж, верно, другая, потому что всё для нас в мире
  тайна, и тот, кто думает отгадать чужое сердце или знать все подробности
  жизни своего лучшего друга, горько ошибается. Во всяком сердце, во всякой
  жизни пробежало чувство, промелькнуло событие, которых никто никому не
  откроет, и они-то самые важные и есть, они-то обыкновенно дают тайное
  направление чувствам и поступкам.
   В нашем равнодушном веке любопытных и страстных людей немного; но
  около 10 лет тому назад случился один такой чудак в Петербурге, и судьба,
  как нарочно, поставила его перед непонятной женщиной, которой историю я
  хочу вам рассказать.
   Александру Сергеевичу Арбенину было тридцать лет - возраст силы и
  зрелости для мужчины, если только молодость его прошла не слишком бурливо и
  не слишком спокойно. Известно, что в природе противоположные причины часто
  производят одинакие действия: лошадь равно падает на ноги от застоя и от
  излишней езды.
   Вот какова была молодость Арбенина!
   Начнем сначала.
   Он родился в Москве. Скоро после появления его на этот свет его мать
  разъехалась с его отцом по неизвестным причинам. Сообразив все городские
  толки, можно было сделать только одно верное заключение, а именно что
  Сергей Васильевич разъехался с своей супругой.
   Саша остался на руках отца. Когда ему минуло год, его посадили с
  кормилицей и няней в карету и отвезли в симбирскую деревню. Сергей
  Васильевич вскоре сам туда приехал и поселился на житье. Деревня эта
  находилась на берегу Волги. От барского дома по скату горы до самой реки
  расстилался фруктовый сад. С балкона видны были дымящиеся села луговой
  стороны, синеющие степи и желтые нивы. Весной, во время разлива, река
  превращалась в море, усеянное лесистыми островами; по ней мелькали белые
  паруса барок, и вечером раздавались песни бурлаков. Барский дом был похож
  на все барские дома: деревянный, с мезонином, выкрашенный желтой краской, а
  двор обстроен был одноэтажными, длинными флигелями, сараями, конюшнями и
  обведен валом, на котором качались и сохли жидкие ветлы; среди двора
  красовались качели; по воскресеньям дворня толпилась вокруг них, и порой
  две горничные садились на полусгнившую доску, висящую меж двух сомнительных
  веревок, и двое из самых любезных лакеев, взявшись каждый за конец толстого
  каната, взбрасывали скромную чету под облака; мальчишки били в ладони,
  когда пугливые девы начинали визжать, - и всем было очень весело. Надо
  заметить, что качели среди барского двора - признак отечески-доброго
  правления, а между тем вот как хорошо судят о нас иностранцы: в путевых
  записках одного француза я недавно читал, что у нас против господского дома
  обыкновенно торчит виселица. Француз замечал остроумно, что это, должно
  быть, злоупотребление, ибо смертная казнь в России уничтожена. Бедные
  качели!..
   Мужики Арбенина большею частью занимались рыбной ловлей. Во время бури
  жены и дочери рыбаков выбегали с плачем на берег; в жаркие летние дни толпы
  крестьянских девок купались в студеных струях Волги; их русые косы мелькали
  над пенистой влагой; их громкий смех раздавался далеко. Зимой горничные
  девушки приходили шить и вязать в детскую, во-первых, потому что няне Саши
  было поручено женское хозяйство, а во-вторых, чтоб потешать маленького
  барчонка. Саше было с ними очень весело. Они его ласкали и целовали
  наперерыв, рассказывали ему сказки про волжских разбойников, и его
  воображение наполнялось чудесами дикой храбрости и картинами мрачными и
  понятиями противуобщественными. Он разлюбил игрушки и начал мечтать. Шести
  лет уже он заглядывался на закат, усеянный румяными облаками, и
  непонятно-сладостное чувство уж волновало ему душу, когда полный месяц
  светил в окно на его детскую кроватку. Ему хотелось, чтоб кто-нибудь его
  приласкал, поцеловал, приголубил, но у старой няньки руки были такие
  жесткие! Отец им вовсе не занимался, хозяйничал и ездил на охоту. Саша был
  преизбалованный, пресвоевольный ребенок. Он семи лет умел уже прикрикнуть
  на непослушного лакея. Приняв гордый вид, он умел с презреньем улыбнуться
  на низкую лесть толстой ключницы. Между тем природная всем склонность к
  разрушению развивалась в нем необыкновенно. В саду он то и дело ломал кусты
  и срывал лучшие <цветы>, усыпая ими дорожки. Он с истинным удовольствием
  давил несчастную муху и радовался, когда брошенный им камень сбивал с ног
  бедную курицу. Бог знает, какое направление принял бы его характер, если б
  не пришла на помощь корь, болезнь, опасная в его возрасте. Его спасли от
  смерти, но тяжелый недуг оставил его в совершенном расслаблении: он не мог
  ходить, не мог приподнять ложки. Целые три года оставался он в самом жалком
  положении; и если б он не получил от природы железного телосложения, то
  верно бы отправился на тот свет. Болезнь эта имела важные следствия и
  странное влияние на ум и характер Саши: он выучился думать. Лишенный
  возможности развлекаться обыкновенными забавами детей, он начал искать их в
  самом себе. Воображение стало для него новой игрушкой. Не даром учат детей,
  что с огнем играть не должно. Но увы! никто и не подозревал в Саше этого
  скрытого огня, а между тем он обхватил всё существо бедного ребенка. В
  продолжение мучительных бессониц, задыхаясь между горячих подушек, он уже
  привыкал побеждать страданья тела, увлекаясь грезами души. Он воображал
  себя волжским разбойником среди синих и студеных волн, в тени дремучих
  лесов, в шуме битв, в ночных наездах, при звуке песен, под свистом волжской
  бури. Вероятно, что раннее развитие умственных способностей немало помешало
  его выздоровлению.
  
  
  

Оценка: 6.75*11  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru