# Письма 1853-1875 годов

Константин Николаевич Леонтьев

К.Н. Леонтьев. Полное собрание сочинений и писем в двенадцати томах

С.-Пб., "Владимир Даль", 2018

Том одиннадцатый. Книга первая. Письма 1853--1875 годов


## ПИСЬМА 1853--1875 ГОДОВ


СОДЕРЖАНИЕ


Письма 1853--1875 годов


## 1853


1. А. А. Краевскому. 9 сентября 1853 г.

2. А. А. Краевскому. 14 октября 1853 г.

3. М. П. Погодину. Между 14 и 21 октября 1853 г.

4. А. А. Краевскому. 1 ноября 1853 г 10


## 1854


5. Неустановленному лицу. 14 марта 1854 г 12

6. А. А. Краевскому. 25 августа 1854 г.

7. Ф. П. Леонтьевой. 23 сентября 1854 г.

8. Ф. П. Леонтьевой. 4 октября 1854 г.

9. Ф. П. Леонтьевой. 14 октября 1854 г.

10. Ф. П. Леонтьевой. 21 октября 1854 г.

11. Ф. П. Леонтьевой. 28 октября 1854 г.

12. Ф. П. Леонтьевой. 5 ноября 1854 г.

13. Ф. П. Леонтьевой. 18 ноября 1854 г.

14. Ф. П. Леонтьевой. 25 ноября 1854 г.

15. Ф. П. Леонтьевой. 2 декабря 1854 г.

16. Ф. П. Леонтьевой. 5 декабря 1854 г.

17. Ф. П. Леонтьевой. 23--24 декабря 1854 г.

18. Ф. П. Леонтьевой. 27 декабря 1854 г.


## 1855


19. Ф. П. Леонтьевой. 3 января 1855 г.

20. Ф. П. Леонтьевой. 10 января 1855 г.

21. Ф. П. Леонтьевой. 17 января 1855 г.

22. Ф. П. Леонтьевой. 24 января 1855 г.

23. Ф. П. Леонтьевой. 1 февраля 1855 г.

24. Ф. П. Леонтьевой. 8 февраля 1855 г.

25. Ф. П. Леонтьевой. 15 февраля 1855 г.

26. Ф. П. Леонтьевой. 21 февраля 1855 г.

27. Ф. П. Леонтьевой. 3 марта 1855 г.

28. Ф. П. Леонтьевой. 10 марта 1855 г.

29. Ф. П. Леонтьевой. 28 марта 1855 г.

30. Ф. П. Леонтьевой. 4 апреля 1855 г.

31. Ф. П. Леонтьевой. 10--11 апреля 1855 г.

32. Ф. П. Леонтьевой. 28 апреля 1855 г.

33. Ф. П. Леонтьевой. 3 мая 1855 г.

34. Ф. П. Леонтьевой. 13 мая 1855 г.

35. Ф. П. Леонтьевой. 18 мая 1855 г.

36. Ф. П. Леонтьевой. 23 мая 1855 г.

37. Ф. П. Леонтьевой. Конец мая -- начало июня 1855 г.

38. Ф. П. Леонтьевой. Июнь 1855 г.

39. Ф. П. Леонтьевой. 29 июня 1855 г.

40. Ф. П. Леонтьевой. 12 июля 1855 г.

41. А. А. Краевскому. 13 июля 1855 г.

42. Ф. П. Леонтьевой. 18--19 июля 1855 г.

43. Ф. П. Леонтьевой. 25 июля 1855 г.

44. Ф. П. Леонтьевой. 2 августа 1855 г.

45. Ф. П. Леонтьевой. 10 августа 1855 г.

46. Ф. П. Леонтьевой. 20 августа 1855 г.

47. Ф. П. Леонтьевой. 29 августа 1855 г.

48. Ф. П. Леонтьевой. 5 сентября 1855 г.

49. Ф. П. Леонтьевой. 13 сентября 1855 г.

50. Ф. П. Леонтьевой. 21 сентября 1855 г.

51. Ф. П. Леонтьевой. 24 сентября 1855 г.

52. Ф. П. Леонтьевой. 1 октября 1855 г.

53. Ф. П. Леонтьевой. 7 октября 1855 г.

54. Ф. П. Леонтьевой. 22 октября 1855 г.

55. Ф. П. Леонтьевой. 26 октября 1855 г.

56. Ф. П. Леонтьевой. 4 ноября 1855 г.

57. Ф. П. Леонтьевой. 18 ноября 1855 г.

58. Ф. П. Леонтьевой. 23 ноября 1855 г.

59. Ф. П. Леонтьевой. 27 ноября 1855 г.

60. Ф. П. Леонтьевой. 7 декабря 1855 г.

61. Ф. П. Леонтьевой. 10 декабря 1855 г.

62. Ф. П. Леонтьевой. 14 декабря 1855 г.


## 1856


63. Ф. П. Леонтьевой. 5 января 1856 г.

64. Ф. П. Леонтьевой. 12 января 1856 г.

65. Ф. П. Леонтьевой. 25 января 1856 г.

66. Ф. П. Леонтьевой. 1 февраля 1856 г.

67. Ф. П. Леонтьевой. 16 февраля 1856 г.

68. Ф. П. Леонтьевой. 23--27 февраля 1856 г.

69. Ф. П. Леонтьевой. 6 марта 1856 г.

70. Ф. П. Леонтьевой. 24 марта 1856 г.

71. Ф. П. Леонтьевой. 20 апреля 1856 г.

72. Ф. П. Леонтьевой. 27 апреля 1856 г.

73. Ф. П. Леонтьевой. 14--17 мая 1856 г.

74. Ф. П. Леонтьевой. 25 мая 1856 г.

75. Ф. П. Леонтьевой. 24 июня 1856 г.

76. Ф. П. Леонтьевой. 2 июля 1856 г.

77. Ф. П. Леонтьевой. 13 июля 1856 г.

78. Ф. П. Леонтьевой. 6 августа 1856 г.

79. Ф. П. Леонтьевой. 17 августа 1856 г.

80. Ф. П. Леонтьевой. 25 августа 1856 г.

81. Ф. П. Леонтьевой. 5--15 сентября 1856 г.

82. Ф. П. Леонтьевой. 19 сентября 1856 г.

83. А. А. Краевскому. 22 сентября 1856 г.

84. Ф. П. Леонтьевой. 2 октября 1856 г.

85. Ф. П. Леонтьевой. 9 октября 1856 г.

86. Ф. П. Леонтьевой. 15 октября 1856 г.

87. Ф. П. Леонтьевой. 30 октября--10 ноября 1856 г.

88. Ф. П. Леонтьевой. 24 ноября 1856 г.

89. Ф. П. Леонтьевой. 29 ноября 1856 г.

90. Ф. П. Леонтьевой. 5 декабря 1856 г.

91. А. А. Краевскому. 12 декабря 1856 г.


## 1857


92. Ф. П. Леонтьевой. 3 января 1857 г.

93. Ф. П. Леонтьевой. 11 января 1857 г.

94. Ф. П. Леонтьевой. 23 января 1857 г.

95. Ф. П. Леонтьевой. 31 января 1857 г.

96. Ф. П. Леонтьевой. 7 марта 1857 г.

97. Ф. П. Леонтьевой. 21 марта 1857 г.

98. Ф. П. Леонтьевой. 4 апреля 1857 г.

99. Ф. П. Леонтьевой. 1--4 мая 1857 г.

100. Ф. П. Леонтьевой. 15 мая 1857 г.

101. Ф. П. Леонтьевой. 24 мая 1857 г.

102. Ф. П. Леонтьевой. 8 июня 1857 г.

103. Ф. П. Леонтьевой. 19 июня 1857 г.

104. Ф. П. Леонтьевой. 4 июля 1857 г.

105. Ф. П. Леонтьевой. 19 июля 1857 г.

106. Ф. П. Леонтьевой. 13 сентября 1857 г.

107. Ф. П. Леонтьевой. 25 ноября 1857 г.

108. Ф. П. Леонтьевой. 20 декабря 1857 г.


## 1860


109. Ф. И. Иноземцеву. 18 февраля 1860 г.

110. С. С. Дудышкину. 1860 г.


## 1862


111. И. С. Аксакову. 7 марта 1862 г.


## 1863


112. П. М. Ковалевскому. 31 января 1863 г.

112а. П. М. Ковалевскому. Расписка. 31 января 1863 г.

113. H. Н. Страхову. 20 мая 1863 г.

114. И. С. Аксакову. 16 июля 1864 г.


## 1864


115. К. И. Булгаридису. 20 мая 1864 г.

116. Е. П. Леонтьевой. 23 июля 1864 г.

117. Е. П. Леонтьевой. Август 1864 г.

118. Е. П. Леонтьевой. 12 августа 1864 г.

119. Е. П. Леонтьевой. Октябрь 1864 г.

120. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 16--30 ноября 1864 г.


## 1867


121. М. А. Хитрово. 6 апреля 1867 г.

122. К. А. Губастову. 19 апреля 1867 г.

123. П. Мериме. Конец апреля--май 1867 г.

124. К. А. Губастову. Май 1867 г.

125. К. А. Губастову. 30 мая 1867 г.

126. К. А. Губастову. 12 августа 1867 г.

127. Е. А. Ону. 12 августа 1867 г.

128. К. А. Губастову. 23 августа 1867 г.

129. К. А. Губастову. 29 сентября 1867 г.

130. Е. А. Ону. 9 октября 1867 г.

131. М. А. Хитрово. 9 октября 1867 г.


## 1868


132. К. А. Губастову. 29 февраля 1868 г.

133. А. Ланглэ. Март 1868 г.

134. К. А. Губастову. 26 апреля 1868 г.

135. К. А. Губастову. Начало июня--26 июня 1868 г.

136. К. А. Губастову. 18 августа 1868 г.

137. К. А. Губастову. 20 октября 1868 г.

138. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 29 октября 1868 г.

139. К. А. Губастову. 15 ноября 1868 г.

140. H. Н. Страхову. 26 декабря 1868 г.


## 1869


141. П. В. Анненкову. 4 января 1869 г.

142. П. В. Анненкову. 16 января 1869 г.

143. H. Н. Страхову. 30 января 1869 г.

144. H. Н. Страхову. 2 февраля 1869 г.

145. H. Н. Страхову. 21 мая 1869 г.

146. H. Н. Страхову. Июнь 1869 г.

147. К. А. Губастову. 15 октября 1869 г.

148. H. Н. Страхову. 26 октября 1869 г.

149. В. В. Леонтьеву. 10 декабря 1869 г.


## 1870


150. H. Н. Страхову. 12 марта 1870 г.

151. Ф. П. Леонтьевой. 19 ноября 1870 г.

152. H. Н. Страхову. 19 ноября 1870 г.


## 1871


153. H. Н. Страхову. 10 января 1871 г.

154. H. Н. Страхову. 22 января 1871 г.

155. Ф. П. Леонтьевой. 6 февраля 1871 г.

156. А. П. Майкову. Весна <?> 1871 г.

157. Архимандриту Макарию (Сушкину). 1 июня 1871 г.

158. Г. Хаджи-Лазару. Лето 1871 г.

159. Архимандриту Макарию (Сушкину). 7 сентября 1871 г. . 305

160. М. А. Хитрово. 9 сентября 1871 г.

161. Барону Ф. Р. Остен-Сакену. 15 сентября 1871 г.

162. Иеросхимонаху Иерониму (Соломенцеву). 3 октября 1871 г.


## Зима 1871/1872


163. Архимандриту Макарию (Сушкину). Зима 187111872 гг. 313


## 1872


164. К. А. Губастову. 16 января 1872 г.

165. Барону Ф. Р. Остен-Сакену. 22 марта 1872 г.

166. Архимандриту Макарию (Сушкину). Сентябрь 1872 г.

167. Архимандриту Макарию (Сушкину). 25 сентября 1872 г.

168. Архимандриту Макарию (Сушкину). 9 ноября 1872 г.

169. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 11 ноября 1872 г.

170. Е. А. Ону. Ноябрь 1872 г. <?>

171. Е. А. Ону. Ноябрь 1872 г. <?>

172. Архимандриту Макарию (Сушкину). 6 декабря 1872 г.

173. Е. А. Ону. Декабрь 1872 г.

174. Иеросхимонаху Иерониму (Соломенцеву). 18 декабря 1872 г.


## 1873


175. М. А. Хитрово. 28 января 1873 г.

176. Е. А. Ону. Начало марта 1873 г.

177. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 22 марта 1873 г.

178. П. М. Леонтьеву. 24 марта 1873 г.

179. М. В. Леонтьевой. Вторая половина марта 1873 г.

180. Е. А. Ону. Конец марта <?> 1873 г.

181. Е. А. Ону. Апрель 1873 г.

182. Архимандриту Макарию (Сушкину). 3--10 мая 1873 г.

183. Архимандриту Леониду (Кавелину). 8 июля 1873 г.

184. Архимандриту Макарию (Сушкину). Лето <?> 1873 г.

185. Архимандриту Макарию (Сушкину). 22 сентября 1873 г.

186. Архимандриту Макарию (Сушкину). Октябрь 1873 г. 368

187. Архимандриту Макарию (Сушкину). 28 ноября 1873 г.

188. П. М. Леонтьеву. 20 декабря 1873 г.

189. Н. П. Игнатьеву. 28 декабря 1873 г.


## 1874


190. П. М. Леонтьеву. 15 февраля 1874 г.

191. Архимандриту Макарию (Сушкину). 16 февраля 1874 г.

192. Н. П. Игнатьеву. Не ранее 18 февраля 1874 г.

193. Князю К. Д. Гагарину. 18 августа 1874 г.

194. Князю К. Д. Гагарину. 1 октября 1874 г.

195. М. П. Погодину. 29 октября 1874 г.

196. К. А. Губастову. 4 ноября 1874 г.

197. Н. П. Игнатьев. 6 ноября 1874 г.

198. Архимандриту Макарию (Сушкину). 6 ноября 1874 г.

199. И. Ф. Красковскому. Ноябрь 1874 г.

200. И. Ф. Красковскому. 1 декабря 1874 г.

201. И. Ф. Красковскому. 7 декабря 1874 г.

202. Архимандриту Макарию (Сушкину). 7 декабря 1874 г.


## 1875


203. М. П. Погодину. 8 января 1875 г.

204. Князю К. Д. Гагарину. 15 января 1875 г.

205. К. А. Губастову. 15 января 1875 г.

206. О. М. Бодянскому. 20 января 1875 г.

207. И. Ф. Красковскому. 20 января 1875 г.

208. О. М. Бодянскому. 23 января 1875 г.

209. О. М. Бодянскому. Конец января--февраль 1875 г.

210. Н. Я. Соловьеву. Ок. 17 марта 1875 г.

211. H. Н. Страхову. 29 марта 1875 г.

212. Н. П. Игнатьеву. 7 апреля 1875 г.

213. Архимандриту Макарию (Сушкину). 12--15 апреля 1875 г.

214. К. А. Губастову. 15 апреля 1875 г.

215. Н. Я. Соловьеву. 16 апреля 1875 г.

216. О. М. Бодянскому. 10 мая 1875 г.

217. О. М. Бодянскому. 15 мая 1875 г.

218. Н. Я. Соловьеву. 15 мая 1875 г.

219. Н. Я. Соловьеву. Июнь 1875 г.

220. Е. А. Ону. 15 июля 1875 г.

221. Князю К. Д. Гагарину. 16 июля 1875 г.

222. H. H. Страхову. 16 июля 1875 г.

223. К. А. Губастову. 12 августа 1875 г.

224. Н. Я. Соловьеву. 28 августа 1875 г.

225. Князю К. Д. Гагарину. 7 сентября 1875 г.

226. Н. Я. Соловьеву. 19 сентября 1875 г.

227. О. М. Бодянскому. Не позднее 24 сентября 1875 г.

228. Н. Я. Соловьеву. 1 октября 1875 г.

229. К. А. Губастову. 1--4 октября 1875 г.

230. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 12 октября 1875 г.

231. О. М. Бодянскому. 12 октября 1875 г.

232. H. Н. Страхову. Октябрь (не ранее 12-го) 1875 г.

233. К. А. Губастову. 15 ноября 1875 г.

234. Архимандриту Макарию (Сушкину). 15 ноября 1875 г.

235. Н. Я. Соловьеву. 15 ноября 1875 г.

236. К. А. Губастову. 24 декабря 1875 г.

237. Т. И. Филиппову. 27 декабря 1875 г.

238. Н. Я. Соловьеву. 29 декабря 1875 г.

Комментарии

Список сокращений

Указатель имен и названий


## 1853


## 1


А. А. КРАЕВСКОМУ


9 сентября 1853 г., Москва


9 сентября

1853 г. --


Милостивый Государь,

Андрей Александрович! --


Посылаю Вам при этом письме небольшой очерк, который прошу поместить в Вашем журнале или в петербургских ведомостях, как Вам заблагорассудится. --

Что касается до цены, то мы уже говорили об этом в Москве с Вами и потому я надеюсь, что Вы не замедлите высылкой денег по известному Вам адресу. --

Кажется, -- цензуре нечего найти в этой вещице предосудительного. --

Еще у меня до Вас есть просьба; -- не можете ли вы мне сообщить, где живет тот г. Волков, который писал в 47 и 48 году в Отечеств венных) Записках статьи о "физиологии человеческого мозга". --

С истинным почтением остаюсь,

Ваш покорный слуга


Константин Леонтьев


NB. -- На всякий случай вот мой адрес:


На Пречистенке, в д. Охотниковой,


Констант<ину> Николаевичу

Леонтьеву


## 2


А. А. КРАЕВСКОМУ


14 октября 1853 г., Москва


14 октября. --

1853 г. Москва. --


Милостивый Государь,

Андрей Александрович! --


С прискорбием увидал я сегодня, что очерк мой "Ночь на пчельнике" не напечатан в Отечественных Записках: по крайней мере так говорит объявление в Московских ведомостях. --

Я боюсь -- не пропала ли моя рукопись на дороге? -- Потому что допустить запрещение цензурой было бы совершенно не в порядке вещей! --

Вследствие всего этого прибегаю к Вам с убедительнейшей и покорнейшей просьбою уведомить меня о судьбе ее как только Вам возможно скорее. -- При теперешнем сообщении между Москвой и Петербургом долго томиться неведением слишком обидно. -- И потому, если ровно через неделю я не получу от Вас никакого известия, то я заключу из этого молчания или, что многочисленность Ваших занятий не позволяет Вам скоро ответить мне, или, что повесть моя совсем не будет напечатана... Во всяком случае на той неделе я отдам рукопись в Москвитянин, хотя мне в 1000 раз было бы приятнее увидать ее на страницах Отеч<ественных> Записок или Санктпетербургских ведомостей. -- Вы же в таком случае потрудитесь ту рукопись, которая у Вас, предать огню. -- И если у Вас нет верных данных, которые могли бы меня обнадежить, что она будет напечатана в ноябрьской книжке От<ечественных> Запис<ок> или в ведомостях этого месяца, то извините меня за причиненное Вам бесплодное беспокойство... А я попробую поискать счастья здесь, -- в Москве. --

Как ни скучно предпринимать все вновь, а надо. -- Я должен спешить, потому что, откровенно говоря, -- мне нужны деньги. --

Итак, засвидетельствовав Вам мое почтение и пожелав всех благ, я остаюсь,


Милостивый Государь,

навсегда готовый к услугам,


К. Леонтьев


P. S. -- Еще одна просьба. -- Нельзя ли мне получить из Вашей редакции мою рукопись "Немцы"? -- Надеюсь, что Вы сделаете это для меня. -- Вы меня этим крайне обяжете. --

Еще раз -- извините за все эти дрязги!


## 3


М. П. ПОГОДИНУ


1853, между 14 и 21 октября, Москва


Милостивый Государь,

Михаил Петрович!


Прилагаю при этом письме очерк в один печатный лист. -- Если Вам угодно дать мне за него ту цену, которую мне дают в Отеч<ественных> Записках за лист, т. е. 50 р<уб.> сер<ебром>, -- то я с удовольствием отдам его в ваш журнал. -- Меньше я не во<зь>му. -- Вещь эта так мала, что прочесть ее нужно всего, я думаю, полчаса; потому я и пришлю за ответом завтра. -- Мне будет очень приятно, Милостивый Государь, видеть мой очерк в вашем журнале; но признаюсь Вам откровенно, что я больше недели (начиная от нынешнего дня) ждать денег не буду; -- так что в случае невозможности заплатить мне на днях Вы лучше уж, не раскрывая тетради, -- возвратите мне ее назад. --


С истинным почтением остаюсь, Милостивый Государь,

ваш покорный слуга --


К. Леонтьев


## 4


А. А. КРАЕВСКОМУ


1 ноября 1853 г., Москва


1 ноября. --

1853 г. Москва. --


Милостивый Государь,

Андрей Александрович! --


Я несколько опоздал ответом и благодарностью за Ваше любезное письмо и деньги. -- Очень рад, что "Ночь на Пчельнике" понравилась Вам. -- Причиною моего молчания было желание послать вместе с этим письмом другое письмо, назначенное для печати, -- статью о "Рыбаках". -- Не знаю, годится ли она Вам; -- в этом роде -- я пробую себя в первый раз. -- Время не позволило мне обработать письмо так, как я бы желал; -- да и мысль о цензуре была постоянной arrière-pensée при процессе писания! -- За одно могу ручаться -- это за теплоту, которую я внес в дело. -- Кажется, -- я не опоздал, потому что ни о какой еще статье не слыхать; -- хотя я, за совершенной отсталостью от журналов, -- на себя в этом отношении не могу положиться. -- Во всяком случае, как частное письмо, оно, может быть, и найдет себе место у Вас. --

Позвольте теперь объясниться откровенно с Вами по случаю одного недоразумения. -- Вы пишете, что спешите послать мне 50 р<уб.> сер<ебром>, полагая, что мое нетерпение основано на желании получить поскорее сто рублей... Как я ни старался разобрать это место, -- все выходило сто рублей! -- Меня это очень удивило. -- В Москве мы согласились с Вами на 50 р<уб.> сер<ебром> за лист. -- Я полагал, что "Ночь на Пчельнике" займет едва-едва лист. -- Потрудитесь, пожалоста, разъяснить мне это. -- Вы пишете еще, что ждете от меня чего-нибудь объемистого. -- Теперь, до Святок я не буду в состоянии написать ни строки; -- и это письмо отвлекло мои мысли от дела на целую неделю. -- К 1-му же январю мне самому хотелось бы доставить что-нибудь более дельное. -- Не хочу обещать ничего наверное; -- вдохновение часто зависит от совершенно внешней обстановки; а по заказу я писать не хочу. -- Сделать же "Немцы" цензурными по-петербургски нет никакой возможности. -- Я отдаю их в Москвитянин; надеюсь, -- между прочим, и на то обещание, которое Вы мне дали в Москве: отозваться в случае какой-нибудь придирки тем, что Вы не сообщили мне о запрещении моей повести, а просто возвратили мне ее, найдя ее неудобной. -- Теперь мне предстоит поговорить с Вами о пункте довольно щекотливом; но я буду в нем откровенен, основываясь на Вашем ободрении к откровенности. --

Мне нужны деньги. -- Если Ваши настоящие обстоятельства позволяют прислать мне 300 р<уб.> сер<ебром> (не считая тех 50 р<уб.> с<еребром>, которые я получил, и тех денег, которые мне следуют за письмо) и если Вы находите меня надежным в будущем, -- то Вы окажете мне этой присылкой большую услугу. -- Теперь я не стеснен и особой скорости в получении этой суммы -- не требуется, но я желал бы иметь в виду ее, даже и в том случае, если на Святках недостанет времени написать что-нибудь порядочное. -- В настоящую минуту мне хотелось бы получить только поскорее за письмо и за повесть (если Вы не ошиблись в количестве листов). --

Более же всего мне хочется поскорее узнать ваше мнение о моем предложении и о судьбе письма о Рыбаках. -- Пожалоста, не смущайте меня долгим ожиданием и скажите решительное "да" или "нет". --

В денежных делах, одинаково интересующих обе стороны, церемонии, как Вы сами говорите, совсем не у места. -- Летом я, может быть, поеду в Гельзингфорс, и тогда будет больше возможности заняться чем-нибудь посерьезнее, и поездка эта, вероятно, доставит мне случай лично переговорить с Вами в Петербурге, если июнь застанет Вас там. -- Прежняя же моя мысль побывать у Вас на Святках едва ли сбудется. --

Прощайте; -- от всей души желаю, чтобы ваши головные боли прошли, и с нетерпением жду Вашего ответа. --


Остаюсь, Милостивый Государь,

навсегда покорный слуга Ваш


К. Леонтьев


P. S. -- Письмо о Рыбаках совсем готово, но надо его переписать, и я вышлю его в этот четверг. --


## 1854


## 5


НЕУСТАНОВЛЕННОМУ ЛИЦУ


14 марта 1854 г., Москва


Herr Faschkohl <?> hat mir einen Brief von Ihnen übergeben, sehrverehrter Herr und Freund und liebenswürdiges Verfolger meiner Unpünktlichkeit im Correspondieren. Ich bin verlegen ob ich mit Entschuldigungen anzufangen habe, oder mit Dank für Ihre Andenken. Die Notiz in Bekauff die Sabatier um Antiquitäten kam gerade zu rechter Zeit, da vor dem Jubiläum ich dafür frage unser Sammlung auf mögliche Werte zu completieren. Mit grössten Vergnügen würde ich sie anschaffen und darauf den Teil der noch zu meiner Verfügung stehende anteilmässigen Summe verwenden. Nur wäre es denn am nötig daß Herr Sabatier sich entschliessen könnte die Sammlung nach Moskau zu schicken, ehe er die entscheidende Antwort bekommt. Deswegen nach Petersburg zu reisen, ist wie Sie selten sehen unschicklich da die прогоны 104 Rs betragen. Ohne die Sammlung zu sehen kann man nicht kaufen. Es heißt also das einzige Mittel -- Herrn Sabatier zu bitten er möge die Sammlung nach Moskau senden und versichert sein als sie gekauft sein wird, falls ihr Werth nicht als zu sehr unter das für sie angesetzten Preis ist. Ich muss erwähnen, daß wir wenige Antiquitäten haben und daß von Terrakotten wir nur desjenige besitzen was uns Graf Uwaroff fur albanische <?> Münze geschenkt hat (es werde kleine Sammlung die er von Ihnen hatte). Sie werden Ihrem Gönner, wie Sie doch wohl mehr aus Spass als aus Eifer Ihnen nennen, einen grossen Gefallen thun, wenn Sie diesen Ankauf annonsieren können.

Meine Besitztum werde zum Jubiläum erscheinen. Die Erscheinen ist durch unvor gesehene Hidernisse (außer es) eingehalten worden.

Für die byzant Suite werde ich aus meinen Könssten einen reichen Mann suchen, der sie kaufen und schenken könnte.

Wegen des Entschlusses des Herrn Sabatier bitte ich um baldige Antwort, da es nur einen Monat Zeit gibt.


Ihr Ergebener

K. Leontjew


Moskau

14/III 54.


Перевод с немецкого


Господин Фашколь <?> передал мне Ваше письмо, глубокоуважаемый господин и друг и любезный преследователь моей неаккуратности в переписке. Я в волнении, начать ли мне с извинений или с благодарности за Вашу память. Заметка Сабатье о покупке антиквариата пришла как раз вовремя, так как перед юбилеем я просил об окончательном установлении стоимости нашего собрания. С наибольшим удовольствием я приобрел бы его и затратил бы на это часть еще имеющейся в моем распоряжении соразмерной суммы. Только все же прежде чем г. Сабатье даст решительный ответ, было бы необходимо, чтобы он прислал собрание в Москву, поскольку путешествие в Петербург потребовало бы 104 руб. прогонов. Не видя собрания, нельзя его купить. Итак, единственное средство -- просить г. Сабатье, не мог бы он прислать собрание в Москву и определиться, будет ли он его продавать, если предложенная цена не кажется ему слишком низкой. Я должен упомянуть о том, что у нас мало древностей, а из терракот мы владеем только тем, что нам продал Граф Уваров за албанские <?> монеты (это была маленькая коллекция, которая у него была от Вас). Вы станете ему доброжелателем, как он Вас называет более в шутку, нежели из усердия, сделав нам большое одолжение, заявив заранее об этой покупке.

Моя собственность должна бы появиться к юбилею. Ее появление натолкнулось на непредвиденные препятствия (кроме этого).

Для византийской проделки я буду искать среди своих знакомых богатого человека, который мог бы ее купить и подарить.

Из-за заключения г-на Сабатье я прошу о скором ответе, так как есть только один месяц времени.


Преданный Вам

К. Леонтьев


Москва

14/II <18>54.


## 6


А. А. КРАЕВСКОМУ


25 августа 1854 г., Москва


1854 г. Августа 25.


Милостивый Государь,

Андрей Александрович!


Вчера послал я Вам "Лето на Хуторе". -- Не знаю наверное, насколько Вы будете им довольны и как поступит с ним цензура, но кажется, что со стороны последней опасаться нечего. -- Самый план ее совершенно безобиден. -- Распространяться я не могу, потому что совсем замотался в непривычных служебных обстоятельствах, и [потому] приступлю прямо к счетам. -- Не правда ли, что условия наши были такие: за повесть всё и сверх того 200 р<уб.> серебром) вперед. -- ("Ночь на Пчельнике" не в счет). -- Скажу вам прямо, что мое отправление в Крым заставляет меня надеяться, что Вы не откажете мне прибавить к этим сверхкомплектным 100 р<уб.> сер<ебром> -- и что высылка денег (по крайней мере условных) не задержит меня здесь. -- Завтра я еду к матери в деревню всего на неделю и оттуда прямо на место службы, на которое я уже и то опоздал. -- Строго говоря, мне кажется, что ответ получить можно еще успеть, если Вам угодно будет обратить внимание на мои обстоятельства, т. е. на короткий остающийся мне законный срок и на необходимость иметь порядочную сумму в запасе при таком путешествии. -- Итак, верно Вы не захотите повредить мне медленностью высылки следуемой по условию суммы. -- "Ночь на Пчельнике", забытая в деревне, на следу<ю>щей же неделе будет у Вас непременно исправленная на<и>цензурнейшим образом. --

Если Вы не можете или не желаете прислать мне ту прибавку, о которой речь была выше, прошу Вас, не стесняйтесь и не медлите отказом, потому что я просил уже Ив<ана> Серг<еевича> Тургенева в случае отказа с вашей стороны обратиться к редакторам Современника. --

Наконец прошу Вас всепокорнейшим образом, вышлите хоть должную вами сумму не дожидаясь напечатания, -- пробегите только рукопись, чтоб судить о ее пропустимости. -- Конечно, если б я имел дело с кем-либо другим, я мог бы подумать, что, имея повесть в руках и уверившись в ее способности напечататься, он стал бы медлить и заставил бы меня уехать не дождавшись денег, которые на месте службы уже не так были бы нужны, как теперь; -- но, имея дело с Вами, я вполне уверен, что со мной не случится ничего подобного. --

Почему, поблагодарив Вас заранее, я желаю Вам доброго здоровья и остаюсь


навсегда готовый к услугам


К. Леонтьев


NB. Извините, -- еще просьба: не забудьте поставить посвящение: Д. Д. Высоцкой и просматривая повесть, обратите, пожалоста, внимание на орфографию писца, которую ревизовать ей-Богу не было ни минуты времени; -- в этом наши интересы, я полагаю, сходятся? --

Вот мой адрес: Смоленской Губ<ернии> в г. Юхнов. --

Ее Высок<ородию> Федосее Петровне Леонтьевой; для передачи такому-то.


## 7


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


23 сентября 1854 г., Керчь


23 сентября. Керчь. 1854.

Сегодня в полдень приехал сюда. -- Начальству явлюсь завтра поутру. -- Еникаль -- это что-то вроде продолжения Керчи на берегу моря, и там-то мой Гошпиталь; однако верст 12 отсюда; такая чепуха. -- Все благополучно. Здоровье слава Богу, тарантас вынес испытание со славой. -- Керчь очень красивый городок; построен на горах амфитеатром; но море не произвело на меня никакого впечатления, хотя я и гулял уже сегодня по берегу при лунном сиянии; все очень хорошо; однако я уже с этим знаком по картинкам; да и некогда мечтать; голова не тем набита. -- Хозяин гостиницы грек и весьма любезный; он кой-что порассказал мне о военных обстоятельствах. -- Говорят, что на днях французов заставят положить оружие. -- Меншиков посылал будто бы к Сент-Арно предложение не проливать кровь по пустому, так как корпус Лидерса явился уже сюда от Дуная и подступил к ним с тылу. -- Казаки больше 300 человек половили на арканы; в том числе одного графа de la Gondi, посланного для рекогносцировки; а 20 тысяч турок, первые пущенные в бой, разбиты наголову; пострадал только сильно Московский полк, сказывают, при первом натиске от своей же горячности и от превосходства ружей у неприятельских застрельщиков. -- Неприятельская армия стоит между Евпаторией и Севастополем, окруженная со всех сторон. -- Войска, говорят, у нас теперь не меньше, чем у них. --

Вот вам реляция военная; а здесь и помину о неприятеле нет. --

Мои дела не совсем еще плохи. -- 35 целковых есть. -- Квартира, говорят, будет казенная и столовые деньги. -- Завтра зовут на практику в какой-то дом. -- Не знаю -- пойду или нет. -- Это, кажется, Дмитрий посредством нижнего этажа действовал, вероятно, превознося мои познания и достоинства! -- При первом получении денег, заплатя долг юхновский, пришлите что-нибудь, смотря по сумме от 25 до 100. -- Об остальном последует распоряжение по получении от вас. -- Это предостережение на всякий случай. -- Больше пока сказать о себе нечего. -- Отвечайте поскорее и не охлаждайтесь. -- Это будет очень скучно. -- Хоть и далеко, а все как-то не считаешь себя одиноким на свете человеком. -- Прощайте же, мой дружок. -- Дай вам Бог здоровья и успеха во всех предприятиях; пусть хоть эти более холодные вещи немного утешат вас пока за неимением лучшего и наградят вас за все труды и горести вашей жизни. -- А моя дорога пролетела так быстро, что я до сих пор еще не привык считать себя далеко от вас. -- Передайте тетеньке поцелуй от меня и кланяйтесь всем. --

Вас самих я целую и жду от вас искреннего благословения. -- Прощайте еще раз; целую ваши милые ручки.

Дмитрий кланяется своей старухе и просит ее сходить к Николаю Чудотворцу помолиться за него Богу. --

P. S. Представьте себе, что я нисколько не устал. --


## 8


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


4 октября 1854 г., Еникале


4 октября. 1854 г. Еникале.

В прошедшую пятницу хотел еще отправить вам письмо; но вышел в отправке у жида (который носит отсюда письма на керченскую почту) какой-то беспорядок, -- и оно осталось у меня. -- Я его разорвал теперь; нашел его несколько беспутным. -- Причиной этой беспутности был не кто иной, как Быков (вы верно его помните?). -- Он находится в нашем гошпитале, выздоравливает и зашел посидеть ко мне в то время, как я писал к вам. -- Его присутствие, хотя и было молчаливо по моей настоятельной просьбе, но всетаки мешало мне сосредоточиться. -- Не могу вам сказать, сколько дней я в Еникале; здесь все дни похожи один на другой, и счет их от этого теряется. -- Дней с 5 прошло уже, как я принял должность. -- Встаю в 6 часов; от осьмого до 12-го в палатах, где на мою долю достались все больные, бывшие до моего приезда на руках главного лекаря. -- Их меньше несколько, чем у другого ординатора, но зато у меня все трудные. -- Это мне очень приятно; скажу без самохвальства, но по душе, что они меня очень занимают. --

Я вхожу во внутренний дух здешнего гошпиталя постепенно и стараюсь насколько могу делать пользу. -- Здесь надо иметь своего рода увертливость, чтоб согласовать леченье с средствами военной аптеки, которые весьма ограничены. -- Не знаю, что будет дальше, но пока я просто доволен. -- Конечно, если бы я знал, что вся эта жизнь продлится долго, мне бы не было так хорошо; но, так как и при продолжении войны на будущий год я все-таки (как, конечно, мне теперь кажется!) буду, вероятно, проситься куда-нибудь еще по окончании года, так оно и ничего. -- Как бы это сказать пооткровеннее? -- Я, знаете, доволен, что занятия мои достойны меня. -- Не смейтесь над этой фразой; другая не выразила бы так кратко и ясно главного основания моего удовольствия среди такой пустой крепости и при довольно сложной обязанности. -- Труд уже сам по себе есть вещь спасительная, я теперь это вижу, когда на душе не совсем весело. -- Грустить некогда! -- Оно не цветисто, не поэтично; да что ж делать; за неимением лучшего и спокойствие души хорошо! -- Вы, которая так добросовестно трудились всю жизнь вашу до сих пор, верно превосходно поймете меня. -- Кстати вспомните и то, что я вам говорил не раз в годы моей тоски и бездействия: поверьте, что я не лишен ни энергии для труда, ни добросовестного желания исполнять мой долг! Но я был болен тогда и душой и телом, а долга никакого прямого перед собой не видал. -- Вот все, что касается прямо до меня, мой друг. -- Прибавить можно, что теперь погода прекрасная и я в свободные часы гуляю по берегу моря, в поле. -- Деревьев здесь почти нет и трава совсем другая; но в хорошую погоду в степи довольно душистый воздух. --

Тарантас я свой рассудил продать, по двум причинам -- во-1-х, хотя здесь и не слыхать о французах, но все-таки на случай в военное время лучше иметь деньги, чем такую громоздкую вещь; во-2-х, потому, что до мая жалованья я получать не буду. -- Живу я у смотрителя; он мне предложил это сам; он здесь тоже человек новый, и мы еще не устроились как следует, потому что старый смотритель до завтрашнего дня был также с нами. -- Квартира чистая и безденежная (казенная, конечно). -- Образ жизни моего хозяина весьма скромный. Вы можете себе представить, как я это ценю! -- Кроме смотрителя есть тут в крепости 2-- 3 служащих, другой ординатор, 40-летний чудак, только что кончивший курс в Петербургской Академии, и главный лекарь с женой, довольно добродушные, по-видимому, и простые русские люди. -- Вот и все наше общество. -- Они сбираются каждый вечер за преферансом, а я пользуюсь этим временем для занятий и писем. --

Отвечайте же что-нибудь, я уже посылаю вам 3-е письмо, а вы до сих пор молчите! -- Боюсь, не пропало ли мое 2-ое письмо (из Керчи на другой день приезда); в Керчи на почте, говорят, беспорядок, и я во избежание каких-нибудь покраж купил себе штемпельных пакетов. -- Прощайте, милый мой друг, будьте, ради Бога, здоровы и благословите меня. -- Целую вас от всей души. -- Тетеньке передайте от меня, чтобы она писала мне о своем здоровье, и скажите ей, что я ее целую. -- Всем кланяюсь. -- Прощайте еще раз. -- Чудак Быков еще в тот раз просил меня засвидетельствовать вам его глубокое почтение (если только вы его помните). -- Напишите обо всех. -- Пишут, что Сент-Арно умер здесь в Крыму. -- Вот мой адрес еще раз: Таврич<еской> губ<ернии> в г. Керчь, младшему ординатору Керчь-Еникальского военного госпиталя.


## 9


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


14 октября 1854 г., Еникале


14 октября. Еникале. 1854.

Уж я, право, виноват не буду, мой дружок, если письма мои не доходят к вам. -- Я положил себе за правило писать каждую неделю и пишу аккуратно, рассчитывая на то, что только между первым письмом и днем отъезда будет большое расстояние (так как письма отсюда идут долго); а потом пойдет одно за другим. -- Купил нарочно штемпелевых пакетов и, если бы почта была здесь, а не в Керчи, относил бы сам их. --

Что вам сказать о себе? -- Хотите откровенности, так я вам скажу, что есть и дурные, и хорошие минуты. -- Больных умирает много; теперь осеннее время и на походах солдаты простужаются беспрестанно. -- Вот и тяжело немножко, но я, слава Богу, -- ничего не унываю. -- Стараюсь быть с каждым днем аккуратнее, разом не хотел ничего слишком выказывать, а так все понемножку стараюсь. -- Неаккуратным быть и невозможно тут; кругом всё пакости разные (как и везде бывают!); ни на одного фельдшера ни на минуту положиться нельзя, -- без брани не проходит дня; принужден даже был раза два постучать палкой. -- Вот вам дурная сторона дела; а вам, вероятно, покажется, что мне весело, если я говорю, что не унываю. Куда! веселья-то здесь нет, а когда и сгрустнется, некогда предаваться грусти; и к тому ж я ей и раздолья не даю, стараюсь все набивать себе голову тем, что такого рода практические испытания были бы у меня везде при той карьере, которую я пока избрал, и надо еще благодарить судьбу за то, что здоровье есть теперь. -- Досадно -- и писем нет ни от кого; писал к Анне Павловне, к Преображенскому писал, к Краевскому -- все молчат, а, может быть, и не молчат, да письма чорт знает как идут. -- Эта статья крайне меня беспокоит относительно вас. Как вдруг представится, что вы еще ни одного письма не получили, так, право, так и заболят коленки! -- Сейчас сидел у меня здешний комиссар; он-то мне и говорил о почтовых беспорядках; и так кстати же сегодня есть трудные больные, а аптека бедна -- и болят коленки. -- Самые сладкие минуты у меня те, когда я один в своей комнате, пишу к вам или пишу что-нибудь для печати, отделавшись от госпиталя. -- И странно -- чем больше сделаешь в день, тем больше и пишется после; должно быть, оттого, что не даю время притупляться в себе первому вдохновению. -- К тому же часто вспоминаю много, на что вблизи не так обращалось внимание. -- Каждую минуту, друг мой, с нетерпеньем жду от вас письма; все, что есть около меня вашего, мне дорого, и я очень часто думаю об Вас. -- Не сердитесь на меня за мой отъезд, -- я употреблю все усилия, чтоб этот год одиночества пошел впрок моим познаниям и моей карьере. -- Если французов к лету прогонят из Крыма и я получу добрую сумму от Краевского, так, может быть, устрою себе отпуск на три месяца летом, поеду на Южный берег и вас туда зазову. --

Прощайте до будущей недели, милый друг мой; цалую вас от всей, от всей души и прошу 1000 раз вашего благословенья. -- Прощайте; как вам бы это объяснить получше, а дело в том, что 2--3 слова, сказанные вами перед отъездом, как-то не изглаживаются у меня из памяти; помните наш последний разговор за обедом? --

Целую тетушку и кланяюсь всем. -- Прощайте. Да напишите рецепт, как это с яблоками кофе делать.


К. Леонтьев


Я был бы вам очень благодарен, если бы придерживались моей методы насчет писем. --


## 10


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


21 октября 1854 г., Еникале


Еникале. -- 21 октября 1854 г.

Опять-таки нет от вас письма! Вот уже месяц, как я здесь, и, я думаю, уже шестой раз пишу, а от вас ни слова!

Здесь все по-прежнему; день тянется за днем, и разнообразия нет, тем более, что уж трое суток ветер с моря дует такой, что на ходу подгоняет; но осеннего (по-нашему) здесь нет ничего; как было в сентябре, так и теперь. --

Из Петербурга ничего еще не слышно ни от Тургенева, ни от Краевского. Не получили ли вы чего-нибудь? -- Пожалоста, как получите, так пришлите хоть что-нибудь. -- Однако, чем больше, тем лучше можно будет устроиться! -- Здоровье мое ни то ни сё, ни лучше, ни хуже. -- Сегодня за занятиями опоздал письмом, но хотел хоть три слова сказать, чтобы быть аккуратным. -- Боюсь до смерти, что мои письма не все дошли до вас и вы сокрушаетесь. -- Будьте же уверены по крайней мере, что я во что бы то ни стало буду писать вам каждую неделю. -- Если не будет предмета, напишу хоть 2 слова, как сегодня. -- Прощайте же, мой друг, целую вас и прошу вашего благословения. -- Если бы вы были здесь, вы бы не знали куда деться от этого ветра. -- Гулять совершенно нельзя. -- Прощайте.


К. Леонтьев


P. S. Что тетенька? Целую у нее ручки. -- Всем кланяюсь. -- Хотел оторвать ту половинку, но, вспомнив вашу любовь к этим половинкам, дарю ее вам. --


## 11


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


28 октября 1854 г., Еникале


28 октября. Еникале. -- 1854 г.

Я начал уже сильно тревожиться вашим молчанием, мой друг, но смотритель, с которым я живу и которого мать в Петербурге, успокоил меня немного тем, что и он около месяца не получал от своих ничего, хотя отправил уже 6 писем. -- Может быть, завтрашняя почта утешит меня. -- Пишу в Кудиново, а сам не знаю -- там ли вы. -- Может быть, Вы уж раскидываете пасианс у Натальи Васильевны в розовой. -- Сегодня была у нас довольно приятная варьяция. -- Здешний Генерал-Губернатор (кажется, что так, наверное не знаю) Хомутов осматривал наш Гошпиталь и пробовал пушки, которые на всякий случай наставлены на здешних крепостных стенах. -- Общее мнение, однако, то, что неприятель будет сюда разве будущей весной и то, если теперь не достаточно разобьют их войска под Севастополем. -- А то им на такой ничтожный пункт, как наш, и обращать внимания нечего. -- О делах под Севастополем мы решительно ничего не знаем. -- Вернее всего, что ни то ни сё, как и в Балтийском море. -- Хомутов этот -- старик прекрасной наружности и, как говорят, очень хорошей души. -- Вообще его особа в полуказацком костюме произвела на меня весьма приятное впечатление. -- Стрельба ядрами тоже вещь довольно эффектная, особенно, когда ядро идет по морю рикошетом. -- Мои дела всё в том же виде; день идет за днем очень однообразно и, благодаря занятиям, быстро. -- Единственное мое развлечение билльярд (конечно, не в деньги!) да прогулки небольшие по берегу моря; много гулять невозможно, потому что очень пусто и скучно в степи. --

Здоровье мое тоже все в одном положении; грудь плоховата. Но сам себя чувствую гораздо крепче; встаю рано и сплю хорошо. --

Пришлите-ка мне из Москвы ваш дагерротип, только в бархатной или вообще в хорошей рамке; я буду на него смотреть, и веселее пойдут занятия. -- Что-то ваш флигель? -- Как подумаю о нем, так что-то и вздохнется всякий раз! --

Когда же вы ответите-то? -- Прощайте; целую ваши ручки и прошу вашего благословенья. -- Дмитрий нашел себе место (по 6 рублей сер<ебром> в месяц; но я уже сказал ему, что в случае кутежа и изгнания я тотчас же отправлю его в Змиево. -- Пожалоста, не говорите об его определении никому даже из наших; и на их скромность не всегда можно положиться, а он умолял меня, чтобы барону ничего об этом не сообщать. -- Пусть, дескать, он оброк через меня получает. -- В это воскресенье я поеду в Керчь (он там) и воз<ь>му у его нового хозяина деньги, чтобы послать барону. Будьте же осторожны. -- Прощайте еще раз, мой друг, и не ленитесь писать; если же времени мало, заставьте хоть тетушку Катерину Борисовну, у которой я, по обыкновению, целую ручки. --


К. Леонтьев


Скажите Матрене, что мне Генерал Хомутов очень понравился.


## 12


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


5 ноября 1854 г., Еникале


1854 г. Еникале. Ноября 5. --

Чуть-чуть было не нарушил обещания писать аккуратно каждую неделю; вообразил себе, что сегодня четверг, и хорошо, что солдат поздно идет на почту. --

Писем от вас все нет; я послал еще одно письмо к Анне Павловне, но ответа и на 1-ое не получал. -- Только и есть, что от Тургенева. -- Он пишет из деревни и обещает, что в начале декабря у меня будут деньги. -- Здесь все спокойно, и я, слава Богу, здоров (т. е. по-прежнему). -- К службе привык уже совсем и занимаюсь охотно. -- Вот вам, мой дружок, все мои небольшие новости. -- Жду 2 раза в неделю от вас письма и никак не дождусь. -- Прощайте, целую вас и прошу вашего благословенья. -- У тетушки целую ручку. -- Всем кланяюсь. -- Прощайте, целую вас от всей души. --


К. Леонтьев


NB. Половинку сегодня оторвал!!! --

Как-то вы все там живете? -- Напишите в следующий раз, сколько вы получили от меня писем. -- Я считаю 7 или 8. --


## 13


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


18 ноября 1854 г., Еникале


1854 г. Ноября 18. --

Вижу теперь ясно, что вы не хотите ко мне писать, ma chère maman. -- Я от нескольких человек получил уже письма, а от вас ни одного. Ну, что делать.... Бог с вами. -- Я очень хорошо знаю, что вы чувствуете и что значило ваше наружное спокойствие в последние дни, проведенные мной в Кудинове. -- Словами доказывать теперь не стоит ничего; а будущее неизвестно; я только то знаю, что этот отъезд или совсем переменит ход моих дел к лучшему, или окончательно испортит их. -- Я этого и желал. -- Прощайте же, мой друг. -- Целую вас и не смею требовать ответа. -- Узнаю от других, что с вами делается. -- Я сам все-таки буду аккуратно писать. -- Будьте здоровы и хоть вы и не хотите знать меня, а все-таки не забывайте совсем. --


К. Леонтьев


Если есть деньги из Петербурга, пришлите сколько-нибудь. -- Прощайте; еще раз целую ваши ручки и надеюсь хоть на мысленное благословенье! --


## 14


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


25 ноября 1854 г., Еникале


1854 г. Ноября 25. Еникале

Вчера, мой друг, я получил ваше письмо (2-ое, первое пропало). -- Я уже подумал, что вы не хотите мне отвечать, что все ваше спокойствие и ваше ласковое обращение со мной перед моим отъездом были только маской, под которой вы скрыли до поры до времени решение прекратить со мной всякую близость и откровенность. -- В этом духе я писал к тетушке, прося ее уведомлять меня о том, что с вами делается. -- Простите мне такое несправедливое предположение. -- Оно было для меня гораздо сноснее мысли, что болезнь или новое горе мешает вам писать. -- Вы говорите, что не можете быть никогда покойной, что близость военных действий вас тревожит. -- Я этого ожидал; но ради Бога успокойтесь и поверьте мне, что я вполне безопасен. -- Неприятель сюда не будет; это верно. -- Они не могут теперь отделить и 5000 от своих войск у Севастополя; и зачем им нужно наше ничтожное местечко, когда дела им слишком много и там, где они теперь. -- Предположим даже (чего здешние никто не предполагает), что Севастополь воз<ь>мут; и тогда -- что же? -- Нам придется сдаться без боя, вероятно! -- Видите, я беру крайность, которой ни я и никто не допускает (должно быть, и сами французы не верят возможности взять Севастополь; потому что дела их начинают плошать сильно)! -- Божусь вам, что я не прибавляю ни на волос. -- Сказать надо и то, что перевести меня никуда не могут, потому что я теперь 1 ординатор на 200 человек больных; а на будущей неделе привезут еще 200 раненых. -- Другого ординатора услали в Феодосию, потому что там еще больше больных. -- Болезни здесь всё около печени, и мне самому это выгодно, потому что усиленная деятельность печени облегчает легкие, которых слабость у меня вам известна. Погода здесь стоит такая, как у нас в сентябре, и недавно трава вновь позеленела; если бы были деревья (их всего 3 у нас!), страна была бы прекрасная. -- Не знаю, каков-то будет декабрь! Словом, здоровьем настоящим я пока доволен, за неимением лучшего, и ходьба по палатам, где я и билеты стал записывать стоя, много меня освежает. -- Если петербургские надежды не обманут, то все будет идти лучше еще, потому что тогда я куплю себе лошадь рублей в 20 серебром) и буду ездить каждый день! -- Вот одна сторона моей здешней жизни. --

Что касается до службы, то, поверьте, я ваши правила хорошо помню и не спешу ничем, а стараюсь улучшать и свою методу лечить, и присмотр понемногу. -- Вы понимаете, что сначала было не легко показать себя с выгодной стороны, после того, как, имея на руках не более 10 больных в течение последних 2-х годов, я на 1-х двух курсах почти ничего, по известному душевному состоянию, не делал! Однако, благодаря Бога, порадую вас тем, что лицом в грязь не ударил до сих пор. -- Живу я по-прежнему у Смотрителя и лажу с ним тоже по-вашему -- без дружбы. -- Одним словом, взялся за гуж -- так не кричи, что не дюж!! Вот вам все о себе! --

Письмо ваше обрадовало меня вдвойне своим откровенным и ласковым тоном. -- Не знаю, как благодарить вас за этот тон! -- Для вас самих, для общей нашей пользы будьте всегда так со мной и вы не раскаетесь. -- Пусть только судьба не откажет мне в отраде увидаться еще с вами и утешить вас всем, чем может утешить человек, когда случай хотя немного ему помогает. -- Долго было бы объяснять вам, какими путями и в какой степени я дошел до убеждения, что утешение не пустое слово, что радость и искренность в сношениях существует; вы не знаете, может быть, что будучи студентом я ничему этому не верил; так я был утомлен, и перемена, хотя бы и к худшему, была необходима мне как хлеб; а вы ведь имеете религию, истинную вдобавок; надейтесь же на то, что еще будет отрада; полоса счастья, сдается мне по какому-то неотступному инстинкту, не убудет, если только грудь моя поправится....

Вы, может быть, думаете, что эгоизм, которым вы исполнились и который вы мне описывали, возмутил меня? -- Нисколько. -- Я вполне ему сочувствую и понимаю его не как низость, не как ожесточение, а просто как холодность усталого и обманутого в ожиданиях сердца. -- Это еще не беда для окружающих; люди с таким эгоизмом часто делают больше добра, нежели с горячими движениями; они не тратят доброты на всякого и холодным расчетом чести приносят пользу. -- Знаю, очень хорошо знаю, как вы теперь смотрите на вещи, знаю также, что я и сам много невольной причиной вашего охлаждения ко всему, и потому только извиняю себе больше, нежели другим, -- что у меня есть искреннее желание вознаградить вас, мой друг, чем поможет судьба. -- К тетушке Катерине Борисовне прилагаю записку и хочу просить вас об одном предмете, довольно противоречащем тому эгоистическому направлению, в котором вы теперь находитесь. -- Дело в том: не можете ли вы вообразить, что я все еще в университете и что вы мне даете 10 руб. в месяц; отдайте их тетушке на покупку в Москве Минеральных вод, которые ей советовал через меня пить Ротрофи. -- Она и без того тратит рублей до 5-ти сер<ебром>, я думаю, в месяц на лекарства; 15-ти же будет вполне достаточно. -- На всякий случай приложу небольшую записку к Ротрофи с просьбой выслать эти воды, в случае вашего согласия на это доброе дело. -- Я убежден, что они облегчат ее много, и так как с ее стороны вы не видали неблагодарности, то и надеюсь, что вы на это изъявите согласие. -- Прощайте, целую вас и благодарю за милое письмо. -- Прощайте, мой дружок. --


## 15


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


2 декабря 1854 г., Еникале


1854. Enikalé. 2 Décembre. --

Je vs écris, chère amie, sans savoir rien de juste à propos de votre residence. -- A coup sûr vs êtes en route déjà, et je ne sais moi-même ce que je veux dire en adressant cette lettre à vs et non à ma tante Катер<ина> Борис<овна>. Je vien d'ecrire 2 lettres de suite à ma tante; dans la dernière je lui ai parlé de sa maladie; cela fait que pour le moment mon éloquence est tarie et ce n'est que pour varier, que j'entreprend une épitre en idiome ennemi. --

Venez-ici; je vs attend; les logements sont à très bon marché; 2 grandes chambres content tout au plus 4 r arg par moi; mais aussi vs avez beau donner 10 Troubles) que vs ne trouverez rien de commode; les escaliers sont dans la cour pour la plupart; et les rues (plutôt la rue) sont tout-à-fait orientales, -- étroites et sales; voilà le revers de la médaille. -- En somme, pourtant, je suppose que vs avez besoin de 40 à 50 r arg par mois. -- Vs ne dépensez pas moens à Moscou, je suppose, par consequent sous le point de vue financier, je ne vous pas purquoi ne passeriez-vous pas quelques mois avec moi? -- Quand-à moi, -- j existe comme auparavant; l'état des affaires, de la sauté et de la medicine est stationnaire. --

Les anglo-franèais ne produisent rien de nouveau. -- Vs me dites entre autres que la phrase de ma dernière lettre à propos de la conversation à diner vs a donné des inquietudes... que vs l'avez oublié et que vs supposez quelque chose de desagréable là-dedans. -- Vs vs trompez; c'est tout le contraire. -- Ns avons causé si amicalement si franchement et si simplement comme j'aurais toujours voulu causer avec vs. -- Jamais vs n'avez tout flatté mon amour-propre, -- et comment voulez-vs qu'un fils qui tient à être qn paix, avec sa mère ne sait pas coulent en voyant qu'elle a une bonne opinion de son coeur, de son honnetete, de son èsprit; c'est un amour-propre qui n'en est presque pas in, selon moi.... L'amour-propre est un sentiment ègoiste, qui se rejouit d'une louange sans penser à celui qui loue; mais moi, j'étais tout autant attendré que flatté.... Enfin laissons de coté les finisses metaphisiques, car je veux m'en ficher en attendant que j'y revienne au galop; -- et parlons d'autre chose. --

C'est bien dommage que je n'ai pas assez de moyens pour vs preparer quelque chose de confortable et de joli ici; croyez-moi que si je m'en donne la peine, je saurais satisfaire votre gout, votre esprit d'ordre et de propreté. -- Je veux vs faire part d'un projet en guise de consolation; on a l'intention d'organiser un hôpital temporaire à Kertch; est quoique cela n'est pas tant à fait facile à faire, je veux toujours essayer de me transplanter là-bas. -- Le смотритель d'ici a eu l'amabilité d'improviser une louange sur ma personne en causant avec un docteur, un chef dont l'affaire peut dépendre; -- c'était ma surprise assez agréable pour moi d'entendre le récit de cette petite conversation, qui avait pour l'objet mon zèle etc.; l'opinion de ce medicin pourre être très utile pour service, mais malheureusement ou dit qu'il quitte Kertch bientôt. -- De telle faèon les chances pour et coutre la réussite de mon entreprise sont égales. -- J'aime mieux, ne pas ésperer, pourtant, et, si pas hasard la chose réussi ns pourrons vivre plus agréablement. -- Kertch me plait beacoup; elle est tranquille comme une petite ville de province, elle est animée en même temps, pittoresque et proper. -- La vie y conte tout autant que dans notre trou. -- Voilà tout. --

Cependant je me souviens encore d'une chose; vs dites que la tristesse dont ma lettre était empreinte vs a fait supposer entre autres causes de supposition que la choiera est à Enikalé absolument. -- Je ne me souviens pas de cette lettre; probablement que j'étais un peu souffrant ce jour -- ou aigri par quelque difficulté medicale. -- Vs comprenez que je dois en trouver, beacoup encore; surtout dans ma position dépendante (comme subaltern). --

Adieu, mon ange. -- Je vs embrasse de tout mon coeur, et je demande votre benediction pour réussite de mes affaires, car j'eu ai assez comme vs le savez. --


Перевод с французского


1854. Еникале. 2 декабря.

Я пишу вам, милый друг, не зная в точности, где вы пребываете. Несомненно, вы уже в пути, и я сам не знаю, что хочу сказать, адресуя это письмо вам, а не тетушке Катер<ине> Борис<овне>. Я только что написал тетушке 2 письма подряд; в последнем говорил о ее болезни; поэтому мое красноречие иссякло, и лишь для разнообразия я принимаюсь за послание на вражеском наречии.

Приезжайте сюда; я жду вас; квартиры очень дешевы; 2 большие комнаты стоят не дороже 4 руб. сер<ебром> в месяц; но даже если вы дадите 10 руб., то не найдете ничего удобного; лестницы обычно во дворе, а улицы (вернее улица) совершенно восточные, узкие и грязные; вот оборотная сторона медали. В общем же, полагаю, вам понадобится 40--50 руб. сер<ебром> в месяц. Я полагаю, что в Москве вы не расходуете меньше, следовательно, с денежной точки зрения я не вижу, почему бы вам не провести несколько месяцев со мной? -- Что касается меня, то я существую как прежде; состояние дел, здоровья и медицины без перемен.

Англо-французы не предпринимают ничего нового. -- Между прочим вы говорите, что фраза из моего последнего письма по поводу разговора за обедом вас обеспокоила..., что вы ее забыли и что предполагаете в этом нечто неприятное. -- Вы ошибаетесь; совсем наоборот. Мы разговаривали так дружески, так откровенно и просто, как я хотел бы всегда разговаривать с вами. -- Вы никогда так не льстили моему самолюбию, и как же сыну, дорожащему согласием с матерью, не быть довольным, видя, что она хорошего мнения о его сердце, честности, уме; по-моему, это не только самолюбие... Самолюбие есть чувство эгоистичное, которое радуется похвале, не думая о том, кто хвалит; я же был столько же растроган, сколько польщен... Впрочем, оставим метафизические тонкости, потому что я хочу остановиться, пока не пустился во все тяжкие; -- поговорим о другом. --

Очень жаль, что у меня недостаточно средств, чтобы приготовить для вас здесь что-нибудь уютное и красивое; поверьте, если я постараюсь, то мог бы удовлетворить вашему вкусу, вашей склонности к порядку и чистоте. -- Вместо утешения хочу сообщить вам один план; в Керчи собираются устроить временный госпиталь; и хотя это не так-то легко, я все же хочу попытаться туда перейти. -- Здешний смотритель имел любезность расхвалить мою персону, говоря с одним доктором, начальником, от которого может зависеть дело; -- для меня было довольно приятным сюрпризом услышать рассказ об этом коротком разговоре, предметом которого было мое усердие и пр.; мнение этого врача может быть очень полезным для моей службы, но, к сожалению, говорят, что он скоро покидает Керчь. Таким образом, шансы за успех моего предприятия или против него равны. -- Впрочем, я предпочитаю не надеяться, а если вдруг дело выгорит, мы сможем жить в большем довольстве. -- Керчь мне очень нравится; она тихая, как провинциальный городок, и в то же время оживленная, живописная и чистая. Жизнь там стоит столько же, что и в нашей дыре. -- Вот и все.

Впрочем, я вспомнил еще кое-что; вы говорите, что грусть, которой было проникнуто мое письмо, заставила вас предположить, среди прочего, что в Еникале непременно холера. -- Я не помню этого письма; вероятно, в тот день я был нездоров или раздражен какой-то медицинской проблемой. -- Вы понимаете, что таковые должны у меня быть, да и не мало; особенно в моем зависимом положении как подчиненного.

Прощайте, мой ангел. -- Целую вас от всего сердца и прошу вашего благословения на успех моих дел, потому что у меня их немало, как вам известно.


## 16


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


5 декабря 1854 г., Еникале


Декабря 5-го. Еникале.

Еще 2 письма от Вас, мой друг, и всё в том же тревожном духе. -- Я почти ожидал подобной штуки, зная почтовую медленность! И потому больше всего боялся пропускать почты; не пропустил ни одной недели до сих пор, и впредь вы знайте, что задержка не от болезней или других несчастий, а просто от почты. -- В последнем письме моем я писал о намерении заранее просить перевода в Керчь, если там устроится временный Гошпиталь, как этого желает здешний Главнокомандующий Хомутов. -- Основываясь на хорошем отзыве обо мне нашего смотрителя в разговоре с доктором, от которого перевод мой зависел, я решился не откладывать дольше переговоров и вчера, закутавшись потеплее, несмотря на дождь, поехал вечером в Керчь. -- Привыкши уже к неудачам, я нисколько не смущался мыслью о возможном отказе и даже вовсе не надеялся на такой удачный 1-ый шаг. -- Господин этот принял меня довольно любезно и дал мне слово, если гошпиталь будет открыт, сделать для меня все, что от него зависит. -- Итак, зачем совсем обезнадеживаться; будем надеяться на возможность приятной жизни в Керчи вместе!! -- Там жизнь стоит не дороже здешней; с той разницей, что здесь есть только одна квартира во всем местечке, где мы можем поместиться вместе. -- Этот дом в поле, за крепостью; принадлежит богатому купцу и довольно чист, так что в нем можно вам жить порядочно и покойно. А то всё одна комната и кухня, или и 2 комнаты, но одна без печи. Если все это устроится в январе, вы можете так же спокойно ехать сюда, как в Москву. -- Впрочем, делайте как находите лучшим. -- Я всегда буду рад вас видеть; лишь бы было чем жить! -- Приезжайте хоть сейчас. -- Из Петербурга я не имею никаких известий. -- Нового писать не могу, потому что слишком занята голова другим, и, хотя свободные минуты есть в достаточном количестве, да нет, не пишется; а насиловать себя в этом мне как-то гадко, да и не умею!! Здесь кстати будет сказать, что писать к вам мне не только не скучно, но это одно из лучших моих развлечений! -- Я готов писать 2 раза в неделю, лишь бы было о чем. -- Только вперед вы, ради Бога, не бойтесь неаккуратного появления писем; а я буду писать страховыми от времени до времени, пока будут деньги. -- Вот еще довольно важная статья; сколько помнится, я писал об ней вам; но на всякий случай повторю. Димитрия у меня нет уже месяца 1 1/2. Он нанимается в Керчи у Прокурора по 6-ти руб. сер<ебром> в месяц. -- Не знаю, как бы угадать срок, в который вас ждать? -- Вероятно, в январе, в начале. -- Это будет прекрасно. -- Особенно если немец доктор будет немцем, а петербургская цензура сжалится, наконец, над моим безденежьем. -- Вы говорите, между прочим, что выражение мое ни то ни сё насчет здоровья заставило вас думать, что оно опять плохо. -- Нет, особенно плохого нет; грудь все как-то слаба, но все же лучше московского гораздо. -- Вот уже декабрь, а я еще ни разу не кашлял сильно, тогда как в Москве не проходило месяца без простуды и кашля. -- Итак, утешьтесь, мой дружок, пока еще худого нет ничего. -- Бог даст будет и хорошо! Tout depend (et même la médecine) de cette littérature, que vs avez tout persécuté! Car elle seule au moyen de quelques heures de gaité et d'inspiration peut faire aller autrement mes affaires et par consequent ma santé et avex elle peut venir votre contentement et notre vie ensemble!! Il ne me faut qu'un mois de temps libre et ce mois viendra j'en suis sûr!! -- Ne désespérons donc pas; sans cela ns avons assez souffert tout les deux. -- 11 faut que les choses prennent enfin une nouvelle direction! Adieu, chère amie; avant tout partez vs bien et soyez tranquille au possible! --

Получил еще от вас письмо (от 19 ноября) с приложением письма к Дмитрию. -- Я понимаю теперь, отчего вы долго не получали от меня писем: одно письмо я отправил в Москву, воображая, что вы там; впрочем, в то же время написал в Кудиново к тетушке. --


## 17


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


23--24 декабря 1854 г., Еникале


23 декабря. Еникале

Письмо ваше, дружок мой, от 23 ноября получил 22 декабря, т. е. вчера. -- Сколько перемен, может быть, случилось в наших странах с тех пор! -- А у нас самая лучшая и важная перемена та, что вчера выпал снег и за ночь его так подморозило, что окрестность совсем стала похожа на русскую. -- Я с большим удовольствием погулял в поле и не раз восхищался тем, что купил себе дубленку. -- Дела по-старому; так по-старому, что даже журналы в Керчи до сих пор октябрьские, и я ничего не знаю о судьбах моего "Лета на хуторе"! -- Конечно, мне уже не привыкать стать к разочарованиям, подобным тому, которое может постичь меня в лице этой повести; но не понимаю, что могут найти в ней предосудительного, безнравственного или непристойного. -- От Тургенева я имел 2 письма; одно через вас, другое прямо из Петербурга; но кроме обещаний помощи ничего до сих пор нет. -- Я и за это ему очень благодарен. -- Задача в том, чтобы прожить от января до мая (в мае я получу следующую треть жалованья), и я, слава Богу, нашел человека, который заранее уже взялся с 1-го января поставлять мне кофе, сахар, свечи и табак; я имел случай оказать ему одолжение, и он очень охотно берется за это, тем более, что уверен в платеже: начальство уже вычтет из жалования! -- Итак, с этой стороны я спокоен. -- Стол обходится мне около 2--3 руб. сер<ебром> в месяц, а иногда и меньше. -- Больше мне ничего не надо для существования; а будет здоровье в таком же виде, как и теперь (даже если и не лучше) -- сумею добыть из Петербурга! Практики здесь, конечно, нет и быть не может. -- Лечатся или небогатые офицеры в Гошпитале; или кто-нибудь по знакомству. -- Был, например, один случай довольно забавный; лежал в Гошпитале довольно зажиточный казацкий офицер. -- Болезнь его была такого рода, что военной службы он продолжать не мог; просил свидетельства и умолял о поправке временной (у него была застарелая грыжа, которая перестала даже вправляться); я повел дело довольно удачно, так что грыжа через несколько времени достаточно вошла и можно было носить обыкновенный бандаж. -- Я обещал похлопотать ему об свидетельстве у главного лекаря, и он, заметив, что дело подвигается не слишком скоро, поймал меня раз в сенях и протянул мне что-то в бумажке; -- я засмеялся и сказал, что в подобных ободрениях не нуждаюсь, что его дело законное и потому он может благодарить меня за лечение и за хлопоты после. -- Все устроилось, и мой герой улизнул на рассвете, чтобы не встречаться со мной! -- Вот какие Гоголевские сцены случаются иногда со всяким. -- Однако я надеюсь, что перевод в Керчь (если он осуществится, так это будет к весне) даст, может статься, делам иное направление. --

В настоящее время я значительно облегчен тем, что один бердянский грек-купец пленился Дмитрием и посылает Барону за него деньги, если он не переменил своего намерения. -- Я же в слуге не нуждаюсь. -- Солдат разбудит, подаст кофе, умыться и дело с концом! --

Если вы приедете сюда в мае, это будет лучше всего. -- Да иначе и едва ли возможно; надо ехать или в январе и феврале, или дожидаться колесного хорошего пути. -- К тому времени, Бог даст, и я справлюсь; неприятели же, если и придут весной, так что ж за беда? -- Вы, насколько я вас знаю, предпочтете гром пушек долговременной разлуке. -- Да и чего вы за меня боитесь? -- Плена? -- В этом беды еще слишком страшной нет в наши времена. -- Смерти от пули? -- Да разве постоянный кашель и грудная боль лучше пули? -- Я же скажу вам, что я предпочитаю 5 пуль одной капле крови из горла при кашле; а вы сами не раз очень хладнокровно видали эту кровь в Москве, и вас не кидало в ужас. -- Неужели вы, при вашем уме, настолько неопытны, что боитесь грому и треску больше, чем постоянной и несносной болезни.... Я и верить этому не хочу. --

Поверьте же мне, что при том состоянии здоровья, каково мое, я не должен ничего так бояться, как дурного образа жизни и особенно климата. -- Здешним я пока, за не имением лучшего, доволен; однообразная жизнь моя, конечно, скучна, но я утешаю себя занятиями и тою мыслью, что это все заплатится мне, как уже не раз многое было заплачено. -- Вы пишете, что одна капля крови моей заставит вас никогда не простить моего вступления на службу; а потом прибавляете тут же, что ваше одно желание -- видеть меня здоровым и счастливым. -- Счастливым и даже довольным я себя не назову; но назову себя спокойным пока, а кровь моя Что вам в ней? -- Во-первых -- медиков ни когда почти никто не убивает; а во-вторых, я сейчас дал бы себя ранить (даже в лицо! конечно, не слишком уродливо), если бы знал, что за это я буду в состоянии хоть несколько лет прожить немного по-своему. -- А главное дело -- не думайте много обо мне, если можете; поезжайте в Москву, в Петербург, старайтесь рассеяться. -- А со мной, что будет, то будет.... Невозможно предполагать, чтобы вся жизнь была из одного труда да неудач. -- Бог даст и выйдет что-нибудь. --

24 декабря.

Вчера хотел вам написать очень много, но пришел ко мне здешний священник и промучал меня до 10 часов вечера рассказами и расспросами о своей болезни! -- Нынче уже поздно, и я едва успею докончить кой-как письмо. --

Завтра Праздники начинаются; а у меня и похожего на отдых не будет; не сегодня-завтра пришлют 200 человек больных. -- Впрочем, я рад не иметь времени оставаться наедине сам с собой, раздражение мое против плохого здоровья моего, безденежья (то есть в смысле неимения больших денег) и невозможности заниматься по своему вкусу так велики, что заботы дают даже отраду, заставляют не думать о своих личных делах. -- Потому-то я чувствую себя лучше, чем в Москве, где дела у меня не было. -- Прощайте, дружок мой... Как бы я рад был с вами пожить, но только при хороших условиях с моей стороны! -- Вы думаете, что мне вздыхалось из корысти по вашему флигелю; напрасно! просто о вас вздыхалось. -- Прощайте, целую вас. -- У тетушки целую ручки. -- Будьте здоровы и поезжайте веселиться в Москву. Отчего вы не возьмете Лизу Высоцкую для тетеньки? -- Тогда бы вы были свободнее. -- Если вы будете в Москве, письма мои будут тогда доходить к вам аккуратнее. -- Оттуда я скорей всего получаю ответы. --


## 18


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


27 декабря 1854 г., Еникале


27 декабря. Еникале

Сегодня пожалел почтовой бумаги и, полагая, что лучше приберечь ее для других писем, пишу вам на простой. -- На прошедшей неделе в первый раз манкировал почту, и то не по своей вине, а вследствие безумства жида, который возит письма в Керчь. -- Еврей до того засуетился, что оставил мое письмо на столе. -- Мне было это очень неприятно, потому что воображение сейчас же нарисовало мне все ваши беспокойства.... Ну, что ж делать! Зато теперь пишу 2 почты кряду. -- Страховых не мог посылать по той простой причине, что ни гроша денег по обыкновению не было; и если действительно Вам очень хочется получать страховыми, так я изъявляю свое согласие на получение предположенных вами денег. -- Я медлил согласиться, потому что надеялся в декабре получить что-нибудь из Петербурга и хотел употреблять на это свои; но!.... уже 27 декабря, а Петербург безмолвствует!.. Сегодня я замотался порядком; привезли раненых из Феодосийского Гошпиталя, и как водится -- все это перепуталось; фельдшер мой как нарочно охромел для этого дня! -- впрочем, это будет длиться не более 2-х дней; а там все пойдет опять аккуратно. --

Где-то вы теперь? -- Все ли письма мои получены. -- Расстояние делает то, что никак не угадаешь -- какое из моих писем теперь перед Вами. -- Я думаю, вы уже получили то, в котором я так покорно принимал ваш воображаемый гнев, убедившись, что ваше молчание есть следствие гнева!... Верно вы, друг мой, за эту мысль мою в претензии не будете. -- Я так привык ожидать всего худого, что подобная штука легко могла прийти мне на ум. -- Не сердитесь, пожалоста, chère amie; право, и без того веселого в жизни мало; дотяните только спокойно свое время до весны, и тогда милости просим к нам. -- Ведь англичан вы не побоитесь? -- А я между тем уж постараюсь добиться как-нибудь денег; напишу в свободное время (хотя его у меня не слишком много) что-нибудь необыкновенно нравственное на радость цензорам и скуку читателям! -- На этот раз не нахожу больше ничего сообщить вам стоющего внимания, и потому целую вас и обнимаю от всего сердца.


К. Леонтьев


Тетушку Катерину Борисовну поздравляю с наступающим рожденьем и целую у нее ручку; с большим удовольствием прочел в последнем вашем письме, что здоровье ее лучше (от 23 ноября). -- Матрене и Григорью кланяюсь. -- И всем знакомым. --


## 1855


## 19


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


3 января 1855 г., Еникале


1855 г. Янв<аря> 3. Еникале.

Очень рад, что могу писать Вам в Москву; верно теперь мои письма будут доходить скорее. От Вас же, мой друг, опять недели с 2 нет писем. Последнее ваше письмо было то, в котором вы сообщаете мне, что сбираетесь в Москву и даже в Петербург с какими-то планами. -- Не знаю -- какие это планы, но лучше всяких планов будет приезд сюда весной. -- Дивизионный доктор, который обещал мне перевод в Керчь, был на днях у нас в Гошпитале; очень любезно спросил у меня, когда вы будете сюда (он узнал о том, что я вас жду, от нашего смотрителя, с которым я давно еще советывался насчет квартир и т. п. предметов), и когда я отвечал, что не ранее весны, он отвечал: будьте уверены, что я постараюсь сделать то, о чем вы меня просили. -- При том еще имел деликатность говорить все это по-французски и в самых неясных выражениях, чтобы главный лекарь мой не мог понять, о чем идет речь. -- Вот единственная новость, заслуживающая названия новости. -- Остальное нисколько не стоит внимания. Разве -- то еще, что раненых привезли из Феодосии человек 200, которых мы с главным доктором разделили пополам. --

Об Севастополе ровно ничего не слыхать. -- Газет здесь нет, а о поездке в Керчь нечего и думать по неимению ни времени, ни денег лишних. -- Здоровье пока слава Богу; -- жду не дождусь возможности купить себе верховую лошадь; воздух оказывает на меня такое благодатное действие, что путешествие мое из Кудинова до Керчи прибавило мне в 7 дней вдвое больше полноты и румянца. -- Что делается на Пречистенке, скажите, пожалоста. -- Анна Павловна прислала мне 2 письма; в последнем между прочим сообщает, что Осип Николаевич и его жена желали пригласить меня на святки к себе; но я понять не могу, каким образом могло бы это осуществиться, если бы я имел малейшую возможность отлучиться от должности.... Куда? -- Где они? -- Где этот Карасу-Базар? -- Как могут они быть в одно и то же время и в Херсони и в Карасу-Базаре Впрочем, несмотря на эту вездесущность, непонятную для меня, и на невозможность отпуска, я был искренно тронут их любезностью и добротой. Передайте это от меня Анне Павловне вместе с поцелуем и скажите ей еще, что знакомством Ветлицкого я, может быть, и воспользуюсь, если Гошпиталь утвердится в Керчи и преемник теперешнего дивизионного доктора последует его рекомендации. -- Пока перевод в Керчь есть ближайшая моя цель и мечта. -- Может быть, там будет повыгоднее, нежели в этой пустыни, в которую я попал таким сюрпризом. -- На Петербург надежду я отложил, предоставляя ей явиться передо мной в виде неожиданности. -- Однако, не унывая, начал новую вещь в часы свободы, да еще сценическую, с радостью вижу, что горькие испытания в те года, когда большая часть людей живут беспечно, если не совсем счастливо, приучили меня почти хладнокровно встречать новые неудачи и главное научили хвататься за малейший случай, за малейшее ободрение, чтобы возбуждать в себе новую деятельность и новую надежду! --

До свиданья, мой друг, целую вас от всей души и прошу вашего благословенья на дела и здоровье мое! -- Дай Бог вам весело провести этот 55-ый год; я же встретил его, конечно, в постеле, при звуках завывающего ветра. -- Святкам скоро конец; да и Бог с ними! -- От них только больше забот, потому что прислуга вся пьет. -- Если будете посылать дагерротип ваш, приложите к нему следующие подарки: 1) чиненых перьев самых лучших -- один картон; 2) пару перчаток толстых замшевых (en peau de daim) от Дарзанса, и еще спросите у Ротрофи -- не знает ли он какой-нибудь монографии о язвах (все равно на немецком или французском, только пократче) не дорогой, и пришлите ее тоже, если есть деньги, а я сочту это за подарок к 13 января. Еще раз целую вас.


К. Леонтьев


## 20


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


10 января 1855 г., Еникале


1855. Еникале. Января 10.

На прошлой неделе, chère maman, я был очень удивлен конвертом, присланным мне из Керчи с печатью градоначальника; но как я ни был удивлен, -- удивился еще больше, когда распечатал его и нашел там письмо Анны Павловны, надписанное вами. -- В этом письме вложена записка от M-me Olive к Ветлицкому. -- Я очень был бы не прочь познакомиться с этим барином, если он порядочный, как говорят, человек; но не понимаю, как будет поддерживаться это знакомство! -- А послать записку, бывши в Керчи, не трудно, и, конечно, его дело будет начать, так как он благоприятнее меня поставлен; -- но после?.... В Керчь я разве раз в месяц съезжу и то часа на три--на 4 вечером. -- Утром же и думать нельзя отлучаться со времени прибытия раненых! Во всяком случае я не пренебрегу, конечно, этим и с своей стороны сделаю что могу, чтобы воспользоваться любезностью рекомендателей. -- Осип Николаевич недавно тоже прислал мне письмо, в котором весьма радушно звал меня погостить в Тамак; вздохнувши, я собрался отвечать описанием совершенной неспособности моей выехать из Еникале; -- но по незнанию адреса, отложил на время. --

Теперь у нас, мой друг, установилась зима и довольно пока сухая; так что ходить вовсе не неприятно. -- Часто думаю о кудиновских снегах и приятно (хотя и не без досады) мечтаю о том времени, когда у меня будут средства хоть небольшие, да независимые, с которыми я мог бы хоть на несколько лет прижиться в милом Кудинове. -- Чем пустее и беднее становится оно, тем больше является у меня охоты поправить и оживить его своим присутствием. -- Не хочу отчаиваться и думать, что эти года испытания, в совершенно несообразном с моим духом образе жизни, пройдут даром; эта-то надежда и делает то, что моя настоящая служба так же нравится мне порой, как невкусное лекарство, от которого видишь пользу. -- Постичь не могу, что за пашпорт прислали мне из Москвы: по обыкновению, тот, кто ехал в Керчь на почту, забыл мое объявление в конторе, где прикладывают печать, и я прежде после завтрого не узнаю разгадки. -- Полагаю, однако, что пашпорт написали на объявлении ошибкой и что это просто страховое письмо от вас. -- Димитрия давно уже нет и в Керчи; я его отпустил с богатым греческим купцом в Бердянск; и купец этот его откупает. -- Что же еще сообщить вам о своих обстоятельствах? -- Да разве то, что на днях посылаю еще одну рукопись в Петербург, несмотря на поражение, которое, должно быть, снова нанесла цензура моему "Лету на хуторе", -- должно быть -- потому что ни Тургенев, ни Краевский не пишут ни слова. -- Нет, цензоры не так-то скоро от меня отделаются! Буду биться до последней капли крови! -- Под Севастополем ничего, кажется, нет особого; неприятельские солдаты, слышно, очень зябнут и часто перебегают к нашим бивачным огням. -- Кстати, замечу Вам, что вы можете быть совершенно спокойны насчет моей безопасности. -- Если бы союзники и пришли сюда, так они никак Керчи миновать не могут, и прежде нежели они остановятся перед Еникале, им нужно драться в Керчи и не быть разбитыми. -- Госпиталь же при малейшем их решительном шаге около Керчи, насколько я знаю, полагается вывести в степь. -- Писем ваших я получил довольно; от 22 октября; от 1, 2, 3, 9, 11, 19, 22, 23 и 30 ноября; одно, кажется, еще разорвал. -- Но мне, конечно, хотелось бы получать почаще, почему и прошу вас, пишите каждую почту, если есть время и охота; тогда и я каждую почту буду их получать, хотя и спустя долгое время. -- Вы пишете об долгах. -- Неужели вы думаете, что я об них забыл? -- Дело просто: платить ни копейки теперь не могу. Все почти рассчитано. -- Целую вас, дружок мой, от всей души и прошу вашего благословения! -- Прощайте. Скажите Анне Павловне, что я ее тоже целую и на следующей почте осчастливлю ее еще письмом. -- Что делают на Пречистенке? --


К. Леонтьев


## 21


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


17 января 1855 г., Еникале


1855. 17 января. Еникале.

Вот и Святки прошли, мой дружок; для меня их и не было совсем; праздников, которые так дороги нам после труда, в медицинской службе нет -- вот все, что можно сказать нового. -- Ни в обстоятельствах, ни в здоровье, ни в образе мыслей, ни в делах службы перемены нет. -- Все по-старому. Недели с две правда лежит снег, и пролив замерз почти совсем, но это не только вас, но и меня ни мало не интересует. На днях я получил письмо от Анны Павловны и в нем записку M-me Olive к Ветлицкому, с которым и познакомился в прошедшую субботу, хотя и не знаю, будет ли возможность поддерживать это знакомство, -- если Бауман не сдержит своего обещания перевести в Керчь. -- Гошпиталь наш откроется через месяц не более, и один ординатор уже прислан для него. -- Несмотря на все желание сказать на этот раз еще что-нибудь, никак не могу -- просто нечего да и только! И потому целую вас и прошу вашего благословенья. -- Ах, да! Забыл о деньгах; Вы пишете о долгах; о Дмитрие? -- Помилуйте, да откуда же у меня деньги? -- Я прожил до Святок вырученные за тарантас, а что будет дальше -- неизвестно; Дмитрия же давно спровадил от себя, потому что он беспрестанно пьянствовал, и я недавно писал Барону письмо, в котором очень хвалил поведение Дмитрия, излагал предположение грека, желавшего его откупить, и наконец сообщил, что Дмитрий больше 2-х месяцев не живет уже у меня, а ходит по пашпорту в Керчи, так что счеты они могут вести между собою; а я совершенно не в состоянии даже и 50 к<оп.> сер<ебром> в месяц дать!! -- Все, что я могу сделать при случае (это уже я вам говорю) -- заплатить 3 руб. 75 к<оп.> за октябрь, который частью он был у меня; а за сентябрь я отдал уже более 6 рублей на дорогу в Бердянск этому артисту, который, кажется, и у купца этого дело испортит своим пьянством; так что тот теперь едва ли его откупит! Я сделал для него все, что мог. Вольно же было ему самому везде портить своей несчастной страстью. -- Серьезную же помощь, вы сами знаете, могу ли я сделать, когда я сам дорожу последним гривенником? -- И каких-нибудь 100 руб. показались бы мне самому милльоном!!!

Прощайте, мой дружок; неожиданно написал 4 страницы!! -- Целую вас 1000 раз и молюсь за ваше здоровье. --


К. Леонтьев


## 22


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


24 января 1855 г., Еникале


24 января 1855. Еникале.

Вчера принесли мне опять письмо от вас, мой друг, через князя Гагарина. -- Вы беспокоитесь насчет чумы? -- Будьте уверены, что я сам при случае буду осторожен; тем более эта осторожность легка, что чуму Бог один знает чем бы стали лечить! -- Но лучше всего то, что и здесь говорят о мире; цены на хлеб в Одессе и Бердянске, говорят, поднялись, и выйдет, кажется, que vous en serez quitte pour peur. -- Что же касается до чумы вообще, то здесь ее так же мало ожидают, как землетрясения, и я вижу, что все слухи страшно растут, пока доберутся до Москвы; так что я вам советую всегда допускать только 8-ую долю слышанного, чтобы не ошибаться каждый раз!

Жизнь мы (т. е. я и мои здешние сослуживцы) ведем такую же, как и прежде вели -- несколько растительную, тем более теперь, когда установилась зимняя погода и в пустой степи гуляется неохотно. -- Благодаря Всевышнего -- приехал на прошлой неделе другой ординатор из Севастополя и дал таким образом возможность хоть изредка проехаться вечером в Керчь; Еникале же по-прежнему possède tous les désavantages de la campagne sans en avoir la poésie et le comfort. -- Однако живем, слава Богу, ничего пока. --

Вчера к неописанному собственному удивлению сделал ампутацию в первый раз и, пока еще не остыло первое ожесточение, постараюсь сделать на днях еще пару.... Вот вам разнообразие; и всё в этом же роде, -- то побранишься с фельдшером, то порадуешься над выздоравливающим, то проклянешь медицину в неудачный час.... Как переходную эпоху -- такую жизнь допустить можно, и, оглянувшись назад, я вижу все-таки, что, несмотря на первые трудности, скуку и на совершенно несвойственный моим прежним привычкам образ жизни, -- вижу, что эти 4--5 месяцев сделали свое дело, заставили забыть душевную постоянную тоску, придали опытности в житейских сношениях и обратили к какой-то простоте чувств во многих (конечно, не во всех) случаях, простоте, которая хоть и не имеет старинной свежести, но не лишена своего рода ценности. -- Эти-то вещи имел я в виду, уезжая, настолько же, насколько и воздух Крыма; и достиг их; я чувствовал, что моей душе нужен крутой поворот, потому что в ней все было притупилось: вот вам истинная цель моя и причина упорства, с которым я стоял за этот отъезд!... Теперь вы не только из осторожности на словах, но и внутренне не можете осудить моего поступка. -- Если он не приведет к добру, если случится со мной какое-нибудь несчастье, то это, конечно, будет дело случая, от которого не уйдешь нигде (хотя, конечно, дома, в Кудинове, с вами, самая смерть была бы в сто раз сноснее!); но, одним словом, одна из главных целей -- известная степень душевного излечения -- достигнута, остальное же надо предоставить судьбе! -- Быть может, не далее, как это лето мы опять будем вместе?! -- Вы, конечно, сами понимаете, что настоящая моя жизнь может быть допущена только как лекарство, а не как постоянная пища; да и я уж никак 3-ий раз делаю это блестящее уподобление?!

Прощайте, мой милый дружок; пожалоста, старайтесь быть веселее и не сердитесь ни на меня, ни на кого. -- J'éspere, en retournant, vs voir tout à fait corrigée? -- Adieu, mon enfant, je vs embrasse et demande Votre bénédiction maternelle. -- J'ai reèu la petite prière, je l'attacherai absolument un deces jours au cordon de ma croix et même je serai obligé de coudre pour elle moi-même un petit sac; les domestiques sont des rustres, et les filles d'ici des gars de premier ordre! -- Je ne veux pas, que leurs mains souillent ce papier, que vs avez sanctifié par votre amour bien plus encore que David par son éloquence! Merci aussi pour le conseil de manger des petits (в копии оставлено место для пропущенного слова. -- Ред.); on peut essayer cela pendant les bains de mêr en été. -- Et votre portrait? --


## 23


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


1 февраля 1855 г., Еникале


1 февраля. Еникале. 1855.

Пишу вам наскоро, chère amie, чтобы только не пропустить почту и исполнить то желание, которое вы выражали, говоря об отсутствующих детях: "Скажи хоть -- слава Богу здоров, -- прощайте!..." Всего 25 минут остается для окончания; почему опоздал -- скажу, если успею. -- Письмо ваше от 13 января получил на прошлой неделе и прежде всего благодарю за уплату долгов. -- К несчастью, должен вам прямо признаться, что мне нужно 20 ли 30 руб. серебром) к марту. -- Как ни досадно просить у вас, но это один из тех случаев, в которых я разрешаю себе обращаться к вам для небольшой суммы. -- До марта достанет на прожиток; а после мая я займу у кого-нибудь под росписку сентябрьское жалованье; от марта же до мая боюсь быть совсем без копейки; что особенно будет плохо, если перевод мой в Керчь осуществится. -- Как ни тихо и скромно живешь, а всё рублей 10 сер<ебром> нужно в месяц!!

Что же вам сказать нового? -- Что я сделал одну ампутацию в 1-ый раз и на днях буду делать другую; -- но это вовсе не интересно, особенно для меня; вы еще, может быть, порадуетесь при вашей любви к медицине. -- J'aurais bien voulu la négliger, quelque fois pour la littérature et pour d'autres occupations, mais c'est impossible! Pourquoi? -- je vs le dirai plus tard. -- Adieu, portez vs bien et ne m'oubiez pas. -- Je vs attends au mois de Mai; surtout si je m'ettablie à Kertch, car ici cela ne vaut presque pas la peiné de vivre. --

Опоздал от глупости; против обыкновения вздумал вчера вечером для варьяции сесть в преферанс; ну, конечно, с известным вам искусством сыграл 8 без козырей, когда у меня было 9 треф, и поставил 32 ремиза; это так затянуло игру, что я, наконец, попросил разделить мой проигрыш до окончания партии и ушел спать. -- Такая чепуха эти карты! -- Прощайте, целую вас от всего сердца и прошу вашего благословения. --


## 24


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


8 февраля 1855 г., Керчь


Керчь. -- 8 февраля 1855 г.

В настоящую минуту я в Керчи на квартире Ветлицкого, у которого я провел ночь со вчерашнего дня на нынешний. -- Сегодня же получил от вас письмо из Москвы, где вы объясняете, почему ваша поездка в Керчь не может осуществиться во время войны. -- Вы, конечно, правы с одной стороны, но вместе с тем, мой друг, не забудьте, что на другой день после заключения мира я подам в отставку и едва ли выберу Керчь своей резиденцией тогда; так что, собственно говоря, вероятно, Керчь вас не увидит!! --

Ну что ж делать; будем ждать весны, хорошей погоды и решительных происшествий!! Не знаю, откуда вы думаете достать денег в Петербурге, а я так оттуда не имею ни строки; -- точно будто бедное "Лето на хуторе" пропало; Тургенев молчит, Краевский безмолвствует!! Гошпиталь в Керчи продолжает формироваться; сегодня в Воронцовской Гостинице я встретил аптекаря и главного лекаря -- уже прибывших сюда вместе с несколькими младшими лекарями. -- Не знаю, что сделают из меня; вернее -- оставят на старом месте, несмотря на слова Баумана, который, услыхав однажды от меня сомнение, выразился так: "я имею обыкновение держать свои обещания!!" Но я слишком отвык от удач и от надежд, чтобы опираться на это; меня нисколько не поразит дурной оборот этого дела; я же приучаю себя к мысли о Керчи. -- Дальше вы пишете, что говорили с Ротрофи о том, как приобрести доверие главного лекаря или вообще начальника. {Окончание письма на французском не было скопировано М. В. Леонтьевой. -- Ред.} --


## 25


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


15 февраля 1855 г., Еникале


1855. Еникале. Февраля 15.

Опять беру перо, мой дружок, с искренним желанием написать Вам что-нибудь хорошее и не знаю что.... Все так старо, так однообразно и деревянно здесь, что и у меня нет никаких ровно мыслей, кроме ближайших ежедневных забот. -- Вообразите себе небольшую комнату с белой штукатуркой, окнами в самый бок горы; дверью к крепостной стене и отчасти к морю; комнату довольно теплую; страшный беспорядок на 2-х окнах от книг и разных мелочей; три простых крашеных столика, на одном из них ваше зеркало, на другом всякая всячина; кровать (очень недурная; в придачу при продаже тарантаса добыл) и на кровати известное вам одеяло. -- Потом крепостные стены, белые, низкие гошпитальные домики, бушующий пролив и 7-й час вечера... Представьте еще себе мой халат, давно вам знакомый -- и вся картина!... Утро в записывании билетов (в лечении не смею сказать!... по скудости аптечных средств в казенной аптеке); в брани с фельдшером; потом обед, с аппетитом -- конечно; потом чай и беседа... Относительно последней, надо сказать правду -- общество наше оживилось много с приезда одного ординатора, молодого человека лет 25, очень неглупого, знающего врачебное дело и веселого. -- С ним можно иногда не без удовольствия провести время; да и позаимствоваться от него можно многим; и я стараюсь по мере сил ловить случай узнавать что-нибудь новое, не по увлечению, конечно, а потому, что нахожу нужным совершенствоваться для приближения постепенного к цели моей, т. е. к возможности свободного выбора занятий; другими словами -- делаю теперь, чтобы иметь право не делать после! -- И будь у меня деньги, хоть 500 р<уб.> сер<ебром> в год своих, я бы мог многим, многим воспользоваться! Такой клиники по разнообразию и количеству больных едва ли когда придется еще видеть; но презренный металл.... Отсутствие его мешает и себе облегчать труд и многому другому мешает; например, хотелось бы испытать то или другое средство, а его у нас нет, хотелось бы завести аптечку, несколько инструментов, но это все дорого, и думать нечего об затеях, когда по две недели сидишь с 3 коп. сер<ебром> в кошельке! -- Сделать бы частным образом подписку в пользу раненых и не раненых солдат да и доставлять рублей по 30 сер<ебром> в месяц на покупку дорогих средств!.. Будь у меня только эти деньги -- я уверен, что они были бы не бесполезны, -- подобно другим пожертвованиям, которые Бог знает через какие руки проходят и бедным из них достается 10-ая часть!! Впрочем, по-видимому, и такие положительные вещи надо причислять к мечтам и прописывать: Mixturam muriates ammoni против лихорадок, в которых она не действует. -- Спросите у Ротрофи про эту микстуру, и он об ней, я думаю, знает теперь... А пока прощайте, мой дружок, -- целую вас, обнимаю и прошу вашего благословения на дальнейшие труды! Прощайте, будьте здоровы и описывайте подробнее все московское житье. -- В Кудиново я писал недавно, но ответа еще не имею. -- Передайте мое почтение и мое baise-main (на словах, конечно!) Наталье Васильевне и смуглой тетушке. -- Кланяйтесь М<сье> Ротрофи. -- Поздравляю вас с приближающимся 23 февраля.


## 26


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


21 февраля 1855 г., Еникале


21 февраля; 1855 г. Еникале.

Послезавтра ваше рождение, милый дружок мой, постараюсь не забыть числа и побольше подумаю об вас в этот день. Вы знаете, что я в подобных поверьях любитель старины. -- А мое дело насчет Керченского Гошпиталя почти лопнуло. -- Бауман, может быть, и сдержал свое слово, говорил обо мне кому следует; но уже в Керчь наехало заранее так много ординаторов, что надеяться я совершенно перестал. -- Не скажу, чтобы я был слишком этим огорчен, даже не знаю, не придется ли порадоваться, если взять в расчет мои денежные средства, удобство здешнего сожительства с смотрителем, отсутствие практики в Керчи по причине всеобщего выезда (семейств); да и притом все же надо положить на весы для остальных шансов практики и мою неопытность, и нелюбовь мою к шарлатанству и заискиванью, которыми берут так часто многие лекаря! -- Пусть будет, что будет -- я готов (жертвовать) настоящим для будущего, и как ни тяжко сидеть иной раз одному в своей одинокой комнате -- и подумать, что в подобных passetemps проходят лучшие года жизни, -- а, ей-Богу, я как-то не отчаиваюсь и часто благодарю судьбу за то улучшение телесного состояния, которое я ощущаю. -- Теперь, слава Богу и благодаря привычке, мне почти ничего встать в 6 и даже в 5 часов, ничего не стоит просидеть и проходить с 8 до 12 часов в палатах; это мой пятый курс, который бы мог быть превосходным, если б была возможность знать наверно, чем лечить... Ну да это в сторону! -- Я уже говорил об этом. -- Толковать о том, выиграю ли я или проиграю от этой поездки, было бы странно; но я вам скажу только, что и при продолжении войны на 56-ой год у нас будет один шанс жить вместе.... Если только будет у меня рублей 200--300 сер<ебром>, то есть если Петербург неожиданно поспеет на помощь. -- Вот в чем дело: положим, у меня есть эти деньги; в таком случае по окончании весны (допустив, что неприятель не воз<ь>мет ни Керчи, ни нас) я могу лечиться самым точным и серьезным образом, не упуская ничего для своей гигиены.... Я теперь только увидал, как много значат денежные средства для самого здоровья! Не сделавши для своего тела всего, что есть в моих силах, я бы не хотел оставлять Крыма; но если бы к осени почувствовал себя иным, так можно было бы похлопотать о переводе в Смоленский военный Гошпиталь, что, конечно, было бы удобно во многих отношениях, а о приятности и толковать нечего. -- Без денег же едва ли я вздумаю уехать отсюда. -- Ведь это не Южный берег, где можно жить без денег, одной природой, если б иметь там медицинское место с самым небольшим количеством занятий. -- Здесь и дела довольно, да и климат далеко не тот; значит, нужна искусственная гигиена, и тогда только цель моей Крымской экспедиции будет хоть несколько достигнута, тогда могу без упрека себе вернуться в Россию до тех пор, пока мир не позволит настоящей жизни на Южном берегу.... Вот вам подробный и откровенный раэбор моих мыслей относительно предстоящего; ведь без планов и целей нельзя же? -- без них, вы сами знаете, хоть повеситься приходится человеку!.. Только не объясняйте слишком другим то, что я объясняю вам; люди равнодушные готовы, пожалуй, и посмеяться над моей настойчивостью в лечении; они не захотят понять, что вся моя цель пока -- провесть хоть несколько месяцев жизнь по возможности свежую, телесную и простую... Надо тоже понять, как соблазнительна мысль о таком образе жизни для человека, который собственным трудом добывает хлеб и деньги, и знает притом, что один месяц спокойной деревенской жизни, одна неделя дороги в хорошую погоду и в не слишком тряском экипаже перерождает его. -- Когда уже здешняя более ходячая, чем прежде, жизнь и раннее вставанье отозвались порядочно, неужели не соблазнит мысль о годе такого быта, где бы все соединить вместе -- и воздух южной зимы, и свободу времени, и обеспеченность в настоящем, т. е. возможность занятий по вкусу!!! Вот вам исповедь несколько медицинская, но тем не менее и сыновняя.... Вы пишете, что не можете на меня сердиться; что я напрасно так думал об вас.... Конечно, я и сам не хотел этого допускать, -- но поверьте, -- вы как-то слишком спокойно ласковы были во дни прощанья, а я так привык видеть во всем дурное что-либо для себя, что и радоваться твердо не смел вашей manière d'être, которой я никогда так не был доволен. -- Так как я ошибся, то дай Бог, чтоб эта manière d'être встретила меня и по приезде в Россию; я часто вспоминаю темную ночку, в которую я выехал от Вас, и Ваше последнее слово: adieu! mon cher! Bon voyage! -- без слез, без всяких сцен.... Не думайте, что я говорю фразы (вы знаете, как я боюсь их), но я говорю от всей души, -- ваши слова эти; ваш голос, когда вы отворили окно, до сих пор в ушах, и не знаю почему, только мне становится очень грустно, когда я обо всем этом вспоминаю. -- Поверьте -- это не прошлое время, где легонькое чувство выростало в гиганта по милости воображенья; теперь на воображенье узда давным-давно, и я говорю это на всякий случай, чтобы вы знали, есть ли у меня к вам чувство или нет... Такие вещи, признаюсь, и говорить стало как-то трудно; да, мне кажется, что сказав, я доставлю вам отраду!!! Прощайте, однако, милый друг мой, больше нет времени; надо почитать еще да и на постель. -- Целую Вас и прошу Вашего благословенья. -- К Тургеневу я больше не буду писать, кажется, пока не получу от него письма. -- Должно быть, первое чувство возбужденного интереса притупилось в нем. -- Целую вас. --


## 27


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


3 марта 1855 г., Еникале


3 марта. Еникале. 1855 г.

Передо мной 2 последних ваших письма No 7 и 9; 8-ой получил прежде; с истинной радостью читал я последнее, в котором вы так мило беседуете со мной обо всем, что вас окружает, но лучше всего для меня то, что вы, кажется, немного спокойнее с тех пор как стали получать от меня аккуратнее письма. В одном из ваших вы говорите, что хотите хлопотать в Петербурге об месте вроде сестры милосердия при Керченском госпитале. -- Вот это уж напрасно, мой друг; не думайте, чтобы это было так легко; ходить за больными надо без отвращения и с некоторою ловкостью, чтобы не повредить и больным, и своему собственному самолюбию. -- А я знаю вашу впечатлительность; неужели вы думаете, что одно мое присутствие заменит вам решительно все, и ваша нервная система сделается другою? -- Разве вам легко будет целые сутки после того, как вы утром насмотритесь на гнилые язвы в пол-аршина длины; я и привык ко всему подобному, а иной раз, при наших озорных гошпитальных средствах для леченья, -- сам рад бы носу в палату не показывать!... Впрочем, вы сами пишете, что соберетесь сюда тогда только, когда минует опасность; а тогда, вероятно, и сестер милосердия не будет нужно, и вам все-таки придется ехать на свой счет. -- Я же буду рад, конечно, вам в каком бы вы виде не приехали, лишь бы я был уверен, что вам будет спокойно. -- В этом, конечно, вы и без моих слов не сомневаетесь. -- На днях я получил письмо от Тургенева, где он очень любезно извиняется за долгое молчание и говорит, что повесть моя поступит в цензуру только к марту. -- Я уже давно считал ее погибшей, и потому такой сюрприз, дающий возможность надеяться, мне был значительно приятен. -- Вы знаете, как я запутан в долгах, и занимать еще мне нет ни у кого охоты; у вас, я знаю, сколько средств; каких-нибудь 20--30 рублей -- вот все пособие возможное с вашей стороны, да и то в крайности; а жить тут без денег не слишком легко; я уже вперед прожил (при самой скромной и однообразной жизни) почти все свое майское жалованье и хотя не отчаяваюсь найти какие-нибудь исходы, но во всяком случае 100--150 руб. серебром) были бы истинным даром неба. -- Итак, вот довольно приятная надежда, которой я себя немного утешаю за неимением лучшего. -- Кроме этого известия перемен никаких нет; живу довольно спокойно; у нас уже весенний воздух и трава зеленеет; довольно много хожу и чувствую себя порядочно; болезней вы не бойтесь; кроме лихорадки, к которой я мало склонен, теперь ничего серьезного нет; тифозных настоящих почти нет. -- Был у нас праздник на прошедшей неделе: Хомутов приезжал с духовенством освящать батареи; погода была прекрасная и все было довольно эффектно. -- Есть еще важные политические новости, от которых можно ожидать мира, но я об этом пока умолчу; если слухи совершенно основательны, то вы это еще вернее меня знаете и, конечно, догадаетесь, о чем я говорю! Итак, прощайте, милый дружок мой, целую вас и прошу вашего благословенья от всей души. -- Будьте здоровы и любите меня по-прежнему. -- Merci за вашу великодушную уплату долгов. -- Когда-то я уплачу хотя У2 своих?! -- Кланяйтесь всем на Пречистенке. --


## 28


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


10 марта 1855 г., Еникале


10 марта 1855 г. Еникале. --

Вы отвечаете разом на 2 письма, мой дружок, а я в отмщение отвечу на три! -- Сегодня пришло письмо No 10 с 25 р<уб.> сер<ебром> от Анны Павловны и крайне кстати, потому что я уже более полумесяца сидел без чаю, сахару и табаку (т. е. покупного и должен был перебиваться займом с большой экономией!). -- Теперь я хоть на месяц или полтора могу курить и класть сахар с роскошью и без arrière pensée; итак: поблагодарим прежде всего небо, а потом тетушку. -- Не знаю, в каком из моих писем было написано, что здешняя моя жизнь, несмотря на свою скуку, всё же лучше прежней; вы радуетесь; но эта радость как будто бы сопровождается недоумением; вы как будто не понимаете, в чем дело и какие перемены я в себе ощущаю. -- Зная, как вас интересует все, что до меня касается, я объясню вам правду. -- Хотите ее знать? -- Здешней жизнью я тоже недоволен; да и чем быть довольным, скажите? -- Пустыня и пустыня без всякой поэзии, с обязанностями службы не по вкусу; с лишениями и отдалением от всех близких по душе, крови и привычке людей? -- Дела довольно много и вдобавок дела, как я более и более убеждаюсь, бесплодного, потому что я теперь не верю почти ни одной пилюле, ни одному порошку, которые я выписываю из казенной аптеки; лечить и не верить лекарству, не видать от него помощи и не иметь средств это поправить -- согласитесь, недеревянному человеку не весело. -- Вот вам удовольствия науки и службы здешней; общество я не только не стану бранить, но даже похвалю; смотритель, с которым я обедаю (живу я в особой комнате уже с месяц, т. е. имею в том же флигеле другое крыльцо), человек положительно порядочный, с умом и образованием; молодой лекарь, который был прикомандирован к нам, все это время жил тоже с нами, очень милый, веселый и дельный молодой человек; остальные же хотя и дюжинные люди, но все-таки в массе бывают иногда занимательны. -- Но что до всего до этого; все они люди чуждые по сердцу; всего этого мало; все это хорошо на время. -- Значит, и общество нисколько не пленяет меня! -- Здоровье? -- для здоровья я по неимению средств и еще больше хорошей летней погоды не успел сам ничего сделать; но штука в том, что сделал климат уже довольно много, освободил мне грудь (иначе я не умею выразить своего физического ощущения), и вдобавок деятельный и воздержный образ жизни много укрепил меня; я ехал не на радость, не на карьеру сюда, и если бы мне пришлось бы здесь прожить несколько лет, я бы, кажется, принял хлороформа; если вы думаете, что я от души доволен настоящим, то я уже решусь Вам сказать противное; но я не хочу еще бранить его, решившись терпеть для будущего, для независимого образа жизни; я, пожалуй, и доволен им как средством. -- Для чего я пошел в военную службу? -- Мне тогда по известным Вам обстоятельствам хотелось перемены, это раз; 2-ое, я знал, что перемена места, лиц и отношений пробудит во мне многое, что уснуло от прежней жизни; я згадал -- и все это сбылось; т. е. я стал деятельнее жить поневоле, по совести, а после и по привычке. -- 3-е, я хотел на год, не более, южного воздуха и добился его; и вижу от него пользу. -- Вот что заставило меня ехать; прибавьте к этому желание иметь независимое жалованье и не отягощать вас при вашем настоящем положении; и кроме всего -- любопытство видеть войну, если можно, чего 2 раза в жизнь, пожалуй, не случится; да и не дай Бог; а один раз посмотреть недурно. -- Вот вам все, что я думал тогда; думаю и теперь... Конец может быть неблагоприятен, как и во всем, война может долго продлиться, и я могу потерять через нее время и для пользы, и еще хуже для жизни в кругу своих. -- Но к чему до такой степени чернить себе будущее; природа недаром дала нам способность надежды; без нее было бы плохо. -- Неужели Вы думаете, что мысль не видать вас долго легка для меня? -- Дайте мне денег, выпросите мне отставку или отпуск, -- разве я со всех ног не полечу взглянуть на Вас, мой друг, и на Кудиново... на Москву и на всех родных? -- Конечно, случись так, я предпочел бы Вас перевезти сюда на год; и сделавши все, что хочется, для своей физики, после вернуться на новую жизнь в Россию. -- Теперь же и здесь я могу заниматься своим делом, если хочу; служить в России, где все окружающие меня знают, надо с хорошим медицинским запасом, и, Бог знает, имел ли бы я его после 5-го курса больше, чем теперь?! Но об этом довольно; вы поняли меня и недоразумений больше не будет; насчет же вашего характера не думайте, ради Бога, ничего; он ни мало не был причиною моего отъезда; в последнее время я не мог ни в чем упрекнуть Вас, кроме нескольких жостких procédés относительно той девушки, на которой думал жениться; но это все было простительно; она осталась в моих глазах до сих пор тем же, чем была; а на вас я и тогда за эти слова не сердился, зная, что любовь ваша ко мне и кроме того ошибочные убеждения и незнание многих обстоятельств внушали их Вам. -- За это сердиться нельзя; несмотря на ваши слова, вы, может быть, помогли бы мне, если бы было чем, я знаю вас и умею извинять от души минутный гнев любящего человека. -- За что же вы нападаете на себя; нападайте только на одно безденежье, которое всех нас связывает по рукам. -- Вы еще пишете в последнем письме: "Vs espérez me retrouver corrigée; mais en quoi donc mon Dieu! vs ne me le dites pas?" -- Разве вы не поняли, что это была просто шутка, желание вас позабавить немного? -- Вот и все, милый друг мой. -- Поговорим теперь о другом; Вы, конечно, прежде меня узнали о кончине Государя; к нам пришел манифест только на этой неделе и мы третьего дня присягали. -- Дай Бог Наследнику счастливо царствовать; от всей души желаю это ему; про него всегда было слышно столько хорошего, что нельзя его не любить! --

Здесь все спокойно; но в Севастополе перемены; Меньщиков уехал, а на место его Горчаков; говорят даже, что он будет командовать Керченским отрядом, а Остен-Сакен в Севастополе. -- Если это сбудется, так можно будет позаботиться о протекции через Анну Павловну. -- Вы тогда это сами узнаете и, конечно, сделаете все, что нужно. -- Сегодня был у нас Генерал-Штаб Доктор Попов; остался доволен нашим гошпиталем и сказал мне, что я могу с разрешения главного лекаря вскрывать и анатомировать сколько хочу; я бы очень желал заняться судебной медициной; хотя я ее почти не знаю; но мне кажется, что скорее всего выберу ее (если случай поможет, т. е. деньгами) специальностью своей; к практической же медицине я все-таки остаюсь довольно хладнокровен. -- Теперь-то я еще больше убедился, какая разница любить и не любить свое ремесло; совсем не то и не те результаты!!! Я бы не откладывая начал заниматься судебной медициной в свободные часы; да надо и для науки средства; надобно купить книг, лекций, кой-какие химические препараты и инструменты. -- Надо ждать пока "Лето на хуторе" принесет плоды. -- На всякий случай попросите Meur Rotrophy сказать, какая цена "Судебной Медицины" Громова. -- Если после все это не выгорит, вы смотрите, не смейте смеяться надо мной, я уж не буду виноват. --

Неужели жена Карпинского порядочная женщина; это любопытный статистический факт для наблюдения нравственности людской. -- Впрочем, поблагодарите его за память, если увидите. --


-----


Борис писал мне 2 письма, вы говорите; я не получил ни одного до сих пор; а сам ему писал с месяц тому назад. -- От тетушки Катерины Борисовны тоже давно не имел писем; хотя и писал сам к ней не так давно. -- Я очень рад, что она у Высоцких; у них скучно не будет. Посылки вашей до сих пор нет. --

Прощайте же, мой милый друг; целую ваши ручки; -- будьте здоровы и спокойны и благословите меня от души. -- Прощайте, chère amie. -- Не забудьте же передать от меня Анне Павловне, что я целую ее бронзовый преспапье и спою ему благодарственный дифирамб на следующей почте. -- Благодаря ему я курю и пью чай без уничиженной гордости. -- Adieu, mon ange! -- Partez vous bien et comprenez bien ce que je vs dis. --


## 29


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


28 марта 1855 г., Еникале


1855. Марта 28. Еникале.


Je vs félicité avec Pâques, chère maman! Je ne commence pas par vs exprimer, mes vœux; vs ne doutez point de leur sincérité, j'espère. -- Ditez moi donc comment avez vs passé la nuit de la Fête? Avez vs été ou non cette fait fidele à votre manière de vs perdre dans la foule ou de ne pas aller du tout au matinet si la chose première est impossible. --

A я проспал, потому что был немного не по себе. -- Сегодня же (понедельник), слава Богу, ничего. -- На Страстной я получил разом два Ваших письма (No 11 и 12, кажется). -- Так что я очень кстати пропустил почту на прошлой неделе; т. е. я не сам пропустил, письмо было готово, да еврей, который обыкновенно ходит с письмами в Керчь, праздничал; а с людьми неизвестными я посылать не рискнул, потому что штемпелевые конверты все вышли и я боялся пропажи письма. -- Все это вышло весьма кстати, так как новые ваши письма сделали многое ненужным в моем прежнем. -- Пришло и объявление о посылке, но я еще не добился ее. -- Оставив в стороне No 11, в котором почти не на что отвечать, возражу вам на 12-ый. -- Во-первых, вы говорите, что мое уподобление медицины нелюбимой жене безумно, хотя и остро? -- Чем же безумно? разве я пренебрегаю ею; напротив, пока я все больше и больше вдаюсь в нее; я говорю только, что обречь себя навсегда на скачку практического врача я не хотел бы; и подобная необходимость была бы истинным несчастьем, потому что, зная себя, я убежден, что всегда на подобном поприще буду затерян в массе и особенно порядочного ничего не сделаю, и денег даже наживу меньше многих других! C'est bon d'une manière provisoire pour la première jeunesse? --

Еще вы подозреваете меня в новоразвившейся любви к лени, на основании того, что я оживился от одного дня свободы в Керчи? -- Что же тут нового? -- Я всегда любил поболтаться, от поры до времени; а теперь, когда я работаю втрое и вчетверо больше прежнего, понятно, что дорожу отдыхом. -- Vs dites que jadis j'étais de mauvaise humeur lorsque j'étais désœuvré? Jamais! -- J'étais de mauvaise humeur lorsque je n'avais aucun but pour faire quelque chose; et pour être trop occupé je ne l'étais jamais à l'Université. -- Сверх всего надо заметить, что я считаю того человека глупым, который сейчас скучает, если один день остается без заказных занятий (т. е. служебных или школьных); как будто трудно найти в себе самом материалы для чего-нибудь нового! -- Вы пишете также, что не имеете денег; ну не беда; я пока немного огардировался этими 25 рублями; напишу еще Борису, чтобы он прислал мне взаймы; он верно пришлет. -- Сегодня пришло к нам предписание от нового нашего Главнокомандующего Врангеля, чтобы устроить в Керчи отделение от нашего Госпиталя; если это состоится, так состоится в очень скором времени, и кажется, что назначат меня туда. -- Там жить будет немного подороже; смотрителя, у которого я так пригрелся насчет стола, не будет; ну да не беда; ограничу себя необходимым куском, насколько можно; все же лучше разнообразие. -- Там будет 50 человек больных; это немного; я буду один хозяин, а главный лекарь будет только наезжать по временам. -- Дай Бог, чтобы это удалось; все перемена что-нибудь новое да принесет с собой. -- Боюсь -- не ошиблись ли вы в посылке книги; точно ли вы передали Ротрофи мои слова: о язвах; если вы сказали о ранах, -- так мне этого вовсе не нужно! -- Впрочем, вы так аккуратны. -- Благодарю вас, между прочим, за погончики; жаль, что поторопился написать; недавно выслали нам всем из Департамента; да кто ж это мог предвидеть! Получил письмо от Карпинского; насмешил меня много. -- Уж он и сына успел смастерить! -- Дай Бог ему, впрочем, счастья за то, что не забывает прежних знакомых при такой огромной удаче! -- Пишет, что вы обедали у него и потом отправились себе по морозцу домой. -- Такой дурак, он вам и экипажа не догадался предложить!? --

Тургенев недавно писал мне, что в марте напечатают мою повесть; если так, то в апреле я должен буду получить рублей 100; но я уже отвык ждать этих денег! Вот, мой дружок, самые новые новости. -- Из-под Севастополя не слышно ничего особого, несмотря на перемену начальства, т. е. я говорю о серьезных делах. Стычки и вылазки, говорят, продолжаются, и недавно рассказывали, что было дело, которое началось с 1000 человек солдат, посланных уничтожить неприятельскую траншею; они зарыли ее и, обрадовавшись успеху, пошли дальше и взяли редут. -- Им начали бить отбой, но они не слушали и всё шли дальше. -- Французы их встретили; наши послали тогда помощь; французы тоже прибавили; наши еще и т. д. -- Дело кончилось тем, что французы потеряли целый полк, который был окружен, и из него спаслись немногие; полковой командир, 4 офицера и 60 человек солдат взяты в плен. -- Не знаю -- правда ли. -- Газет здесь нет. -- В Москве все ужасно преувеличивают. -- У нас месяца полтора жил лекарь молодой, прикомандированный из Севастополя. -- Он рассказывал, что даже и там нет никаких особых болезней, которые почти всегда бывают в осажденном городе при недостатке съестных припасов и трудностях войны; самое худшее время весны миновалось уже и, слава Богу, ничего не было. -- У нас почти нет тифозных; осенью, когда я прибыл, их было гораздо больше. -- Но война, кажется, не хочет усмиряться; слышно будто бы Лудовик Наполеон просил позволения у Австрийского Императора командовать лично его войском. -- Если война примет такой продолжительный ход, я, покупавшись летом в море, к зиме буду хлопотать о переводе в Смоленский гошпиталь. -- Больше же года в этой глуши, при довольно трудной работе, делать нечего. -- Если же война кончится завтра, то послезавтра сажусь на пароход и еду на Южный берег, а к вам пишу пригласительное письмо. -- Одним словом, милый дружок, не будем унывать пока; хоть счастья и блаженства не найдем на земле, а все-таки, быть может, найдем довольно приятный покой. -- И то хорошо. -- Тысяча рублей серебром дохода, посредственное здоровье (средним числом раза три в год болеть; это уж нам нипочем!!) и как можно больше свободного времени для того, чтобы выбирать занятия по вкусу. -- Если и в подобную перспективу потерять веру, так плохо, и я за веру эту держусь изо всех сил!! Пишите же почаще и поподробнее, мой друг; я не раз с большим удовольствием перечитывал некоторые из ваших писем. -- Вы как-то писали мне про Сережу Унковского; я уж давно узнал о том, что он ранен и как, от одного из его сослуживцев. -- Если поедете в Петербург, напишите мне что-нибудь о Хитровых; состояние их, я думаю, теперь может улучшиться, потому что Иван Матвеич Т<олстой> получит, вероятно, еще больше веса? -- От души желаю им этого за их искреннюю доброту и за совершенное отсутствие глупой аристократической гордости. --

Прощайте, милый друг мой, целую ручки ваши и Вас самих. -- Жду вашего письма и благословения.


К. Леонтьев


NB. Сестра недовольна моим молчанием, да я не знаю ее адреса; сообщите мне его. -- Говорят о довольно большом деле, выигранном 14 марта Горчаковым. --


## 30


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


4 апреля 1855 г., Еникале


1855 года апреля 4. Еникале.

Письмо ваше по экстра-почте получил третьего дня, chère amie. -- За посылки, которые я в исправности получил обе в один день, благодарю; напрасно вы думаете, что я стал бы смеяться над теми вещами, которыми вы дополнили вес погончиков; я им был очень рад. -- Ножичек очень мил; конспекты съел, а бумажками курю у себя от времени до времени с большим удовольствием. -- Даже корпия пригодилась тотчас же; на другой день я делал две операции (отрезал пальцы у одного и всю кисть у другого), хорошей корпии не оказалось под рукой, и я употребил 2 пучка своей. -- Итак, вы уже знаете, что у меня есть между прочим мысль перейти в Смоленский Гошпиталь, если война продлится. -- Но это так далеко еще и столько до тех пор может быть перемен, что и говорить об этом трудно. -- Кстати: и последняя моя попытка перейти в Керчь не удалась. -- Если бы там были больные, то, вероятно, меня бы туда назначили; но отделение стоит пустое и приготовлено только на случай бомбардировки или сухопутного дела, -- для раненых. -- Так что теперь и нет там врача. --

Здесь, впрочем, все по-прежнему; в отношении службы, особенно бранить нечего, да и хвалить нельзя. -- Извлекши из Еникале все, что мне было нужно, я бы с удовольствием поразнообразил себе жизнь переходом в Феодосию или даже в порядочный полк (там гораздо больше жалованья), но для 1-го надобны деньги, а для второго необходимо знать -- где какой полк стоит, на берегу ли моря, или в голой степи и т. п. -- Все это так затруднительно, что я ограничусь, я думаю, одной мыслью о разнообразии и с благоразумием (!) буду ждать. --

Впрочем, погода стоит превосходная; персиковые деревья в цвету, как у нас яблони в мае, и трава на поле уже очень большая. Я много хожу. --

Для меня была совершенной новостью история выборов Александра. -- Я думаю -- ему было невыгодно бросить все на половине дороги. -- К Владиміру (по вашему очень хорошему совету) я уже приготовил письмо. -- Где сестра -- никак не могу понять; хотел бы написать ей что-нибудь и просто не знаю куда. -- Вы говорите, что Агрипина отворачивается, когда произносят мое имя; еще бы; -- нет сомнения, что я насолил ей. -- И мне будет очень жаль, если не удастся, возвратившись в Россию, еще подразнить ее. -- Вот замечательная штука; я очень хорошего мнения об уме и сердце этой женщины, но обстоятельства свели нас так неблагоприятно, что я не могу удержаться от неприязненного к ней чувства! -- Поцелуйте за меня добрую Анну Павловну; эта, кажется, будет приятельницей верной, и надо быть мне особенно неловким и неблагодарным, чтобы не поддержать ее расположения. -- Попросите ее, чтобы она почаще меня хвалила при Аграфене Павловне. -- Девицам всем от меня поклонитесь и скажите, что я их очень часто вспоминаю; -- особенно поклонитесь Агрипине Дюбют; она всегда была очень мила со мной. -- Прощайте, на этот раз, мой друг; уже 11 часов ночи, а завтра в шесть надо просыпаться и на работу. -- Целую вас и прошу вашего благословения. Прощайте, милый друг мой; будьте здоровы. --

NB. Книжка о язвах недурна, хотя и старовата немножко, но я ею все-таки остался очень доволен. -- Прощайте, дружок мой. -- Всё говорили о высадке в Феодосии; об ней и помину нет. --


## 31


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


10--11 апреля 1855 г., Еникале


Апреля 10. --

Vraiment, ma chère amie, vos lettres sont charmantes; jamais je ne les relisais avec autout de plaisir que maintenant. -- Toutes les petites choses dont vs les remplissez me procurent une vraie jouissance, car elles me prouvent, que vs trouvez de l'agrément véritable à causer avec moi. -- Je viens de recevoir les No 13 et 14 et dans un ordre tout à fait inverse c<'est> à d le No 16 avant tout, puis le No 14, et enfin le No 13. --

Статей и вопросов различных столько, что не знаю, на какой начать отвечать. --

Начну с того, что скажу вам о здешних обстоятельствах, так как вы этим больше интересуетесь, чем всеми московскими делами, о которых вы мне пишете. -- Сегодня в 7-м часу (утра) я вернулся из Керчи, где провел ночь у одного г. Иваницкого. -- (M-me Olive его верно знает). -- Поездка эта мне ничего не стоила, и так как у меня в кармане было письмо к Шатилову от знакомого ему моряка, то я и отправился доставить это письмо к Иваницкому (я уже с ним несколько недель знаком), который, между прочим, состоит в большой приязни с Осипом Николаевичем и с Ветлицким. -- У него посидел, провел с час времени в клубе, ночевал у него и утром к самому сроку перевязки, т. е. к 7 часам на его лошадях поспел сюда. -- Как съездишь в Керчь, так не хочется оттуда возвращаться. -- Керчь мне вообще очень нравится. -- Cette petite ville est fort poétique. -- Жаль, что нельзя там служить! -- Алексей Оболенский действительно был в Керчи у Хомутова, и я был там в одно время с ним; да не пошел к нему.... Бог их знает этих аристократов; еще, пожалуй, встретит с каким-нибудь недоумением на лице! -- Осмотрительность ваша переходит за всякую границу, мой друг! -- Вы боитесь, чтобы не нашелся какой-нибудь комиссариатский чиновник, который, распечатав мое письмо, где я браню казенные аптеки, не наделал бы мне вреда за это. --

Merci pour l'avis, mais on ne peut pas rester tout à fait indifférent lorsqu'on manque de médicaments nécessaires; votre malade ne connait que vous seul; qu'est-ce qu'il a à démêler avec le commissariat, avec les docteurs en chefs etc.; il sait que la fièvre ne l'abandone pas et l'attribut certainement à mon peu de savoir; et la cause est simple: ns manquons toujours de sulphate de quinine et de l'écorce de quinquina, dont nous avons besoin au plus haut degré; -- la fièvre quelle forte qu'elle sait est toujours presque curable au commencement au moyen de sulphate de quinine qu'il faut donner à larges doses. -- N'est-ce pas dégoûtant de voir qu'un homme jeune, vigoreux dépérit et gagne l'hydropisie non à cause d'une maladie incurable, mais à cause du peu de quantité du quinine! -- Mon cœur y est heureusement pour peu (j'y suis aguerri -- déjà), mais la raison ne pourra jamais se reconcilier avec ces cochonneries. --

A propos de mon cœur! -- Vs dites dans une de vos lettres qu'il vous vient quelquefois des craintes pour moi, des craintes de different genre. -- Par exemple vs craignez à ce qu'il parait qu'une amitié étroite ne me lié avec un jeune médecin nouvellement arrivé et que mes idées ou quelque chose dans ce genre ne me compromettent pas! J'ai beacoup ri, mon amie.... Pourquoi pensez-vs donc que ce jeune homme me plait tant? -- Parce que je vs ai parlé de lui? -- Mais il fallait donc dire quelque chose de notre manière de vivre ici; et puis pourquoi ne pas render à chacun ce qui lui est dû? -- Quand-à mon amitié Il me paraît qu'il faut beacoup pour la gagner; car j'ai des cordes tellement sensibles dans mon ame et la fraîcheur de mon sentiment est si peu de chose vis-à-vis la méfiance que j'ai acquise depuis les premieres déroutes de 19 ans que ce n'est pas facile de me plaire beacoup. -- Et puis maintenant je ne pense qu'à moi, à mon servie, aux moyens de m'acquérir une honnete independence que toutes ces amitiés, toutes ces conversations ne sont plus ce qu'elles ont pu être 3 ou 4 ans de cub, lorsque je n'aivais en moi qu'un cœur malade et une imagination exaltée jusqu'à la dépravation..... Quand à mes idé es (outre les plus intimes certainement), je les annonce très franchement à chaque homme qui me parait comme il faut (не в светском смысле).... Mes idées non rien de particulièrement blamable ou compromettant. -- Je dois seulement dire, que je suis reconnaisant à ce jeune homme pour quelques questions médicause qu'il m'a éclairci; il a fini son cours à Petersbourg et il a reèu la médaille d'honneur pour ses examens. -- Voilà tout. -- Vraiment cela ne valait même pas la jeune de parler tant sur ce sujet. --

Vs vs trompez en pensant, que les employés de Kertch entrent dans le catégorie de ceux qui comptens leur service par mois; ce n'est que Sebastopol qui a ce privilège. -- Un de ces jours nous avons reèu la nouvelle d'une bataille ou plutôt d'un assant, que les Franèais ont tenté. -- Ils ont perdu, dit-on, 10,000 hommes. -- Notre perte est encore inconnue. -- Il fallait dans que le vieux Pélican, me trompa! --

Vs me proposez de fair une petite liste d'instruments, qui me sont necessaires? -- J'aurais voulu avoir quelque chose de complet, et je vous l'ai dit en passant. -- Merci, pourtant, pour l'intention. La même idée de vs dire quelque chose m'a guide lorsque je parlais de la pharmacie portative. -- Ja sais que cela coûte cher et que cela ve vaut pas la peine de faire venir la chose de Moscou. --

Croiriez vs je manque de temps pour vs bien finir la lettre? -- Cette nuit on m'a reveillé a 3 heures pour arrêter une hémorragie (le sang) chez un malade que j'ai opéré 1 mois de cela. -- A 6 j'étais déjà de nouveau sur pieds et voilà que vers un heure je veux profiter d'une occasion d'aller flâner un peu à Kertch. -- Il faut se rafraîchir un peu. -- Adieu, je vs embrasse, chère amie et tender mère. -- Вот если бы вместо инструмента вы прислали мне кофейник спиртовой хороший, а то не в чем сварить кофе. -- Я уже из экономии хочу попробовать пшеничный. -- Чай и дорог и надоел! -- Будьте здоровы и чаще вспоминайте обо мне. --


Перевод с французского


Спасибо за совет, но нельзя оставаться совершенно равнодушным, когда не хватает необходимых лекарств; твой больной знает только тебя; какое ему дело до комиссариата, до главных врачей и пр.; он знает, что лихорадка не оставляет его и, конечно, приписывает это недостатку моих знаний; а причина проста: нам постоянно не хватает сульфата хинина и хинной корки, которые нам крайне необходимы; -- лихорадка, как бы она ни была сильна, почти всегда излечима вначале, с помощью сульфата хинина, который нужно давать в больших дозах. Не отвратительно ли видеть, что молодой, крепкий человек гибнет и получает водянку не из-за неизлечимой болезни, а из-за недостатка хинина! -- К счастью, я не принимаю этого близко к сердцу (я притерпелся -- уже), но разум никогда не сможет примириться с этим свинством.

Кстати, о моем сердце! -- В одном из писем вы говорите, что иногда у вас возникают опасения за меня, опасения разного рода. -- К примеру, вы, кажется, боитесь, как бы тесная дружба не связала меня с молодым недавно прибывшим сюда врачом и как бы мои идеи или нечто в этом роде не скомпрометировали меня! Я долго смеялся, друг мой... Почему же вы думаете, что этот молодой человек так уж мне нравится? -- Потому что я рассказал вам о нем? -- Но надо же было что-нибудь сказать о нашей здешней жизни; и потом, почему не отдать каждому должное? -- Что же касается дружбы... Мне кажется, многое нужно, чтобы ее добиться; потому что в моей душе есть такие тонкие струны, а свежесть чувств так слаба по сравнению с недоверчивостью, которую я приобрел после первых разочарований в 19 лет, что очень понравиться мне не легко. Кроме того, теперь я думаю только о себе, о службе, о том, как добиться честной независимости, а потому вся эта дружба, все эти разговоры уже не то, чем могли быть года три или четыре тому назад, когда я весь был больное сердце и экзальтированное до испорченности воображение... Что касается моих идей (кроме, разумеется, самых сокровенных), я их открыто сообщаю всякому человеку, который кажется мне порядочным (не в светском смысле)... В моих идеях нет ничего особенно предосудительного или компрометирующего. Но я должен сказать, что благодарен этому молодому человеку за разъяснение некоторых медицинских вопросов; он окончил курс в Петербурге, а за экзамены получил золотую медаль. -- Вот и все. -- Право, не стоило труда столько говорить об этом предмете.

Вы ошибаетесь, думая, что служащие в Керчи относятся к категории тех, у кого каждый месяц службы считается за год; эта привилегия есть только в Севастополе. -- На днях мы получили известие о сражении, вернее, нападении, которое рискнули предпринять французы. Говорят, они потеряли 10 000 человек. Наши потери еще неизвестны. Надо же было, чтобы старик Пеликан обманул меня!

Вы мне предлагаете составить списочек инструментов, которые мне необходимы? -- Я хотел бы иметь полный комплект и сказал об этом просто так. -- Впрочем, благодарю за намерение. -- Та же причина сказать вам что-нибудь заставила меня говорить о дорожной аптечке. -- Я знаю, что это дорого и что не стоит присылать ее из Москвы.

Поверили бы вы, что у меня нет времени как следует закончить письмо? -- Этой ночью меня разбудили в 3 часа, чтобы остановить геморрагию (кровь) у больного, которого я оперировал месяц тому назад. -- В 6 часов я уже снова был на ногах, а в первом часу хочу воспользоваться случаем и поехать прогуляться в Керчь. -- Надо немного проветриться. -- Прощайте, целую вас, дорогой друг и нежная матушка.


## 32


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


28 апреля 1855 г., Еникале


28 апреля 1855 года. Еникале.

Que vs dirai -- je pour cette fois-ci, mon amie? -- Dans une vie comme la mienne actuellement presque privée d'evénement -- il ne reste que l'inspiration du moment pour écrire une lettre même addressée à la personne la plus chère. -- Le temps est superbe; les chaleurs de l'été qu'on me promet accablantes, ne sont pas encore de saison; l'herbe n'est pas encore dessechée et l'on dit même qu'elle est belle cette année comme jamais elle ne l'a été; hier j'ai passée toute la journée à Kertch, grâce à une subite diminution de malades et aujourd'hui revenue à mes occupations avec un nouveau plaisir, -- je jouis dans une complete solitude de l'air embaumé et de mes forces physiques que je sens renaitre de jour en jour d'avantage. -- Quoique ma fenêtre donne tout droit sur le flanc d'une petite montagne et que je ne puisse rien admirer outre la verdure, le ciel, quelques paires de cochons et une cloture en pierre au haut de la colline, -- je n'en suis pas plus malheureux vraiment! C'est une bonne et rare joumeé que celle d'aujourd'hui. --

Je vs ai dis que nos malades sont moins nombreux: la cause en est que trois jours on a emmené la plupart (tous ceux qui pouvaient se mouvoir) à Фанагория sur un boteau à vapeur. -- On a reèu un advertisement que 50 vaisseaux ennemis sont à l'entrée du détroit ou plutôt du petit golfe qui jusqu'à Kertch de la Mer Noir. -- Tout cela n'était qu'une farce pourtant. -- On dit qu'ils ont voulu faire une diversion et la dernière nouvelle est qu'ils se sont dirigés vers la côte de Caucase pour y débarquer. -- L'entrée de notre golfe leur est complètement interdite, -- ils le savent très bien; outre la batterie de S Paul qui defend l'entrée du part (de Kertch) il y a partout des batiments sans l'eau, des ancres dans les endroits plus profonds et la nature fait le reste en ne laissant qu'un passage très étroit sans le feu de la batterie; encore le passage est dit-on comblé aussi. -- Il ne leur reste qu'un moyen: c'est de faire la descente un peu plus près de la Mer Noir; mais ou suppose qu'ils n'en feront rien, car ils savent qu'on a eu le temps de rassembler des troupes depuis l'automne à Arabat, à Kertch, à Theodosie etc. Mais, comme une précaution ne nuit pas, on ns a revillé à 11 du soir, on a emballé les malades et on les a fait passer sur l'autre bord. -- Il n'y a que les alités qui nous sont resté et comme le lendemain toute éspece d'inquietude a cessé, ns en sommes quitte pour un nuit blanche, qui est déjà bien remboursée par un peu de loisir. -- Vs savez comme on prise ce dernier lorsqu'on est un peu fatiqué? -- Croyez-vous que jusqu'à mon sevice je ne connaissais presque pas ce sentiment qui est devenu depuis longtemps un lieu commun?!

Votre lettre de 14 Avril est reèu. --

Ce qu'il y a de remarquable dans ce climat, -- c'est que depuis le mois de Mars je ne mange presque pas de viande, moi qui était si comivore; cela n'empeche pas d'avoir un meilleur teint qu'autrefois. -- Kertch est une charmante ville, malgré le peu de verdure. -- Il faut vraiment que je sais nait artiste, -- le pittoresque de cette ville et l'air de sans-faèon qu'on y respire m'y attirent plus que tout le reste; car pour la société il n'en a pas maintenant. -- Il n'y a que Nijnii qui puisse rivaliser à mes yeux avec Kertch, pour le sentiment artistique dont il me penitre: peutêtre est-ce parce qu'en fait de Meridional je n'ai rien vu de mieux? -- Adieu, chère amie; voila une lettre crible de poésie! --


Перевод с французского


Что сказать вам на этот раз, друг мой? При такой жизни, как моя нынешняя, почти лишенной событий, чтобы написать письмо, даже адресованное самому дорогому человеку, полагаешься только на сиюминутное вдохновение. -- Погода великолепна; обещанная мне изнуряющая летняя жара еще не наступила; трава еще не высохла, и даже говорят, что в этом году она красива, как никогда; вчера я весь день провел в Керчи благодаря неожиданному сокращению числа больных, а сегодня с новым удовольствием вернулся к делам; -- в полном одиночестве наслаждаюсь благоуханием и физическими силами, которые заметно прибывают с каждым днем. -- Хотя мое окно выходит прямо на склон холма и хотя я не могу любоваться ничем, кроме зелени, неба, нескольких пар свиней и каменной ограды на верху холма, -- я, право, не становлюсь от этого более несчастлив! Сегодняшний день на редкость хорош. Я сказал вам, что больных стало меньше: причина в том, что три дня (тому назад) большую часть (тех, кто мог двигаться) увезли на пароходе в Фанагорию. -- Было получено сообщение, что 50 неприятельских кораблей находятся у входа в пролив, вернее, в небольшой залив, который (простирается) от Керчи до Черного моря. Впрочем, все это было только фарсом. -- Говорят, они хотели отвлечь внимание, а согласно последнему известию, они направились к Кавказскому побережью, чтобы там высадиться. -- Вход в наш залив им совершенно недоступен, они прекрасно это знают; помимо батареи Св. Павла, защищающей вход в порт (Керчи), есть много затопленных судов, в более глубоких местах -- якоря, а прочее довершает природа, оставляя лишь очень узкий проход под огнем батареи; да говорят, и этот проход тоже затруднен. -- У них остается одна возможность: высадиться ближе к Черному морю; но полагают, что на это они не пойдут, так как знают, что у нас было время с осени собрать войска в Арабате, Керчи, Феодосии и т. д. Но поскольку предосторожность не повредит, нас разбудили в 11 вечера, собрали больных и переправили их на другой берег. У нас остались только лежачие, но так как на другой день всякая тревога прекратилась, то мы отделались бессонной ночью, уже возместив ее свободным временем. Знаете ли вы, как его ценишь, когда устаешь? Поверите ли, что до того, как я стал служить, я почти не знал этого чувства, давно уже ставшего прописной истиной?!

Ваше письмо от 14 апреля получено.

Что замечательно в этом климате -- это что с марта месяца я почти не ем мяса, это я-то, бывший таким плотоядным; это не мешает иметь лучший цвет лица, чем прежде. -- Керчь прелестный город, хотя зелени мало. -- Право, я, должно быть, рожден художником -- живописный вид этого города и непринужденная атмосфера, которой там дышишь, привлекают меня больше всего прочего; потому что общества там теперь нет. -- На мой взгляд, только Нижний может соперничать с Керчью тем чувством изящного, которым я там проникаюсь; быть может, это потому, что на юге я не видел ничего лучше? -- Прощайте, дорогой друг; вот письмо, наполненное поэзией!


## 33


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


3 мая 1855 г., Еникале


1855. 3 мая. Еникале.

Je reviens d'une promenade en bateau que j'ai effectué en compagnie d'un nouveau camarade -- d'un Prussien, docteur en medicine. -- C'est un garèon assez aimable; le beau temps, la fraicher de la soirée et l'état satisfaisant dans lequel j'ai trouvé ce matin mes malades m'ayant rendu gai, j'ai beacoup riel bavardé. -- Voilà la plus recente de mes nouvelles. -- Les journées sont aussi chauds que les journées russes de la mi-juillet. -- Les nuits sont douces, et je suis très content du climat. -- On dit pourtant que l'été veritable me desillusionera pour quelque temps. --

Vs n'étiéz pas d'accord avec moi sur un point dans votre demiere lettre (je ne me souviens plus de numéro); c'est à propos d'un passage dans un regiment. -- Mais vous oubliez qu'on y reèoi! 37 r arg par mois outre les gages, qui sont les mêmes. -- Cet argent est destiné pour l'entretien des chevaux, ce qui n'empèche pas de les dépenser pour autre chose; car je ne sais comment cela se fait mais on ne manque pas de chevaux lorsqu'on a la nécessitée. -- Vs êtes toujours, mon amie, dans des trances pour ma pouvre existence; mais ce n'est donc pas à Sebastopol que le passage peut s'effectuer; tous ceux qui ont été plus heureux ou plus adroits y ont tellement remplis les hôpitaux et les regiments, que sans recommandation particulière il n'y a pas de possibilité de s'y trouver une place quelque on que. -- C'est très naturel pourtant, car s'étant déjà decide à devenir médecin militaire, c<'est> à d ayant déjà pris sur son contons les désagréments qu'entraince genre de service, il faut profiter des occasions qui peuvent mener à quelque chose de meilleur et ce n'est qu'une paltronnerié insensée qui pourait preferer notre hôpital à eux de Sebastopol maintenant (supposant pourtant que celui qui préféré a une petite somme en poche hour entreprendre le déménagement). -- Quand à moi j'ai voulu seulement passer dans un des regiments campés aux environs de Kertch, à Arabat, à Theodosie, enfin dans toute cette partiè de l'armée qui eset commandée par Wrangel. -- Après avoir refleché un peu et rassemblé des avis sur la manière de procéder en pareil cas (tout cela à Kertch, certainement, pour qu'on n'en sache rien à l'hôpital), je suis allé chez Wrangel, qui est un homme très poli et très aimable dans sa manière d'être avec les subalterns. -- Je me présente, je suis modeste et digne en même temps et je lui explique verbalement mon désir. -- Il ne m'a rien dit de positif la-dèssus; mais dans quelques jours je viens encore à Kertch et le médecin de division (ce meme jeune dont ns avons déjà parlé) me dit, que Wrangel a déjà écrit à Sebastopol (c<'est> à d au médecin-géneral de l'armée) en lui demandent cette permission pour moi. -- La réponse n'est pas encore arrivée; je ne veux pas être sûr de la réussite, pour ne pas être trop choqué du contraire, mais c'est presque impossible qu'on réponde négativement à un pareil personage. -- On m'a dit que mes réponses ont plus au vieux général, lorsqu'il a visité notre hôpital il y a une semaine, et lorsqu'il m'a adressé des questions à propos des malades. --

Vs demanderez maintenant quel amélioration (outre les 37 r arg par mois) m'attend dans un régiment? Mais une cinquaine de roubles de plus par mois serait très sensible, car ayant vécu tout l'hiver pour de l'argent d'autrui je n'ai pas vu mes gages; avant hier j'ai reèu 80 r; j'ai payé des dettes et il ne m'en reste que 6--7 r. -- J'ai fait des provisions indispensables pour 2 mois c<'est> à d du tabac avant tout, puis du sucre car sans thé on se passe très facilement en le remplaèant par quelque chose de moins cher: par du lait chaud, du café de froment etc, pourvu qu'on eut quelque chose de chaud se revellant (mauvaise habitude pourtant, entre autres!). -- Mon diner est assure aussi et je suis tranquille, lorsque j'ai mon papiros, mon lait, ma soupe, ma solitude et un voyage à Kertch une fois pas semaine en guise de poésie. --

Je suppose qu'on me fera medicin d'un régiment de cosaques à Arabat, si la réponse de Sebastopol est favorable. -- Il y a pour tant une chose qui me ronge en ce moment et je vois que malheureusement je suis obligé de vs donner l'occasion de dire encore une fois que vos enfants ne vs recherchent que dans les cas de detresse. -- Le direz-vous de moi aussi? -- Je vs trouve pourtant trop d'esprit et de cœur pour le supposer. -- Il s'agit de l'affaire avec le baron. -- Je ne voulais pas vs chagriner au commencement en vs dépeignant l'inconduite de Dmitry. -- Pour être bref je dirais qu'il s'est enivré à Orel et qu'il répétait la jouissance à Enikalé chaque semaine jusqu'à ce que je l'ai chassé en lui disant qu'il se trouve une place à Kertch. -- C'était encore au mois d'Octobre, et depuis ce temps il n'a pas payé son оброк. -- Un grec a voulu le rachèter au mois de Décembre; il m'a prié d'écrire au Baron, je l'ai fait; le grec partait pour Berdiansk, il a voulu prendre le docteur avec lui et l'a envoyé chercher des chevaux. -- Vs devinez déjà que le docteur est revenu ivre. -- Le grec était bon; il a pardonné pour cette fois, il l'a laissé à Kertch pourtant, en disient avenir le trouver à Berdiansk. -- Après le nouvel au Dmitry veut me faire ses adieux, il me demande, de l'argent pour son voyage: je lui donne 6 r arg et pour cette fois j'écris au Baron, qu'il est parti. -- J'aurais du le faire au mois d'Octobre, pour ne pas avoir la responsabilité; mais le domestique avait perer que le Baron n'ayant pas de confiance en lui, le fera revenir avant qu'il se trouve un racheteur. -- J'ai fait cette commission pour lui, j'ai tardé trois mois, éspérant toujours qu'il sera rachèté; mais voyant comment vout les choses j'ai compris que c'est une difference de payer 15 rb arg d'оброк pour lui (c<'est> à d pour les 4 mois de silence ou le baron n'était pas prévenu de notre séparation) ou de payer pour 6 ou 7 mois. -- Cela ne vaut pas la peine de répéter toutes les betises que le baron vu'a écrit et toute les folies que Dmitry a fait à Berdiansk; jusqu'à ce que le marchand ne l'ai chassé. -- Pour en finir je dirai: que le Baron veut avoir 50 r arg (pour toute l'année) et crie qu'il a mon contrat sous la main; mais le viex fou oublie, que je n'y ai promis ces 50 roubles (pour la nouvelle année d'avance) en cas seulement que je sais content de domestique et qu'il me serve. -- S'il entance un procès, j'ai mille réponses à faire; si je veux disputer, il maurra avant que cela finesse, et si je m'avoue fautif ou me décomptera par un peu de mes gages, chose à laquelle je suis très indifferent; car ce n'est que la perte d'une somme considérable à la fois qui peut être serieusement sensible. -- Mais c'est la famille de Dmitiy qui pourra payer tout cela en persecution, et quoique complètement innocent, j'aurais l'air d'un fautif à leur égard. -- Dans sa dernière lettre le Baron me dit au'il everra Dmitiy à la milice si les 50 r ne lui sont pas tout de suite remis. -- Je pense qu'il n'y a pas de milice au monde qui puisse effrayer, d'avantage que dépendance d'un lache comme le Baron. -- J'ai écris une lettre à Dmitiy, à Berdiansk en lui conseillant de ne pas s'y opposer et di rechercher au contraire l'occasion de se faire milicien. -- Il s'agit donc maintenant de rembourser au plus vite ces 15 rb d'оброк (pour 4 mois jusqu'au pour on il a été déjà prévenu du depart de Dmitry) et c'est pour cela que je m'adresse à vs, chère amie. -- Je le lui ai promis pour le mois de Mai, tout en lui disant, qu'il ne verra rien de plus; j'ai pensé remellir le paiement d'une de mes dettes ici, mais cette dernière chose devenant impossible à cause des pretentions du créditeur, je suis oblige d'avoir recours à vs. -- Mieux ne m'achetez pas des chemises, pourvu que cet argent sait expediér au plus vite; je ne voudrais pas vraiment que le retard puisse faire du tort à la femme de Dmitry. -- Je sais que j'aurais pu me render tout-à-fait raison en décrivant au Baron les debouches de son domestique, mais je ne veux pas recourir à cette egoiste ressource. -- Dmitry est un homme honnête et bon; il ne peut pas être le valet de chamber à cause de son défaut, mais le defaut est pardonable pour lui même en mettant ses qualités sur la balance. -- Je tacherai pourtant des demain de vendre mon argenterie et quelque chose encore pour vs aider à payer le somme si par hazard vs êtes à sec. -- Mais je vous prie dans un cas contraire, -- ne me rendez pas malhonnête vis-à-vis de ma proper conscience! -- J'a promis de payer au commencement de Mai. -- Je vs embrasse bien tendrement. -- Partez vs bien et ne vs comptez pas prophète sous le rapport de Dmitry; je m'y attendais moi-même; mais comme Napoleon lorsqu'il entreprét la campagne de l'an 12, je fus entrainé par mes destins. -- Adieu, je vs embrasse encore une fois. --


Перевод с французского


Я только что совершил лодочную прогулку в компании нового товарища -- пруссака, доктора медицины. -- Это довольно любезный молодой человек; хорошая погода, вечерняя прохлада и удовлетворительное состояние, в котором я застал моих больных сегодня утром, взбодрили меня, и я много смеялся и болтал. -- Такова самая последняя из моих новостей. -- Дни стоят такие же жаркие, как русские дни в середине июля. -- Ночи теплые, и я очень доволен климатом. -- Впрочем, говорят, что настоящее лето меня разочарует на какое-то время.

В вашем последнем письме (я уже не помню номера) вы не согласились со мной в одном пункте; это касается перехода в какой-нибудь полк. Но вы забываете, что там получают 37 руб. серебром в месяц и такое же жалованье. -- Эти деньги предназначены на содержание лошадей, что не мешает расходовать их по-другому; потому что не знаю, как это происходит, но когда лошади нужны, их всегда можно достать. -- Мой друг, вы попрежнему страшитесь за мою несчастную жизнь; но ведь переход возможен совсем не в Севастополь; те, кто был более удачлив или ловок, так заполнили там госпитали и полки, что без особой рекомендации там невозможно найти какое-нибудь место. Впрочем, это вполне естественно, так как, решившись стать военным врачом, т. е. приняв на себя все неприятные стороны такого рода службы, нужно использовать оказии, которые могут улучшить положение, и сейчас только из-за бессмысленной трусости можно бы было предпочесть наш госпиталь севастопольским (полагая, впрочем, что у предпочитающего имеется в кармане небольшая сумма для переезда). -- Что касается меня, то я просто хотел перейти в один из полков, стоящих в окрестностях Керчи, в Арабате, в Феодосии, в общем в этой части армии, которой командует Врангель. -- Немного поразмыслив и собрав мнения о том, как поступают в подобном случае (разумеется, все это в Керчи, чтобы в госпитале ничего не знали), я отправился к Врангелю, человеку очень вежливому и очень любезному в обращении с подчиненными. -- Представляюсь, скромно и в то же время с достоинством, и устно излагаю ему свое желание. Он не сказал мне ничего определенного; но через несколько дней я снова еду в Керчь, и дивизионный врач (тот самый молодой человек, о котором мы уже говорили) сообщает мне, что Врангель уже написал в Севастополь (т. е. генерал-штаб доктору), прося его разрешить мой переход. Ответа еще нет; я не хочу заранее верить в успех, чтобы не быть слишком шокированным неудачей, но мало вероятно, чтобы подобному лицу ответили отказом. -- Мне сказали, что старому генералу понравились мои ответы, когда неделю назад он посетил наш госпиталь и задавал мне вопросы по поводу больных.

Теперь вы спросите, а какая перемена к лучшему (кроме 37 руб. серебром в месяц) ждет меня в полку? Но лишние пятьдесят рублей в месяц были бы весьма заметны, ведь я всю зиму не видел жалованья, прожив за счет ближнего; позавчера я получил 80 руб.; заплатил долги, и у меня остается только 6-- 7 руб. -- Я запасся необходимым на 2 месяца, т. е. прежде всего табаком, затем сахаром, потому что без чая обходишься очень легко, заменив его чем-то менее дорогим: горячим молоком, пшеничным кофе и т. д., лишь бы, просыпаясь, выпить чего-нибудь горячего (дурная, однако, привычка, среди прочих!). -- Обед мне также обеспечен, и я спокоен, когда у меня есть папироса, молоко, суп, уединение и для души поездка раз в неделю в Керчь.

Я полагаю, что если ответ из Севастополя будет благоприятным, то меня назначат врачом в казачий полк в Арабате. -- Однако сейчас меня терзает одна вещь, и я с сожалением вижу, что вынужден дать вам возможность еще раз сказать, что ваши дети обращаются к вам только в беде. Вы и мне это скажете? -- Впрочем, я считаю вас слишком умной и доброй, чтобы предполагать подобное. -- Речь идет о моем деле с Бароном. -- Раньше я не хотел огорчать вас, описывая дурное поведение Дмитрия. -- Короче, скажу, что он напился пьяным уже в Орле и что в Еникале повторял это удовольствие каждую неделю, пока я его не выгнал, сказав, чтобы он нашел себе место в Керчи. -- Это было еще в октябре, и с тех пор он не платил оброк. -- В декабре один грек хотел его откупить; он просил меня написать Барону, что я и сделал; грек отправлялся в Бердянск, он захотел взять доктора с собой и послал его за лошадьми. -- Как вы догадываетесь, доктор возвратился пьяный. -- Грек был добрый, он простил его на сей раз, но оставил в Керчи, приказав приехать в Бердянск. -- После нового года Дмитрий является ко мне проститься и просит денег на дорогу; я даю ему 6 руб. серебром и на этот раз пишу Барону, что он уехал. -- Мне бы следовало сделать это в октябре, чтобы снять с себя ответственность; но слуга боялся, что Барон, не имея к нему доверия, заставит его возвратиться раньше, чем найдется тот, кто его откупит. Я сделал это для него, я ждал три месяца, все надеясь, что он будет откуплен; но видя, что происходит, я понял, что есть разница: заплатить за него 15 руб. сер<ебром> оброка (т. е. за 4 месяца молчания, когда барон не был извещен, что мы расстались) либо заплатить за 6 или 7 месяцев. -- Не стоит труда повторять все глупости, которые написал мне барон, и все безумства, совершенные Дмитрием в Бердянске; пока купец его не прогнал. -- Чтобы покончить с этим, скажу: что Барон хочет получить 50 руб. серебром (за весь год) и кричит, что у него на руках мой договор; но старый дурак забывает, что я пообещал эти 50 рублей (авансом за новый год) только в том случае, если буду доволен слугой и если он будет мне служить.

Если он начнет тяжбу, мне есть, что отвечать; если я захочу оспаривать, он умрет раньше, чем это закончится; а если я признаю, что виноват, то из моего жалованья сделают небольшой вычет, к чему я вполне равнодушен; потому что очень заметной может быть только потеря разом значительной суммы. Возможно, семье Дмитрия придется заплатить все это в судебном порядке, и хотя я совершенно не виноват, но по отношению к ним я оказался бы виноватым. -- В своем последнем письме Барон говорит мне, что пошлет Дмитрия в ополчение, если 50 руб. не будут ему тотчас вручены. -- Я думаю, что на свете нет ополчения, которое может напугать сильнее, чем зависимость от такого подлеца, как Барон. -- Я написал Дмитрию в Бердянск, советуя не противиться этому, а наоборот искать случая вступить в ополчение. -- Итак, теперь речь идет о том, чтобы как можно быстрее возместить эти 15 руб. оброка (за 4 месяца, до того дня, когда он был уже извещен об отъезде Дмитрия), и вот почему я обращаюсь к вам, милый друг. -- Я ему обещал отдать в мае, сказав при этом, что он не увидит ничего больше; я думал отложить уплату одного из моих здешних долгов, но так как последнее стало невозможно из-за претензий кредитора, то я вынужден прибегнуть к вашей помощи. -- Лучше не покупайте мне рубашки, лишь бы эти деньги были посланы как можно быстрее; право, я не хотел бы, чтобы задержка навредила жене Дмитрия. -- Я знаю, что мог бы вполне оправдаться, описав Барону загулы его слуги, но не хочу прибегать к этому эгоистичному средству. -- Дмитрий порядочный и добрый человек; он не может быть камердинером из-за своего недостатка, но этот недостаток простителен, если положить на весы его достоинства.

Впрочем, с завтрашнего дня я постараюсь продать серебро и еще кое-что, чтобы помочь вам в уплате, если вдруг вы сидите без гроша. -- Но в противном случае прошу вас, -- не делайте меня бесчестным перед моей собственной совестью! -- Я обещал заплатить в начале мая. -- Нежно целую вас. Будьте здоровы, а в отношении Дмитрия не считайте себя пророчицей; я и сам ожидал этого, но как и Наполеона, когда он начинал кампанию 12 года, меня влек мой рок. -- Прощайте, еще раз целую вас.


## 34


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


13 мая 1855 г., Аргин


1855 г. Мая 13. Аргин

Chère maman! Я пишу вам только записку, чтобы Вы были спокойны на мой счет. -- Я совершенно цел и невредим. -- Нахожусь на бивуаках в Аргине, с козаками, к которым я прикомандирован; здесь собран весь Керченский отряд. -- Не пишите мне, потому что мы долго стоять не будем; я же буду по-прежнему по возможности аккуратно вас извещать. -- Что бы вы ни услыхали про Керчь или Еникале, будьте спокойны (tout cela est soustendu des dans cette letter et n'a pas en aucune mauvaise influence sus moi. -- Adieu, je vs embrasse et demande votre bénédiction. Adieu. Saluez tout le monde. --


## 35


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


18 мая 1855 г.,

аванпосты в степи под Керчью


18 мая 1855 г. Где? -- сам не знаю. --

Пока все благополучно, милый друг мой. -- Керчь сдана неприятелю -- это правда; -- Еникале взят; но войска отступили внутрь полуострова, и я с своими Донцами живу на биваках. -- Не беспокойтесь за мое здоровье; от простуды я предохранил себя; за седлом у меня ездит теплая шинель и большие сапоги на гутта-перчи. -- А усталости я не чувствую никакой; скорее даже отдыхаю в этой свободе на чистом воздухе после госпитальной жизни. -- В деньгах не нуждаюсь покаместь. -- Один артиллерийский майор, который хочет перевести меня в свою батарею (на том основании, что батарея тоже Донская, но не разбивается на части, как полк, и медику удобнее состоять при ней и при полковом штабе); так этот майор человек весьма любезный, услыхав от меня, что я намереваюсь просить Врангеля выдать мне рационные деньги вперед за месяц, так как я выехал из Керчи уже при вступлении неприятеля и не успел ничем запастись, предложил мне своих денег с тем, чтобы получить мои рационные по окончании месяца. -- Действительно я случайно встретил казака, который только что отвез товарища в Еникальский Гошпиталь, уже тогда, когда первый неприятельский пароход вышел из-за мыса в Керченскую бухту; у казака была лишняя лошадь, и мы вместе присоединились кой-как к полку. -- Деньщик мой с вещами тоже благополучно спасся. -- Мы каждый день встречаем керченских жителей, которых союзники выпускают свободно, и они рассказывают довольно согласно друг с другом про тамошние приключения. -- Говорят, -- турки и татары начали было кутить, но французский адмирал не стесняясь расстреливает и вешает их за всякие притеснения жителям. -- Англичане и французы вообще держат себя хорошо; входят даже в церковь, крестясь; только бы винный погреб им открывали. -- Прощайте, милый друг мой. -- Вот видите, что я хорошо сделал, позаботившись перейти в полк? -- Целую вас нежно и прошу вашего благословения. -- Образок ваш с мощами и молитва, которую вы велели мне носить, у меня на груди. --


## 36


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


23 мая 1855 г.,

аванпосты в степи под Керчью


23 мая 1855.

Je m'empresse de vs dire, chère maman, que j'exisiste en bonne santé par dessus le marché. -- Maintenant ns restons en place. -- On s'est retire à la verste de Kertch et se pense qu'on attend des renfarcements; car les allies ont fait la descente dans un nombre qui surpassait trop nos forces d'ici. -- Ces messieurs ont peur, à ce qu'il parait de quitter les bords de la Mer, car dans la plaineils n'auront pas leurs vaisseaux, qui jettent les boulets très loin. --

Eh bien que dire encore? -- Ns menous une vie de bivouac; pour de l'argent, je n'en manque pas en ce moment; mais je manque de linge; maintenant puisque je vous ai envoyé l'argent pour le baron, agez la bouté de me faire quelque chemises et de me les envoez tout droit в Керченскую почтовую контору, состоящую при штабе командующего Армией Крыма Генер<ал->Лейтен<анта> Врангеля. -- На этот раз ей-Богу не могу ничего писать, потому что пишу под телегой, лежа на животе, и очень неловко. -- Вам удобнее; пишите больше и чаще. -- Осенью надеюсь увидать Вас. -- Целую вас 100 раз. -- Будьте здоровы и надейтесь на Бога; а я, ручаюсь Вам, буду цел. -- Соковнин очень милый и остроумный человек. -- У тетушки Кат<ерины> Бор<исовны> целую ручки и прошу ее сообщить мне что-нибудь о состоянии ее здоровья.


Перевод с французского


Спешу сказать вам, дорогая матушка, что я жив и здоров, как никогда! -- Теперь мы остаемся на месте. -- Мы отступили на версту от Керчи, и я думаю, мы ждем подкрепления; потому что союзники высадились в числе, превосходящем наши здешние силы. -- Эти господа, кажется, боятся отойти от берега моря, так как на равнине останутся без судов, которые стреляют ядрами очень далеко. --

Что еще сказать? -- Мы ведем бивачную жизнь; что касается денег, то сейчас мне хватает; но не хватает белья; теперь, поскольку я послал вам деньги для барона, будьте добры, сшейте мне несколько рубашек и пошлите их прямо (в Керченскую почтовую контору...)


## 37


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


Конец мая--начало июня 1855 г.,

аванпосты в степи под Керчью


Вот уже скоро месяц, как я не получал от Вас писем, chère maman; не знаю, чему это приписать? -- Хотя Керчь и сдана, но письма должны все-таки аккуратно получаться, потому что почтовая контора переведена при отступлении войск в ту самую деревню, где находится штаб Врангеля. -- И многие получили при мне письма, адресованные в Керчь. -- Вероятно, друг мой, вы теперь сильно за меня тревожитесь; не стану уверять вас ни в чем, потому что знаю бесполезность всех подобных убеждений; да и в самом деле кто за будущее может поручиться? -- Молю только Бога, чтобы вы по возможности терпеливо переносили мысль о том, что я нахожусь в так называемой действующей армии, хотя все действие ограничивается пока небольшими рекогносцировками и до сих пор не было ни одной встречи с неприятелем. -- С тех пор как мы здесь стоим, уже было до 5 дезертёров, 2 грека из турецких солдат и 3 француза; -- с двумя я говорил, когда их проводили через наш лагерь, и угощал их у себя молоком. -- Но, впрочем, все это скучно! Я больше всего забочусь о себе, и потому буду говорить и вам о себе, взявши в расчет, что оно и для вас будет любопытнее. -- Здоровье мое, во-первых, так хорошо, как не бывало уже лет 5. -- На него я не буду жаловаться; насчет денег не знаю, как выразиться.... Их, конечно, прибавилось; но зато и трат довольно; купил лошадь довольно дорого (40 р<уб.> сер<ебром>); лошадь не молодая, но очень покойной рыси и хорошего шага; и хоть я не совсем доволен, хотя и жаль денег, да делать нечего; откладывать покупку не было никакой возможности, -- не сегодня-завтра может быть передвиженье; у казаков в полках казенных лошадей нет, а каждый рядовой имеет собственную; и меня бы все мучала совесть, что я езжу на собственности бедного человека. -- Проклятые деньги вечно мешают всему!! -- Пока, впрочем, еще сносно, даже дешевле, чем в Еникале; но говорят, что скоро сено будет дорого, так как травы никто не косит и в середине лета она высыхает от жара. -- Дела у меня почти нет никакого; даже читать нечего, потому что часть книг, которую я успел спасти, находится при деньщике в обозе. -- Если судьба поможет купить палатку, тогда заниматься будет больше возможности, а то теперь я редко очень бываю один; живу с казацким поручиком и даже теперь ушел в татарскую деревню, в полверсте от лагеря, чтобы написать вам письмо в тени и тишине. -- Между прочим, говоря о деньщике, я вспомнил о Борисе; он еще не отвечал мне на мою просьбу взаймы и хорошо сделал (не в нравственном смысле, конечно!), потому что я могу пока обойтись без займов. --

.... О настоящем почти нечего больше сказать; жизнь однообразна довольно; проснулся в 5 в 6 часов утра, напился чаю; до полудня пролежал в палатке, покурил. В полдень пообедал большею частью у полковника; а там опять то же до ужина. -- Поговорим лучше о будущем или о тех предприятиях, которые могут иметь на него влияние. -- Если не случится похода за границу или чего-нибудь подобного, могущего соблазнить, я полагаю осенью перепрашиваться в Московский военный госпиталь с тем, чтобы попробовать поготовиться на доктора. -- Знаете, как вспомнишь, что уж скоро 25 лет, а все живешь в нужде и не можешь даже достичь до того, чтобы быть хоть одетым порядочно, так и станет немного досадно, вспомнишь, сколь неудач на литературном поприще пришлось перенести с видимым хладнокровием, сколько всяких дрязг и гадостей в прошедшем, так и захочется работать, чтобы поскорее достичь хоть до 1000 р<уб.> с<еребром> в год. -- В крымской моей жизни было много трудностей, много того, что зовут борьбой с обстоятельствами, но я не ошибся, предсказавши сам себе, что такая жизнь в глуши и посреди новой обстановки должна исцелить мою душу от прежней болезненности, от этого глубокого равнодушия ко всему, которое препятствовало мне жить в Москве; -- я благодарен Крыму до сих пор, хотя никогда в жизни я не был принужден отказывать себе в стольком, как в настоящую пору; оно и выходит на поверку, что человек, не лишенный ума и души, может переносить все, если только самолюбие его не оскорблено, уважение к себе не унижено зависимостью от пустых людей, и особенно если он не видит около себя тех людей, которые слишком живо напоминают ему его недавние страдания. -- Вы как-то писали мне, que pour gagner quelque chose il faut se démener, et que vs de votre coté vs m'aiderez autant que vs pouvez. -- Так как переход в Москву не есть легкий перевод из одного крымского места в другое и без содействия Медицинского Департамента, вероятно, состояться не может, -- то вам придется похлопотать немножко осенью письменно, если не лично. -- Хитровы тут могут быть очень полезны, как мне сдается. -- Вы, конечно, понимаете цель, с которой я вам рассказываю о плане, который раньше 3--4-х месяцев я не могу приводить в исполнение? -- Цель та, чтобы Вы знали о моем желании вернуться на родину и быть с вами и чтобы мысль об этой цели, если она вам приятна, хотя немного вознаградила вас надеждой за беспокойства в настоящую минуту. -- Пока прощайте, милый друг; быть может, завтра будет от вас письмо. -- Дай вам Бог здоровья и терпенья. -- Целую ваши милые ручки и прошу вашего благословения. -- Насчет писем вы можете быть пока спокойны; я буду писать часто по-прежнему, -- но если и случится какая задержка -- так не пугайтесь; -- строгого порядка теперь быть не может на почте. -- Пишите по такому адресу: в Керченскую Почтовую Контору, находящуюся при штабе Командующего Восточной частью Крыма Генерал-лейтенанта Врангеля; в Донской No 65 полк. -- У тетушки целую ручки. -- Матрене и всем людям кудиновским кланяюсь. --


## 38


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


Июнь 1855 г., аванпосты в степи


Опять от вас нет ничего, мой дружок! -- Я начинаю тревожиться. -- Знаете, что мне приходит на мысль, что вы узнали о взятии Керчи и Еникале прежде, нежели пришло мое первое походное письмо. -- Уж не больны ли вы? -- Ради Бога поберегите себя, вспомните энергию ваших прежних лет, потерпите еще немного до осени. -- К осени я постараюсь быть с вами. -- Отпрашиваться раньше не соответствует моим целям; да и во всяком случае было бы неловко. -- В этом отряде врачей мало; и только что началось истинно военное положение.... К чему же без крайней нужды компрометировать себя? -- Не верьте половине того, что могут рассказывать у вас; даже и здесь было так много ложных слухов, тогда как мы стоим в 40 верстах от Керчи. -- Говорили в первые дни, что турки перерезали греков в Еникале, а после оказалось, что греки с утра, когда еще неприятель был у Керчи, оставили город. -- Говорили, что в Керчи большой грабеж, и это оказалось вздором; сначала турки закутили было и вместе с татарами стали насиловать женщин и отнимать вещи, но союзники расстреляли несколько человек; жители покинули Керчь, но не все; турок огородили редутами в Еникале и оставили их на произвол судьбы; англичан же и французов нет теперь на берегу. -- Турки до того боятся отойти от защиты пароходов, которые могут стрелять, если наши войска подойдут к Еникале, что в недавно бывшей с нашей стороны рекогносцировке целая толпа турок, гулявших в Керчи, поскакала в Еникале оттого только, что адъютант с 6-ю казаками решили выехать в предместье! -- Наши тоже не пойдут брать Еникале по недостатку средств в настоящую минуту, и, вероятно, здесь еще долго не будет ничего серьезного. -- Вчера было молебствие по случаю неудавшегося неприятелям штурма, который затеял под Севастополем новый Главнокомандующий их Пелисье. -- Говорят -- потеря их очень велика. --

Я с своими казаками живу теперь в татарском ауле, а день провожу в хате, скрываясь от жары, а ночую в лагере на воздухе. -- Татары эти bon grès mal grès очень гостеприимны. -- Здоровье мое в совершенно хорошем состоянии.

Гусары стоят верстах в 15 от нас, и я вчера провел целый день у Соковнина. -- Он меня постоянно смешит; он очень остроумен, и главное хорошо то, что ухарства кавалерийского вовсе в нем незаметно. -- Я думаю, в Кудинове все начинает только расцветать, а здесь от зноя уже поблекла трава. -- Получили ли вы 15 р<уб.> сер<ебром>? Как здоровье тетушки? -- Что Владимір и его семейство? -- Поцелуйте их всех за меня, если они у вас. -- Он верно не получил моего письма, потому что до сих пор от него нет ответа.

Прощайте, милый друг мой; будьте здоровы и не тревожьте себя по возможности. -- Прошу вашего благословения и целую ваши ручки. -- Прощайте, друг мой. -- Адрес тот же. --


## 39


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


29 июня 1855 г., Аргин


29 июня Аргино.


А от вас все еще нет писем, милый дружок; я уже последний раз писал к тетушке Катерине Борисовне; от нее хотел узнать что-нибудь про вас. -- Рассчитывал так; если вы, слава Богу, здоровы и в Кудинове, так все равно из ее письма узнаете о том, что я существую благополучно, а если бы вы были нездоровы или вас нет в Кудинове, так она же известит меня. -- Меня утешает несколько то, что все жалуются на почту, и я ваше молчание могу приписать одной трудности сообщения. -- А мы, благодаря новой перестановке Аванпостов, вернулись на старое место, в Аргино, откуда я писал вам первое письмо после взятия Керчи. -- Только тогда мы стояли лагерем в поле все; а теперь наш штаб занимает дом помещика, и я с свойственной мне догадливостью пробрался в бель-этаж и занял там очень хорошую комнату. -- Странно как-то после двухмесячного спанья на земле и часто à la belle étoile попасть в комнату с красивыми обоями и довольно модной мебелью; Бог знает один -- долго ли мы здесь простоим, но отчего же мимоходом не воспользоваться чужими зеркалами, креслами и т. п.; -- в виде разнообразия оно очень приятно. -- Жизнь мы ведем старую; раза 2 в неделю козаки ходят на рекогносцировку под Керчь; я не езжу, потому что перестрелки и тому подобного не предвидится при этих путешествиях и мне колотиться по пустому на седле верст 200 слишком не стоит. -- Третьего дня наш полковник давал вечер в этом доме или, лучше сказать, в саду. -- Гусары и в их числе Федор Петрович Соковнин отличались между прочим, и хотя женского пола не было, но веселились достаточно; сам Бригадный Генерал танцовал мазурку и шампанское пили как следует до утренней зари. -- Сегодня у Гусар будет тоже праздник; я приглашен с утра, да не поехал; Бог с ними; все это хорошо изредка, а то надоест. -- Турки почти вовсе бросили Керчь и прячутся в Еникале; мерзавцы порвали у меня там русских медицинских книг рублей на 20 серебром, а иностранные, должно быть, взяли французы. -- Так по крайней мере рассказывал мне медик пруссак, возвратившийся из плена, в который он попал из Еникале вместе с частью больных. -- Здесь общее мнение то, что под Керчью дел не будет. -- Вероятно, к зиме Еникале очистят, потому что тогда в пароходах их не будет им защиты, и они не захотят дождаться осады с нашей стороны. -- Не знаю -- правда ли, но говорят, что сегодня должен был повториться штурм Севастополя; не знаю почему, но мне как-то и не думается, чтобы могли его взять. -- Что же сказать вам еще? -- Писем ровно ни от кого не получаю, до того умер для всех и переселился в новый мір; ну пусть так; знать бы только, что вы здоровы, а там хоть трава не роста!! Вернусь, так напомню как-нибудь о себе. -- Вот Краевский молчит -- это хуже всего! -- Рублей 200 сер<ебром> куда бы как кстати было теперь! -- Напишите же побольше, chère enfant, я тогда и люблю читать ваши письма, когда вижу в них желание побеседовать со мной хоть о чем-нибудь, только чтобы поговорить. -- Прощайте, целую вас самих и ручку вашу. -- Ежедневно молю Бога о здоровье вашем и о том, чтобы вы не перестали меня любить. -- Прощайте, друг мой. -- Ручку тетушки целую, обнимаю Владиміра, Машу, детей их, Александра. -- Пишите по прежнему адресу -- на Феодосию; лучше этого не придумаешь. --


## 40


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


12 июля 1855 г., Феодосия


12 июля 1855 г. Феодосия.

Наконец 3 ваших письма, 1 Краевского, 1 Eugèn'a, 1 Владиміра и 1 Александра попали мне в руки. -- Они все странствовали сначала в Карасу-Базаре (так как спасшаяся часть госпиталя удалилась туда), потом в Феодосии, потому что не нашли меня в Карасу-Базаре, и ни в Карасу-Базаре, ни в Феодосии не могли узнать, где я нахожусь. -- Отряд наш рассыпан между Арабатом и Феодосией; сперва (т. е. до прошлой недели) Донцы, при которых я состою, занимали аванпосты к Керчи и я с полковничьим штабом странствовал из одного аула в другой. -- Наконец нас перевели в имение Генерала Ладинского (Аргино); там, как я уже и писал вам, мы попользовались с неделю комфортабельными комнатами в оставленном доме. -- После чего в авангард пошли Черноморцы, а Донцы отправились в Главный Штаб на отдых, и я с ними. -- От Феодосии всего 23 версты; я и заблагорассудил на досуге заняться своим здоровьем. -- Третьего дня вечером приехал сюда, завтра подаю бумагу в Госпиталь (т. е. пациентом), но жить буду дома, т. е. на вольной квартире и уже начал наслаждаться морскими купаньями; -- Госпитальная купальня превосходная. -- Феодосия почти вся пуста. -- Нельзя не пожалеть о таком прекрасном городке; недостатка в зелени, единственного недостатка несчастной Керчи, здесь нет; есть прекрасные деревья и маленький город весь из хорошего камня. -- Пустота, впрочем, страшная. -- Я полагаю пробыть тут с месяц, если союзники не обеспокоят; в противном случае 23 версты недолго сделать верхом или на тележке. --

Полковник наш сам привозил меня сюда, был пьян и ужасно волновался, думая, что мой отъезд в Феодосию есть больше ничего, как шаг к хлопотам о переводе из его полка. {М. В. Леонтьева пропустила в своей копии следовавшие далее 2 страницы французского текста. -- Ред.} --

Не знаю, почему это вдруг заговорилось по-французски; но оставим это и перейдем к вашим обстоятельствам, мой милый друг. -- Оставив Керчь, я до вчерашнего дня не имел никакой вести от вас, и, ей-Богу, не раз приходила мысль, что вы занемогли, потому что слух о взятии Керчи, дойдя до Петербурга или Москвы, достиг размеров какой-нибудь ужасной канонады или бойни и вас напугал кто-нибудь неожиданно. -- Pardon, pour la suffisance, ma chère amie! -- Слава Богу, главное сошло с рук; вижу по вашим письмам, что вам передали о взятии Керчи как следует и вы не имели причины быть слишком встревоженною. -- Последнее письмо ваше No 3 от 9 июня наполнено советами о том, как поступить с Дмитрием и Бароном; я совершенно согласен со многими из ваших пунктов; но Бердянск тоже почти покинут жителями; Бог знает, где теперь мой медик, и не знаю, решусь ли я тревожить себя хлопотами об этом деле, самый дурной результат которого может быть только тот, что Барон подаст на меня в суд; а это еще не велика важность. -- Пусть себе пишет вздор, я все-таки прав, и он 10 раз умрет, пока кончит дело. -- Где я буду искать теперь Дмитрия? -- Бог с ними совсем; совесть я свою очистил 15-ю рублями, которые я вам препроводил. --

Вы описываете мне ваши хлопоты о поступлении во вдовий дом. -- Я понимаю, что вам скучно, и против этого намерения не скажу ничего. -- Но вовсе невесело подумать, что вся почти наша семья дошла до подобных необходимостей; буду, впрочем, надеяться, что этот вдовий дом будет иметь вес только до моего возвращения на родину. -- Вы говорите, что Владиміру нужно около 100 руб. сер<ебром> для доставления Маши с детьми в Кудиново. -- Краевский предлагает мне 50 р<уб.> сер<ебром> вперед. -- "Лето на хуторе" напечатано, и он ошибся в 50 рублях, рассчитываясь со мной за него. -- В письме своем он сам сомневается -- верен ли его счет и просит меня сообщить ему мое мнение. -- А дело просто: 50 р<уб.> сер<ебром> он прислал мне зимой в Москву за тот маленький очерк, который вы переписывали ("Ночь на пчельнике"); его цензура не пропустила; значит я у него в долгу на 50 руб. Это раз. -- Потом я еду в Петербург, беру у него 150 руб.; и он просит une petite note и предлагает после счесть все забранное вместе, т. е. дать росписку в 200 руб. сер<ебром>. -- Прекрасно. -- Я даю. -- А он сам теперь и сбился, спрашивая меня, входили ли или нет в росписку 50 р<уб.> с<еребром> за "Ночь на пчельнике". -- Так как по его расчету (он думает, что они не входили) я по напечатании "Лета на хуторе" остаюсь ему должен 37 р<уб.> с<еребром> 50 коп., а по моему -- он мне 12 р<уб.> с<еребром> 50 к<оп.>, и он в порыве великодушия предлагает к этим мнимым 37 рублям прибавить мне в счет будущих творений еще 50 р<уб.>, то я напишу ему, чтобы он эти 87 руб. отдал Владиміру; Краевский из 50 руб. плутовать не станет и, вероятно, отдаст их, если брат в Петербурге. -- Пусть себе съездят в деревню, я теперь не в нужде; а будут у них деньги, так отдадут. -- Вы передайте это Владиміру, т. е. то, что я сегодня же напишу к Краевскому. -- Отвечать же на письмо Владиміра сегодня не могу, потому что ваше старое письмо с его адресом в лагере, а я здесь. -- Он меня обвинил совершенно напрасно в ошибке, поставившей его в неловкое положение относительно Краевского, ошибся Краевский, а не я; и я был совершенно прав, посылая Владиміра требовать с него денег. -- Merci за портрет и за рубашки. Я их не получал еще, но не хочу и думать, чтобы они пропали. -- Прощайте, мой милый друг; будьте здоровы, пожалоста, и пишите почаще и побольше; хоть и поздно будешь получать, а все приятно будет прочесть. -- Обнимаю вас и прошу вашего благословения. -- Адрес мой пусть будет старый; -- вы уже лагерные мои послания верно все получили. -- Будьте же здоровы, и вспоминайте обо мне почаще. У тетушки целую ручку. Всем, кого увидите из знакомых, кланяйтесь от меня. --


## 41


А. А. КРАЕВСКОМУ


13 июля 1855 г., Феодосия


13 июля

1855. Феодосия. --


Милостивый Государь,

Андрей Александрович!


С тех пор как Керчь и Еникале взяты неприятелем, я странствую по татарским деревушкам вместе с казачьим полком, к которому меня прикомандировали. -- Только третьего дни прибыл я в Феодосию и здесь уже нашел ваше письмо от 6 мая, искавшее меня, как видите, долго по Крыму. Передо мной также письмо моего брата от 11-го мая, того самого, которого я просил поговорить с Вами о наших общих делах. -- В об<о>их письмах я прочел почти одно и тоже относительно наших денежных расчетов. В вашем письме Вы, сочтя деньги и листы и вычислив, что за мной 3<7> р<уб.> сер<ебром>, кончаете вопросом, не взошли ли в росписку от 27 февраля те 50 р<уб.> сер<ебром>, которые Вы мне послали прежде в Москву? -- Т. е. не ошиблись ли Вы считая. -- Действительно -- Вы ошиблись... Помните, я приезжал к Вам с 3-мя главами "Лета на Хуторе" и попросил у Вас 150 р<уб.> сер<ебром>? -- Вы захватили в темноте ошибкой 100 вместо 150, а я, конечно, не считая положил их в карман и после дал Вам росписку в 200, прилагая в нее и те 50 (за Ночь на Пчельнике), по вашему предложению. -- А вечером в тот же день я воротился к Вам и сказал Вам о происшедшем недоразумении, после чего Вы опять вынесли мне из темной комнатки 50 р<уб.>? -- Таким образом выходит, что за Вами еще 12 к<оп.> 50 сер<ебром>. -- Вы хотели считать эти 37 р<уб.> -- " -- данными вперед за "Подлипки". -- И брат мой пишет, что Вы согласны дать мне еще 50 р<уб.>, если я нуждаюсь. -- Я, признаюсь, буду Вам очень благодарен, если Вы дадите 87 р<уб.> вперед (или лучше сказать: 75 вперед, потому что 12 за Вами) и доставите их тому же брату моему, который знает, как ими распорядиться для меня. -- Чем скорее Вы сделаете это, тем более Вы меня одолжите, а я постараюсь заплатить Вам тоже поспешностью в высылке чего-нибудь. -- У меня с зимы еще лежит готовая драма в чемодане; да ее все оставлял вчерне, потому что не был ею доволен как-то. -- Завтра же думаю начать ее переписку набело с тем, чтобы препроводить к Вам. --

Вы ободряете меня в конце Вашего письма на новые предприятия. -- От души благодарю Вас за доброе Ваше мнение о моих способностях, но, как сказать... Бог знает, что из этого будет; -- столько препятствий, для пре<о>доления, которых надо время, и с временем уходит и молодость "музы"! Желал бы, конечно, превзойти еще ожидания моих знакомых; но и для половинного выполнения желания надо столько условий. -- Например (не шутя), и от Вас зависит многое, -- иногда переброшенные кстати 100, 200 р<уб.> сер<ебром> больше значат, чем 10 000 в другое время! -- Прощайте, будьте здоровы и не забывайте


покорного слугу Вашего


К.Леонтьева


Будьте так добры, пошлите деньги к брату на квартиру по следующему адресу --

На Василъевск<ом> острове. Между 11-й и 12-й линиями, на среднем проспекте в дом Фохт. --

А мой новый адрес вот он:

Таврическ<ой> Губ<ернии> Феодосийского уезда, в селение Порпач в Керченскую Почтовую Контору для доставления Лекарю Донского No 65 полка


К. Н. Л. --


## 42


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


18--19 июля 1855 г., Феодосия


18 июля. Феодосия.

Voilà une semaine, chère amie, que je suis à Theodosie pour prendre des bains de mer et pour recommencer mon traitement à l'huile de morue, que je n'ai pas pu continuer l'hiver passé à Enikalé à cause d'un dérengement d'estomac. -- Notre détachement continue de mener une guerre très pacifique, exclusivement contre la chaleur, les puces et les poux des camps et je profite de cet armistice pour songer à effectuere mon petit plan de traitement à l'eau de mer. -- Je me suis installé dans un petit logement pour 6 r arg par mois; la maisonnette n'est pas même visible de la rue, par ce que le mur en purre et la porte cochère sont plus hauts que l'habitation. -- Je suis tout seul avec mon деньщик: le logement est très proper et depuis le matin jusqu'à minuit je jouis d'un concert gratis. -- La vieille maitresse de la maison (un vieille bourgeoise grecque) a deux filles qui ne font que chanter tantôt des romances russes, tantôt des polkas etc. -- La petite ville est fort jolie; elle parait plus ancienne et moins propre que Kertch, mais elle est bien plus riche en verdure et par dessus le marché il y a des ruines, de véritables ruines pittoresques comme j'en vais pour la première fois de ma vie. -- Ce sont les ruines des fortifications génoises. -- Pourtant c'est diffacile de bien juger cette ville maintenant, car elle est presque totalement dépeuplé; les Franèais la comptent, à ce qu'il parait trop prenable pour se donner la peine d'y envoyer des troupes on des vaisseaux. -- Notre état-major est à 23 verstes d'ici et en cas de descente j'aurais le temps de gagner le camp 3 fois avant qu'un seu le colonne puisse débarquer. -- La chaleur est bien forte pourtant et le cerveau se réfuse à tout travail d'inspiration. -- Je viens de m'acheter une étoffe en laine extrêmement legèr pour me faire faire une robe de chamber; car ayant oublié mon surtant à Kertch le jour de la descente, je ne possédé que mon manteaux en gros drap, qui me fait l'effet d'une pelisse durant journées d'été meridional. --

Il m'est arrivé dépenser plusieurs fois à vs lorsque je faisais mes premières promenades à Theodosie. -- Je pense que vs auriez jouis avec moi avec beaucoup de plaisir; ce genre de pittoresque serait, je suppose, tout à fait nouveau pour vous. -- C'est fort triste que vos lettres ne me parviennent pas regulierement; vs voyez qu'une fois en place je me dépêche de vs écrire beaucoup, sans faire attention à la difficulté de donner chaque semaine de nouvelles d'une vie excessivement uniforme; car pour parler de mon entourage cela n'en vaut pas la peine, vu que vs ne connaissez personne ici, et je suis bon grès mal grès force de vs parler continuellement de moi seul; cela serait bien autre chose si je pouvais répondre à Vos lettres!! Que cela ne vs décourage pas pourtant, chère amie; ecrivez-moi toujours chaque semaine et souvenez-vs des deux moi à Enikalé, lorsque je suis resté sans avoir de vos nouvelles; et maintenant il n'y arien de plus naturel que de voir les lettres tarder, car avec cette vie de camp on sait à paine où vs trouver. --

Об Севастополе не слыхать ничего нового после того, как отразили штурм Пелисье. -- Пелисье, говорят, однако, в отставке, и на место его назначен Мальян. У наших убили Нахимова в то время, когда он объезжал батареи; то же самое, сказывают, случилось с Канробером. -- Его увидали, и кто-то поддразнил нашего штуцерного, советуя попробовать на Канробере свою меткость. -- Тот изловчился. -- Новее этого я ничего не знаю. -- Надо вам заметить, что я прервал свое письмо на целые сутки, убедившись, что почта из Феодосии отходит в среду, а не во вторник, как я привык было в Керчи. Что же сказать вам в заключение, мой друг, вообще о моем внутреннем человеке? -- Право не знаю. -- Довольным я не хочу еще назвать себя; теперь я думаю только о неожиданном случае, который судьба доставила мне купаться в море и именно в такое время, когда отсутствие работы в лагере дает мне полную возможность позаботиться о себе без всякой укоризны совести. -- Не знаю, впрочем, долго ли я останусь в Казачьем полку по окончании водяного курса.... Много неудобств у них в службе и неудобств не столько физических (к ним я порядочно приучил себя), а неудобств другого рода -- служебных. -- Впрочем, Бог даст, при свиданье, поговорим обо всем этом, как о прошлом, в Москве или в Кудинове. -- Je veux bien espérer, que la maladie d'épine dorsale qui persecute Lois-Napoléon fera des progrès pour le bien de l'Europe en general et pour mon comfort en particulier. Adieu, chère amie, partez-vs bien et croyez que je vs embrasse de fond de l'ame. -- Адрес тот же. У тетушки целую ручки. --


Перевод с французского


Вот уже неделя, милый друг, как я нахожусь в Феодосии, чтобы принимать морские ванны и возобновить лечение рыбьим жиром, которое не мог продолжить прошлой зимой в Еникале из-за расстройства желудка. -- Наш отряд продолжает вести очень мирную войну, исключительно против жары, лагерных блох и вшей, и я пользуюсь этим затишьем, чтобы выполнить свой скромный план лечения морской водой. -- Я устроился в квартирке за 6 руб. сер<ебром> в месяц; домик даже не видно с улицы, потому что каменная ограда и ворота выше его. -- Я совсем один с своим деньщиком; квартира очень чистая, и с утра до ночи я наслаждаюсь бесплатным концертом. -- У старухи-хозяйки дома (старой гречанки из мещан) есть две дочери, которые только и делают, что поют то русские романсы, то польки и т. д. Городок очень красив; он кажется древнее и грязнее Керчи, но богаче зеленью, а кроме того, здесь есть руины, настоящие живописные руины, какие я вижу первый раз в жизни. -- Это развалины генуэзских укреплений. Впрочем, сейчас трудно судить об этом городе, потому что он почти совсем обезлюдел; похоже, французы полагают, что его слишком легко взять, и не дают себе труда послать сюда войска или корабли. Наш штаб находится в 23 верстах отсюда, и в случае высадки я успел бы добраться до лагеря в 3 раза быстрее, чем смогла бы высадиться хоть одна колонна. Между тем, стоит сильная жара, и мозг отказывается от всякой работы, требующей вдохновения. -- Я купил необыкновенно тонкой шерстяной ткани, чтобы сшить себе домашнее платье; потому что забыл сюртук в Керчи в день высадки, и у меня есть только плащ из толстого сукна, который кажется шубой в эти летние южные дни.

Во время моих первых прогулок по Феодосии случалось, что я несколько раз думал о вас. -- Я думаю, вы с большим удовольствием наслаждались бы вместе со мной; я полагаю, такого рода красота была бы совершенно новой для вас? Очень грустно, что ваши письма не приходят регулярно; как видите, едва устроившись, я спешу написать вам побольше, хотя трудно каждую неделю сообщать новости о жизни крайне однообразной; потому что говорить о моем окружении не стоит труда, ведь вы никого здесь не знаете; и я поневоле вынужден всегда говорить только о себе; другое дело, если бы я мог отвечать на ваши письма!! Однако не унывайте, дорогой друг; пишите мне по-прежнему каждую неделю и вспомните о тех двух месяцах в Еникале, когда я не имел вестей от вас; а теперь вполне естественно, что письма опаздывают, потому что при этой лагерной жизни неизвестно, где меня искать! <...>

Я очень надеюсь, что болезнь позвоночника, которой страдает Луи-Наполеон, послужит развитию для блага Европы в целом и для моего комфорта в частности. Прощайте, милый друг, будьте здоровы и верьте, что я вас целую с большой любовью.


## 43


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


25 июля 1855 г., Феодосия


25 июля. Феодосия.

Вот первое ваше письмо от 6 июля, милый друг мой, которое дошло порядочно; т. е. в 20 дней. -- Теперь я буду ожидать каждую неделю, потому что адрес, который я вам дал, хорош. -- Письма, адресованные в Еникале, я получил все; а посылка и деньги Бориса, вероятно, в Симферополе, как вы говорите. -- Я имею там знакомых и постараюсь добыть их. -- Дальше вы пишете насчет моего дела с Бароном... Пакостная немецкая собака соврала устами своего неприличного секретаря; копии с росписки моей у меня нет; но я приблизительно помню выражения мои в ней; за службу действительно я обязался взнести оброка 50 р<уб.> сер<ебром>, отчасти вперед, т. е. к Новому Году; но о 100 рублях смешно и толковать! Там было сказано вот что: а если, будучи доволен его службой, я вздумаю откупить его, -- то вношу за все его семейство 100 руб. сер<ебром>. -- Кажется, ясно. -- Пусть делает, что хочет; он ничего с меня не возмет! -- А Дмитрия искать теперь, право, лень! -- Бог его знает -- где он теперь. -- Бердянск пустой, и Дмитрия, вероятно, там не сыщешь. -- Однако на досуге и в минуту деятельного наступления духа можно будет подать бумагу в Бердянский Земский Суд. -- Не стоит, впрочем, и хлопотать о таком вздоре; есть поважнее о чем подумать, да и то иной раз не думается! Меня опять удивила одна фраза в вашем письме; вы говорите, что я выбрал род службы и т. д. ... И не думайте никогда, чтобы этот род службы мог мне нравиться; напротив, 25-ый раз повторяю -- он мне неприятен в высшей степени, но это было только средство для некоторых целей; цели достигнуты, теперь мне остается ждать возможности отделаться от него!! Вот и все. -- Как же вы проводите ваши дни в Кудинове? -- Много ли гуляете? -- Есть ли у вас какие-нибудь ручные звери? -- Много ли вы ворчите или совсем перестали ворчать? -- Жива ли ваша кабриолетка?... Опишите мне ваше passe-temps подробнее; вы знаете, что я всегда с удовольствием читаю все мелочи в ваших письмах. -- Жаль, что бедная Маша не могла воспользоваться деревенским воздухом; впрочем, август и сентябрь едва ли не самые здоровые месяцы для слабых людей. -- Что касается до меня, то осень всегда действует на мой организм как ни одно из других времен года. -- Как-то обновляешься. -- Писал к Краевскому, что он наврал и что по счету за ним все-таки 12 руб. 50 к<оп.> сер<ебром>. Я получил от него письмо, в котором он сам изъявляет сомнение в верности своего счета. -- Прощайте, милый друг мой, будьте здоровы и поклонитесь от меня всем нашим. -- Целую вас от всей души. --


К. Леонтьев


## 44


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


2 августа 1855 г., Феодосия


2 августа 1855 г. Феодосия

Все идет по-старому, chère amie. -- По-прежнему хожу купаться; только с завтрашнего дня будет маленькое разнообразие; начну купаться в 6 или 7 часов утра и в 9 или 8 вечера. -- А то, как ни приятен самый процесс купанья, путешествие в полдень к морю по раскаленным улицам ужасает даже заранее.... К несчастию, я только теперь мог заказать себе легкое из тонкой материи форменное пальто (новое изобретение по распоряжению высшего начальства и в самом деле гениальное!). -- Можете же себе представить прогулку в толстой солдатской шинели под лучами солнца, дающего, как я вчера слышал, до 35о тепла на бестенном месте!!! Военные действия in statu quo; особенно у нас в отряде, где, кажется, и забыли о том, что в 100 верстах от нас происходит такая чепуха. -- По газетам заметно, что французы не прочь от 2-ой зимовки в Крыму. -- Но мне что-то не верится; мне сдается, что осенью они оставят нас здесь и пойдут куда-нибудь в другое место. --

4 часа пополудни. --

Сегодня часа 3 тому назад я получил письмо тетушки Катерины Борисовны от 12 июля; оно, значит, шло ровно 20 дней. -- Это еще ничего. -- Больше всего меня порадовало то, что письма мои приходят аккуратно. -- Простите мою самоуверенность!! -- Что сказать еще? Завтра почта, и едва ли до завтрашнего дня случится что-либо достойное замечания. -- У меня в настоящую минуту довольно много немецких книг, и в минуты пощады от жары я их читаю не без старательности. {"Конец этого письма отрезан, вероятно, автором" (Примечание М. В. Леонтьевой).} --


## 45


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


10 августа 1855 г., Феодосия


10 августа. Феодосия.

В субботу или воскресенье, chère maman, я думаю оставить Феодосию; т. е. ровно месяц покупавшись в море. -- Дальше оставаться трудно по служебным расчетам. -- Вдобавок и вода стала так сильна от свежих дней (которые начались уже с неделю), что купаться можно всего один раз. -- Отряд наш по-прежнему в летаргическом сне, а мои казаки опять сменили Черноморских казаков на аванпостах, так что Штаб наш находится в Аргине, где, как я уже как-то прежде писал, такой славный дом. -- Вчера я ходил за город с одним Гусаром; день был свежий и сухой; мы гуляли и ели виноград в саду Котлеревского, и я вспоминал об вас, зная вашу любовь к подобным прогулкам. -- Из этого сада видно море и часть города, который построен у подошвы полукруглой горы. -- Дача же Котлеревского в стороне, верстах в полутора от заставы, на довольно крутой и сухой возвышенности. -- Мы были и в доме, где много старинных гравюр; и, наконец, случайность навела меня на пациентов, находившихся там без всякого пособия. -- Из общих новостей есть одна для меня довольно приятная. -- Все медики, служащие в Гошпиталях от Севастополя до Харькова включительно, получают рационы на 3-х лошадей, как и полковые, на том основании, что все эти гошпиталя обращены в военно-временные. -- Если бы мне удалось к зиме попасть в Харьков!!

В Симферополе все дамы и девушки одеваются по-русски, и ополчение уже там. -- Рубашки же мои, деньги Бориса и ваш портрет Бог знает где. -- Я написал в Симферополь, в почтовую контору; да если бы они были там, их, вероятно, сейчас бы выслали. -- Попробую еще попросить письменно нашего бывшего Еникальского смотрителя (который теперь в Симферополе) съездить на почту. --

Не знаю, право, что сообщить вам еще любопытного? -- Ничего нет! -- Но так как я льщу себя надеждою, что известие о моей целости и моем здоровье самая любопытная новость для вас, то я и прощусь с вами, дружок мой.... При этом, конечно, целую вас крепко и прошу вас помолиться поусерднее Богу о том, чтобы все мои дела и предприятия удались к нашему общему торжеству! -- Благословите же меня и будьте здоровы. -- Тетушке скажите, что я целую ее ручку. -- Александра обнимаю. -- Варвару Ильиничну и всю ее добрую семью часто вспоминаю и желаю им от души всяких благ. -- До свиданья письменного или личного!!! Матрене кланяюсь.


## 46


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


20 августа 1855 г., Аргин


20 августа. Аргино.

Милый дружок мой! -- Вот я опять в Аргине, в своей комнате с шоколадными обоями; дни стали совсем осенние, и хотя и грустно что-то в этой степи, да все же лучше несносной июльской жары. -- Сейчас только вернулись мы от всенощной из здешней церкви. -- Я очень много думал об вас. -- Вы ведь знаете, что осень любимое мое время года, и этот большой дом в деревне беспрестанно напоминает мне Кудиново; здесь я получил, вернувшись из Феодосии, 2 письма от вас и от Бориса. -- Ваше от 22 июля. -- На прошедшей неделе я провинился перед вами второй раз после моего отъезда в Крым, -- пропустил неделю. -- В Еникале жид не зашел за письмом, а тут я сбился в днях отхода почты. -- В Порпачах, где теперь Керченская почтовая контора, посылаю всегда во вторник и пятницу, а в Феодосии в среду и субботу. -- В среду я не писал потому, что, выписавшись из Гошпиталя (где я считался, хотя и жил на квартире), отправился верхом за 17 верст в горы, в гости к одной помещице (или, лучше сказать, к ее дочери); жаль было упустить случай видеть начало или близкое подобие Южного берега. -- А в четверг забывши, что в лагере в субботу не ходит почта, считал по-феодосийски и преспокойно поехал восвояси и очнулся только вчера вечером (т. е. в пятницу). -- Ну, Бог даст, письмо это не слишком запоздает!! -- Что касается до моей поездки, так я был вполне вознагражден за свои 17 верст! -- Надо вам сказать, что M-lle Жизневская довольно пухлая и неглупенькая барышня: figure chiffonnée, которую я знал еще в 52 или 51 году, словом мы ехали вместе в рогожной повозке из Москвы до Малого Ярославца в ту знаменитую весну, когда на нашем горизонте блистал Иван Владимірович. -- Барышня эта только что вышла из Патриотического Института и, конечно, очень интересовалась всем встречным, почему запомнила и мою физиономию; узнала меня на Феодосийском бульваре, и меня ей представили. -- Там я в первый раз увидал горы, хотя и не снежные, но все-таки очень порядочные и притом на берегу моря. -- Самая растительность тут другая; по полю все молодой дуб и кизил (красные ягодки, барбарис en grand по форме); а в деревне у них прекрасно; огромные грецкие орехи, бездна пирамидальных, уже старых тополей, фрукты какие угодно; селение лежит в круглой долине, как в чашке какой-нибудь, по горам мелкий кустарник; а самая татарская деревня и несколько помещичьих домов совершенно как бы в одном огромном саду. -- Можно вообразить, как это красиво весной, когда и деревья и трава на горах в цвету. -- Теперь же трава давно желтая на степи и на горах. --

Живем мы в Штабе по-прежнему. -- Полковник, казначей, человек весьма не глупый и вообще порядочный; адъютант Андреянов, товарищ по дворянскому полку, bon-enfant в самом лучшем смысле; иногда еще какой-нибудь есаул или сотник придет, а то аргинский поп. -- Все это, конечно, не весело и однообразно, но по крайней мере довольно спокойно. -- Неприятель от времени до времени пожжет какую-нибудь деревню на берегу Азовского моря или отправит из Еникале отряд за скотом и т. п. Казаки сейчас туда; мы укладываемся; я тотчас же хлопочу, чтобы деньщик уложил в сумы мои chef-d'œvres, и все это опять часа через три-четыре разбирается, потому что наши посмотрят с берега, а те с пароходов и разойдутся. -- Вы пишете, что в Аргине опаснее, так как это аванпосты. -- Это ничего; пока дойдут до нашего штаба -- они должны встретить несколько пикетов, а на пикетах всегда стоят шесты с соломой и разложен огонь. -- Главная же безопасность в том, что у них нет кавалерии. --

У нас говорят положительно, что в немецких газетах объявлен союз между Россией, Австрией и Пруссией, возобновление того Священного Союза, к которому немцы приступили, когда увидали, что Наполеона бьют. -- Вы и в этом письме говорите о Дмитрии. -- Merci, дружок мой, что вы так заботитесь о моих делах. -- Напрасно только вы не отдаете этих 15 р<уб.> сер<ебром> самому Барону или жене Дмитрия; а медика нашего едва ли отыщешь. -- Бердянск, говорят, пустой, и я не знал бы, куда даже адресоваться с своими бумажными происками, если бы вздумал их предпринять! -- Да чорт их возми совсем. -- В заключение всего я едва ли бы решился отправить Дмитрия по этапу к старому злодею; вероятно, это значило бы осудить его на жестокие наказания. -- Пашпорт же ему был дан обыкновенный, без обязательства служить у меня, и потому я совершенно прав, отпустивши его до срока платежа. -- Сию минуту принесли мне ваше письмо от 2 августа. -- Как мне было приятно видеть, что письма стали скоро приходить. -- Вы напрасно думаете, что я непременно хочу перейти к Гусарам. -- Я, кажется, и не писал вам об этом comme d'une décision, а просто подумывал и рассчитывал, и вам написал потому, что люблю с вами говорить обо всем, что я думаю и что вижу. -- Казаки со мной хороши, и я на них лично не жалуюсь; но, чтобы быть правдивым, скажу, что они себя не узнали бы в том портрете, который вы нарисовали. -- L'eau-de-vie est surtout leur élément, tandis que les hussards préfèrent fort souvent le jus de la vigne, et s'il faut choisir entre les deux -- je me déclare pour le dernier!! Leurs vertus militaires sont hors de doutes, mais quand à leur morale, leur simplicité patriarcale -- hélas -- je ne puis (pas) parvenir à les admirer particulièrement!!! Je répète pourtant, qu'il y en a de très bons et qu'en général, ils sont très aimables pour moi. --

Adieu jusqu' à demain, ou jusqu' a lundi; si je puis garder la lettre jusqu' à Mardi j'ajouterai peut être encore quelque chose; mais il paraît que notre envoyé partira demain pour Porpatch. -- La lettre est assez grande et je me flatte qu'elle vs distrairera un peu dans votre solitude. --

Adieu, je vs embrasse et je vs aime. -- У тетушки целую ручку. --


## 47


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


29 августа 1855 г., Аргино


29 августа. Аргино.

На днях явились ко мне посланные Борисом еще в Еникале 20 руб. сер<ебром>. Меня деньги эти обрадовали тем, что я теперь имею право ожидать и рубашки. -- Вот единственная замечательная новость этой недели. -- На аванпостах у нас все благополучно, и дни стали совсем осенние; только в хорошем, а не в дождливом смысле. -- Впрочем, со мной случилась еще одна перемена, которую я вам сейчас же напишу, полагая, что вы интересуетесь всеми моими приключениями. -- Я перешел или, лучше сказать, переведен вниз из комнаты с красивыми обоями. -- Бригадный генерал велел очистить ее на случай своих приездов и в числе прочего сора вымели и меня. -- С неделю тому назад у нас произошла преглупая тревога. -- Неприятельский пароход высадил на берегу Азовского моря (верстах, я думаю, в 20 от нас) человек 100 пехоты, чтобы набрать хлеба в одном помещичьем оставленном доме. -- Пока одни брали хлеб, а другие обольщали татарок; несколько человек <сели> на татарских лошадей и выехали на пригорок в виде пикета для предохранения от наших казаков. -- Казаки увидали; дали знать к нам; от нас по начальству пошло дальше. -- Говорят все: кавалерия!! -- Верстах в 8 от нас тоже на берегу, но в скрытом месте была поставлена часть одной нашей сотни в виде резерва для казачьего отряда, который в то время был придвинут к занятому селению для наблюдения. -- В этот резерв мы отправились с полковником en deux (конечно, не считая наших вестовых) -- он для распоряжений в месте более близком, а я на случай перевязки. -- Одним словом, дело приняло драматический ход. -- Patapan, patapanü как говорил Eugène, когда кто-нибудь скачет. -- Мне достался огромный верблюд из-под какого-то казака-гиганта (надо заметить, что свою лошадь я продал в Феодосии, потому что она начала криветь, и в ту минуту я пользовался полковничьей конюшней или лошадьми больных, как случится). -- Прескверная лошадь! Наконец доехали. -- Командира этой сотни не было дома, и я тотчас же распорядился взять у него с тележки халат на меху, надел его под свою солдатскую шинель и, скрывшись от ветра вместе с полковником за холмик, заснул, подложив под голову седельную подушку. -- Вся эта беготня кончилась, как и следовало ожидать, -- ничем. -- Скоро разузнали, что кавалерии нет и следа, да и 100 человек пеших убрались на пароход очень мирно. -- Между тем в наш Аргино выдвинули весь полк Веймарских гусар и батарейный генерал приезжает и, так как знает вообще, где зимуют раки, то и идет прямо (все это во время моего донкихотства на берегу Азовского моря) в мою комнату... отворяет дверь, видит: кто-то лежит на кровати в красном с белыми полосами одеяле... Ему говорят: "это доктор спит". -- Генерал не велел меня трогать и хотел уйти в другую комнату; но сопровождавшие его открыли подлог. -- На постель, под мое одеяло забрался мой деньщик и спал с свойственным многим деньщикам непробудным сном. -- Генерала это возмутило (он сам занимал всегда эту кровать, когда его штаб был в Аргино), и он велел очистить комнату. -- На другой день пришел ко мне старичок гусарский полковник, начальник аванпостов, и начал рассказывать мне об этом приключении. -- Приписал все это моей молодости и прибавил: "Вот вы еще прежде лазяли из окна на балкон, не затворили окна, а ветром перебило стекла... Управляющий мне жаловался... Видите, душа моя, это все пустяки, но это неопытность!" -- Я скромно возразил: Действительно, полковник, я лазил из окна на балкон, потому что двери были заперты; и это, конечно, вы можете приписать молодости; странно было бы видеть, если б вы, например (он совершенно стар, мал ростом и вообще безобразен, но добр), полезли по окнам! -- "Нет, говорит он, шоп chèr docteur, я бы полез там, да.... запер бы после окно! -- Вот в чем неопытность!!" Я юношески потупил глаза, но в эту минуту вспомнил об Аграфене Павловне и о том, как бы они могли сойтись во взгляде на жизнь!.. De cette manière je fus bafoué!!! Mais je n'ai


fait que gagner au changement, car la petite chambre que je partage maintenant avec notre aide-de-camp (un ancien camarade de Régiment des Nobles) est propre et chaude. --


## 48


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


5 сентября 1855 г., Феодосия


5 сентября. Феодосия.

Завтра я ворочусь в Порпач, куда наш полк прошел дня четыре тому назад, а я съездил сюда за некоторыми из своих вещей, которые оставались у прежней моей хозяйки под сохранением. -- Рубашки, chère amie, я получил, но сигары погубили их; посылка, должно быть, была подмочена; сигары развалились, а рубашки все насквозь пропитались табачным соком, так что только верхняя и нижняя годны в употребление, хотя и в пятнах; остальные 3 рвутся от одного прикосновения. -- Вчера вечером часов в 10 явился вдруг ко мне Осип Николаевич Шатилов; конечно, я был очень рад, и мы много говорили о Пречистенке. -- Он мне сказал, что свадьба Нат<аши> Булл<аниной> отложена по случаю смерти его матери. -- Что касается до меня, то я иначе не могу себе вообразить ее жениха, как скучным офицером! Не знаю -- почему (или, -- пожалуй, знаю, да долго об этом распространяться); все, что во вкусе Аграфены Павловны, мне кажется глупым. -- Третьего дня вечером по приезде в Феодосию я от нечего делать заставил раскладывать на картах дочь своей хозяйки; гадал об многих московских, и между прочим о Вас; что же вышло? -- Что сестра выходит за бубнового короля, и вы чрезвычайно рады, а червонная дама (по моим соображениям Дашенька) тоже много хлопочет об этом браке. -- Бубновый господин вышел богатым; что должен сказать рассудок, если паче чаяния у вас происходит что-либо подобное? --

Что же вам сообщить нового? -- Да! -- Почти верно, что Горчаков, видевши слишком большую и бесполезную потерю на Южной стороне Севастополя, отступил на Северную и уничтожил мост, шедший через бухту. -- Говорят -- будто после этого маневра неприятелю труднее будет действовать посредством артиллерии, потому что Северная сторона выше Южной, а им придется стрелять с Южной. -- У нас все смирно; от времени до времени покутят, попляшут, казаки сходят на рекогносцировку, в награду их побранят за что-нибудь; от времени до времени съедутся парламентёры и, потолковавши о каких-то овцах, принадлежащих испанскому консулу в Керчи, выпьют вместе Клико и т. п. -- Полковник наш с некоторого времени стал постоянно сморкаться за обедом в руку и вытирать нос салфеткой, сидя vis-à-vis со мной. -- Vs pensez bien comme cela doit aiguillonnez mon appétit! -- Василий Павлович грозит своим прибытием в Крым.... Пелисье трепещет.... Я, au fond de la chose, по-прежнему нахожу, что скучно! -- Соковнин поссорился с своим начальством и переходит в пехоту под Севастополь. -- Осип Николаевич не шутя предлагал мне молить Бога о скорейшем изгнании французов из Крыма; после чего он мне дает 700 р<уб.> сер<ебром> в год и жилище в Мохалатке на Южном берегу само собою разумеется как домовому врачу! -- Песня далекая, и Бог знает сколько новых столкновений может случиться в жизни, если и жив будешь! -- К несчастию, дела в Крыму до сих пор laissent à désirer beaucoup. --

Замечаете ли вы, что тон газет стал вообще лучше во многих отношениях с последней весны; по мне, впрочем, многое стало лучше; форма даже наша стала удобнее и немного благообразнее. -- Да, я и забыл вам сказать, что повесть моя "Лето на хуторе" (которую я вам читал) напечатана в Отечеств<енных> Записках, но много попорчена остроумием цензуры. -- Деньги еще в Москве были взяты вперед. -- Прощайте, chère maman, будьте здоровы и сколько можете спокойны. -- В Феодосии много персиков, и я надеюсь, что мы с вами их поедим вместе, если скучный Пелисье возмется за ум и уступит мне поле битвы. -- Пора уже ему, старому, оставить все это! -- Надо же и другим пожить; а он как Гоголевский начальник отделения в Записках сумасшедшего "поклялся мне вредить!" --


## 49


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


13 сентября 1855 г., Порпач


13 сентября. Порпач.

Merci, chère amie, pour vos lettres qui se suivent maintenant d'une manière très satisfaisante. Je ne puis pas toujours observer avec ponctualité les No que vs placez au dessus de la première page, comme vs le faites avec mes quantiences; car le désordre de la vie nomade permet à peine de garder les effets sans penser à les garder en ordre. -- Les lettres (que j'ai l'habitude de garder comme par le passé) sont fourrées tantôt dans un sac, tantôt dans un livre, tantôt avec mes compositions. -- Chaque fois que je m'ettablis quelque part pour une semaine ou pour 2 je met quelque ordre dans mes papiers; mais un bout de 7 ou 8 jours ils sont de nouveau pèle-mèle et je ne fois que crier à mon деньщик, lorsque le camp se met en movement: "garde les papiers avant tout! même s'il arrivait quelque escarmouche, si tu dois fui, jette tout, mais garde mes papiers!!" Et grâce à Dieu pas une feuille ne me manque. -- Malgré le désordre (qui est à son comble maintenant, vu que les livres et les papiers sont bourrés dans des sacs de cuir à cause de ma résidence sur une colline à l'obri d'une hutte de roseaux) -- je pense que la dernière de vos lettres est le No 31 du 22 Août. Vs êtes toujours inquiète pour moi; je ne vs dirai plus rien sur le peu de danger que je cours, car cela ne mène à rien. -- La meilleure consolation que je puis vs offrir, c'est que je ne veux rester à Crimée que jusqu'à Noël su jusqu'au Nouvel-an. -- Partir avant a terme je trouve manquer de raisonnement. -- Dans un régiment d'infanterie (où j'essais maintenant de passer) au centre de la Crimée (pas à Sebastopol qui vs effraye; Sebastopol n existe plus) je recevrais à ce qu'il parait près de 80 rb arg par mois; cela fait que je pourrais me faire une petite économie si les circonstances me le permettent pour prendre une place dans un hôpital militaire en Russie, à Charkow par exemple, à Kiew; car dans un hôpital on a rien à manger, si l'on ne gagne pas une clientèle en ville. -- Je me souviene d'Enikalé! -- Et en attendant que l'on gagne une clientèle, il faut rester totalement sans le sou jusqu'on mois de Mai, époque des appointements. -- Aux de Janvier ne m'appartenant plus depuis Enikalé où j'étais obligé de m'endêter pour aller écrire quelque chose à Kertch. -- A Kertch, seul dans un hôtel garni j'oubliais mes souffrances de praticien inexpérimenté et toute la crasse d'un hôpital militaire, et je pouvais écrire avec une sensation de verkable bonheur. -- Vs voyes que je vs parle avec franchise et vs comprenez que j'ai raison? --

Vs dites que vs ne desirez pas que je vienne chez vous parceque vs pensez que je me trouve mieux ici. -- Vs vs trompes, mon ange, je voudrais bien revoir beaucoup de personnes et d'endroits sans vs compter même vs qui, j'éspere bien ne doutez pas de mon amitié; mais comment faire. -- Revenir tel qu'on est parti, sans même avoir la consolation de penser quel'on a fait tout son possible pour améliorer sa position, -- valait-il la peine de faire tant de bruit et d'entreprendre un genre de vie tout à fait hors des habitudes antérieures? -- N'est-ce-pas? -- Si je ne réussis pas je saurais du moins ce que ma conscience peut me dire la dessus. -- Et ma conscience est un individu dont j'ai peur; vu mon amour propre plus que de tous les boulets et les balles du monde. --

Je dois vs dire pour vs tranquiliser avant que les joumause ne vs racentent cette nouvelle, que l'on s'est battu ici; mais pour vs faire plaisir le destin a voulu que je suis à Porpatch, lorsque des chasseurs d'Afrique et des hussards anglais ont en une rencontre avec nos cosaques du Don et de la Mer Noir à 15 verstes d'Argine. -- La petite victoire était complètement aux cosaques, mais il y avait des blessés de l'un et de l'autre coté; on s'est récrié de ce qu'on a en la nonchalance de me trainer après le regiment 65 même lorsqu'il allait de reposer (à Porpatch) au lieu d'avoir un médecin aux avant-postes. -- Un colonel de l'état major qui dirige tout est bien connu avec un jeune médecin qui se trouve à Koulech-Metcheti à la têle d'un petit hôpital, c<'est> à d dans un petit village tatare encore plus laine de l'ennemi que Porpatch, ci c'est probablement cet amitié que fait que le jeune homme, à ce qu'on dit, sera expédié à Argine, pour avoir l'occasion d'être plus visible et moi je serai relégué à Koulech-Metcheti. Voyez vs comme le destin vs sert même malgré moi, car le trou en perspective ne me sourit pas particulièrement! Probablement pourtant Simpheropol me tirera de là. --

Vs savez déjà pour sûr que Sebastopol n'est plus; Gortchacow l'a fait souter en l'air. Adieu, chère amie, pour cette fois. -- Porz vs bien et bénissez moi. Je vs embrasse. -- J'espère en vs sous le rapport de mon depart pour la Russie, mais ns ne parlerons encore de cela plus tard! Adieu! -- У тетушки целую ручку. -- Матрене и Григорию кланяюсь. --


Перевод с французского


Спасибо, дорогой друг, за ваши письма, которые теперь приходят довольно регулярно. Я не всегда могу с точностью соблюдать нумерацию моих писем, как это делаете вы, проставляя номер в верху первой страницы; потому что беспорядочность кочевой жизни едва позволяет хранить вещи, уже не думая о сохранении их в порядке. -- Письма (которые я имею привычку хранить, как и прежде) засунуты то в ранец, то в книгу, то среди моих сочинений. -- Каждый раз, устроившись где-нибудь на неделю или 2, я привожу свои бумаги в какой-то порядок; но через 7 или 8 дней они снова вперемешку, и когда лагерь приходит в движение, мне остается только кричать своему деньщику: "Прежде всего береги бумаги! Даже если начнется перестрелка, если ты побежишь, бросай все, но береги мои бумаги!!" И слава Богу, ни один листок не потерян. -- Несмотря на беспорядок (который сейчас достиг крайнего предела, так как книги и бумаги битком набиты в кожаные мешки по причине моего обитания на холме под прикрытием камышового шалаша) -- я думаю, что ваше последнее письмо -- это No 31 от 22 августа. Вы по-прежнему тревожитесь за меня; я не стану больше говорить о незначительности опасности, которой подвергаюсь, потому что это бесполезно. -- Лучшее утешение, которое я могу вам предложить, это то, что я хочу оставаться в Крыму только до Рождества или до Нового года. -- Уезжать раньше этого срока я считаю неразумным. -- В пехотном полку (куда я пытаюсь теперь перейти) в центре Крыма (не в Севастополе, который вас пугает; Севастополя больше нет) я получал бы, как кажется, около 80 руб. серебром в месяц; таким образом я мог бы, если обстоятельства позволят, немного откладывать, чтобы найти место в военном госпитале в России, например, в Харькове, в Киеве; потому что в госпитале голодаешь, если не найдешь пациентов в городе. -- Я вспоминаю Еникале! -- А пока найдешь пациентов, придется сидеть без гроша до мая, когда платят жалованье. -- Январское мне больше не принадлежит со времен Еникале, когда мне пришлось влезть в долги для поездки в Керчь, чтобы кое-что там написать. В Керчи, живя один в меблированных комнатах, я забывал свои страдания неопытного врача и всю грязь военного госпиталя и мог писать с ощущением подлинного счастья. -- Вы видите, что я говорю с вами откровенно, и понимаете, что я прав?

Вы говорите, что не желаете, чтобы я приехал к вам, потому что думаете, что здесь мне лучше. -- Вы ошибаетесь, мой ангел, я очень хотел бы снова увидать многих людей и многие места, даже не считая вас, ведь вы, я очень надеюсь, не сомневаетесь в моей дружбе; но что поделаешь. -- Вернуться таким, каким уехал, даже не имея утешения думать, что сделал все возможное для улучшения своего положения, -- стоило ли труда наделать столько шума и выбрать образ жизни, совершенно чуждый прежним привычкам? -- Не так ли? -- Если я не преуспею, я хотя бы буду знать, что об этом может сказать моя совесть. -- А моя совесть -- это особа, которой, из-за моего самолюбия, я боюсь больше, чем всех ядер и пуль на свете.

Чтобы вас успокоить прежде, чем газеты сообщат вам эту новость, я должен сказать, что здесь было сражение; но к вашей радости судьба распорядилась так, что я оказался в Порпаче, когда африканские стрелки и английские гусары имели стычку с нашими донскими и черноморскими казаками в 15 верстах от Аргино. -- Казаки одержали маленькую победу, но с обеих сторон были раненые; здесь возмущались, что по беспечности, вместо того, чтобы иметь врача на аванпостах, меня потащили за 65 полком, хотя он отправлялся на отдых (в Порпач). -- Один полковник из штаба, руководящий всем, хорошо знаком с молодым врачом госпитального отделения, находящегося в Кулеш-Мечети, т. е. в татарской деревушке, еще более удаленной от неприятеля, чем Порпач; вероятно, благодаря этой дружбе молодой человек будет переведен, как говорят, в Аргино, чтобы иметь случай быть на глазах, я же буду сослан в Кулеш-Мечеть. -- Видите, как судьба вам угождает, даже наперекор мне, потому что ожидающая меня дыра не особенно мне улыбается! Впрочем, возможно, что Симферополь вытащит меня оттуда.

Вы, несомненно, уже знаете, что Севастополя больше нет; Горчаков приказал его взорвать. На сей раз прощайте, милый друг. -- Будьте здоровы и благословите меня. Целую вас. -- Надеюсь на вас в отношении моего отъезда в Россию, но мы еще поговорим об этом позже! Прощайте. <...>


## 50


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


21 сентября 1855 г., Феодосия


21 Septembre. Theodosie

Vs voila de nouveau effrayée de me voir à Theodosie? -- Пожалоста, будьте покойны; если бы и был десант, они должны употребить несколько времени, чтобы дойти по берегу до города, а госпиталь при первом сигнале увезут; я же считаюсь больным и уйду с ним. -- Вот вам раз навсегда! -- В лагере меня заели мыши, погрызли шинель и не давали спать, надоело до смерти там жить; но на выручку пришла маленькая потайная лихорадка, и я, приняв ее очень радостно, отрекомендовался ею для новой поездки в Феодосию, покончив дела в полку, где меня несколько времени задерживали неспособные к полевой службе казаки; их надо было осмотреть, переписать, обдумать дело и -- наконец при рапорте представить высшему начальству. -- Полковник, которому я нарочно сказал о своем намерении оставить его полк для того, чтобы он после не обиделся моим секретным procédé, -- выпил в этот день (если не ошибаюсь, по случаю поста в день Воздвиженья) и трогательно пенял мне за подобное пренебрежение. -- Насилу я растолковал ему, что там втрое больше рационов и к тому же, что это еще не решен<н>ое дело и весьма легко может прийти отказ в переводе!... Наконец, он стал читать мне наставления для будущего моего вовсе не кстати, надоел и рассердил меня и потом, когда я уже сказал ему, что вообще не охотник до наставлений, велел запречь лошадей своих и отправил меня в Феодосийский Гошпиталь, где я и считаюсь, хотя для комфорта и уединения живу на вольной квартире и буду жить до прибытия ответа от Генерала-Штаб Доктора. -- Будет -- "да", -- поеду в Симферополь; "нет" -- вернусь к своим казакам или лучше сказать к безделью, к 32 р<уб.> сер<ебром> рационов и к водке (т. е. не столько пить ее, сколько видеть пьющих). -- Полковник с приятным жестом (он вообще выпивши становится элегантным) сказал, что я буду принят так же радушно, как и был, если получу отказ! Дай ему Бог здоровья. --

Живу я у прежних хозяев, обедаю скромно в трактире и сегодня принимал хинин для полного успокоения совести. -- Вообще не скучаю. -- Погода прекрасная; читаю и гуляю на берегу. -- Жаль, что этот живописный городок так опустел! -- А Керчь была еще лучше; или, может быть, это мне так памятны редкие дни, которые я там проводил, приезжая из Еникале. -- Знакомых у меня в Феодосии почти нет; молодой доктор пруссак, бывший еникальский коммиссар, chicondart средней руки, но довольно добродушный (по-видимому) и приятный для беседы. -- Плац-адъютант с небольшим наростом за ухом. -- Впрочем, по приезде пил чай у главного доктора, худощавого человека из поляков, и красноречиво вторил ему в порицании тех из его соотечественников, которые опять некстати нападают на Россию и бранят ее; да и вообще я был очень любезен, во-первых, потому что давно уже при лагерной жизни не имел такого хорошего чая, как у него, и не ел свежего масла, да и хотел добыть позволения жить на вольной квартире! -- Нельзя же! -- Больше сказать на этот раз нечего. -- Прощайте, душа моя; будьте здоровы; я вчера видел во сне какой-то госпиталь, много больных и себя медиком в нем; между прочим и вы были больны; если верить народному толку, это к добру. -- Желаю вам веселиться в Москве по вашей собственной методе и по вашему вкусу и обнимаю вас. -- У тетушки целую ручки. -- Что ее кашель? --


## 51


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


24 сентября 1855 г., Феодосия


24 сентября. Феодосия. Суббота.

Сегодня я получил от вас письмо самого печального содержания; вы опять в тревоге за мою особу; не понимаю, отчего нет моих писем? все время не прекращал заведенного порядка и нынче пишу сверх комплекта под влиянием вашей записки от 10 августа. -- Что ж мне делать? -- Я не знаю, как вы, а я, право, почему-то не теряю надежды на Бога и думаю благополучно воротиться из Крыма. -- Теперь вы, конечно, уже получили то письмо, в котором я извещал вас о том, что подал прошение в Симферополь. -- Куда бы меня не назначили -- в полк ли, в Госпиталь ли, в самый ли Симферополь, в окрестность ли, -- все равно, я рад тому, что вы можете быть спокойнее; там везде столько войска и так еще безопасно, что жителей, купцов и раненых множество. -- Пока неприятель доберется до Симферополя (а это в самом худшем случае не может случиться скоро), все успеют выбраться. -- Тут уже им нельзя стоять под прикрытием своих судов и бить с них на целые версты в наши войска; придется идти в чистом поле на пролом! -- А вы, надеюсь, разочтете, что наша пехота ширма недурная для симферопольских жителей? -- Что касается до моего желания быть в полку, то хотите верьте, мой друг, хотите нет, а я прав, и вы верно согласитесь со мной, даже в отношении вашего собственного чувства (о своих расчетах я пока не говорю). -- Все равно в отношении рода службы, что полк, что Гошпиталь во всех войсках, находящихся под командой Горчакова. -- По причине большого количества раненых, -- младших медиков полковых прикомандировывают к подвижным гошпиталям, оставляя одних старших при полках, а вы сами знаете, что я старшим не могу еще быть, не имея даже чина! -- Зато эти младшие лекаря, которых штатное место в полку, получают рационы на три лошади и этими рационами живут; напротив, настоящие госпитальные, кроме жалованья, ничего не имеют, а я уже по опыту знаю, что значит одно жалованье! -- Вот, видите, большая тревога ваша, друг мой, была перед добром, т. е. для вашего материнского сердца и, конечно, для меня, так как мысль о вас больше всего смущает меня по временам. -- О последствиях служебных толковать заранее не стоит; -- это дело чистого случая; да и легко может случиться отказ! -- Там везде так много врачей! -- Что касается до перевода в Россию к зиме, то это предоставится вам, когда мои финансы позволят мне подобную поездку. -- Вы похлопочете в Петербурге; я, с своей стороны, быть может, сделаю что-нибудь. -- Вот, например, микроскопическая, но все-таки какая-нибудь подмога и попытка. -- Когда я еще был в Еникале, мне случилось не то чтобы лечить (это было невозможно), а наблюдать одного гипохондрика-солдата, который скоро умер и был мною вскрыт; случай был довольно редкий и любопытный; я написал об нем мемуар всего на полу-лист и прибрал его. -- Теперь обработал немножко и хочу послать в Военно-Медицинский журнал; вероятно, придется посылать через Департамент. -- Entre ns soit dit -- ведь это не беда воспользоваться случаем показать из себя человека наблюдающего, тем более, если действительно не пренебрегал возможностью улучшить свое знание? -- Кто знает -- быть может, заметят имя, и ваша просьба о переводе в Харьков или по крайности в Киев -- будет принята благосклоннее. --

Вы спрашиваете: почему же не желать в Москву или, например, в Смоленский госпиталь? -- Друг мой, хотелось бы! -- Да разве можно соединить все? -- Чем жить в Москве? -- В губернском городе практика скорее приобретается; в Смоленске же нет Клиники; в Харькове и Киеве есть, и мне бы хотелось призаняться хоть немного женскими болезнями, акушерством и Судебной Медициной, которые, как вы помните, читаются на 5-м курсе и, следовательно, довольно плохо известны мне. -- Дело очень бы полезное для практики; а без университета почти невозможно обойтись для этих отраслей. -- Без него и труд, и расходы будут тройные! -- Только лучше, если моя откровенная беседа о надеждах и планах, которые могут и не сбыться, останутся между нами. -- Вам обо всем этом я могу говорить как себе; вы знаете, надеяться приятно и полезно; и вы будете надеяться вместе со мной. -- А другие пусть и не знают до времени! -- Т. е. до тех пор, пока придет время действовать и люди могут занадобиться нам. -- Прощайте, целую вас. -- Я совершенно здоров. -- Глупая лихорадочна, которая вздумала было посетить меня и привела меня снова в Феодосию, слава Богу, прошла, благодаря доброму приему хинина. -- У тетушки целую ручку; что она не напишет мне о своем здоровье сама. --


## 52


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


1 октября 1855 г., Феодосия


1 октября. Феодосия.

Ничего нового, chère maman! -- Завтра еду в Келеш-Мечети, о котором я уже Вам писал. -- Что будет -- не знаю. -- По крайней мере буду в хате; можно заняться. -- По здешним слухам, Крымские дела принимают новый оборот; Государь в Николаеве, и слышно о походе во Францию. -- Не знаю еще, как я буду настроен в подобном случае. -- С этими военными обстоятельствами нельзя делать никаких планов. -- Здоровье мое в удовлетворительном состоянии; но мне начинает сильно надоедать Восточная часть Крыма. -- От Генерала-Штаб Доктора насчет перевода в Симферополь еще не было настоящего ответа, а был вопрос, на чей счет я воспитывался. -- Я отвечал на запрос и жду решения. -- Вчера вечером было веселее обыкновенного. -- Дивертисмент был такого рода. -- В бухту забрались два неприятельские мачтовые судна, и многие (в том числе и я) уже полагали, что придется прогуляться пешком до наших лагерей с котомкой на спине, предоставив все остальные вещи во власть неприятеля. -- Народ собрался на берег бухты, на бульвар; но неприятель, кажется, сам был совершенно сконфужен и не стрелял в ответ на пальбу Феодосийской батареи. -- Они распустили наконец паруса и пошли в море, а мы вместе с другим медиком пошли пить чай; -- тем и кончился дивертисмент. -- По этому примеру вы можете судить, как род войны в нашей стороне невинен, и не тревожиться так. -- Прощайте; будьте здоровы и, сколько можете, веселее, а я целую вас и прошу Вашего благословения. -- Тетушку целую. --


## 53


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


7 октября 1855 г., Келеш-Мечети


7 октября. Келеш-Мечети.

Сейчас только устроился на новом месте, chère Theodosie! -- Келеш-Мечети есть центральный пункт нашего отряда и к большому материнскому торжеству вашему самый безопасный; чему доказательством служит и присутствие маленького лазарета, над которым я со вчерашнего дня главою, и артиллерийские тяжести и т. п. принадлежности ариергарда. -- Et vs avez le front d'assurer que vs prières sont celles d'une pécheresse! Насилу, насилу я нашел чистенькую татарскую хату; все занято офицерами, и, зная, что здесь придется, может быть, долго сидеть (пока Генерал-Штаб Доктор не решит вызвать меня в Симферополь), убрал свою комнату так, что в ней не скучно и не гадко. -- Настлал на глиняный пол войлок и ковер поверх рогожек; постель устроил из татарских тюфячков (они особого рода) в довольно уютном углу, а для занятий здешний командир, артиллерийский полковник Шестаков, предложил мне складные табурет и столик. -- Признаюсь, будь у нас малейшая возможность выиграть скоро что-нибудь на аванпостах, я бы пожалел об них; но, разочаровавшись в этом, я не прочь заняться 2--3 недели и насладиться чем-нибудь вроде комфорта; тем более, что я не отпрашивался, а сам начальник Штаба перевел меня сюда; по старому знакомству с прежним здешним медиком (тем самым юношей, которого à mon rire homérique Вы как-то напугались в Еникале) он захотел иметь его около себя. --

Дня три тому назад я получил очень милое письмо от Варвары Платоновны; ее Nicolas тоже уехал; он ополченным прапорщиком в Черниговской губ<ернии>. --

Больных у меня не больше 10; есть хорошая, не читанная еще медицинская книга; может быть, и вдохновение посетит меня немножко, а то что-то не писалось все время; вы знаете мою манеру задумывать 10 повестей разом; эта несчастная способность делает то, что конец любой какой-нибудь вещи пишется тогда, когда мысль или чувство сюжета уже остыли во мне. --

Я еще не решил, чему приписать то, что я так мало печатал; лени -- нельзя; это не наука, для которой достаточно рассудка и труда; большому самолюбию, которое, удовлетворившись первыми похвалами и собственным сознанием, хочет в печати или много, или ничего; или наконец обстоятельствам: больной душе в России, множеству забот в Еникале, а по взятии Керчи, лагерному одеревенению разума.... Я знаю, что говорю о предмете, когда-то для вас враждебном, но, вероятно, теперь вы помирились с ним, увидав, как мало мешает он моей медицинской службе, и не будете осуждать даже внутренно мою эгоистическую болтовню. -- Ваш кабриолет все еще возит вас ("Вы все еще в университете?"). -- Дай Бог ему много лет еще за то, что он хоть развлекает ваше одиночество. --

Вы говорите, что тетушка ездила в Ольхи и простудилась там. -- Кто же теперь в Ольхах? -- Посоветуйте ей попить каррагенского или морского моха (это все равно), он варится также с молоком, как и исландский (только его нужно класть втрое или вдвое меньше); и пусть она прибавляет немного в отвар Semen foeniculi; русского названия не помню, но это вроде аниса. -- Вы перепишите название и купите в Мосальске. --

Засим целую вас крепко и прошу вашего благословения. Адрес старый. --


## 54


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


22 октября 1855 г., Келеш-Мечети


Октября 22. Келеш-Мечети.

Письмо ваше No 35 получил недавно. -- Вы удивляетесь, что здесь в августе осенние дни. -- Близость моря делает погоду очень непостоянной относительно температуры. -- Теперь, например, теплее, чем было тогда. -- Сегодня весь день ветер дул с юга, от Феодосии, и когда я поутру вышел из хаты, чтобы идти в госпиталь, меня так и обдало теплым воздухом. -- Что касается до дождливых дней, так их почти не бывает, сравнительно с Россией. -- Теперь у нас здесь с лишком 100 человек больных; потому что Врангель велел устроить тут вроде гошпитальной станции для всего отряда; отсюда мы сортируем больных и отправляем дальше хронических и самых трудных, и самых легких оставляем у себя. -- Пришла часть Калужского ополчения; мещовских тут нет. -- Между прочим Дмитрий Сергеевич Леонтьев. -- Вообще ратники вовсе мужики и, кажется, очень недовольны, что их потревожили. -- Как сказать Вам о себе, мой друг? -- Так себе. -- Здоровье ничего; а в душе ни скучно, ни весело; -- само собою разумеется, привлекательного в моей настоящей жизни нет; Госпиталь не может быть занимателен, потому что походный и беспорядочный; общества я тут не ищу; не с гарнизонными же франтами дружиться! Чаще всего бываю у Артиллерийского Полковника, который человек по крайней мере пожилой, не без способности приятно побеседовать, очень рассудительный и хладнокровный по-видимому; да еще обедаю ежедневно у смотрителя госпитального Назимова, потому что у меня нет кастрюли, а без кастрюли кушанье пахнет дымом, и я предпочитаю платить ему 7 р<уб.> 50 к<оп.> сер<ебром> в месяц, тем более, что он живет maritalement с какой-то молодой блондинкой из Симферополя и она готовит ему обед очень порядочно. -- Вот вам картина моей жизни. -- Je ne m'ennuie pas pourtant, parce que la journée est remplie, parce que je sais que c'est provisoire et avant tout parce que l'ennui m'a ennuyé à force de m'obséder à Moscou. -- Boris engraisse? On devait s'attendre à cela. -- Чего ему теперь! Живи себе; каждый год пойдут Борисычи маленькие; жена хорошенькая, смирная, жирненькая, да еще княжна! -- За все за это он долго от меня не дождется своих 20 руб. сер<ебром> !! Как же, чорт возми, я-то все не полнею! -- Au revoir, chère maman et amie; que Dieu vs garde et moi, je vs embrasse de tout mon cœur. Priez Dieu que mes plans réussissent; vs en serez contente; j'en suis sûr. -- Тетушку обнимаю. --


## 55


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


26 октября 1855 г., Келеш-Мечети


26 октября. Келеш-Мечети. --

Письмо No 36 сегодня получил. -- Пропускаю молчанием несколько ваших пунктов, которые не важны: о женихе Наташи Бул(аниной) и т. п. --

Я не могу не ответить вам на ваше заключение о моих чувствах насчет перехода с аванпостов. -- Т. е. я и мог бы не отвечать, но, любя беседовать с вами, доставляю себе это удовольствие. -- Хотя вы и находите, что честолюбие est un sentiment ephèmere, и это мнение стоило бы опровергнуть тысячами доказательств; я избавляю вас на этот раз от диссертации; замечу только 2 вещи. 1-ая, что faute de mieux à present, faute de moyens d'occupations larges, faute de sentiment frais dans le cœur il faut donc faire quelque chose? 2-oe, что я нисколько не был огорчен своим переводом в Келеш-Мечети; напротив, как вы увидите из следующих моих писем, я был доволен этим покойным пребыванием как временным до ответа от Генерал-Штаб Доктора. -- Все же лучше, нежели в лагере в Порпачах, где кроме дружбы выпившего Полковника, холода и ливней ничего нет. -- Больных наших почти всех увезли в Карасу-Базар, только 50 человек осталось, да, говорят, что этот госпиталь совсем закроют. -- Тогда я поеду на аванпосты (тот лекарь попал в Арабат) или в Симферополь, если перевод состоится. -- Государь вчера должен был приехать в Симферополь, вместе с Константином Николаевичем, который, говорят, останется в армии. --

У нас нет ничего военного. -- Что касается до моих надежд на вас в отношении перевода в Россию, то это, конечно, не денежные надежды. -- Если счесть все, что я прожил в течение этого года, то едва ли я буду иметь право считать себя беднее вас и потому могу ли позволить себе вас грабить; нет, я надеюсь на вашу поездку в Петербург и на ваши хлопоты в Департаменте, если только это будет нужно. -- Всего предвидеть ведь нельзя и надо соображаться с обстоятельствами. -- Чтобы ехать в город с удовольствием, надо иметь запас денежный по крайней мере на 4 на 5 месяцев и не менее 50 р<уб.> сер<ебром> на месяц и то будешь стесняться во многом. -- А когда они будут? -- Одна литература может дать, а я как нарочно совсем одеревенел. -- Прощайте, мой дружок, целую вас и прошу вашего благословения. -- Тетушку целую. -- Следующее письмо буду писать вам в Москву. --


## 56


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


4 ноября 1855 г., Келеш-Мечеть


4 ноября. Келеш-Мечеть.

На всякий случай напишу два небольших письма, одно в Кудиново, другое в Москву. -- Нового здесь только то, что госпиталь наш закроют и я, вероятно, стану опять казаком на аванпостах. -- Вообще довольно скучно, но особенно дурного нет ничего. -- Что-то вы поделываете? -- Я на вас надеюсь для поездки в Петербург зимою, если успею кончить к этому времени повесть, чтобы было чем жить в городе, когда вздумается перейти в гошпиталь; меньше 300--400 руб. сер<ебром> нельзя иметь в запасе; здесь живя находишь все лишения естественными и нимало не возмущаешься; а жить в городе без комфорта мне уже надоело во время моего пребывания в Москве!... Я не отчаиваюсь в приобретении никогда! -- У меня теперь 2 вещи; одна совсем готовая, другая почти, но я их не хочу еще посылать; je les garde pour un cas de detrèsse; car je les trouve au dessous de la possibilité que je sens en moi. -- En cas de défaite elles peuvent me donner jusqu' à 200 r(ub.) argent. -- La couronne doit me donner 240 r. arg pour acheter des chevaux, mais je me compte recevoir cet que vers le nouvel an; encore peut être il foudra dépenser une partie de cette somme d'avance pour se faire quelque chose dechaud pour l'hiver et pour avoir un cheval. -- Ainsi le passage (si le Departement le permet) ne peut s'effectuer qu' après le nouvel an. --

Adieu donc, chère amie, je vs embrasse mille fois, faites moi le plaisir de conserver votre santé intacte jusqu' au moment de mon retour. -- Dites-moi toutes les particularités de votre existence; je lis vos lettres avec un plaisir bien sincere. -- Adieu, je vs embrasse. --


## 57


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


18 ноября 1855 г., Феодосия


18 ноября. Феодосия

Третьего дня вечером я приехал в Феодосию, потому что в Келеш-Мечети Гошпиталь закрыли и мне пришло предписание воротиться в полк. -- В прошедший раз я, кажется, Вам писал, что здешний комендант, узнав от меня, что я не прочь прикомандироваться на время к Госпиталю, обещал похлопотать об этом. -- Вчера поутру надел шпагу и пошел к нему за приговором. -- Вы можете себе представить, как приятно, получая по полковому положению 43 р<уб.> сер<ебром>, прожить в таком хорошем городке ненастные месяцы и вместо Полковника, сморкающегося в руку, водки и праздности иметь работу в хорошем госпитале, читать, жить в светлой комнате, а не татарской хате. -- На месяц, по крайней мере, на целый перемена будет чувствительна. --

Прихожу, говорю, что отправляюсь в полк; он посоветывал мне сходить к Отрядному Доктору и сказать, что Комендант князь Гагарин желает, чтобы я был в Феодосии. -- Ну, скажите, -- прилично ли это сказать мне самому? -- Я прямо так и отвечал ему, поблагодарив его предварительно за его доброту и любезность. -- Только вдруг тут вмешался ополченный офицер Щербачов (московский; он еще за Лизой Кротковой приволакивался) и говорит: "Mais je pense, mon Prince, que vs pourriez le dire vs même à M-eur Усов (Доктор)". -- Комендант сейчас же сказал, что, конечно, может сказать и скажет. -- Словом, мне велено ждать 5 дней в городе до окончательного решения, и я очень рад, что почти не хлопотал, а главное, не кланявшись никому, могу рассчитывать на счастливое окончание этого дела. --

Pour le moment je suis content; peut être perdrai -- je mon argent pour les chevaux; mais cela ne fait rien, la meilleure de choses c'est que je ne perdrai pas mon temps pendant tout Thiver, saison où l'homme est le plus disposé aux occupations. -- Voici la seule nouvelle qui ai de l'importance tant soit peu. -- Бог знает, впрочем, что будет; замечательно, что, не будучи ничем болен, я сейчас худею и бледнею от жизни в хате; тогда как летом в лагере я был совсем другой. -- Вот и говорите, что лагерная жизнь дурна для здоровья! --

Недавно я получил ваше письмо, в котором Вы говорите, что получаете от меня разом по три письма. -- Это имеет свою хорошую сторону. -- Что касается до иронии, которую Вы умудрились отыскать в словах: желаю Вам в Москве веселиться по-своему, так ее, ей-Богу, там не было; а просто я желал Вам и желаю теперь. -- Опишите мне, в каком виде вы застали семейство Охотниковых, и вообще пишите подробнее; я всегда с удовольствием читаю ваши описания. -- Merci pour la petite branche de (пропуск в рукописи) rougit par l'automne que vs m'avez envoyé dans la lettre. -- Adieu, pour cette fois encore, chère amie; je vs embrasse de tout mon cœur et demande votre benediction. -- Adieu; portez-vs bien. -- Votre manière de penser au sujet de mon service à Moscou me plaît; j'avoue que vs avez raison de penser que je ne peux pas agréablement vivre dans une grande ville sans avoir les moyens de vivre très bien. -- Mais le fond de la chose est toujours ma chetive santé; il me paraît que le climat plus rude de la Russie moscovite ne pourra


être pour moi qu'ensemble avec un genre de vie très confortable. Pour cette fois vs m'avez bien compris. -- Adieu, chère maman. --


## 58


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


23 ноября 1855 г., Феодосия


<2>3 ноября. Феодосия.

Вот я и ординатор в Феодосии; уже получил бумагу; только еще не назначали больных. -- Мороз сегодня у нас такой, что стекла в узорах; из чего Вы можете заключить, что все описания великолепного климата и теплой зимы относятся к одному Южному берегу; а в других местах можно точно так же превосходно страдать ревматизмом в холодные дни, как и в Москве. -- Вот и, chère amie, оттого так плохо пишу, что правый локоть безо всякой видимой причины разломился так, что шевельнуть нельзя! -- Ну это, однако, все пустое, а важное то, что делается у вас в Москве, в Кудинове, у Бориса, т. е. переехала ли к нему тетушка или нет. -- Сердцем желал бы я побывать в ваших местах, но напрасно Матрена и Григорий ждут меня зимою! -- Это ни в каком случае невозможно. -- Другое дело в конце весны; тогда подобная мысль может иметь вес, если б и война продолжалася. --

Недавно, когда я еще по приезде из Келеш-Мечети жил в гостинице, случилось рядом же остановиться Ф. П. Соковнину. -- Вот счастливый человек. -- Передать все его выдумки и выходки в письме невозможно; много и нехороших, но все до того полны юмора и откровенного добродушия, что нельзя не умирать со смеху, слушая его. -- Об вас он всегда вспоминает: "Мать ты моя! -- Какая она полная, славная барыня!!" Он просил меня засвидетельствовать Вам его почтение. -- До свидания, мой дружок. -- Будьте здоровы; а я цалую вас и прошу вашего благословения. --


## 59


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


21 ноября 1855 г., Феодосия


27 Novembre. Theodosie. --

Меня, chère maman, прикомандировали к Феодосийскому госпиталю, по протекции здешнего Коменданта. -- Пока я, конечно, доволен; во-1-х, на зиму покойно, во-вторых перемена. -- Особенного ничего нет. -- Но у меня до вас есть просьба; если вам все равно, когда ни ехать в Петербург, так, пожалоста, подождите, пока я буду в состоянии, соображаясь с обстоятельствами, написать вам, как действовать; проситься ли в город и в какой именно. -- Мне кажется, что невозможности здесь нет никакой. -- Впрочем, делайте как вам удобнее. -- В последнем вашем письме Вы говорите, что напечатание медицинской статейки встретит затруднение по недоброжелательству пожилых людей к начинающим. -- Тревожиться и хлопотать о такой ничтожной статейке не стоит, и к тому же я вовсе не такого дурного мнения о петербургских редакторах; лишь бы статья была умна и не противоречила их медицинским мнениям, так они всегда напечатают. -- На этот раз до свиданья, сказать больше нечего. -- Целую вас крепко и прошу вашего благословенья. --


## 60


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


7 декабря 1855 г., Феодосия


7 Dicembre 1855. Theodosie.

Je n'ai presque rien de nouveau à vs communiquer, chère amie, si ce n'est que notre petite ville prend de plus en plus un caractère paisible. -- On dit que la famille du G<éneral> Wrangel et celle du commendant Gagarine vont arriver ici; on a fondé un petit club; et l'on pense même y danser 2 ou 3 fois par semaine, quoique le nombre des dames ne dépassera pas je suppose le chiffre de 15. -- Tout cela m'intéresse, comme vs le croyez bien, plus que médiocrement (vu que le present n'existe pas pour moi); mais je vs le dis pour vs prouver que la disposition des esprits est plus que pacifique à cause des circonstances qui ne sont rien moins que belliqueuses. 2 semaines de cela il y avait une rencontré aux avanpostes entre les cosaques de la Mer Noir et les Turcs. -- On a fait près de 35 prisonniers; la plupart blessés. Les turcs n'ont que la pointe de leurs sabres aigne, le reste n'est bon à rien; et c'est pour cela, dit-on, qu'ils ont perdu tant de monde. -- Je vs écris tout cela pour vs amuser un peu; car moi-même d'après mon habitude je n'ai que mes affaires un têle et tout le reste passe comme le vent devant moi. -- Adieu, chère amie, puisse Dieu vs conserver en bonne santé et en bonne humeur autant que c'est possible! Je vs embrasse bien tendrement et demande votre benediction. --


Перевод с французского


7 декабря 1855. Феодосия.

У меня почти нет новостей для вас, милый друг, если только то, что наш городок все больше принимает мирный вид. -- Говорят, сюда скоро приедут семейства Г<енерала> Врангеля и коменданта Гагарина; здесь возник небольшой клуб, и даже думают танцевать 2 или 3 раза в неделю, хотя я полагаю, что дам будет не больше 15. -- Как вы понимаете, все это не особенно меня интересует (ввиду того, что настоящее для меня не существует); я просто говорю вам это, чтобы показать, что расположение умов более чем миролюбивое из-за обстоятельств, которые совсем не воинственны. 2 недели назад произошла стычка на форпостах между черноморскими казаками и турками. -- Взяли около 34 пленных; в основном раненых. У турок только сабли остры, а прочее ни на что не годно; говорят, потому они и потеряли столько народа. -- Я пишу все это, чтобы немного вас развлечь; потому что у меня самого, как обычно, в голове только дела, а все прочее проносится мимо, словно ветер; -- Прощайте, дорогой друг, да хранит вас Господь в добром здравии и хорошем настроении, насколько это возможно! Нежно вас целую и прошу вашего благословения.


## 61


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


10 декабря 1855 г., Феодосия


10 декабря. Феодосия. 1855 г.

Что-то долго нет от Вас писем, chère maman? -- В последнем вы описываете мне разговор ваш с Александром насчет моего камердинера. -- Очень вам благодарен за то, что вы так твердо держите ваши обещания. -- Если Бог даст освободиться от военной службы посредством ли мира или иначе, он пригодится мне как очень порядочный повар. -- Другой ваш разговор с женщиной из Егорья гораздо занимательнее; но напрасно вы поддаетесь подобным впечатлениям; если уже верить какому-то соотношению между снами и жизнью, то надо допускать дело так, как его принимает простонародье, т. е. если эта женщина видела вас в чорном, то это перед добром. -- Я и сам готов допустить это. -- С истинной отрадой приехал бы я в наше Кудиново; я высосал из Крыма что мог, больше мне здесь надеяться нечего! -- Но это возможно только или в случае мира, или если бы меня отпустили по болезни в отпуск. -- Последняя штука, вы сами можете судить, как трудна! -- В Москве есть ваканции в Госпитале, об этом объявляли. -- Но Москва не Кудиново и отдыха не даст никакого. -- Итак, будем ждать обстоятельств, друг мой; быть может, будут такие, которыми мы воспользуемся. -- Мне сдается, что теперь мы бы ужились с вами очень мирно? -- Прощайте, друг мой, однако, на этот раз. -- Дай Бог, чтобы силы ваши и здоровье сохранились бы неприкосновенными до моего возвращения. -- Обнимаю вас и жду вашего благословенья.


## 62


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


14 декабря 1855 г., Феодосия


14 декабря. Феодосия.

Все по-прежнему, chère amie. -- Разве то ново, что снег лежит упорно и постоянно немного морозит. -- В греческих домах нет двойных рам; от этого за ночь комната холодеет так, что одна отрада спать и вставать в фланелевой фуфайке. -- Хочу раззориться и вставить по крайней мере в спальне. --

Передо мной последнее ваше письмо от 11 ноября, уже из Москвы; -- 24 октября вы мне писали, что сбираетесь мало-помалу в путь. -- Тогда, рассчитывая на медленность сообщения, я написал два письма -- одно в Кудиново, другое в Москву и с тех пор адресовал уже на Пречистенку. --

Несмотря на малочисленность вашего общества в доме Охотниковых и на вероятное однообразие тамошней жизни, я бы с величайшим удовольствием заглянул туда хоть на сутки, напился бы с вами кофе, а за обедом выпил бы стакан Лангорана, который мы пивали с Ермоловым и подтрунивали над ним. -- А здесь как бы выпил его! -- Известная дешевизна крымского вина не существует теперь. -- Порядочное белое вино, которое в Керчи было по 30 коп. бутылка (и надо заметить, что оно было гораздо выше русских белых вин), теперь здесь по рублю сер<ебром>. -- Не смеешь себе позволить пить его постоянно, несмотря на пользу, которая могла бы от этого быть. -- Сахар по 50 коп. сер<ебром> за фунт; обыкновенный французский хлеб 10 коп. сер<ебром> и т д. Деньги идут удивительно. -- Кстати об еде; я никак не могу понять, что вы хотели сказать вашим предостережением насчет обеда у Келеш-Мечетского Смотрителя? -- Ломал, ломал голову и предположил наконец, что вы считаете меня уже несколько приметавшимся к так называемой практичности (известного рода!). -- Успокойтесь или обеспокойтесь, пожалуй, таким я никогда не буду, пока у меня есть мозг в голове. -- Я ненавижу всякого рода сделки и сношения, в которых может быть хоть тень нечистого расчета!! --

Просто себе обедал да и только за 7 р<уб.> 50 коп.; теперь он комиссаром здесь, и я с сегодня опять буду есть у него. -- Очень бы хотелось выписать Прокофья; тогда бы ел дешево и хорошо. -- Трудно только. -- Я все думал обойтись без слуг, на иностранный манер; и действительно привык в этот год многое делать сам, благодаря неопытности солдат; без слуг человек свободнее; это большею частью очень неприятно таскать за собою и волей-неволей посвящать во все свои тайны недоразвитое существо. -- Да заграницей другое дело; а при нашей русской жизни, при отсутствии аккуратности и комфорта, особливо в маленьких городках; на одну уборку комнат и беганье за хлебом в лавочку употребишь время, в которое бы прочитал или написал что-нибудь. --

Однако до свиданья. -- Будьте же спокойны и здоровы, а я вас обнимаю от всей души. -- Прощайте. --


## 1856


## 63


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


5 января 1856 г., Феодосия


5 января. Феодосия, 1856.

Dans la dernière de vos lettres, chère amie, vs me dites que tante veux m'envoyer un peu d'argent. -- Il s'agit bien d'urt peu! Moi je vous vs dire autre chose et je me compte (un peu, si vs le préférez) en droits de le dire. -- Voilà déjà un an et 3 mois que je vs ai pas demandé de l'argent; mais pour le moment il faut le faire. Je ne vs prie pas de me le donner; ma seule et fervente priere est de trouver au plutôt possible 100 rb arg avec la promesse d'un paiement éxact au possible. -- Je dois recevoir dans 2 au 3 mois 250 rb à peu près pour l'achat des chevaux (c'est une loi générale pour tous les médecins qui quittent un hôpital pour un régiment comme je l'ai fait le printemps passé) et vs pensez bien que je ne voudrais pas vs donner des soucis par mon inexactitude à payer lorsque une si bonne somme sera entre mes mains! -- Il ne faut pas oublier que je veux faire tout mon possible pour vs être agréable et pour avoir ma conscience tranquille vis-à-vis de vs! -- Ce n'est pais Moscou -- où je n'avais pas un sou à moi; je pourrais payer; mais pour le moment ma position est une position assez originale, vu que depuis 2 semaines je mange, je bois, je chauffe mon poêle, je fuime sans avoir un kopeck dans un bourre! -- J'emprunte demain 25 rb avec la promesse de les rembourser au commencement de Février; 15 rb s'en iront tout-de suite pour un paletot en gros drap de soldat, qui m'est indispensable vu que je n'ai rien à mettre et le reste suffira en attendant pour une existence modeste (jusque à Février). -- C'est que je viens d'avoir un Waterloo; -- dont je suis un peu cause moi-meme sans n'en repenter pourtant. -- J'ai un peu intrigué pour être attaché à l'hôpital de Theodosie, sans être exclu du régiment, qui me procurait (mesure moyenne) une 50 de Roubles) arg par mois pour la nourriture de trois chevaux imaginaires. Vs comprenez que la perspective de tout un hiver à la campagne sans travail, sans livres, sans société supportable me répugnait èxtrement; ajoutez le défaut d'occupations à l'Université au commencement du cours lorsque je ne voulais pas être médecin, -- les lacunes que ce défaut a laissé et que je veux combier à tout prix. Enfin Theodosie m'en donnait les moyens; mais, comme je n'ai pas voulu mendier dans notre Etat-major, j'ai tout laisse faire au Commendant qui m'arrangé la chose, mais qui n'a pu prévenir mon exclusion du régiment pour le passage complet à l'hôpital. -- J'ai présenté un rapport en disant que c'est un malentendu, cependant c'était déjà terminé et souscrû. -- Vs voyez que l'intention était bien bonne, et c'est pour cela que je ne veux pas désespérer. -- De ce pas j'écris encore à Краевский pour qu'il me donne aussi quelque chose; car il faut que j'ai absolument 150 ou 200 r au mois de Février. -- Je vs écris par l'extra et je ne doute pas que l'extra suivante les 100 r seront expédiés pour Theodosie. Adieu; il est déjà bientôt minuit (la journée je suis peu libre) je vs embrasse de tout mon coeur et je demande Votre bénédiction maternelle. Je vs remercie mille fois pour l'annonce de "Русский Вестник". Son rédacteur est M-r Катков, homme estimable au plus haut degré avec lequel je tacherai de renouver les rapports. --

NB. Je ne suppose pas que la somme proposée par ma tante approche tant soit peu de 100 rb. -- Si par hazard c'est à elle que vs vs adressez (et j'y compte) pour l'emprunt, dites lui tout simplement qui je lui baise la main pour sa bonté et son souvenir, mais que le serieux de ma position me force de preferer un emprunt de 100 rb à un cadeau de 20 ou de 25. Je vs conseille de faire en sorte, que de pouvoir prendre par 25 rb dans 4 endroits; c'est plus facile et plus commode pour le paiement, car une personne peut attendre d'avantage et une autre moins. -- Vs pourez être sûre que que c'est bien à contre cœur que je m'adresse à vs dans un cas pareil; mais je ne sais (ou si vs le voulez je le sais très bien, mais cela serait long à raconteur et je vais voir mes malades) pourquoi mon cœur ne me fait la dessus aucun reproche! -- Adieu encore une fois. Je compte sur vs pour le mi -- Février et je remercie d'avance bien tendrement. -- Dieu donne que la nouvelle année apporte avec soi la paix et comme suite la jouissance de vs embrasser d'une manière plus positive que je ne l'ai fait depuis un an. --

Est-ce que M-r Rotrophy n'aurait pas la complaisance de m'acheter séparément un tome de la pathologie de Canstatt ou de Wounderlich celui où l'on traite de maladies du foie et de la rate. Je suppose que les ouvrages de ces Allemands étant assez usités à Moscou, cela n'est pas impossible et cela me rendrai un service immense, car probablement je n'aurais jamais une autre occasion d'étudier la nature de ces affections, vu que ce sont les prédominantes dans le pays et chaque jour presque dépuis le 1er Janvier, nous trois, un Prussien et un autre jeune médecin ns faissons des autopsies. Cela ne contera pas chèr le livre. --


Перевод с французского


Милый друг, в последнем письме вы говорите, что тетушка хочет мне послать немного денег. -- Именно немного! Но я сейчас скажу вам кое-что и считаю (отчасти, если вам угодно) себя вправе об этом сказать. -- Вот уже год и 3 месяца, как я не просил у вас денег; но сейчас необходимо это сделать. Я не прошу вас мне их дать; моя единственная и настоятельная просьба -- найти как можно быстрее 100 руб. сер<ебром> с обещанием по возможности точной уплаты. Через 2 или 3 месяца я должен получить около 250 руб. за покупку лошадей (это общий закон для всех врачей, переходящих из госпиталя в полк, как я сделал прошлой весной), и вы, конечно, представляете себе, что я не захочу своей необязательностью причинять вам хлопоты, когда у меня на руках будет столь значительная сумма? Не надо забывать, что я хочу делать все возможное, чтобы быть вам приятным и иметь по отношению к вам спокойную совесть! Ведь это не Москва, где я не имел ни одной собственной копейки; я смогу заплатить; но сейчас мое положение довольно своеобразно ввиду того, что уже 2 недели я ем, пью, топлю печь, не имея в кошельке ни копейки! -- Завтра я беру в долг 25 руб. с обещанием вернуть их в начале февраля; 15 руб. уйдут сразу же на суконную солдатскую шинель, которая мне необходима, так как мне нечего надеть, а остального пока хватит на скромное существование (до февраля). -- Дело в том, что недавно я пережил свое Ватерлоо, которому сам отчасти причиной, в чем, однако, не раскаиваюсь. -- Я затеял небольшую интригу, чтобы быть прикомандированным к феодосийскому госпиталю, не будучи исключенным из полка, который давал мне (в среднем) серебром рублей 50 в месяц на корм воображаемых лошадей. Вы понимаете, что перспектива целой зимы в деревне без работы, без книг, без сносного общества была мне крайне отвратительна; добавьте сюда пропущенные занятия в Университете в начале учебы, когда я не хотел быть врачом, -- пробелы из-за этих пропусков, которые я хочу любой ценой восполнить. -- Феодосия, наконец-то, давала мне возможности для этого; но поскольку я не хотел клянчить в нашем Штабе, то предоставил все Коменданту, который и устроил мое дело, но не смог предотвратить моего исключения из полка для полного перехода в госпиталь. -- Я представил рапорт, объясняя, что это недоразумение, однако распоряжение было уже принято и подписано. -- Вы видите, что намерение было очень доброе, и потому я не хочу терять надежду. -- Я тотчас пишу еще и Краевскому, чтобы он тоже дал мне что-нибудь; так как в феврале мне непременно нужно иметь 150 или 200 руб. -- Я пишу вам экстра-почтой и не сомневаюсь, что со следующей экстра-почтой 100 руб. будут отправлены в Феодосию. Прощайте; скоро полночь (днем у меня мало свободного времени); целую вас от всего сердца и прошу вашего материнского благословения. Тысячу раз благодарю вас за объявление "Русского Вестника". Его редактор -- г-н Катков, человек, в высшей степени достойный уважения, с которым я постараюсь возобновить отношения.

NB. Не думаю, что сумма, предложенная тетушкой, хоть немного близка к 100 руб. -- Если вдруг вы обратитесь именно к ней (а я на это рассчитываю), чтобы взять в долг, то скажите ей просто, что я целую ее ручку за доброту и память, но что серьезность моего положения заставляет меня предпочесть заем в 100 руб. подарку в 20 или 25. Советую вам поступить именно так, а не брать по 25 руб. в 4 местах; это проще и удобнее для уплаты, потому что одно лицо может ждать больше, а другое меньше. -- Вы можете быть уверены, что я с большой неохотой обращаюсь к вам в подобном случае; но не знаю (или, если угодно, прекрасно знаю, но было бы очень долго рассказывать, а я иду осматривать моих больных), почему я не чувствую в душе ни единого упрека! Еще раз прощайте. Я рассчитываю на вас к середине февраля и заранее сердечно благодарю. -- Дай Бог, чтобы новый год принес с собою мир и, как следствие, удовольствие поцеловать вас более положительным образом, а не так, как я это делал в течение года.

Не будет ли г-н Ротрофи так любезен купить мне отдельно том патологии Канштатта или Вундерлиха, в котором трактуются болезни печени и селезенки. Я полагаю, что поскольку сочинения этих немцев в ходу в Москве, то это возможно и окажет мне огромную услугу, так как у меня, вероятно, никогда не будет другой возможности изучить природу этих заболеваний, ввиду того, что они преобладают в этом краю, и с 1-го января мы втроем -- один пруссак и другой молодой врач -- каждый день делаем вскрытия. Книга стоит недорого.


## 64


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


12 января 1856 г., Феодосия


1856. Янв<аря> 12-го. Феодосия.

Il n'y a rien de particulier si ce n'est que j'ai voulu vs écrire dernièrement par l'extra, mais je l'ai manqué, car, étant très affair ce jour j'ai envoyé mon domestique à la poste et je ne saise pourquoi les messieurs qui s'y occupent ont voulu que je vienne prendre la quittance moi-même. Je suis rentré trop tardet la chose m'était plus possible. -- J'ai un peu de crainte pour vs à cause de cette lettre; je pense qu'elle prendra du temps pour parvenir jusqu'à Moscou. -- Sans parler déjà du contenu de la lettre, qui comme vs le verrez demande de la promptitude!? -- Je puis vs dire maintenant qui je vs dispense totalement pour le moment (sauf d'y revenir plus tard) dépenser à mes affaires lorsque vs irez à Petersbourg. -- Malheureusement je dois de nouveau me plier aux circonstances et rester ici. -- Je n'ai aucun moyen pour effectuer un long voyage et aucun éspoir d'en avoir avant l'été. Comment faire, comment faire!! C'est maintenant que j'ai compris ce que c'est que de subvenir soi-même à toutes les tristes nécessités qu'exige notre existence pour son soutien. -- Savez-vs, chère amie, qu'à quelques exceprions près par exemple à propos des gens крепостные, -- objet qui ns trouvera probablement toujours en désaccord, -- (et les exceptions dépendent, comme je le pense, du mauvais siècle où vs avez passé votre jeunesse) je commence à vs ressembler beacoup; je commence perdre même la fraîcheur de ce désespoir ou de cette bile qui me rendait si malheureux à Moscou; je ne desire pas de revenir à cet état; mais je ne nie pas qu'il avait ses moments pleins de feu, que j'ai perdu maintenant. -- Mais grâce à Dieu, la santé va possablement, et c'est le principale; je ne suis s'il faut trop s'inquiéter du restes? --

Je ne sais pourquoi je suis en train de vs dire tantes les choses, qui me passent par la tête en ce moment. -- C'est probablement l'influence de la solitude de la nuit, qui n'est pas encore très avancée puis qu'il n'est que 9 heures; mais on se couche de bonheure autour de moi et lorsque je suis seul je retombe tout de suite plus ou moins dans la tristesse qui, comme vs le connaissez très bien est depuis longtemps enracinée dans moi. -- Voilà une lettre complement dénué de faits; mais à vrai dire il n'y en a pas qui soient dignes de description. -- Car des faites semblables ou suivants; hier j'ai passé ma soirée chez le commendent, aujourd'hui j'ai envoyé mon деньщик aux arrêts; après diner ns avons fait une autopsie etc. -- mentent -- ils d'être communiqués? --

Adieu, adieu, chère amie; c'est bien triste de penser que j'ai perdu l'espoir de vs revoir ce printemps; mais c'est encore plus triste de vs ôter cet èspoir; car si cela m'afflige-moi, je puis bien croire que votre coeur de mère y sera encore plus sensible. -- Eh bien, attendans un peu; comment faire! -- Je vs embrasse et vs prie de me bénir pour cette fois aussi comme par le passé? -- Je ne sais pourquoi vos lettres ont cessé de se suivre aussi bien qu' auparavant. -- Il y a 2 semaine que je n'en ai pas. --


Перевод с французского


Нет ничего особенного, если не считать, что прошлый раз я хотел написать вам экстра-почтой, но не вышло, так как будучи в тот день очень занят, я послал на почту слугу, и не знаю почему, но служащие там господа пожелали, чтобы я сам явился за квитанцией. Я вернулся домой очень поздно и не смог этого сделать. -- Я немного тревожусь из-за этого письма; думаю, оно не скоро придет в Москву. -- Не говоря уже о содержании письма, требующем, как вы увидите, спешки?! -- Теперь я могу вам сказать, что пока полностью освобождаю вас (при условии вернуться к этому позже) от мыслей о моих делах, когда вы поедете в Петербург; -- К несчастью, я опять должен подчиниться обстоятельствам и остаться здесь. -- У меня нет никакой возможности для длительного путешествия и никакой надежды на таковую до лета. Что поделаешь, что поделаешь!! Теперь-то я понял, каково самому заботиться обо всех печальных необходимостях, требуемых для поддержания своего существования. -- Знаете ли, дорогой друг, за некоторыми исключениями, например, по поводу крепостных, -- предмет, по которому мы, вероятно, никогда не придем к согласию, -- (а исключения, думаю, зависят от дурных времен, в которые проходила ваша молодость) я становлюсь очень похож на вас; я начинаю даже терять остроту того отчаяния или той горечи, которая делала меня таким несчастным в Москве; я не желаю возвращаться к тому состоянию; но не отрицаю, что тогда бывали моменты, полные огня, которые теперь я утратил. Но, слава Богу, здоровье в порядке, а это главное; не знаю, надо ли заботиться об остальном?

Не знаю, отчего я говорю вам все, что сейчас приходит мне в голову. -- Вероятно, это влияние одиночества и ночи, еще не очень поздней, поскольку сейчас только 9 часов; но здесь рано ложатся спать, а когда я остаюсь один, то сразу впадаю в большее или меньшее уныние, которое, как вам прекрасно известно, давно укоренилось во мне. -- Вот письмо, совсем лишенное событий; но, по правде сказать, и нет таких, которые были бы достойны описания. -- Потому что такие события, как следующие или подобные им: вчера я провел вечер у коменданта; сегодня послал деньщика под арест; после обеда сделали вскрытие, и пр. -- разве они заслуживают того, чтобы о них сообщать? -- Прощайте, прощайте, милый друг; как грустно думать, что я потерял надежду увидать вас весной; но еще грустнее лишать вас этой надежды; потому что если это огорчает меня, то я вполне могу поверить, что ваше материнское сердце будет к этому еще чувствительнее. -- Ну что же, подождем; что поделаешь! -- Целую вас и прошу благословить меня и на сей раз, как прежде. -- Не знаю, отчего ваши письма перестали приходить регулярно, как раньше. -- Я их не получаю уже 2 недели.


## 65


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


25 января 1856 г., Карасу-Базар


25 Janvier; 1856. Karasou-Bazar.

Comme j'ai pris l'habitude de vs écrire le samedi, je comptais le faire aussi la semaine passé, en partant jeudi pour Karasoù, mais la route était affreuse; le voyage de 60 verstes a duré jusqu'à samedi soir et la poste est manquée. -- C'est par ordre que je suis ici; on avait besoin de médecin pour l'hôpital et comme j'étais de ceux qui n'ont pas de place fixe (vu que ma place veritable est à Enikalé) on m'a expédié; mais l'on m'a promisque ce n'est que temporelement et que pour le printemps je serai retour à Theodosia. -- Cet espoir me sourit certainement, car le climat de Theodosie, la ville elle même me plaisent en outre que j'ai là des gens assez bien disposes pour moi, tandis qu'ici je ne connais personne et la ville est degoutante. -- Dieu donne seulement que mon collègue Lotine (le jeune médecin d'Enikalé, dont ns avons parlé déjà 2 ou 3 fois) sait fait médecin en chef de notre отряд; alors l'affaire sera probablement arrangée, c<'est> à d sous le rapport du retour. -- J'attends avec impatience une lettre de vs. -- Il y a déjà un mois que je n'en ai pas. -- Quand aux cent roubles argent que je vs ai demandé j'y compte comme par le passé; je ne veux pas vs répétera combine ils me sont necessaires et combien de soucis je me donnerai pour vs les rembourser au plus vite; je sais que vs le ferez si c'est possible. -- Mais aussi je crais que c'est possible, car si vs avez l'habitude de donner à vos fils des cadeaux de 100 r pour leur marriage pour qu'il les dépensent en gants et autres choses semblables, vs pouvez me prêter cet argent pour un usage bien plus grave. --


Перевод с французского


Поскольку я привык писать вам по субботам, то рассчитывал сделать это и на прошлой неделе, отправляясь в четверг в Карасу, но дорога была ужасная, поездка за 60 верст продолжалась до субботнего вечера, и я пропустил почту. -- Я нахожусь здесь по приказу; в госпитале нужен был врач, а поскольку я был из тех, кто не имеет постоянного места (ввиду того, что мое настоящее место -- в Еникале), то меня и отправили; но мне пообещали, что это временно и что к весне я вернусь в Феодосию. -- Конечно, это заманчивая надежда, потому что климат Феодосии, сам город мне нравятся, кроме того, там есть люди, неплохо ко мне расположенные, тогда как здесь я никого не знаю, а город отвратителен. -- Дай только Бог, чтобы мой коллега Лотин (молодой врач из Еникале, о котором мы уже говорили 2 или 3 раза) стал главным врачом нашего отряда; вероятно, тогда дело будет улажено, т. е. в отношении рапорта о возвращении. -- С нетерпением жду письма от вас. Уже месяц, как его нет. -- Что касается ста рублей серебром, которые я у вас просил, то я на них по-прежнему рассчитываю; не хочу повторять, как они мне необходимы и сколько хлопот я приложу, чтобы Вам их возместить как можно быстрее; я знаю, что вы это сделаете, если возможно. -- Но притом полагаю, что возможно, потому что если вы имеете привычку делать сыновьям свадебные подарки за 100 руб., чтобы они тратили их на перчатки и тому подобное, то мне вы можете их одолжить для более важного употребления.


## 66


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


1 февраля 1856 г., Карасу-Базар


1 февраля 1856. Карасу-Базар.

Надо вас вознаградить за все прошлое письмом подлиннее. -- Ваши все письма вот уже месяц не приходят ко мне; я приписываю это отчасти почте, отчасти беспрестанным переменам места, так что они, может быть, заразом отправлены в полк в то время как я поехал сюда. -- Вы все-таки пишите часто и прямо в Феодосию на адрес Аотина; это будет вернее, потому что он при Штабе. -- Бог даст вернусь в Феодосию, буду иметь удовольствие прочесть несколько нумеров разом; а то и он сюда перешлет. --

Карасу-Базар скверный город, хотя летом должен быть очень живописен, потому что весь в садах; низенькие дома окнами на двор, узкие переулки, иногда до того, что только двум человекам разойтись при встрече, а уж рядом идти и думать нечего, точь-в-точь наш кудиновский коридор. -- Вообще всё точно так, как описывают восточные города; в переулках грязь такая, что я не видал нигде; едешь верхом -- все сапоги забрызгает; везде татары и армяне; войдешь на двор; двор довольно чистый, деревья, дом порядочный, а с улицы стена, стена и стена; -- в рядах все ремесла на открытом воздухе, тут же и фабрикуют и продают (конечно, кроме материй и т. п.); мясо, целые ободранные бараны висят под навесами, где ходят покупатели; собаки с окровавленными мордами грызутся вокруг вас за какую-нибудь кошку; все это бывает и в других городах, но здесь pêle-mêle; в том-то и штука; кругом города высокие холмы, а сам он в яме; и в госпиталь надо ходить через поле, -- всего версты три; в Москве бы оно и не заметно, а здесь грязная гора и самая неопрятность здания, где лежат больные, делает прогулку скучной. -- В таких походных лазаретах, где нет даже пола, как-то скучнее делать визитацию; в Феодосии госпиталь великолепный, и я было совсем привык там; начал было аккуратно вскрывать тела; хотел даже записывать кой-что из этих наблюдений, -- а тут вдруг: марш! -- Конечно, попавши в военную колею, надо ожидать подобного всегда; но согласитесь, что оно раздражает? -- Желал бы я знать, отчего ни сестра, ни Анна Павловна не отвечают мне; сестре я писал еще из Келеш-Мечети, в октябре или в ноябре -- не помню. --

Не знаю, что говорят у Вас насчет мира; а здесь на него скоро рассчитывают; действительно была в газетах статья о том, что Россия готова принять прежние пункты конференции; до нас сюда доходят новости гораздо позднее, чем в Москву! -- Мне случайно пришлось на днях встретить в декабрьской еще Indépendance Belge множество важных новостей, о которых тут никто и не говорил; я-то не мудрено, что не знал -- газет не читаю теперь, ни иностранных, ни хороших из наших не попадаются в руку.... Да и Бог с ними au fond-mo! а главное -- мир, мир! -- Тогда опережу всех курьеров по Кудиновской дороге (и то, конечно, если деньги!!?). Adieu. --


## 67


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


16 февраля 1856 г., Феодосия


16 февраля. 1856.

Феодосия.

Теперь я могу писать Вам решительно; потому что на днях подаю прошение в отпуск по болезни. -- Болезнь, действительно есть; лихорадка преследует меня постоянно; я об этом вам не писал прежде, чтобы вас по пустому не тревожить. -- В настоящее время ее нет, благодаря тому, что воротился из Карасу-Базарской командировки. -- Карасу-Базар город просто зараженный, грязный, в яме, и лихорадки там упорны до невероятия. -- Один переезд в Феодосию уже поправил меня. -- Конечно, если б я что-нибудь предвидел для себя здесь по службе, так не торопился бы так; месяц правильной жизни в Феодосии, хорошее вино, хинин, железо могли бы искоренить лихорадку; но я как-то заглох в отряде, случая никакого не было; дела клонятся к миру; а перемирие, кажется, будет наверное; значит ждать и терять по пустому время нечего. -- Вот почему мне нужны будут и деньги; отпуск, если я подам его на этой неделе, выйдет не раньше конца апреля, и если будет с чем выехать тотчас, то в мае вы можете ожидать меня в Кудиново. -- Дай Бог, дай Бог поскорее отдохнуть! -- Довольно этой бесполезно-бродячей жизни! -- Кажется, меня хотят возвратить в полк. -- Оно, правда, скучновато будет до тех пор, пока не оживится степь; ну, да зато экономнее; что ж делать, -- нельзя все соединить разом! Что же сказать вам еще, милый друг мой? -- Хочется к вам, хочется в Кудиново, буду ждать отпуска с нетерпением -- вот и все! -- А вы пишите по-прежнему, как я вам говорил, на имя Лотина в Феодосию; он будет доставлять мне письма туда, куда меня отправят. -- Об деньгах говорить нечего; если вы их достали, то они должны уже быть в дороге. -- Прощайте, милый друг мой; до близкого свидания, если Бог даст жизнь и здоровье. -- Прощайте, прощайте еще раз. -- Целую вас от всей души.


## 68


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


23--21 февраля 1856 г.,

Биюк-Хаджилар--Феодосия


23 февраля, 1856. Биук-Хаджилар. --

Нового ничего относительно моих обстоятельств нет; пятый день живу в ауле, в полку. -- По 19-ое марта назначено перемирие, и по окончании этого срока будет, говорят, решено все окончательно. -- Вчера получил ваше письмо от 18 декабря (!!!). -- Vs dites que vs attendez mes ordres à propos de votre voyage à Petersbourg? -- Je suppose que vs y avez déjà été, vu que mes lettres ne pouvaient vs indiquer aucune route à suivre pour arranges mes affaires. -- N'ayant pas d'argent en poche, n'en ésperant pas recevoir assez pour entreprendre un passage dans une grande ville (comme j'en avais le désir) je ne pouvais pas effectuer ce plan et je vs l'ai déjà dis à ce qu'il paraît. -- Maintenant il s'agit du semestre; je suis parvenu à faire quelques épargnes, je presente la supplique un de ces jours; la correspondence concernant cette affaire partira pour Petersbourg, ira jusqu'à l'Empereur; mais comme on me l'a dit ici, des démarches particulières non seulement ne seront pas de trop; mais élis rendrons certaine l'heureuse issue de chose. -- Par consequent, si vs n'avez pas encore été à Petersbourg -- faites ce qui vs trouvérez bon pour faciliter notre entrevue; en cas contraire, -- il n'y a rien à parler; votre argent est dépensé pour le voyage et il ne me reste que la force de ma suppliqué. -- Que la correspondance arrive après vs, cela ne fait rien, les gens seront tout-de-même prévenus et s'il veulent faire-ils feront! -- En tout cas ne vs dépêchez pas; si je dis un de ces jours, -- c'est pour dire bientôt; mais j'ai envié d'attendre jusqu'à 19 Mars c<'est> à d jusqu'à la fin de l'armistice pour savoir mieux à quoi m'en tenir; car si par hazard la paix est conclue, peut-être pourra-t-on partir sur le champ. -- Pour terminer -- cette lettre permettez-moi de féliciter nou pas vs, car vs n'aimez pas les félicitations, mais de me féliciter moi-même avec le 24 Fevier, jour qui vs va parrait au monde (pour ma consolation à dater de mon retour -- je veux bien l'esperer). -- Adieu, chère amie, que Dieu vs garde en bonne santé et en bonne humeur. --

NB. 25 февраля. Как нарочно вчера поднялась такая вьюга, что ни самому ехать в Феодосию на почту, ни козака послать. -- Хочу завтра ехать. --

27 февраля. Феодосия. -- Получил от вас 2 письма; одно с деньгами, merci. -- Отвечать буду и в Петербург и в Москву. --


Перевод с французского


<...> Вы говорите, что ожидаете моих распоряжений по поводу вашей поездки в Петербург? Я полагаю, что вы уже там побывали, поскольку мои письма не могли вам указывать, каким путем устраивать мои дела. -- Не имея денег в кармане, не надеясь получить достаточную сумму, чтобы затеять перевод в какой-нибудь большой город (как я желал), я не мог осуществить этот план, и я вам, кажется, уже сказал об этом. Теперь речь идет о полугодовом отпуске, мне удалось немного сэкономить, на днях я подаю прошение; переписка относительно этого дела пойдет в Петербург, поступит к Государю; но, как мне здесь сказали, частные хлопоты не только не будут излишни, но обеспечат удачный исход дела. -- Следовательно, если вы еще не ездили в Петербург, -- сделайте то, что найдете полезным, чтобы облегчить нашу встречу; в противном случае -- не о чем говорить; ваши деньги истрачены на поездку, а мне остается только уповать на прошение. -- Ничего, если переписка дойдет после вас, все-таки люди будут предупреждены и если захотят сделать -- сделают! -- В любом случае не спешите; если я сказал -- на днях, то это значит -- скоро, но мне хочется подождать до 19 марта, т. е. до окончания перемирия, чтобы знать, как поступить; потому что если вдруг будет заключен мир, то может быть можно будет немедленно уехать. -- Чтобы закончить письмо, позвольте поздравить не вас, так как вы не любите поздравлений, но поздравить меня самого с 24 февраля, днем, когда вы появились на свет (для моего утешения, считая со дня моего возвращения, -- очень хочу на это надеяться). -- Прощайте, милый друг, да хранит вас Господь в добром здравии и хорошем настроении. <...>


## 69


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


6 марта 1856 г., Биюк-Хаджилар


6 марта 1856 г. Биук-Хаджилар.

Сегодня, часа три тому назад, воротился я из одного аула верстах в 50 от нас, где я провел двое суток с больным офицером нашего полка; он переломил себе ключицу. -- Погода скверная тем, что на возвратном пути (прямо от вас!) дует сильнейший зимний ветер; снегу, однако, уже нет давно и мороза настоящего нет, так что я, отправившись в тулупе и двойном сером пальто верхом, остался очень доволен. -- Трудно выразить, насколько свежий воздух и верховая езда после долгого сиденья в хате обновляют меня всякий раз! -- Жаль лошади нет своей, а покупать не стоит; деньги нужны теперь. -- Искал двух ваших писем последних в бумагах и, перебирая их, навел на себя грусть; видишь исписанной бумаги много, много положено дорогого сердцу туда, а конченного ничего еще нет! -- Так как вспомнишь, что уже 26 год пошел, как-то словно страшно станет, что ничего капитального еще не сделал. -- Нет, нет, надо ехать домой, и посвятивши целый год тишине и свободе, написать что-нибудь определительное, которое могло бы мне самому открыть, до какой степени я силен и в чем именно слаб!! А там что Господь Бог даст. --

Вчера послал в Феодосию козака за свидетельствами и как получу их, так подаю в отпуск сейчас же. -- Судя по последним словам вашим, я считаю вас в Петербурге. -- Это прекрасно; а то в случае возобновления войны, нашего брата, пожалуй, и не пустят без частных ходатайств. -- Я надеюсь на вас; Крубер, должно быть, может иметь на это влияние, и еще лучше Аренд по связям его и по положению Лейб-Медика. -- 25 раз благодарю вас за деньги; у меня есть 2 небольшие литературные работы; повесть, которая почти кончена, и драма, которой 2-ое действие совсем даже переписано и было приготовлено для отправки Краевскому, как залог на получение вперед денег; узнав же от вас, что вам нужны деньги для уплаты 75 руб., я предпочел посвятить еще неделю окончанию повести, так как тогда деньги будут верные и я напишу, чтобы их доставили вам, а за образчик может он дать и не дать. -- Кроме того, так как в неделю будет время обдумать шансы, то, быть может, я пошлю эту повесть в "Русский Вестник" Каткову; придумаю поручить кому-нибудь условиться с ним и доставить 75 р<уб.> на Пречистенку Анне Павловне для раздачи кредиторам. -- Катков как человек несравненно деликатнее Краевского и, взявши вещь, верно не заставит себя ждать уплатой. -- Одним словом, сделаю, что могу, а вы только хлопочите об отпуске; довольно этой жизни; попробуем другой! -- Вы пишете еще, что Ротрофи не берется купить монографию о болезни печени, но при бродячей жизни, которую я неожиданно стал вести с января, оно и кстати. -- Это все не уйдет, была бы сила телесная, да деньги, а остальное более или менее зависит от человека. -- Целую вас крепко и прошу вашего благословения. -- Прощайте, прощайте, милый друг мой. -- Будьте здоровы. -- Я в степи поправился опять. --


## 70


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


24 марта 1856 г., Феодосия


24 марта. Феодосия

Я нарочно пропустил одну неделю, чтобы можно было написать вам из Симферополя, куда меня требует Генерал-Штаб Доктор на службу в Госпиталь. -- Я недавно приехал в Феодосию, чтобы взять руками оба обещанные мне свидетельства о болезни, как вдруг узнаю, что ходатайство здешнего начальника Штаба о том, чтобы меня в Карасу-Базар не возвращали по причине дурного тамошнего воздуха, разрешилось предложением Симферополя вместо Карасу-Базара. -- Предписание уже в полку, но я уехал вперед, чтобы недоброжелатели мои феодосийские не успели бы переделать и упечь меня в Арабат, где можно умереть со скуки и голода. -- К несчастию, в день моего отъезда из полка прибыл туда для смотра Инспектор и мои бумаги не высылают третий день. -- Я жду их с нетерпением, тем более, что манифест о мире будет читаться послезавтра (так говорят все), и я, конечно, посоветывавшись с людьми знающими, тотчас же по приезде в Симферополь стал бы выбирать отпуск или отставку прямо. --

Поскорей бы отсюда; в этом отряде я сумел себя очень неприятно поставить, -- как и почему? -- я объясню вам это, когда увидимся, но можете быть уверены, что причиной этого не служба, а частные дела, в которые здесь по малолюдности и безделью мешается даже всякий начальник. -- Из Симферополя скорее освободишься, я думаю. -- Получил от вас разом 4 письма, одно от марта из Петербурга, -- другие из Москвы от января (!!). -- Благодарю вас за милые подробности, которыми вы их наполняете; сказал бы и сам больше, да, признаюсь, эта задержка бумаг выводит меня из себя и я не в настроении духа говорить. -- Постарайтесь же приготовить мне помощников для отставки или отпуска. -- Прощайте, друг мой, будьте здоровы. -- Целую вас крепко. --


## 71


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


20 апреля 1856 г., Симферополь


20 апреля. Симферополь.

Сегодня пришло письмо ваше из Петербурга от 16 марта. -- Насчет лихорадки моей не беспокойтесь; ее нет уже давно, и я с началом весны опять поправился. -- Все еще медлю выбором между отпуском и отставкой; боюсь торопливостью испортить дело. -- Говорят, что отставка легче. -- Увидим. -- Мне еще не выслали из полка бумаг, и я жду их для получки денег; тогда буду проситься в Бахчисарай на пару суток; -- Генерал-Штаб Доктор живет там. -- Если увижу, что нельзя ехать прямо домой на 28 дней, а надо ждать петербургского решения, тогда подам в отпуск на Южный берег до окончания..... Как бы хорошо было, если бы отпустили на 28 дней и я приехал бы к вашим имянинам полюбоваться на кудиновскую сирень! -- Да плоха надежда. -- Многие полки уже пошли в Россию. -- Союзная армия тоже мало-помалу оставляет Крым. --

Соковнин хочет писать в Петербург Любовь Николаевне Леонтьевой, что во французских газетах напечатана статья о неустрашимости одного русского при Китенской пристани на берегу Азовского моря (там стоял наш полк в июне месяце); что 3 английских парохода напрасно старались сбить его со скалы, на которой он уже давно стоял верхом неподвижно; что в подзорную трубу можно было рассмотреть его медицинскую форму, но больше ничего не было видно; казаки убежали; и что пароходы par dépit бомбардировали деревню Атмонай. -- Вы, конечно, угадываете, что этот медик был я; он еще прибавляет, что я ранен пулей в щеку, потому что осенью у меня на щеке был нарыв и я должен был его разрезать, вследствие чего осталась ямочка. -- Молодость души этого человека удивительна. -- Англичане продолжают гулять по Симферополю и перестали даже занимать глаза; народ уже не ходит за ними. -- Французы попадаются редко. -- Симферополь не нравится мне; толпа народа; город как наши губернские, но грязнее; дороговизна; одна комната окнами на двор стоит 25 руб. сер<ебром> в месяц; везде жиды (которые здесь, впрочем, довольно приличны видом). -- Прощайте, мой милый дружок; молите Бога о моем возвращении; ваши молитвы будут верно лучше моих; пора приняться за дело; да и то сказать, мне уже 26-ой год (ужас берет!!!!), а я еще не носил хорошего штатского платья, которое ко мне так идет!! Не больно ли это? -- Целую вас. --


## 72


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


27 апреля 1856 г., Симферополь


27 апреля 1856. Симферополь.

Что сказать вам на этот раз? -- Ни хорошего, ни дурного ничего нет. -- Ни от кого не добьешься толку о том, что делать для скорейшего разрешения отпуска. -- Один говорит, что я служить вовсе теперь не обязан казне, другой, что медику трудно вырваться и т. п. Конечно, чужую болтовню слушать нечего, а только не мешает собрать сведения заблаговременно, чтобы между вздором выбрать что-нибудь полезное. -- Как бы хорошо было, если бы до разрешения окончательного отпустили бы на Южный берег! -- Все эти госпитальные физиономии, доктора, фельдшера, комиссариатские надоели до невероятия! -- Кстати же и больных у меня нет теперь; я отлучался на двое суток с разрешения Главного лекаря; прихожу назад: смотрю, в моих палатах какой-то скромный врач с бельмом на глазу; на эти два дня ему дали моих больных. -- Я к главному доктору: дескать -- что мне делать? "Отдохните, говорит; у нас фельдшеров на медиков не достает!" -- Дать одного двум медикам; надо обоим в одно и то же время.... как разделить его? -- Так и гуляю. -- Прощайте, милый друг. -- Целую вас и прошу вашего благословения. --


## 73


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


14--17 мая 1856 г., Симферополь


14 Mai. Dimanche. 1856. Simpheropol.

C'est avec un sentiment de veritable bien être que je prends aujourd'hui la plume pour vs communiquer mes pensées, chère amie. -- Je suis parvenu à trouver un logement tel que je le désirais depuis près d'un mois et demie. -- C'est tout à fait hors de la ville, presque au champ, dans un petit jardin, appartenant à une bonne famille allemande, composée d'un vieux père, ex-precepteur de dessin au gymnase et des deux filles, veuves sur le retour. -- Après un mois de dépenses sans agréments, d'ennuis dans un подворье où j'étais obligé de loger pour ne pas payer tout-de suit argent-comptant, enfin après avoir été obligé d'entrer à hôpital pour manger (le regiment a tardé avec l'envoie de mes papiers et sans ces papiers on ne reèoit pas ni gages ni autres choses), -- j'ai fini par trouver ce que je desirais à force de perseverance et à force de l'argent qui m'est à la fin parvenu de la couronne. -- Lorsque je pourrai de vive voix vs raconteur tout cela ns rirons ensemble de tragi-comique de ma position, où j'étais parvenu à ne pas diner pendant 2 jours et où entre autre je suis entré exprès dans la chamber des médecins de service à l'hôpital pour y voler un peu de pain blanc, préparé toujours pour l'usage de ces messieurs. -- Vu que la chose n'était pas de ma faute, mais causée comme je vs l'ai déjà dit d'un coté par l'absence des papiers, et d'un autre par le haut prix de tout objet vital à Simpheropol, -- je m'en souviens avec plaisir; vraiment le destin est bien bon de vouloir me prouver toutes sortes d'aventures. -- Le n'ai (maintenant que la paix est conclue je puis vs l'avouer sans vs émouvoir) qu'à m'en plaindre au sujet de 2 escarmouches qui ont en lieu près de Kertch l'année passé sans que j'y soit présent. -- Pour toutes autres horreurs et plaisirs de la guerre, -- j'en ai une idée, même j'en ai assez. -- Il est temps de revenir à l'état normal d'un homme de cabinet. -- Vs voyez bien, chère amie, que l'air vivifiant d'une belle matinée de Mai au milieu d'un jardin fait son effet. -- Je suis en train de bavarder et même de rire à propos de tout! --

A propos de mon retour ne craignez rien. -- De cette ou d'autre manière j'atteindrais mon bût. -- Hier on m'a apporté votre lettre de 25 Avril où vs dites que probablement je me suis fait des ennemis à Theodosia et qu'ils me feront, (пропуск в рукописи. -- Ред.). Vs vs trompez, chère amie, je n'ai blessé au attaqué personne. -- Le genre de vie que j'y menais était très retiré et c'est l'oisiveté et autres petitesses de la nature humaine qui ont été causes de commérages répandus sur mon compte. -- Ces gens pourtant m'ont rendu des services et peut-être m'en rendrais encore si je le voulais. -- C'est cette manière de (пропуск в рукописи) dans les affaires d'autrui qui m'a rendu désagréable le séjour de la charmante petite ville. -- Voilà ce qui je voulais vs dire en disant: я неприятно себя поставил в Феодосии. -- Ns en reparlerons à Koudinowo. -- Voilà où en est maintenant l'affaire de mon semester:

1.) On ne peut pas presenter la supplique droit au department de la médicine et ne dépendre que de Крубер en ce cas; il faut commencer par le médecin en chef de l'hôpital d'ici et puis cela ira gradativement jusqu'à le général en chef qui termine l'echelle sans la participation de Petersbourg. -- 2.) Outre les cris de mon estomac affamé -- qui m'appelait à me dire malade pour manger le pain de la couronne, j'avais un autre bût -- c'était de prendre un certificate du médecin, qui y dirige. -- 3.) Hier j'ai écris à Theodosia et à Karasou-Bazar pour avoir des certificats de là. -- 4.) Ces deux certificats doivent selon mon idée servir de base au certificate d'ici pour dire que la fièvre s'est renouvellé plusieurs fais durant l'année. 5.) Si par hazard le general en chef ne me laisse pas partir, -- je fais autre chose: j'écris à Крубер de me faire passer à l'hôpital de Smolensk, si le semestre est impossible vu la réponse negative de général en chef; -- et certes cet hôpital sera tout simplement à Koudinowo! 6.) Ces choses vont vite maintenant et la réponse ne dait pas tarder; mais une fois le papier en main -- je me baignerais un peu à la Côte de Sud et pour le mois de Juillet -- vs n'aurez qu'à preparer mon appartement et à l'arranger de la manière la plus confortable. -- Voilà tout. C'est assez pour aujourd'hui, la poste ne part que dans deux jours. --

17 Mai. Je vais de suite à l'hôpital pour reprendre le service (car je me disais donc malade) en cas que si le médecin en chef me permet de me reposer encore un peu. Je ne le reprends pas. -- Le Général en chef ayant expressément défendu à tous les officiers de se faire traiter au logé -- ou ne peut pas me permettre de le faire officielement. -- Mais je l'aimerai mieux, car j'ai beacoup de choses à faire à la maison; il faut premièrement finir le drame et le copier pour l'envoyer à Катков; outre cela j'ai envie de profiter d'un temps libre pour faire des observations cadavériques sur la diarrhée presque incurable qui regne toujours dans ces parages (et -- chose remarquable -- exclusivement parmi le peuple et les soldats; jamais un homme titré n'y succombe; -- c'est la nourriture qui cause la difference je suppose; le soldat parvient toujours à faire quelque éscapade antihygiénique tantôt avec le квас, tantôt avec le борщ etc.). -- C'est une maladie rare dans le climat muscovite, peut-être même n'y existe elle pas du tout dans cette èspèce de forme; mais ici c'est autant ordinaire que la phtisie véritable y est rare. -- J'ai déjà fait le premier pas en invitant un feldcher très intelligent à me servir d'aide. -- Vs me pardonnez certainement le retard des 50 arg; que voulez vs qu'on y fasse! -- Les voyage prennent tant d'argent et gâtent tellement tous les objet de l'usage journalier, que l'argent coule entre des doigts -- d'une manière totalement imperceptible. -- Et puis il n'y avait aucune possibilité de traivailler pour achiever le drame jusqu'à ce jour; hier je m'en suis de dommagé en consacrant toute la matinée à cet ouvrage. --

Les hôtes de ma nouvelle habition sont de bonnes gens, véritablement. -- Le vieux peintre est un homme à lumières comme 2 ou 3 conversations me l'ont prouvé. Vs croyez bien que je ne me gêne pas de parler allemande à tout bout de champ! -- Les arbres patout sont en fleurs et le matin cela sent au jardin tout justiment comme à Koudiniwo au mois de Mai. -- Hier j'ai fait un petit somme au jardin après diner et je vs ai vu en souge avec une petite barbe à la franèaise et une casquette juste comme celle des troupes franèaises. -- Les allemandes disent, что это вам прибыль. -- Je vs ai dit à ce qu'il parait tout ce qu'il y avait de plus interessant; Simpheropol est une ville qui ne me plait pas trop (les jardins exceptés). -- Je trouve pourtant, que pour s'établir quelque part en Russie il n'y a de bon que Moscou (Petersbourg est méprisable pour son climat antipulmonal), les velles allemandes et suédoises de la Mer Baltique (que je n'ai jamais vu) et les petits ports de la Crimée: Керчь, Theodosia, Jalta; en général un port de mer c'est quelque chose de particulier; on n'y gagne jamais ces habitudes chinoises qui caractérisent nos villes d'interieur. -- Il y a beaucoup d'Anglais qui viennent ns observer de Balaklawa; pour les Franèais j'en ai vu très peu; et je n'ai fait connaissance qu'avec un seul: on dit qu'ils manquent d'argent et un Franèais à Theodosia a fait la remarque que "les officiers franèais étaient plus visibles à Sebastopol et les anglais à Simpheropol". -- Adieu donc, je vs embrasse très passiamment et vs prie de me donner votre bénédiction. -- J'embrasse ma tante. --


Перевод с французского


14 мая. Воскресенье. 1856. Симферополь.

С чувством настоящего душевного покоя берусь я сегодня за перо, чтобы высказать вам, дорогой друг, свои мысли. Мне удалось найти квартиру, какую я желал уже около полутора месяцев. -- Это совсем за городом, почти в поле, в небольшом саду, принадлежащем доброму немецкому семейству, состоящему из старика-отца, бывшего учителя рисования в гимназии, и двух вдовых дочерей не первой молодости. -- После целого месяца малоприятных расходов, скуки в подворье, где я вынужден был жить, чтобы не платить сразу наличными, после того, наконец, как мне пришлось пойти в госпиталь, чтобы поесть (полк долго не присылал мои бумаги, а без этих бумаг не получаешь ни жалованья, ни прочего), -- мне удалось в конце концов найти желаемое благодаря настойчивости и деньгам, наконец полученным из казны. -- Когда я смогу лично рассказать вам все это, мы вместе посмеемся над моим трагикомическим положением, когда я дошел до того, что 2 дня не обедал и, между прочим, нарочно вошел в комнату дежурных врачей госпиталя, чтобы украсть немножко белого хлеба, всегда приготовленного для этих господ. -- Ввиду того, что это произошло не по моей вине, а, как я уже вам сказал, из-за отсутствия моих бумаг, с одной стороны, а с другой из-за дороговизны всех жизненных припасов в Симферополе, -- я вспоминаю об этом с удовольствием; право, судьба очень добра ко мне, посылая разного рода приключения. -- Я только сожалею (теперь, когда мир заключен, я могу в этом признаться, не волнуя вас) по поводу двух перестрелок, имевших место возле Керчи в прошлом году без моего участия. Относительно всех прочих ужасов и удовольствий войны -- я имею о них представление, с меня довольно. -- Пора вернуться к нормальному состоянию кабинетного человека. -- Вы видите, милый друг, что живительный воздух прекрасного майского утра в саду оказывает свое действие. -- Я готов болтать и даже смеяться по всякому поводу!

Относительно моего возвращения не беспокойтесь. -- Так или иначе я достигну своей цели. -- Вчера мне принесли ваше письмо от 25 апреля, в котором вы говорите, что я, вероятно, нажил себе врагов в Феодосии и что они сделают мне (неприятности). Вы ошибаетесь, милый друг, я никого не оскорбил и не задел. -- Образ жизни, который я там вел, был очень уединенный, и только праздность и прочие слабости человеческой природы стали причиной сплетен, распущенных на мой счет. Впрочем, эти люди оказали мне услуги и продолжали бы оказывать, если бы я захотел. -- Именно эта манера (вмешиваться) в дела ближнего сделала неприятным мое пребывание в этом прелестном городке. -- Вот что я имел в виду, говоря: я неприятно себя поставил в Феодосии. Мы еще поговорим об этом в Кудинове.

Вот как обстоит теперь дело с моим полугодовым отпуском: 1.) Нельзя подавать прошение прямо в медицинский департамент и зависеть в этом случае только от Крубера; надо начинать с главного врача здешнего госпиталя, а потом это постепенно дойдет до главнокомандующего, который решает дело без участия Петербурга. -- 2.) Кроме требований моего голодного желудка, призывавшего меня сказаться больным, чтобы есть казенный хлеб, у меня была другая цель -- получить свидетельство от врача, который там управляет. -- 3.) Вчера я написал в Феодосию и в Карасу-Базар, чтобы получить свидетельства оттуда. -- 4.) Два эти свидетельства должны, как я задумал, послужить основой для свидетельства отсюда о том, что лихорадка возобновлялась несколько раз в течение года. 5.) Если вдруг главнокомандующий не отпустит меня, я поступлю иначе: я напишу Круберу, чтобы он перевел меня в Смоленский госпиталь, если полугодовой отпуск будет невозможен из-за отрицательного ответа главнокомандующего; и, разумеется, этот госпиталь будет просто-напросто в Кудинове! 6.) Теперь дела делаются быстро, и ответ не должен задержаться; но как только бумага будет у меня в руках, -- я немного покупаюсь на Южном Берегу, а к июлю-месяцу -- вам останется только приготовить мне квартиру и устроить ее поуютнее. -- Вот и все. -- На сегодня довольно, почта уходит только через два дня.

17 мая. Сейчас иду в госпиталь, чтобы приступить к службе (ведь я сказался больным), если же главный врач позволит мне отдохнуть еще немного, то я не стану приступать. -- Поскольку Главнокомандующий решительно запретил всем офицерам лечиться на дому -- мне не могут позволить делать это официально. -- Но это было бы лучше, так как у меня много дел дома; прежде всего, надо закончить драму и переписать ее, чтобы послать Каткову; кроме того, у меня есть желание использовать свободное время для исследований на трупах почти неизлечимой диареи, распространенной в этих краях (и -- замечательное дело -- исключительно среди простого народа и солдат; никогда человек благородный от нее не умирает; я полагаю, что причина такого отличия в пище; солдат всегда придумывает какую-нибудь вредную для здоровья затею, то квас, то борщ и пр.). -- Эта болезнь редкая в московском климате, может быть, она и совсем не существует там в такого рода форме; но здесь это настолько же обычно, насколько редка настоящая чахотка. -- Я уже сделал первый шаг, пригласив себе в помощники одного очень опытного фельдшера. -- Вы, конечно, простите мне задержку 50 (руб.) серебром; путешествия требуют столько денег и так портят вещи повседневного обихода, что деньги уходят между пальцами совсем незаметно. -- И потом, до сих пор не было никакой возможности работать, чтобы закончить драму; вчера я вознаградил себя, посвятив все утро этому сочинению.

Хозяева моего нового жилища поистине добрые люди. -- Старый художник -- просвещенный человек, как показали 2--3 разговора. -- Вы понимаете, что я не стесняюсь говорить по-немецки при всяком удобном случае! -- Все деревья в цвету, и по утрам в саду пахнет совсем как в Кудинове в мае. -- Вчера я задремал в саду после обеда и видел вас во сне с бородкой на французский манер и в фуражке такой, как у французского войска. -- Немки говорят, что это вам прибыль. -- Кажется, я рассказал вам обо всем, что было наиболее интересного; Симферополь мне не очень нравится (кроме садов). -- Впрочем, я нахожу, что если устраиваться где-нибудь в России, то лучше всего в Москве (Петербург не годится из-за климата, антилегочного), в немецких и шведских городах на Балтийском море (которых я никогда не видел) и в небольших портах Крыма: Керчи, Феодосии, Ялте; вообще морской порт -- это что-то необыкновенное; там никогда не приобретаются те китайские привычки, которые отличают наши внутренние города. -- Много англичан приезжает из Балаклавы посмотреть на нас; французов же я видел очень мало; и познакомился только с одним. Говорят, им не хватает денег, и один француз в Феодосии отметил, что "французские офицеры были более заметны в Севастополе, а английские в Симферополе". -- Итак, прощайте, горячо вас целую и прошу вашего благословения. -- Целую тетушку.


## 74


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


25 мая 1856 г., Симферополь


25 Mai; 1856. Sympheropol.

Eh bien, très chère amie, je viens de recevoir votre lettre au sujet d l'aimable Pélikan, qui se propose d'intercéder en faveur de mon semestre lui-même. -- Le médecin en chef de l'hôpital d'ici m'a dit que les semestres étant généralement permis, je n'en ai pas besoin de me dire malade (car c'est à lui de me certifier principalement comme tel) et quoique j'ai déjà reèu le certificat de Theodosia, je n'attends maintenant que le papier soit recopié en blanc pour terminer la chose; un de ces jours la supplique sera présentée по домашним обстоятельствам et certainement si Крубер tient seulement sa parole, bientôt serai je libre. -- J'attends seulement mes gages pour faire une excursion dans le camp anglos-franèais tant que ces messieurs ne sont pas encore partis. -- Après, cela sera moins interessant. -- Je suppose que l'on ne me pera point de difficultés la dessus, car tout le monde y va. --

Pour parler généralement je me suis très bien arrangé maintenant; la famille allemande du vieux peintre est une bonne famille et le vieux est un homme d'esprit. -- J'ai déjà en le temps de reprendre durant ce petit éspace de temps où je jouint de l'air des jardins. -- En ce moment, par exemple, j'aspire à pleins poumons des acacis (ce ne sont pas des acacis comme chez nous, cela sent au moins aussi fort que le jasmin) en fleurs, qui entourent la maisonette et je n'attends que des nuits moins éraiches pour recommencer la vie des camps c<'est> à d le sammeil à la belle étoile. -- C'est une joussance vraiment vivifiante que je n'ai passianné jusqu'à l'année passé. -- Jl n'y a qu'une chose qui m'inquietle c'est l'êtat di maleourse qui n'est nullement d'accord avec la longueur du voyage qui m'attends probablement, grâce à votre charmante activité. -- Mais pour y remedier du peu, j'ai ma comédie à recopier, cela pourra me donner 100 rb, car les 50 rb, qui doivent m'en revenir encore serviront pour le payement de ma dette moscovite. -- En tout cas faut 200 rb pour partir, car 100 rb arg. C'est juste le frais pour les chevaux at autre petite chose de voyage. -- Peut-être serai -- je très inspiré pour écrire encore quelque chose; mais ma tête fraie he le matin perd vers midi toute inspiration, vu la fatigue qui m'accable après mon excursion quotidienne à cet hôpital militaire. -- Si je ne parviens pas à avoir les diarrhés, qui m'intéress, je tâcherai de m'en debarasser tout-à-fait!! J'ai bien peur que la réponse affirmative ne me trouve au dépourvu! Cela sera un mois de perdu, pour attendie de l'argent, alors. -- Dans trois jours -- vient votre fête; c'est bien triste pour vs d'être seule ce jour-là; et je suis bien fâché, mon amie, de ne pas pourvoir vs embrasser à Koudinowo et vs féliciter malgré votre haine contre les félicitations. -- Au revoir, chère amie, mentalement di moins je vs embrasse et vs demande votre bénédiction. -- Au revoir. --


Перевод с французского


25 мая; 1856. Симферополь.

Итак, дражайший друг, я только что получил ваше письмо по поводу любезного Пеликана, который сам намеревается ходатайствовать о моем полугодовом отпуске. -- Главный врач здешнего госпиталя сказал мне, что поскольку полугодовые отпуска вообще разрешены, то мне не надо сказываться больным (так как именно он должен засвидетельствовать, что я болен), и хотя я уже получил свидетельство из Феодосии, теперь, чтобы покончить с делом, я только жду, когда бумагу перепишут набело; на днях прошение будет подано по домашним обстоятельствам, и конечно, если только Крубер сдержит слово, скоро я буду свободен. -- Я только жду жалованья, чтобы съездить в англо-французский лагерь, пока эти господа еще не уехали. -- Позже это будет не так интересно. -- Полагаю, что с этим у меня не будет затруднений, так как все туда ездят.

Вообще говоря, теперь я очень хорошо устроился; немецкое семейство старого художника -- доброе, а старик -- умный человек. -- Я уже окреп за то короткое время, что наслаждаюсь ароматами садов. -- Вот сейчас, например, я всей грудью вдыхаю цветущую акацию (это не такая акация, как у нас, здешняя пахнет почти так же сильно, как жасмин), окружающую домик, и не дождусь, когда ночи станут менее прохладными, чтобы возобновить лагерную жизнь, т. е. спать под открытым небом. -- Только в прошлом году я пристрастился к этому удовольствию, поистине оживляющему силы. -- Единственно, что меня беспокоит, это состояние моего кошелька, совсем не соответствующее продолжительности путешествия, которое меня, вероятно, ожидает благодаря вашим любезным хлопотам. -- Чтобы немного поправить дело, у меня есть комедия, готовая к переписке, это мне даст 100 руб., так как остальные причитающиеся мне 50 руб. пойдут на уплату моего московского долга. -- В любом случае для того, чтобы уехать, нужно 200 руб., так как 100 руб. серебром хватит только на лошадей и прочие дорожные мелочи. -- Может быть, у меня появится вдохновение написать еще что-нибудь; но моя голова, свежая с утра, к полудню теряет всякое вдохновение из-за усталости, охватывающей меня после ежедневного посещения военного госпиталя. -- Если мне не удастся исследовать интересующие меня диареи, то я постараюсь отделаться совсем!! Я очень боюсь, как бы утвердительный ответ не застал меня врасплох! Тогда я потеряю месяц в ожидании денег. -- Через три дня -- будут ваши именины; очень грустно быть одной в такой день; и мне очень досадно, друг мой, что я не могу поцеловать вас в Кудинове и поздравить, несмотря на вашу нелюбовь к поздравлениям. -- До свидания, милый друг, мысленно хотя бы целую вас и прошу вашего благословения. -- До свидания.


75


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


24 июня 1856 г., Симферополь


24 Juin; 1856. Simpheropol.

Il niy a rien de nouveau. -- J'attends mon semestre; je pense aller à la Côte Méridionale, je reste toute la journée dehors, j'écris, je lis au jardin, je change seulement de place selon que le soleil est de ce coté de la maison ou de l'autre. -- C'est comme pas le passé. -- J'ai reèu une letre de ma tante de 5 Juin où elle me dit, qu'elle vs attends à Spasskoè. --

J'aime beaucoup à recevoir des lettres, surtout de vs, et maintenant voilà que le vôtres même sont plus rares qu'en hiver. -- Je suppose que la poste de Moscou doit arriver ici plus vite que celle de Smolensk. -- Voici la cause, je pense. --

En fait de nouveautés, j'ai achevé toutes les scènes de ma comedie, il n'y a que 2--3 à corriges. -- Je vais des aujourd'hui la faire recopier par un meilleur calligraphe, que je le suis. -- Je recopie moi-même un autre morceau, non dramatique, pourtant fort légèrement écrit, mais que j'estime fort peu, car c'est un peu dans le genre humoristique, comme on en fait tant maintenant; habitude ou influence des premièrs impressions littéraires de me jeunesse, dont entre ns amicalement soit dit, je tache de me débarasser autant que je le puis. -- Autant que je m'en souviens il paraît que Bacon a dit de la sorte: "qu'il tachait de s'imaginer, qu'il n'y a aucune vérité prouvée au monde, d'oublier c<'est> à d tout ce qu'il savait; c'était pour être novateur en fait de philosophie et ne recevoir que des vérités que son propre talent d'observateur, et de penseur pouvait lui suggérer". -- Je tache à mon tour de ne pas oublier cette règle (sans avoir pourtant la prétention de former un genre!). --

Adieu, chère amie, je vs embrasse. --


Перевод с французского


24 июня; 1856. Симферополь.

Нет ничего нового. Я жду отпуска, думаю съездить на Южный берег, весь день провожу на воздухе, пишу, читаю в саду, место меняю только в зависимости от того, с какой стороны дома солнце. -- Все по-прежнему. -- Я получил письмо от тетушки от 5 июня, в котором она говорит, что ждет вас в Спасском.

Я очень люблю получать письма, особенно от вас, а теперь даже ваши стали реже, чем зимой. -- Я полагаю, что почта из Москвы должна приходить сюда быстрее, чем из Смоленска. -- Вот, думаю, в чем причина.

Что касается новостей, то я закончил все сцены комедии, осталось исправить лишь 2--3. С сегодняшнего дня отдам ее переписывать лучшему, чем я сам, каллиграфу. Сам я переписываю другой кусок, не драматический, впрочем, очень легко написанный, но который я мало ценю, так как он немного в юмористическом жанре, как это теперь делается; привычка или влияние первых литературных впечатлений моей юности, от которых, между нами дружески будь сказано, я стараюсь по возможности освободиться. -- Насколько я помню, Бэкон сказал, кажется, так: "что он старался представить себе, будто на свете нет ни одной доказанной истины, т. е. забыть все, что он знал; чтобы стать новатором в области философии и принимать те истины, которые его собственный талант наблюдателя и мыслителя мог ему внушить". -- Я стараюсь в свою очередь не забывать это правило (впрочем, не имея притязания на создание целого жанра!).

Прощайте, дорогой друг, целую вас.


## 76


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


2 июля 1856 г., Симферополь


2 июля 1856. Симферополь

Я нарочно, chère amie, пропустил недели полторы или 2, чтобы не писать вам одного и того же насчет моего отпуска. -- Теперь могу сказать: слава Богу, бумаги на прошедшей неделе пошли в Петербург. -- А то всё препятствия; то писарь испортит гербовый лист; то главный лекарь вернет прошение, -- зачем-де рапорт не приложен. -- Наконец, было совсем приготовили прошение по домашним обстоятельствам, чтобы не хлопотать о Свидетельстве и так как предписание Департамента показывает решительное намерение отпустить меня. -- Все готово; вдруг один врач (не враль, сколько я знаю) говорит, что кто-то читал в газетах, будто русские оставили часть войск у границ Австрии и требуют удовлетворения за издержки Венгерской войны. -- Ну, думаю, надо быть осторожным; лучше взять свидетельство пострашнее, чтобы и на случай какой-нибудь перемены быть свободным. -- Ну, добыл свидетельство, по которому решительно во всем теле моем нет ни одной точки не разрушенной, и прошение пошло. -- Не знаю только, с чем я поеду. -- С разрешением отпуска прекращается жалование; за эту прослуженную треть (т. е. с мая), если я уеду в августе, получу только 60 р<уб.> сер<ебром>. Это тут же и сядет в Симферополе, потому что, за прекращением рационов с водворением мира, я принужден на большую долю жить в долг. -- Комедия моя, правда, немного не переписана и, кажется, хороша; правда, есть и другой отрывок, который я еще не успел тоже переписать; при всех стараниях прежде половины июля они посланы Краевскому быть не могут (и то хорошо!). -- Положим, Краевский вышлет тотчас и сполна (всего будет рублей, я думаю, на 300), да ведь деньги эти должны прийти все-таки гораздо позднее ответа об отпуске, если брат позаботится торопить в Департаменте. -- У вас тоже, конечно, по обыкновению, нет ничего! Одна надежда все-таки на Краевского, да на свое терпение, которому очень хочется лопнуть, т. е. сесть на телегу и приехать к вам. -- Пока, однако, ограничимся мысленным поцелуем. -- Тетушку обнимаю. -- Колю целую, если он меня помнит. --

P. S. Пожалоста, наделайте побольше розовых круп. -- Страшно хочется розовой каши. --


## 77


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


13 июля 1856 г., Симферополь


13 Juillet, 1856. Simpheropol.

Merci, chère amie, pour le plaisir que m'a procuré votre charmante lettre du 18 Juin. -- Depuis longtemps je n'en ai pas lu de plus tender. -- Je suis que votre amitié maternelle pour moi est toujours la même; mais on n'est pas toujours agréablement inspiré et disposé à reveler les sentiments intimes. -- Vs écrivez, que vs aimez mieux me savoir en Crimée heureuse et bien-portant que me voir chez vs plein de tristesse. -- Je ne sais pas ce que l'avenir m'apprête; mais vs comprenez bien que cele ne vaut plus la peine d'être médecin nilitaire, une fois la guerre (qui rende ce genre de service honorable et interessant) est finie. -- En outre, probablement que vs connaissez mes inclinations tant soit peut touristes et le dégoût que j'ai de rester trop longtemps dans un endroit, si cet endroit ne me dédommagé ni par l'argent, ni par quelque autre plaisir sensible. -- Où puis -- je rester ici? -- Pensez donc. -- Je ne sais ce que j'entreprendrai en Russie. -- Moscou m'attire par les moyens de perfectionement qu'elle offre en fait de medicine, par le genre de vie agréable qu'on peut y mener lorsqu'on a une 100 de rb argent à dépenser par moi, l'amour-propre, le désir de revoir les personnes qui ont été bonnes ou aimables pour moi; enfin -- c'est la voix du cœur et di l'imagination. -- La raison, au contraire me conseille de rester une année à la campagne (soit à Koudinowo, sait chez un seigneur comme médecin) pour 2 causes: 1.) Vs savez vs même quel changement opère toujours l'air compagnard, la monture, l'absence d'exitants journaliers pour l'amour-propre, la vie involontairement régulière dans mon faible corps? -- Et mon catarrhe pulmonaire, quoique très affaibli par un climat plus doux, néanmoins existe encore et l'air humide le reveille de temps en temps. (La Côte Méridionale de la Crimée serait peut-être salutaire; mais que mangerais -- je la-bàs?). -- La 2 de cause pour la quelle la raison me conseille de rester à la campagne est l'espoir de profiter du peu de distraction telles-quelles pour écrire quelque chose de plus pondereux, afin d'avoir avec quoi partir après à l'etranger -- pour Naples où quelque chose dans ce genre. -- (Cela va sans dire, que vs m'accompagnerez partout). -- Si par hazard Осип Никол<аевич> Шатилов persiste dans son désir de me posséder (et je suppose que c'est pour Моховое, car il doit avoir très peu de paysans ici), il doit avoir des batiments à part pour ses employés et certes ns pourrons ns y ennuyer ensemble. -- Voilà mes idées, telles-quelles me traversent l'esprit, sans que je veuille soutenir l'infaillibilité de leur application pratique. -- Je sais très bien qu'un homme, qui dait acquérir son pain et son habit à force de travail doit toujours s'attendre à quelque chose d'inattendu et vs conviendrez, que je ne dois pas me décourager parce que ma carrière n'est pas simplement commence comme tant d'autres carrières médicales? -- Mes poumons avant tout! -- Ainsi quelle hypochondrie craignez vs? -- Si le climat moscovite ne me sera pas insupportable, les issues n'en sont pas donc fermés? --

Maintenant je rêve sans cesse à mon retour, a la joie de vs revoie et à la bonne cheriè qui je ferai à Koudinowo, car il y a bien longtemps que je n'ai pas mange quelque chose de succulent. -- Assez parler de cela. --

La bonne est une vielle satte à propos des Franèais; c'est une nation que j'estime encore davantage pour la noblesse avec laquelle ils ont agit partout où la guerre les amenait. -- Malheureusement mes finances ne me permettaient d'effectuer plus tôt le voyage à Камыш et à Балаклава (camp anglais) et les voir partis! --

Merci pour la dette acquittée, d'autant plus que si même ma comedie voit le jour au mois de Septembre, son prix suffira à peine pour un voyage confortable, vu que le reste de mes espérances pécuniaires servira à payer les dettes que (selon l'habitude de tous vos enfant "везде нагадить") j'ai eu l'adresse de contracter ici; sans quoi mon depart peut-être naturellement retardé pas la cupidité des hommes-crediteurs. --

Je suis toujours chez mon Allemand, mais il pleut à vers depuis 2 jours. -- Je vs embrasse et demande votre bénédiction.


Перевод с французского


13 июля, 1856. Симферополь.

Благодарю, дорогой друг, за удовольствие, доставленное мне вашим прелестным письмом от 18 июня. -- Давно уже я не читал более нежного письма. -- Я знаю, что ваша материнская любовь ко мне все та же, но не всегда мы бываем приятно настроены и расположены проявлять задушевные чувства. -- Вы пишете, что предпочитаете знать, что я счастлив и здоров в Крыму, чем видеть меня у себя, погруженным в печаль. -- Не знаю, что ждет меня в будущем; но вы понимаете, что уже не стоит быть военным врачом, раз война (делающая этот род службы почетным и интересным) закончилась. -- Кроме того, вам, вероятно, известны мои немного туристические наклонности и как мне отвратительно очень долго оставаться в одном месте, если это место не вознаграждает меня ни деньгами, ни иным ощутимым удовольствием. Где могу я здесь остаться? -- Подумайте. -- Я не знаю, чем займусь в России. -- Москва привлекает меня возможностями совершенствоваться в области медицины, приятным образом жизни, который можно вести, имея на расходы рублей 100 серебром в месяц, самолюбие, желание повидать людей, которые были добры ко мне или любезны; наконец, это голос сердца и воображение. -- Рассудок, напротив, советует мне пожить год в деревне (или в Кудинове, или врачом у какого-нибудь барина) по двум причинам: 1.) Вы сами знаете, какое изменение в моем слабом теле производит деревенский воздух, верховая езда, отсутствие ежедневных раздражителей для самолюбия, поневоле упорядоченная жизнь? -- А мой легочный катар, хотя очень уменьшился благодаря мягкому климату, однако еще не прошел, и сырой воздух вызывает его время от времени. (Южный берег Крыма был бы, возможно, целителен; но чем бы я там питался?). -- 2<-я> из причин, по которой рассудок советует мне пожить в деревне, это надежда воспользоваться немногим досугом, какой уж будет, чтобы написать нечто более весомое, для того чтобы иметь с чем потом ехать заграницу -- в Неаполь или куда-нибудь в этом роде. -- (Само собой разумеется, что вы будете повсюду меня сопровождать). -- Если вдруг Осип Никол<аевич> Шатилов все еще желает меня пригласить (и полагаю, что в Моховое, так как здесь у него должно быть очень мало крестьян), то у него должны быть помещения для служащих, и конечно, мы сможем там скучать вместе. -- Вот такие мысли мелькают у меня в голове, хотя я не хочу настаивать на обязательности их практического применения. -- Я прекрасно знаю, что человек, который должен трудом зарабатывать себе на хлеб и платье, всегда должен быть готов к какой-нибудь неожиданности, и вы согласитесь, что мне не следует унывать от того, что моя карьера началась не так, как прочие медицинские карьеры? -- Мои легкие прежде всего! -- Итак, какой ипохондрии вы боитесь? -- Если московский климат не окажется для меня неподходящим, значит выход найдется?

Теперь я без конца мечтаю о возвращении, о радости увидать вас и о том, как полакомлюсь в Кудинове, потому что уже очень давно не ел ничего вкусного. -- Хватит об этом.

Нянька -- старая дура, рассуждая о французах; это нация, которую я уважаю еще больше за благородство, с которым они поступали везде, куда приводила их война. -- К сожалению, финансы не позволили мне раньше съездить в Камыш и в Балаклаву (английский лагерь) и увидеть их отъезды!

Спасибо за уплаченный долг, тем более, что даже если моя комедия выйдет в свет в сентябре, денег за нее едва хватит на приятное путешествие, потому что остаток моих денежных надежд пойдет на уплату долгов, которые (согласно привычке всех ваших детей "везде нагадить") я ухитрился наделать здесь; без чего мой отъезд может быть естественно отложен из-за жадности кредиторов. -- Я по-прежнему живу у немца, но уже 2 дня идет проливной дождь. -- Целую вас и прошу вашего благословения.


## 78


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


6 августа 1856 г., Симферополь


6 Août; 1856. Simpheropol

Je vs demande pardon pour le silence de la semaine passé; samedi j'étais surprise par des collègues en bas-ventre en me reveillant le matin, et quoique la chose n'a pas duré longtemps, mais toujours assez pour me faire tarder à la poste. --

Maintenant je suis à la veille d'une décision quelconque au sujet de mon voyage à la Côte Méridionale. -- Puisque le régiment cosaque, auquel j'étais attaché s'est dirigé vers la Bessarabie et le Général-Docteur, en préservout de renvoyer les médecins surnuméraires à leur régiments m'a aussi intercalé dans la liste, je suis obligé de me dire malade pour ne pas quitter la Crimée jusqu' à ce que la decision de mon semestre (du grand) ne me parvienne. -- Les personnes influentes de notre comptoir ne s'opposent pas à cela et je läge chez les Allemands comme par le passé, quoique inscrit à l'hôpital. Pour les debarasser de ma personne et pour gagner quelque chose pendant ce desocurement involontaire, je fais demoin un essaie: je demande une place de médecin à Jalta, que l'on dit vacante, ou sur le point de l'être, à cause du depart de celui qui est là. -- Su l'on me refuse, je présenterai un rapport au Docteur-Général, comme quoi je souffre de la poitrine et desire passer un mois à la Côte. -- Il faut que le semestre se decede vers ce terme. -- La semaine suivante doit dire quelque chose et je vs en donnerai des nouvelles tout-de-suite.

La vie est toujours pleine de difficultés; maintenant j'ai un tas de livres allemands et de très intéressants à mon service, je lis, grâce à mes progrès, très facilement, mais chaque jour je suis chagriné par quelques expressions que je ne puis bien approfondir, vu que je ne parviens pas à acheter une dictionnaire dans ce chien de Simpheropol! -- Il n'y a de bon que les jardins, seule trace de poésie végétate qui ses resté des tatares; le reste est nu comme la main. -- Je monte chaque jour è cheval, cela ne me coûte que 50 r arg pour 2-3 heures et je vais jouir de leur fraicheur; ce Tchatbir-Dagh est visible d'ici; et c'est bien vrai qu'il a la forme d'une tente, mais d'une tente plus longue que haute. -- C'est une enorme masse bleuâtre, qui a l'air de n'être qu'à 3 verstes d'ici; cependant il y en a jusqu'à 18. -- Сия гора имеет вид тетки. -- Adieu, chère amie, je vs embrasse de tout mon coeur en idée, en attendant que je puisse le faire physiquement. -- Dieu donne que le jour de notre entrevue ne soit retardé par rien. -- Adieu. --


Перевод с французского


6 августа; 1856. Симферополь.

Прошу у вас прощения за молчание на прошлой неделе; в субботу утром, когда я проснулся, у меня вдруг начались колики в низу живота, и хотя это длилось недолго, я все же опоздал на почту.

Сейчас я нахожусь накануне какого-то ни было решения по поводу моей поездки на Южный берег. -- Поскольку казачий полк, к которому я прикомандирован, выступил в Бессарабию, а Генерал-Штаб Доктор, запрещая увольнять сверхштатных врачей из их полков, включил и меня в список, то я вынужден сказаться больным, чтобы не покидать Крым пока не придет решение о моем отпуске (большом). -- Влиятельные лица нашей конторы не возражают против этого, и я по-прежнему живу у немцев, хотя приписан к госпиталю. Чтобы избавить их от моей персоны и немного заработать во время этого невольного безделья, я сделаю завтра одну попытку: попрошу место врача в Ялте, которое, говорят, вакантно или вот-вот таковым станет из-за отъезда того, кто там служит. -- Если мне откажут, подам рапорт Генерал-Штаб Доктору будто страдаю грудью и желаю провести месяц на Берегу моря. -- Нужно, чтобы с отпуском решилось к этому сроку. -- На будущей неделе что-нибудь прояснится, и я сразу сообщу вам об этом.

Жизнь по-прежнему полна трудностей: теперь у меня куча немецких книг, и очень интересных для моей службы, я читаю, благодаря своим успехам, очень легко, но каждый день досадую, что не могу как следует понять некоторые выражения, потому что в этом проклятом Симферополе не удается купить словарь! -- Хороши только сады, единственный след растительной поэзии, оставшейся нам от татар; остальное голо, как ладонь. Я каждый день езжу верхом, это мне обходится всего в 50 коп. серебром за 2-3 часа, и я езжу наслаждаться их прохладой; отсюда виден Чатыр-Даг; он в самом деле имеет вид палатки, но палатки скорее длинной, чем высокой. -- Это огромный голубоватый массив, кажется, что он в 3 верстах отсюда, а на самом деле верстах в 18. -- Сия гора имеет вид тетки. -- Прощайте, милый друг, от всего сердца целую вас мысленно в ожидании сделать это наяву. Дай Бог, чтобы ничто не задержало день нашей встречи. -- Прощайте.


## 79


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


17 августа 1856 г., Симферополь


17 августа, 1856 г. Симферополь.

Из Петербурга ответа еще нет. -- Я, кажется, до конца сентября буду принужден числиться больным. -- Это имеет, впрочем, только ту невыгоду, что нельзя ходить на службу. -- От вас тоже давно нет писем; я даже стал думать, не поехали ли вы на коронацию прямо из Спасского с Анной Павловной в Москву. -- Одно говорит против этого. -- Это теснота помещения теперь у Охотниковых: Анна Павловна писала мне, что большой дом отдали Ольденбургскому. -- На Южный берег решительно в августе не попаду; лишь бы только пришел отпуск -- путешествие не уйдет. -- Как вы проводите время? -- Пока вы соберетесь описать вашу теперешнюю жизнь, я вам скажу о своей. -- Встаю около 6 часов, медленно пью чай, потом еду в поле верхом; в 10 часов дома пью глинтвейн, потом что придется: по делу ли в город, а не то пишу что-нибудь в саду; в 12 или в час немецкий обед, опять чай или кофе, потом спать, потом опять заниматься в сад, в 5 часов опять чай или глинтвейн (красное вино здесь по 35 к<оп.> бутылка и выходит у меня в сутки ровно I); когда смеркнется, гулять пешком. -- Вот моя жизнь. --

Считаюсь я в госпитале для избежания поездки в полк, которая теперь была бы больше чем не кстати и требовала бы трат; но получаю пособие от комитета, так как живу на своем; хотели и из госпиталя заплатить мне за казенную порцию, которую не ем, но еще не получил; сегодня от комитетского чиновника принесли мне 22 руб. 50 к<оп.>, да следует из госпиталя до 9 рублей. -- Долги свои почти все погасил и могу до 1-го октября быть обеспечен. -- Неужели к этому времени не кончится наше дело? -- Комедию свою переписывал 2 раза и теперь только остался доволен; два действия переписано, третье готово начерно. -- Вот, Бог даст, и на путешествие будет, если правда, что цензура стала похожа на что-нибудь. -- А то ведь два года тому назад невозможно было что-нибудь порядочное напечатать. -- Да все говорят, что теперь совсем не то! --

Много думаю о Москве, да не знаю, позволят ли обстоятельства, а пуще всего грудь -- жить в столице; на всякий случай, чтобы не терять время, достал у здешнего Инспектора Врачебной управы, брата вашего Арендта, Акушерство на немецком языке и читаю его понемногу. --

Видите, дружок мой, как я вам подробно пишу о жизни вовсе не разнообразной, я знаю, что вас это займет; заплатите и вы мне тем же. -- Прощайте; будьте спокойны и здоровы и благословите меня, а я вас обнимаю и целую от всей души. --


## 80


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


25 августа 1856 г., Симферополь


25 августа, 1856.

Симферополь. --

Только что в последний раз послал вам письмо, принесли мне 2 от вас -- одно от 30 июля, другое от 2 августа. -- В первом нет ничего особенного, но во втором вы говорите о службе моей, о том, чтобы я не оставлял ее, если хочу слышать ваш совет. -- Вы согласны ли с тем, что лучше быть медиком, чем коллежским асессором? -- и, хотя вы почему-то думаете, что практическая медицина еще не по вкусу мне, однако какой-нибудь успех при постели больного (и конечно, еще лучше, если за ним следует выгода) больше в 20 раз радует меня, чем всевозможные асессоры. -- Я честолюбив, может быть, очень, но не <на> наши русские чины, которые можно принимать только как выгодное следствие службы, а не как цель ее. -- Самолюбие мое немного повыше целит, а деньги дороже генеральства самого, потому что с ними я могу удовлетворить своим вкусам. -- Чины -- это к делу медицины -- все равно, что горчица к бифштексу; есть она -- вкуснее; нету -- чорт ее побери; и без нее будешь сыт. -- А на конверте-то теперь все, кроме вас, пишут мне "Высокоблагородие"! -- Ей-Богу, у меня есть вещи получше коллежского асессора в голове, до которого пришлось бы в военной службе тянуть еще лет шесть по крайней мере. -- Я слишком не богат, чтобы составлять непреклонные планы, и вдобавок еще слаб здоровьем, -- вы это знаете, и те планы, о которых я вам писал, ни что больше, как желание так или иначе -- только бы устроиться. -- И что придется делать -- в Москве совершенствовать себя в Медицине, или, отложив ее на время, стараться только заработать деньги на поездку в Италию, где вместе с климатом почище крымского для груди есть и Университеты для занятий -- этого я заранее решить не могу. -- Опять-таки, смотря по деньгам и по здоровью. --

Одно только верно, что побывавшему за границей -- совсем другая дорога в том самом деле практической Медицины и денежного заработка, в которых Вы бы желали меня видеть молодцом. -- И всё вы не то говорите! -- Например, что такое за беда, что вы полнеете? -- Дай вам Бог; а поехать куда-нибудь со мной это не помешает. -- И отчего же не сказать вам о том, что мне мечтается иногда путешествовать с вами? Какой тут вред? -- Поверьте мне, -- стоит вам только немного быть поуступчивее, -- я бы ужился с вами. -- Попробуйте, -- еще не поздно. -- Вы уже своим умом жили довольно; попробуйте пожить моим. -- Поверьте -- не раскаемся оба; только бы здоровья Бог дал. -- Ведь уж, кажется, вы давно убедились, что отношения ваши ко мне не таковы, как к другим вашим детям? -- Вникните в дело, разберите хорошенько и вы увидите, что в ссорах со мной вредило ваше упорство. -- Вспомните -- капризы ваши я всегда сносил без злой памяти, когда вы в них каялись. -- Капризы снести можно всегда, если любишь человека; трудно снести только тогда, когда видишь, что человек не прав, а сознаться не хочет, потому что он родил другого, а не другой его. -- Да разве вы из тех дюжинных матерей, которые дальше своего чулка ничего не видят. -- То, что можно извинить Наталье Васильевне Охотниковой, потому что глухота остановила ее мысли раз навсегда, или Прасковье Васильевне Романовой, потому что она ничего не видала, -- вам простить нельзя. -- Потому что я люблю в вас не только мать, но и женщину; я убежден, что вы всё так же понимаете, как и новое поколение, только не хотите в том сознаться, из привязанности к некоторым старинным вкусам и воспоминаниям. -- Вы сами не видите этого, но поверьте мне, вы на моих глазах переменились во многом к лучшему! -- Последние месяцы, которые я с вами провел в Кудинове, я забыть не могу; никогда мы с вами так хорошо не жили. -- И если я в себе постараюсь отыскать, отчего мне было приятно, так я сейчас вспоминаю несколько случаев, в которых вы как будто уступили мне, как будто боялись меня раздражить. -- Нечего описывать эти сцены; при свидании я напомню их Вам. -- Человек с трудом только может себе вообразить то впечатление, которое он производит на других, и вы, быть может, не трудились над этим, так вот что: вы на детей (и на меня с малолетства) производили впечатление de haut en bas. -- Вы, нечего и говорить, умнее всех моих братьев и сестер взятых вместе, образованнее их, ваша настойчивость к тому же и ваша вспыльчивость, которой все трепетали, которой и я боюсь до сих пор, заставляли смотреть на вас совсем иными глазами, нежели я смотрю на вас теперь. -- Теперь я вижу в вас пожилую, уставшую, обманувшуюся в себе и в других женщину, которую мне от души жаль; а я так устроен, что люблю более или менее тех, кто мне кажется более достоин соболезнования, нежели я сам, потому что себя я очень жалею и по бедности и по нездоровью. -- Поняли вы меня? -- Согласны ли вы, что, если вы захотите, мы можем жить мирно, если придется жить вместе? -- При таких условиях я желал бы, конечно, и при переменах места быть с вами. -- Вы говорите, что видите часто меня во сне; а я недавно видел, что вы в тарлатановом платье с короткими рукавами и вечером в большой зале сватали мне бывшую Наташу Буланину, которую я очень крепко целовал (вероятно оттого, что на ночь наелся баранины с перцем), и мы вместе все трое ругали Аграфену Павловну. --

Отпуска моего нету все! уже два месяца. -- Досадно, что пропадает лучшее время, которое можно бы провести на Южном берегу. -- Впрочем, это замедление худого не предвещает. -- Худые ответы приходят скоро. -- Прощайте; целую вас и прошу вашего благословения; уже скоро полночь. -- Тетушку Катер<ину> Борисовну обнимаю. --


## 81


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


5--15 сентябрь 1856 г., Тамак-Карасу-Базар


5 сентября, 1856. Тамак.

Comme vs voyez je suis chez Chatiloff. -- Il n'est pas à la maison, mais aujourd'hui il sera de retour. -- J'ai reèu son invitation par le moyen d'un intendant qui est venu à Simpheropol et qui m'a proposé de faire savoir vendredi passé à Тамак si je puis venir ou non pour que l'on puisse m'envoyer des chevaux à Karasou-Bazar. -- Jeudi, j'étais à écrire la lettre à propos de cela chez un confiseur (car par distraction j'ai manqué de laisser partir la poste de Karasou et retourner à la maison cela prenait une demi-heur de marche et plus même, car je n'ai pas de domestique et je devais rapporter la lettre moi-même), -- j'étais prêt à cacheter la lettre lorsqu'un jeune Allemand, éspece d'écolier d'Aïwasowsky m'invite de venir pour 2-3 jours dans le bien de ce dernier et d'écrire à Chatiloff que les chevaux doivent me trover là au lieu de Karasou-Bazar, la distance étant la même. -- Voyant que je gagne trois roubles arg, et une impression de plus au changement -- je consens; tout a bien fini. -- Aïwasowsky est à Moscou; j'ai passé 3 jours dans son atelier mais je n'y ai vu que des copies du jeune homme; les nouveaux tableaux sont partes avec à Moscou. -- Mais à defaut de peinture j'ai joui de la société de plusièurs dames faisant partié de la famille de la sœur d'Aïwasowsky, qui lors de mon séjour à Theodosia n'y était pas. -- Elle a une fille de 19 ans, fort gentille arménienne au nez recourbé. -- Et comme c'était la première fois après la vie militaire de ces 2 années que je me suis trouvé dans une société de femmes, j'y ai trouvé un veritable plaisir; j'ai même excité la jeune personne à polquer avec moi et je m'en suis tiré, il parait, victorieusement c<'est> à d la polka. -- Chatiloff revient aujourd'hui; je ne suis ce qu'il me dira et ma réponse est prête en tout cas; je ne suis pas encore bien maintenant, mais si je le suis pour le printemps suivant et si rien de particulier ne m'arrive jusque-là, je suis a son service. -- Peut-être ne dira-t-il rien? -- Comme l'envoyé ne part à la poste que demain -- j'aurais encore le temps de vs dire quelque chose. --

15 Septembre. J'ai bien de la peine à penser que vs ne recevrez pas longtemps cette lettre, car l'envoyé n'est pas porte connue je m'attendais. -- C'est à Karasou-Bazar en retournant de Тамак que je la termine. -- J'ai passé 2 semaine très agréable chez Chatiloff. -- N s avons causé de tout au monde; ns avons monté à cheval en trois; ns ns sommes souvenus de Moscou c<'est> à d de la Пречистенка etc. -- La veille de mon depart il m'a dit que notre plan ne peut pas se réaliser, maintenant, vu qu'il n'a pas les moyens de payer cette année les gages que je voudrai a vais, mais qu'il se trouverait très content de m'avoir dans sa maison dans un an ou deux pour 1000 r arg. M-me Chatiloff est une très agréable personne. -- C'est pour ainsi dire une nouvelle connaissance pour moi, car à Moscou je n'y ai pas attention. -- N s avons entre autre parlé de vs et j'ai en le plaisir d'entendre dire que vs êtes encore une fort belle femme. --

Ma comédie est terminée; je n'attends que mon arrivée à Simpheropol pour l'expedier, mais à quelques conditions près. Je ne veux la laisser imprimer qu'après le nouvel an pour avais le temps d'y refaire encore quelque chose. -- Аксаков, que avez en je pense l'occasion de voir à Kalouga a passé 2 ou 3 jours à Тамак. C'est un homme d'esprit, positivement, mais avec des gestes classiques. -- Adieu, je vs embrasse de tout mon cœur. --


Перевод с французского


Как видите, я нахожусь у Шатилова. -- Его нет дома, но сегодня он вернется. -- Я получил его приглашение через управляющего, который приехал в Симферополь и предложил мне сообщить в прошлую пятницу в Тамак, смогу я приехать или нет, чтобы можно было выслать за мной лошадей в Карасу-Базар. -- В четверг я как раз писал письмо об этом у кондитера (потому что по рассеянности пропустил отправление почты, а возвращение домой потребовало бы получаса ходьбы и даже больше, так как у меня нет слуги и я сам должен был бы принести письмо), -- я уже собирался запечатать письмо, как вдруг один молодой немец, некто вроде ученика Айвазовского, приглашает меня поехать на 2-3 дня в имение последнего и написать Шатилову, чтобы лошадей за мной прислали туда, а не в Карасу-Базар, так как расстояние одно и то же. Видя, что от такой перемены я выигрываю три рубля сер<ебром> и, кроме того, одно впечатление, -- я соглашаюсь; все закончилось хорошо. -- Айвазовский в Москве; я провел 3 дня в его мастерской, но видел там только копии этого молодого человека; новые картины отправлены с ним в Москву. -- За отсутствием живописи я насладился обществом нескольких дам, принадлежащих семейству сестры Айвазовского, которой не было в Феодосии во время моего там пребывания. -- У нее есть дочь 19 лет, очень милая армянка с крючковатым носом. -- И поскольку я впервые после 2 лет военной жизни оказался в женском обществе, то получил настоящее удовольствие; я даже побудил девицу станцевать со мной польку и, кажется, блестяще с этим справился, т. е. с полькой. -- Шатилов возвращается сегодня; не знаю, что он мне скажет, но мой ответ в любом случае готов: сейчас я еще не здоров, но если буду здоров к весне и если к тому времени ничего особенного со мной не случится, то я к его услугам. -- Может быть, он ничего не скажет? -- Поскольку посыльный едет на почту только завтра -- у меня еще будет время сказать вам что-нибудь.

15 сентября. Мне тяжело думать, что вы долго не получите это письмо, потому что посыльный не поехал, как я того ожидал. Я его заканчиваю в Карасу-Базаре, вернувшись из Тамака. -- Я провел у Шатилова 2 очень приятные недели. -- Мы говорили обо всем на свете; втроем ездили верхом; вспоминали Москву, т. е. Пречистенку и пр. -- Накануне моего отъезда он сказал мне, что наш план не может осуществиться теперь, потому что у него нет средств платить мне в этом году жалованье, которое я хотел бы получать, но что он почтет себя счастливым иметь меня в своем доме через год или два за 1000 руб. сер<ебром>. Г-жа Шатилова весьма приятная особа. -- Это, так сказать, новое для меня знакомство, потому что в Москве я не обратил на нее внимания. -- Между прочим мы говорили и о вас, и я имел удовольствие услыхать, что вы еще очень красивая женщина. --

Моя комедия закончена; я только жду своего приезда в Симферополь, чтобы отослать ее, но на некоторых условиях. Я хочу отдать ее в печать только после нового года, чтобы иметь время переделать еще кое-что. -- Аксаков, которого, думаю, вы имели случай видеть в Калуге, провел 2 или 3 дня в Тамаке. Это положительно умный человек, но с классическими манерами. -- Прощайте, целую вас от всего сердца.


## 82


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


19 сентября 1856 г., Симферополь


19 сентября, 1856. Симферополь.

Хотел, дружок мой, писать вам тотчас по приезде сюда из Тамака, но предпочел подождать и, удовлетворившись в чем-нибудь, сообщить вам. -- Представьте: какая чепуха! Прихожу на другой день моего возвращения в контору: три доктора и прежде всех Главный поздравляют меня с отпуском, говорят, вышло в Приказах Главнокомандующего. -- Я невыразимо рад, просил писаря отыскать приказ для скорейшего освобождения от дел здешней конторы и ушел домой. -- На другой день приказ не нашелся, на третий тоже; -- Главный доктор божится, что читал мою фамилию, но не помнит где, другой из говоривших уехал в Керчь, третий женится и никогда не бывает дома; у них, значит, справиться нельзя. -- Я ездил и ходил по всему городу, был в канцелярии Директора Госпиталей, в Провиантской Комиссии, нигде нет в Приказах моей фамилии. -- Умышленности какой-нибудь со стороны писаря, который мог бы спрятать Приказ, чтобы взять с меня, предполагать нельзя, потому что в Комиссии и у Директора меня никто не знает. -- Дал 1 р<уб.> сер<ебром> Старшему Писарю в конторе, не найдет ли он; -- искал, нет, говорит! -- Я говорю: да ведь должно прийти предписание? -- "Когда, говорит, оно придет! А мы для отпусков не ждем предписаний; как прочтем Приказ, так и отпускаем. -- Нам же лучше сбыть человека с рук!!..." Каков порядок? судите сами. -- Ну, да это не беда! -- Вместо одного раза 2 раза придется радоваться; лишь бы отпустили; не по летнему, так по зимнему пути поеду. -- Потери в этом нет -- отпуск числится со дня отправки и окончания дел с ближайшим присутственным местом. -- Впрочем, всем отпуска выходят. -- А насчет моего письма об Ялте, которое вы находите галиматьею, напрасно. -- Туда ли бы я поехал, в другое ли место на службу, остался ли бы здесь больным -- все равно; отпуску до этого нет никакого дела. -- Я знаю, что предпоследнее мое письмо вас удивит еще больше, я уже жду разных заметок насчет моих рассуждений о наших взаимных отношениях! -- Это письмо писалось ночью, в минуту откровенности и вдохновения; мне казалось, что если я не скажу вам этого в ту минуту, так и никогда другой раз не скажу. --

Здоровье мое слава Богу; на днях думаю перейти на другую квартиру. -- Скоро могут завернуть холодные дни, а здесь я живу в чуланчике около сеней, в котором нет печки. -- Жаль оставлять добрых немцев и хорошенький виноградный сад, где я в настоящую минуту вам пишу, пользуясь прекрасной осенней погодой; да что ж делать! Впрочем, я, по обыкновению, при выборе новой квартиры обратил внимание на гигиенические условия и нанял на другом конце города, окнами в чистое поле; а в полверсте всего видны сады, в которых можно гулять. -- Как вам известно, городской воздух вреден моей груди. -- Скажите, пожалоста, как вы думаете насчет вашей зимы; когда вы поедете в Москву. -- Думаете ли вы меня ждать в Кудинове или нет? -- Во всяком случае, так как я намерен употребить все старания, чтобы приехать к вам и оттяжка эта ничего особенно неблагоприятного не предвещает (один доктор подал в марте, а отпустили его в августе), то я и прошу вас приготовить мне какое-нибудь теплое жилище в Кудиновском доме. -- Едва ли я буду в средствах для жизни в Москве на первое время; и как мне сдается, дом наш должен быть холоден, кроме диванной и ваших комнат; а в диванной обыкновенно живет тетушка зимою; поэтому -- не лучше ли поправить что-нибудь заблаговременно. -- Я бы желал жить или наверху у сестры, или, если вы останетесь во флигеле, так в ваших комнатах в доме. -- Вот мое желание, а там как угодно. -- Прощайте. -- Крепко целую вас. --


## 83


А. А. КРАЕВСКОМУ


22 сентября 1856 г., Симферополь


Сентября 22, 1856 г.

Симферополь. --


Милостивый Государь,

Андрей Александрович!


В одно время с этим письмом получите Вы от брата моего Комедию в 4-х Действиях "Трудные дни". -- Я не хочу делать каких-либо определенных условий насчет ее, потому что на мой глаз она не кончена; -- ей недостает середины, постепенности в силе столкновений интересов, необходимой для полноты дела. -- Но обстоятельства требуют, чтобы я послал ее теперь, предоставляя Вам полное право напечатать ее хоть сейчас, если Вам угодно. -- Однако -- вот мое искреннее желание: нельзя ли подождать до 1-го января, 1857 года. -- Мне кажется, что выгода в усовершенствовании пьесы должна быть для нас общая; -- мне бы хотелось сделать ее более сценическою, а принадлежать она будет Вам во всяком случае; так как она и в настоящем виде имеет конец и целость, то <и> в случае -- если я ничего к январю для нее не сделаю, Вы не потеряете; а, по крайности, и я могу перешагнуть через невыгоду печатать вещь в 2-х видах: покороче в журнале, -- пополнее для сцены. -- Я убежден, что Вы согласитесь со мною. --

Что касается до денег (в ней, я думаю, не менее трех листов) -- Вы потрудитесь передать их брату; разумеется, если только Вы желаете иметь комедию. -- Вслед за нею я пошлю Вам небольшой очерк или отрывок из предполагаемого романа; причем, признаюсь, мне бы хотелось, чтобы прошлогодний осенний долг мой Вы вычли из второй посылки, т. е. за отрывок, а не из Комедии. -- Я со дня на день жду и не дождусь отпуска, чтобы поскорей быть хоть несколько месяцов вполне независимым слугой литературы. -- К Святкам думаю непременно быть в России. -- Очерк готов, только не переписан; -- писаря здесь ужасные; -- 2 первые Действия, за помарки которых я перед Вами должен извиниться, переписывали 2 раза и то наврали. --

Итак, -- позвольте надеяться, что мы за условия спорить не будем. -- В залог тех 150 или 200 р<уб.> сер<ебром> (по расчету листов), которые Вы мне вышлете -- Комедия будет Ваша, но только лучше подождите печатью до 1-го января. А впрочем, как Вам будет угодно. --

В надежде скорого свиданья с Вами, желаю Вам всего лучшего и остаюсь


навсегда готовый к услугам


К. Леонтьев


## 84


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


2 октября 1856 г., Симферополь


1856. -- Октября 2. Симферополь.

Ура, ура!! На 6 месяцев по Высочайшему Приказу: доктор Сергеев приехал из Керчи и научил где найти. -- Сегодня иду в Контору, беру mes passes-ports; но увы, едва ли прежде зимнего пути я выеду; итак, ждите меня наверное, но не так скоро, примерно в конце ноября. -- Написал бы больше, да солдат дурак поздно разбудил, и теперь надо спешить в Контору, на почту и к одному маленькому пациенту, у которого круп. -- Прощайте; целую вас.


## 85


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


9 октября 1856 г., Симферополь


9 октября 1856. Г. Симферополь.

Ma très chère maman! -- Получил я ваше письмо, ответ на мое ночное вдохновение. -- Возражу вам при свидании, а теперь сообщу вам, что ожидает меня вскорости; недели через две-три я поеду в Тамак. -- Так как все мои весенние долги уплачены, то я ищу теперь денег на проценты для поездки на Южный берег. -- Там я пробуду не более недели, и потому прошу вас письма адресовать в Тамак. -- Комедия моя у Краевского; деньги за нее должны служить для моего возвращения в ваши объятия. -- Вчера случилась необыкновенная штука: мне предлагают на будущий год ехать в Бразилию и Ост-Индию на два года. -- Я сказал, что до возвращения домой не могу отвечать, потому что там только могу сообразить свои обстоятельства. -- Но это далекая песня; хотя я все-таки из предусмотрительности дал адресы знакомых литературных авторитетов для того, чтобы лицо, снаряжающее экспедицию, могло узнать -- гожусь ли я или нет для двойной должности на корабле, т. е. медика и писателя en même temps. До свиданья, дружок мой, целую вас крепко. -- Надеюсь, что вы потрудитесь дождаться меня в Кудинове до конца ноября, потому что в Москву я теперь ехать не в состоянии. --

Прощайте же. -- До свидания.


## 86


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


15 октября 1856 г., Симферополь


15 октября 1856. Г. Симферополь.

Eh bien, chère amie, j'espére que vs êtes tant soit peu réjouie pas la nouvelle de mon arrivée prochaine? -- Hier j'ai terminé toutes mes affaires avec le comptoir de l'hôpital; je n'attends que d'heure en heure l'argent que la ville de Simpheropol me doit pour mon logement (à peu-près 40 roubles) arguent)) et encore l'issue d'une correspondance, pour ainsi dire, d'emprunt; une fois les deux sommes en mains je pars pour Sebastopol par Bachtchi-Saraï, de là à Balaklawa, puis à Jalta, à Alouschta et d'Alouschta je reviens à Simpheropol pour une paire de journées afin de trouver une occasion pour Karasou-Bazar d'où je me dirige vers Tamak. -- A Tamak je serai obligé d'attendre les réponses de Краевский et de Катков; car autrement vs concevez, que le voyage à la Côte, qui, s'il

s'effectue ne peut pas coûter moins de 50--60 Roubles) argent), -- me mettra à dépourvue. En tout cas j'espére, je le répété, vs voir à la fin de Nowembre. -- 11 faut sacrifier la bonne route actuelle pour voir les choses, qui je n'ai pas pu voir auparavant! -- Adieu, je vs embrasse et j'attends votre lettre et votre bénédiction. -- J'embrasse ma tante. --


Перевод с французского


Итак, милый друг, надеюсь, что вы немножко рады известию о моем скором приезде? -- Вчера я закончил все дела с госпитальной конторой; с часу на час ожидаю денег, которые город Симферополь должен мне за квартиру (около 40 руб. сер<ебром>, и еще исхода переписки, так сказать, долговой; как только получу в руки обе суммы, еду в Севастополь через Бахчи-Сарай, оттуда в Балаклаву, потом в Ялту, в Алушту, а из Алушты на пару дней возвращаюсь в Симферополь, чтобы найти оказию в Карасу-Базар, откуда направляюсь в Тамак. В Тамаке я буду вынужден дожидаться ответов Краевского и Каткова; потому что иначе....... вы понимаете, что поездка на Берег моря, которая, если состоится, не может стоить меньше 50--60 руб. сер<ебром>, -- оставит меня без денег. В любом случае, повторяю, я надеюсь вас увидать в конце ноября. -- Нужно пожертвовать нынешней удобной дорогой, чтобы увидать то, чего я не видел прежде! -- Прощайте, целую вас и жду вашего письма и благословения. -- Целую тетушку.


## 87


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


30 октября--10 ноября 1856 г., Симферополь


30 октября. 1856. Симферополь

Вы, кажется, воображаете, chère maman, что я буду целый месяц путешествовать по Южному берегу, а я вчера воротился; ездил всего одну неделю. -- Время уже позднее, и хотя у Воронцова в саду растут еще розы, но почтовая дорога идет гораздо выше по горам, и там климат совсем другой; был и в Севастополе, но дождь и грязь помешали мне посмотреть все; видел только батареи, побитый город, т. е. почти все; но хотелось посмотреть еще подробнее; видел и знаменитый фонтан в Бахчисарае, и комнату Марии Потоцкой; все это в течение 7 дней. -- Шатилов хотел прислать в пятницу лошадей в Карасу-Базар за мной; но я боюсь, чтобы здешняя квартирная комиссия, которая должна мне 40 р<уб.> сер<ебром>, не задержала бы меня еще дня на два на три (сегодня середа). -- Лишь бы мне добраться до Тамака, где я буду совсем спокоен, а оттуда уж найду так и сяк средство в конце будущего месяца приехать к вам. -- Почта еще в пятницу, и потому оставляю пока письмо; может, будет что-нибудь новое. -- До свиданья. --

10 ноября. Тамак.

Mille et mille pardon за просрочку; хотел послать в прошлую пятницу, но каюсь: захлопотался и забыл! -- Правду говорит один знакомый мой немец, что в России дела делаются так, как будто человек живет 200 лет; 5 дней бегал я по городу за квартирными деньгами; переменял в сутки по две рубашки от пота и кончил тем, что дал доверенность на получение 41 руб. 65 к<оп.> сер<ебром> одному из членов Комиссии, взяв у него только 30 руб., чтобы только не упустить Шатиловских лошадей в Карасу-Базаре. -- Тамак -- жилище спокойствия; у меня маленькая, теплая, опрятная комната во флигеле; утром я езжу или хожу осматривать больных; русские мужики плохо выносят этот климат. -- Обедаем вкусно; вечером читаем вместе. -- Говорим много о Москве. -- Писать еще не собрался. -- Не огляделся как-то. -- Не осуждайте же меня за просрочку. Вспомните, что я, несмотря на все хлопоты военного времени, писал вам тогда с примерной аккуратностью; но теперь я иногда забываю, зная, что причин к тревоге особых нет. -- Вы понимаете, что я, не получив из России денег, выехать не могу; одного теплого платья надо по крайней мере на 50 целк(овых), да прогонные ровно 100. -- Не примите это за тонкий намек на ваш карман; я на вас не рассчитываю, а жду своего; будет у вас лишнее, так я знаю, что вы всегда дадите и без моих намеков. -- Да слово "лишнее", кажется, давно исключено из вашего лексикона. -- Au plaisir de vs revoir. Je vs embrasse. -- Je embrasse ma tante. -- Ecrivez à Тамак. -- Адрес: в Карасу-Базар, а оттуда в деревню Тамак Иосифу Никол<аевичу> Шатилову, для передачи К. Н. Л<еонтье>ву.


## 88


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


24 ноября 1856 г., Тамак


24 ноября 1856. Тамак.

Уж Бог знает сколько времени я не получал от Вас писем, мой дружок. -- Вероятно, потому, что Симферопольская Госпитальная Контора не находит нужным пересылать мне сюда Ваши письма, а новые, адресованные в Тамак, не могли еще дойти. -- Вчера один сосед Осипа Николаевича, армянин, у которого я лечу жену, сделал мне предложение от имени нескольких других помещиков остаться у Шатилова с тем, чтобы лечить их всех в случае надобности за 800--900 руб. сер<ебром> в год; да сверх того 4 лошади и экипаж к моим услугам. -- Пишу вам об этом как о деле, которое мне весьма кстати; -- но которое, конечно, еще не решено. -- Завтра приедет он сюда переговорить об этом с Шатиловым. -- Вы знаете, мой дружок, как затруднительно мое положение; хотелось бы готовиться из акушерства и т. д. Это раз. -- А где? -- В Москве? -- Где деньги? -- Нужно ведь хоть рублей 500 на год. -- Написать что-нибудь и продать. -- Не говоря про мое отвращение к спешной литературной работе, -- написал бы, да время где? -- Здесь много больных, и, конечно, самолюбие не позволит мне пренебречь ими; вы знаете, как приятно платить пользою за гостеприимство? -- Положим -- я написал даже много в один месяц и приехал к святкам в Москву. -- Ведь для занятий в Клинике остается только вторая половина до весны, а весной конец отпуска. -- Приехать в Кудиново, кой-как дотащиться по морозу 1500 верст; и жить у вас, а на досуге написать большую вещь, а потом с деньгами выбирать, что угодно -- Москву, Италию, Париж. -- А как вдруг не напишешь? -- Или напишешь от души, да цензура не пропустит. -- Вот и пропащий год! -- Не правда ли, мой друг. -- А здесь -- вы видите какие удобства; я знаю, что работы и езды будет бездна, да чорт с ней с работой! -- Были бы деньги, а работу я возьму. -- У меня и теперь, без денег, да кроме вечера нет свободы настоящей. -- Итак, если завтрашнее посещение армянина будет плодоносно, я полагаю сделать так: 1) В число условий с Шатиловым положить, чтобы все комнаты во флигеле были мои (для вас). -- 2.) Тотчас же подать в отставку. -- 3.) К святкам выслать вам рублей 10 на покупку маленького рогожного возка, а деньги на прогоны положите вы свои и с Богом по морозцу приедете погостить у меня. -- Мелкий менаж у нас будет свой, а насчет стола я постараюсь сделаться с Шатиловым торговым образом. -- Лишь бы устроилось мое дело, а Вам здесь будет хорошо. -- Если вы хотели прикатить в Керчь в военное время, без денег; так теперь и подавно; можно сделать все не торопясь и с комфортом. -- Здесь и теперь природа другая. -- А на будущее лето я обещаю вам столько наслаждений, сколько вам и в голову не приходило. -- Я бы очень желал поделиться с вами своими впечатлениями. -- 4.) В течение года, я думаю, можно будет, наконец, привести в исполнение при спокойном духе и обеспеченности один хотя литературный план? -- Вот мое мнение. -- Что вы думаете. -- Неужели и это неблагоразумно и необдуманно? -- Но вы, конечно, согласитесь, что за целый год я ручаться не могу и в случае удачного контракта. -- Кто знает -- дадут ли мне отставку. -- Пишу сегодня к Владиміру, чтобы он спросил в Департаменте, можно ли мне действовать заочно. -- Вы знаете что толку в этой военной службе честному человеку. -- Будем откровенны. -- Если бы я нашел средства прислать вам что-нибудь, верно вы бы не отказались от легонькой поездки в Петербург для этой отставки? -- Жаль будет мне, очень жаль, если нельзя будет нам скоро видеться. -- Да что ж! потерпим еще. -- Бог даст к лучшему. -- Прощайте. Целую вас и тетушку. -- Прощайте, моя душа. --


## 89


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


29 ноября 1856 г., Феодосия


29 ноября, 1856. Феодосия.

Chère amie!

Chatiloff est venu passer quelques jours à Theodosia pour travailler dans un comité dont il est membre (pour la restitution des biens avariés pendant la dernière guerre) et j'ai profité de l'occasion pour effectuer aussi le petit voyage. -- Ns y sommes près de 4 jours; et par conséquent cette fois je ne puis encore rien vs dire au sujet de mon contrat avec les propriétaires de Tamak, dont je vs ai déjà donné le plan détaillé. -- C'est en revenant demain ou après demain à la campagne que la chose sera totalement décideé. Si ces messieurs ne me donnent pas assez, je pars à la première possibilité financière. -- Il a une chose qui m'attristé dans tout ceci, c'est qu'en cas de réussite je ne pourrais pas vs voir avant le printemps. -- J'ai dit à Chatiloff qui j'aime mieux ne rien prendre de lui en argent, à condition qu'il me donnera l'aille complètement pour vs faire venir et y fonder un petit ménage à part. -- Mais il m'a aussi franchement répondu que c'est presque impossible, vu qu'ils n'ont pas d'autre bâtisse propre à recevoir les visites qui viennent les voir. -- Vs comprenez bien que ce n'est que la raison qui me fait préférer cet arrangement à d'autres. -- Mais enfin, ns en reparlerons plus positivement une fois que la chose sera sûre, -- c<'est> à d la semaine prochaine. -- Vs devez déjà maintenant etre entourée de neiges et ns jouissons pendant toute cette semaine d'un temps di beau, qu'on peut se promener au bord de la mere en paletot non ouaté, et le soir il y a superbe clair de lune. -- J'ai souvent pensé à vs par ce beau temps en m'imaginant quel plaisir cela serai de promener à mon bras votre figure imposante au petit boulevard de cette jolie ville. -- Adieu; je vs embrasse, Je vs aurais dit encore beaucoup de chose à propos de mes plans, mais vs prenez un peu étrangement ces suppositions et ces désirs et vs représentez tout-se-suite l'abattement de la désillusion qui m'attend dans l'avenir. -- Oh! comme vs vs trompez, si vs pensez ainsi. -- Je vs embrasse. -- J'embrasse ma tante. --


Перевод с французского


Дорогой друг!


Шатилов на несколько дней приехал в Феодосию для работы в комитете, членом которого состоит (для возмещения имущества, пострадавшего во время последней войны), и я воспользовался случаем, чтобы тоже совершить это небольшое путешествие. -- Мы здесь около 4 дней; и следовательно, на сей раз я еще не могу ничего вам сказать по поводу договора с владельцами Тамака, подробный план которого я вам уже дал. -- Только по возвращении завтра или послезавтра в деревню дело будет вполне решено. Если эти господа не дают мне достаточно, я уезжаю при первой финансовой возможности. -- Только одно огорчает меня во всем этом, то, что в случае удачи я не смогу вас увидать раньше весны. -- Я сказал Шатилову, что предпочитаю ничего не брать у него деньгами при условии, что он предоставит мне флигель, чтобы привезти вас и устроить там небольшое отдельное хозяйство. -- Но он тоже откровенно ответил мне, что это почти невозможно ввиду того, что у них нет другого строения для приема приезжающих к ним гостей. -- Вы понимаете, что только рассудок заставляет меня предпочесть такое решение прочим. -- Но вообще мы поговорим об этом более определенно, когда дело станет верным, т. е. на будущей неделе. -- У вас теперь, должно быть, выпал снег, а мы всю неделю наслаждаемся такой чудной погодой, что можно по берегу моря гулять в пальто без ватной подкладки, а по вечерам великолепно светит луна. -- В такую погоду я часто думал о вас, воображая, каким удовольствием было бы прогуливать вашу импозантную фигуру под руку со мной по бульварчику этого прелестного города. -- Прощайте; целую вас. Я много еще сказал бы вам по поводу моих планов, но вы немного странно воспринимаете эти предположения и желания и сразу же представляете себе мое уныние из-за разочарования, ожидающего меня в будущем. -- О! как вы ошибаетесь, если так думаете. -- Целую вас. -- Целую тетушку.


## 90


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


5 декабря 1856 г., Тамак


5 декабря, 1856. Тамак.

Вот мы вернулись в Тамак, мой милый дружок, а дело еще не кончено. -- Я сказал Муратову (который повез к соседям письма от Шатилова насчет моего завербования), чтобы на этой неделе кончали что-нибудь. -- Отставка не беда; в отставку я подаю на следующей неделе во всяком случае, потому что боюсь воинственных статей Англии (ведь благодаря войне у меня еще и конь не валялся, а через месяц мне 26 лет!!!). -- Узнаю форму и подам. -- Вопрос в том, чтобы не терять времени здесь, если эти господа не хотят дать столько, сколько я хочу. -- Я продаю себя 4-м соседям за 400 р<уб.> в год. -- Шатилов дает содержание и 200 р<уб.> сер<ебром>. -- Есть надежда еще на одного г. Сохновского, который, впрочем, очень скуп, но люди у него страшно болеют. -- С этого надо будет взять тоже от 200 до 100. -- Лошадей всякий раз обязуются посылать за мной. -- Медикаменты, конечно, на их счет. -- Я делаю такое условие, что паче чаяния, если в отставке мне откажут, я не обязуюсь быть дольше 1-го апреля (срок отпуска). -- Если же дадут отставку, то они не смеют прогнать меня прежде года, а я ухожу когда хочу. -- Не знаю, согласятся ли они на последнее. -- В случае большого упорства я решаюсь обязаться и сам на год. -- Я бы подождал писать вам об этом до окончания, да послезавтра почта. -- Что ж за беда? -- Вы будете следить за этим как за политикой по газете! -- Сколько мне помнится -- вы очень одобряли мое желание служить у Шатилова, и одно жаль только, что помещения особого здесь вовсе нет. -- Во флигеле 2 чистых комнатки и 2 прихожих, но одна из них моя, а другая для гостей; к тому же, если бы вы, положим, приехали погостить, надо бы кухню особую и т. п. Потому что ни я бы не захотел подвергать вас зависимости от хозяев, да и вы сами, разумеется, не согласились бы стать в положение нерешительно между матерью простого employé, которая должна держать себя вдалеке, и чем-то вроде почтенной, но небогатой родственницы, которой роль вы упрочили за собой на Пречистенской анфиладе. -- Я говорил откровенно с Осипом Николаевичем об этом, предлагал ему даже пожертвовать этими 200 рублями, которые он мне дает, за то, чтобы он отдал мне весь флигель и устроил бы мне совершенно отдельное хозяйство в расчете на ваш приезд. -- Так он говорит, что помещения теперь решительно такого нет. -- К весне, быть может, обстоятельства переменятся, Бог даст. -- У них есть какая-то славная хатка с итальянскими окнами с пол-версты от усадьбы, в большом саду, у мельницы. -- Кажется, это для садовника, но садовника нет. -- Быть может, к лету что-нибудь уладим. -- Ne me gardez donc rancune dans le fond de votre cœur, si je reste ici. -- Где ж взять деньги? -- Такая комфортабельная жизнь, которую я здесь буду вести почти даром, в Москве будет стоить около 1000 руб. сер<ебром> в год. -- Не стану вам хвалиться хорошо обдуманными планами; надо их прежде хоть половину выполнить. -- Совершенно прямых дорог на свете нет, и наши ближние часто торопятся осуждать нас в непостоянстве или в безрассудстве, если мы немного свернем; -- и неужели вы бы стали бранить кучера, у которого нет кнута, за то, что он на У4 часа остановился и пошел срезывать в лесу себе прут; вероятно, лошади после этой остановки побегут шибче. -- А уж если он как-нибудь зацепится за колею, да ушибется, так все-таки это будет дело случая, а за прутом надо было сходить. -- Вот вам метафора. --

Итак, вы подождите, мой друг, в Кудинове. -- Следующее письмо мое должно будет решить участь вашей зимы. -- Pardon, pour la suffisance de mon ton; mais je pense que vs tenez beacoup me voir? Je le pense malgré votre letter courte et froide du 2 Novembre, qui probablement a été dictée par le ressentiment pour les tendences Brésiliennes et Indiennes. -- On dit que l'individu qui est le chef de l'expedition est stupide et malhonnête. -- Je crois qu'il n'y a pas à y pensez. -- Comment va le ménage? --

Не хотите купить для штуки несколько десятин земли около Феодосии; по 3 рубля за десятину; с обязательством засадить их чем-нибудь в течение 3 лет? -- Я слышал, что, употребив несколько сотен рублей на разработку, можно будет через 5 лет получить с 10 десятин винограда по 300 р<уб.> сер<ебром> в год; а то и продать будет с виноградом можно, я думаю, очень дорого, потому что железная дорога страшно возвышает ценность частных владений. -- Если это вам кажется похожим на дело, я могу постараться доставить вам положительные сведения. -- Прощайте; целую вас. --


## 91


А. А. КРАЕВСКОМУ


12 декабря 1856 г., Тамак


12 декабря, 1856 г.

Тамак. --


Милостивый Государь,

Андрей Александрович!


Не знаю, получили ли Вы мою Комедию "Трудные дни". -- Я, правда, послал ее брату; но так как не знаю наверное, на старой ли он квартире или перешел, то и надписал (сколько помнится) на посылке: в случае отсутствия передать Вам. -- После этого я неосторожно сжег черновую рукопись и написал брату, чтобы он подождал отдавать Вам или в другой журнал какой-нибудь (я разрешал ему это в случае, если Вы мои условия не примете); -- собственно потому, что обстоятельства неожиданно улучшились и спешить в ущерб искусству было нечего. -- Ни от него, ни от Вас нет слуха. --

Если вещь пропала, будет неприятно, так как существуют только отрывки черновые, а она у меня вдруг созрела в большем виде, так что может даже и на сцену быть годна. --

Если же по счастью, она передана Вам, то, пожалоста, не печатайте ее не только в январе, но и вовсе до тех пор, пока я Вам не доставлю середнего действия, которого, по-моему, недостает. -- Свобода и удобства жизни, которыми я теперь пользуюсь, благодаря 6-тимесячному отпуску, дадут мне возможность скоро обделать дело. --

Но для этого мне необходимы 2 последние действия (т. е. те, которые в рукописи писаны моей рукой). -- Я надеюсь, что Вы не замедлите возвратить мне их, поставив почтовые издержки на мой счет. -- В залог до февраля останутся у вас 2 первые действия да 2 главы "Подлипок", которые я не продолжал как следует, вследствие новых соображений, и воз<ь>му их у Вас тогда, когда Комедия будет готова и покроет мой долг. --

Денег я у Вас больше вперед не прошу теперь, но 1/2 рукописи жду, и, если Вы мне ее не доставите и напечатаете прежде срока, потеряете Вы больше меня, потому что я поставлю на сцену ее уже не в 4-х, а в 5 действиях. -- 2 первых действия я помню хорошо, и если занадобятся какие-либо матерьяльные перемены, я сообщу их Вам аккуратно. -- Одна просьба -- не медлите ответом. -- Теперь войны нет, дороги должны быть хороши и почта, вероятно, ходит скоро. -- Судя по обстоятельствам, я здесь пробуду до весны, преимущественно с расчетом кончить давно задуманный роман "Булавинский Завод", которым заняться долго мешали мне и внутренние и внешние невзгоды. --

Вы слишком опытны в литературных отношениях, чтобы осуждать меня за мою медленность; -- конечно, исключая плохого "Лета на хуторе" никто моего ничего не читал, но на все есть эпоха, и мне теперь припала снова такая охота писать, как уже лет 5 не было. -- Поэтому я уверен, что Вы не только не захотите быть препятствием для этой охоты, но, напротив, поощрите ее. --

Адрес, по которому Вы потрудитесь отвечать мне следующий:

Таврической Губ<ернии> в г. Карасу-Базар, а оттуда в селение Тамак. --

Ег<о> Высок<облагородию> Иосифу Николаевичу Шатилову; для передачи К. Н. Л. --

~

Кстати решусь потревожить Вас еще двумя просьбами: 1) сообщить мне адрес Ив<ана> Серг<еевича> Тургенева и еще -- нет ли какой-нибудь возможности достать у вас в Редакции 1-х 2-х номеров Отеч<ественных> Записок за 48-й год и последних 2-х за 47-й. -- В этих 4-х номерах были напечатаны письма Волкова о Физиологии Мозга. --

Если можно, я бы прислал Вам за них деньги; -- мне страшно хочется их достать! --

Итак, в надежде на благоприятный ответ, желаю Вам от всей души здоровья и


остаюсь навсегда готовый к услугам


К. Леонтьев


## 1857


## 92


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


3 января 1857 г., Тамак


3 января 1857. Тамак. --

Состояние моих дел, друг мой, вот какое. -- Не писал я вам на прошлой неделе собственно для того, чтобы сказать что-нибудь окончательное; ездил в Феодосию нарочно подавать прошение об отставке и провел там первые два дня праздников; потом нанял татарина с дрогами и поехал в Тамак; условие было рассчитаться на пол-дороге в Учкуйе у M-me Кушниковой, к которой Шатиловы хотели быть в прошлую среду и взять меня оттуда. -- Туман стоял страшный; ни я, ни татарин дороги не знали; бросили дроги в степи, потому что лошади стали, и поехали без седел верхом, и кой-как к полуночи добрались в имение Айвазовского, где я нашел знакомого мне живописца Фесслера и на паре его лошадей на другое утро отправился к Кушниковым уже не в среду, а в пятницу. -- Однако Шатиловы на мое счастье отложили сами и попали ко мне навстречу как раз. -- Сейчас по возвращении я послал письмо к главному зачинщику дела, Муратову, и подал контракт Иосифу Ник<олаевичу>, не говоря ничего о подписи. -- Он был так любезен, что послал его к Муратову уже подписанным для примера, и, кажется, нет сомнения, что я останусь. -- От вас последние два письма меня несколько сконфузили; потому что мне стало очень жаль вас разочаровывать в предстоящем скором свидании. Но вы сами знаете, что не при моих средствах отказываться от 575 р<уб.> сер<ебром> на всем на готовом. -- А военную службу пора бросить. -- Не знаю, что за 100 руб. сер<ебром> лежат в Симферополе на мое имя. -- Ждать могу только от вас или от Краевского. -- Вернее, что от него. -- И дай Бог, чтобы не от вас!! -- Если задаток за три месяца будет достаточен и эти симферопольские деньги окажутся не от вас для моего путешествия, то постараюсь хоть что-нибудь уделить вам с нижайшей и глубокой просьбой скатать из Москвы в Петербург pour graisser le roue de mon congé. -- Во всяком случае, милый дружок мой, нечего вам больше ждать меня, а надо ехать в Москву, если здоровье того требует. -- Что бы ни случилось здесь; например, если бы помещики не подписали контракта, вам из-за меня сидеть в Кудинове нечего больше. -- Доеду до Кудинова все не прежде половины февраля, если бы здесь лопнуло; потому что, говорят, дороги теперь скверны; а из Кудинова в Москву приехать тогда к вам недолго. -- Не имея в виду никаких верных денег, я считал себя способным только дотащиться до Кудинова, а об Москве не смел и думать, потому и просил вас ждать. -- Не грустите, мой друг, я не говорю -- не браните, потому что бранить не за что. -- Ветрености не было никакой. -- Разочтя деньги при получении контракта, я увижу -- могу ли выписать своего Прокофья. -- Он был бы мне очень полезен здесь, потому что мог бы ездить часто в город вместо меня для разных моих комиссий и дел. -- У нас опять весна и туман; -- а 5--6 дней был снег и мороз. -- Мы ездим много верхом. --

Прощайте, милый друг; быть может, до лета. -- Я делаю контракт soi-disant на год; но ввернул статью: "в случае необходимейшей отлучки, если она будет превышать 4 дня, жалованье вычитается за этот срок". -- Получить бы мне только отставку, а об остальном je m'en fiche! -- Письма ваши идут долго; говорят, в России реки идут. --


## 93


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


11 января 1857 г., Тамак


11 января 1857. Тамак

Третьего дня жена одного из помещиков занемогла и послала за мной; вчера вечером только вернулся; а контракт подписали все, исключая одного, который, вероятно, подпишет к воскресенью. -- В самый день, когда мне минет 26 (!!!) лет (а я еще не женат! Боже мой!!!), вступаю я в должность. -- Контракт я заключаю на год, но оговорился: "в случае необходимой отлучки, жалованье вычитается"; могу и бросить как только сберу что-нибудь. -- В начале той недели поеду в Феодосию скупить лекарства, а там уж и сяду. -- Хохол добродушный Горковенко, у которого я кончил дело вчера, хотел дать мне за полгода вперед 50 р<уб.> сер<ебром>; да я отказался, а взял только 25, за 1/4 года, т. е. до 15 апреля, да 5 руб. для покупки медикаментов. -- Осип Николаевич) должен завтра воротиться из Симферополя и привезти мне какие-то деньги, не знаю от кого. -- Если другой помещик пришлет мне за 1/4 года на днях, -- я адресую на следующей неделе Вам на имя Анны Павловны в Москву 50 р<уб.> сер<ебром> с просьбой съездить в Петербург и похлопотать о моей отставке; если же она не удастся, то перевести меня к концу отпуска, т. е. к апрелю, в Московский Военный Госпиталь. -- Лучше бы, конечно, выйти в отставку, написать здесь что-нибудь и приехать в Москву на ту осень с деньгами хоть небольшими; да воинственность англичан как бы не помешала!! -- Предоставляю судьбу мою в ваши материнские руки! -- При деньгах изложу вам ясно, по пунктам, что надо говорить в Департаменте. --

Писем от вас нет давным-давно; но я утешаю себя мыслью, что им мешают русские реки, о которых писал сюда к жене некто Кушников: он уже два месяца не едет сюда. -- Сегодня я пишу очень скверно, потому что еще не пил кофе. -- Довольно на этот раз; прощайте, милый друг мой, будьте здоровы и не грустите слишком обо мне. -- Я еще не отчаяваюсь увидать вас летом здесь. -- Мне бы очень хотелось выписать сюда своего клеврета; он был бы очень полезен мне, потому что мог бы вместо меня ездить иногда в Феодосию или Карасу-Базар за комиссиями, но спешить нельзя. -- И ему труднее будет ехать теперь по холоду, и неизвестно еще, буду ли я в отставке. -- Если Борис пришлет его к вам, не обижайте его и подержите до той минуты, пока вы получите ответ Департамента, и если будет "да", -- то купите ему длинный нагольный тулуп, теплую шапку и, смотря по погоде, сапоги (валеные если сухой холод, простые толстые, если распутица) и пришлите его с оказией сюда со счетом, сколько вам (стоило) все путешествие; к тому времени я буду, вероятно, в средствах заплатить вам. -- Напишите, согласны ли вы; если нет, я заранее напишу Борису иначе. -- Обнимаю вас. --


## 94


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


23 января 1857 г., Восточный Крым


1857. Января 23. NN

Я сам не знаю, где я, мой дружок; в деревне помещика Горковенко; жена его нездорова. -- Понять не могу, отчего вы не пишете! -- С тех самых пор, как вы написали мне такое радостное письмо о моем приезде, -- нет и нет! Неужели вы рассердились на меня? -- Или вы, по обыкновению, что-нибудь придумали несуществующее на основании каких-нибудь прежних случаев или чужих примеров? -- Я ломал голову, но Владимір написал мне, что Вы, кажется, подозреваете какую-нибудь интрижку, задерживающую меня здесь! Не стану оправдываться; вы не поверите; подожду еще ваших писем, чтобы узнать ваши мысли, и тогда изъясню вам свои невинные планы, заставляющие меня так жадно желать отставки! Зачем говорить много заранее? -- Вот я было обрадовался приглашению Шатилова и пригласил было вас тотчас же на радостях; поторопился доставить вам и себе приятную надежду скорого свиданья: да вот и не вышло! -- Верьте же мне и постарайтесь об отставке. -- Вспомните историю моего московского сватовства (не в упрек, а в урок); разве вы не были иногда добры и даже великодушны? -- Я очень хорошо знаю, что будь у вас другая деревня -- вы отдали бы нам кудиновский дом; так; но отчего я не увез ее, не женился; оттого, что вы не поняли наших отношений; я не мог уйти с нею в ваш дом, когда я знал, как неприятна была вам эта достойная женщина, на которой я с удовольствием женился сейчас же, если бы она овдовела; вот теперь, когда я воображеньем совсем хладнокровен к ней, -- она еще стала лучше в глазах моего рассудка и с ней мне бы и бедность была бы не так тяжела, как со всякой другой. -- Не примите, ради Бога, это за упрек, опять говорю.... Но просто я хочу доказать вам, как глубоко вредят иногда близкие и любящие люди только тем, что обстоятельств не знают. -- Знайте вы тогда, как шли наши дела, вы бы к ней привязались бы... Я не знаю, что вы теперь думаете, но это на всякий случай пояснить примером; раз навсегда, мой милый дружок! -- Не предполагайте же того, чего нет, и будьте покойны о моей участи, если я получу отставку.

Целую вас, прошу вашего благословенья и жду ответа любезного и веселого. --


## 95


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


31 января 1857 г., Тамак


1857. fanvier 31. Tamak. --

J'ai trois lettres de vs, du 21 Dec, du 31 Decem

et du 8 Janvier. Je les ai reèu presque à la fois. -- Je ne me souviens plus si la première m'est parvenu après ou avant mon voyage pour le bien de M. Garkowenko, d'on je vs ai expédié la semaine passée de mes nouvelles. -- Je ne répondrai qu'aux 2 dernières. -- J'ai un très bon instrument pour mesurer l'êtat de votre humeur; c'est l'apostrophe du commencement: Mon cher Constantin! dit en langue la plus courtoise du monde precè de toujours une lettre aimable; Любезный друг! au contraire prouve une certaine dignité assai sonnée d'un peu d'aigreus. Je ne vs en veux pas pour cela, car invelontairement j'e tais moi-même la cause du dérangement qu'à subi votre santé dernièrement à cause de l'ennui campagnard, des soucis pour mon voyage suppose et ma sûreté. -- Vs dites dans la lettre du 31 Dicembre que j'ai tars de ne pas séparer votre personne de mes plans; que vs pourrez me trouver partout où je serai, excepté aux Indes et au Brésel. -- Que vs avez une fortune indépendante etc. -- Pourrez vs me le repeter -- si je vs dis, que je vs crois pas ni assez vielle, ni assez seche par nature pour ne pas rechercher quelque chose de plus idéal que le pain quotidien, pour vs et pour moi la vie et la santé? -- Voudrez vs m'acouser de vouloir essayer de figure de vs une mère amie, qui prenne son fils tel qu'il est, qui préféré voir ses travers, ses opinions du bon côté; rappelez vs de la fable qui décrit le père et ses enfants avec une gerb de blés. -- L'Union dans la famille est une grande force et a meilleure des joissances; et puisque l'Union dans le sens Patriarcale c<'est> à d ou tout le monde suit la ligne que tracent les parents, est impossible de notre temps, vues les idées précoces de la jeunesse actuelles, il faut souvent, si la chose est raisonnablement pratique, que les parents prennens le pris de leurs enfants. A quoi est bonne la réserve, la fermeté, la dignité maternelle, si elle mène à la division des intérêts, à la ruse, à l'éleignement, au cérémonial Chinois, que Калошин, qu'il dégoûtant qu'il soit a en raison de critique. -- Toute chose qui n'a pas son explication et ses racines dans les lois animales de l'humanité -- de vient bien vite surannée, cause de toutes sortes de fautes, de souffranceset de mésintelligences. -- De quel des deux pères vout mieux delon vs (d'une mère on peut pas exiger cela, quoique à vrai dire cela serait mieux d'exiger): celui qui lorsque son fils à 16-17 ans lui loue ou lui conseille de choisir, une maîtresse simple, fraiche et unique, ou celui qui par un excès de dignité et de pudeur (fruit d'une dépravation d'idées) le laisse se livrer, aux filles publiques ou à quelque chose de bien plus malsaint encore? -- Souvenez-vs que malgré votre amitié pour moi, ou à cause de cet amour, vs vs êtes toujours pas(s)ée en réactionnaire contre tout mes attachements, et ce n'est que la grande idée que j'ai de votre amour pour moi qui a fait que je ne en garde aucune rancune. -- L'autre fois je vs ai parlé de M-me Ostafief, cette fois je rappelerai l'histoire de B avec cette excellente fille, qu'il a trompé. -- Il lui a dit encore à Koudinowo pour se préserver de mes avances, qu'il n'attends que le mois de Septembre pour l'épouser. -- La fille ne lui croyait pas trop, mais enfin comment voulez-vs qu'une chose comme cette-là ne la lente pas? -- B en ns trouvant ensemble a en un tel accès de jalousie, qu'il a pleuré ou fait semblant de pleurer et se jetait sur tous les meubles de la divannaja au risqué de les casser. -- Cela m'a paru peu naturel, mais je n'ai rien dites pour en finir je dirais que cette fille s'est conduite exemplairement avec lui, elle avait de ses lettres remplies probablement de promesses, elle souffrait des reproches, de sa cousine et ne l'en aimait pas moins. Je n'en veux à personne pour m'avoir persifler et même accusé de bassesse. Mais ce n'est pas comme cela qu'on gagne la confiance, l'estime et qu'on fait advancer dans la vie la personne aimée! Maintenent, je le sais, v vs taisez toujours; point d'avis, point de reproches, mais aussi point de franchise. -- Ne vaut-il pas mieux tacher de s'entendre sur tous les pounts et vivre ensemble autant que c'est possible. Je crois que vivre ensemble par exemple à Moscou, au comme je le voudrais en attendant pour l'hiver prochain dans une des villes maritimes de la Crimée serait lucratif et très agréable pour tous les deux. C'est pour cela que je me suis donné parole de vs écrire de longues dissertations, qui préviennes bien mieux les mèsintelleigences et les disputes. -- Croyez -- quand il s'agira de femmes ou d'autre genre de passions, tachez toujours de m'aider au lieu de sentir de la haine pour l'objet de mon entrainement; dans le dernier cas on se fait, mais on fait à sa manière; et comme l'on reste seule. Ou se fait du tort, car on a plus de difficieultès à vainere. Vs dites que votre dernière et aimable lettre du 8 Janvier est longue. Celle-là le sera davantages; mais une fois pour toutes que ces lettres que je vs écris restant entre nous; n'en dites pas un mot à quelqu un de mes frères. -- Cela me fait l'effet de profaner les choses qui se dissent entre ns. --

J'ai à vs faire encore une petite confiàence, qui a pour objet non un plan, mais encore un embrion de plan: à 40 verstes de Tamak il y a une jeune personne Mlle Kochnikoff qui me plait assez, mais bien d'avantage à la raison, qu'au cœur (le cœur ne peut-être pris chez moi, qu'a près que la personne de dit quelle m'aime); c'est une petite brune, peu jolie, mais très distinguée, raisonnable au premier coup d'oeil, avec 25 milles r arg de dot. -- La mère est une jolie et excellente femme de 35 ans. -- Le père est une viveur qui n'est jamais à la maison. -- Je ne sais pas si je lui plaît; je ne le crois même pas, premièrement pas ce que c'est une fille un peu trop mondaine, secondement parce que je n'èssais pas de me rendre poétique à ses yeux. -- Je vieus chez eux tantôt avec mon vieux manteaux de prolétaire à colles rouil, tantôt avec une enorme дубленка, que M. Chatiloff me prête souvent et qui est trop large pour moi. -- C'est une fille de beaucoup d'esprit, d'imagination, mais sans aucune naiveté; je ne l'ai jamais vu rire; un caractère de gouvernante idéale en un mot. -- Je crois que ns observons mutuellement et rien de plus; les conversations sont toujours abstraites; -- M-me Chatiloff me protège et me communique tout ce qu'elle a observe chez elle. -- Je crois aussi, qu'une fille comme-cela m'arrangerait très bien; une amitié solide, un peu de joussances sensuelles (car elle est assez appétissante), un estime mutuel et des plans en commun avec une complète franchise, voilà ce que j'aurais voulu trouver dans une femme pour être son mari. -- Une petite querelle une fois par mois ne me rebuterai pas. -- Je vs dis ceci sous le sceau de plus grand secret, vu que son père est connu avec Mme Olive et je serai bien déconfit si mon plan serait découvert trop tôt. -- Je vs le dit premièrement par ce que j'y trouve du plaisir, et secondement par ce que je veux vs demondier d'avance une chose. -- Est ce qu'en cas de réussite auprès de la jeune personne et en cas de décision franche de me part -- puis je compter sur vs? -- C<'est> à d voudraiz, vs me rendre Koudinowo sans la garantie official d'un papier ou sera marqué la somme que je dois vs fournir annuelement! -- Puis je m'appuyer sur cela et en quelle manière? Si par hazard l'occasion se presente bientôt de faire le Coup d'Etat? -- Car je vs répété: ce n'est qu'un tronèon de plan, mais il peut prendre d'autre dimensions si j'ai mon congé, si la demoiselle me montre de l'inclination, et que je termine encore une affaire que je tiens très à coeur, et dont je vs parlerai après si Dieu ns permet de ns voir l'été prochain ici, selon notre désir commun. -- Mais qui suit comment la chose peut tourner tout à coup? -- Je dis que je la trouve parfaitement assortie à mes idées de carrière et il ne tient qu'à elle de vouloir de moi. Je ne me depecherai pas. -- C'est une fille très réservée et cachée, qu'il n'est pas aisé d'approfindir vite. -- Adieu. Secret! -- Franchise! Fraternité! Je crois que j'aurais mon congé à juger d'après un указ dans la gasete. -- Вы, пожалоста, не церемоньтесь писать резко "нет" насчет последнего моего вопроса о Кудинове; я говорю Вам как будто я говорил сам с собой; и Вас прошу точно так же ответить. --


Перевод с французского


1857. Января 31. Тамак.

У меня есть три письма от вас, от 21 дек<абря>, от 31 декаб<ря> и от 8 января. Я получил их почти одновременно. -- Не помню уже, пришло ли первое из них до или после моей поездки в имение г. Гарковенко, откуда я написал вам на прошлой неделе. -- Буду отвечать только на 2 последних. -- У меня есть прекрасный способ определять, в каком вы настроении; это обращение в начале письма: Мой дорогой Константин!, сказанное самым учтивым на свете языком, всегда предшествует любезному письму; Любезный друг! напротив, обнаруживает некую важность, слегка сдобренную горечью. Я не сержусь на вас за это, так как невольно сам стал причиной расстройства, которому недавно подверглось ваше здоровье из-за деревенской скуки, хлопот о моем мнимом путешествии и о моей безопасности. В письме от 31 декабря вы говорите, что я напрасно не исключаю вашу особу из моих планов; что вы сможете меня найти везде, где я буду, кроме как в Индии и Бразилии. -- Что у вас независимое состояние и т. д. -- Сможете ли вы повторить это, если я скажу, что не считаю вас ни слишком старой, ни слишком черствой по природе, чтобы не искать чего-то более идеального, чем хлеб насущный для вас и для меня жизнь и здоровье? -- Захотите ли винить меня в том, что я хочу попытаться сделать из вас мать-друга, принимающую сына таким, каков он есть, предпочитающую смотреть на его странности, на его мнения с хорошей стороны; вспомните притчу об отце и его детях с пучком соломы. -- Единодушие в семье -- это большая сила и лучшая из радостей; а поскольку Единодушие в Патриархальном смысле, т. е. когда все следуют линии, намеченной родителями, невозможно в наше время, ввиду рано развивающихся идей нынешней молодежи, то часто нужно, если дело поставлено разумно, чтобы родители приноровлялись к своим детям. Что хорошего в сдержанности, твердости, материнском достоинстве, если оно ведет к разделению интересов, к хитрости, к отдалению, к китайскому церемониалу, который Калошин, как он ни противен, правильно критиковал. -- Любая вещь, не имеющая объяснений и корней в животных законах человеческой природы, -- очень быстро устаревает, вызывает разного рода ошибки, страдания и разногласия. -- Который из двух отцов, по-вашему, лучше (от матери этого требовать нельзя, хотя, по правде сказать, было бы лучше -- требовать): тот, который, когда его сыну 16-17 лет, нанимает ему или советует выбрать любовницу простую, свежую и единственную, или тот, который от избытка достоинства и целомудрия (плод развращенности ума) позволяет ему иметь дело с публичными женщинами или с чем-то еще более непристойным? -- Вспомните, что вопреки вашей любви ко мне, или по причине этой любви, вы всегда выступали как реакционерка против всех моих привязанностей, и лишь благодаря моему возвышенному представлению о вашей любви ко мне я не затаил никакой обиды. -- Как-то я говорил вам о г-же Остафьевой; на этот раз напомню историю Б<ориса> с этой прекрасной девушкой, которую он обманул. -- Еще в Кудинове он сказал ей, чтобы опередить меня, будто ждет только сентября, чтобы жениться на ней. Девица не слишком ему верила, но, впрочем, могла ли подобная вещь не манить ее? -- Застав нас вместе, Б<орис> имел такой припадок ревности, что расплакался или притворился плачущим и метался по диванной, рискуя поломать мебель. -- Это показалось мне неестественным, но я ничего не сказал, и чтобы покончить с этим, скажу, что эта девица вела себя с ним примерно, у нее были его письма, вероятно полные обещаний, она страдала от упреков своей кузины и притом любила ее по-прежнему. Я ни на кого не сержусь за то, что меня осмеяли и даже обвинили в низости. Но совсем не так завоевывают доверие, уважение и не так помогают любимому человеку преуспеть в жизни! Теперь, я знаю, вы всегда молчите; ни мнений, ни упреков, но нет и откровенности. -- Не лучше ли стараться во всем понять друг друга и жить по возможности вместе. Я думаю, жить вместе, например, в Москве, или, как я хотел бы впредь до будущей зимы, в одном из приморских городов Крыма было бы выгодно и очень приятно для нас обоих. -- Ради этого я дал себе слово писать вам длинные рассуждения, которые гораздо лучше предупреждают разногласия и споры. -- Поверьте -- когда дело коснется женщин или другого рода страстей, всегда старайтесь помочь мне, а не гневаться на предмет моего увлечения; в последнем случае молчишь, но поступаешь по-своему; а поскольку остаешься один, то причиняешь себе вред, так как приходится преодолевать больше трудностей, Вы говорите, что ваше последнее и любезное письмо от 8 января длинно. Это будет еще длиннее; но раз и навсегда пусть письма, которые я вам пишу, остаются между нами; не говорите ни слова про них никому из моих братьев. -- Это значило бы опошлить все, что говорится между нами.

Хочу доверить вам еще один небольшой секрет, еще не план, а только зародыш плана: в 40 верстах от Тамака живет одна молодая особа м-ль Кушникова, которая мне довольно нравится, но больше уму, чем сердцу (мое сердце может забиться только после того, как сама особа скажет мне, что она меня любит); это невысокая брюнетка, некрасивая, но на первый взгляд вполне благовоспитанная, рассудительная, с 25 тысячами руб. сер<ебром> приданого. -- Мать хорошенькая и превосходная женщина 35 лет. -- Отец прожигатель жизни, всегда в отъезде. -- Не знаю, нравлюсь ли я ей; не думаю, во-первых, потому, что она девица слишком уж светская, во-вторых, потому, что я не стремлюсь быть поэтичным в ее глазах. -- Я бываю у них то в старом плаще пролетария с порыжевшим воротником, то в огромной дубленке, которую г. Шатилов часто мне одалживает, слишком для меня широкой. -- У девицы много ума, воображения, но совсем нет простодушия; я никогда не видел, чтобы она смеялась; словом, идеальный характер гувернантки. -- Думаю, мы взаимно наблюдаем друг за другом и ничего больше; разговоры всегда отвлеченные; -- Г-жа Шатилова всегда мне протежирует и передает все, что в ней заметила. -- Думаю также, что такая девица мне вполне бы подошла: крепкая дружба, немного чувственных радостей (так как она довольно аппетитна), взаимное уважение и общие планы при полной откровенности, -- вот что я хотел бы найти в женщине, чтобы быть ее мужем. -- Небольшая ссора раз в месяц меня бы не обескуражила. -- Говорю вам это под самым большим секретом, потому что ее отец знаком с г-жой Олив, и я был бы весьма озадачен, если бы мой план обнаружился слишком рано. -- Рассказываю вам это, во-первых, потому что нахожу в этом удовольствие, а во-вторых, потому что хочу заранее спросить кое о чем. -- В случае успеха у девицы и в случае моего собственного решения -- могу ли я рассчитывать на вас? Т. е. угодно вам будет отдать мне Кудиново под официальную гарантию документа, где будет указана сумма, которую я обязуюсь выдавать вам ежегодно? -- Могу я полагаться на это и каким образом? Если вдруг скоро представится случай совершить Государственный Переворот? -- Потому что повторяю вам: это только часть плана, но он может принять другие размеры, если я получу отпуск, если барышня проявит ко мне склонность и если я закончу еще одно дело, которым очень интересуюсь и о котором расскажу вам после, если мы, дай Бог, увидимся здесь будущим летом, как оба желаем. -- Но кто знает, как все вдруг обернется? -- Повторяю, что нахожу ее вполне соответствующей моим представлениям о жизненном поприще, и все зависит только от нее. -- Я не буду торопиться. Это девица весьма сдержанная и скрытная, которую не скоро узнаешь. -- Прощайте. Тайна! Откровенность! Единодушие! Я думаю, что получу отставку, судя по указу в газете. <...>


## 96


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


7 марта 1857 г., Тамак


1857, 7 марта. Тамак.


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Passons à Шевырев; Шевырев est un homme qui n'est pas, dit-on, digne d'estime; à moi il m'a toujours dépeu pas son air de Tartuff. -- Бобринский a en peut-être raison de le rosser; d'autant plusque d'autres personnes ont écris à propos de cela ici et dissent que le premier soufflet fut donné par Шевырев. -- Peut-être aussi Бобринский est un homme charmant. -- Mais pourquoi cette indécente joie à propos du noble et du roturier. -- Dieu des Dieux!! Vs êtes naïve encore jusqu'à ce point pour vs croire plus aristocratique, vs et moi que Шевырев. -- Шевырев et tout autant petit gentillâtre (pour m'exprimer dans le goût féodale) que vs et moi. -- De grâce ne commetez pas l'énormité de mesurer l'histoire russe au moyen de l'histoire de France. -- Premièrement qu'il l'orgueil aristocratique n'est nullement fort dans la nature Slave et vs êtes autre cas vs avez dans vs la mauvaise goutte polonaise des Krobanowsky. -- Secondement, ns n'avons pas de tiers-êtat bourgeois à la mode des Occidentaux; notre tiers-êtat c'est la pouvre petite et nombreuse noblesse, à laquelle ns appartenons -- vs et moi et Шевырев aussi; c'est la classe la plus digne d'estime et la plus laboreuse et la plus souffrantes. -- C'est donc pour être professeur, savant et laborieux que Шевырев est méprisé par vs (car vs ne le connaissez pas comme caractère) et Бобринский est délicieux par ce qu'il est resté dans sa grande de riche cochon toute sa vie? -- Est-ce comme cela qu'il convient de parler à une femme, qui a toujours travaillé comme une bourgeoise, qui a vécu avec la modestie bourgeoise, qui a souffert comme bourgeoise, qui est éclairée comme une bourgeoise. -- Ce n'est pas d'après le vain nom qu'il faut juger si la personne est aristocrate ou plébéienne mais par sa position sociale! Savez vs quelle fable ns représenterions dans nos personnes si ns sérions pensé à être aristocrats: à la grenouille qui crève à faire de se gonfler! -- Savez donc une autre fois, moins jeune, chère amie, et n'emloyez pas des mots sonores mais inapplicables pour le moment. -- Adieu, je vs embrasse de tout mon cœur -- et je vs prie de savoir séparer le prédicateur fervent du fils ami et respectueux. -- Soyez bien partante et gaie, mon amie. --


Перевод с французского


Перейдем к Шeвыреву; Шевырев -- человек, который, говорят, не достоин уважения; мне самому он всегда не нравился своим видом Тартюфа. -- Бобринский, может быть, правильно его поколотил, тем более, что некоторые написали сюда про это и говорят, что первая пощечина была дана Шевыревым. -- Может быть также, что Бобринский очаровательный человек. Но почему эта неприличная радость по поводу дворянина и разночинца. -- Боже мой!! Вы еще настолько наивны, что считаете себя и меня большими аристократами, чем Шевырев. -- Шевырев такой же мелкопоместный дворянин (выражаясь в феодальном вкусе), как вы и я. -- Ради Бога, не делайте глупость судить о русской истории по истории Франции. -- Во-первых, в славянской натуре аристократическая спесь отнюдь не сильна, но вы не такая, потому что имеете дурную польскую каплю Кробановских. -- Во-вторых, у нас нет буржуазного третьего сословия во вкусе европейцев; наше третье сословие -- это бедное мелкое и многочисленное дворянство, к которому принадлежим и мы -- вы и я и Шевырев тоже; это класс, наиболее достойный уважения, и самый работящий, и самый страдающий. -- Значит, Шевырева вы презираете за то, что он профессор, ученый и труженик (так как вы не знаете, каков его характер), а Бобринский мил, потому что всю жизнь провел как свинья у богатого гумна? -- Разве подобает так говорить женщине, которая всегда трудилась как мещанка, жила в мещанской скромности, страдала, как мещанка, образована, как мещанка. -- Не по спесивому имени надо судить, является ли человек аристократом или плебеем, а по его общественному положению! Знаете, какую басню мы представляли бы собой, если бы вздумали быть аристократами: лягушку, которая лопается от надувания! -- В другой раз не будьте так наивны, милый друг, и не употребляйте слов звучных, но теперь неприменяемых. -- Прощайте, от всей души целую вас и прошу отделить ревностного проповедника от любящего и почтительного сына. -- Будьте здоровы и веселы, друг мой.


## 97


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


21 марта 1857 г., Тамак


21 марта 1857. Тамак.

Что водило вашим пером, когда вы писали такое печальное письмо, -- ревматизм или убеждение. -- Если ревматизм -- так это лучше, потому что, может быть, скоро пройдет; а если убеждение? -- Посылаю его вам с нотабенами, чтобы яснее было дело. -- Прочтите и подумайте. -- На страстной неделе еду в Феодосию на службу. -- В понедельник на страстной кончается мой отпуск, и я очень рад ехать в Феодосию. -- Во-первых, разнообразие; во-вторых, надежда быть утвержденным в чине это лето. -- Будьте так добры, chère amie, напишите -- ждать ли мне вас к июню в Феодосию или нет? -- Вам надо будет непременно выехать в начале мая, как только станет хорошая погода; тогда в 9 дней на почтовых вы непременно доедете; полдороги по шоссе, а там по ровной степи до самого Симферополя. -- От души, дружок мой, был бы рад, если бы на феодосийском горизонте мог увидать ваш угрюмый профиль. -- Как бы это было полезно вашему ревматизму физическому и моральному! -- И как я бы вам показывал все. -- Только старайтесь быть пораньше. -- К тому времени, Бог даст, выйдет отставка моя и мы еще за хорошую погоду возвратимся в Россию вместе. Как бы это было приятно! -- Если же вы не будете, я уеду в Россию как только получу отставку. -- Сегодня утром еще я ездил верхом и с ружьем на Сиваш (рукав гнилой Азовского моря, шесть верст от Тамака) и провел там время от 9 до часу; стрелял чаек, да неудачно, по обыкновению; сейчас об вас вспомнил, как бы вас эти места могли интересовать. -- Приезжайте же. -- Время идет скоро и другой раз, быть может, такого случая не будет. -- Книги тоже привезите с собой; я, признаться, надеялся их к Святой получить уже, ну да не беда! --

Прощайте, будьте здоровы и не так désillusionnée в вашем сыне, который, напротив, исполнил все ваши ожидания: вышел человек смирный; медик, как вам всегда хотелось, и в Крыму, за который вы имеете против него зуб, поправился душою и телом. -- Чего же Вам еще и какого несбыточного идеала вы хотите? -- Обнимаю вас и желаю веселиться в Петербурге. --


## 98


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


4 апреля 1857 г., Феодосия


4 апреля 1857. Феодосия.

На этот раз ничего не могу Вам писать особого, друг мой. -- Некогда. Здоров, отпуск кончился, приехал служить в Феодосию. Отставка не отказана, но вернулась с предписанием приложить формулярный список. -- Итак теперь похлопочите лучше о утверждении в чине (я кончу 3 года службы в июне). А я отставку пошлю на следующей неделе опять. -- В промахе виноват не я, так как я формы не знал, а писарь. -- Письмо ваше последнее очень здраво и мило. -- Ради Бога -- нельзя ли поскорее кончить дело с моими отрывками? -- C'est une affaire grave pour moi que mon congé et que mon rang. -- Что Ротрофи? Они y него. -- Прощайте, будьте здоровы, целую Вас и прошу благословить меня вообще. -- Я надеюсь пробыть здесь до отставки. -- Я и этим пока доволен; хоть бы где-нибудь посидеть. -- Adieu. --


## 99


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


1--4 мая 1857 г., Феодосия


1 мая. Феодосия. 1857.

Передо мной, друг мой, 2 ваших письма; одно я получил прежде от 14 апреля, другое сейчас прислали из Тамака от 7-го апреля. -- Ив том, и в другом вы беспокоитесь за мою судьбу в дороге и по возвращении домой. -- Друг мой! сейчас бы уехал к вам, да нет отставки и денег. -- Отказа, конечно, не будет. -- Но когда я оставлю Крым -- не могу ничего сказать! -- Вышел Приказ Военного Министра, что желающих в отставку, не дожидаясь ответа из Петербурга, может отпускать в отпуск начальник дивизии. -- Было бы 150 рублей, я был бы в Кудинове к 1-му июня! -- Наш дивизионный доктор в Одессе; ответ от него может выйти через две недели, а жалованье со дня отпуска прекращается. -- Пока я получаю 20 р<уб.> сер<ебром> в месяц, -- я все-таки сыт и курю табак; а тогда? -- И ехать не с чем и жить не с чем. -- Навязываться на даровую жизнь у Шатиловых не хотелось бы, несмотря на всю их доброту! -- Ехать на Южный берег, пока Краевский или Катков вышлют что-нибудь? -- С чем? -- Если я писал вам о практике, которая может мне предстоять в Феодосии, то это мне было внушено слухом, что другие доктора уезжают. -- Чтобы отбить практику у людей, живущих тут годами, надо иметь какую-нибудь репутацию, а я никакой не имею пока, исключая баснословного Генерала Ковалева, которого я нигде не встречал и который, вероятно, создан фантазией M-me Дириной, чтобы утешить Вас, мой друг! -- Не только другой кто, я не могу даже себя хвалить, потому что мне еще многим надо основательно заняться (а это возможно только в Москве); напр<имер>, глазные болезни, детские, акушерство -- в них я знаю не больше Дмитрия! --

Я не только не раскаяваюсь, что поступил в военную службу и поехал в Крым, напротив, горжусь, что поправил этой выходкой душевное и телесное здоровье свое; но в отношении службы и занятий -- на все есть своя пора. -- Довольно шляться! -- Если я остался у Шатилова, так это вовсе не от 375 рублей, которые я должен был получить в год от 3 помещиков (другие пошли на попятный двор, и я с 900 рублей съехал на 375), а из того, что Краевский прислал мне только 100 руб. (ровно на прогоны); а уже была зима; шубы купить было не на что, и я решился жить в Тамаке и писать (мимоходом сделал контракт). -- Писать я хотел для того, что надеялся обеспечить себе этим романом год жизни в Москве, чтобы можно было заниматься не хлопоча о насущном хлебе тотчас. -- Взять, напр<имер>, место заштатное при госпитале. -- Написал рублей на 400 или 500. Послал Ротрофи. -- И где теперь эта рукопись? -- Еще осенью отправил Ермолову другую вещь мою, которую при прежней цензуре не пропустили; но с тех пор как переменилось Правительство, переменилась и цензура. -- Ермолов отправил вещь (на 150 руб.) Каткову. -- Где она? -- Катков не получал ее. -- Владимір не прислал мне Комедии "Трудные дни" обратно, несмотря на мою просьбу. -- И я не могу кончать ее без пересмотра беловой! (Еще 150 или 200 р<уб.> вон!). -- Виноват ли я? -- Куда пошли все труды мои, все бессонные ночи и вдохновение все? -- Не знаю. -- Знаю только, что теперь у меня могло бы быть до 600--700 руб. сер<ебром>, если бы все рукописи были на месте вовремя. -- Вы видите -- можно ли надеяться на заглазное дело. -- Одна Вы, быть может, сочли бы священным долгом быть безукоризненной аккуратности в моих комиссиях. -- Я не виню никого; я знаю сам, что комиссии очень скучная материя; но легче ли мне от этого? -- Теперь -- я положил себе от дивизионного доктора не просить отпуска, пока не получу что-нибудь в руки. -- Вы знаете, что за рукописи, отправленные на ваше имя, я в случае счастливого исхода больше 150 р<уб.> получить не могу. -- И то в конце июня. -- Если роман отыщется и Ротрофи устроит это дело, тогда будет хорошо. -- Я постараюсь кончить что-нибудь и еще. -- Надобно же как-нибудь выйти из этого ложного положения. -- Ни то, ни сё, ни Крым, ни Москва. -- Выгод, повторяю, я здесь никаких не имею; и не хочу марать себя в мирное время военной службой. -- Итак, не беспокойтесь обо мне насчет Москвы. -- Что будет, то будет; если я не вынесу климата -- пусть! Лучше совсем пропасть, чем пресмыкаться в неизвестности. -- Я имею такого рода религию: кто кому-нибудь нужен -- тот будет жив, а кто ни на что не пригодился Богу на земле, -- так и жалеть его нечего! -- Если московский климат будет труден, а дела хороши, то один год или 1 1/2 не убьют меня; в полтора года можно многое кончить и опять уехать. -- Самое пламенное мое желание -- провести 4--5 месяцев в Кудинове, кончить роман и тогда ехать работать в Москву. -- Насчет развлечений -- не думайте об них; мне не до них; я их забыл. -- И что за развлечения с 20 р<уб.> сер<ебром> в месяц. -- Уже веселиться, -- так веселиться, и дешевые удовольствия не по нас!! То есть это я к тому, что Вы за мою кудиновскую обстановку беспокоитесь. -- Поверьте мне: после лишений крымских -- Кудиново будет для меня волшебным замком! -- Да и неужели вы примете за фразу, если я Вам скажу, что Ваше общество было бы мне истинно дорого! -- Когда тесно -- мы ссорились да и как же: вы кропотливы и щепетильны, я небрежен в хозяйстве; вы пуританка по образу мыслей, а я больше à la Беранже по нравственности. -- В Кудинове же мы редко ссорились; а приятных минут у нас много в памяти (т. е. у меня по крайней мере). -- А что других членов семейства нет, так тем лучше! -- Покойнее!! -- Вы, конечно, не сомневаетесь, что можно расходиться в образе мыслей и любить человека от души. -- Ваша неправда приятнее мне иногда, чем иная правда других, к которым я совершенно равнодушен. -- Итак, молите только Бога, чтобы я был здоров и добрался бы до Кудинова, да устройте мне эти 150 руб. сер<ебром> от Краевского. -- А тогда, Бог даст, и поправимся!! Ничего! --

Сегодня Иосиф Ник<олаевич> Шатилов написал мне, что его сын очень болен; у них теперь уездный лекарь; кажется, он добрый такой, боялся, чтобы я не обиделся; но я очень рад, что не мне досталось лечить такого нежного ребенка и еще сына человека, которому я от души предан. -- Это была бы претрудная комиссия. -- Я ему в этом признался! --

4 мая. Колинька поправился. -- Шатилов хочет приехать со мной повидаться. -- Погода прекрасная, и я за эти дни кончил еще один отрывок для Краевского. -- Прощайте. -- Целую вас 30 000 раз. --


## 100


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


15 мая 1857 г., Феодосия


15 мая. 1857. Феодосия.

Благодарю Вас 1000 раз, милый дружок мой, за хлопоты о моем чине и отставке. -- Я до января ни за что ждать не стану; если к 1-му июлю я получу 200 р<уб.> сер<ебром> за мои литературные труды, то выеду сейчас же. -- В дороге я, кажется, буду не один. -- Одна старуха гречанка, которая не разодолжала меня, ходила за мной, когда я был болен и кормила, когда был без денег, желает определить 10-летнего сына куда-нибудь. -- Мальчик умен, но истомился очень от бездействия. -- Я желал бы очень заплатить ей этой услугой и, если можно, определить его по пути в Харькове или в Москве в какую-нибудь школу. -- Здесь на это возможностей нет. -- Хотя он и дитя, но очень смышленый, и я думаю, что вам приятно будет слышать, что я надеюсь ехать не один. --

О чине хлопотать много не стоит; пришел мимоходом -- хорошо! -- Нет -- тоже ничего. -- Гораздо более важности в рукописях моих. -- На них вся моя надежда; ими я почти только живу. -- Когда прежде цензура не пропускала моих повестей, -- я даже радовался, полагая, что время поможет мне исправить их. -- Но теперь, когда я всю зиму в Тамаке бредил этими отрывками, которые я послал к Ротрофи, меня просто с ног сбило известие от Вас, что рукописи до сих пор у Ротрофи нет! -- Я час пролежал, уткнув голову в подушку, и целый день ничего не работал. -- И теперь вы пишете, что он взял адрес Каткова, но не говорите для чего; неужели он все еще не получил? -- В таком случае на что ему Катков? -- А если получил, -- отчего он Вам не сказал ни слова? -- Теперь я не буду спокоен, пока не узнаю что-нибудь. -- Владимір тоже неизвестно когда послал мне комедию! -- Зимой пропала по милости Ермолова другая комедия! Теперь новые рукописи, пожалуй, разъедутся с Вами! -- Когда же я выеду отсюда? -- Это поважнее чина!! Чины могут совсем уничтожить и хорошо сделают, а дорогое время не воротишь; как получишь книжку журнала и посмотришь как все кипит и работает, а ты тут глохнешь -- тут всякий чин выскочит из головы. -- Как ваше здоровье теперь? -- Ах, если бы я вас увидал к 15 августа! -- Прощайте, душа моя, будьте здоровы и не забывайте любящего Вас человека! --


## 101


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


24 мая 1857 г., Феодосия


24 мая. 1857. Феодосия. --

Письмо Ваше, мой друг, от 4 мая, наполненное пунктами о Прокофье, я получил. -- Вижу в нем, вижу мать и добрую женщину, но нахожу все это дело не нужным. -- Я сплю и думаю уехать отсюда. -- Отставка поехала в Петербург на прошедшей неделе. -- Я готовлю еще 2--3 очерка Краевскому; не знаю, что будет, я с своей стороны делаю, что могу; если будет счастье, то должен буду получить рублей 300--400. -- Да все не везет! Вот и теперь в прошлом месяце послал рукописи на имя Анны Павловны для доставки вам. -- Что будет с этой рукописью (а там на 200 руб. сер<ебром>!), кому она достанется и когда? -- Что сделает Владимір и скоро ли! Как вы хотите, чтобы до января сиделось в Крыму? -- Тогда надо шубу, хорошую кибитку, теплых вещей и всякого комфорта рублей на 50, а теперь я кой-как могу добраться; если бы я мог пробыть в Кудинове август и сентябрь; а в октябре приехать слушать 5-ый курс в Москву, не стесняя себя службой, как бы я был счастлив! -- Для этого курса надо рублей 300--400. -- Кончив 2 части (уже хорошо обдуманные и планы готовы) в течение жизни в Кудинове, -- я бы мог ехать к Святкам в Москву; конечно, рассчитывая на вашу квартиру и стол, так как на Анну Павловну теперь надеяться нечего. -- Не думайте же о дурацком чине. -- Деньги, деньги, здоровье, 5-ый курс! -- Поздравляю вас с дорогим для меня 29 мая. -- Когда-то мы проведем его вместе? --


## 102


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


8 июня 1857 г., Феодосия


8 Juin, Theodosie, 1857.

Je ne sais plus où j'ai fourré votre dernière lettre, ma très chère amie, mais il y 2 points graves, dont je me souviens. Le premier c'est au sujet du depart de ma tante Ан<на> Павл<овна> et manuscript adressé en son nom. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

La seconde question grave traite du retour projeté à Koudinowo. -- Vs avez raison de ne pas vouloir entendre la répétition de l'hiver passé; 20 fois j'arrive, et 20 fois je n'arrive pas! -- Si vs voulez pourtant me voir pour sûr chez tous à la me-Juillet ou pour le premier Août vs n'avez qu'à tacher de me procurer 150 r arg, sait de votre propre bourse, sait en guise d'emprunt. -- Je vs répété qu'il y pour plus de 500 r arg de manuscrits envoyés; s'il ne réussissent pas c'est la faute de la poste et de ceux à qui je les ai confié. -- Pourvu que sois à Moscou je vs donne ma parole de finir le tant en quelques jours! Vs vs souvenez de mon voyage à Petersbourg où en trois jours je me suis fais 150 r arg, encore la censure est toute autre maintenant et mon esprit d'auteur quel qu'il sait a mûri tout de même! -- Mais si les choses sont menés aussi lentement qu'elles le sont maintenant en mon absence, probablement par ce que ces messieurs (c<'est> à d Краевский, Катков и Ротрофи) s'embarassent fort peu de mon état pécuniaire. -- Ne craignez donc pas -- l'argent y est, mais quand me parviendrait-il je ne puis rien dire. -- Je traveulle maintenant sans discontinuer; j'ai rassemblé beaucoup de faits médicaux, des observations sur la Crimée; j'ai fait des extraits de toute sortes de livres scientifiques que j'avais sous la main, enfin j'espère à la fin de ce mois faire un voyage de 3-4 jours à Odessa pour presenter à Pirogoff quelques plans d'ouvrages, dans l'espoir qu'il me donnera les moyens ou d'aller à Paris pour faire des étudés aux Jardin des Plantes, ou si cela n'est pas possible une bonne place à Moscou, pour travailler à mon aise, ou du moins un bon mot d'encouragement ou de recommandation; le prince Gagarine (le commandant d'ici) m'a promit d'écrire à mon sujet une lettre à son père à Petersbourg, aussi pour qu'il puisse m'aider, si je le veux, d'être envoyé en frais de la couronne à l'étranger. Vs voyez que j'agit de toutes les manières, il ne sagit que d'avoir 150 r arg pour partir d'ici ou plutôt du moment de leur arrivée, car pendant la bonne saison c'est assez de 50 r arg pour arriver à la rigneur, mais en hiver ou ne risque pas avec 100, vu le manque de pelisse et la mauvaise santé! -- Et puis de quel prix serait pour moi un prompt retour. -- Les moi d'Août, de Septembre et d'Octobre peut-être à Koudiniwo avec tous les decors convenables pour écrire, sans être troublé comme ici pour les soucis quotidiens! -- Puis un hiver de médicine à Moscou et des intrigues pour le voyage à l'etranger! -- Je vs dis mon idée franchement, faites comme vs le savez! Et moi en tous cas je vs embrasse et demande votre bénédiction. Adieu.


Перевод с французского


8 июня, Феодосия, 1857.

Я уже не знаю, куда подевал ваше последнее письмо, любезный друг, но помню о 2 важных пунктах. -- Первый об отъезде тетушки Ан<ны> Павл<овны> и о рукописи, адресованной на ее имя. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Второй важный вопрос касается задуманного возвращения в Кудиново. -- Вы правы, что не хотите слышать о повторении прошлой зимы: 20 раз я еду и 20 раз не приезжаю! -- Однако, если вы хотите увидать меня наверняка в середине июля или к первому августа, вам стоит только постараться достать мне 150 руб. серебром, или из вашего собственного кошелька, или в виде заема. -- Повторяю, что мне следует больше 500 руб. серебром за посланные рукописи; если они не напечатаны, то виновата почта и те, кому я их доверил. -- Лишь бы мне оказаться в Москве, даю вам слово покончить с этим в несколько дней! Помните мою поездку в Петербург, когда в три дня я получил 150 руб. серебром, да теперь и цензура совсем другая и мой творческий дух как ни как все же созрел! -- Но если дела идут так медленно, как теперь в мое отсутствие, вероятно потому, что эти господа (т. е. Краевский, Катков и Ротрофи) очень мало заботятся о моем денежном положении. -- Итак, не бойтесь -- деньги есть, но когда они до меня дойдут -- ничего не могу сказать. -- Я теперь работаю без перерыва; собрал много медицинских случаев, наблюдений о Крыме; сделал выписки из разного рода научных книг, которые были под рукой, наконец, надеюсь в конце этого месяца на 3-4 дня съездить в Одессу, чтобы представить Пирогову несколько планов сочинений, в надежде, что он даст мне средства поехать в Париж для занятий в Ботаническом Саду, или, если это невозможно, хорошее место в Москве, чтобы работать в свое удовольствие, или, по крайней мере, поощрит и рекомендует; князь Гагарин (здешний комендант) обещал написать письмо обо мне своему отцу в Петербург, чтобы он также мог мне помочь, если я захочу поехать за казенный счет заграницу. Вы видите, что я действую всеми способами; дело только в получении 150 руб. серебром, чтобы уехать отсюда, или, вернее, в моменте их получения, так как в хорошую погоду в крайнем случае достаточно и 50 руб. серебром, но зимой не станешь рисковать и с 100, ввиду отсутствия шубы и плохого здоровья! -- И потом, что дало бы мне скорое возвращение. -- Месяцы август, сентябрь и октябрь, быть может, в Кудинове с соответствующей обстановкой, чтобы писать, не отвлекаясь, как здесь, ежедневными заботами! Потом врачебная зима в Москве и интриги для путешествия заграницу! -- Я откровенно высказываю вам свою идею, а вы поступайте, как вам угодно! -- Я же, в любом случае, целую вас и прошу вашего благословения. Прощайте.


## 103


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


19 июня 1857 г., Феодосия


19 Juin 1857 г. Феодосия. --

Очень Вам благодарен, мой друг, за предложение ста рублей; постараюсь ими воспользоваться в случае неудачи в Петербурге; конечно, доехать можно с ними, как вы говорите, от Феодосии до Федосьи, но я все-таки подожду еще, что скажут Ротрофи и Владимір. -- Пора уже сказать что-нибудь. -- Я отчасти виноват сам; еще все непривычка к этим делам; нужно бы не скупиться и послать рукописи по легкой почте, оно было бы очень дорого, да зато я бы уже знал a quoi теп tenir. -- Третьего дня вернулся с Южного берега, где пробыл с неделю (оттого так долго и не писал вам). -- Куда угодно на пароходах нового Общества и чрезвычайно приятно. -- Сел -- поехал; сел -- вернулся; легче, чем от Кудинова до Вассов! А уж об удовольствии и говорить нечего. -- Вообразите себе, что вы с винтового парохода, наполненного европейской жизнью, в одну минуту переноситесь в патриархальную жизнь татар, живущих около Ялты! -- Я ездил с целью осмотреть Никитский ботанический сад для одной статьи, которую я уже кончил начерно и готовлю с помощью писаря для подачи Пирогову, которого ждут сюда. -- Не знаю, что из этого будет, но я доволен собою, я все сделал, что мог, положил на эту поездку последние 20 р<уб.> сер<ебром>, так что до 1-го июля буду есть, курить и пить кофе на счет одной весьма милой девушки, с которой мы всегда делимся, как можем; когда у меня есть деньги, она берет от меня подарки, а теперь она взяла шить наволочки и чехлы на стулья у кого-то, чтобы я мог есть и курить табак до июля. -- Неужели вы настолько аристократка, что это вас не растрогает? -- Впрочем, при здешней погоде, при незначительной работе в госпитале, при хорошей казенной квартире, любимых литературных занятиях, в которых у меня нет, слава Богу, теперь застоя, и при отличном состоянии здоровья, лишения эти переносятся легко, особенно при перспективе скоро быть с Вами, дружок мой, в Кудинове! Прощайте.


## 104


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


4 июля 1857 г., Феодосия


Июля 4-го. 1857. Феодосия.

Последнее письмо от 14 июня. -- Очень Вам благодарен за разрешение воспользоваться Вашим именем для испрошения у Иосифа Николаевича ста рублей на прогоны до Кудинова. -- Я пошлю ему около 1-го августа первый листочек вашего письма, чтобы быть совершенно чистым. -- Быть может, удастся ехать до Харькова (1/2 дороги) с каким-нибудь здешним купцом, которых много отправляется отсюда на ярмарку в Харьков к 15 августу. Я уже справляюсь и теперь. -- Вы спрашиваете, какая может быть у меня цель ехать в Москву только к Святкам. -- А вот какая! -- Предвидеть всего, вы знаете, нельзя; и то хорошо, если человек придерживается главных целей своих постоянно, вопреки кажущимся уступкам, которые он принужден делать по обстоятельствам. -- Месяцом, годом раньше, а хорошо сознанная цель достигается, если человек живет. -- Конечно, будь у меня своих свободных хоть 300 руб., -- я бы поехал почти прямо в Москву и думал бы только об науке. -- Но вам известно мое здоровье? -- Вам известно также, что медицина ничего еще мне до сих пор не давала, кроме 20 р<уб.> сер<ебром> в месяц (жалованье, -- которое не берет порядочный повар!); вам известны мои литературные отношения? -- Известно, что я не мог написать еще ничего серьезного по незрелости своей, а писать пустячки считаю душевной проституцией. -- Захлопотавшись и запутавшись опять в Москве, -- что я напишу, когда и здесь мне уже не пишется так хорошо, как в Тамаке. Пробывши же до Святок, я могу кончить если не весь роман, то, по крайней мере, обработать 1-ю часть; это должно разом дать рублей 500; а тогда уже можно будет на январь, февраль, март, апрель и май ехать заниматься медициной и приискивать себе место в Москве? -- Ясно? -- А что будет -- не знаю! -- Хотя мне очень приятно было слышать о получении моих рукописей, но я как-то не даю себе воли рассчитывать на них теперь. -- И ждать этих денег здесь не намерен, если Шатилов дает; а там уж будет в Кудинове раздолье думать и писать! -- Фу, Боже мой, когда это я доберусь. -- Я кончил работу, которую хотел послать Пирогову; но вдруг мной овладело чувство моего бессилия перед бездной фактов, которые я должен был опустить по незнанию или по неимению источников, и едва ли я пошлю ему ее! -- В Москве лучше можно будет справиться обо всем недостающем. -- Не примите мои слова за печаль или отчаяние -- ни мало! -- Я не жалуюсь, но нетерпение берет иногда -- вот и все. -- В письме к Miss Dèriman я уколол Ротрофи за его неделикатное молчание. -- Как бы ни обширна была практика -- найти минут 5 на письмо можно, чтобы успокоить человека, который живет только этим делом. -- Прощайте, целую вас и тетушку. Au revoir.


## 105


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


19 июля 1857 г., Феодосия


19 Juliet 1857. Theodosie.

Merci, merci, mon amie, pour votre bonne lettre du 25 Juin! -- Sans parler de la petite lettre pour M-me Chatiloff avec laquelle j'ai l'intention d'aller à Tamak mardi prochain (aujourd'hui c'est samedi) avec la permission d'y passer 10 jours, je vs dirai pourquoi encore je vs suis grès. -- Avant tout soyez tranquille je n'abuserai pas de votre confiance, j'avais sans cela besoin d'aller à Tamak, je ne serai que profiter de cette occasion pour montrer votre lettre, mais je ne prendrai l'argent que la veille de mon départ, après l'arrivée du semestre ou du congé. -- Je n'ai pas besoin d'argent pour le moment, j'ai mes 27 Troubles) arg par mois qui me suffisent en attendant. -- J'aurais regardé comme un péché de dépenser notre somme pour autre chose que le voyage chez vs. --

Je veux vs remercie encore pour vos gronderies, qui m'ont beaucoup réjoui, car je vois que vs continuez à me traiter en fils-ami, et ne vs gênez-pas de me dire votre opinion. -- Peut-être vraiment j'ai mal calculé, peut-être n'etait ce qu'une affaire de circonspection, bien naturelle dans celui qui a en taut de guignon dans les circonstances de ces manuscrits, si non de son sens; du moins des sentiments qui peuvent en dicter un pareil. -- Quand à ce que je ne suis qu'un songeur -- je ne m'en plains pas, il est plus noble de péchér dans ce cas par excès aux par défaut ou par trop de positivisme. -- C'est le positivisme qui a battu nos armées pendant cette guerre bien d'avantage que les alliés. -- Pourtant je sais tout mon possible pour me rendre plus accessible le sens pratique de la vie, qui à vrai dire n'était pas trop ma vocation inné! -- Mais ou finis par en acquérir, tant soit peu pour son usage journalier à force de fautes et de déceptions! --

J'entends avec impatience le moment de mon départ et je suis très content d'aller passer 10 jours à Tamak dans l'espoir de trouver de bonnes nouvelles à mon retour. -- Bonnes ou mauvaises -- l'attente de ces nouvelles me rend la vie un peu dure et ce voyage me distraira par dessus le marché. -- Je n'ai que 8-9 malades, des officiers, l'hôpital est presque desert et il y a 5 médecins pour le servir! -- Je passe ma journée à écrire, à copier ce que j'ai écris, je fais de temps en temps des excursions aux environs à pieds pour botaniser, car les formes végétables d'ici sont peu ressemblantes au plantes de nos contrées et malgré l'aridité des collines qui entourent Theodosie j'ai déjà fait une jolie collection qu'un jeune homme de mes connaissances veut parter à un vieux botanicien M. Steven pour qu'il retermine scientifiquement ces plantes pendant que je serais à Tamak. -- Le soir je vais alternativement dans 2 ou 3 maisons où j'ai trouvé des gens d'esprit, pour le reste de la société je m'en soucie peu; mais mon coeur est tourné vers la Russie de toutes les manières maintenant.... Amitié, science, argent, littérature, amourpropre tout cela me ronge et impatiente! -- Je suis vraiment touché de vos petites attentions au sujet de la chamber, des розовые крупы et de Художественный листок. -- Au recoir, chère amie, je ne sais ce qui peut vs donner des pressentiments aussi nous; vs dites qu'il vs semble toujours que ns ne n(ou(s verrons plus. -- Souvenez vs que cela vs arrive pour 20 -- me fois dans votre vie, car vs vs êtes donné d'une imagination très vive et vs ne pouvez donc pas affirmer que vos pressentiments se sont toujours réalise. --

Adieu. Je vs embrasse de tout mon cœur.


Перевод с французского


19 июля 1857. Феодосия.

Спасибо, спасибо, мой друг, за ваше доброе письмо от 25 июня! -- Не говоря уже о письмеце к г-же Шатиловой, с которым я собираюсь ехать в Тамак в будущий вторник (сегодня суббота) с разрешением провести там 10 дней, я вам скажу, за что еще я вам благодарен. -- Прежде всего будьте покойны, я не злоупотреблю вашим доверием, мне и без того нужно было съездить в Тамак, я просто воспользуюсь этой возможностью, чтобы показать ваше письмо, но деньги возьму лишь накануне отъезда, когда получу полугодовой отпуск или отставку. -- Сейчас деньги мне не нужны, у меня есть мои ежемесячные 27 руб. серебром, которых мне хватает. -- Я бы посчитал грехом тратить ваши деньги на что-то помимо поездки к вам.

Еще хочу поблагодарить вас за то, что вы меня браните, это меня очень радует, так как я вижу, что вы по-прежнему относитесь ко мне как к сыну-другу и не стесняетесь высказывать свое мнение. Быть может, действительно я плохо рассчитал, быть может, дело было в излишней осмотрительности, вполне естественной для того, кому так не везло с рукописями, если не с содержанием, то по крайней мере с теми чувствами, которые могут диктовать подобное содержание. -- Что касается того, что я всего лишь мечтатель, -- я на это не в обиде, в этом случае лучше грешить чрезмерностью, чем нехваткой или чем излишком позитивизма. -- Именно позитивизм разбил наши войска в этой войне гораздо больше, чем союзники. -- Впрочем, я предпринимаю все возможное, чтобы сделать более доступным для меня практический смысл жизни, который, правду сказать, не был моей врожденной склонностью! -- Но в конце концов приобретаешь его хоть немного для ежедневного употребления путем ошибок и разочарований!

Я с нетерпением жду минуты своего отъезда и очень рад съездить на 10 дней в Тамак в надежде по возвращении найти добрые вести. -- Добрые или дурные -- ожидание этих вестей делает жизнь немного тягостной, и эта поездка меня еще и развлечет. -- У меня всего 8-9 больных, офицеров, госпиталь почти пуст, и это при 5 врачах! -- Я весь день пишу, переписываю то, что написал, иногда хожу пешком по окрестностям и изучаю растения, потому что здешние виды растений мало похожи на растения наших краев, и несмотря на иссушенные холмы, окружающие Феодосию, я уже собрал небольшую коллекцию, которую один знакомый мне молодой человек хочет показать старому ботанику г. Стевену, чтобы он научно описал эти растения, пока я буду в Тамаке. -- Вечерами поочередно посещаю 2 или 3 дома, где нашел умных людей, остальное общество мало меня интересует; но теперь я всем сердцем стремлюсь к России.... Дружба, наука, деньги, литература, самолюбие -- все это гложет меня и приводит в нетерпение. -- Меня, право, трогает ваше любезное внимание в отношении комнаты, розовых круп и Художественного листка. -- До свидания, милый друг, не знаю, что именно может вызывать у вас столь мрачные предчувствия; вы говорите, будто вам все кажется, что мы больше не увидимся. -- Вспомните, ведь это с вами происходит в 20-ый раз в жизни, потому что вы одарены очень живым воображением, но вы же не можете утверждать, что ваши предчувствия всегда сбывались.

Прощайте. От всей души целую вас.


## 106


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


13 сентября 1857 г.


13 сентября, 1857.

Феодосия

Если я до сих пор не выехал и не писал Вам, виноват не я, а отсутствие Иос<ифа> Ник<олаевича> Шатилова, к которому я писал об деньгах. -- Теперь я получил от него 150 р<уб.> сер<ебром> при письме, в котором он сообщает мне между прочим о Вашем беспокойстве насчет моего здоровья. -- Здоровье мое в цветущем состоянии. -- Дела только плохи; расплатившись с долгами, я уложился и собрался, но с ужасом помышлял о обрезанных 100 р<уб.>, с которыми должен был пуститься в Москву (ибо мне по делам моим нельзя прямо ехать в Кудиново, иначе мне будет плохо. -- Ведь не могу же я вас постоянно грабить). -- Но сегодня улыбнулось мне счастье; нашлись извозчики, которые берутся в 2 недели доставить меня в Курск (на долгих в закрытой повозке) за 15 руб. сер<ебром>; от Курска до Москвы ходят по шоссе мальпосты -- 14 р<уб.> сер<ебром> наружное место; от Москвы до Юхнова 10 р<уб.> сер<ебром> -- итого 40 р<уб.> сер<ебром> на езду. -- Сегодня в три часа пополудни решится совсем судьба моего отъезда. -- Извозчик посмотрит мои вещи и возмет задаток, а дня через три я выеду как Бахус, окруженный виноградом, который эти мужики везут в Орел; дорога моя продлится не менее 18 дней до Москвы; в Москве придется хлопотать с неделю; быть у Каткова, у Иноземцова и т. п., а там уже в Кудиново -- писать и отдыхать, отдыхать и писать. -- Значит это письмо придет, по всем вероятиям, гораздо раньше меня и успокоит Вас. -- За скуку долгой езды я буду вознагражден экономией, случаем наблюдать русских извозчиков и тем, что я могу взять с собою южно-бережский Гербарий и маленькую коллекцию крымских черепов, которые на почтовых обратились бы в порошок. -- Притом же я буду защищен кибиткой от непогоды. --


## 107


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


25 ноября 1857 г., Москва


25 ноября 1857. Москва.

Я полагаю, дружок мой, Вы оттого не пишете мне, что ожидаете меня. -- Не могу ничего сказать вам о моем приезде, но чтобы вы не заключили из этого, -- по тому скверному мнению, которое, к несчастью, вы обо мне имеете, что я гуляю здесь и забываю мать, которую я не видал 3 года, -- я должен изложить самым подробным образом состояние моих дел.

Почему я жду Нарышкина? --

I. Я, по планам службы и занятий моих, ищу теперь прежде всего выдержать экзамен на Доктора.

Все расчеты мои приводят к тому, что менее 30 р<уб.> сер<ебром> для этих занятий проживать на готовом столе и квартире -- неудобно. -- Приблизительный счет в месяц:

Именно:

3 ф<унта> кофе -- 1 р<уб.> 80 к<оп.>

Сальные свечи -- 50 к<оп.>

Сахар -- 3 р<уб.> <?> не мало ли

Табак -- 3 р<уб.>

Бумага, переписка и т. п. -- 3 р<уб.>

Итого 11 р<уб.> 30 к<оп.>

На извозчиков необходимо при том роде работы, который должен меня содержать здесь для приготовления к экзамену, потому что кроме переводов и т. п. работы я ожидать верного ничего не могу -- 10 р<уб.> с<еребром>.

На непредвиденные расходы 10 р<уб.> с<еребром>

---------------------------------

Итого около 30 р<уб.> сер<ебром>.

2. Я как приехал в Москву, так опять начал кашлять и боль в груди стала посильнее. -- Я бы желал при тех сидячих трудах, которым я должен буду предаваться, иметь возможность верховой езды в манеже часа 1 1/2 в сутки. -- Это удивительно, я знаю по опыту, полезно для моего здоровья, которое расстроено уже на веки веков и сидячей жизни боится пуще всяких трудностей. -- Верховая езда становится не слишком дорого. -- Лошадь хорошую рублей за 73 сер<ебром> можно купить; 3 р<уб.> сер<ебром> в месяц в манеж; да корм, который, конечно, Вы можете мне дать. -- Смотреть за лошадью за какой-нибудь 1 р<уб.> или 1 1/2 согласился бы всякий кучер у Охотниковых, и место ей нашлось бы. --

3. Нужна шуба. -- Пока я бы помирился на хороших барашках; это должно стоить не более 30--40 р<уб.> сер<ебром>. -- А енотовая стоит около 100 руб.

4. До будущей зимы (до 1-го января 1839 года) надо уплатить 127 р<уб.> сер<ебром> долгу. --

5. Ни на практику в Москве, ни на литературную работу вперед рассчитывать нельзя. -- Первую доставать очень трудно сначала, будешь и 2 года и 3 не более 100 р<уб.> сер<ебром> в год получать. Вторая не может быть хороша по заказу и к сроку.

6. Хотя в настоящее время Катков должен мне дать рублей около 100 с лишком, которых хватило бы до мая, чтобы заниматься, живя у Охотниковых. -- Но во-первых, Охотниковы не предлагали мне квартиры на целый год; а во-вторых, отложив даже мысли о лошади, шубе и долге, все-таки до мая я приготовиться не успею; надо будет ехать на лето в Кудиново, писать и опять приезжать кончать приготовление в Москву на будущую зиму. -- Ясно ли? --

7. Неизвестно -- пригласят ли меня еще на будущую зиму Охотниковы или нет, а Вы, Бог вас знает, захотите Вы нанять квартиру особо со мной; хотя вы и говорили когда-то, описывая ваш разговор в розовой обо мне, что "сын мой мог бы служить в столице, живя со мной", -- где же это? -- Очень бы приятно; да ведь это, может быть, вы думали тогда, а теперь совсем другое? --

8. Нарышкин поехал в Петербург получать в наследство от умершего Гр<афа> Зубова 1200 душ. -- Скоро он будет назад и скажет мне решение. -- Он дает 600 р<уб.> сер<ебром> на всем готовом. -- Проживши рублей 100 в деревне, я буду к будущему январю 1859 года иметь (если ничего особенного не случится) около 500 р<уб.> с<еребром>. Да еще весьма возможно что: в деревне, летом и зимой я охотно пишу и потому могу сверх этого иметь что-нибудь. -- Тогда могу приехать и готовиться на доктора. -- Так ли? -- Конечно, гораздо было бы приятнее и для здоровья несчастного моего в 1000 раз полезнее сесть в Кудинове и баста! -- Да вы сами знаете, что это невозможно! -- Я спешу. -- Уж и то скоро 2 часа. -- На большую почту со штрафом пошлю. -- А Вы напишите скорее, что делать, если с Нарышкиным кончу положительно -- ехать ли в начале той недели к Вам или ждать Вас сюда на Святки? -- Я ведь постараюсь условиться с ним так, чтобы не прежде 1-го января, или даже февраля вступить в должность. -- Имение в 150 верстах от Москвы. --


## 108


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


20 декабря 1857 г., Москва


20 декабря 1857. Москва

Благополучно приехал я в Москву, мой друг; но застал обстоятельства in statu quo. Нарышкин уехал в деревню (в Нижний) усмирять взбунтовавшихся после смерти графа Зубова крестьян. -- У Иноземцова умерла жена, и он, говорят, искренно огорчен; совестно теперь приставать к нему. -- Я уже начал искать всевозможных средств добраться до Овера, это не легко, но я уже начал. -- Вообще ничего более не остается делать, как сидеть тут до мая и искать, и искать случая, а пока, чтобы по утрам не пропадало время, буду ходить в Университет и готовиться. -- Мы с Прокофьем рассчитывали, что нам стала бы жизнь особо -- выходит на 1-ый месяц 25 р<уб.>, а на следующие три до мая по 20. Так как это не считая карманных расходов, то я и не говорю ничего, пока не получу от Каткова на мелочные расходы; тогда бы любопытно знать, -- можете ли Вы сделать это для меня до мая, а в мае, если не найдено место, -- в Кудиново. -- Я уже все это хорошо расчел. -- Об эмансипации почти решено; -- усадьбы и огороды им и 12 лет на уплату Вам. Наталья Васильевна очень слаба; все изнурительная лихорадка. -- Прощайте, до свиданья. -- Все ждут Вас здесь. --


## 1860


## 109


Ф. И. ИНОЗЕМЦОВУ


18 февраля 1860 г., с. Спасское


Милостивый Государь,

Феодор Иванович!


Я намерен давать баронессе Розен Zincum aceticum; -- и барон желал, чтобы я посоветывался с Вами. -- Общее состояние здоровья ее все то же. -- Пока она принимает ferr hydrocyanicum (до VI--VIII в день), у нее реже спазмы в гортани и истерика, но все-таки хоть раз в 1--2 месяца, да посетят ее. -- Боль в спине, обильная menstruatio существуют по-старому; но иногда улучшаются. -- Иногда бывает опоясывающая боль, иногда боль в правом боку; изредко (месяца в 3 -- один раз) являются особенного рода боли около заднего прохода, начиная от os сосcygis -- по бокам отверстия; она говорит, что боли невыносимы и сопровождаются как бы потугами; -- обыкновенно ее растирают в этих местах мочалкою как можно крепче и через 1/4 часа все кончается. -- Кроме зависимости этой боли от общего динамического страдания medull spinalis, можно подозревать и местную раздражающую причину. -- Она имеет привычку очень часто ставить себе клистиры из холодной воды, и отучить ее от этого чрезвычайно трудно; но я надеюсь напугать ее этими болями, потому что не вижу в этих промывательных (клистирах) никакой необходимости; может испражняться и реже без вреда для здоровья. -- Я хотел начать Zincum acet в растворе по 9ß на сутки, а потом прибавлять хотя бы до jß (у меня в настоящую минуту нет никакой особой статьи об употреблении этого средства под рукою).

Жду с нетерпением Вашего согласия и совета, по скольку и как долго, не прерывая, давать это средство. --

С истинным почтением остаюсь навсегда


покорный слуга Ваш


К. Леонтьев


18 февр<аля> 1860.

С. Спасское. --


## 110


С. С. ДУДЫШКИНУ


1860 г., с. Спасское


Из последних слов вашего письма видно, что Вы предпочитаете возврату денег какое-нибудь сочинение; -- и тогда только признаете меня не обманщиком, когда я пришлю Вам по той же цене вместо "Войны и юга" другой роман. -- Я это сделаю, как только он будет готов. -- Уверять Вас, что я равнодушен к Вашему обо мне мнению, было бы вздор; я очень дорожу им, хотя не настолько, чтобы портить "Войну и юг". -- Возвращаю Вам Ваше письмо, чтобы Вы хладнокровно прочли его и подумали бы, на чьей стороне большая вина; на стороне человека, который неосторожно обещал в трудную минуту то, что ему пришлось бы исполнять ценою вечных упреков самому себе (т. е. за порчу романа или за то, что для возможного моим силам совершенства не было принесено в жертву, между прочим, и мнение человека, которого я уважал и любил), или Вы, который с досады за те полчаса неприятно<го> объяснения с Краевским, которые Вам предстоят, написали человеку, который искрен<но> к Вам был расположен, такое ядовитое и даже явно оскорбительное письмо... Как Вы думаете -- если я был бы в Петербурге и предложил бы Вам третейский суд хоть из Грота, Бестужева и Ковалевского); кого бы из нас они по совести больше осудили? -- Не помню, что я Вам писал о своей эстетич<еской> деятельн<ости>, которой вы колете мне глаза тоном Современ(ника) и Искры (ведь все можно осмеять нынче, вы это знаете?); но я знаю только то, что позволять себе портить свою вещь имеет право только огром<ный> талант или ничтожн<ый> писака, не уваж<ающий> искусство. -- Я не считаю себя первым и дорожу обраб<откой> сво<их> вещей из недоверия к себе, а не из художес<твенного> фат<ов>ства, как Вы, может быть, думаете. -- Можно быть посредств<енным> исполнителем своих замыс<лов>, -- но вместе с тем свято чтить их и гнаться за всем совершенством исполнения. -- Но Вы это не хуже меня знаете; и если человек в трудную минуту без намерения наступил Вам на ногу, то бросаться за это на него и оскорблять, кажется, людям, проповедующим самообладание, не следует!.. Тем более, если человек этот нисколько не отказывается заменить вам ущерб другой работой, в которой гораздо больше соврем<енного> матери<ала>, чем в "Войне и юге". --

Перв<ый> месяц я бил<ся> как рыба об лед, чтобы писать "Войну и юг", и меня просто оттаскивали от стола; -- теперь я имею в неделю 5 свободных утр (кроме середы и пятниц<ы> -- в которые приход<ят> ко мне больные, а после обеда даю уроки детям от 4 до 7 и этим только живу), написал в Петерб<ург>, чтобы мне высл<али> социол<огию> и Пол<итическую> Эк<ономию> Д. Ст. Милля и Прудона, и пишу скоро и с большой охотой все свобод<ное> время. -- Я увер<ен>, что этот ром<ан> будет готов и удовлетв<орит> Вас и Краевского многим больше, чем "Война и юг". -- Так как уже теперь решено, что мы друг о друге имеем хорош<ее> мнен<ие>, вы за мой обман, а я за ваш<е> письмо, то нам придется только читать далекие журна<льные> статьи, которым надо старой немецкой логики, а так ка<к> больше мне встретиться нет <?> случая <?> с Вами, я полагаю, что за нею гнаться теперь нечего. -- Итак <?>, с легкостью <?> и не отбирай<те> у меня права сказать <?> так: не дайте <?> самоуваж<ения>. {Окончание письма не сохранилось. -- Ред.} --


## 1862


## 111


И. С. АКСАКОВУ


7 марта 1862 г., Петербург


Милостивый Государь,

Иван Сергеевич!


По газетам видно, что в Славянских областях Австрии и Турции продолжается брожение. -- Не угодно ли Вам к весне и даже сейчас, если нужно, человека туда? -- Агентом, корреспондентом, явным или тайным -- это мне все равно. -- Я Вас знаю давно лично, но Вы, вероятно, забыли меня: -- Фамилия моя Леонтьев. -- Последний раз Вы встретили меня военным медиком в Крыму у И. Н. Шатилова (в Тамаке). --

Года 1 1/2 тому назад я оставил медицинскую службу, чтобы заняться в Петербурге литературой, к которой меня тянуло с малолетства. -- Не скажу, чтобы дела мои шли здесь особенно плохо; но я расположен писать длинные романы и не знаю чем бы я не пожертвовал, чтобы они достигали до того эстетического идеала, который меня терзает! Поэтому-то я и не могу, и не хочу работать романы к спеху, и считаю такое дело поруганием, какой-то подлостью. -- Стряпать же рутинные статейки в здешние периодические издания по части публицистики и т. п. мне тоже не по нутру. -- Я, может быть, ошибаюсь, но мне кажется, что там под руководством коротко знакомых с тамошними делами людей, можно сделать какую-нибудь пользу; больше по крайней мере, чем сгнивая в Петербурге литературным пролетарием. -- А медленному созреванию больших романов (главной моей цели) походная жизнь скорей благоприятна, чем вредна. -- Бивачную жизнь я уже несколько испытал во время Крымской кампании. -- Исполнителя Вы во мне найдете искреннего и добросовестного; единственная вещь, за которую имеешь право ручаться. -- Славянскими языками я не занимался, но пробовал читать чешские, болгаромакедонские и малороссийские стихотворения и нахожу, что, взявши с собой, по вашему указанию, какие-нибудь словари, можно легко и скоро начать как следует изъясняться с бедными славянами. --

Скажите, неужели нельзя пригодиться? -- Правительственного взыскания я не боюсь; что в нем страшного? Страшнее в 1000 раз -- петербургская пошлость и проза! -- Для меня страшно то, что мешает вдохновению, и не страшно то, что благоприятствует ему. -- Хотя я немного поотстал от медицины в эти два года, но на те простые хирургические пособия, которые там особенно могут понадобиться, совершенно способен; значит, и это можно взять в расчет. -- Если бы я знал, что мое горячее желание ехать туда, где есть жизнь и поэзия, сбудется, я бы мог здесь повторить немного хирургию и хоть сколько-нибудь заняться тем из славянских наречий, которое бы Вы назначили. -- Что касается до содержания, так в этом бы я вполне положился бы на Вас; кроме бы только двух условий: рублей 500--600 в год доставлять матери моей по адресу, который я сообщу, а мне туда посылать столько, сколько нужно для содержания себя и лошади при каком-нибудь Черногорском или Сербском начальнике, к которому Вы меня пошлете. -- Если Вам угодно знать, как я пишу, посмотрите мой роман "Подлипки" в "Отеч<ественных> Записках" за сентябрь, окт<ябрь> и ноябрь 1861 года. -- Я знаю, что дух моего романа Вам не понравится, по Вашему образу мыслей, я думаю, он должен Вам показаться несколько растленным, несмотря на отречение в конце; но не об духе его и речь; с этой стороны мы можем не сходиться; Вы можете порицать меня, это как Вам угодно; -- я указал Вам на него только для того, чтобы Вам легче было решить, могу ли я наблюдать и писать оттуда. -- Будьте так добры, ради Бога -- ответьте "да" или "нет" поскорее; Вы не поверите -- как мне мучительно будет ждать ответа. --


Покорный слуга Ваш К. Леонтьев


7 марта.

1862

Мой адрес. -- На Литейной в доме Оржевского (на углу Симеоновского пер.) Константину Николаевичу Леонтьеву.


## 1863


## 112


П. М. КОВАЛЕВСКОМУ


31 января 1863 г., Петербург


Милостивый Государь,

Павел Михайлович!


Вам известно мое крайне затруднительное положение в настоящую минуту; мне необходимо готовиться к дипломатическому экзамену, и всякая побочная работа (кроме службы и экзамена) теперь может, затянув дело, лишить меня места. -- Прошу Вас представить в Литературный фонд мою просьбу выдать мне рублей 100 сер<ебром>; я же с своей стороны обязуюсь, получив дипломатическ<ую> должность, внести эти деньги в виде пожертвования; так как займообразно деньги из фонда не выдаются. --

Остаюсь, Милостивый Государь,


Ваш покорный слуга К. Леонтьев


31 января

1863.


## 112 а


РАСПИСКА


31 января 1863 г., Петербург


Сто рублей сер<ебром> от Павла Михайловича Ковалевского. --


Конст<антин> Леонтьев


1863 января 31. --

С. Петербург. --


## 113


H. Н. СТРАХОВУ


20 мая 1863 г., Петербург


Милостивый Государь!


Я просил А. А. Григорьева передать Вам 2 статьи. -- Начало одной: Письмо Обскурантова к Е. В. Базарову по поводу "Козаков" гр<афа> Толстого; и другую, -- писанную по поводу "Отцов и детей", прошлого года. -- В этой я хотел оставить только общее рассуждение об "идеале и средней величине", чтобы доказать, почему можно не соглашаясь, напр<имер> хоть с Добролюбовым и т<ому> подобными, уважать их личность и верить в одностороннюю пользу их деятельности. -- А. А. Григорьев нашел эти статьи слишком большими для Якоря, и я просил его передать во "Время". -- Но я уже устал ездить к нему за решением и не могу тратить времени на исправления и окончание статей, пока не буду знать, есть ли им место. -- В умеренные органы их не примут. -- Мне бы естественнее всего помещать статьи во "Времени", если (скажу откровенно) только оно решится печатать то, с чем оно внутренне согласно (это видно между строками): т. е. 1) что прекрасное важнее полезного; 2) что широкое развитие важнее счастья; 3) что только на почве зла вырастает добро и великие личности. -- 4) Что лучше война, поэтические суеверия и доблестные предрассудки, чем всеобщая бесцветность.... 3) что народность (нам особенно) нужнее демократической гуманности (об этом есть уже большая статья). И т. д.

Прошу Вас об одном -- если статьи у Вас -- ответьте, когда приехать к Вам за решением. -- Времени потеряно уже и без того много. -- Вот мой адрес: На Лиговке; в доме Фридерихса. -- Константину Николаевичу Леонтьеву. -- Последний подъезд на углу, коридор No 16. --


Ваш К. Леонтьев


20 мая. --


## 114


И. С. АКСАКОВУ


16 июля 1863 г., Петербург


16 июля, 1863.

С<анкт->П<етер>б<у>рг


Милостивый Государь,

Иван Сергеевич!


Г. Извеков во время своей поездки взялся передать Вам обо мне и, не зная вовсе моего образа мыслей, сказал Вам, что я пишу в "Голосе" и, кажется, писал о Кохановской. -- Ошибка эта была так забавна, что и я не спешил даже оправдываться. --

Действительно, я напечатал одну статью в "Голосе", (которой половину и прилагаю, чтобы Вы могли видеть о чем там речь); -- напечатал я просто потому, что Краевский аккуратен в расчетах, и потому, что негде ее было напечатать больше. --

Статья же о Кохановской заказывалась случайно при мне какому-то бесцветному писаке, и, конечно, с всевозможными прибаутками здешнего цинизма. --

Если б Вы знали, как я смотрю на Кохановскую -- Вам бы показалось все это как нарочно выдуманным qui-proquo. -- И, сами посудите, чем должен быть человек, который написавши статью Голоса "о Кохановской" -- вдруг предложил бы писать в "Дне". -- Да и несмотря на ту скромность, с которой принято относиться к себе, -- я не могу не сказать, что я не так плоек и бесцветен, как автор этой статьи. -- Итак, довольно об этом. --

Теперь посылаю Вам готовую статью -- "о Войне". -- Не знаю, пригодится ли она Вам; и начало другой о национальной одежде: для войска, ополченья, общества и гражданских деятелей. -- Если Вам начало по вкусу -- я на следующей неделе пришлю Вам все остальное. -- Ни за первую, ни за вторую заметку -- вознаграждения мне не нужно -- я, кажется, писал уже Вам, что я предлагаю его для тех подписок в пользу пострадавших в Польше и в пользу Западной России, которые Вы открыли. -- Распределение этих денег зависит от Вас. -- Я желал бы только, если не теперь, так позднее, иметь "День" с начала его издания. --

В статье "Голоса" я подчеркнул те места, в которых, я думаю, мы особенно расходимся, то, что Вам будет верно неприятно; но зачем бы мне не помещать то, что мне по душе, в "Дне", который я так искренно люблю и уважаю? -- Я знаю, что люди с крепким направлением часто предпочитают самых безличных союзников; -- но, как я уже говорил Вам, едва ли теперь время быть слишком исключительным и строгим. -- Остатку моему я найду место; и остаток этот состоит не в равнодушии к национальной религии или к народному быту (избави меня Боже!), а в большем, нежели у Вас, расположении к пышной стороне жизни (например), Потемкин или Пушкин столько же мне по сердцу, как и Ваш покойный брат; те экстензивнее; Кон<стантин> Серг<ееви>ч Акс<аков> был интензивнее, но они все трое наши; и т. д. в этом роде!). Неужели из-за этого Вы отвергнете искреннего друга вашего направления? --

Остаюсь покорный слуга Ваш


К. Леонтьев


NB. -- Конца статьи "Голоса" некогда было искать; но если угодно, я и конец пришлю. --

Адрес мой -- в Азиатский департамент. --

NB. -- Вследствие служебных условий мне необходимо пока писать под псевдонимом. --


## 1864


## 115


К. И. БУЛГАРИДИСУ


20 мая 1864 г., Крит, Халепа


Παρακαλῶ, φίλε μου! Μὴν πιστεύεις ὅτι βλέπω τὸ προξενεῖον ώσάν μαγαζεῖον τοῦ χαρτιού. Ὄχι! -- Ἀλλ' ὲγὼ ὲλησμόνησα χθὲς νὰ στείλω τὸν δοῦλον εὶς τὴν χώραν νὰ ἀγοράση πόστικιω χαρτί. -- Καὶ τώρα τὶ θὰ κάμω? Χαρτὶ δεν ἔχω καὶ πρέπει νὰ γράψω 5 γράμματα! Καὶ πολὺ σπουδαῖα καὶ μεγάλα γράμματα. Παρακαλῶ λοιπὸν -- νὰ σὲ χαρῶ, Βουλγαρίδη, πέντε--ἕξι φύλλα χαρτὶ τῆς πόστας. -- Αὔριον σοὶ τὸ ἐπιστρέψω μὲ μεγάλην εὐχαρίστησην!

Ὑγίαινε!


Δοῦλος σας καὶ φίλος Κ. Λεόντιεφ


22 Μαίον. --

Καλλέπα. --


Перевод с новогреческого


Прошу тебя, друг мой! Не подумай, что я считаю консульство бумажным магазином. Нет! -- Но я забыл послать вчера своего слугу в город, чтобы он купил почтовой бумаги. -- И что теперь мне делать? Бумаги у меня нет, а мне нужно написать 5 писем! И очень важных и длинных писем. Итак, Булгариди, прошу тебя, будь добр прислать пять-шесть листов почтовой бумаги. -- Завтра я с большим удовольствием верну тебе ее!

Будь здоров!


Ваш раб и друг К. Леонтьев


20 мая. --

Халепа


## 116


Е. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


23 июля 1864 г., Константинополь

Милая Лиза! Дела наши нельзя сказать, чтобы шли очень дурно; -- от Французского посольства жалобы нет никакой; вероятно, Дерше сам не жаловался от стыда; или, может быть, он и писал, но посланник французский не хочет сам говорить об этом нашему посланнику и написал в Париж к своему Министру. -- Отсюда тоже написали в Петербург и, пока придет ответ, не велели возвращаться в Канею. -- Это значит, что вместо недели нам с тобой придется быть в разлуке около месяца. -- Но -- ты у меня молодец, я теперь вижу, что на тебя надеяться можно; -- что ж -- поплачешь, а потом увидимся и будем долго вместе. -- Приехать тебе сюда теперь нечего и думать. -- Один я почти ничего не проживаю. -- Комнату мне дали у другого чиновника; обедаю всегда у Посланника; -- ас тобой это было бы невозможно, вообрази же себе, что мы бы прожили здесь, если бы ты приехала?! А денег у нас едва достанет долги заплатить! Посылаю тебе свое жалованье все -- двести девяносто рублей (почти 5 тысяч пиастров); -- в Петербурге опять вычли 100 рублей; -- кажется, за чин, который я получил. -- Из них оставь себе 50 рублей; а 240 (двести сорок рублей), то есть 4 тысячи пиастров употреби сейчас на уплату долгов, кроме Елены и Маврокукули, которым заплатишь перед отъездом. -- Я прилагаю в письме Константину Иванычу счет этим долгам, он поможет тебе рассчитать все. -- Впрочем, так как уж в Кандию я наверное не вернусь и как только придет ответ из Петербурга -- ты сейчас же выедешь сюда ко мне, чтобы вместе ехать дальше, -- поэтому -- я думаю, что мёбель и другие вещи можно начать заранее продавать; а когда я уже напишу: "Лиза! Приезжай!", тогда уже будет поздно и надо сейчас ехать; заторопишься и продашь все за полцены. --

Я не пишу тебе, чтобы ты жила экономнее без меня -- я знаю, что ты умна на это. -- Не забывай, что нам, может быть, придется ехать в Петербург; а денег из Министерства пришлют только на меня одного; -- надо, чтобы у тебя были свои -- если хочешь доехать покойно до Петербурга. --

Да -- вот новость важная. -- 1-я часть романа моего уже напечатана, и здесь его многие читали, и он всем очень нравится. -- Жена посланника хочет, чтобы я его ей громко читал. -- Бог даст -- будут и деньги от Дудышкина. -- Милая Лиза моя! ради Бога будь потверже и к моему горю не прибавляй еще своих жалоб! -- Куда ни обернусь -- везде я вижу людей, которые оставляют семью свою: жену и детей по делам или по торговле, или на войну едут, или путешествовать; и не на месяц, а на года. -- А мы через три-четыре недели будем вместе, и, Бог даст, это к лучшему. -- Я каждый день 20 раз думаю об тебе. -- У посланника в доме и в саду очень хорошо; обед отличный, жене его 21 год; она очень мила, красива, умна, образована, они богаты; но я спрашивал не раз у себя, желал ли бы я его дом, его жену -- вместо Лизы и нашей небогатой, но дружной жизни. -- Нет! Нет! Кроме Лизы никого не желал бы иметь женой! Любовницу какую-нибудь на время для фантазии -- это другое дело; но другом и женой только тебя! -- Ты показала твердость в этом деле; покажи до конца и сноси терпеливо эту небольшую разлуку. -- Жаль мне очень, что я перед отъездом не успел проститься с твоей Митерой Самуркас и с Психимумамзелицей. -- Кланяйся им и всем нашим приятелям. --

Об книгах и тому подобном напишу в другой раз. -- Обнимаю тебя. --


Твой К. Леонтьев.


23 июля; 1864.

Ко<н>с<тантино>поли!

(помнишь?)

Кланяйся Елене и Янн. -- Если поедем в другое Консульство -- я его воз<ь>му. --


## 117


Е. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


Август 1864 г., Константинополь


Ну, что поделываешь, моя бедная Лиза? На этой почте я жду от тебя ответа, и ты не поверишь, как я буду рад, когда прочту его. -- Французский посланник согласился, чтобы я написал отсюда бумагу с извинением только как чиновник, а не как человек. -- Это унизить меня не может -- и все здесь так думают. -- Этим Дерше должен удовлетвориться. -- Но в Кандию -- я во всяком случае раньше как недели через две или три не буду; -- потому что сюда ждут Игнатьева и Новикову (теперешнему посланнику) не хочется брать на себя решение. -- В данном же отношении, конечно, выгоднее пробыть все время здесь; чем ехать туда через две недели для того, чтобы пробыть там еще две недели и опять уезжать. -- Это всё лишние расходы; -- здесь я очень мало проживаю, потому что комната и обед у меня даром; а ты без меня тоже всегда проживаешь меньше. -- Через две недели приедет Игнатьев и сейчас все решится -- куда нас назначат. -- В Адрианополе нет секретаря, и я буду проситься туда или в Петербург. -- Адрианополь близко от Константинополя, и туда мы доедем сухим путем в татарской повозке и вспомним Крым. -- Французский посланник не требует, чтобы меня перевели из Кандии, но сам Новиков находит, что мне можно только съездить туда, но служить там невозможно. -- По правде сказать, мне бы хотелось ужасно в Петербург. --

Увидим -- что будет! А ты милая моя -- не грусти слишком. -- Ты знаешь по опыту -- после трудных дней всегда бывает хорошо. -- Поверь -- что и мне здесь больно без тебя. -- Вчера я ушел один через наш прекрасный сад в поле и в горы; -- и долго гулял один и все думал об тебе; -- как бы мы вместе хорошо бы тут гуляли! Да это и сбудется скоро. -- Когда я тебя сюда выпишу, чтобы вместе ехать дальше. --

Прощай, милая моя! Благословляю и целую тебя! Кланяйся всем нашим друзьям: Констант<ину> Иванычу, попу, Самуркаси, Маврокукули, Мицотаки и другим. -- Целую тебя 20 тысяч раз; письмо твое сейчас пришло; спасибо! -- Не грусти, ради Бога! -- Кошечку, Аркуду и Арану приласкай за меня. --


## 118


Е. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


12 августа 1864 г., Константинополь


Милочка моя, Лиза моя! Друг мой!


Как мне самому без тебя скучно, моя бедная Лиза! Твое письмо пришло, когда мое уже было готово, и пароход стоит здесь так мало, что порядочное письмо в такое короткое время написать трудно. -- Теперь я тебе отвечаю. -- Ты спрашиваешь, нравится ли мне Константинополь? Друг мой! Человек носит радость в душе, и когда ему хорошо, так и грустное место кажется раем; а когда грустно, как мне теперь -- так и все кругом противно. -- Конечно -- место очень живописно; по Босфору ходят корабли и маленькие каики, музыка почти каждый день; -- много хорошо одетых дам; но все чуждо мне и противно; я все бы это отдал за прогулку с тобой и с Константином нашим добрым под оливками. --

Роман мой здесь читают все и хвалят, но меня и это что-то не веселит! Нет -- я не создан для больших городов! -- К тому же я не знаю, что нас ждет. -- Игнатьев, новый посланник, прежде 22 августа не будет, а мне, не видавшись с ним, и уехать нельзя. -- Он может сделать гораздо больше, чем теперешний Посланник. -- И потому для того, чтобы мирно и небедно жить в новом месте -- надо потерпеть разлуку. -- Теперь уже Дерше получил извинительное письмо, которое меня здесь заставили написать; Константин Иваныч тебе расскажет, и ему в письме я подробно объяснил, что меня заставило так поступить. -- Спроси у него. -- Я очень рад, что ты мало проживаешь, но мне не нравится, что ты всякий день обедаешь у Дендрино; -- лучше уж проживи немного; он нас не любит, и нас и без того несчастие заставило ему обязаться. --

Впрочем -- это моя мысль, а ты делай как знаешь: тебе там лучше видно, что ловко и что нет. -- А у меня, несмотря на то, что я даже не видал ничего -- в городе и от скуки и от экономии, -- осталось всего уже 3 золотых; табак, прачка, позавтракать, да за пароход -- по делу в город съездить, да то, да сё... вот дантисту целый золотой отдал, чтобы поправил мне зубы и прорезал опухоль во рту: пиявки даже на десна ставил -- все не помогает -- болят зубы. -- Но что делать! -- Чтобы меня утешить, ты, Лиза, пришли, мой друг, мне свой портрет; я буду на него смотреть часто и рамку здесь закажу. -- Как только получишь это письмо, сейчас <пошли> Яни или кавасса в город с портретом; да лучше всего его в тот картон хорошенько завязать, в котором у меня карта Турции. -- В несколько бумаг -- прежде; и нельзя ли самого капитана попросить, чтобы довезли его до Сиры, а в Сире отдали бы другому капитану, который сюда поедет? -- Посоветуйся с Константином Иванычем. -- Только надо с тем самым пароходом отправить, который тебе это письмо привезет. -- Иначе не стоит. -- Прощай же, моя милая! Будь здорова и не падай духом. -- Может быть -- это и к лучшему; -- прежде ни Министр, ни Посланники меня вовсе не знали, а теперь хоть и посердятся в 1-ю минуту, а все-таки будут знать; а для нашей цели, поскорей получить Консульство -- это полезно. --

Кланяйся всем: попу, игуменам, если увидишь, Самуркаси, Цезано и Стсарсине, Маврокукули, соседу и всем халепским. -- Столяру я отвечаю сам по-гречески как умею. --

Обнимаю тебя, моя Лиза! --


Твой К. Леонтьев.


12 августа; 1864;

Ко<н>с<тантино>поль.

В этом же конверте письма к Булгаридису и Столяру по-гречески. -- Пускай Константин Иваныч им поможет прочесть; а то много ошибок и они не поймут. -- Твое письмо очень мило, но уж ошибок столько и так небрежно писано и без знаков, что читать пренеприятно. -- Постарайся другой раз получше и почище. --


## 119


Е. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


Октябрь 1864 г., Адрианополь


Ну, Лиза! Какой дом славный у нас будет здесь! Кончай все дела и приезжай. -- Дорога, я знаю, будет трудная. -- Днем будешь ехать, ночевать где попало в ханах; ехать придется дней пять. -- Зато приедешь в полный дом; большой; все готовое. -- Консул во вторник уедет, и мы будем царствовать одни. -- Спальня у нас будет большая, вместе. -- Криватку большую достанут. -- Все будет готово к твоему приезду. -- Не трать только много денег и постарайся привезти. -- Я теперь не знаю, сколько у тебя -- прежде ты писала, что Панайоти сделал счет на 4 тысячи пиастров. -- Из этого следует только 1000 Маврокукули; -- а трех тысяч на дорогу до Константинополя много. -- Довольно одной тысячи. И еще у тебя есть около ста рублей золотыми. Да господин Тимони в Буюк-Дере, может быть, даст тебе еще 100 или 120 рублей. -- Тогда ты можешь даже привезти хоть что-нибудь. -- Здесь у нас будет больше жалованья, но больше и расходов. -- Закажи мне, если будут свободные деньги, форменную фуражку просто чорную такого же фасона, как старая, а галун здесь пришьем; у меня есть. --

Мерку прилагаю. --

Прощай; обнимаю тебя крепко; а здесь еще крепче обойму! --


## 120


К. Н. БЕСТУЖЕВУ-РЮМИНУ


16--30 ноября 1864 г., Адрианополь


Добрейший тёска!


Как Вы поживаете? Хорошо ли прижимаете -- (спросил бы я, если бы мы оба были люди холостые; -- теперь не смею!). -- Я живу; -- по Консульству много дела, и я недавно открыл, что в некоторых местах (как напр<имер> здесь) Консул в одно и то же время: дипломат, мировой судья и полицмейстер. -- Всего, конечно, понемногу. -- А я сверх того еще и поэт, как Вам, кажется, известно? -- Не жалуюсь на работу; жалуюсь на несчастную мою звезду в литературе; -- не везет! Конечно -- в сравнении с идеалом, который носят в душе понимающие искусство, -- мой роман швах, но больше же он заслуживает критики и статей -- чем Помяловский и Ко? Все молчат! -- Терпи козак -- атаманом будешь? Не так ли?! -- С этой почтой пойдет в Петерб<ург> новая повесть "Исповедь мужа". -- У Вас волосы встанут от ее безнравственности -- (а в душе будете сочувствовать -- я ручаюсь, не фактам отдельным, а общему духу). --

Я слышал, что Вы даете уроки Великим Князьям -- так, пожалоста, скажите им при случае, что в Адрианополе, мол, живет Леонтьев -- больше ничего -- только вот -- что живет и баста! -- Писатель знаменитый будет -- это можете прибавить, если хотите. --

А отчего бы Вам не написать статью обо мне? Все серьезность, специализм губит! Строгость требований от себя! А забывают люди, что хорошие старые критики мрут и исчезают и заменить их некому? Хороша великая, образованная страна XIX-го века без эстетической критики! -- Лизавете Васильевне мое почтение. -- Апробуют ли они мою литерат<урную> деятельность? Как-то понравится "Исповедь"? -- Варвару Васильевну благодарю за участие, которое она обнаружила к некоторым лицам моего романа. -- Коку помню и целую. -- А Вас обнимаю, желаю сделаться Министром Народн<ого> Просвещ<ения>.


Преданный Вам

нигилист К. Леонтьев


Ноябрь, 30, 1864.

Адрианополь.


## 1867


## 121


М. А. ХИТРОВО


6 апреля 1867 г., Адрианополь


6 апреля; 1867. Адр<иано>п<о>ль


Добрейший враг

Михаил Александрович,


Ты забыл снести к Посланнику для подписи письмо, которое назначалось для Манулаки. -- Золотарев, не понимая в чем дело и удивляясь, что это за письмо без подписи, забросил куда-то его. -- Хотел он напомнить тебе и снова его переписать и подписать; но у него теперь не то в голове, вероятно. -- Пожалоста -- дай списать Губастову и пришли на этот раз с подписью Игнатьева. -- Будь здоров и счастлив. --

Ону и Мад<ам> Ону тысячу любезностей. --


Твой К. Леонтьев


## 122


К. А. ГУБАСТОВУ


19 апреля 1867 г., Адрианополь


Сегодня я в предместий Кыик танцовал под турецкую музыку с гречанками, несмотря на фанатизм кыикских мусульман. А сейчас иду к M-me Блонт читать громко Милля. Завтра доканчиваю почту и танцую еще в другом предместий с недурными девицами (руки у них только очень толсты и грубы); а на днях у меня собрание болгар для совещания об учителях и об отпоре пропаганде.

Во время танцов в предместиях я немного похож на уездного льва, перед которым жеманятся плохие барышни и который как "Светляк сияет только в темном месте" (из Соллогуба). Но что же делать? Такая тоска! Все бы это и службу самую отдал бы за возможность писать... Решительно нет времени.


## 123


П. МЕРИМЕ


Конец апреля -- май 1867 г., Адрианополь


Г-ну Прос<перу> Мериме


Милостивый Государь,


тысячу благодарностей Вам за доброту, с которой Вы мне ответили, возвращая рукопись. Многие другие на Вашем месте этого бы не сделали. Вы называете свою критику едкой. Может быть, она и такова; но так как на свете нет такой критики, которая могла бы меня заставить усумниться (хотя бы на мгновенье) в истинности и своевременности идей, которые я предполагаю развивать в своих произведениях, то грубая откровенность Вашей оценки мне очень понравилась. -- Я люблю откровенность (даже когда она мне кажется ошибочной).

Вы говорите также, что Вы боитесь, как бы я не был реалистом? Милостивый Государь, я этого боюсь еще более, чем Вы -- в отношении привычных форм. Я ненавижу реализм; но, к несчастью, я вырос на его лоне и, несмотря на все мое отвращение к нему, -- я все же до сей поры не могу от него отделаться.

Это же отвращение к реализму было причиной тому, что был немного неприятно поражен выражениями коровий навоз, состоянье рогоносца, встретившимися в Вашем письме. До сего времени я полагал, что последнее из поименованных выражений могло иметь применение только в водевилях и тому подобном, но никак не для высокого обожествления плотской любви.

Я говорю высокое, конечно, как тенденция, а не как выполнение (этим последним я никогда не доволен, в чем Вы можете мне верить).

С нетерпением буду ожидать Вашей оценки моего другого романа. Возможно, что, так как наши оценки столь расходятся между собой -- этот роман Вам более понравится, чем "Исповедь". Что касается меня, то я его нахожу значительно ниже этой последней. Он не возвышается в своих принципах над этой вещью, так нудно определяемой, как мораль XIX века.

Ежели я ошибся немного в своих ожиданиях, с точки зрения чисто литературной, я считаю себя вознагражденным любезной точностью Вашего ответа. Я далеко не разделяю большей части из Ваших оценок, но так как я не сомневаюсь, что будущее за мной, то я просмотрел Вашу критику с некоторым любопытством, смешанным с удивлением; ожидаю с нетерпением Вашего отзыва об моем другом романе.


## 124


К. А. ГУБАСТОВУ


Май 1867 г., Адрианополь


Мая; 1867 Адр<иано>поль

Ваше письмо меня еще бы больше порадовало, если бы Вы не употребляли гадких слов натуральной школы. -- К чему это слово струсить? -- Когда Вы при мне приедете в Адр<иано>поль, я Вам покажу письмо Проспера Mérimée, в котором он обвиняет меня в излишнем реализме; я ему отвечаю, "это правда; и я не знаю, как избавиться от этой скверной привычки; вдруг нельзя; -- посмотрели бы Вы "наших". Так я бы вам показался чище и изящнее Платона в выборе выражений". --

Воэвращ<аю> Вам ваше письмо -- выскоблите гадкие слова и напишите вместо них простые и благородные глаголы: пугаться, бояться и т. п.


Ваш К. Леонтьев


Жена юз-баши будет сегодня после полудня у меня. --


## 125


К. А. ГУБАСТОВУ


30 мая 1867 г., Адрианополь


30 мая; 1867 г.

Адр<иано>п<о>ль


Пишу на простой бумаге, ибо лень доставать из шкапа другую. -- Скажите же, голубчик, когда будет сюда нарочный курьер? -- У меня накопилось донесений чуть не 10; а послать их с иностранными почтами, я думаю, нельзя. --

Золотарев продолжает тиранить -- не едет. --

Угодно Вам -- мы с Манолаки уже нашли для Вас дом рядом с Консульством. -- Телеграфируйте, чтобы не запоздать захватить. --

Письма о Крите мои, кажется только Катков испортил их. --

Нашлось бы сказать многое, но лень одолела нестерпимая. --

Обнимаю Вас.


К. Леонтьев


P. S. Скажите Ник<олаю> Пав<лови>чу или Хитрову просто, что по делу Амиралова еще не отвечаю потому, что не собрал еще всех нужных для того сведений. -- Как только будет все готово -- отвечу.

Амиралов не прав -- это одно верно. --


## 126


К. А. ГУБАСТОВУ


12 августа 1867 г., Тульча


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Я здесь точно русский помещик. Сижу с утра в чистом белье, в брусском бурнусе, которым обязан Вам, усы подкручены, лицо, как у Павла Петровича Кирсанова ("Отцы и Дети"), вымыто душистым снадобьем, туфли новые, комната простая, но хорошая, кухарка русская, труд, так сказать, на поприще отчизны... Все у меня есть... и роман пишу...

Второпях я забыл взять у Н. П. Игнатьева его фотографии. Возьмите у него и отдайте от меня, когда поедете (в Адрианополь), Манулаки, Алеко, Х<аджи>-Кириаджи и Найденову. Да для меня одну попросите. Главное чтобы в мундире, а статского не желаю.

Гончаров в восторге от К. Д. Тимофеевой. Говорит: "да начетчица тоже она, Катерина!"


Ваш Л.


## 127


Е. А. ОНУ


12 августа 1867 г., Тульча


12 августа 1867. Тульча


Милостивая Государыня

Елисавета Александровна,


Вследствие предписания мужа Вашего, я пишу Вам по-русски.

Если Вы интересуетесь моей судьбою, то я Вам скажу, что я ее благодарю за то, что она привела меня в Тульчу. Я бы желал одного, чтобы, когда придет время повышения, меня бы здесь сделали Консулом. Это город совершенно русский; дом мой на берегу Дуная принадлежит русскому раскольнику и самый лучший в Тульче; мебели хоть немного, но все прилично, так что хоть бы и Вас с супругом можно бы принять с честью. Обед у меня тоже русский: щи, каша, пироги -- я в восторге... Недостает только Вашей карточки. Если нельзя без Алеко (все-таки как-то покойнее), то уж и с Алекой потрудитесь прислать. Мужу Вашему жму крепко руку, тетушке Вашей свидетельствую мое искреннее почтение и, если нужно, при проезде ее в Россию готов служить чем угодно здесь.

Хитрову, пожалоста, субъективный поклон. Подписка здесь на театр во Львове идет прекрасно. Как-то у него?

Остаюсь навсегда, Милостивая Государыня,


покорный слуга Ваш К. Леонтьев


## 128


К. А. ГУБАСТОВУ


23 августа 1867 г., Тульча


. . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . .


Тут ходят (и в газетах есть) странные слухи, что Россия заключает союз с Турциею для преграды греческому стремлению. Что за чушь?! Будто Фуад для этого в Крым поехал. Об этом напишите не иначе как по русской почте. Я пишу утром и ночью. По службе тоже много занимаюсь. Время есть на все. И я желаю одно -- свить навек мое гнездо в Тульче. Я Вам объясню почему. Где жить? В России вообще -- для сердца, для привычек хорошо, но нет той живой, политической деятельности. Заграницею -- в Европе спаси Боже, тошно подумать. В Петербурге хорошо для литературы, но нездорово, дорого, буржуазно, прозаично. В Москве -- поэтичнее, но все же нет той службы, что здесь. В нашем Кудинове -- здорово, есть поэзия, нет доходов и службы. Внутри Турции? Нет, другой раз калачом не заманишь. Я ужасно раскаиваюсь, что, не зная Дуная, сказал Игнатьеву, что желал бы вернуться в Адрианополь. Ни за что! Лучше вице-консулом останусь, если Тульчу не захотят повысить в консульство. Здесь есть и движение, и покой, и восток, и запад, и север, и юг; встречи беспрестанны на Дунайских пароходах; можно устроиться помещиком как в деревне; здесь и Россия, и Молдавия, и Турция, и Австрия, и простор деревенский, и вместе с тем как бы в центре Европы. Прелесть!

Прощайте, друг мой. Деятельность моя изумительна. Да еще не то бы было, если бы "Исповедь мужа" имела бы успех.


Ваш Л.


Напишите заранее, когда Вы в смрадный Адрианополь.


## 129


К. А. ГУБАСТОВУ


29 сентября 1867 г., Тульча


. . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . . . .


Ах, как я вспоминаю зиму, проведенную в Константинополе. Как бы я был счастлив, если бы мог прожить так опять года два! Да, Г<убасто>в, поэзии еще много в жизни, но она как грибы в лесу, -- ее надо искать с лукошком, а так вместе все на стол не подают готовым. В полторы недели начал и почти уже кончил особый роман "От осени до осени" (5 часть "Реки времен", между "Глинским" и "В Дороге"). На днях отправляю его к племяннице, чтобы она его переписала к моему приезду в Петербург. Он был уже готов 2 года тому назад, но тогда я его сжег. "В Дороге" за исключением двух, трех вставок, кончен весь, и секретарь мой его уже переписывает. "Глинский" отдыхал около месяца в ящике; после отправки "От осени до осени" я возьмусь за него; в нем написано почти все, но многим я не доволен и хочу переменить. Сам роман будет называться не "Глинский", а "Два Полковника" (гусарский Вейслинген и артиллерийский, публицист Дмитрий Львов). Так как я думаю о "Реке времен" уже 10 лет тому назад, а теперь эти 2--3 года день и ночь, -- то план и подробности его совсем уже созрели.

1-я часть (1812--1830 г.) будет зваться "Заря и Полдень". Героиня мать Андрея и Дмитрия Львовых.

2-я часть (1848--1853 г.) "Записки Херувима". Герой (Херувим) Андрей Львов юношею.

3-я часть (1853--1857) "Мужская женщина". Герой совершенно особое лицо. Некоторые из лиц 1-й и 2-й части будут являться здесь на втором плане, в том числе Андрей Львов военным доктором.

Часть 4-я "В Дороге". -- Герой Консул русский (1859--1862).

Часть 5-я "От осени до осени", герой третий брат Львовых Николай.

Часть 6-я "Глинский". (1861--1865 г.)

Сверх того я телеграфировал Краевскому ультиматум -- хочет ли он по 100 р<уб.> с листа небольшой роман из критской жизни. Так что Вы видите, я приготовился к войне, как Пруссия. Довольны ли Вы мною или нет?

Что Вам еще сказать? Жизнь моя, как Вы видите, также как всех, идет сложно: то хорошо, то дурно. Игнатьев хвалит, романы кончаются, жена тоскует страшно, в Адрианополе долги уплачиваются, а должен занять, чтобы ехать в Россию.

Прощайте. Завтра еду в Сулину, там случилась авария русского судна, а потом проеду в Галац.


Ваш Л.


## 130


Е. А. ОНУ


9 октября 1867 г., Тульна


9 октября 1867. Тульча


Милостивая Государыня

Елисавета Александровна,


Я был очень тронут вашим любезным ответом. Сообразно желанию вашему, Хитрову написал простодушное письмо.

Мужа вашего имел случай обнять в Галаце. Не знаю, был ли он доволен или нет моей публичной демонстративностью. Но мне это было нужно для внушения другим здесь чиновникам. Ваш муж считается здесь тузом (да и я разделяю это мнение, все-таки, как хотите, рискует I-м драгоманом стать!); так я бросился к нему на шею. Знай, мол, наших!

А он, как бы вы думали, целый час простоял перед моим домом на пароходе на таком расстоянии, как стоит "Тамань" в Буюк-дере, перед Посольством -- и не зашел, и мне не дал знать. А дом мой самый большой в Тульче и превеселый.

В надежде увидеть Вас в Петербурге и заказывая даже для этой цели в К<онстантино>п<о>ле новое платье, честь имею быть, Милостивая Государыня, покорный слуга ваш


К. Леонтьев.


## 131


М. А. ХИТРОВО


9 октября 1867 г., Тульча


9 октября 1867. Тульча.

Душечька Миша! Голубчик ты мой! Ежедневно стараясь припомнить сладкие дни нашего обоюдного детства, когда еще мы с тобой, милый мой Миша, были невинными, и услаждаясь этими издалека приносящимися воспоминаниями, я прошу тебя, душка, не поддаваться общей заразе, не походить на Сергея Карловича Пустомолова и не отказываться от пособия созидающемуся Львовскому театру... Так-то Миша! Я уж, душенька, 46 рублей отсюда послал и еще собираю, а у вас там ни Губастов, ни ты даже Игнатьеву не напомните, что он обещал. Игнатьеву, крошка ты моя, простительно забыть: он трудится больше всех нас. Губастову тоже простительно: едва из яйца вылупился, где ж ему Послу напоминать. -- Но ты, Миша, ты? Тебя кто устрашит?

Воззри в леса на бегемота,

Что мною сотворен с тобой,

Колючий терн его охотаБезвредно попирать ногой.

Как верви сплетены в нем жилы,

В нем ребра как литая медь,

Кто может рог его сотреть?


* * *


Вот ты какой Миша! Все это знают. И при том взял и осанкой, и эквитацией, и службой государственной, и поэзией, и порочен настолько, насколько следует человеку с тонким вкусом.

Целую тебя в носик и прошу еще раз собрать хоть те деньги, к<ото>рые при мне уже были записаны, и, напомнив также Послу о его обещании, отправить их Аксакову (которому я уже написал, что и ты собираешь). Не осрамись же, дружок.


Твой на веки К. Леонтьев


P. S. Стихи твои на Богуславского хороши; апробую. Я тебе всегда говорил -- что ты хорошо пишешь; а ты все шалишь, душка, стыдно!


## 1868


## 132


К. А. ГУБАСТОВУ


29 февраля 1868 г., Тульча


Мы ужинаем в 10 часов, а теперь ровно 8. Сообразно предписанию Вашему пишу мелко и буду писать до ужина. Письмо Ваше я получил сегодня и уже отвечаю. Не вижу я, во-1-х, чтобы мое влияние на Вас было сильно, уже потому, что Вам Courtois не претит, а мне претит всякий француз. Потом, вероятно, вы не едите постного, а я ем весь пост, конечно, с рыбою, кроме сред и пятниц, и Лизу, которая только что приехала усталая и больная, посадил за постное, и это не помешало ей в 20 дней из изнуренной петербургской чиновницы стать здоровою и толстою Лизою.

Доволен я не только постом моим, но и постом, и боюсь одного, чтобы меня на будущий год не услали бы с Дуная внутрь; главное боюсь Адрианополя как огня. Конечно, я против этого приму все меры. Я очень хорошо знаю, что и в Адрианополе есть много поэзии, но ею можно было бы спокойно наслаждаться, если бы приматы были наши не друзья, а враги. Поэзия Адрианополя в простом народе, в турецких кварталах, в мечетях, в кладбищах мусульманских, в банях, в хорошеньких девочках предместий и в madame Blont. Вы можете находить, что mademoiselle Blont красивее ее, я готов это допустить, но только ухаживая за madame Blont и пользуясь хоть сколько-нибудь ее благосклонностью, можно постичь вполне все силы и дарования, которые в ней кроются. А ее царственный вид и оболочка мнимой холодности? А ее патриархальное обращение и доброта с прислугою? и т. д.

Чтобы вполне постичь поэзию Адрианополя, послушайте моих советов: 1, не откладывая заведите себе любовницу простенькую болгарку или гречанку; 2, ходите почаще в турецкие бани; 3, постарайтесь добыть турчанку, это уж не так трудно; 4, не радуйтесь вниманиям франков и не хвалите madame Badetti; 3, гуляйте почаще по берегу Тунджи и вспоминайте меня; 6, подите когда-нибудь с кавассом к мечети Султан Баязета и устройте там на лужайке, около киоска, борьбу молодых турок (пехлеванов), под звуки барабана; это прелесть! Я все это помню и понимаю. Но рядом с этим Адрианополь оставил во мне и другие воспоминания, о которых лучше и не думать. Желаю, чтобы с Вами не случилось того же.

Вы желаете подробности обо мне и о моей жизни. Вы спрашиваете об Яни и о Юсуфе. Яни все так же честен и благороден, но с тех пор, как оделся à la franca, стал как-то бесцветен и слишком смирен. Юсуф все так же красив и такой же Делибаш, как был; недавно просидел у меня в тюрьме 8 дней за то, что подрался без нужды в кофейне. Жена моя от него в восторге, и изо всех сюрпризов, которые я ей приготовил здесь, он ей более всех понравился. О жене? Она очень поумнела в Петербурге и начинает почти все мои взгляды разделять. Жаль, что я должен так много!.. Мне кажется, что жена беременна... Вот будет сюрприз! Если так, дай Бог дочь, а не сына.

Дом наш очень удобен, и я отделал его, кажется, насколько позволили средства, хорошо. Он на берегу Дуная и перед окнами ежеминутное движение судов. Деятельность здесь более наблюдательная, но она очень интересна. Еще что сказать? Отправил в Петербург роман из критской жизни, который будет продаваться в пользу критских семейств и будет, вероятно, переведен по-гречески. Меры приняты хорошие. Не знаю, что будет. Вы спрашиваете о моих планах. Позвольте пока о них умолчать, но по мере исполнения их или неудач я буду писать о них.

В Россию не поехал не столько по безденежью, сколько по другим причинам, и я решением моим очень доволен. Жаль только бедной матери, которая нарочно для меня приехала в Петербург.

А знаете кто, сдается мне, будет Вашим Начальником? Мюльфельд. Он давно ждал вакантного Консульства. Что же, Вы и с ним уживетесь. А Консулом он будет хорошим; будет всем иностранцам грубить и язвить их.

Теперь половина десятого. Писал бы еще, да материала нет. Ну прощайте.


Ваш Л.


## 133


А. ЛАНГЛЕ


Март 1868 г., Тульча


Toultcha; le <     > Mars

1868


Monsieur le Consul,


Venillez décider une question grammaticale. -- Je soutiens contre une personne qu'il faut dire: "Ces deux russes sont / objet de leur haine" ou "toutes ces femmes sont l'objet de son admiration". -- Mon antagoniste assure qu'il faut dire "ces deux" ou "toutes ces"... <">sont les objets de...." Il me semble que j'ai raison. -- Pardon de Vous importunes, Monsieur, et vendiez agréer l'assurence de ma considération la plus distinguée. --


Léontiew


Перевод с французского


Господин Консул,


Будьте любезны разрешить один грамматический вопрос. -- Я утверждаю, вопреки одной особе, что следует говорить: "эти двое русских являются предметом их гнева" или "все эти женщины являются предметом его восхищения". -- Мой антагонист уверяет, что следует говорить: "эти двое... ......" или "все эти... являются предметами..." Мне кажется, что я прав. -- Простите, что надоедаю вам, милостивый государь, и примите уверения в глубочайшем почтении.


Леонтьев.


## 134


К. А. ГУБАСТОВУ


26 апреля 1868 г., Тульча


26 апреля 1868 г.

Вот видите, Г<убасто>в, как я держу обещания -- сказал, в мае пришлю Соломону 300 р<уб.>, еще апрель на дворе, а я уже 150 р<уб.> посылаю, остальные 150, конечно, тоже он в свое время получит. Как я их достаю -- это другой вопрос. Кручусь на одном и том же месте: у одного займу -- другому в срок отдаю. Это было бы еще не беда, если бы приезд жены и скромная отделка дома не прибавили к моему дефициту еще рублей 600. Но оставим этот унылый сюжет. Вы угадали: наградные деньги обратились в Станислава 2-й степени, но я его еще осязательно не получил. Стремоухов недавно выразил мне благодарность за то, что я не поехал в отпуск. Вот видите, кто знает, где выиграешь, где проиграешь. Дела теперь здесь довольно, даже более, чем бы я желал. Вот уже три месяца муза моя умолкла. Приезд Лизы, мелкие заботы; к тому же она больна серьезно, и если корень зла не уничтожится, то болезнь ее может переродиться в помешательство. Можете судить, легко ли мне все это время. Но я покоен, потому что убежден в возможности излечения. Здесь приписывают ее болезнь ревности, но это неправда, -- она приехала из Петербурга уже больная. Много поумнела, но и подурнела. Не думайте, чтобы моя личная жизнь была бесцветна. К сожалению, она очень бурна. Вы говорите: зачем я все думаю о страждущем человечестве (т. е. критянах), а не о себе. Bo-1-x, я думаю не столько о страждущем, сколько о поэтическом человечестве, а во-2-х, тут и я не забыт. Что выйдет, не знаю, но меры взяты хорошие для успеха.

Вы спрашиваете о "Глинском". Он давно уже почти кончен -- две, три поправки и, если оторвать его от "Реки времен" -- можно сейчас в печать, но корни его так далеки, и я боюсь его печатать, пока все не будет кончено. Однако, быть может, обстоятельства вынудят.

Если Вы рассчитываете, мой милый, видеть меня здесь в октябре или ноябре, то Вы ошибаетесь. Я постараюсь непременно осенью уехать в Петербург; пора же! Слишком многое меня туда призывает, многое, очень многое! Потому постарайтесь быть ранее.

Знайте, если не согласятся сделать здесь Консульство, я буду проситься в Адрианополь, хотя мне Вице-Консульство в Тульче приятнее. Но что же делать? Без этого я с долгами не справлюсь, ибо писать насильно, как делала Ж<орж> Занд, решительно не могу. Я в этом более похож на А. Мюссе.


Ваш Л.


## 135


К. А. ГУБАСТОВУ


Начало июня -- 26 июня 1868 г., Тульча


Июнь 1868 г.


Из прилагаемых двух моих писем и из ответа на них Игнатьева Вы увидите, что дела мои не в слишком худом положении и что надежды мои быть в Тульче Консулом не лишены основания.

Я бы еще более похвастался Вам моими бюрократическими успехами, если бы не лень и усталость от жары.

Все, что Вы пишете об Адрианополе, правда; именно жители Адрианополя (la société) способны, как Вы выразились, распространять вокруг себя особую скуку. Я бы даже сказал ужасную. Начиная с Манулаки, которого я обожал, пока говорил о делах, и ненавидел, как только дела кончились. Слава Богу, туча эта, вероятно, минует меня, после письма Игнатьева и моего к нему ответа.

Если Соломон в восторге, то я его утешу еще скоро. Пусть будет покоен и пускай не надоедает.

Лиза в Галаце лечится; она очень серьезно больна. Я часто езжу к ней. Работы всякой много. Извините ради Бога, нет сил от жары! Больше не могу.

Когда увидимся? Очень просто -- будем осенью вместе в России. Проситесь, и я буду непременно проситься в конце сентября. Приезжайте сюда и вместе через Вену.

Обнимаю Вас и прошу простить сухость письма.

Сегодня прохладнее, и поэтому захотелось сказать Вам еще несколько слов.

Вы правы -- избави Боже меня от Адрианополя. Одна Madame Блонт не может настолько украсить этот город, чтобы простить ему все. Главная язва -- это наши буржуа единоверцы. В Тульче, слава Богу, мало с ними дела. Но для холостого, молодого и сравнительно богатого Адрианополь мог бы быть приятен, если бы Вы умели пользоваться. Боюсь, что не умеете. И куда Вы проживаете столько денег без поэзии? Из Вашего письма я не вижу, как Вы живете. Неужели греческие глаголы одни наполняют вашу жизнь? Не одобряю также Вашего выбора учителя.

Письма мои и Игнатьева я раздумал Вам посылать по некоторым причинам, но вот Вам выписки из его письма:

"Я чрезвычайно ценю в сотрудниках моих глубину этих (русских) чувств и искренность народных русских убеждений"...

"Вы не ошиблись также, полагая, что Тульчинский пост имеет особый политический характер. Он важен в настоящее время".

"Понимаю Ваше материальное положение и желание Ваше не потеряю из виду.

Продолжайте служить добросовестно и усердно как прежде, и, конечно, труд Ваш не пропадет. Вам нельзя сомневаться в расположении моем ценить Ваши способности и усилия, ибо Вы постоянно имели доказательства неизменности моих к Вам чувств. Расположение мое личное основано на убеждении, что Вы готовы всеми силами служить России, можете и желаете быть полезными отечеству. При случае снесусь с Министерством о желаниях Ваших, но теперь ничего положительного обещать не могу".

Что может быть лучше этого письма, тем более что оно собственноручное!

Спасибо за Вашу дружбу. Неужели только Чернышевский и Станкевич были так счастливы, что могли быть окружены друзьями и единомышленниками? А меня любит молодежь и внимает моим речам. Но где один, где другой, где третий?...

26 июня. Не жалуйтесь на то, что письма мои идут к Вам долго. Иногда они, начатые, лежат у меня по месяцу. Вот и это я начал в первых числах, а кончаю лишь теперь.

Недавно я получил от Каткова телеграмму о том, что мой критский роман уже печатается; он послал мне также письмо с объяснениями насчет отдельного его издания, но я его еще не получил. Я не думаю, чтобы эти объяснения были отрицательные. Если же он не издаст отдельно, то в Одессе издадут в Греческом братстве.

"Глинский" уехал в Петербург для переписки набело к племяннице, для изготовления к моему приезду. Отправлена еще статья в Вену в "Славянскую Зарю". О грамотности русского народа -- не в пользу спешной грамотности. Кончается статья о женщине в России; пишутся огромные донесения. Стремоухов присылает одобрения.

Итак, мы не спим; боюсь, что Вы не бодрствуете, как могли бы. Вы и не проснетесь вполне, пока не возненавидите европейцев так, как я, ибо личное и общественное творчество в России возможно лишь исходя из этой ненависти. Без нее все сухо и мертво. Если Вы не понимаете этого теперь, то поймете позднее, если не отринете меня.

Обнимаю Вас сто раз и остаюсь


Ваш Л.


## 136


К. А. ГУБАСТОВУ


18 августа 1868 г., Тульча


18 августа 1868 г.


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Катков напечатал Критскую повесть, но отдельно издать затрудняется. Еще пример моих блестящих успехов: послал статьи в "Славянскую зарю", которая на русском языке издавалась в Вене; статья прошла через руки Николая Павловича и была оценена им выгодно с политической стороны. Пока я не принимал участия в "Заре", она держалась, -- как только я послал статью, "Зарю" запретили.

Вот уже более двух месяцев, как ее не получает здесь тот, кто выписывал. Сколько работы, сколько чувства потрачено даром! И поверите ли, здесь каждую неделю из Одессы и в Одессу проходит русский пароход "Таврида"; я часто на нем езжу в Галац и встречаю русских всякого рода, начиная от Министров до мужиков. Я часто говорю с разными людьми и беспрестанно слышу вопросы, почему я с моими способностями живу в глуши <?> и почему я в литературе и на службе стою на такой невысокой степени. Случилось то же и с одним французским туристом, который записал мое имя и все кричал: Qui êtes vous donc? Qui êtes vous donc? Не знаю, был ли он искренен или нет. Я ему доказывал, что Россия богаче духовными началами, чем Франция.

Вы думаете, что это меня радует? Боже, как вы ошибаетесь. Это только меня больше огорчает... Одно спасение ехать в Россию.


К. Л.


## 137


К. А. ГУБАСТОВУ


20 октября 1868 г., Петербург


Ну, Губастов, если Вас точно радует мысль жить со мною вместе долго, так радуйтесь. Едва только поздоровался со мною Петр Николаевич Стремоухов, как с первых слов осыпал меня похвалами от своего лица и от лица Министра и объявил, что я к 1-му января буду Консулом, и вероятнее всего в Адрианополе. Из Министерства написали уже Игнатьеву, одни говорят, двух, а другие -- четырех кандидатов; во всяком случае все здесь уверены, что даже из 4-х предложенных для Адрианополя Игнатьев выберет меня. О повышении Тульчи в Консульство нечего думать. Стремоухов отказал наотрез. А так как все консульства внутри Турции очень скучны, то я и предпочитаю Адрианополь, во-1-х, ради Вас, а во-2-х, как зло уже привычное, которое при отпусках не слишком пугает меня.

Не знаю, получили ли Вы от Каткова вексель для уплаты Соломону? Повесть имеет три листа с половиною, значит 175 руб., по той жалкой цене, которую я получаю. Заметьте, что об Ай-Буруне критики ни слова, а здесь и особенно в Одессе читали нарасхват. Что это такое?

Вообще что касается до Соломона -- то пусть молит Иегову о моем возвращении в Адрианополь. Тогда дела его пойдут как по маслу.

Не сердитесь за сухость и краткость письма. Вспомните, что я в России после 5-летней отлучки. Вот отчего Вы в последнее время умолкли?


Обнимаю Вас.

К. Л.


## 138


К. Н. БЕСТУЖЕВУ-РЮМИНУ


29 октября 1868 г., Петербург


Многоуважаемый (и, если позволите, любимый) Константин Николаевич!

Брат, Маша и я будем Вас и Варвару Васильевну ожидать вечером, полагая, что погода не помешает доехать на извозчике, и брат мне говорит: "во что бы ни стало устрой, чтобы Бестужевы были сегодня!" Я уж не знаю -- как Вы?


Ваш К. Леонтьев


29 октябр<я>. --


## 139


К. А. ГУБАСТОВУ


15 ноября 1868 г., Петербург


15 ноября 1868 г.


....Я на волоске по обыкновению. Если после Святок я не буду Консулом в Янине или в Смирне (Мострас умер, а в Адрианополь едет Иван Александрович Иванов) и если не устроюсь на днях выгодно с редакциею нового журнала "Заря" -- так просто беги с этого света! Хоть я в Адрианополе уже заслужил медленною, но систематическою уплатою репутацию честного человека, но зато задолжал на Дунае, для уплаты адрианопольских долгов и для путешествия сюда.

Есть сердечные дела; и еще какие! Все спешу, везде опаздываю, не успеваю ни читать, ни писать, ни бывать в Департаменте, не успеваю, вот уже месяц, сделать визиты знакомым, которых от души хочу видеть. И несмотря на это, как только сел к столу писать разным лицам и преодолел лень, так и вспомнил о моем тезке!..

Вы хотя и любите Иванова, но все-таки Вы ждали меня в Адрианополь. А я-то? Разве меня не утешала мысль быть с Вами? Уже я думал, как мы будем гулять зимою по утрам, а летом по вечерам в Эски Сарае и около мечети Баязета, как Вы будете подстрекать к окончанию моих литературных трудов... Ну, что делать -- не пришлось жить вместе.

Что предпочесть -- Янину или Смирну -- не знаю. Может случиться, что я буду мировым судьею в Константинополе. Я не прошусь, но Жадовский говорил мне, что Игнатьев думает обо мне и об Иванове.

О литературных делах не пишу, пока не войду в соглашение с "Зарею".

Я хочу пробыть здесь до марта. Ну прощайте. Обнимаю Вас 1000 раз.


Ваш К. Л.


## 140


H. H. СТРАХОВУ


26 декабря 1868 г., Петербург


26 декабря; 1868

С<анкт->Петербург.


Многоуважаемый

Николай Николаевич,


Мне было очень жаль, что в понедельник -- я не мог читать у Кашпирева. -- Ответьте мне по городской почте, когда можно продолжать? Раньше воскресенья я не свободен. --

Впрочем, -- чтение чтением, но я должен объясниться с Вами откровенно. --

Роман этот я согласен немедленно поместить в "Зоре" при двух только условиях: по сту рублей за лист и объявление при 1 (или 2-й) книжке, вроде того, которое я прилагаю при этом письме. -- Я спешу этим прежде окончания чтения только потому, что январь близок и это объявление надо же успеть набрать и напечатать. --

При условии какого-нибудь подобного объявления я отдам не только этот Роман в Зорю, но и могу дать письменное обязательство в течение двух лет помещать в ней все, что напишу, кроме тех писаний, к<ото>рых редакция сама не захочет. -- Из двух других романов "Реки времен" (почти готовых): Глинский и Последнее звено (этот я пришлю Вам на днях для прочтения) я отдам один в Русский Вестник, а другой в Зорю непременно в течение 69 года. --

В течение двух лет, если Вы напечатаете такое объявление, я обязуюсь не требовать в случае даже непривычного для меня успеха за статьи не больше 50, а за романы не более 100 рублей. --

Если же Вы на какую-нибудь меру вроде этого объявления не согласны, так согласитесь, что мне естественнее будет съездить прежде в Москву к Каткову, который по собственному движению дал мне сто рублей за лист ничтожной повести, и только в случае разлада с ним отдать "В дороге" Вас<илию> Владиміровичу. -- Вы, разумеется, во лжи меня не заподозрите, но я все-таки покажу Вам письмо Каткова. -- Я уверен, что мы сойдемся. -- Стоит Вам быть со мной только тем, чего требует от Вас ваше собственное честное: прямым и справедливым. --

Стоит сделать для меня (и с большим основанием) то, что сделал Современник для шероховатого Помяловского. -- О публике не беспокойтесь; я видел на Юге и вижу здесь людей разных слоев и слышу со всех сторон похвалы не только Ай-Буруну и Хризо, но и забытому "В своем краю". -- Многие читатели ждут лишь официального разрешения хвалить меня; это как дважды два -- четыре. --

А, впрочем, как знаете. --

Подумайте -- и, верно, вы сами мне после скажете спасибо. --


Ваш от души --


К.Леонтьев


## 1869


## 141


П. В. АННЕНКОВУ


4 января 1869 г., Петербург


(5?) 4 января; 1869

СПБ.


Милостивый Государь,

Павел Васильевич,


Когда бы мне у Вас быть для прочтения моего романа, который я не хотел бы печатать без Ваших замечаний. -- Вы знаете, как я ими дорожу. --

В среду вечером я не свободен; не желалось бы и во вторник; но если необходимо -- можно. -- Или, может быть, Вы потрудитесь прийти ко мне на стакан чая? -- Душевно уважающий Вас


К. Леонтьев


## 142


П. В. АННЕНКОВУ


16 января 1869 г., Петербург


Многоуважаемый

Павел Васильевич,


Все к лучшему; -- очень рад, что Вы взяли ложу; потому, что сегодня я сбирался известить Вас, что чтение отложено;

Меня насильно отправляют в Янину 1 февраля; все планы мои разрушены; -- но на днях я или сам занесу Вам рукопись или пришлю.

Ваш от души


К. Леонтьев


## 143


H. Н. СТРАХОВУ


30 января 1869 г., Петербург


Среда; 1869

СПб,--


Знаете, что я придумал еще, многоуважаемый Николай Николаевич? -- Мне все недостает денег; -- выхлопочите-ка мне к пятнице от Кашпирева рублей 400. -- Эго уже не может обременить его. -- Так как Каткову я не обязался положительно романом, то и могу обещать "Зоре" один из двух или "В дороге" или "Последнее Звено"? --

Только, чтобы в пятницу он бы мне дал по секрету; -- скажу Вам по совести, страх как нужно! -- Ужасно был бы я рад, если бы мог достать! --


Ваш К. Леонтьев


## 144


H. Н. СТРАХОВУ


2 февраля 1869 г., Петербург


Суббота; 1869

СПБ.


Ну что? многоуважаемый Николай Николаевич; вчера неожиданный случай помешал мне быть у нашего хозяина. -- Напишите два слова; -- я бы не хотел к нему ехать, не узнавши от Вас, как идет дело. -- Я еду в четверг и вечером во вторник или в среду приеду с Вами еще проститься и посоветоваться; я все еще не понял, чего Вы от меня критически хотите, -- я все боюсь, что Вы слишком думаете о читателях. -- Я нахожу, что для них не стоит делать ничего. -- Пусть учатся. --


Ваш К. Леонтьев


## 145


H. Н. СТРАХОВУ


21 мая 1869 г., Янина


21 мая, 1869.

Янина.


Многоуважаемый и добрейший Николай Николаевич, -- я несколько раз сбирался написать Вам огромное письмо, чтобы развить в Вас то, что я осмелюсь назвать еще раз Вашим нравственным долгом против меня. --

Я слишком высокого мнения о Вашем уме, чтобы бояться такого резкого выражения -- Вы его поймете. -- Но потом, не знаю почему, раздумал; верно -- Вы сами уже 20 раз передумали все то, что я мог бы Вам сказать -- и хотя и поздно, но когда-нибудь сочувствие ваше обратится в содействие. --

Пока прошу Вас исполнить обязательство редакции, высылать мне Зорю. -- С января я еще ни одного No не видал; а Катков, который мне не сочувствует и прямо говорит, что ему претит мое Славянофильство, не дает мне опомниться от одних NoNo Москов<ских> Ведомостей и Вестника, как уже высылает другие. --

Теперь я устроился здесь отлично (в полу-азиатском вкусе) и через две недели Вы получите мою статью о Грамотности; а статью о Дж<оне> Стюарте Милле и России, я до тех пор писать не могу, пока не получу продолжение статьи Данилевского. --

Как поживает идол, в котором Вы сидите и в который я тоже сбираюсь влезть? --

Любящий Вас от души но крайне недовольный Вами --


К. Леонтьев


## 146


H. Н. СТРАХОВУ


Июнь 1869 г., Янина


1869. Июнь

Янина. --


Голубчик Николай Николаевич,


Вот вам две статьи. -- Я думаю, Вы будете ими довольны. -- Деньги потрудитесь отдать брату. -- Присылайте "Зорю"; стыдно Вам! -- Я пометил (в 1-й статье) красными чернилами у то, что должно быть Примечаниями автора внизу. -- В письме об Аполлоне я звездочки второпях сделал чорными. -- Не то бы я еще написал об нем, когда бы у меня были все статьи его. -- Да это и будет. -- Скоро вы получите статью Джон Стюарт Милль и Россия; а осенью Восточную повесть, где героиней будет мальчик и где прольется много крови. --

Об Аполлоне я выбрал форму письма, чтобы более отклонить от вашей осторожности ответственность за иные дерзости. --

Больше не пишу. -- Ужасно много дела; статьи; повесть Каткову; служба царская; -- поездки за город; -- политические любезности с греками и поэтические отношения к одной 15-летней турецкой баядерке и т. д. --

Обнимаю вас по-русски --


К. Леонтьев


Его Высокоб<лагородию>

Ник<олаевичу> Ник<олаевичу>

Страхову.

Извините, что не на почтовой; я ее не люблю; такая скользкая. --


## 147


К. А. ГУБАСТОВУ


15 октября 1869 г., Янина


15 октября 1869 г.


Все это время я часто вспоминал о Вас, добрый Г<убасто>в, и вот пришло ваше милое письмо. Переписку мы не прерывали, но сначала я был в разъездах, потом Вы, поэтому мы долго не знали, куда нам писать. Вы жалуетесь на Виддин, но отчего вы не пишете, что вы там такое -- Вице-Консул или только управляющий. Во всяком случае это изгнание есть шаг вперед. Что Вы испытываете в Виддине, то я испытываю в Янине. Общество здесь еще хуже адрианопольского. Греки приматы нестерпимы. Я только и жду, когда я отсюда уеду и отряхну прах с моих подошв. Вот Тульча городок другого рода! Я решительно не хочу служить внутри Турции, а только на Дунае или, если возможно, в Константинополе. Кроме Галаца, Яссы или Одессы (место Агента М<инистерства> Иностр<анных> Д<ел> мне не предстоит выбора. Во всяком случае я пишу об этом Игнатьеву. Если весною я не спасусь отсюда, я буду опять проситься в Тульчу. Здесь нестерпимо! Я не юноша. Вот, друг мой, каковы дела. Ведь в Янину я не просился. П. Н. Стремоухов предложил и кончено. А главное тоска такая на сердце, которую я еще в жизни не испытывал. Это какая-то новая тоска, спокойная. Я боюсь, не вхожу ли я в тот период, про который Вы в Цареграде говорили мне: не хочу я вас видеть, когда Вы постареете и все вам будет противно; вы будете ухаживать за женщинами, что совсем старикам нейдет. Вспоминая это, я вздыхаю... Ах как я вздыхаю! Поверьте мне, это нестерпимо больно. Не думаю даже, чтобы Янина была в этом главною виною. Главною виною моя внутренняя жизнь. Я с ужасом вижу, что в первый раз в жизни начинаю ничего не желать, кроме вещественных удобств. Они меня радуют только сознанием, что без них было бы еще хуже, как без руки или без ноги. Но может ли радовать то, что у меня есть нога и рука. Вы скажете, пройдет! Дай Бог, дай Бог!

От всей души и от всего сердца обнимаю верного друга. Прощайте.


К. Л.


## 148


H. H. СТРАХОВУ


26 октября 1869 г., Янина


26 октября; 1869

Янина. --


Ну-с, добрейший единоплеменник Николай Николаевич, опять вы меня бичуете? Ничего, бичуйте! бичуйте!

Зарю я, слава Богу, НАКОНЕЦ всю получил. -- Дивлюсь я, отчего это у Каткова не забывается ничего; а у г. Кашпирева то забывают выслать журнал единоплеменнику, то в феврале соглашаются с духом статьи (о Грамотности) и дают ее назад для полнейшей отделки и потом забрасывают статью так, что и найти ее никто не может. -- Вы уехали в Крым, а Кашпиревы о моей статье и не слыхали! Статья Данилевского убедила меня, что я ничуть не отклоняюсь от направления Зари. -- Столкнуться мне с ним не в чем. --

Если по женскому вопросу вы (т. е. редакция) хотите прикидываться общечеловеками и впадать в старую рутину, то на это я и не претендую; моя статья о женском вопросе в России найдет себе место позднее; истина воз<ь>мет свое. -- Но другие статьи, которые я давно задумал (Дж<он> Ст<юарт> Милль и Россия (о разнообразии); -- о бытовом своеобразии в России (одежда, танцы, жилища и т. п.) и др<угие>) -- могут служить, т<а>к сказать, иллюстрациями на некоторые места статьи Данилевского. -- Относительно последней (быт, одежда и т. п.) у меня есть драгоценные данные, почерпнутые из Восточной жизни, которая (т. е. жизнь на Востоке) вообще уясняет во многом поразительно взгляд и на Россию. -- Все это я говорил и в Петербурге; но Вы не потрудились, кажется, обратить внимание на мои слова. -- Вы не хотели запомнить их. -- Душа моя вопиет, что некоторые из статей моих, полные живых, живописных осязательных примеров для умов некоторого склада будут доступнее, чем статьи самые дельные, но изложенные несколько сухо и абстрактно. -- Но у меня нет охоты писать их, когда я вижу, что даже и та статья, которую Вы обязались уже взять, не печатается. -- Напомню Вам (для куражу), что этот вопрос о грамотности был уже тронут в Дне Аксаковым в том же духе (но мимоходом, без подробностей и ярких осязательных изображений); и Аксаков говорил: хороша грамотность, но готовы ли мы учить народ. --

Как я ни наворачиваю свой ум, как я ни подыскиваю, что может помешать напечатанию этой статьи -- я не нахожу ничего. --

Вы разве забыли, что уже читали ее в Петербурге? Вы забыли, что сказали мне тогда: "Прекрасно! Прекрасно! Эту статью мы воз<ь>мем; особенно это сопоставление русских, болгар, греков и т. д. Вы живете в таких странах, где эти примеры доступны; если бы Вы прибавили еще подробности об этом!" А я, дурак, обрадовался и поверил! --

"Дай, мол, Бог здоровья, Николаю Николаевичу!" и взял статью опять в Турцию; наполнил ее примерами и изображениями, подобных которым не легко найти в нашей робкой литературе, и что же? Где статья?

Понимаете ли Вы, понимаете ли Вы, понимаете ли Вы, что особенность моего положения вдали от России может привести к двум результатам противоположным: если не будет у меня поддержки я задохнусь в уединении; а если у меня будет поддержка в России, то никто кроме меня не может доставлять драгоценных сведений о Востоке; есть еще два человека, Кельсиев и Гильфердинг; но они пишут иначе и имеют свои приемы, а я свои; -- цель же наша общая (и ваша, и моя, и отчасти Кельсиева, и Гильфердинга) так высока, и план так обширен, что всякий помощник должен быть дорог. -- По-моему, мы не должны даже стоять очень строго за оттенки; -- мы служим не какой-нибудь презренной практической партии à l'anglaise, мы Предтечи Великого Славянского будущего; мы слуги учения столь широкого, что оно неизбежно должно распасться на ветви; но ветви этого учения должны обнять всю Россию и потом всех славян. -- И вот: моя жизнь на Востоке, род моей практической деятельности, моя способность к изобразительности (на которую я в повестях даже из артистической, иконописной, т<а>к сказать, трезвости сам нередко накладываю узду) могут принести особые плоды, если меня не будут так жестоко, так гнусно томить, как томит меня эта беспутная редакция Зари! --

Вы можете сказать, что Вы все-таки не главный редактор; -- но разве и на это нет средств? -- Если [дубина] Кашпиров уж до того [одурел, что не понимает своего положения и смеет свое суждение иметь], {Это я зачеркнул из уважения к вашей скромности и вообще к вам; знаю, вы не любите бездоказательных обвинений. --} то разве нельзя найти поддержку в других сотрудниках! Этот же Данилевский, или Аверкиев или кто еще могли бы поддержать вас и мои статьи -- Ап. Майков тоже. -- Не знаю, как это делается, но я, который очень расположен к сомнению, уверен как 2жды 2, что всем им мои статьи не были бы противны. -- Право, мне даже совестно все это писать! Кажется -- все это так ясно!? Особенно должно быть ясно для ума такого размера, как ваш! --

Видно уж мне такая странная доля!

К Святкам будет непременно готов один роман из русской жизни. -- Герой славянофил. -- Героиня нигилистка. --

Есть и те дерзости, которых Вы ........

Обнимаю Вас.


Ваш вопреки Вам К. Леонтьев


## 149


В. В. ЛЕОНТЬЕВУ


10 декабря 1869 г., Янина


10 декабря; 1869

Янина. --


Володя, я получил вчера твое письмо и сегодня на него отвечаю. -- Ты знаешь мое мнение, что лучше бы всего было поступить в военную службу. Я не знаю, почему ты этого не хочешь? Трусом я тебя не считаю; я думаю даже, что ты будешь молодец; значит -- это или преувеличенные понятия о неудобствах и трудностях походной жизни, или, что еще хуже, какие-нибудь дурацкие модные идеи, заслуживающие полного презрения. -- Нам нужны хорошие военные; а на другие поприща ползет ныньче всякий как свинья. -- Вот тебе мое мнение.

К тому же сознаюсь тебе -- я плохо верю в то, что ты приготовишься к экзамену в Кудинове, без руководителя. -- Введешь отца в расходы, а ничего не сделаешь; не лучше ли эти расходы потратить на определение тебя в полк?

Впрочем, -- я согласен с тем, что на новом месте и в новой обстановке человек легче принимается за дело и находит в себе больше сил для труда и борьбы; поэтому, если ты решительно и слышать не хочешь о военной службе (как это глупо!) и не боишься, что один не приготовишься к экзамену и не выдержишь его, то с Богом -- конечно.

Что же сказать тебе еще? Кажется -- больше об этом нечего.

А я, брат, все болен. -- Лихорадка изнурила меня до того, что я на днях, как только будет сила сесть на лошадь, уеду из Янины.

Ну, прощай.


Твой К. Леонтьев.


## 1870


## 150


H. H. СТРАХОВУ


12 марта 1870 г., Янина


12 марта; 1870.

Янина. --


Я долго ждал от вас письма, добрейший Николай Николаевич, и, наконец, понял, что жду напрасно. -- О чем в самом деле вам писать мне? -- Если бы я был Тургенев или что-нибудь в этом роде, то несмотря на все пренебрежение, которое справедливо возбуждают в вас его последние выходки -- вы сочли бы, конечно, долгом вежливости поспешить ответом. -- Но ведь я, слава Богу, не Тургенев; мои мысли и произведения возбуждают ваше сочувствие, а не пренебрежение... Поэтому -- и молчание ваше я должен объяснять в хорошем смысле, в смысле приятельской небрежности и т. п.

О чем еще могли вы мне писать? О статье, которую вы заказали мне развить и исправить и которую отказались после печатать? Тоже не стоит. -- И без того понятно, что виноваты не вы, а какой-нибудь другой Начальник или член редакции. -- Не скрою, что мне это было неприятно с первого раза; но потом я стал жалеть больше "Зарю", чем себя. -- Самоуверенно; -- не правда ли? -- Что ж делать -- это так! -- Я немножко фаталист и думаю, что могу через год, через два и даже позднее напечатать 4--5 статей (из которых уже две отвергнуты вами) хоть в Праге, если в Петербурге не удастся. -- А "Заре" не мешало бы быть посмелее и посочнее. -- Хороша она, не спорю, и так; после сухости Русского Вестника от нее и в таком виде, в каком она есть, веет свежим воздухом; -- но, во-1-х, хорошо ли Вы сделали, что сбились с пути Ап. Григорьева на простое Московское Славянофильство? Хорошо ли вы сделали, что связали себе руки англо-немецким фамилизмом и нравственностью? -- Зачем было нападать на идеи Авдеева, вместо того, чтобы громить его бездарность, его неумение сделать эти идеи привлекательными? Что это -- французское, что ли? -- Неправда. -- Многочисленных решений и этому вопросу нет, также как и государственному. -- Разнообразие реальное в разных нациях происходит не столько от разнообразного решения вопросов в принципе, сколько от разнообразных сочетаний одного житейского начала с житейскими началами, взятыми, так сказать, из других сфер. -- Пример:

Грек и русский. -- Грек: демагог, Православный, экономен, непостоянен в делах гражданских, постоянен в домашних: строг в семье; в литературе ритор; -- властей не любит; религиозен без энтузиазма и без "искания". --

Великоросс: властям покорствует охотно; -- расточителен и беспечен; -- непостоянен в домашних делах; -- осторожен и скорее постоянен, чем изменчив, в делах гражданских; в семье довольно распущен и к себе и к другим. -- В литературе реалист; -- если религиозен, то или с энтузиазмом, или с "исканием", как замечали и Кельсиев и я у русских на Дунае, при сравнении их с другими соседями их. {Таким образом -- мы найдем, что у грека есть общие черты с русским, с французом, и француза с испанцом, с китайцом даже и т. д.} --

Соединение женолюбия с религиозностью не есть признак одного дурного воспитания или варварства, или, напротив, развращенности и подражания -- это свойственная нам национальная черта, которой еще не сумела овладеть наша робкая литература. -- Она в сфере семейно-бытовой приближает нас более к племенам романским, подобно тому, как наша умеренность и здравый смысл в делах Государственно-гражданских напоминают скорее дух англо-саксонских и германских народностей.

Славянофилы московские (которых я, однако, высоко чту) с своей немецкой нравственностью скорее рисовали себе свой собственный идеал русского человека, чем снимали с него идеализированный портрет... Ап. Григорьев чувствовал это давно; вы сами это знаете. --

Ну довольно об этом. --

Другое. -- Кто позволил этому несчастному Антропову (должно быть, это он -- A-в) унизить так Гончарова? -- Как это умно! Как это кстати! От реалистической манеры давно уже начинает рвать людей со вкусом, и начнет скоро рвать и публику, -- (когда ей дадут что-нибудь иное) -- как же можно нападать на писателя, который по крайней мере по манере, по приемам (если не по идеалу, если не по сюжетам) менее груб, чем другие?.. Один язык его благороден до того, что заслуживает изучения. -- Объяснюсь примером. -- Откройте и посмотрите, -- как в иных местах он говорит хотя бы о чувствах Обломова. -- Какой полет, какая теплота, какая трезвая и вместе с тем лирическая, воздушная образность. -- То же самое я найду и в 20 местах "Обрыва". -- Ваш Толстой хорошо рисует пунктиками на слоновой кости; -- но кисть его всегда мелка, как бы ни были велики события, за которые он берется. -- Теплоты у него, быть может, много в сердце; но он не умеет излить эту теплоту на бумагу широкими, воздушно-героическими чертами. --

Я не ищу унизить "Войну и Мир". -- Я готов согласиться, что в своем роде это произведение гениально, и я буду в восторге, когда его переведут на все языки. -- Я готов повторить за вами, что дальше на пути реализма идти нельзя. --

Но что же это значит? Не значит ли, что нужен поворот? Поворот к лиризму, к высокой несложности изображений, к чертам простым, широким и свободным, пожалуй, даже, я скажу, к благородной бесцветности (примеры: Чайлд-Гарольд, Рене, пожалуй -- Пушкин местами, из романов Санда -- Лукреция Флориани написана отчасти в этом роде и т. д., Вертер; роман г-жи Крюднер, к<ото>рого имя я забыл {Valerié?} и т. п.).

К тому же роду относится -- по манере -- и Марко-Вовчок. -- Именно то, за что вы ее упрекаете, есть заслуга -- эти общие, бледные и теплые черты ее первых произведений напоминают общие и теплые черты эпических, простых, народных песен и рассказов, никогда не имеющих грубой выразительности (хорошее выражение П. В. Анненкова). --

Хвалите Толстого за высоту выбора, -- я рад, и все те, о которых стоит говорить, будут согласны с вами. -- Выбор, конечно, весьма идеальный, патриотический, религиозный, изящный -- но изображение, форма реалистическая до крайнего предела. -- Дальше нельзя идти. -- Вы сами говорите. -- Пойти еще дальше -- будет литература -- толды-колды, над которой вы справедливо издеваетесь. -- Потребность к повороту изящному, идеальному чувствуется уже давно во всем. -- У Толстого высок выбор; -- у Гончарова есть местами фарфоровая чистота изображения, есть порывы высокого лиризма, -- у М(арка) Вовчка проявилась хотя бы и мельком, -- пока ее не испортили -- эпическая ясность и непритворная теплота, та елейность, о которой говорил Белинский и которой нет ни у Тургенева, ни у Толстого...

Соедините всё вместе -- высокий выбор Толстого и высокие приемы Гончарова и М<арка> Вовчка; прибав<ь>те к этому между строчками побольше смелости философской или исторической мысли -- и наша литература даст, наконец, міру то, что мы желаем, своеобразное, русское содержание в прекрасной форме... Содержание Пушкина -- вы сами знаете -- не так своеобразно, как содержание у западных гениев. -- Он в этом не виноват. --

Потом, -- кто виноват, вы или редакция -- что к расколу относятся всё ощупью, точно боятся обжечься? -- Еще это вопрос -- что более народно (т. е. своеобразно), Православие или раскол? Что может больше дать для своеобразной культуры и т. п. Я не равнодушен к Православию и в Церковном смысле; я исполняю многое, чего не исполняете вы там -- в Петербурге; но подобно тому, как Гизо, сам Протестант, признавал Католичество необходимым для Франции, так и я спрашиваю себя -- не культурнее ли, так сказать, выйдет у нас раскол? -- Я верю, что и Православие не сказало еще последнего своего слова. -- Оно может дать великих деятелей; великие произведения пластического искусства и слова, -- историческое значение его огромно. -- Но как вы думаете -- Молокан, Духоборец, Скопец, Двоевер -- и т. д., воспитанный в университете или начитавшийся светских книг -- то ли он даст, что дали бы Католик, Протестант, Православный, когда явится поэтом, мыслителем, гражданским деятелем и т. д.

Не смешите меня, -- говоря, что образованность приведет всех к Православию!.. Это годится лишь здесь в разговорах с греками, с политической целью...

Всех, воспитанных с детства в разных религиях -- может объединить философски -- лишь равнодушие или безбожие. -- Пока человек, при всем своем образовании, не безбожник и даже скептицизм его огорчает, а не радует, как радует людей ничтожных, -- он непременно внесет в свою мысль, в свое творчество, в свою гражданскую деятельность -- иные звуки, внушаемые ему глубокими впечатлениями первого воспитания. -- Раскол есть одно из величайших благ России. -- Мы желаем, не правда ли, -- чтобы Славянство было своеобразно; -- чтобы его культура разнилась от Западной. -- Но -- согласитесь -- что ни одна культура -- для полного развития которой нужны века, -- не была однообразна в своем своеобразии. -- Иначе разные элементы объединялись в одной; иначе в другой. -- Чем разнообразнее Русский дух, тем лучше. -- Довольно и об этом. --

Еще. -- Отчего никто у вас не воз<ь>мется возвести принцип Самодержавия в систему; оправдать его не только исторически, но и философски, со всеми пособиями экономическими, политическими и т. д.? -- Помните -- я было хотел это сделать. -- Вы были рады. -- Но после судьбы, постигшей статьи о женщинах и о Грамотности -- я не хочу отрываться от повестей и романов, которые, по крайней мере, печатаются. -- Жить остается не много -- надо спешить. -- К тому же в Петербурге -- вы имеете -- кругом себя -- людей более, чем я, ученых -- по части государственных наук. --

Статья Данилевского превосходна; я ее прочел раза три и еще буду читать; но нельзя же успокоиться на ней.... "Твердите истину ежедневно, ибо другие твердят ежедневно ложь". --

Скажите, по крайней мере, по правде, как идет "Заря". -- Много ли подписчиков; как судят ее в публике и т. п. Я дорожу ее успехом, могу вас уверить, совершенно независимо от того, насколько я участвую в ней. --

Один человек, очень близкий ко мне, читал в Петербурге статью Данилевского, несколько раз бросал ее в досаде, что находил в ней множество моих мыслей; -- дружба ко мне заставляла этого человека негодовать, зачем другому выпала доля прежде меня систематически высказать в печати многое из того, что я старался проповедывать в разговорах. --

Когда этот близкий человек написал мне о своей досаде, то я отвечал ему вот что: "а я вижу тоже с досадой, что дружба ко мне в тебе гораздо сильнее любви к тем идеям, которые я хотел тебе внушить. -- Надо было радоваться, а не досадовать. -- Кто бы ни написал -- все равно. -- Надо, чтобы идея Славянофильства развивалась. -- Я, читая Данилевского, кроме радости ничего не чувствовал. -- Здесь вопрос не о журнальном направлении, а об целой "культуре", в недрах которой могут родиться сотни направлений. -- И даже, не отклоняясь ни на шаг от простого Славянофильства, есть еще что сказать и другим; -- что же можно еще сказать, если допустить небольшие ереси!"

Главная заслуга Данилевского, кроме исчисленных вами в заметке против Русск<ого> Вестника, -- это еще то, что он первым в печати смело поставил своеобразие культуры как цель. -- Московские Славянофилы всё как-то не договаривались до этого; они вместо того, чтобы сказать, что без своей культуры и жить России не стоит; говорили, что на Западе все ложь или что -- у нас то или другое не привьется, не удобно и т. п. натяжки. --

Раз поставив это учение на основании: культура для культуры, Славянофилы будут впредь тверже на ногах и на вопрос: "а общечеловеческое благоденствие?" могут ответить спокойно: "Да кто вам сказал, что мы об нем заботимся!"

Ну! довольно об Заре. --

Я думаю, племянница моя уже сказала Вам, что у меня почти готов для "Зари" роман "Генерал Матвеев". Я нарочно так назвал, чтобы дураки нашего времени, подумав: "вот какие-нибудь насмешки!", открыли бы с радостью; а уж начнут -- так кончат и увидят, что смеюсь я не над Генералом, а над ними. -- Я не хочу посылать его до июля, потому что не хочу его раньше осени видеть в печати. -- Но скоро вы получите еще один маленький очерк из восточной жизни. -- Катков платит мне по 100 рублей и еще дает вперед; но душа моя в "Заре", и я все-таки не забуду ее моей милостью. --

Отчего же вы не позаботились своим чередом высылать мне журнал за 70-й год? -- Неужели и об этом надо просить! Небось блестящему повествователю Клюшникову и глубокому критику Гончарова -- А-ву -- даете ее? -- а мне в Турции еще нужнее; у кого же я буду брать читать ее? Я не в Петербурге. -- Или не нужно мне читать ее? А? Что, мол, толку? --

Ну, довольно ссориться -- обнимаю вас и остаюсь, несмотря на все ваши против меня жестокости,


любящий и уважающий Вас К. Леонтьев.


## 151


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


19 ноября 1870 г., Янина


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Я теперь в Янине один в своем большом доме, здоров и очень занят. -- В мои года это главное и нужно: здоровье, простор и занятия. Об увеселениях я думать перестал, да я и никогда, вы сами знаете, на них падок не был. -- Благодарю вас за Лизу, за то, что вы, несмотря на все ваши невзгоды и заботы, не забываете ее. -- Я знаю, как она всегда бывает рада вашим письмам: просто вне себя всегда. -- При ней теперь мать и сестра; но она, конечно, вас гораздо больше любит, чем свою собственную мать. -- Вы пишете, что последнее ее письмо было гораздо грустнее первого. -- Я не советую вам особенно беспокоиться об этом. -- Разумеется, она больна; болезнь ее такова, что иногда хуже, иногда гораздо лучше, и потому и настроение духа сообразно этому изменяется. -- И письмо, вообще, вещь обманчивая; почти все люди пишут письма к близким под влиянием минуты . . . . . . . . . . . . . . . .. . . . . . . . . . . . . . . .

Я знаю лучше всех, как она меня любит, и, конечно, никто так не жалеет ее, как я; но что же делать? -- Так угодно было Богу, так и будет. -- Я убедился, что присутствие мое ей пользы не делает; а мне ее постоянная раздражительность не дает занимать<ся> делом, к<ото>рое служит на ее же содержание, на ее лечение, на ее спокойствие, по крайней мере, вещественнное. -- Если я не сумел успокоивать и утешать ее во время ее физических страданий, мой долг, по крайней мере, позаботиться об ее, как говорится, матерьяльном благоденствии. -- И не только в настоящем, но и в будущем. -- Не сами ли Вы говорили, что надо подумать и о том, чтобы жена не осталась, в случае ранней смерти мужа, без крова и куска хлеба. -- Я согласен с Вами и буду винить себя вечно, если не позабочусь об этом

Вы видите и слышите, как идет моя служба. -- Литературные дела хотя и не так идут, как бы я заслуживал (скажу без ложной скромности); по крайней мере везде мои сочинения охотно печатают, и если я печатал в этот год меньше, чем бы следовало, то этому нет иной причины, как эта болезнь ее, которая меня бесплодно сокрушала. . . . . . . . . . . . . . . .

Что делать! Я знаю, Вы имеете привычку приписывать слишком много человеческому уму или глупости, воле человеческой, ошибкам и благоразумию. -- Я с годами стал смиреннее Вас и говорю: Никто тут не виноват; так было угодно Богу. . . . . . . . . . . . . . . .

Вы спрашиваете, что я думаю с собой делать теперь и скоро ли мы увидимся? -- Спросите у Маши; она знает, что Стремоухов сказал брату: "Пусть не торопится; он на таком хорошем счету". Это значит, что мне недалеко до Генерального Консульства. -- Если ни после Нового Года, ни после Пасхи меня не произведут, то я весной непременно поеду в Россию. -- Ваканции Генеральн<ого> Консульства пока еще нет. -- Я бы желал или в Рущук (на Дунае) -- и от России близко и 6000 руб. в год; или в Прагу (в Австрии), где жалованья меньше, но зато к Вам ближе и для литерат<урных> дел легче сношения. -- До чего мне хочется в Россию -- это тоже хорошо знает Маша. -- Посмотрим -- что будет весной; а теперь я согласен с Стремоуховым -- лучше подождать. -- Вообще же мое желание служить поближе к России, даже и без повышения, сильно уже и потому, что мне тогда легче будет часто посещать бедную мою Лизу там, где она устроится, в Одессе, в Крыму или еще где-нибудь. Она ведь не виновата, и я долго не видать ее не могу Так как я ей выдаю аккуратно по сту рублей на месяц, то весной, если она хочет, она может сама приехать погостить к Вам в Кудиново на три-4 месяца. Теперь от Одессы до Москвы железная дорога, -- что ж тут трудного? -- Я думаю -- ей это приглашение будет очень лестно и приятно; ей не до веселья теперь, и она будет, я думаю, довольна этой поездкой. -- Тем более, что и я с своей стороны, как уже сказал, хочу весной ехать в Россию. -- Вот и встретимся. -- Благодарю Вас за Ваши замечания о Паликар Костаки; они очень польстили моему самолюбию, тем более, что я именно того и хотел достичь, о чем Вы пишете, т. е. ясно и просто представить здешний быт, здешние убеждения и страсти.


## 152


H. H. СТРАХОВУ


19 ноября 1870 г., Янина


19 ноября, 1870 Янина. --

Ну-с, вот и я Вам собрался ответить, добрейший мой Фабий Кунктатор, -- конечно -- не через год, а через 1 1/2 месяца. -- Благодарю Вас за доброе слово Ваше и за бодрость, которую Вы мне придали надолго Вашими двумя строками о том, что, печатая в год по 10 листов -- я через два года могу приобрести себе прочную славу. --

В самом деле было бы странно -- если бы я не достиг наконец -- хоть не славы, а той известности, которой меня считали достойным все, и Тургенев, и Катков, и Дудышкин, и Краевский, и Феоктистов, и многие другие московские и петербургские писатели и ученые тогда, когда еще мне было 21--23 года, и считали не только на словах, но и в письмах писали, которые у меня целы. -- У меня еще борода не росла, когда М<ихаил> Никиф<орович> Катков (тогда еще скромный редактор скромных Московских Ведомостей, до 53 года) провожал меня до сеней и подавал мне сам шинель. -- Краевский писал мне: стыдно вам так долго ничего не присылать нам и зарывать в землю ваш дар Вы не имеете права. -- Тургенев сидя (в 52 или 53 году) у Мад<ам> Евг<ении> Тур вместе со мной -- сказал при Феоктистове, при Корше, при професс<оре> Кудрявцеве, что он истинно нового Слова ждет только от Графа Толстого и от меня. -- Я тогда еще начал готовить и обдумывать Подлипки (и напечатал их в 61 году, а вы говорите: надо работать! О! добрый, милый мой Фабий -- вы ошибаетесь -- вины за мной нет никакой; -- разве только -- то, что я сразу захотел сесть на козлы, вместо того, чтобы ехать на запятках за общественной модой); -- вот я помню еще: написал я первое письмо Подлипок с восторгом, с жаром утром, и в тот же вечер прочел это описание зимы в деревне у Мад<ам> Тур. -- Выслушав -- она воскликнула "Quel magnifique tableau du genre! Самые первые из русских поэтов с удовольствием подписали бы под этим свое имя!" Профессор Кудрявцев сказал: да -- это правда! (мне же теперь это не нравится, ибо много реализма, но это другое дело). --

Дудышкин писал Тургеневу по поводу одной комедии моей, не пропущенной цензурой (и очень недурной, как я нахожу теперь), что он, кончая ее, хотел заплакать и что он не верит, будто автору всего 21 год. --

Вот как я начинал, добрейший Никол<ай> Николаевич! -- Потом -- война, в которой я принимал участие как врач военный, искажение таланта научно-философскими ухищрениями мысли; этот период продолжался до 58--59 года, когда я опять стал возвращаться к конкретному и принялся за Подлипки и работал над ними, несмотря на медицинские занятия, на бездну чтения и даже несмотря на множество разных личных событий и впечатлений -- около 2-х лет. -- Неправильность развязки -- за которую Вы меня упрекаете -- не было неуменье, или небрежность, а не хотенье или уж если обвинять, то скорей в искусственноemu, ибо поверьте мне на слово -- так построить роман было труднее, чем по способу более легкому и простому. -- Впрочем -- я не думаю -- чтобы вы решились отрицать психологический смысл и психологическую естественность такой постройки. Из примера "В своем краю" Вы видите, что я могу излагать и простым, так сказать, рутинно-драматическим порядком. -- Что же мне делать! Я другим могу извинять как критик: все эти один из другого истекающие разговоры и черточки -- извинять за какие-нибудь иные достоинства, перед которыми я преклоняюсь у Писемского, Толстого и т. п. -- Но у себя я их ненавижу, и для меня Подлипки именно по форме, хоть убейте, лучше, чем "В своем краю". --

Сознайтесь искренно, что Вы обо всем этом не подумали? Точно так же, как я поклонился Вам в Петербурге (помните?) и сказал, что я благодаря Вашему разбору "Войны и мира" изменил во многом свое мнение, что я просто не подумал о том, о чем вы подумали, и каюсь в этом. -- Главное -- не рано ли начинать с обвинений человека, против которого так многие виноваты. -- Неужели это неправда? -- Неужели -- не бывает у людей странной судьбы? Неужели все надо ставить в вину, не справляясь с тем, была ли тут или нет странная игра случая или тайная воля Промысла? Что вы скажете на это? Конечно -- ничего; ибо -- ответ ваш на это придет в 73 году! И не говорите мне, скажите собственной эстетической и человеческой совести -- и мне больше ничего не нужно!

Я сам, без помощи критики, без похвал и осуждений, в молчании и забвении, всегда вдали от столиц наших, прежде в русских провинциях, потом в Турции, -- пробовал разные пути, разные приемы, разные манеры... Хорошо было Пушкину, Ж. Санду, Гёте, Тургеневу, и друг (им) меньшим и большим (это все равно) менять направления и приемы, -- когда 1000 голосов их руководили, разбранивали, увлекали, оскорбляли, радовали и т. д. --

Нет -- вы попробуйте наедине с самим собою -- менять кожу, как я менял ее от 61 -- до 71 года?

Это трудно! И душа моя говорит мне, что я бы показал, что я такое, если бы мне улыбнулось солнце хоть на 1/2, как оно улыбалось мне, когда мне было 22 года в Москве и когда я этой улыбки был еще и не достоин. -- Помню, Катков -- за маленькую повесть Благодарность, напечатанную в Московских Ведомостях (в 52 или 53 год<у>), прислал мне хорошие деньги с Феоктистовым и извинялся, что средств у редакции очень мало и что Грановскому столько же платят за столбец, сколько и мне. --

Но оставим это -- вы и без того меня поняли -- добрый Фабий, которого широкая голова заставляет думать, что Галль и Шпурцгейм не так-то были далеки от истины, когда широким головам приписывали большую осмотрительность и медлительность... Поговорим о другом. Племянница моя жалуется, что Вы обещали напечатать мою Порхающую заметку -- в октябре и не напечатали и еще, что она просит, просит Вас побывать у нее -- а Вы не едете. --

Я дал ей за это письменный нагоняй; во-1-х, за то, что она беспокоит вздорными приглашениями занятого и озабоченного человека, между тем как могла бы давно для объяснений побывать сама у Вас. -- Это гораздо легче, и не могу же я требовать, чтобы Вы клали душу свою за мои интересы, как кладет она по личной дружбе и родственному чувству. --

Насчет статьи я также успокоил ее тем, что, вероятно, не в октябре, так в ноябре напечатают. -- Все-таки же Страхов не редактор и Бог знает какие могут встретиться неудобства. -- К тому же я надеюсь, что Майков, который начнет издавать другой Славянофильский журнал с нового года в Москве -- будет менее гнаться за той доказательностью, которою меня преследует Страхов (хоть Ап. Григорьев был еще недоказательнее и главное темнее), но за которой читатели гонятся гораздо меньше, чем он думает. -- Женщинам, я ручаюсь, напр<имер>, моя бездоказательность больше нравится, чем слишком пространные статьи, в которых 1/2 содержания занимают вещи либо очень сухие, либо очень известные. Славянофилам вообще недоставало до сих пор легкости, жизненности, картинности в статьях. -- Чуть-чуть что-то подобное, отрывочно мелькает у Хомякова. -- Единственный Славянофил, -- который обладает этим теперь -- это Кельсиев; и несмотря на то, что и он иногда бросает посреди рассказов и анекдотов своих смелые но часто не досказанные мысли -- его статьи, конечно, -- более полезны для распространения известных чувств, чем даже Евангелие Данилевского, которое именно по крайней доказательности и отвлеченности своей не многим доступно. --

Я боготворю его и зову Евангелие, а другие говорят "скука", и многие, которым я навязывал, не хотели кончать, хотя и не враги славянофильства и не совсем пустые люди. -- А Кельсиева с удовольствием читает и девица, и светский человек, и ученый. -- И мои заметки я читал в рукописи разным русским людям и в Петербурге, и на Востоке, и все говорят: как это живо и эффектно -- это надо в печать!..

Клянусь честью, не лгу и не хвалюсь! Верьте мне! Я вынужден объяснять все это вам сам вот еще почему: мы оба живем каждый по-своему в удалении. -- Турция -- с одной стороны, а петербургский кабинет ученого и постоянное обращение почти исключительно с литераторами тоже, хотя и в другом роде, удаление. -- Хотя я с 64 года служу в Турции. -- Но из этих 6 лет -- я провел около года на Дунае, где кроме соседей-консулов (в Рущуке, Измаиле, Галаце и т. д.) и др<угих> чиновников видел множество путешественников русских на Дунае, от раскольников всех толков до бывшего Министра Панина, Графа Строганова и до дам -- и девиц -- нигилисток, которые через Одессу ехали за границу. -- Потом -- 3 раза гостил подолгу в Константинополе; где видел довольно много русских тоже всякого толка. -- Наше Посольство и наше Генеральное Консульство в Царьграде -- это точно две обширные фаланстерии, в которых живут вблизи друг от друга самые разнообразные люди; там вы можете встретить и ученого и вместе с тем почти святого человека, как Архимандр<ит> Антонин, и диякона демагога, который говорит, что всех дворян надо на осину, и певчих молодых людей разного личного оттенка; бедных консерваторов и бедных нигилистов, богатых консерваторов и богатых нигилистов, увешанных орденами. -- Светских людей с военным оттенком, с оттенком Печорина, с оттенком Астахова (в Затишье), с оттенком Петра Ивановича Адуева, примененного к 60-м годам, и т. д. Дам разных. Игнатьева сама две капли воды Татьяна Пушкина во 2-м периоде. -- Только муж молодой и она его любит. -- Другие женщины -- каждая сама по себе тоже. -- Проезжают иногда генералы, писатели, художники, -- поклонники в Иерусалим. -- Консулы даже и секретари их очень разнообразны. -- Лишь бы уметь наблюдать то, что видишь. --

Сверх того -- как вы знаете, я был 4 месяца недавно в Петербурге; теперь я только что прожил в Корфу, где встретил более сотни разных русских, начиная от Посланников и кончая матросами военного корабля. --

Везде мне случалось -- читать разным людям (именно тем, к<ото>рые мне казались поумнее) свои неконченные статьи. -- Многие были несогласны, но все говорили, что ясно и понятно. Статью о грамотности читал, напр<имер>, такой практический человек, как Игнатьев, и писал мне, что она ему нравятся и что он во многом согласен с ней.

Вот между прочим еще пример... В Тульче был Американский пастор методист; он знал по-русски, родился в Одессе и даже учился в тамошней Гимназии. -- Я с ним много говорил об России и читал ему кой-что "О женщинах", о "Грамотности", "О Панславизме"... Недавно я получил от него письмо, в котором он благодарит меня за пользу, которую я ему сделал; ему -- пастору! --

Вот вы как вынуждаете меня хвастаться! Но чем же я виноват, что люди не петербургские как-то свежее петербургских и понимают легче!

Поймите меня, -- пишу я все это с самым добрым, самым спокойным чувством, без тени раздраженного тщеславия -- клянусь Вам. --

И я докажу Вам это. -- Вы говорите -- "Отчего романы ваши с радостью помещают все, а статьи ваши встречают затруднения?" Николай Николаич! Подумайте-ка! Что вы говорите? Если бы было два-три славянофильских журнала -- тогда дело другое. -- Но разве я мои статьи мог бы предложить Каткову, Редакции "Дела" или "Вестника Европы". -- Какое же тут сравнение? -- Я пишу это, клянусь -- более для общей нашей идеи, чем для моих личных интересов. -- Я фаталист, и это много спасает меня от жолчности и самолюбивого раздражения. -- Я говорю себе: "если для каждой травки, когда ей суждено жить, Бог приготовит землю и др<угие> условия; чего же мне приходить в отчаяние? -- Суждено -- так еще лучше все выйдет для меня. -- Майков в Москве будет печать. -- Майков не будет... Я еще не стар -- подожду и все-таки найду позднее место". --

Но я говорю другое: следует ли так cavalièrement относиться к помощникам в деле Славянофильства, когда ими еще так бедна Россия. -- Россия, сама не сознавая того, идет к Слав<янофильст>ву; даже моральное и вещественное падение Франции косвенно послужит этому; -- но я сказал: не сознавая того... Поэтому всякий помощник должен быть дорог -- хоть бы он, как я, рассказал кстати два-три анекдота о раскольниках, о болгарах и греках или (то, что вы сами и другие хвалили) высказал одну такую мысль: не отчаивайтесь в своеобразии нашем, даже бесцветная вода европейского прогресса полила у нас национальные всходы. --

Вот что. -- Я сказал. --

Матвеев не может быть отправлен раньше конца декабря; вы же сами велите обрабатывать. -- Надеюсь, что вы будете им довольны. -- Только пусть Кашпирев приготовит 1000 рублей. -- Меньше я не воз<ь>му. -- И деньги сразу -- conditio sine qua non. -- He должна же Заря быть ко мне хуже Каткова, который за глаза и по своему собственному движению -- за 1-ю Восточную повесть мою Хризо назначил мне 100 рублей за лист. -- Или хуже Дудышкина, который за Подлипки разом уплатил мне 1000 рублей и тотчас же еще дал 500 вперед, к<ото>рые были через 3 года ему уплочены романом В Своем Краю. -- Это уж будет смешно.

После святок я хочу издать особо Восточные повести, в том числе и последнюю большую "Аспазию Аамприди", которую на будущей неделе посылаю не вам, а Каткову, в награду за его со мной рыцарство и потому, что я уверен, он скорей "Зари" сделает для меня добро, несмотря на то, что зовет Славянофильство Гримасой. --

Кланяйтесь, пожалоста, Кашпировым и Аверкиеву и попросите Данилевского выслать мне экземпляров 10 его книги; -- я обещал разослать разным лицам, к<ото>рые подаются на нашу Пропаганду. --

Один молодой грек (Консул) уверяет, что изложение этой книги хоть бы краткое могло бы быть с величайшей пользой и для России, и для Греции напечатано в греческих газетах. -- Он умоляет меня написать это по-французски, и он брался перевести на греческий. -- Я сказал, что не в силах по множеству других, неконченных работ. -- А это было бы хорошо?

Передайте это Данилевскому. --

Я все думаю, -- не был ли он вместе со мной в Калужской Гимназии?

Да! вот еще что -- зачем это вы завели какого-то Авсеенко. -- Чорт знает что такое! Добрые люди мне говорили, что он и собой-то даже тля. --

А Клюшников -- своими Цыганами отличился... Да оно так и следует... Ну куда же ему быть поэтом! До чего всякий-то век -- имеет своих бичей. --

Прощайте -- милый Фабий -- обнимаю Вас и благословляю Вас на Вашу тихую, но твердую борьбу! -- Посмотрим, что в вашей жизни воз<ь>мет верх -- Галлиевские Causalité и Comparativité, т. е. ваш широкий и глубокий ум, или ваше Circonspection, т. е. ширина теменных костей (ossa parietalia, так ли?).


К. Леонтьев


## 1871


## 153


H. Н. СТРАХОВУ


10 января 1871 г., Янина


Января 10-го; 1871.

Янина. --


Милый и дорогой мой Фабий!


Моя бедная, бездоказательная статья сделала свое дело, и Вы переменили гнев на милость. --

Рискните уж и еще: напечатайте мою заметку о Григорьеве. -- Тень вашего друга -- поверьте, будет довольна. -- Подумаешь -- у нас такая роскошь биографических сведений! Всякий анекдот дорог; а Вы находите причины не печатать. Те причины, которые Вы приводили моей племяннице, доказывают что-нибудь из двух: или, что на самый глубокий и светлый ум находят временами какие-то облака непонимания; или, что самый хороший и прямой человек иногда бывает неискрен и выдумывает несообразные причины, для прикрытия других сообразных, но неудобных для объяснения. --

Выбирайте, друг мой, любое. -- Третьего нет. --

Теперь -- Майков издает славянофильский журнал в Москве, и я прошу Вас отдать Софье Михайловне эту рукопись о Григорьеве, если Вы все-таки.... О Боже!

Не хорошо, не хорошо! ошибка! Через две почты поедет к Вам мой Генерал Матвеев. -- Уж им-то Вы будете довольны; хотя я знаю, что немая радость Ваша не много принесет мне добра...

А Вы сядьте один, да подумайте:

-- А ну как в самом деле Леонтьев прав... Ведь нехорошо! --

Несмотря на все это, все-таки Ваш от души


К.Леонтьев


Не забудьте же журнал мне поаккуратнее 70-го года высылать. --

Это ужас!


## 154


H. H. СТРАХОВУ


22 января 1871 г., Янина


Янина; 22 января; 1871 г.


Милостивый Государь,

Николай Николаевич --


Вот Вам 2 первых части "Генерала Матвеева". -- Третья тоже готова, но я ее удержал для небольших поправок еще на одну неделю. -- Вы спросите: отчего же не прислать всё вместе? Оттого, что и без того опоздал от желанья сделать лучше и солиднее; быть может, обе 1-е части успеете напечатать в февральской книжке. -- (Странно было бы, если бы не постарались. --) Впрочем, если хотите, отложите и напечатайте всё вместе в мартовской книжке.

Но не позднее! иначе племянница моя сейчас же телеграфирует Майкову "хочет ли он?" и пошлет в Беседу. -- Уж довольно с меня... чего... вы сами знаете!

Триста рублей потрудитесь вручить бумажками моей племяннице, а остальные 700 -- потрудитесь выслать векселями на Лондон на имя Янинского Консульства так, как делает Катков без потери для меня. --

Вы помните -- я уже так писал. -- Мне деньги нужны, кредиторы мои не ждут, и я ждать не могу, и потому -- если и это условие не будет исполнено -- то несмотря на все мое уважение и симпатию к Зоре, -- я пошлю "Матвеева" в Беседу же...

Что делать! очень трудно и мне! -- Я считаю сто рублей, конечно, за лист; и если выйдет случайно больше или меньше 20 листов; -- счет свести будет нетрудно. --

Находит же Зоря чем платить А-в-с-е-е-н-ке!!!....

Обнимаю Вас и прошу Вас не думать, что я разлюбил Вас, потому что письмо мое так сухо... Я просто спешу и устал. -- Кажется -- через месяца два я буду в Салониках, -- вместо Янины. --

Мой поклон и почтение В. В. и С. С. Кашпировым. -- Еще -- Бергу и Аверкиеву; -- но Авсеенке нет поклона! --


Ваш К. Леонтьев


## 155


Ф. П. ЛЕОНТЬЕВОЙ


6 февраля 1871 г., Янина


6-го февраля; 1871. Янина


Вы, я думаю, уже слышали от Маши, мой милый друг, что Игнатьев хочет перевести меня в Салоники. -- Я этого не искал; он сам, сожалея о том, что я все болею лихорадкой в Янине, написал мне письмо и предложил перейти хоть на время в Салоники, чтобы переменить воздух. -- Он пишет на время и прибавляет, пока найдем Вам случай для повышения. -- Я решился принять это предложение и вот почему. -- Если бы я знал, что хоть после Пасхи может открыться мне случай к повышению, то я отказался бы. -- Но если даже предположить, что все начальники: Горчаков, Игнатьев, Стремоухое одинаково искренно хвалят меня и желают меня наградить, то все-таки не могут же они ни создать нарочно для меня новое Генеральное Консульство, ни обойти слишком грубо людей, которые гораздо старше меня по службе. -- Недавно минуло всего два года, как я Консул, и уже они говорят открыто о моем повышении. -- У нас было только два примера; что двое людей пробыли два года или два года с 1/2 Консулами и были сделаны один Генеральным Консулом в Сербии, а другой в Египте; 1-ый женился на родственнице Горчакова; а 2-ой на княжне Долгорукой и личный друг с детства Игнатьеву. -- Хитров, которого связи очень велики, от 62 или 63 года ждал повышения до 67 или 68. -- Поэтому если меня и через год еще сделают Генеральным Консулом, то можно ли обвинять начальство в несправедливости? -- Надо же взять в расчет и то, что они люди и им не легко иногда отбиваться от разных побочных влияний, протекции и т. п. -- Может случиться прождать ваканции Генерал<ьного> К<онсульст>ва еще два года. -- Из Салоник сухим путем ехать через Дунай в отпуск гораздо ближе и дешевле, чем из Янины. -- Я, признаюсь, ненавижу ездить морем, и для меня 20 дней пути верхом по горам приятнее, чем 2 часа морем. -- Отсюда сухим путем ехать в Россию гораздо дальше и дороже. -- Есть месяцы, в которые иные горы непроходимы от снега. -- А там этого нет. -- Потом мне дадут, как обыкновенно, 1500 руб. на подъем; а дорога отсюда до Салоник больше 250 рублей не станет. -- Годится все-таки для уплаты кое-каких долгов. -- Это два. -- Потом боязнь, чтобы раз захваченная здесь лихорадка не возобновилась опять. -- Поеду я через Фессалию и Македонию сухим путем; это необыкновенно приятно и интересно; особенно весной приятно, когда все в зелени. -- Это истинное, старинное путешествие, не то что бессмысленная скачка на машине!

Впрочем -- из-за этого одного я бы не поехал; но я вам привел другие причины -- важнее. -- Была у меня надежда перейти в Австрию Генеральным Консулом; Новиков, посланник наш в Вене, очень расположен ко мне и сказал мне, что если в Богемии откроется Генер<альное> Консульство, то оно будет мое. -- Но оно до сих пор еще не открыто и Бог знает будет ли скоро. -- Вот что заставило меня согласиться на перевод в Салоники. -- Так как ехать придется отсюда во всяком случае не раньше апреля, то, к сожалению, отпуск надо будет отложить до сентября. -- Что делать! -- Не думайте, что мне это не больно и что мне не хотелось бы Вас видеть. -- Я знаю кроме того, что Вам не только приятно, но даже по многим причинам нужно повидаться и поговорить со мной. -- И мне это свидание будет сверх радости еще и очень полезно. -- Я много думаю о вашем положении и о своих делах, и о Лизе, и о братниных делах, и о болезни Маши, которая, кажется, решительно не может больше жить в Петербурге. -- Я и для брата имею в виду прекрасный план; но об нем теперь и говорить не стоит, потому что для этого надо быть самому в Петербурге.

Вот видите ли, сколько причин желать мне ехать в отпуск! Но что же делать, если до сентября нельзя будет бросить новое Консульство: иначе и не пустят. -- Вы сами трудились всю жизнь вашу, и сколько бы ни было вам больно, что свидание наше еще отложено, но вы поймете мое положение и не осудите меня, конечно, ни в холодности, ни в эгоизме. -- Насчет Лизы разговор тоже надо отложить до осени. -- Ей теперь лучше, но она по-прежнему нестерпимо ленива писать и пишет и мне очень редко. -- Ехать ей весной в Россию неудобно вот почему теперь: зима русская -- едва ли не повредит ей опять; пробыла бы она с Вами, положим, от мая до сентября, и тогда именно, когда мне можно будет приехать в Россию, -- ей нужно будет уезжать. -- Ловко ли это будет? -- Не будет ли это тяжело для всех нас? -- Да ее тогда и не уговоришь ехать назад; она останется на всю зиму и заболеет от петербургского климата еще хуже. -- Ну, прощайте, бедный друг мой; благодарю Вас не за чувства ваши, которые всегда были те же; но за то, что Вы и душой и умом понимаете мое положение; я это вижу по Вашим письмам, и для меня это большая отрада.

Благословите


Вашего К. Леонтьева


## 156


АП. А. МАЙКОВУ


Весна <?> 1871 г., Янина


Милостивый Государь,


Я не знаю ни имени, ни адреса Вашего и потому посылаю письмо к Вам через родственницу Вашу Софью Михайловну Майкову, через которую и Вы сообщили мне Ваше желание видеть меня участником "Беседы". -- У брата моего в Петербурге теперь находится мой новый роман "Генерал Матвеев", который, каков бы он ни был по исполнению, уж конечно, по духу должен Вам, я думаю, понравиться. -- Я отдаю Вам его без всяких предварительных денежных условий. -- Этого рода условия заключать издали очень трудно; -- конца переговорам и заботам не будет. --

Я скажу Вам только вот что. 1) Катков платит мне за мои Восточные повести по сту рублей за лист; -- он сам назначил эту сумму в 68 году, когда я послал ему первую повесть мою в этом роде, "Хризо". -- Он выслал мне 300 рублей за 3 листа -- вовсе и неожиданно даже для меня. --

С Зарей я условился за те же повести или романы по 75 рублей (статьи особо) и вот почему. -- Заре я, конечно, сочувствовал и, видя, что редакция не богата и стеснена, я сделал эту уступку, хотя те же самые повести (Восточные особенно) -- я бы мог все сполна отдавать Каткову; правда я послал в Зарю только одну, "Хамид и Маноли": но это потому, что был занят тогда другим и успел только за то время написать еще две повести -- "Пембе" и "Паликар Костаки", которые принадлежали г. Каткову по условию. --

Теперь я послал г. Каткову еще одну большую повесть -- Аспазию Ламприди из греческой жизни; -- не послал я ее в сочувственную Зарю, потому что редакция ее нестерпима по личному составу. -- Кашпирев очень глуп и ничего не понимает; а Страхов, который у них единственный даровитый человек, невыносимо вял, слаб и робок. -- Они утомили меня и проволочками и неаккуратностью, и неумением исполнять свой нравственный долг относительно людей, которые им сочувствуют и нашли бы 1000 средств сделать пользу их направлению. -- Однако я все-таки не хочу бросать их совсем и только излагаю Вам все это, как есть, чтобы Вы могли выбирать что угодно относительно меня: роль Каткова или роль Зари; -- или что-нибудь еще особое. --

2) Я бы не желал, чтобы Генер<ал> Матвеев был напечатан летом; -- по многим причинам и между прочим потому, что ваши корректоры еще не привыкли к моему почерку и я боюсь -- Бог знает каких опечаток; -- я имею в виду приехать в Россию нынешнее лето, и тогда мы можем переговорить подробнее; -- а пока -- не знаю, как Вы предпочтете, чтобы рукопись была у Вас или у брата в Петербурге; -- потрудитесь написать об этом Софье Михайловне. --

Сверх того -- я кончаю одну статью о Внешне-бытовой стороне русской жизни, которую скоро пошлю или прямо в Беседу, если буду знать ваш адрес, или же опять через Софью Михайловну. --

Очень было бы мне приятно, если бы Ваша редакция согласилась мне Беседу -- безденежно: -- так как делает Катков с Вестником и Газетой; -- и Зоря тоже делает, но с тою разницею, что Катков высылает аккуратно, а из книжек Зари приходят разве только 1/2 в год. --

Прошу Вас, Милостивый Государь, считать меня навсегда готовым к услугам


К. Леонтьев


## 157


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ (СУШКИНУ)


1 июня 1871 г., Салоники


1 июня 1871.

Солунь


Высокопреподобный отец Архимандрит!


Прежде всего считаю долгом благодарить Вас за добрые чувства, выраженные в поздравительном письме Вашем по поводу моих именин, и за приказания, которые Вы изволили дать о. Варлааму насчет того, чтобы он старался делать для меня все, что можно, по части церковной службы, столь утешительной для меня при всех моих недугах и горестях. Душевно благодарю за это как Вас, так и отцов Герасима и Иеронима, и прошу их и впредь не забывать меня их пастырскими благословеньями и молитвами.

Теперь поговорим о деле. Пришла мне бумага из Петербурга, в которой сообщают копии с двух завещаний в пользу беднейших монастырей на Афоне. Денег (2500 руб. сер<ебром>) не выслано, и потому придется монастырям хлопотать самим. Но каким монастырям -- вопрос? По совести и по собранным справкам я рассудил из этих 2500 рублей отдать 550 руб. Эсфигменскому греческому монастырю; 500 Андреевскому скиту, а 500 Вашей обители. Конечно, Пантелеймоновский монастырь не беден -- но, во-первых, братия его многочисленна и имеет много нужд, -- а во-вторых, я думаю, другие два монастыря имеют мало средств хлопотать в России, и им придется, вероятно, дать доверенность Вашему же монастырю; -- поэтому отчего же и ему не быть вознагражденным за эти старания.

Так сужу я по совести -- если я ошибаюсь и справедливость требует другого распределения, напишите мне; -- я буду ждать Вашего письма, и пока не услышу Вашего мнения, не приступлю ни к какому официальному распоряжению по этому делу.

Прошу Вашего пастырского благословенья и остаюсь с неизменным почтением


Вашего Высокопреподобия

покорнейший слуга: К. Леонтьев


## 158


Г. ХАДЖИ-ЛАЗАРУ


Лето 1871 г., Салоники


Κύριον Γρηγ. X. Λαζάρου


Κύριε.


Εὐχαριστηθέντες διά τῶν πληροφοριῶν σας σας παρακαλοῦμεν νά ὲξακολουθήσετε καί διά τό μέλλον.

Ἐσπηρείοτης <?> λάβετε ἔγγραφον ὅπερ ἀνάγη ὅσον ταχέως νά μοί τό ἐπιστρέψῃτε ἀφοῦ λάβητε την καλοσύνην νά προσθέσητε τάς πληροφορίας ἅς τό αύτό ἔγγραφον ζητεῖ.

Πιθανόν τοιοῦτόν τι καί ὁ ἐν Ἰωαννίνοις πρόξενος θά σας ζητήοη, ὅπερ καί θα πράξετε, άλλ' ὲπειδή εὐκολύτερον καί συντομότερον ὲντεῦθεν διαβιβάζοντας, ἀνάγκη και ὲνταῦθα νά γράψετε καί τά ίσα. Θεωρώ περιττόν νά σας ἐπιστήσωμεν τήν προσχήν ὅσον ἀφορᾶ την αὐστηράν ἐχεμυθίαν καί ἐπιφύλαξιν τῆς περί ἧς ὁ λόγος ὑποθέσεως.

Δεχθεῖτε παρακαλῶ τῆν διαβεβαίωσιν τής προς ὑμᾶς ὑπολήψεως μου.


Ὁ πρόξενος Λεόντιεβ


Перевод с новогреческого


Господину Григ<орию> Х<аджи->Лазару


Господин <Хаджи-Лазару>.


Удовлетворившись полученными от Вас сведениями, просим Вас продолжать и в дальнейшем.

Вечером Вы получите документ, который необходимо вернуть мне как можно скорее после того, как соблаговолите добавить те сведения, какие в нем требуются.

Возможно, что и консул в Янине попросит у Вас то же, что Вы и сделаете, но поскольку проще и быстрее (будет сделать это,) переправив отсюда, нужно будет, чтобы Вы и здесь написали то же самое. Полагаю излишним обращать Ваше внимание на то, что касается строгой секретности и осторожности в том деле, о каком идет речь.

Примите, прошу Вас, уверения в моем к Вам почтении.


Консул Леонтьев


## 159


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


7 сентября 1871 г., Салоники


Сентября 7; 1871.

Солунь. --

Многоуважаемый отец Макарий, прежде всего прошу Вашего благословения и присоединяю мои молитвы к молитвам всей братии русского монастыря о здоровье о. Иеронима, которое, как слышу, опять не хорошо. Когда бы Вы уговорили его выписать отсюда хоть на три-четыре дня хорошего доктора; я сейчас бы нашел такого, который поехал бы? Но если о. Иероним этого не желает, будем надеяться на Того, на Кого следует, что здоровье его на нашу общую пользу и радость скоро восстановится.

До сих пор я, право, был не в силах Вам написать ни строчки; -- в доме был большой беспорядок от переездов с дачи в город ит. п., а главное, от сборов моей племянницы в Петербург. Теперь все успокоилось в доме, и слава Богу, и на моей душе в одиночестве стало легче и спокойнее. Я убеждаюсь между прочим, что я чем дальше, тем меньше могу выносить в доме женщин, даже служанок, до которых бы мне и дела нет... Что-то тягостное и вместе шумное все они вносят в дом. Остались мы втроем: отец Григорий, я и мой добрый Григораки, который ходит за мной, как за отцом. Петраки уехал провожать Машу до Рущука.

О. Иерониму я сбираюсь писать подробную исповедь мою за последнее время и не писал ее до сих пор потому, что хотел сосредоточиться в одиночестве и отдать себе ясный отчет в состоянии моего духа.

Теперь я скажу только одно: дня 3--4 тому назад я сжег в камине рукопись исторического романа, над которой я трудился всей душой в течение 8--9 лет. Листов печатных в ней готовых было наверное 50--60, значит, даже по той цене, которую мне дают за небольшие повести, эта рукопись стоила 5000--6000 рублей; -- а это было только половина всего труда... Но оставим деньги! Мне обещали за него славу... Но что ж мне делать! Я не знал -- что мне принести в жертву Богу и Церкви; я все томился, метался и тосковал; меня и у Вас на Афоне ни на минуту не покидал какой-то внутренний ужас... Что я принесу в жертву? -- Честолюбия по службе у меня всегда было мало, ибо я основательно предпочитал свой литературный дар гораздо выше какого-нибудь генерального консульства, которым может заведывать всякий дюжинный человек. -- Женщин? -- Они для меня тягость и без того. -- Пища скоромная? -- Эта жертва на меня смех наводит! Чревоугодием я не страдаю!.. И вот я помолился и сделал это; -- мне вдруг стало легче и с тех пор слава Богу -- все лучше и лучше на душе; веселость моя теперь не только не ослабляет, а напротив, укрепляет во мне любовь к молитве. Здоровье мое с этого дня тоже стало совсем другое и даже к тем же литературным занятиям вернулась живая охота!

Из домашних иные сочли меня сумасшедшим, а Маша, которая знала, сколько души, труда и даже страдания я положил на это сочинение, неутешно плакала все время и уехала неутешенная, утверждая, что это безумие, а не жертва Богу, что Бог таких жертв не требует. Я на это возразил -- "не всякому Бог является в видениях и снах! -- Чего Он желает и чего нет, должно иногда решать наше собственное чувство; -- если я ошибся, то намерение мое было доброе, а если я угодил Богу, то Он найдет средство послать мне и деньги и даже славу вопреки мне, а сам я теперь уже за ней не гонюсь и для этой славы я ни минуты труда и спокойствия своего теперь уже не дам".

Хотел написать Вам небольшое письмо; а вот увлекся и написал длинное. Братьев моих планы не удались и, быть может, к лучшему. А что Маша предпочла общество отца моему на эту зиму, то она сделала прекрасно и я очень рад, что остался один и свободен...

Отец Григорий большая для меня отрада, и я Вас прошу оставить его у меня до моего отъезда в Царьград, который не замедлит; меня задерживают только здесь некоторые запущенные без меня дела и отчеты.

Книги получил и благодарю; а царский портрет забыли прислать.

Руку священника на билете засвидетельствовал и возвращаю Вам его; -- а насчет процентов записочку, {Я ее куда-то так спрятал, что не могу найти; -- потрудитесь простить, что не посылаю.} которую Вы мне дали, -- возвращаю, ибо, признаюсь, вовсе даже не понимаю из нее, о чем идет речь? {Я даже не понимаю, чего Вы желаете: чтобы я в архивах поискал только что-нибудь или чтобы я написал в Петербург об этом?} Этого рода занятия с банковыми билетами и т. п. для меня до того новы, что я Вас прошу говорить о них со мною так, как бы Вы говорили с тем Федором, который нас провожал. Не знаю, откуда эти билеты, кто Вам их присылает и когда, в какое время в архивах искать. Объясните мне все это...

Кажется, на этот раз все? Разве попросить Вас заказать для жены моей образ Захарии и Елисаветы; я бы отвез ей в Царьград. Этим бы вы меня очень утешили; такой же, как тот Константина и Елены и Варвары, который отправили в Петербург. Можно?

Целую Вашу руку и прошу Вашего благословения.

О. Иерониму -- что сказать? Я ему особо напишу, а обычных приветствий не хочу и употреблять с ним!.. Я этим как будто охлажду мое к нему чувство.


Ваш -- друг, сын и брат К. Леонтьев


А все-таки Маша уехала вдвое более православной от сюда, чем была прежде!


## 160


М. А. ХИТРОВО


9 сентября 1871 г., Салоники


9 сентября, 1871 г.

Солунь. --


Благодарю тебя, добрейший <?> Михаил Александрович, за твое милое письмо, которого от твоей ........ я никак не ожидал. -- Спасибо за добрую память, и я надеюсь скоро сам побеседовать с тобой. -- Ты пишешь, что все лето был болен; и я тоже; -- недавно я вернулся с Афонской Горы, которая мне во всех отношениях сделала пользу и надеюсь скоро тронуться в Царьград; (именно тронуться, ибо я дал себе слово не ездить морем без крайней нужды и поеду 10 дней на колесах через Драму, Кавалу и т. п. -- Это, я думаю, и для службы гораздо полезнее, чем страдать рвотой, видеть одну воду да еще разные западно-буржуазные рожи, к<ото>рых не только избить, но даже и выругать не в силах! --

Возобновить наши споры я готов; но, во-1-х, ты, вероятно, найдешь во мне большую перемену по семейному вопросу, и боюсь только одного, что тебе придется изменить свое мнение, лишь бы не соглашаться, по обычаю твоему, со мной. -- А в другом во всем.... Ну, посмотрим!

Кавассы у меня есть, да и позволь мне сказать правду -- твой protégé мне не очень понравился. -- Он говорит мне -- таинственно: "Мы с г. Хитрово политику делали..." А я ему -- "Теперь, брат, не до политики; эти времена прошли; а у меня надо, чтобы Кавасс чисто Канцелярии подметал". -- Он и уехал. --

Итак, до свидания; -- признаюсь, любопытно видеть тебя женатым! --


Твой К. Леонтьев


NB. -- Я получил письмо от О<стен->Сакена, в котором он восхищается моей "Запиской от Янины до Солуня"; -- я очень рад и хотел бы благодарить его за любезность; но вообрази, не знаю -- как его зовут. -- Придется из К<он>с<тантино>п<о>ля отвечать. --

P. S. Пожалоста, передай мои извинения Макееву; я даром беспокоил его посылать на Австрийский пароход Кавасса; -- родственницы мои уехали на Рущук несколько дней тому назад. --


## 161


БАРОНУ Ф. Р. ОСТЕН-САКЕНУ


15 сентября 1871 г., Салоники


15 сентября; 1871. --

Солунь.


Милостивый Государь

Федор Романович,


На днях я получил Ваше письмо ко мне и другое в Руссик; -- последнее переслал уже на Афон и вполне разделяю Ваши чувства к этому прекрасному монастырю, который нам надо хранить как зеницу ока. --

Относительно моей Записки что Вам сказать? Сказать разве откровенно? -- Всякий человек любит похвалы, особенно когда здравый смысл говорит, что в этой похвале есть доля правды. -- Я взял себе за правило писать осязательно и избегать скучной риторики многих Консулов, все еще проливающих казенные слезы над страданиями Христиан под игом Турции. -- Надо прежде всего дать себе отчет: о чем тут идет речь -- об истине или о наших политических выгодах? -- Об истине, положим (да и князь Горчаков, должно быть, устал давно от Консульских фраз и приказал недавно в циркуляре держаться строже правды); если об истине -- то вовсе уж эти страдания не велики; в Европе, я уверен, гораздо хуже. -- Нервы здесь толсты; пролетариата нет; резать беззаконно уже не могут; -- города невелики и здоровье хорошо; -- простой народ всех исповеданий верит в Бога и в нем находит утешения, к<ото>рых нет у подлеца европейского работника, когда его душит другой еще больший скот -- l'homme aisé, éclaiér et liberal, T. e. буржуа. --

A национальность? Национальность Христиан в будущем обеспечена; -- Турция без революции посредством общих реформ должна отступить за Босфор (не потому, что турки хуже Христиан; -- нет -- они даже меньше хамы (буржуа), чем болгары или греки, но потому что за Христиан число, Россия и раздоры слепых дураков-европейцев). -- Не лучше ли нам в самом деле -- в настоящем иметь союзниками турок, подвигать их к медленным, но прочным реформам, быть самыми для них искренними и верными друзьями, пугать и турок и Христиан Германией и Австрией. -- И вот через 25--50 лет: Христиане созреют, заберут в свои руки все дела, и Султан, быть может, без пролития капли крови русской и турецкой (к<ото>рая, право, симпатичнее европейской), уйдет за Босфор, оставаясь и в Азии нам другом; -- а греки и славяне союза с нами все-таки не избегнут. -- Поэтому и так и сяк все лучше говорить осязательную правду. -- Благодарю Вас крепко за вашу похвалу: -- она ужасно обрадовала меня в моем одиночестве. --

Прошу Вас принять уверения, барон, в моем отличном почтении.


К. Леонтьев


## 162


ИЕРОСХИМОНАХУ ИЕРОНИМУ

(СОЛОМЕНЦЕВУ)


3 октября 1871 г., Св. Гора Афон


Октября 3; 1871.

Ск<ит> Св. Андрея. --

Многоуважаемый отец Духовник, пантократорские старцы и о. Иннокентий едут к Вам за советом. Дело остановилось за несогласием о. Иннокентия на избрание 2-х эпитропов с противной стороны. Я говорю об этом с большим сожалением, ибо должен сказать по совести -- Андрей, Паисий, Серафим и вся противная сторона, увидавши, что я вовсе не намерен потворствовать их буйству, -- тотчас же смягчились и уступали пункт за пунктом; -- желая хоть сколько-нибудь утешить и успокоить и их сторону, я уговаривал, упрашивал даже о. Иннокентия принять двух эпитропов, брался даже устранить Андрея и Серафима; но о. Иннокентий гораздо больше думает о сохранении своего всемогущества, чем о устранении постороннего вмешательства в дела Русского скита. Вчера -- вместо того, чтобы исполнить обещанное мне соглашение с русскими, он, по-видимому, на Карее принял свои меры и теперь он будто бы ничего, а Пантократор уже не хочет эпитропов. Это мне говорили греки -- вчера от лица всего Протата, бывшего у меня с визитом. Я сказал Протату, что он местная власть и если хочет, то может делать даже и всякие насилия, как уже и было сделано посредством позорного вмешательства турецкой полиции; -- и потому пусть ко мне не обращается никто, если не желают следовать моему мнению. Ибо верно, что только я один из всех лиц, принимающих в этой борьбе участие, чужд всяких пристрастий и интересов, кроме интереса православного благочиния и русской независимости.

Властолюбивый и, по моему понятию, крайне гордый о. Иннокентий -- не хочет ничего уступить, Пантократор твердит одно и то же за ним; -- я ищу примирения русских без чужого вмешательства. Цели разные. Не знаю, как Вы рассудите дело. Но я своему убеждению о неуместном упорстве о. Иннокентия останусь верен. И если и Вы будете в пользу этого упорства, то я отстраняюсь совершенно от этого дела и уже не приму ни о. Иннокентия, ни людей противной партии, ни греков; -- пусть делают как знают, а я не могу же действовать вопреки моей совести. Сказать и то -- быть может, я плохо еще знаю всю глубину афонской дипломатии и эпитропы могут быть в самом деле вредны. Если так -- на что же мое мнение? Я отстранюсь вовсе от дела, в которое я вмешался, одинаково не имея в виду ни поддерживать буйство Андрея и его партии, ни служить слепым орудием гордости и упрямству о. Иннокентия.

Я имел в виду средний путь, путь примирения, и особенно честь и свободу русских монастырей и скитов.

Если все будет сделано, как хочет о. Иннокентий, -- то где же будет и тень независимости от Пантократора? А впрочем -- я готов отстраниться и имею перед собою только два пути: или это удаление от дела, или избрание эпитропов.

Вот, отец духовник мой -- мое мнение. Если Вы находите его недальновидным, то нечего и смотреть на меня; я ведь здесь больше поклонник, чем консул. Устраниться можно, но как консул я изменять моего мнения не буду даже и под влиянием духовника моего, которому я даю полную власть только над лицом частным, а не государственным.


Прося Вашего благословения,

остаюсь духовный сын Ваш К. Леонтьев


О. Макарий пишет о. Григорию, что я дал слово держать сторону духовного завещания. Это недоразумение, ибо слова я, не знавши еще дела со всех сторон, давать и не мог; -- а я имел намерение держать сторону не о. Иннокентия, которого я и не знал, а сторону духовной власти завещателя. Этому я и остался верен, отстранив Андрея и др<угих> людей его партии от игуменства; -- но принять эпитропов нашел наилучшим по двум причинам: 1) для скорейшего умирения братий, а 2) для обуздания властолюбия греков; ибо о. Иннокентий в увлечении своего упорства утратил совершенно из вида очень важную сторону, т. е. ту, что русским надо стараться как можно менее мешать в свои домашние дела всяких Пантократоров, желающих лишь сорвать взятку и прижать наших русских монахов. Опять-таки, лучше всего мне от этого дела устраниться совсем.


## ЗИМА 1871/1872


## 163


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


Зима 1871/1872 гг., Св. Гора Афон


Отец и друг мой Макарий, второй день я лежу в Зографе больной и сам не знаю, серьезно я болен или нет. Пришлите, пожалуйста, или о. Амвросия, или вашего нового доктора дьякона. Как заблагорассудите. Вас беспокоить не смею и уже тому рад, что близко от Вас нахожусь.

О. Амвросию благословите привезти мне порошков из каломеля и опия (по 1/4 грана каждый) и Мендерерова спирта; ибо у меня сильная боль в боку и невозможно определить, что это такое: простой ревматизм или воспаление подреберной плевы. 1-е пустяки; а 2-е -- хоть постригаться сейчас.

Здесь за мной очень ухаживают, дай им Бог здоровья, но медицинских средств нет никаких. Все очень хвалят вашего дьякона, но я как-то к старичку Амвросию привык. Совестно только старика беспокоить.

У батюшки о. Иеронима целую ручку и кланяюсь ему низко, низко.

О. о. Григорию, Иезекиилю, Асинкриту, Смарагду, Евгению, Арсению и всей о Христе братии нашей душевный привет.


Окаянный брат Константин


## 1872


## 164


К. А. ГУБАСТОВУ


16 января 1872 г., Св. Гора Афон


Нет! видно еще искра прежнего сочувствия есть в наших сердцах! Только что я написал Вам, как получил Ваше милое и менее обычного казенное письмо.

Не могу понять чувств, обуревавших Полиевктова, и потому при всей искренности моей к нему приязни, как-то не могу его жалеть душевно. Вообще я этим бракам, от которых много ждут, не сочувствую. Брак есть разделение труда, тяжкий долг, святой и неизбежный, но тяжелый, налагаемый обществом, как подати, работа, война и пр. Работа и война имеют свои поэтические и сладкие минуты, ими можно восхищаться, но надо помнить, что одна большею частью нестерпимо скучна, а другая очень опасна и тяжела. Отчего же на брак не хотят смотреть, как на общественное тягло, которое иногда не лишено поэзии, но от войны и тяжелой работы отличается тем, что война опасна, но не скучна, а работа большею частью скучна, но не опасна физически. Брак же для женщины опасен физически, а для мущины -- скучен большею частью, крайне. Я согласен с тем французом, который сказал: l'amour n'a rien â faire avec les devoirs pénibles et sévères du marriage.

Если я ни разу не каялся, что женился, и если моя брачная жизнь дала мне много хороших минут, то это оттого, что я шел в церковь без очарования, и кроме худа для себя от брака ничего не ждал и все мало-мальски хорошее принимал за дар судьбы. Когда Полиевктов написал мне летом свое восторженное письмо, где он называл жену ангелом (!), тогда как она гораздо более похожа на бойкого крепостного форейтора, то меня всего перевернуло, и я почти предсказал ему, что добра тут не будет. Не понимаю и ревности к законной жене. Это что-то чересчур первобытное...

Ну, обнимаю Вас 1000 раз.


Ваш когда-то Л.


Игнатьев... Но оставим этот грустный сюжет.


## 165


БАРОНУ Ф. Р. ОСТЕН-САКЕНУ


22 марта 1872 г., Св. Гора Афон


22 марта; 1872

Афон. --


Милостивый Государь

Федор Романович,


В ответ на запрос Ваш о том, есть ли Конституция определенная на Святой Горе, спешу ответить вот что. -- Если под Конституцией разуметь писанную Хартию, особую, определяющую взаимные отношения монастырей, скитов, Протата, келлий и т. д., то таковой Хартии или Свода -- нет. --

Организация власти на Святой Горе выработалась естественно, так сказать, эмпирически, как в Англии. -- Подобно тому как в Англии не искали никогда пригвоздить жизнь неподвижным и ясным уставам, а держась крепко древнего отцовского обычая, давали жизни идти понемногу туда и сюда, смотря по обстоятельствам, -- так и на Афоне. -- Афон, как и Англия -- есть продукт в высшей степени естественный. -- Есть много уставов, но нет одного краткого и деревянного Устава. -- Определены отношения каждого монастыря к каждому скиту (особливо писаных омологиями): -- определены отношения всей Горы к Патриарху (и то не общей Хартией, а больше обычаями подчинения Вселенской Церкви), каждый монастырь имеет свои Патриарший Грамоты (для разрешения основания и т. п.). --

Протат состоит от 20 представителей равноправных вполне; -- пред<ставители> м<онасты>рей старших по времени основания имеют только перед другими права церемониала стоять выше и т. п., ils ont le pas sur les autres; но власть равна. --

Никакая особая хартия не определяет ясно его юридическую роль над отдельными обителями, но в 1-й инстанции суду Протата подчиняются не только самобытный монастырь и вассальный скит, но и два равных монастыря. -- Не имея перед собой решения этой 1-й инстанции, и Патриарх не станет судить дела. --

Для большинства текущих дел принято обычаем, что подписи 4-х представителей достаточны для представления всего Протата, ибо эти 4 заседателя чередуются и уже не отлучаются из Карей во время своей очереди. --

Бумаги официальной Вашей я не видал, ибо она у Якубовского, а я на Афоне. -- Но он мне прислал Ваше письмо, и я догадываюсь, что дело идет о 4-х печатях на деле о 25 000 рубл<ей> г-жи Киселевой. -- О. Иероним и О. Макарий сказали мне, что в обыкновенных случаях 4 печати "довлеют", но из осторожности, чтобы не было после каких-либо придирок и несогласий -- лучше чтобы было на доверенности все 20 печатей. --

Я, по правде сказать, сначала был недоволен распоряжением г-жи Киселевой, отдавшей % Протату, и думал, что лучше бы роздавать % прямо бедным обителям поочередно и т. п., но потом мне объяснили, почему это распоряжение очень хорошо; члены Протата есть и от немногих богатых и от многих крайне бедных м<онасты>рей. -- Если на каждый м<онасты>рь придется в год по 50 р<уб.> процентов, то для таких монастырей это большое облегчение, например), для киновий Григориата, Симопетра, Эсфигмена, маленького штатного Филофея, к<ото>рый недавно сгорел и крайне бедствует; -- особенно для расходов на те общие всему Афону нужды, к<ото>рые находятся обыкновенно на руках Протата, как то: содержание общей стражи, почта, разные расходы представительства и приемов, для сношений, быть может, и с местной турецкой властью по общим делам и т. п.

Извините, Федор Романович, что не пишу подробнее; -- еще утомляет меня иногда письмо, хотя мне и лучше стало здесь несравненно. -- Зимой я думал, что уж не жилец этого мірa, до того болел и всячески страдал; -- а тут еще всякие каверзы, выдумки и непростительные подозрения явились на помощь. -- Поневоле дошел до того, что ни свечки, ни лампы по вечерам не мог видеть, ни по делам людей принимать, ни даже скрипа легкого двери слышать; -- ни молока, ни мяса, ни зелени есть; ел только рыбу вареную и рис всю зиму. -- Доктор Каракановский, который был в Солуне, когда я Якубовскому сдавал дела, очень хорошо назвал мое страдание: Hyperaestesia newomrn от долгой лихорадки и от нравственных причин. -- Он советывал мне спокойствие духа прежде всего и деревенский воздух и нашел, что мне очень полезно не спешить ехать опять в города большие, а пожить и отдохнуть сперва на Афоне. -- И это правда, я хоть и медленно, но поправляюсь; быть может, с помощию Божией, на Пасхе поднимусь хоть до Цареграда, а там, что Бог даст! Во всяком случае я уверен, что П. Н. Стремоухов не откажет мне в отсрочке моего отпуска даже до 1-го сентября. Поверьте, этого требует справедливость. -- Надо, чтобы я все забыл на время, все заботы и о себе и о службе, для того чтобы стать прежним чиновником, которым не брезгали. -- У меня готова давно большая записка: "Об Афоне и отношениях к нему России". Но набело еще очень тягощусь писать; она велика; а давать ее монахам неловко, как вы увидите сами. -- А вот к Пасхе кончу ее. -- Извините, что негде уверить вас, как следует, в почтении и преданности


К. Леонтьева


NB. Здесь вас очень помнят и хвалят. --

NB 2-е. Маленькая, но очень важная просьба: -- не можете ли вы сделать мне одолжение постараться, чтобы Солунь ни для кого у меня не отнимали; если я поправлюсь -- я другого поста пока искать не буду; а если не поправлюсь, так уж тут будет и вовсе не до постов, разве до Великого и Успенского поста. -- Разве не правда?


## 166


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


Сентябрь 1872 г., Салоники


Отче (и, если позволите, друже!) Макарие!


Во-1-х, монашеское -- простите за мулов и эргата. Очень боялся за цену плохих лошадей в Ларигове. Простите -- крайность.

Письма рекомендательного от о. Иеронима нет... Жена поедет через неделю; а к Вам со мной собирается целая компания: Якубовский, Каракановский, доктор, который по своим делам в Солуне, и драгоман наш Харисси.

Впрочем -- это еще не наверное. Об ильинском Макарии все не решаюсь писать в Константинополь из хорошей гордости; пусть не думают, что я испужался 40 подписей. Лучше доктор на словах передаст...

(NB) Письмо о. Иеронима теперь пришло.

Целую вашу ручку. Благодаря послушанию о. Иерониму почти все поворачивает к лучшему. Молитесь за меня и за бедную мою Лизу.


Ваш поклонник (т. е. и афонский и собственно ваш личный)

брат Константин


Я нарочно зову Якубовского, чтобы ему, а не мне звонили; так я буду рад. Он без ума от перцовки о. Еноха.


## 167


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


25 сентября 1872 г., Салоники


25 сентября, 1872

Солунь.

Письмо Ваше, отче Макарие, получил и три рекомендательных. Благодарю Вас за них и радуюсь сердечно, что доброму отцу нашему немного получше. Да хранит его Господь для всех нас, труждающихся и обремененных грехами и печалями!

К Вам на Афон едет знаменитый Ликург Сирский (а может быть, уже он и там?), с целью доконать всех вас, русских, на Афоне и даже изгнать вас. Я спешу и должен говорить -- кратко, а Николай Федорович, вероятно, напишет об этом вам официально. Мы оба очень жалели, что Вы не приехали в Солунь; очень были бы все мы рады Вас видеть.

Сегодня пришла телеграмма австрийскому пароходному агенту, что на Афон едет русский пароход с Игнатьевым и, кажется, с каким-то из Великих Князей. Консульство официального известия об этом еще не получило, и потому еще неизвестно, поедет ли Якубовский на Афон их встречать или нет.

Я, в ответ на мое письмо послу, что греческий гнев не утолится и не усилится, если я 3-мя неделями дольше пробуду на Афоне, получил разрешение пробыть еще на Святой Горе до тех пор, пока получу предписание о моем переводе в министерство; но теперь это уже после ужина горчица. Каракановского мы вчера обвенчали; он передал мне на словах от посла много такого, что доказывает старое расположение ко мне посла.

Простите, что я взял до Солуни мулов и Федора. Сам Федор сказал, что Вы позволили; и оно было очень кстати, ибо теперь собирают виноград, лошади и мулы в селах все на работе, и нанимать их очень трудно и дорого. И при ваших 3-х мулах многолюдный караван обошелся мне в 11 лир. К тому же случились приключения -- мой послушник Георгий обронил в одной деревне кошелек с 8-ю лирами, которые я ему дал на дорогу для расчетов с хозяевами и погонщиками. Итого -- 19 лир! от Афона до Солуни -- неутешительно! Но я теперь уже не унываю! Благодаря искренним и теплым молитвам о. Иеронима, я освободился от того нестерпимого и болезненного страха, которым страдал целый год и стал немного походить опять на прежнего Леонтьева; дай Бог, чтобы это было надолго и чтобы возвратилось бы все мое прежнее, кроме дурных убеждений и нерадения в деле веры. Надеюсь, однако, что эту последнюю (т. е. веру) и врата адовы уже не одолеют, и мои модные друзья будут иметь право сказать: как жаль! Леонтьев неисправим в своем ханжестве!

Якубовский говорил, по прочтении вашего отказа венчать доктора: "Я хотел его самого видеть; а он подписывается ваш богомолец. Богу-то я и без него сам помолюсь; а я его люблю и его самого хотел видеть; пусть здесь молился бы за меня; а то вишь ты -- из-под леса, издали молится!"

Прошу Вас передать выражения моих сыновних чувств батюшке о. Иерониму и не забывать


любящего и помнящего Вас

послушника Вашего К. Леонтьева


Всем друзьям моим из братии -- низкий поклон -- особенно: оо. Смарагду, Асинкриту, Григорию, Иеремии, Порфирию, Николаю и благодетелю и кормильцу моему Давиду.


## 168


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


9 ноября 1872 г., Константинополь


9 ноября; 72

Царьград --


Милый, добрейший отец

и друг мой Макарий!


Благословите Вашего блудного афонского сына и дайте мне поцеловать крепко и Вас самих, и Вашу добрую пастырскую руку, которую, клянусь, я всегда целую даже с физическим удовольствием гораздо большим, чем целовал в старину руку молодых дам (ах, этот беспутный Леонтьев! И в письме к монаху, которого он чтит, как отца, и любит, как брата, не может не вспомнить свое старое!).

С радостью слышу я, что наш общий духовный отец здрав и невредим. Я сбираюсь, как только приду в себя, надоесть ему огромным письмом и посоветоваться с ним насчет вашей духовной дочери, которая все шалит и плохо слушается меня.

Я проехал 24 дня от Солуня до Царьграда сухим путем и не каюсь, потому что собрал много материала для моих трудов. Здоровье мое молитвами и милостью Пресвятой Богородицы дорогой и особенно здесь стало гораздо лучше. Приняли меня здесь все более или менее прекрасно.

Теперь дело идет о том, чтоб подождать выходить в отставку, а получить из Петербурга бессрочный отпуск и выждать здесь до весны, не откроется ли что-нибудь здесь выгодное. Следуя совету и благословению о. Иеронима, я готов пробыть на службе царской еще лет 5; но теперь мне надо бы послужить здесь в столице и не брать консульств, пока не откроется хоть Рущук с 6000 рублей в год. В настоящую минуту здесь места нет; содержание в бессрочном отпуску если бы и дали (что делается очень редко), то самое ничтожное, но это выгоднее отставки тем, что служба считается, чины идут своим порядком, а человек может быть свободен и год и два и заняться своим здоровьем и личными делами. Так как здесь у меня довольно друзей (а некоторые и очень искренние), то мне бы очень было во всех отношениях выгодно не торопиться теперь, сейчас в Россию (и здоровье здесь в одну неделю изменилось).

Как же быть теперь: жизнь довольно дорога; на днях ждут из министерства бумаги о разрешении мне бессрочного отпуска -- значит, прощай 3000 консульского жалованья!

Положим, это для будущей службы не беда, быть может, и к лучшему; -- этого рода дела случаются в нашем министерстве со многими (Новиков был два года в таком отпуску, пока получил посольство, Губастов, мой друг, который теперь здесь 2-м секретарем -- был тоже года два на свободе и т. д.). Но как прожить и перетерпеть здесь до весны, когда здесь жизнь чуть-чуть не придворная?

Положим, что я редко и обедаю дома, а всё у разных женатых дипломатов, а все-таки денег теперь нет! Положим, что скоро могу кончить роман и Афонские письма, и Катков даст мне денег, но это к Рождеству, а пока? Положим, что я написал уже в две редакции, с предложением еженедельных политических корреспонденций, которыми прежде занимался Кумани, а теперь оставил; и Катков и Голос всегда имели здесь корреспондентов из наших, и самая малая плата 80 рублей в месяц.

Если же я увижу, что светская жизнь мне решительно надолго не под силу, -- то подам отсюда в отставку; -- здесь полагают, что мне дадут 1000 или 1200 рублей в год.

Все это так -- но в эту минуту я решительно без копейки; живу в долг в хорошей гостинице (ибо иначе и принять наших невозможно у себя и все отношения свои можно испортить), а пока мне очистят и опростают квартиру в генер<альном> консульстве у Хитрово. Кончаю тем, с чего бы надо было бы начать, -- дайте 150 тур<ецких> лир взаймы на честь и совесть. Начать с этого прямо хотел, но после всей вашей доброты просто больно и стыдно, так что и под конец письма едва-едва написал! Надеюсь, что Божья Матерь, Которая два раза по жребию, брошенному с молитвой весной и осенью, приказала мне ехать прежде России в Константинополь и устами о. Иеронима и Вашими столько раз еще прошлого года советовала мне то же; надеюсь, говорю я, -- что Божья Матерь меня и здесь не оставит и внушит Вам снисходительность к Вашему, быть может, и блудному, но, конечно, искреннему и преданному сыну. Я уверен еще и в другом, -- что Господь Бог сподобит меня заплатить Руссику и нравственно и вещественно чем-нибудь существенным. Я в это твердо верю. Бог не лишит меня этой отрады!

Начальник дивится, от кого из здешних могло выйти известие о моей "Записке об Афоне" в греческие газеты. Он говорит, что кроме Кумани из посторонних никто ее не читал. Надо думать, что это не злонамеренность, а чья-нибудь неосторожность.

Прошу благословения о. Иеронима и Вашего и остаюсь --


духовный сын и брат Ваш

Константин Леонтьев


## 169


К. Н. БЕСТУЖЕВУ-РЮМИНУ


11 ноября 1872 г., Константинополь


11 ноября, 1872.

Царьград. --


Голубчик Константин Николаевич, простите, что беспокою; не знаю решительно где Маша, забыл и адрес С. М. Майковой -- а писать Маше необходимо. -- Пошлите ей, будьте добры! --

Я же вас по-прежнему помню, люблю и уважаю, и не будь чертовски спешной почты, написал бы Вам много. --

А теперь скажу только две вещи. -- 1-е, отчего же Вы до сих пор не прислали обещанную Вами мне Русскую Историю и 2-е, Роман мой Генерал Матвеев находится у Софьи Михайловны. -- Попросите ее не медля, не медля, немедля выслать его сюда в Константинополь в Посольство Русское на имя:

Константина Аркадьевича Губастова

Для доставления Леонтьеву.

Надо его переделать немного для Русского Вестника.

Ваш, ваш, ваш


К. Леонтьев


Целую Вас!


## 170


Е. А. ОНУ


Ноябрь 1872 г. <?>, Константинополь


Madame!


Désirez-vous que je vienne diner aujourd'hui? Quant à moi je le désire du fond de mon coeur et de mon estomac. Après diner je vous laisse dormir pendant 2 heures.

Veuillez agréer l'assurence de ma haute consideration.


Léontiew


Перевод с французского


Желаете ли вы, чтобы я пришел обедать сегодня? Что касается меня, я желаю этого в глубине моего сердца и моего желудка. После обеда я позволяю Вам спать 2 часа.

Извольте благосклонно принять уверение в моем высоком уважении.


Леонтьев


## 171


Е. А. ОНУ


Ноябрь 1872 г. <?>, Константинополь


Mon excellence amie, ayez la bonté de me repondre immé diatement, car je dois avoir la réponse aujourd'hui, -- comment faut-il dire:


"à bon entendeur -- salut!"

ou bien

"au bon entendeur -- salut!"


Nous nous reverrons bientôt.


Léontiew.


Перевод с французского


Мой превосходный друг, будьте любезны ответить мне сразу же, поскольку я должен иметь ответ сегодня, -- как правильнее сказать:


"имеющий уши да слышит!"

или

"(вот этот) имеющий уши да слышит!"


Мы с вами скоро увидимся.


Леонтьев


## 172


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


6 декабря 1872 г., Константинополь


6 декабря; 1872.

Царьград. --

Как это Вам не грех, отец Макарий, -- до сих пор ни слова не ответить мне? Если сумма, которую я у Вас попросил взаймы, показалась Вам велика -- прислали бы меньше или хоть что-нибудь да ответили. Я думаю, скоро месяц, как я писал Вам. Я уверен, впрочем, что тут случились какие-нибудь непредвиденные обстоятельства, ибо молчание столь жесткое в подобном случае вовсе несообразно с Вашим природно-добрым сердцем, с Вашим расположением ко мне, которое я считал всегда искренним, и, наконец, с самим христианским братолюбием, которому Вы вообще так примерно служите. Буду ждать еще Вашего ответа. Обстоятельства теперь выяснились, наконец: мне официально назначается 1000 рубл<ей> пенсии (напомните о. Иерониму, что он говорил: "больше 400 Вам не дадут". -- Так-то вы дешево меня цените!); -- сверх того, мне выдают около 1000 рублей, т. е. все мое жалованье от 1 сентября до дня отставки, и может быть -- 500 рублей на отъезд в Россию. Но это не верно еще. Сначала я было думал остаться жить здесь и сладил было с Ник<олаем> Павл<овичем> Игнатьевым насчет корреспонденций в русские газеты. Трудно казалось без помощи займа прожить первые месяцы, потому что жалованье из министерства, вероятно, вышлют разом за все месяцы от 1-го сентября до дня отставки; -- дух был неспокоен, но скучно не было, и русская всенощная по субботам облегчала мне сердце. Однако все это было непрочно, и хотя здоровье мое поразительно здесь поправилось от мясной пищи, воздуха и приятных встреч со старыми знакомыми, однако -- все меня что-то беспокоило внутренне. Меня упрекала совесть в излишней веселости и в пристрастии к жизни слишком мірской; после какой-нибудь веселой (хотя бы и вовсе не развратной) беседы я уходил домой грустный и начинал каяться.

Видя это, я отказался от жизни в Константинополе и от корреспонденций и объявил Игнатьеву мое решение ехать в Москву. Решение это, с Божией помощию, неизменно и оно только могло успокоить мне совесть. Я поеду прямо в Угрешскую пустынь. Когда я поеду, в декабре или в январе -- это зависит не от меня; хотелось бы ехать скорее, но не с чем. Жалованье сполна здесь не имеют обычая выдавать, пока не придет из Министерства, и потому остается пока надеяться лишь на помощь друзей; -- если Вы дадите хоть часть того, что я просил, я призайму еще здесь через Хитрова или Кумани, с которыми я очень хорош, и как можно скорее уеду. Насчет жены -- не знаю; если будет больше денег, возьму и ее теперь с собою; если меньше, оставлю в Солуне до весны; а весной вызову в Россию и пристрою. Пора, пора отыскать нам пристань!

Ну, благословите и простите!


Вашего К. Леонтьева


Батюшке не пишу оттого, что ему надо писать много и подробно, а я никак не соберусь с временем и силами души для такой исповеди. Как буду знать срок своего отъезда, успокоюсь и напишу. Целую руку о. Иеронима и кланяюсь ему низко.

Газеты продолжают громить Вас, Якубовского, меня и всю Россию. Сказал бы и больше, да остерегаюсь; расскажу на словах отцу Матвею.


## 173


Е. А. ОНУ


Декабрь 1872 г., Константинополь


В этот раз я вас вовсе не вижу, как следует. Я думал, что вы серьезнее. А вы всё или чешетесь, или бежите со двора, или принимаете хамок, или любите детей своих.

Вечером я, конечно, буду читать у Хитрово; поэтому, кроме вечера и обеда, когда можно вас видеть без Алека и Лильки, без Анны, без Капуджи, без Мад<ам> Зарифи, без Никифора, без Жомини, без одеванья, без беготни туда и сюда, без упорных и любящих взглядов на детей и гостей, даже без мужа, ибо вы врозь каждый в своем роде гораздо более мне милы, чем вместе? Когда? Или никогда?


Ваш К. Леонтьев.


## 174


О. ИЕРОНИМУ (СОЛОМЕНЦЕВУ)


18 декабря 1872 г., Константинополь


18 декабря; 1872.

Царьград. --


Благословите, батюшка отец Иероним!


Давно уже меня мучила совесть, что я не пишу Вам ничего о моей духовной жизни. Но перемена обстановки, отзывы постоянных моих недугов (т. е. желудочного расстройства) и тот водоворот больших столиц, которому противостоять иногда нет сил, до того отвлекали меня до сих пор, что я никак не решался взяться за перо; -- хотя и дня не проходило, чтобы я не думал об Вас и чтобы лик Ваш и строгий и благодушный не взирал на меня из той священной дали, в которой Вы живете. Мало писать стоит ли любимому духовному отцу? Много писать -- не было сил! Сначала -- я не знал еще, остаюсь ли я в Турции, или еду в России; -- к тому же была бездна мелких забот, неизбежных при таком резком переходе из афонской кельи к жизни столичной и почти придворной. Теперь -- решено; несмотря на всеобщие похвалы моей деятельности и моей прежней службе, несмотря на уверения Ону, и многих других, -- что князь Горчаков считает меня одним из лучших консулов наших, несмотря на значительную поправку здоровья и на любезность посла, который моего непослушания лихом не поминает -- несмотря на все это, я решился подать в отставку, на пенсию и уехать прямо под Москву, в Угрешскую пустынь. С Божьей помощью надеюсь выехать в начале января.

Случилось это вот как. Я часто молил Бога улучшить мое мірское положение, чтобы мне не от внешнего горя уйти в монастырь, -- но по внутреннему зову, вопреки внешним удачам. По приезде моем сюда я убедился, что предчувствия мои меня не обманули; я всегда понимал, что расстройство моих дел во мне самом, в моем пренебрежении к службе и к міру, а не в мнении обо мне начальства и товарищей. Оставаясь здесь даже и не на службе, а на 1000 или 1200 рубл<ей> пенсии, я мог бы содержать и жену и себя хорошо, потому что Игнатьев очень обрадовался, когда я предложил ему быть органом его политики в русских газетах; товарищи почти все -- Хитров, Ону и др<угие> всячески ласкали меня, стараясь меня утешить, ободрить и успокоить. Особенно отрадно мне было встретить здесь Губастова, -- который теперь занимает место 2-го секретаря и у Игнатьева довольно силен. Это мне более, нежели кто-нибудь, угодная душа; -- он был еще неопытным и неважным чиновником, когда лет 5--6 лет тому назад я здесь познакомился с ним. Тогда я сколько мог хвалил его и поддерживал его, -- теперь он всячески заботится обо мне и вещественно и сердечно. Я знал, что в день тоски или недуга я не буду один и без друга -- пока он здесь! Прибавьте к этому, что хотя и не вполне, здоровье мое вдруг по приезде сюда укрепилось, страх близкой смерти прошел, от жены я получал покорные и разумные письма; -- статьи мои я читал громко у Хитрова и других, и слышал и видел, что их хвалят и ценят. Катков из Москвы телеграфировал мне, что в задаток за новый восточный роман он вышлет мне 500 рубл<ей>, чтобы я не продавал его никому другому.

Я имею здесь каждую субботу небольшую всенощную в нашей церкви и позднюю обедню, как раз по моим привычкам и силам. Турцию, Вы знаете, я люблю, и жизнь в Царьграде дала бы обильную пищу и романам моим, и политическим и даже религиозным статьям. Мне могло бы быть здесь прекрасно и в отставке, если бы не внутренний зов, который не оставлял меня ни на миг посреди всех развлечений. Однажды -- недели 2 тому назад -- я возвратился поздно из одного очень веселого общества к себе в гостиницу. Общество было веселое, беседа оживленная и умная, но безнравственного или противного мірской совести в ней не было ровно ничего. Дела мои шли хорошо, здоров я был в этот день вполне, афонской прошлогодней слабости и следов не было. Я заперся в моем красивом номере, затопил камин и сел около него на кресло. Против меня в углу весел образок Божьей Матери, завещанный мне старой теткой, который меня никогда не покидает. Я засмотрелся на него, и мне захотелось прочесть великое повечерие. Прочел и потом упал перед образом ниц и сказал:

-- Пресвятая Мать наша, по Твоему жребию, два раза мне выпавшему (весной еще и второй раз теперь в Солуне), я приехал сюда. Оставаться мне здесь в этих столичных развлечениях, которые так сладки, или уехать в Угрешскую пустынь? Что предпочесть, житейскую борьбу и житейскую радость или полу-монашеское созерцание и борьбу духовную? Приезд сюда, я верю, был мне во многом полезен, но как? Вот вопрос? Как идеал жизни? Или как временный искус?

Помолившись крепко, я бросил жребий, и вышло: "ехать отсюда прямо под Москву в обитель".

Колебания кончены, и я покоен. Хотя здоровье моего желудка еще не совсем восстановлено; -- но силы мои утроились, а с ними вместе и бодрость, и надежда.

В начале января я еду. Лизу теперь, к сожалению, брать нельзя. Очень дорого станет и по другим причинам. Но в апреле я непременно ее выпишу из Салоник. Я решился повременить разводом; хотя мне сказали в посольстве, что помочь мне могут в этом легко, если есть канонические причины (как, напр<имер>, мое мужское бессилие). Испытаем прежде исправление и жизнь при какой-нибудь женской обители, а потом уже в случае ее неисправимости -- прибегнем к разводу. Развод для эгоизма и беззаботности приятнее; -- но совесть христианская шепчет мне иное. Если бы я сейчас был бы уже готов все забыть, все, и постричься -- немедля, тогда -- я имел бы право забыть и ее и положиться на один лишь Промысл. Но пока еще и во мне очень много мірcKoro -- я хочу хорошую келью; чистую одежду; -- хочу писать, хочу печатать, хочу похвал (хотя бы и христианским статьям) -- хочу телесной свободы; -- какое же я имею право, не потрудившись еще хоть немного над исправлением жены малоумной и страстной, хотя и очень доброй, жены, которую я сам, бывало, развращал, -- какое я имею право бросить ее, не потрудившись еще для ее исправления?

Не так ли, отец мой? И не только по долгу таинства брачного, по сердцу мірскому жалко ее. У нее нет ведь иной нравственной поддержки на свете, кроме меня. Ну, об этом довольно!

Написал я и послал Каткову две пробные корреспонденции из Царьграда по болгарскому вопросу; было там и кой-что об Афоне, с одобрения Игнатьева. Теперь я готовлю для Голоса небольшую статью, которая так и названа будет "Панславизм на Афоне"; в ней, с 1-й стороны, я доказываю, почему неосновательны опасения греков, с другой -- что славяне вовсе не так-то согласны между собою. Наконец, что для Афона гораздо выгоднее и вещественно и духовно принадлежать Турции, чем кому-то ни было. При нынешних обстоятельствах это очень полезно.

Ону вчера спросил у меня, пишу ли иногда Вам или о. Макарию, и просил меня передать Вам следующее; -- он имел на днях разговор с двумя афонскими эпитропами, из коих, кажется, один, лаврский, показался ему очень хорошим монахом. Ону спрашивал его, что преимущественно подало повод Патриархии и газетам начать эту войну против панславизма на Афоне? И какие бы меры принять, чтобы прекратить это? Этот монах сказал ему, что одной из главных причин этого было покровительство Ваше тому Св<ято>-Павловскому игумену (имя его я забыл), который был из Ваших, руссиковских, греков; -- что монах этот прекрасный и вполне достойный и что с церковной точки зрения Вы совершенно правы, но эпоха теперь настала трудная -- национальное и политическое раздражение слишком велико; -- теперь этого игумена Патриарх объявил "аргос" (отрешенным, что ли? Я не знаю), и потому Ону советует Вам уже не защищать его, чтобы не раздражать Патриархию. Патриарх стар и слаб; он мало значит и вовсе в руках мірских фанатиков элленизма, которым до духовных и церковных соображений дела нет и которые во всем готовы видеть панславизм. Еще Ону говорил, чтобы Вы избегали другой раз при отправке каких-либо афонских монахов в Россию (как, напр<имер>, Св<ято>-Павловского Агафона (кажется -- не ошибся я?)) обращаться с рекомендацией прямо к послу, а оставляли бы этих людей действовать по обычаю через Протат или Патриарха. Патриарха это оскорбляет, а мы не хотим давать грекам еще большие поводы жаловаться на нас.

Секвестровать афонских имений, кажется, не будут; -- это была бы глупость -- многие здесь были против этой мысли; в том числе и я; чем виноваты афонские монастыри в увлечениях и ошибках греческой нации и Патриархии? К чему давать повод сказать, что мы в явной борьбе с греками и вредим даже тем, которые против нас еще ничем явным не высказались? Пусть они борются с болгарами и пусть нападают на нас; нашей политикой должно быть великодушие и неторопливость. Так думают и в Петербурге все опытные наши люди. Иерусалимские дела иные; -- там была анархия; там была смена лиц; -- а когда новый Патриарх вступит в должность, нравится нам это или нет, нам придется снять секвестр и со Святогробских имений. А на Афоне не было никакой внутренней перемены. Были, напротив, нападки извне на Афон за то, что он слишком расположен к России, или за то, что недостаточно враждебен к ней. За чувство какого-нибудь Анании Ватопедского или Герасима Иверского -- целый Афон отвечать не может.

Теперь оставим политику и перейдем опять к частным делам.

Я получил ответ от о. Макария только на днях. Он пишет, что Вы отказали в деньгах и просите меня этим не смущаться. По нашему мірскому языку говоря -- не огорчаться, не сердиться или не оскорбляться. Я нисколько не смутился; -- во-1-х, зная Ваш характер, я предчувствовал, что затруднение придет скорее от Вас, чем от о. Макария, а во-2-х, я знаю, Вы всегда говорили мне правду. Значит -- Вам теперь в самом деле трудно, если Вы говорите о постройках. Я даже улыбнулся, когда прочел это; я сейчас даже вообразил себе тот суровый и упорный вид, с которым Вы всегда отвечаете: "Нет благословения!" Я вспомнил Вас, как будто Вы были передо мной в эту минуту, и мне стало даже весело. Я когда писал письмо отцу Макарию, все молился Божьей Матери: "Смягчи его сердце". Надо было молиться о смягчении Вашего сердца, а не о. Макария!

И теперь хотя Вы и отказали, а я все буду молиться о том же! Может быть, и передумаете и пришлете хоть половину. Я молюсь также ежедневно о том, чтобы Бог помог мне хоть литературными моими трудами заплатить Афону за все то добро и духовное и вещественное, которое я от него видел.

Кстати, я читал недавно у Хитрово громко свои "Афонские письма". Общество слушателей было большое, и атеистам даже понравилось; -- находят все, что в этом роде еще никто не писал. Все пророчат мне успех этому сочинению в Москве; -- и советуют увеличить его и обработать получше.

Вы можете спросить, на что же мне теперь деньги, когда я сам пишу, что получил от Каткова телеграмму о высылке мне 500 рубл<ей> сер<ебром> за неконченный роман и что я просил у о. Макария деньги для начального устройства здесь, а теперь сбираюсь в Россию? Правда, 500 рубл<ей> достаточны мне на дорогу. Но надо Лизу обеспечить в Солуне до 1 апреля 73 года. А главное, что кредиторы мои, после долгого терпения, накинулись теперь разом на меня с разных сторон. Игнатьев не слишком этим смущается, но Горчаков хотя и знает, что все почти консула в долгах, а не я один, но терпеть не может, чтобы к нему доходили об этом жалобы. "Пусть, говорит он, устраиваются так, чтобы прошений не было!" Когда уже мне назначат пенсию, тогда я не боюсь; -- я уже буду не консул, а простой русский подданный; а пока количество пенсии еще не определено и могут дать гораздо больше или меньше, нужно, чтобы они в Петербурге не сердились. Напр<имер>, вот в Превезе, эпирском городе, есть наш вице-консул Варзелли, которому я больше всего должен -- (270 английских лир), перевел 50 лир турецких на монастырь Григориат. На днях я получил от него письмо и бумагу от Григориата. Я отвечаю Григориату просьбой подождать до 1-го марта. Вот если бы хоть эти 50 лир внесли бы за меня или поручились бы по крайней мере Григориату за меня? Это Вы верно сделаете! Уж смягчит Ваше сердце Св. Пантелеймон.

Я давно уже получил большое письмо от Марьи Владиміровны. Она зашла, кажется, уже дальше моего и говорит, что только жалея отца нейдет в монастырь. Она поручила мне спросить у Вас об одном; -- но чтобы не ошибиться как-нибудь, я предпочитаю выписать это место из ее письма. Это насчет говения. Я не раз писал ей о том, чтобы она говела и причащалась. Вот она что на это пишет.

"Теперь вот о чем поговорим. Помнишь, я тебе писала, что хочу говеть. Я не говела и прошу тебя не сердиться за мою бесхарактерность, но помолиться Богу, чтоб Он дал мне вперед силы решиться вынесть борьбу с отцом по этому поводу и раз навсегда уже встать совсем на свою ногу в деле религии. Я думала, что буду все лето одна в Кудинове, без отца; хотела отговеть и потом написать ему письмо по этому поводу. Здесь же, на его глазах, мое говение было бы слишком смущено тем нехорошим чувством, которое, я знаю, отец возбуждал бы во мне, не веря в искренность моей веры и в желание сделаться не ханжой, а просто набожной женщиной. А еще более главное, я боюсь возбудить в нем подозрение, что я хочу идти по твоим следам. С годами он ко всему привыкнет и поймет, что тут не твой пример на меня действует, а вся моя прошлая молодость, в которой кроме Бога, если Он может быть виноват, -- нет виноватого никого. Я постараюсь говеть постом, а тебя прошу в разговоре твоем с о. Иеронимом спросить его, понимает ли он и верит ли в искренность того чувства, которое мешало мне приняться нынче в присутствии отца за такое серьезное дело. Поймите, поймите меня, ради Бога, и помолитесь за меня, бедную! А я молюсь крепко за вас всех".

Вот она что пишет; я списал слово в слово. Что Вы, батюшка, на это скажете? Она, я думаю, не права, -- отец, я знаю, ничего не скажет, не из сочувствия, а потому что он проповедует свободу мнений. Ответьте, когда Вам угодно, адресуя конверт на имя о. Матвея для доставления мне; -- если ответ паче чаяния опоздает и не застанет меня уже здесь, то о. Матвей перешлет мне его в Москву, в Угрешскую пустынь.

Простите, батюшка и друг мой, и благословите --


покорного и любящего духовного

сына Вашего К. Леонтьева


P. S. Один из тех людей здешних, которых Вы ставили раз мне в пример как православного, не верит в личную загробную жизнь, а только в вечность всечеловечества. Каюсь, я был рад-таки, что Вы ошиблись и что я оказался тверже в догмате, чем эти хваленые христиане здешние. Простите мне эту иноческую гордость.

Целую Вашу руку. Марья Владиміровна тоже поручает мне поцеловать руку у Вас и о. Макария, а знакомому своему о. Григорию кланяется.


## 1873


## 175


М. А. ХИТРОВО


28 января 1873 г., Кади-Кёй


28 января; 73.

Кади-Кёй. --


Михаил Александрович,


Люди говорят, что между нами больше дурной фамильярности, чем хорошей приязни. -- Я с этим вполне согласен. -- Но именно потому-то я и надеюсь, что ты, чтобы противоречить мне, постараешься опровергнуть это делом. -- Ты не забыл, конечно, того письмеца, в котором я имел слабость и несчастие просить тебя отрекомендовать меня какому-нибудь негоцианту, чтобы он дал мне 75 турецких) лир. -- Ты сказал, что это возможно. -- Тогда я вскоре получил деньги от Каткова и не повторял уже об этом. -- Теперь мне недостает на отъезд в Россию, (который только этим и задержан). -- Дело устроить безопасно для негоцианта очень легко; -- я оставлю у тебя бумагу за моею подписью и Консульство твое или Посольство сейчас же может написать в Минист(ерство) Финансов о высылке этой суммы в Константинополь из моей пенсии. --

Только я на следующей неделе собираюсь ехать. -- Главное не забывай... Главное не забывай.... Я боюсь именно, что ты забудешь, посреди всей той титанической борьбы, которую ты считаешь долгом вести против Нубари <?>, Коцебу, -- и вообще против всяких Сил и Господств...

В желании же твоем я не сомневаюсь, во-1-х, потому что ты зах<о>чешь сдержать уже раз данное слово; -- а во-2-х, par ésprit de contradiction, чтобы доказать мне -- до чего я глуп и не умею понимать таких людей как ты!... Как Ты!...


Твой К. Леонтьев


Кланяйся Богишевичу и всем чистым Славянам. Носит Богишевич очки или нет? Если и не носит, так верно у него под кожей где-нибудь зародыш очков скрыт. -- Un rudiment. --

Терпеть его не могу!


## 176


Е. А. ОНУ


Начало марта 1873 г., о. Халки


Халки, март 73.


Поздравляю Вас и мужа Вашего, Луиза Францовна, с благополучным появлением на свет новой маленькой Фуски; но не поздравляю себя, ибо предвижу в будущем дуэты, которые, конечно, превзойдут по силе впечатления на слушателей, меланхолические монологи Елисаветы (или Елены?) Михайловны.

Не думайте, что для меня Ваше разрешение было неизвестно вовремя. Нет. В самый день Ваших родов (или, может быть, накануне) я будучи сам не совсем здоров, послал своего Георгия в церковь поставить огромную свечку и сказал ему: "ты человек молодой, набожный и честный; твоя молитва еще лучше моей будет; помолись от всей души за Мад<ам> Ону, если меня любишь, потому что она и муж ее (да еще Губастов) мои первые здесь друзья".

Насчет разрешения дочерью, а не сыном, я тоже знал в самый день родов; Петраки ездил в город, и ему приказано было прежде всего зайти и спросить об этом у Капуджи вашего.

Очень мне жаль, что самая суровая необходимость (поверьте!) заставляет меня теперь ни на миг не нарушать порядка моих занятий; иначе я приехал бы нарочно посидеть у Вашего изголовья (по-вашему это значит, кажется, chêvet) и погрустил бы, и посмеялся бы с Вами. Дай Бог Вам быть здоровой!

А я тружусь; теперь мне надобно спешить: других средств к жизни нет теперь, кроме пера! Может быть, это принуждение и к лучшему; заставит по нужде больше сделать.

Я нанял себе целый отдельный домик, очень чистый и какой-то провинциально наивный, "à la Turca"; он высоко на горе, почти совсем особо, и я доволен им; нанял на год за 40 лир: так выгоднее и покойнее. Вот не найдется ли у вас какой-нибудь мебели лишней дать мне на время, потому что сначала мне очень трудно будет устроиться. Ведь, переезжая в Буюк-Дере, вы оставите что-нибудь на Пере? Я постепенно сам все заведу, но именно в начале моего переселения (15--16 <марта>) из гостиницы, беспорядок и пустота в доме могут отозваться очень невыгодно на моих занятиях. Теперь спех, благо здоровье лучше, дом есть, Вестник на все соглашается, и государственные люди даже наши, при всей их недогадливости у начинают принимать меня за Кумани. Вот до глухого вести дошли!.. Т. е. до Стремоухова!.. Бог знает, что эти люди думают!

Как бы то ни было, с практической точки зрения было бы жалко портить пустяками теперь обстоятельства, которые недурны. Между прочим вы (если Вы не слишком больны и утомлены, я ведь хорошенько не знаю) -- спросите и мужа Вашего, о чем я ему пишу, может быть, вместе с ним что-нибудь придумаете для того, чтобы ваш приятель Леонтьев не стал Сизифом греческой мифологии, который осужден был выкатывать большой камень на вершину крутой горы и всякий раз в ту минуту, когда он достигал вершины, этот камень падал опять вниз. Вы сами сказали мне раз, что я после стольких страданий имею право надеяться на роздых и улучшение моих дел. Это правда: я надеюсь на милость и покровительство Божией Матери, Которая жребием указала мне два раза путь в Константинополь, и до сих пор по крайней мере, сравнительно с прежним, мне надо радоваться. В Салониках я был лишен вовсе и здоровья, и литературной деятельности, и друзей, и религиозной обстановки. Здесь как-то страшно иногда за хлеб насущный, но все-таки я имею это все!

Буду надеяться, что Божия Матерь, Которая привела меня сюда, внушит и друзьям моим справедливость и искреннюю охоту поддержать камень Сизифа у самой вершины, хоть на минуту.

Прощайте!

Жалею, что я не монах, не священник и что не имею права, ни возможности благословить Вас от глубины сердца. Катаризм ваш есть Catarismus versatilis, минутное падение простительно даже и вашему уму.


Ваш К. Леонтьев.


Вы поймите одно, что прогресс просто глуп и не остер. Это главное. Это убийственный mauvais... genre!...

<Приписка на конверте:>

Возвратите, пожалоста, мою КРАСНУЮ книжку молодому человеку, который привез письмо. Нужна.


## 177


К. Н. БЕСТУЖЕВУ-РЮМИНУ


22 марта 1873 г., Константинополь


22 марта; 1873.

К<он>с<тантино>п<о>ль. --


Милейший друг Константин Николаевич, здравствуйте! --

Я жив и даже как будто здоров, чего и Вам желаю (несмотря на то, что вы своей Истории мне все-таки не прислали). --

Ради Бога прошу и умоляю Вас, перешлите немедля и бережно -- "Генерала Матвеева" в Редакцию "Русского Вестника" прямо на имя Павла Михайловича Леонтьева. -- Непременно на его имя. -- Не погубите меня какой-нибудь медленностью или небрежностью. -- Помните, друг мой: 1) что у меня другой рукописи нет, -- и 2) что теперь для меня литература есть хлеб, ибо службу я оставил. --

По правде сказать, ужасно я боюсь за эту рукопись, чтобы она не пропала. -- Считая по 100 рублей за лист -- это ведь, может быть, больше 1000 рублей. --

Не говоря уже о нравствен<н>ой потере... и т. д. Пощадите же! Уж я знаю, как русские друзья способны вредить любя.... отчего?.. Кто знает? --

Великая нация! -- Ей все нипочем! -- Что ни день то великое произведение мысли и поэзии... Можно поэтому второстепенные вещи терять, бросать, не печатать и т. д. -- Ну, обнимаю Вас. -- Читали мои статьи о Панславизме в Русском Вестнике? -- Нравятся или нет?

Ваш забытый Вами друг


К. Леонтьев


Мой адрес: Русское Посольство в Цареграде. --


## 178


П. М. ЛЕОНТЬЕВУ


24 марта 1873 г., Константинополь


24 марта; 1873.

К<он>с<тантино>п<о>ль. --


С большою радостью я получил ответ Ваш на 1-ю мою телеграмму. -- Он очень долго (2 с лишком недели!) заставил себя ждать, и я так тревожился, что послал другую. -- Теперь я покоен; нанял на целый год домик себе на острове Халки у входа в Босфор и надеюсь в этой полу-сельской, полу-столичной обстановке трудиться сколько есть сил. --

Для майской книжки журнала Вашего я пришлю еще глав 5 романа; полагаю выслать их в последних числах апреля. --

Сверх того я придумал еще вот что. -- Если у Вас цело то из моих писем, в котором я объясняю Вам содержание романа моего "Генерал Матвеев", то Вы можете увидеть там, что я просил ответа у Редакции на вопрос мой: "есть ли надежда, что роман будет принят?"

Теперь я написал в Петербургский Университет К. Н. Бестужеву, у которого рукопись находится, чтобы он выслал ее на Ваше имя. -- Потрудитесь просмотреть ее (если можно -- вы сами) и отметить карандашом, что именно вам неприятно как в направлении, так и в художественном отношении. -- И пришлите мне ее сюда без задержки; я исправлю и переменю. --

Только прошу Вас, пощадите воинственность моего Матвеева: нам, русским, ведь это так нужно, вы сами это знаете, и у нас это так ослабело!

Военные мне не раз жаловались, что в литературе им вовсе нет поддержки. --

Сверх этого, я надеюсь в одно время с новыми главами романа послать Вам довольно большое сочинение мое: "Письма с Афонской Горы от Русского Мірянина к Русской Мірянке". -- Это не дневник поклонника, не подробное описание Святой Горы, не догматические рассуждение, -- это все вместе. -- Это письма человека нашего времени, искренно и даже пламенного обращенного в христианство и желающего обратить на тот же путь и любимую когда-то женщину. --

Оно у меня почти готово. -- Но все за разными заботами некогда было исправить. --

Пожалоста, не опоздайте выслать деньги к 1 маю; -- других средств к жизни у меня здесь нет, и если Вы хоть немного поддержите меня, я надеюсь, сделать много. -- Здоровье поправляется; условия для подобного рода занятий здесь очень хороши; -- все будет зависеть теперь от Вас. --

Довольно уж я задыхался! --

Остаюсь готовый к услугам


Ваш К. Леонтьев


## 179


М. В. ЛЕОНТЬЕВОЙ


Вторая половина марта 1873 г., Константинополь


Март; 73; Царьград.


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Но я занят теперь гораздо больше, чем когда был Консулом; пенсии мне назначили всего 600 руб., и мне остается жить литературой (пока идет все хорошо). -- Поэтому у меня, при недугах моих и при разных закоренелых привычках, время все почти рассчитано. -- Рассчитана даже и лень, ибо и она полезна. -- Дело в том, что Редакция Русского) Вестника желала, чтобы я оставался еще в Константинополе и писал бы для них романы и статьи. -- Мне прислали вперед 1000 рублей. -- Я отправил им две статьи политические: "Панславизм и греки" и "Панславизм на Афоне" -- более или менее против грубого государственного Панславизма, в пользу которого раскричались у нас все дураки и честные труженики. -- Они уже напечатаны и здесь будут переведены по-гречески и по-французски. Сверх того я отправил в редакцию еще начало Восточного большого романа Одиссей Полихрониадес (помнишь, о молодом греке и тульчинской еврейке).


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


Здесь мне легче писать о Востоке, чем под Москвою. -- Впечатления и факты беспрестанно подновляются. -- К тому же "Вестник" стал теперь не только повести, но и статьи мои печатать. -- Что делать! Долгу много; служба невозможна; в провинцию возвращаться (хотя бы и на Генеральное К<онсульст>во, к<ото>рое бы мне дали) решительно не могу; отсюда в 4 месяца я лучше устроил свои литературные дела, чем из провинции в 10 лет. -- Восточные повести и статьи о Востоке дают верные деньги; а повести мои из русской жизни и общие статьи встречают, как ты знаешь, вечные затруднения! -- Что делать!

Мне иногда здесь не скучно, потому что делю время между сочинениями, молитвою и Посольскими дамами, которые все ко мне необыкновенно любезны, хотя я им всем читаю наставления и уверяю их, что они для меня уже не женщины... Так себе! Туман какой-то. -- Но тяжела для души эта цыганская жизнь, без верного крова, при спешной работе... И дорого бы я дал, чтобы без вреда литературным интересам моим увидать великорусские липы и березы наши и перемолвить с тобой серьезное слово по душе! Но что делать! Я взял уже с редакции 1000 рублей, -- надо хоть одну работу кончить, не прерывая путешествием, хоть этот большой роман. -- Очень бы мне хотелось яснее представить тебе теперешнее состояние моей души. -- Скажу коротко: здесь я вечно в тревоге за будущее, за средства к жизни, за то, не грешу ли я; я вечно в тревоге, но я не задыхаюсь никогда, ибо все, что напишу, сейчас печатается, все что ни сделаю -- сейчас и результат; ответ; даже слова мои здесь проходят не так бесследно, как проходили в провинции; здесь и без службы страшнее за будущее, за старость и т. д.; но здесь есть воздух, -- настоящее сноснее; ибо все-таки литература для меня прежде всего (кроме Церкви).

Однако оставим все это, -- ты меня поняла, я уверен, теперь.


## 180


Е. А. ОНУ


Конец марта <?> 1873 г., Халки


Sursum corde! Sursum corde!

Connaissez-vous le latin? Cela veut dire "Haut le cœur! Haut le cœur!" Не спите! Не погружайтесь с головой в мелочи... Вы ни о чем не мыслите... Ничего не ищете... "Сон, 1-й туалет, дети aimable <1 нрзб.>, "сын мой"... 2-й туалет, завтрак, шум, беготня, мелочи, визиты, сумерки, дети, дети, няньки, обед, письма родным, гости, сон..." Вот ваш день!

Прощайте. Будьте здоровы и <1 нрзб.> Детей почаще в церковь, ради Бога! Вспомните только о дожде, церкви и обезьяньем танцклассе -- вы покраснеете, я уверен. En général, un peu moins d esprit et plus de sérieux dans l'intelligence.

Quant à l'esprit qui est ce qui n'en fait pas à l'ambassade de Russie? Согласитесь?


К. Леонтьев.


Скажите, ради Бога, у вас моя зеленая книжка, где Хамид и Маноли? Боюсь, не пропала бы она. Если у Вас, то отдайте, пожалуйста, Губастову; у него будет целее; у него ничего не случается, а у вас постоянно идет какая-то мрачная подземная работа.


## 181


Е. А. ОНУ


Апрель 1873 г., о. Халки


Madame, ma très chère et bonne amie! C'est avec le plus grand regret que j'apprends que vous êtes toujours souffrante et alitée... Dites moi seulement que vous ferez une exception pour moi; que vous me recevrez dans votre chambre à caucher et j'abandonnerai mes occupations pour venir vous voir. Souvenez vous de ce que je suis médecin, si vous ne voulez pas vous souvenir de, ce que je suis pour vous un ami plus sincère et plus dévoué, que toutes ces femmelles que vous recevez, sans doute, sans faèon...

En attendant votre réponse verbale (qui me suffit) je peux me permettre die vous parler un peu sérieusement.

Ecoutez, vous êtes souffrante. Souvenez vous des signes de croix que Vous avez faits lorsque vos chevaux furent un peu trop fringants, lors de notre promenade en voiture? Eh bien? Je trouve qu'à ce moment vous aviez bien plus d'esprit que lorsque vous vous aplatissez ignominieusement devant le réalisme.

Croyez moi, il y avait un temps où ne pas croire à Dieu, pouvait véritablement être une espèce de preuve de haute intelligence; (égarée ou non, mais haute)... La science était nouvelle, elle était jeune alors, elle promettait beaucoup... Qu'a-telle tenu? Que nous a-t-elle donné, excepté des sujets pour satisfaire notre curiosité, sujets très attrayantes, mais au fond fort vains?

Toute cette fameuse science n'est qu'un éclatant mirage entre deux abîmes sans fond, entre les premières hypothèses, les mystères improuvables des pseudo-fondements scientifiques et entre l'abîme sans limites, du futur, de toute espèce de futur, de l'avenir personnel et de l'avenir du genre humain.

Toutes ces sciences, nommées supérieures par cette école positive que professe la racaille contemporaine, sont fondiées sur la physique et la chimie. Eh bien, sur quoi sont assises à leur tour ces deux sciences fondamentales? Sur le système (sur le mystère) des atomes que personne n'a vu et ne peut jamais voir d'après l'idée de la science elle même. L'atome n'a pas de dimension; c'est donc un zéro. Un zero multiplié par mille zéros peut il donner une quantité positive? Un rien, une abstraction, une invention toute métaphysique des savants... cet atome (multipliez-le tant qu'il vous plaît) -- dominent peut-il produire des corps étendus, palpables, visibles, immenses quelquefois?

Pourquoi, ma très chère amie, serait-ce un mystère moins mystérieux que le dogme de la S. Trinité, du péché originel et de la Rédemption?

Il y a une différence cependant entre les dieux mystères... Le prêtre avoue que la Trinité est un mystère, il s'incline et vous propose sincèrement d'y croire... Le professeur assure que les atomes sont une vérité réelle, "Je sais!", vous dit-il. Lequel des deux est plus honnête ou plus conséquent? Votre bonne petite tête genevoise n'a pas besoin de tout le développement pour le reste. Voilà l'abîme des fondements...

Quant à l'abîme du présent (que au fond n'existe pas et qui n'est qu'une intersection impalpable du passé immobile et irrémédiable et du futur inconnu...), disons donc quant à l'abîme du moment qui va suivre... La science qu'a-t-elle fait de positif pour ce présent et cet avenir? Rien que des promesses de bien-être que personne ne peut...

Ainsi donc une foi, une croyance à l'inconnu, à l'eudémonisme enfin privé et publique. Un mystère pour commencer, beaucoup de fracas et de clinquants avec beaucoup de prose au milieu, -- et une croyance à l'inconnu comme but final... Je ne vois pas que cela soit plus logique que le Christianisme. Non! On a plus d'esprit lorsqu'on prie Dieu que lorsqu'on admire un laquais comme celui que je ne veux pas nommer dans cette lettre sérieuse.

Chère Madame Onou! Croyez moi -- devenez chrétienne et vous serez rétablie.

Lorsque je vous dis chrétienne, je vaux dire orthodoxe sans doute. Vous êtes trop savante et trop pensante pour ne pas savoir vous-même qu'un moine comme Luther qui a jeté son froc aux orties et qui a très illogiquement venté une nouvelle religion, n'était pas, conséquent. Pensez-у vous même. Souvenez vous bien de vos lectures, de toute votre connaissance à vous...

Appelez tout doucement le père Smaragdé. Les détails lui sont plus familiers qu'à moi. Et puis un essai... Madiame, qui sait?.. Qu'y perdrez vous tout cas, si rien y est? Rien. Qu'y gagnez vous, si vous êtes dans l'erreur? Tout... Pour votre prompt rétablissement, je vous réponds... J'y crois, j'y crois! Je le sais. Et voila pourquoi.

Je vous envoie une image de la Sainte Vierge "Утоли моя печали". Je vous envoie aussi une petit livre "Акафист Божией Матери Утоли моя печали" qu'un pauvre ermite du Mont Athos m'a donné en me rencontrant par hasard sur la route. Il me l'a donné en me voyant malade et abattu. Depuis lors je l'ai eu toujours sous mon chevet et je ne m'endors jamais sans lire au moins un passage de ce petit livre.

Je ne vous fait pas présent de cette image; pour le moment c'est impossible; croyez-moi que ce n'est que pour une personne d'élite comme vous que j'ai le courage de m'en séparer pour quelque temps. Ecoutez moi, écoutez moi, je vous dis. Pendez celle image devant vous pour qu'elle soit toujours à la portée de vos regads. Faites un effort sur vous pour lire le petit livre jusqu-au bout une fois. Cela suffit. Vous verrez la poésie sublime de ce lyrisme chrétien. Faites un effort pour commencer. Je sais que vous l'ouvrirez presque avec aversion... Mais je sais aussi que vous changerez d'idées et de goût dans quelques jours...

Cette image est une copie d'une image miraculeuse qui se trouve au Mont-Athos. Je connais la force... La divinité, la Sainte Vierge et les saints ont deux manières d'agir sur un homme qui s'incline devant eux -- une manière instantanée, que l'on nomme miracle et dont j'ai fait moi même une expérience éclatante au Mont-Athos; et une autre naturelle et lente, mais fort sensible pour un esprit attentif. C'est à dire en grouppant les circonstances ordinaires de la vie d'une faèon profitable pour notre rétablissement moral ou physique. Vous en avez aussi un exemple sur moi. J'arrive à Cple dans un état déplorable, sans argent, sans aucune chance pour mon avenir, avec une espèce de terreur intérieure qui me dévore presqu'à chaque instant, même au milieu d'une conversation animée et qui semble être fort gaie; avec une santé abimée... Mais j'arrive dans cette capitale avec la ferme conviction que c'est Dieu qui l'a voulu, que c'est la Sainte Vierge qui a bénit ce voyage. Qu'arrive-t-il ? La santé se rétablie, les amis sont aimables et hospitaliers, l'argent arrive toujours au moment où je ne sais plus que faire. Tantôt c'est le Ministère qui me donne tout un tierèal (= "Tierèon") d'une manière inattendue, tantôt c'est le "Русский Вестник" qui envoie 1000 roubles. Maintenant je n'ai que 10 livres turques, je ne sais ce que (je) mangerai dans ma nouvelle maison et ce que j'enverrai à ma femme pour le mois de mai... Mais je ne crainds pas. Je sais que l'argent viendra de quelque part: car Dieu le veut et il rendra les hommes plus intellligents, qu'ils ne paraissent, peut-être, dans un moment de doute...

La santé s'est rétablie, la terreur est passée, la femme a été tout bien que mal nourrie et habillée tout le temps, le "Русский Вестник" me fait des avances, Chalky me plait, mes articles ont du succès, j'écris beaucoup...

Voila ce que je nomme disposer les circonstances en notre faveur, la seconde faèon d'agir. Quant aux miracle, je vous ai raconté ce qui m'est arrive au Mont-Athos avec mon bras malade et avec les deux évangiles.

Hélas! Dois-je vous l'avouer? J'ai peur... La crainte du ridicule peut-être? Un homme comme tout le monde, un Léontiew que nous connaissons tous, un vieux débauché qui se fait mystique lorsqu'il ne peut plus être débauché (on peut toujours Y être, Madame, on trouve mille moyens de l'être) se prend à faire l'apôtre de l'Orthodoxie... C'est terrible le ridicule, n'est ce pas.

Allons donc, Madame, allons donc! Je se trompe... G est vous; cest à Vous que je m'adresse... A vous!

Que la bénédiction de Dieu soit avec vous; quant à mes humbles et mauvaises prières, elles ne manqueront pas...

Il y a encore de bonnes maisons à Chalky qui ne sont pas louées. Qu'en dites vous, ou qu'en disent les médicins "tou cosmou toutou"?


Votre dévoué: Léontiew.


Перевод с французского


Сударыня, бесценный и добрейший друг мой. С величайшим сожалением узнал я, что Вы постоянно больны и остаетесь в постели. Но скажите мне только одно: Вы сделаете для меня исключение и примете меня у себя в спальне, и я оставлю все свои занятия ради того, чтобы видеть Вас. Вспомните то, что я врач, если вы забыли, что имеете во мне друга более искреннего и более преданного, чем всякие эти женщины, которых Вы принимаете, конечно, без всяких церемоний...

А в ожидании Вашего устного ответа (которого мне достаточно), можно поговорить о более серьезных вещах.

Послушайте, ведь Вы страдаете. Помните, как Вы сделали крестное знаменье во время нашей прогулки в коляске, когда лошади вдруг понеслись с излишней резвостью? Ведь так? Я нахожу, что тогда у Вас нашлось больше разума, чем когда Вы недостойно падаете ниц перед реализмом.

Поверьте мне, если раньше отрицание Бога еще могло быть в какой-то мере свидетельством умственного превосходства (истинного или нет, но превосходства)... Наука была тогда новой, она была еще молодой, она много обещала... Но что из этого вышло? Что она дала нам, кроме предметов для удовлетворения любопытства, весьма, правда, привлекательных, но, в сущности, суетных?

Вся эта знаменитая наука есть не что иное, как блестящий мираж между двумя безднами, между начальными гипотезами, недоказуемыми тайнами псевдонаучных обоснований и бездной будущего, как личного, так и всего рода человеческого.

Все эти науки, называемые объединившимся в позитивную школу нынешним сбродом высшими, выводятся из физики и химии. Ну хорошо, а на чем же основаны сами эти фундаментальные науки? На системе (или тайне) атомов, которых никто не видел и, согласно понятиям той же науки, никогда не сможет увидеть. Атом не имеет размеров; это лишь нудь. Один нуль, помноженный на тысячу нулей, может ли дать положительную величину? Ничто, абстракция, метафизическая выдумка ученых... этот атом (сколько бы мы его ни умножали) -- как он может произвести протяженные, осязаемые, видимые, иногда огромные тела?

Почему, мой дражайший друг, эта тайна менее таинственна, чем догмат о Св. Троице, о первородном грехе и об Искуплении?

Впрочем, между этими двумя тайнами есть некоторая разница... Священник признает, что Троица таинственна, склоняется пред Нею и искренно предлагает вам верить этому... Профессор же утверждает, что атомы суть реальная истина. "Я знаю!" -- говорит он вам. Кто из этих двоих честнее и последовательнее? Для Вашей умной женевской головки уже не нужны дальнейшие рассуждения. Вот бездна основ...

Что же до бездны настоящего (которое, в сущности, не существует, ибо есть лишь неосязаемое пересечение застывшего и безвозвратного прошлого и неизвестного будущего...), то лучше говорить о бездне ближайшего времени... Дает ли наука нечто положительное для этого настоящего и этого будущего? Ничего, что могло бы обещать благополучие личности...

Итак, мы имеем веру в неизвестное, а в конце концов частный и общественный эвдемонизм. Вначале тайна, затем много треска и мишуры с изрядным количеством неизменной прозы и -- в качестве конечной цели -- вера в неизвестное... Я не понимаю, чем это более логично, нежели Христианство. Нет! Разумнее молиться Богу, чем восторгаться лакеем, которого я не хочу называть в этом серьезном письме.

Дорогая мадам Ону! Поверьте мне -- сделавшись христианкой, Вы исцелитесь.

Когда я говорю "христианской", то, конечно, подразумеваю православной. Вы достаточно образованны и разумны и сами способны понять, что такой монах, как Лютер, отказавшийся от монашеской жизни и выдумавший без всякого складу новую религию, не был последователен. Подумайте об этом сами. Припомните то, что Вы читали, и все, что уже знаете...

Пригласите потихоньку отца Смарагда. Подробности ему более известны, чем мне. Впрочем, опыт... Мадам, кто знает?.. Во всяком случае, пусть даже в этом ничего и нет, что Вы теряете? Ничего. А выигрыш, если Вы избавитесь от заблуждения? Всё... И я ручаюсь за Ваше быстрое исцеление... Я в это верю, верю! Я это знаю. И вот почему.

Посылаю Вам образ Пресвятой Девы "Утоли моя печали". Также посылаю книжечку "Акафист Божией Матери Утоли моя печали", которую дал мне случайно встреченный на дороге нищий отшельник с Афонской Горы. Он дал мне его, видя меня больным и удрученным. С тех пор я всегда держал эту книжечку у своего изголовья и не засыпал, хотя бы немного не прочтя из нее.

Я не дарю Вам этот образ; сейчас это невозможно; поверьте мне, лишь ради таких избранных, как Вы, у меня достает смелости расстаться с ним на некоторое время. Послушайтесь меня, послушайтесь меня, говорю я Вам. Повесьте этот образ так, чтобы он всегда был перед Вашими глазами. Сделайте усилие над собой хотя бы один раз прочесть эту книжечку до конца. Этого достаточно. Вы увидите возвышенную поэзию христианского лиризма. Для начала принудьте себя. Я знаю. Вы откроете ее почти с отвращением... Но знаю и то, что Вы измените через несколько дней Ваши мысли и вкус...

Эта икона -- список с чудотворного образа, который находится на Горе Афон. Я знаю ее силу... Божество, Пресвятая Дева и святые могут двояко действовать на того, кто склоняется пред ними -- мгновенно, что называется чудом и чему я сам имел разительное подтверждение на Горе Афон, и постепенно, естественным образом, но весьма ощутительно для внимающего ума. Это делается таким сочетанием обыденных обстоятельств нашей жизни, чтобы они были благоприятны в нравственном и материальном отношении. Перед Вами мой пример. Я приехал в К<онстантино>п<о>ль в плачевном состоянии, без денег, без малейшей надежды на будущее, с ощущением того внутреннего ужаса, который пожирал меня почти каждую минуту даже посреди оживленной беседы, казавшейся с виду веселой; с подорванным здоровьем... Но приехал я в эту столицу с твердым убеждением, что этого хочет Бог, что Пресвятая Дева благословила мою поездку. И что случается? Здоровье поправляется, друзья оказываются добрыми и гостеприимными, деньги всегда находятся в тот момент, когда я уже не знаю, что делать. Вдруг то Министерство неожиданно выдает мне треть (годового) жалования, то вдруг "Русский Вестник" присылает 1000 рублей. Сейчас у меня всего 10 турецких лир, и я не знаю, что буду есть в новом моем доме и что пошлю жене на май месяц... Но я не страшусь. Я знаю, что деньги явятся откуда-нибудь, ибо Бог того хочет и поэтому сделает людей более разумными, чем они кажутся в минуту сомнения...

Здоровье восстановилось, ужас прошел, у жены, которая все время плохо питалась и одевалась, все хорошо. "Русский Вестник" выдает мне авансы, Халки мне нравится, статьи мои имеют успех, я много пишу...

Вот то, что я называю расположением обстоятельств в нашу пользу, то есть второй способ действия. Что касается чуда, то я уже рассказывал Вам, что случилось на Горе Афон с моей больной рукой и двумя Евангелиями.

Увы! Должен ли я Вам признаться? Я боюсь... Может быть, это страх показаться смешным? Такой же человек, как весь свет, Леонтьев, которого все мы знаем, старый развратник, ставший мистиком, когда уже не может более быть развратником (но это можно всегда, сударыня, к тому находятся тысячи способов), сделался проповедником Православия... Это ужасная насмешка, не правда ли.

Так давайте, Мадам, давайте! Я ошибаюсь... Это Вы; это к Вам я обращаюсь... к Вам!

Да пребудет с Вами благословение Божие; что касается моих смиренных и недостойных молитв, они не будут оставлены...

На Халки есть еще не нанятые хорошие дома. Что скажете Вы или что скажут врачи "tou cosmou toutou"?


Преданный Вам Леонтьев.


## 182


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ (СУШКИНУ)


3--10 мая 1873 г., о. Халки


3 мая; 1873.

О. Халки. --

Многоуважаемый и добрейший отец Макарий, давно я ничего не слышу ни об о. Иерониме, ни об Вас, ни об Афоне. Батюшке, как вы знаете, я написал большое письмо, в котором даже предлагал ему некоторые важные для души моей духовные вопросы? и до сих пор ответа пастырского не удостоился. Впадал я не раз и в искушение вследствие этого молчания, и злой дух внушал мне такого рода подозрения:

-- Не оттого ли эти люди забыли меня, что я вышел в отставку? Если бы им написала письмо какая-нибудь ослица во образе чиновничьем, то они бы скоро ему ответили. А я что для них теперь? Многие мірские обвиняют монахов в сухости, холодности и человекоугодии там, где выгодно. Быть может -- эти люди и правы? Что им теперь моя любовь без власти и без денег?..

Так внушал мне злой дух; -- но я могу сказать смело, что всегда с твердостью отвергал эти прилоги и успокоивался на мысли, что батюшка слаб телом и много страдает, а Вы очень заняты.

К тому же и время было для вас, русских на Афоне, теперь трудное; -- быть может, приходилось быть крайне бдительными и осторожными.

Такое рассуждение, я полагаю, будет и вернее, и сообразнее с правилом: "не осуди, да не осужден будеши!"

Кончив это и облегчив душу мою этим признанием в дурных подозрениях, -- я перейду к настоящей цели письма этого; -- цель моя просить у вас духовного совета насчет моих отношений к жене. Что вы скажете -- то и сделаю.

Во-1-х, чтобы мое положение вам было понятно, я должен объяснить, каковы мои дела. Желание мое жить при монастыре в России не изменилось; я имею все ту же цель. На службу возвратиться не желаю по многим причинам; -- прежде всего потому, что жаль тратить время и убивать способности, данные Богом, на такое дело, которое могут кой-как делать глупцы и неучи или вертопрахи, подобные некоторым консулам. Это я не в осуждение им говорю; а потому что это правда и так думаю не я один, а, например, все посольство жалуется на неспособность большинства теперешних консулов.

Простите, батюшка, право это еще не велика гордость; -- да я же и не про достоинства их перед Вечным Судьей говорю; а объясняю лишь, почему служить консулом даже и теперь, при восстановившемся здоровье, нет ни охоты, ни сил!!

Редакция Русского вестника удержала меня на время на Востоке для окончания нескольких трудов о Турции. Вот почему я принужден был отложить мой отъезд в Россию.

Теперь я за 40 лир (дешевле уже нет!) в год нанял скромный домик в удалении, на острове Халки; где есть сосновый лес, есть ученые монахи-греки в богословском училище; -- есть даже 4--5 отшельников в лесу, наподобие афонских.

В посольстве бываю очень редко не потому, чтобы меня стали хуже прежнего принимать; а потому, напротив, что слишком меня там ласкают и развлекают. Бываю лишь по делу, по нужде и, по природной впечатлительности моей, веселюсь с друзьями, празднословлю, видевши, что мне все рады, и потом бываю не мирен духом, каюсь и, возвращаясь домой, все молюсь и бью себя в грудь. Хорошо молиться и бить себя в грудь; да! -- а лучше и подальше от общества. Домик у меня на горе; -- особо от других жилищ; точно афонская келлия, и хоть никогда, никогда я собой не доволен и вечно я думаю, что очень я мерзок, и слаб, и на молитву ленив и грешен; а все меня хоть и такое слабое подобие пустынножительства более умиротворяет, чем жизнь в гостиницах и на шумных торжищах, вроде Перской улицы или Биюк-Дере летом.

Поправился телесно и душевно, с Божией помощью, я так, что вы бы и не узнали меня теперь. Причем уже ни лихорадкой, ни нервными болями, ни даже желудком не страдаю. С переходом в эту келлию мою на острове Халки завел раз навсегда в среду и пятницу постное есть, и когда мне что-нибудь грустно или страшно, то читаю Св. Писание и Жития святых; даже и светское чтение стараюсь выбирать более такое, которое хотя косвенно, но касается Церкви и вообще религии.

Редакция Русского вестника присылает мне хотя и не огромные, но достаточные на прожиток средства, и я ежедневно благодарю Милосердого Создателя моего за такое благоустройство, за удачи моих сочинений в Москве и за свободу, которую Он мне теперь послал на склоне лет моих заниматься любимым моим трудом, не отвлекаясь от него казенной работой. Молю же я Господа Бога вот о чем, -- чтобы сподобил Он меня здесь благополучно кончить для Русского вестника начатые труды и хотя бы через год доехать благополучно до какой-либо московской обители и там утвердиться до конца моей земной жизни.

Когда Богу угодно будет, -- и долги мои уплатятся без помощи службы, а только посредством литературных трудов моих, ибо известность моя в России возрастает, а с ее возрастанием будет возрастать и плата за печатный лист. Теперь платят сто рублей; с Божьим изволением зимой надеюсь и на 200 условиться (судя, по крайней мере, по тому успеху, который, я слышу со всех сторон, имеют мои последние статьи в России. Благодарю Бога!!!).

Затруднение все мое состоит в положении жены моей.

Если бы я был способен к супружескому общению, то я понимаю, что была бы цель христианская жить вместе; -- ибо тогда, хотя сколько-нибудь поблажая ее естественным страстям, я бы мог отклонять ее от прелюбодеяния. Но эта способность утрачена у меня, слава Богу, кажется, навсегда; -- при всей поправке моего здоровья, я почти вовсе не чувствую никогда побуждения; а о силе и думать нечего!

К женщинам всем и к жене самой у меня давно уже как бы телесное отвращение какое-то.

Я говорю, слава Богу; -- потому что это бессилие дает мне больше прав не жить семейно в одном доме с нею, ибо очень многое бы теперь меня тяготило в ее привычках и в ее теперешней особе всей, если бы я был вынужден жить с ней постоянно и супружески. Исповедуясь вам с полной и строжайшей откровенностью, я должен искренно перечислить Вам, что именно тяготит меня в ней.

Bo-1-x, сознаюсь, то, что она постарела, подурнела и растолстела. Каюсь, что я как бы стыжусь этого отчасти по воспитанию моему, отчасти уже по природе моей, любящей все изящное, так что и слуга благообразный мне милее другого. Что делать! Я эти чувства воспитывал в себе старательно даже смолоду. Вдруг не вырвешь, если они и худы!

Bo-2-x, я всегда ужасно дорожил и дорожу не роскошью, но опрятностью и, так сказать, благолепием одежды и прически в женщине; -- хотя бы это и никакого отношения к плоти не имело бы! Такова была и мать моя покойная, и я ею вскормлен. Жена моя, пока была молода и жила постоянно или со мной, или с матерью моею, или с Марьей Владиміровной, не давала воли своей природной лени и беспечности. Проживши же год в Одессе и полгода в Царьграде с своей грубой сестрою (взяла она ее к себе против моего совета), жена моя, несмотря на то, что я давал ей по 25 и более лир тогда в год, приехала на пирг ко мне своевольно, оборванная, растрепанная и не сделавши себе ни одного нового платья; а деньги, как я узнал потом, в Царьграде расходовались на дорогую квартиру без нужды в центре города и множество на сладости, фрукты и т. п. Рассказывают люди, иногда до 4--5 лир в месяц на эти прихоти! И если бы Вы знали, батюшка, в каком виде находил я ее, когда наезжал неожиданно на пирг или в Иериссо! Крестьянки несравненно были приличнее, чище и аккуратнее ее!

Каюсь, если это грех и гордость! -- но мне это видеть невыносимо, и вид такой в женщине, которая носит мое имя, возбуждает во мне гнев, отвращение, уныние, даже ненависть и холодную злобу... Как вы, монахи, говорите, -- понести не могу!

В-3-х. Характер ее. Иногда она очень кротка, покорна, терпелива; -- а потом вдруг находит на нее как бы исступление. И тогда нет у нее ни страха Божия, ни стыда людского. Слезы, крик, требования и т. п. А я и сам стал с годами и от горя желчен, вспыльчив и нетерпелив! Из Ериссо, например, она ехала в Солунь как овечка; ибо она все надеялась, что я соблазнюсь на консульство и что она останется со мною. Я, как муж для вида, друг и покровитель. А любовников молодых она уже сумела бы найти.

В Солуне я с радостью увидал, что она приоделась и прибралась, и утешался этим, что она опять на жену мою стала немного похожа. С неделю было все хорошо: и вид наружный (необходимый для общества и для моей натуры), и поведение как будто. А потом вдруг требования, капризы:

-- Хочу жить, хочу блистать еще (это ее слова!); хочу любовников молодых... Я не насытилась жизнью... ты меня везде бросаешь, я везде за тобой бегаю, а ты от меня. Это мученье и стыд!.. И так далее...

Вот и 3-я причина, эти вспышки, которыми я ужасно тягощусь; хотя она после и кается и просит прощения, но такие сцены отрывают меня надолго от тех занятий моих, которыми я содержу и себя, и ее, которыми должен когда-нибудь и долги заплатить, от занятий литературных, которые не легкой консульской службе чета, а требуют полного внимания, глубокой обдуманности и совершенного спокойствия и свободы в доме. Иначе будешь дурно писать и денег платить не будут.

4-я причина. Любовники. Я не говорю о старых делах, о болгарском мальчике Петре на пирге, о тщетных стараниях соблазнить невинного Григория моего, вопреки просьбам моим (-- ибо я это предвидел) и т. п. Это были падения, необдуманные. Но я вот что скажу. Помните послушника Георгия на пирге? Я его взял с собой, по настоятельной его просьбе и по необходимости иметь преданного слугу, по немощам моим. В Солуне я хотел оставить его и уговаривал и умолял возвратиться на Афон и быть монахом. Жена стала просить меня позволить ему остаться на службе у нее. Я, подозревая в ней какие-нибудь плотские цели, -- сказал решительно; "нет благословения!" И то же сказал и ему. Он поклонился мне в ноги. А она сказала: "ну! Так я и без благословения возьму его". И точно, -- едва я только уехал в Царьград, так она и взяла его и жила все время с ним.

Зимою я, еще не будучи уверен ни в согласии Каткова на мои условия, ни в том, будет ли климат Царьграда мне на пользу, сбирался на всякий случай скоро в Россию и, тяготясь нерадивой и непочтительной услугой избалованных трактирных слуг, выписал Георгия из Солуня с предложением ехать и в Россию для жительства вместе в монастыре. Так как он не раз и просился сам в Россию. Он приехал и покаялся мне во всем с большим чувством, как истинный послушник старцу, объясняя, каким образом жена соблазнила его, еще когда он был в рясе на пирге, и как она учила его вместе с ней меня так долго обманывать.

Я сказал ему: "Тебя я прощаю от всего сердца и уважаю тебя за твое признание. И Бог тебя простит, твой грех был простое падение блудное. Ее же грехи и ее же против меня рассчитанные действия гораздо хуже. Вина вся ее, а не твоя. Она и старше, и опытнее, и развитее, и мне многим обязана. А ты мне еще ничем обязан не был".

Итак, в этой истории я уже вижу с ее стороны не минутное увлечение плоти; а долгий и обдуманный обман; тогда как не только по христианству, но и по манере моей исстари с ней следовало бы сказать: "вот это меня соблазняет; -- посоветуй, что мне делать?" Страсти простительны, но горько видеть в близком человеке рассчитанное и преднамеренное потворство им.

Вот все причины, по которым мне бы не хотелось жить с нею вместе в одном доме.

Приехавши в Солунь из России, против моей воли и введя меня этим во многие лишние расходы, она теперь там скучает, плачет и нуждается (ибо я даю ей всего 10 лир в месяц -- а в Солуне не дешево) и говорит, что я ее бросил в Солуне...

Я отвечаю, что "другой муж давно бы подал прошение о формальном разводе, ибо я имею две канонические причины разом: мое бессилие -- раз, и твой блуд постоянный -- два. А из посольства мне охотно даже помогут кончить это; я уже это знаю". -- Если же я медлю этим решением, это единственно из остатков какой-то привязанности прежней и из опасения, что, отдалившись слишком от меня, она вдастся еще свободнее во все свои грехи против Церковного Устава, да, кстати скажем, и последние привычки к порядочности общественной утратит.

Иногда -- не поверите, как это мне жалко и как меня это смущает! Не любил бы и не жалел бы уж вовсе, тогда оперся бы смело на церковный канон и все кончено. А тут, как вспомнишь нашу любовь в молодости и прежнее согласие наше, хоть бы и в грешной жизни; -- и как мы дружно живали вместе, и как она была добра и мила и забавна; и как я ее чем было сил утешить и осчастливить старался! Так станет мне ее жалко, что сердце разрывается.

А вспомню -- какая она теперь и как мало стало у нас и во вкусах и в мыслях согласия; так лучше бы и не видеть никогда!

Теперь и следуют мои вопросы вам и о. Иерониму.

1. Подавать ли разводную или нет?

Вещественной потери ей не будет. Содержать буду все так же. Разве в случае смерти моей она утратит право на половину пенсии, т. е. на 300 рублей (пенсии, несмотря на все старания Стремоухова, министр финансов больше 600 р<уб.> не дал). Но эта сумма все равно уже так ничтожна, что из-за нее и не стоит, я думаю, лишать ее возможности выйти за другого замуж. При ее теперешнем настроении, я думаю, что уже лишившись волею-неволею моего имени, она вышла бы и за простого человека замуж, лишь бы он ей понравился.

2. Отправлять ее к матери в Мариуполь или не отправлять?

В Кудиново (это имя нашей калужской деревни) -- отправлять ее на этот год нельзя никак. Там жить негде; особливо зимою. Всего две избы, каждая в один небольшой сруб; в одной живет брат; -- в другой Марья Владиміровна со служанкой. Дом большой был, но мать моя перед смертию продала его на снос, по нужде. Пристройка, по нынешним ценам, самая малая будет 400 рублей стоить! Довезти ее от Солуни до Кудинова и сестру отправить особо в Крым -- надо рублей 300; да на 4 месяца в Кудинове дать еще рублей 200 (по 30 в месяц), чтобы брата, который бедно сам живет, сначала не обременять. Вот и около 1000 рублей! А их нет и до осени не будет! В Мариуполь же, полагаю, довольно будет 300 всего; хотя и тех нет, но все же возможнее. Там у нее мать живет и другая замужняя сестра за греком -- торговцем неважным. Общество, которое будет ее окружать, требования имеет ничтожные и совсем другие, чем то, напр<имер>, в котором бы здесь ей со мной пришлось бы невольно даже вращаться. Сколько ни удаляйся, а все вполне скрыться нельзя; -- дела, сношения всякие вынуждают иногда!

Правда -- общество, в котором она будет в Мариуполе, мать и сестры и другие, не полезное общество для слабой и невнимательной женщины, как она; -- общество, я знаю, распущенное нравственно, беспечное, блудное по духу более или менее. Но что ж делать? И на пирге, и в Ериссо, и в Солуне, и при мне, и без меня она делает все то же. Она, я думаю, станет лучше только или если выйдет за молодого, сильного мужчину, или если, испытавши сама много горестей, увидит меня наконец -- живущим действительно при монастыре, если и не в рясе! А пока одна надежда на Божью помощь и благодать!

Одно время, думая отправить ее в Кудиново, я надеялся, что суровая трудовая жизнь, которую ведут там брат и Маша, и набожность теперешняя Маши на нее подействуют примером хорошим. Но вот Маша пишет, что я могу прислать жену и что ей все будет готово, но что сама она (то есть Маша) должна будет к соседкам уехать за 7 верст в дом, потому что ей уже места не будет. И еще прибавляет, что если я хочу пристройку делать, то надо поскорей прислать рублей 400--300, ибо позднее в нашей стороне и совсем работников не достанешь! Итак -- вот выбор: к себе взять ее, в тесное жилище и, быть может, расстроить себя и свои занятия, которые теперь по недостаточности пенсии и ее питают и одевают, или послать в Мариуполь, где ей скучно очень не будет, вероятно, но где уже нравственного влияния хорошего не надо искать! Разве какая-нибудь неожиданная случайность!

В Солуне, долго задерживая ее в тоске и стеснении, можно довести ее до отчаяния. Она очень тоскует. И все, как только я уехал, так и забыли и забросили ее. Никто к ней из прежнего нашего общества и не заходит и знать ее не хочет.

Итак, я, кажется, все изложил ясно и подробно; -- повторяю мои 2 вопроса:

1) Подавать прошение о разводе или нет? (в случае развода, отношения мои к ней не изменятся; -- денежная помощь, сожаления, совесть, даже постройка домика в Кудинове со временем на половине моей земли -- все может остаться. Развод полезен только для уменьшения греха и для свободы найти жениха, хоть из простых людей.)

2.) Отправлять в Мариуполь? Оставлять тосковать одну в Солуне?

Или взять сюда к себе со страхом за спокойствие и за свободу занятий?

Это дешевле всего, по крайней мере.

Помолитесь, отцы мои, за меня, грешного, и за эту добрую и глупую бабу, и скажите мне потом ваше пастырское слово. Только, ради Бога, без внешней мудрости! А по внутренней! Грех ведь политика в подобном случае. Не забывайте только одного, при этом суждении, прошу Вас, что дела мои литературные пошли неожиданно хорошо с тех пор, как я здесь. И между нами скажу Вам, что даже Н. П. Игнатьев теперь, с тех пор как я на воле и печатаю в Москве политические статьи, стал еще больше внимателен ко мне, чем когда я был чиновником. То есть и сравнения нет! А из Петербурга за мою 1-ю статью Панславизм и греки (в пользу греков) из Петербурга пришли сюда и от Стремоухова, и от Горчакова, и от профессоров письма и похвалы и даже самые лестные поздравления. И вспомните также, что литературные труды на пользу Церкви, государства и народности русской благословлены были и самим о. Иеронимом.

Обе напечатанные статьи мои -- 1) Панславизм и греки и 2) Панславизм на Афоне -- я постараюсь вскоре прислать Вам и батюшке на прочтение.

Прося у батюшки и у Вас пастырского благословения вашего, остаюсь


навсегда преданный Вам и Афону К. Леонтьев


Голубчик о. Макарий! Ответьте поподробнее, если батюшка сам не в силах! И еще просьба: нельзя ли мне иметь такую большую фотографию о. Иеронима, какую я видел в Старом Руссике на архондаричке?

Не забудете??

Всей братии Руссика -- мой поклон; всех помню и люблю!

Еще два слова.

Сюда взять ее дешевле всего, ей приятнее; и, конечно, нравственной моей проповеди она не будет лишена здесь.

Но трепещу за мое спокойствие и за мои занятия. Помните, отец Макарий, когда она приехала неожиданно второй раз на пирг и так смутила меня, Вы сами тогда сказали: "Это дьявол ее сюда принес; -- на человека весело было смотреть, как он успокоился у нас духом!" Это Вы сами сказали в кельи отца Иеронима. И теперь я боюсь опять, чтобы она меня не повергла в отчаяние и не помешала бы ходу моих трудов.

Все это надо расчесть!

Здесь -- страшно!

В Солуне долго оставлять -- жестоко.

В Мариуполь посылать -- дорого!

Одна надежда на ваши молитвы и духовный совет!

10 мая: Письмо ваше довольно сухое и официальное получил и благодарю за него, но не слишком. Г. Ону просит очень у вас рясу длинную, простую, но чтобы не линяла и не маралась. Ему очень полюбилась моя афонская полу-ряска, которую я часто дома ношу.


## 183


АРХИМАНДРИТУ ЛЕОНИДУ

(КАВЕЛИНУ)


8 июля 1873 г., о. Халки


Июля 8-го, 1873 г.

Остр<ов> Халки (Близ Царьграда). --


Ваше Высокопреподобие

Отец Леонид,


Может быть, припоминая по очереди имена тех русских чиновников на Востоке, с которыми Вы встречались в Константинопольском Посольстве, Вы вспомните и меня -- К. Леонтьева. --

Я не раз в бытность мою (в 67-м г.) в К<он>с<тантино>п<о>ле имел счастие беседовать с Вами и потому решаюсь теперь обратиться к Вам не только за советом духовным, но с почтительнейшей просьбой войти по-Христиански в мое нравственное положение и помочь мне. --

Вот в чем дело: я желаю жить при монастыре в России и особенно при одном из Подмосковных. --

Не стану обременять теперь Вас, Высокопреподобный Отец мой, -- длинной повестью тех событий, которые постепенно укрепили во мне это неизменное решение. -- Не забудьте, что я уже не молод (мне 42 года), и верьте, что решение это -- плод почти трехлетних дум и испытаний. -- При свидании, в котором я, с Божией помощью, не отчаяваюсь, объяснения собственно духовные и нравственные будут легче. -- Но здесь я скажу Вам только вот что: я оставил службу, имею 600 рублей пенсии и в ожидании отъезда моего в Россию, -- живу в величайшем удалении на известном, вероятно, Вам острове Халки. --

Перед отставкой моей я был около 1 1/2 года Консулом в Солуне. -- Уже я и там давно думал о монашестве, но одно неожиданное обстоятельство так поразило меня, что я поехал на Афон, с намерением даже и тайно и не дожидаясь отставки постричься; если уговорю монахов. -- Наши русские монахи отговорили меня спешить; но я, состоя еще на службе, взял отпуск и прожил около года на Афоне, изучая монашескую жизнь и испытывая себя, и вот убедился, что на первый раз для меня нет ничего лучшего, как пожить при хорошей обители и под хорошим руководством -- как бы это сказать -- в виде постоянного полумірского поклонника. -- О. Иероним и О. Макарий известные Вам, духовники Руссика, говорили, что мне нужно духовное подчинение и вместе с тем некоторая телесная свобода; -- потому что я болезнен, слишком привык к независимости и к тому же занимаюсь литературой. -- В этом смысле -- Афонская келлья в лесу и зависимость духовная от старца-руководителя были бы как раз по мне для начала. -- Но оставаться мне на Афоне по многим причинам теперь было бы неудобно. -- Упомяну только о политических обстоятельствах. -- Вы не поверите, какую бурю и без того причинило в греческих и турецких газетах мое временное поклонничество на Святой Горе! Игнатьев почти вынудил меня уехать оттуда для успокоения умов. -- Мірские греки образованного класса все очень нерелигиозны; у них нет, как у нас, ни пламенных нигилистов, ни пламенных Православных; ни Нечаевых, желающих разрушить все общество, ни образованных дворян и богатых купцов, идущих в монахи. -- Где им (т. е. и грекам и болгарам одинаково) понять чувства русского человека, пресыщенного Западной мудростью, не верующего во все прелести прогресса и его обещания; где им понять, что русский человек, которого они считают дипломатом и писателем, предпочитает в горе и болезни Афон Баден-Бадену! -- Поселение мое на Афоне теперь, -- могло бы повредить всем русским Святогорцам. -- И кроме этого есть много причин, заставляющих меня предпочитать подмосковный монастырь афонскому. --

Решение мое все утверждается. -- Испытание за всю эту зиму было прекрасное. -- Я был прекрасно принят здесь всеми в Посольстве; несмотря на отставку мою, общественное положение мое улучшилось, а не ухудшилось. -- Статьи, которые я напечатал в Русском Вестнике, заслужили самые лестные отзывы со всех сторон ("Панславизм и греки"; "Панславизм на Афоне"; -- под псевдонимом Константинова). Редакция платит мне вперед даже за мои труды хорошие деньги. -- В Посольстве меня все зовут и не пускают; мне предлагали даже даром комнаты в Консульстве, несмотря на то, что уже не служу. -- Многие говорят, что если я захочу подать прошение, то меня сейчас же сделают Генеральным Консулом. -- Я всему этому был очень рад -- но как? Вот как: "Благодарю Тебя, Господи, что Ты мне посылаешь все эти искушения -- не горя, а удачи; -- ибо я увидал, что и они не пленяют и не соблазняют меня". --

И вот я, в ожидании срока отъезда моего на родину, нанял домик на горе, в уединении на о. Халки, и живу. -- Срок же моего отъезда зависит от окончания некоторых сочинений о Востоке для Русского Вестника. -- Быть может, я буду готов ехать этой осенью. -- Но куда? -- Уверяю Вас, отец мой, что мне отвратительно и страшно оставаться даже день один в гостинице, в многолюдном городе. -- Я желаю приехать прямо в Новый Иерусалим или в другую подмосковную обитель, если Ваш ответ будет неблагоприятен. -- Не имея ответов от Вас или от другого Игумена, я не знаю, решусь ли я ехать! В Москве я не хочу быть и дня одного. -- Благословите ли Вы приехать к Вам прямо и поселиться в виде опыта? --

Скажу еще два слова о моих обстоятельствах. -- Я женат; детей у меня нет; -- с женой я бранно не живу уже около 3 лет; -- впрочем, мы согласны, и она от всего сердца старается теперь вступить на мой путь. -- Я имею от нее письменное дозволение на пострижение; -- она дала мне его для Афона: ибо, как Вы знаете, на Востоке этого достаточно; в России, я знаю, это иначе, вследствие бюрократической премудрости; -- но духовный смысл такая бумага будет иметь и у нас. -- О вещественном своем положении скажу следующее: у меня 600 рублей пенсии, которые, пока я явно не пострижен, неотъемлемы; -- у меня в Калуге есть имение, которое дает от 800 до 1000 рублей дохода; редакция Русск<ого> Вестника платит мне круглым числом около 1800 рубл<ей> сер<ебром> в год, а по возвращении моем в Россию, вероятно, и больше даст. -- Литературные мои труды последнего времени -- благословлены духовниками. -- Если, с Божьей помощью, я пристрою жену при каком-нибудь женском монастыре, то имение могу обратить как-нибудь на ту обитель, которая меня приютит. -- Вот все, что я хотел сказать. -- Буду, батюшка, ждать Вашего ответа и старческого благословения. -- Остаюсь с глубочайшим почтением


Вашего высокопреподобия

покорный слуга и послушник: К. Леонтьев.


NB: Адрес мой через Посольство.


## 184


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


Лето <?> 1873 г., о. Халки


Ваше Высокопреподобие,


Благословите, пожалоста, мне с Афона одну кожу и одну подушку кожаную; -- скажите Петраки, сколько это стоит, и он заплатит. Только, простите, я бы желал новые.

Прошу Вашего пастырского благословения и остаюсь покорнейший слуга


Ваш К. Леонтьев


Не благословите ли посетить на несколько часов нашу халкинскую келлию?


## 185


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


22 сентября 1873 г., о. Халки


О. Халки; 22 сентября; 1873.


Высокопреподобный отец Макарий,


Душевно благодарю Вас за кожу, подушку, рясу и башмаки афонские. Ону рясу также наконец получил; хотя она, вследствие известной стыдливости и церимонимейстерства ваших монахов долго лежала у них в шкапу; и лежала бы до сих пор, если бы я не вмешался в дело это... Это значит: "Простите! Как же это мы понесем к г. Ону -- рясу?.. Рясу?.. Рукавчики у нее широкие. Не перешить ли их? Простите!" Я отвечаю: "Нет, никак не прощу! Потому что человек именно рясу желал". Вот подите с ними!

Здоров ли отец Иероним и вспоминает ли он меня когда-нибудь? Я каждый день думаю о нем и все уроки его помню. Здоровье мое противу прошлогоднего гораздо лучше; -- но желудком похвалиться все-таки не могу. Жена моя образумилась и старается настроить себя и все свое поведение в моем духе.

Благословение о. Иеронима взять ее сюда принесло добрые плоды. Она каждый день слышит от меня одни и те же слова и, несмотря на все свое легкомыслие -- исправляется от тех глупостей, к которым привыкла в течение двухлетней жизни на свободе с своей скверной сестрою.

Будущность моя все еще не ясна. Но по-прежнему думаю уехать в Россию, как только будет разом в руках 150--170 лир. На сто, которые присылает 3 раза в год Катков, ехать в Москву вдвоем и не имея там ничего верного, очень страшно. Что Бог даст!

Прилагаю при сем два письма бедного Мадзараки Инглези; -- одно к о. Иерониму, а другое ко мне с просьбой ходатайствовать за него. Я приложил и то письмо, которое он ко мне пишет, чтобы не повторять здесь его жалобы. К тому же я, признаюсь, и не понимаю ясно, что он пишет о трикериях, о частицах и о заказанных ему образах. Вы лучше моего это поймете из обоих писем его. Ходатайствовать я за него тоже не берусь. На о. Иеронима едва ли кто может иметь в этом отношении влияние!

Прибавлю еще и вот что. Всякое сословие, всякий особый род занятий и жизни кладет на людей особую печать, развивает в них некоторые стороны слабее, а другие сильнее. Изучая монахов, я заметил, что они поддаются легко большею частию лишь двум крайностям: либо самым духовным внушениям Церкви, молитвы, старческого благословения, либо напротив того -- чересчур уже дипломатическим соображениям внешней мудрости. Обыкновенные нравственные житейские влияния, сколько я заметил, на них нередко слабее действуют, чем на мірян. Я замечаю даже это самое расположение и в самом себе, с тех пор, как я пожил на Афоне, с тех пор, как по убеждениям и вкусам (если еще не по жизни) я сам стал вроде монаха. Я стал гораздо меньше заботиться о том, считают ли меня люди добрым, хорошим и т. п., и гораздо больше о заповедях Церкви, о догмате и канонах ее, с одной стороны, а с другой о том, могут ли мне быть те или другие люди полезны с точки зрения разных уловок внешней мудрости.

Поэтому-то ходатайствовать за Мадзараки мне не кстати. Какой вес может иметь мое слово в Руссике? Я не имею ни сана, ни чина, ни опыта духовного, чтобы влиять духовно; и с другой стороны, не имею теперь и той силы, которую дают власть чиновничья или богатство, возбуждая соображения внешней мудрости. Разве не правда? Я могу засвидетельствовать только одно, что Мадзараки действительно в ужасной нужде и что он, несмотря на свои надежды, кажется, болен смертельно. Я при всей скудости моих средств, послал ему немного денег; в посольстве же собрать для него кой-что и можно, но позднее, потому что теперь все почти в разъезде.

Прося пастырского благословения у о. Иеронима и у Вас и целуя у обоих вас десницу --


остаюсь Ваш душою по-прежнему

К. Леонтьев


## 186


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


Октябрь 1873 г., о. Халки


Октябрь; 73.

О. Халки. --

Добрый мой батюшка и друг отец Макарий, бедный Мадзараки, за которого я ходатайствовал, преставился. К несчастию, он был в самой крайней нужде и не успел воспользоваться тем пособием, которое очень охотно взялись по внушению моему собрать в его пользу посольские дамы. Только хотели начать сбор, -- он и умер. Я пожалел его, потому что смерть люблю старинных людей, оригиналов и не похожих на нынешних людей. Я слава Богу теперь. Но бедная жена крепко разболелась; не опасная болезнь для жизни; но страдания сильны. Впрочем -- Бог даст -- на пользу. Сегодня она потребовала икону Божьей Матери и, целуя ее, клялась, что пойдет на испытания в монастырь хоть на два года, чтобы не связывать более меня.

Буду надеяться на Бога!

Г-жа Хитрова, которая тоже нездорова, пожелала по моему совету заняться христианским чтением. Я послал ей разные книги, применяясь отчасти к ее вкусу, который очень развит; и между прочим самые занимательные из тех житий в отдельных брошюрках, которые Вы мне подарили. Не благословите ли прислать еще следующие отдельные книжечки:

1) Житие св. Феодора, Епископа Едесского. -- 2) Св. первомученицы Феклы; -- 3) Св. Онуфрия Великого; -- 4) Св. Павла Препростого; 3) Св. (имени не помню...) Синдонита; -- 6) Св. Бонифатия и Аглаиды; 7) Св. Таисии и 8) Св. Евпраксии -- той, которая с детства пошла в монахини и усмирила бесноватую. (Не ошибся ли я в имени?)

Прошу также убедительно о. диакона Иеремию еще раз выслать мне рецепт иноземцовских капель.

Если благословите книжки для Хитровой, то прямо на ее имя не посылайте, а на мое; вы знаете, многие нынешние люди на первых порах обращения стыдятся, пока не окрепнут. А она еще очень молода и самолюбива.

Я дам обещание, если к весне, кончивши все запроданные Каткову работы, доберусь до России и устрою и себя и жену в обители, прислать большой образ в окладе в Ваш монастырь -- какой? Подумаю; -- может быть со святыми всех близких сердцу людей и со своим: св. Константина, Елисаветы, Марии и Петра.

У батюшки прошу благословения и целую руку. И у вас тоже и остаюсь ваш навсегда


К. Леонтьев


## 187


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


28 ноября 1873 г., Константинополь


28 ноября 1873.

Пера. --

Добрый и многоуважаемый отец Макарий, я с глубокою горестью узнал, что и Святая Гора не укрылась от этого проклятого бича, -- от холеры. Слышно, что и у Вас было несколько случаев. Поэтому спешу сообщить Вам о некоторых мерах предосторожности, которые новейшим опыт признал чрезвычайно полезными. Наш доктор Каракановский тоже советывал мне написать Вам об этом.

Меры эти касаются не самого лечения, а только предохранения, и состоят в употреблении серы, во-1-х в виде окуривания зданий и всех комнат по 2 раза и более в день.

Для такого окуривания, я думаю, можно употреблять ту простую неочищенную серу, которая употребляется для виноградников.

Bo-2-x, надо, чтобы все монахи, поклонники и рабочие посыпали себе раз в день (и более, если можно) все тело, или белье, или фланель (кто носит) тоже серным порошком. Разумеется, для этого второго употребления серу лучше бы выбирать более очищенную.

В Вене и других местах те дома, в которых были приняты эти меры окуривания и обсыпания тела серой, вовсе избавились от холеры, бывшей по соседству. Думаю также, что недурно бы об этом сообщить и в Протат для общей пользы.

Простите -- спешу и занят; я хотел только исполнить противу Афона мой душевный долг. Благословите Вашего


К. Леонтьева


## 188


П. М. ЛЕОНТЬЕВУ


20 декабря 1873 г., о. Халки


20 декабря; 1873.

О. Халки. --


Милостивый Государь

Павел Михайлович,


Прошу Вас не медлите более ответом на мое большое письмо и решите мою судьбу. -- На днях Игнатьев уезжает в Петербург на сватьбу Великой Княжны. -- Именно пока он будет в Петербурге -- мне бы хотелось знать, что меня ожидает. --

Ибо если Вы не захотите или не можете устроить меня сносно в Москве или под Москвою; -- мне остается одно -- возвратиться на службу и опять, опять забросить свои литературные занятия. -- Это будет для меня ужасно, и если бы я не был связан некоторыми обстоятельствами, я бы лучше сейчас же уехал бы жить на Афон, чем возвращаться на службу. -- Там молитва и общество стольких людей сходных со мной по убеждениям и вкусам -- могло бы хоть сколько-нибудь утешить и поддержать меня в том справедливом отчаянии, в которое я, поверьте, имею право иногда впадать, видевши, как вяло и неправедно идут мои литературные дела, несмотря на всю добросовестность мою, на искренность, на страсть мою даже!..

Я виню не людей вообще и тем более не вас (избави Боже! От вас одних только я видел справедливость ко мне); я сетую на мою странную, просто непостижимую судьбу! На непостижимое и всегда неблагоприятное стечение обстоятельств. --

Вот, напр<имер>, каково это: писать в уединении и часто в нужде -- почти год, посылать, посылать и не только не видеть ничего своего в печати, но даже и не знать ничего, будет ли оно в печати, довольны ли им, когда будет в печати. -- Подумайте, вообразите себя на моем месте вдали и одиночестве и Вам все станет ясно!

Я сказал, что Афон для меня был бы приятнее Консульства теперь. -- На Афоне я нашел бы духовное утешение и в молитве и раскаянии дожил бы свой век: в Консульстве я точно так же был бы далек от Вас, от текущих интересов литературы, от высших политических сфер, с которыми здесь по крайней мере я живу близко... Консульство не имеет ни утешений монастыря, ни умственных выгод Москвы и Цареграда. -- Общество во всех Консульствах -- для меня теперь убийственное; -- карикатура образованности и больше ничего. -- Особенно отвратительны прогрессивные болгары. --

Но, я уже писал вам, у меня есть долги и другие обязанности. -- Теперешнее положение мое так шатко, так неверно, так запутанно, что дольше этой весны я в нем оставаться не могу. --

Молю Бога и не отчаиваюсь еще, что вы приглашаете меня в Москву и вышлете мне столько денег, сколько нужно для этого переселения; но если суждено иначе -- да будет воля Господня!

Прошу Вас еще раз -- ответьте мне на мое большое письмо. --

Я кончаю теперь большую статью Византизм и Славяне тво. --

Одиссея не могу продолжать до тех пор, пока не узнаю какая судьба постигла мои другие произведения Генерала Матвеева и Афонские письма, которые по-моему гораздо лучше реального Одиссея. --

Остаюсь готовый к услугам


К. Леонтьев


## 189


Н. П. ИГНАТЬЕВУ


28 декабря 1873 г., о. Халки


28 декабря; 1873.

О. Халки. --


Милостивый Государь Николай Павлович,

Мне очень было жаль, что я не мог приехать поздравить Вас ни 6 декабря, ни на Рождество; мне нездоровилось и я долго не выходил на воздух. --

Вы теперь в Петербурге и, хотя, конечно, чрезвычайно озабочены и заняты, но, верно, не забудете и обо мне. -- Вы один из тех немногих людей, которые успевают не только подумать обо всем, но и сделать все. -- Вы, конечно, не забыли наш разговор о возвращении на Службу, о Консульстве в Измаиле, о журнале в Москве, для которого Вы бы желали мне найти Капиталиста и т. д. Вы сами тогда согласились, что я могу быть как литератор полезнее многих других при нынешних обстоятельствах. --

Хотя и будучи Консулом я старался исполнять свой долг, но деятельность эта (в последнее время особенно) стала так узка и бедна, что многое в человеке должно по самому роду этих занятий пропадать даром без пользы и без следа. -- Самая жалкая посредственность может достигать теперь почти тех же результатов, которых достигает в этих узких рамках (и среди зазнавшихся единоверцов и одноплеменников наших) самый щедро одаренный и развитой человек. -- Конечно, на литературном поприще я надеюсь сделать больше пользы, чем на Консульском в глухой провинции Турции, Молдавии или Греции. -- Таково и Ваше мнение. -- Но надо же, наконец, какое-нибудь спокойствие, какую-нибудь обеспеченность? -- Настоящее положение мое не дает мне возможности ни спокойно смотреть на завтрашний день, ни исполнять моих обязанностей относительно людей, которым я должен. --

Я два раза писал в Москву П. М. Леонтьеву, предлагая ему условия для переселения моего в Москву. -- Он, по-видимому, тоже этого желал, когда говорил обо мне с Губастовым. -- Ответа еще нет, и я жду его каждый день. -- Очень может быть, что мы и не сойдемся с Редакцией в условиях. -- Что тогда делать? Может быть, и Вам не посчастливится найти для журнала человека с капиталом и умом. --

Одно останется, -- проситься опять на службу, так как мы с Вашим Превосходительством говорили. -- Вы и тогда согласились, что необходимо подождать ответа от редакции, и прибавили еще и о возможности сделать меня редактором журнала. --

Поэтому я и считаю себя вынужденным повременить немного и не обращаться сейчас же с официальной просьбой о возвращении моем на службу. -- Я буду ждать каких-нибудь известий или от Вашего Превосходительства или от Редакции "Русского Вестника". --

Однако я надеюсь, что Вы не откажетесь приготовить почву для моего возвращения на службу, пользуясь Вашим теперешним пребыванием в Петербурге. -- Ваше давнишнее расположение ко мне и то более короткое знакомство со мною, к которому привела моя теперешняя жизнь в Царьграде, позволяют мне рассчитывать на это. --

За какое бы Вы дело ни взялись в мою пользу -- я уверен -- что успех будет. -- У Вас счастливая звезда. -- Дарования Ваши велики, это Вы сами знаете, деятельность неутомима; но и счастливая звезда ведь точно так же дар Свыше, как и способности разнородные и как неутомимая энергия. -- Вы, как сами человек религиозный, разумеется, согласитесь с этим. --

Мне счастья не было почти ни в чем. -- Звезды у меня нет. -- Но я верю, если Вы воз<ь>метесь хоть мимоходом, среди многочисленных забот Ваших и за мои дела (по журналу ли, по службе ли) -- но воз<ь>метесь за них искренно, то и у меня пойдет все лучше прежнего. --

Пусть я проживу только еще лет 15, не больше, пусть судьба хоть поздно, но освободит меня из той тюрьмы неизвестности, несправедливости и слишком уже нестерпимых иногда вещественных стеснений, в которых она меня до 42-х лет держала, и Вы увидите, что результат превзойдет Ваши ожидания (конечно, -- я говорю не об Измаильском или каком-нибудь Адрианопольском пропитании, а о чем бы то ни было лучшем, более широком). -- В звезду мою я не верю. -- Но сознаюсь, я фанатически верю в себя, верю в то, что у меня есть что сказать и что сделать для той отчизны, которую мы оба с Вами, Николай Павлович, так любим. --

Честь имею быть с глубочайшим почтением

Вашего Превосходительства


покорнейший слуга К. Леонтьев


P. S. Не знаю наверное, позволяют ли мне приличия в этом письме засвидетельствовать мое уважение Екатерине Леонидовне и поблагодарить Ее от всей души за столь лестный для меня упрек, который был мне передан через Губастова? --

Я не умею хорошо отличать тонкие оттенки подобных социальных приличий и потому ужасно всегда боюсь попасть в беду и при всем добром желании сделать как следует -- того и глядишь, что осмеют или осудят. --


## 1874


## 190


П. М. ЛЕОНТЬЕВУ


15 февраля 1874 г., о. Халки


15 февраля; 18(74) г.

О. Халки. --


Милостивый Государь

Павел Михайлович,


На первых днях Пасхи, 2-го или <5 апреля {Утраты в автографе. -- Ред.}> я намерен выехать отсюда в Москву для свидания с Вами. -- Я вижу -- это необходимо. --

Так как вы ничего из посланного мною в таком большом количестве до сих пор не напечатали, а деньги мне постоянно посылали, то я понимаю, что Вы не можете этой весною прислать мне те 1200 рубл<ей>, которые я желал иметь для спокойной поездки в Москву. --

Как-нибудь с Божьей помощью выеду и с меньшим. -- Но 300-т рублей мне во всяком случае недостает; и я вас убедительно прошу эту сумму выслать мне немедля по полу<чении> моего письма. --

Пока дойдут деньги, как раз будет время ехать. -- Опаздывать, уверяю Вас, очень неудобно. --

Поездка моя будет, я надеюсь, полезна не мне одному. -- Так как нельзя же думать, чтобы Вам особенно нравились Записки разных действительно что бледных людей, то я -- полагаю -- верно в моих вещах во всех надо -- что-нибудь переделать. -- При свидании это сделать будет легко и все, может быть, и нечаянные недоразумения будут кончены. --

<Вот> считая с телеграммой, уже <сего>дня -- 4-е мое письмо; -- посмотрим будет ли на него какой-нибудь ответ. --

2-ю часть моей статьи "Византизм и Славянство" я привезу сам; -- она уже почти кончена; но я не хочу нарочно спешить ее исправлением. -- Я думаю издать ее с вашей помощью (хоть косвенной) и отдельно и хочу эту отдельную книгу посвятить Игнатьеву. -- Лично мы с ним очень хороши. --

В политике же и он столько же держится по принципу за Патриархию и греков, как и я; но разница лишь в том, что он больше оптимист, чем я. --

Он привык уверять себя {Утраты в автографе. -- Ред.} влияние; -- и все <стремился> примирить греков с болгарами, убедить их и т. п. Убедить ни тех, ни других невозможно; -- особенно болгар, -- они себе поставили ясную цель, а к средствам равнодушны! -- Влияние мы здесь имеем теперь, но только разве на турок, а на народы почти никакого; -- они нас не слушаются. -- Когда я вам при свидании многое расскажу, Вы, может быть, удивитесь. --

Остаюсь готовый к усл<угам>


К. Леонтьев


## 191


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


16 февраля 1874 г., о. Халки


16 февраля 1874.

О. Халки. --


Высокопреподобный и многоуважаемый отец Макарий, я получил через о. Варлаама сегодня Ваше письмо об афонских делах. Одному Богу известно, как мне было прискорбно слышать о смятениях и распрях на Святой Горе!

Завтра мы ждем Игнатьева из России; на этих днях и я поеду в город непременно для свидания с ним. Я думаю пробыть в посольстве около 2-х недель и буду иметь время достаточно обдумать все сообразно Вашему желанию, -- и посоветоваться с Игнатьевым.

Позвольте, впрочем, на этот раз сказать Вам два слова только (ибо я не хочу спешить умозаключениями по такому важному делу).

Два слова эти вот какие: "Греки, конечно, раздражены и становятся иногда нестерпимы, но по правде сказать, виною всему наши плохие и неудачные распоряжения.

Все эти отобрания метохов бессарабских и тому подобные меры были теперь вовсе не кстати и не сообразны даже с нашей силой и с нашим достоинством.

Зло, которое Вы терпите, -- исходит издалёка: из ошибок русских вообще; -- у нас не разочли той простой вещи, что когда у человека все отнимем -- тогда ему уже и бояться нечего; раз отчаявшись, каждый становится смелее -- "нечего терять!" -- думает он.

Прибавлю откровенно, любя Церковь и Вас, что на посольство в этом случае надежды мало. Я думаю, что каким-нибудь явным вмешательством (даже и через турок, напр<имер>) оно могло бы сделать Вам еще больше вреда. Протат и греки и на Афоне, и в Патриархии все-таки гораздо сильнее посла нашего.

Что может теперь посол? У него нет войска своего! А убеждения ни греки, ни болгаре нашего давно уже не слушают в своем взаимном ожесточении.

Чтобы пособить этому делу, надо совет, совет и совет! Подождем Игнатьева! А пока вооружитесь еще ненадолго терпением и уступчивостью. Ибо, вероятно, такое ложное положение наше по Болгарскому вопросу -- долго продолжаться не может.

Тщетно попытавшись усмирять греков, авось-либо с Божьей помощью у нас примутся усмирять болгар, которые, нельзя же не согласиться, -- все-таки раскольники по закону, по каноническому праву.

Дай Бог! Это бы разом прихлопнуло надолго эту паршивую нацию; через нее мы расстроились с греками, с которыми жили так долго по-братски!

Акты ваши непременно на этой же неделе пересмотрю со вниманием и верьте, что сочту за счастье и благословение Господне, если хоть чем-нибудь могу послужить и Руссику, и всему Афону.

У батюшки целую руку и благодарю его за то, что он удостоил меня этим поручением.

Преданный Вам духовный сын и друг Ваш


К. Леонтьев


NB) Ваша духовная дочь благодарит Вас за память; она Вашими молитвами стала опять как человек. Я ею теперь доволен. Вся моя вина была!


## 192


Н. П. ИГНАТЬЕВУ


Не ранее 18 февраля 1874 г., о. Халки


Милостивый Государь

Николай Павлович,


Душевно сожалею, что неслыханная в Царьграде погода и мои недуги не дозволяют немедля мне приехать самому, чтобы поздравить Вас с благополучным возвращением из России. -- Надеюсь, что Бог смилуется, наконец, и что я на днях буду иметь честь лично представиться Вашему Превосходительству. --

А пока, чтобы не терять времени, я спешу повергнуть на благоусмотрение Ваше два документа: 1) Письмо ко мне Афонского О. Макария нашего и 2) Составленную мною по этому поводу черновую Записку. --

По приобретенной мною на службе привычке разбирать, кому и что идет показывать, -- я первую половину этой записки не назначаю для прочтения Афонским Отцам, а лишь для Имп<ераторского> Посольства или вообще для Начальства. --

Монахам нашим я к следующей пятнице после свидания с Вами думаю послать лишь 2 вещи: 1) вторую половину этой записки, заключающую сообразно их желанию и вполне, конечно, сообразно, по-моему, с нашими выгодами -- проэкт обогащения или поддержки беднейших греческих обителей. --

2) Некоторые мои личные им советы; -- что делать пока. -- Напр<имер>, уступать как можно больше, терпеть и задерживать ход дела; ибо раздел с греками Руссика не может обойтись без скандала, без раздражительных газетных известий и даже причинит, может быть, очень много передряг и бесполезных для общего дела тягостей самому Посольству. --

О. Савву, о котором они пишут, я лично хорошо знаю. -- При свидании я Вам подробно расскажу об нем. -- Вообще он скорее человек хороший; -- убежденный до фанатизма; таким его и О. Иероним знал. -- Сам он жил до последних дней строжайшим аскетом, пока его не пригласили в Руссик в духовники грекам. --

Вероятно -- в нем негодует не грек, а Православный за то, что мы не преследуем схиэматиков-болгар; а сверх того -- может быть, его и постигло искушение гордости; -- может быть, греки внушили ему мысль стать Игуменом в Руссике, по смерти Герасима. --

Я полагаю, что даже и этот пункт -- (как он ни важен) уступить на время, обнадежить его ввиду обстоятельств и последствий несравненно еще важнейших, чем кандидатура нашего прекрасного О. Макария. --

Пусть Савва будет признан кандидатом; -- О. Герасим может прожить еще и 3 и 5 и 10 лет. -- Ему уже сто; -- все равно. -- А за три года эта, вероятно, физиономия событий изменится и во всяком случае окончательно выяснится к худшему или к лучшему. --

Вообще же я хочу советовать им не спешить, насколько есть терпения; -- авось либо Мин<истерст>во наше найдет возможность привлечь на сторону русских большинство Протата. --

Актов, о которых они пишут, я не видал; они у них в Галате, на их подворье; -- но как приеду на днях, так захвачу их и принесу на просмотр к Вашему Превосходительству. --

Честь имею быть с глубочайшим почтением,


Вашего Превосходительства,

покорнейший слуга: К. Леонтьев.


## 193


КНЯЗЮ К. Д. ГАГАРИНУ


18 августа 1874 г., Оптина Пустынь


18 августа; 1874.

Оптина Пустынь. --


Ваше Сиятельство!


Я нахожусь теперь в округе Вашего Ведомства и так сказать отчасти под начальством Вашим, как помещик Калужской Губернии. -- Надеюсь, что, вспоминая наши долгие дружеские беседы в Корфу -- вы по-прежнему расположены ко мне. --

Я и без особого дела собирался писать Вам, но теперь есть и дело. -- Позволяю себе рекомендовать Вашему вниманию мою племянницу Марью Владиміровну Леонтьеву, которая скоро будет в Калуге для залога нашего общего имения в Тульский земский банк. -- Пожалоста, не лишайте ее ваших советов и вашей протекции. -- Впрочем -- вы ее знаете, вы встречали ее у Карцевых. -- В 1/2 сентября я и сам буду в Калуге, проездом из Оптиной пустыни в Москву и, конечно, 1-й и, может бы<ть>, единственный визит мой будет к вам. --

А кто знает? -- Может быть, и вы вздумаете проехаться сюда на 2--3 дня?

Не для того, чтобы меня видеть! О нет -- это было бы слишком большая "suffisance" с моей стороны; и вот почему.... Я слышал, что Вице-Губернатором вы останетесь не долго, что вас скоро куда-то переведут Губернатором. -- Вот поэтому нехорошо вам будет уехать отсюда не видавши такой истинно-прекрасной вещи как Оптина Пустынь. -- Для этого даже и не нужно вполне духовного міросозерцания; достаточно любить русское, понимать изящное и быть консерватором в известной степени... Вы русское любите, вы консерватор, вы изящное цените. --

Молодой супруге вашей, как Православной иноземке, конечно, будет это путешествие, очень небольшое, и поучительно и приятно. -- Если бы, паче чаяния (fait ce que clevre -- advienne que pourre!) -- письмо мое подвигнуло бы Вас на это, спрашивайте здесь гостиницу Отца Веньямина. -- Здесь их несколько, но другие неприятны и не хороши. --

В ожидании свидания остаюсь


искренно уважающий и любящий Вас: К. Леонтьев


Простите, ради Бога! Вас самих и Корфу редкий день не вспоминаю; но имени Вашего никак не могу вспомнить. --


## 194


КНЯЗЮ К. Д. ГАГАРИНУ


1 октября 1874 г., Москва


1 октября; 1874.

Москва. --


Пишу Вам, мой добрый Константин Дмитриевич, с головной болью и потому очень мало. --

Дела идут недурно (т. е. те дела, которые зависят от людей); мое же собственное состояние все то же: усталость души, нерешительность, тоска. --

В редакции Каткова идет теперь речь о том, сколько мне можно дать в м<еся>ц: 250, 200 или 150 за мелкие, постоянные работы критические и политические...

Трудно устроиться на определенном. -- Другой раз напишу больше. -- Теперь же попрошу только ради Бога -- о тех 300-х рублях из банка. -- Дорого яичко в Христов День!

Многих еще нет в Москве. -- Черкасского нет. --

Одиссея начнут печатать завтра. -- К октябрьской книжке заказана мне статья О Складчине (в моем духе). --

Все это хорошо; но здоровье плохо и я жду с нетерпением Преосвящ<енного> Леонида, чтобы посоветоваться с ним о поступлении в монастырь. --

Кажется, что 75 рубл<ей> в месяц -- я могу иметь верных от Каткова даже и в монастыре. -- Лучше 75 в монастыре, чем 200 в гостинице. --

Прощайте. -- Обнимаю Вас и прошу передать мои искренние чувства Княгине. --


Ваш К. Леонтьев


[Я живу пока в гостинице Мамонтова (Лоскутной)]. -- Перешел в другую. Впрочем -- самый верный адрес в Редакцию.


## 195


М. П. ПОГОДИНУ


29 октября 1874 г., Москва


29 октября; 1874.

Москва


Милостивый Государь

Михаил Петрович,


Прилагаю при этом письме I-ю часть "Византизма и Славянства", назначенную для Бодянского. -- Она уже совсем приготовлена для печати. -- Впрочем, я буду Вам крайне признателен, если Вы исправите какие-либо фактические ошибки, которые легко могли вкрасться оттого, что у меня в Турции было очень мало источников для справки: -- а здесь уже 1000 обстоятельств мешали мне заняться спокойно. --

Сверх того, и возражения ваши, и заметки, которые Вы поместили бы печатно, сделали бы, конечно, великую честь моему труду, если бы даже и разрушали своей силой некоторые мои доводы. -- Возражения Ив<ана> Серг<еевича> Аксакова мне показались, признаюсь, очень слабыми. -- Может быть, я и ошибаюсь. -- Но на все это можно ответить без труда, мне кажется. -- Напр<имер>, "что я забываю действие живых, личных сил человеческой души". -- Я их не забываю, я их устраняю здесь, как устраняет математик ширину линии, которую, однако, в действительности имеет каждая линия. -- И Реальная наука, и религия наша (благодать, злой дух и т. д.) значительно ограничивают нашу личную свободу. -- Наука предъявляет цифры статистики, крайне фаталистические; -- Пирогов сознается, что доктора своим личным действием -- едва-едва колеблят цифру смертности; -- игра экономических и других так называемых реальных сил (в число коих входит и религия) -- уже составляет предмет социологии. -- К тому же это, кажется, факт, что массы, действующие в обществе, действуют бессознательнее и фатальнее лица; -- средний вывод, -- результат их действий всегда неожиданнее и слепее личного действия. --

Разум отдельных лиц во Франции, вероятно, физиологически не ослабел, а понизилось общее действие; организация ухудшилась... Комбинации частных, личных сил невыгодны для общего. --

Исследование механического процесса или даже графического, так сказать, его выражения в обществе -- столько же мало мешает признанию личных сил, как и исследование ячеек мозга -- независимым прямым психологическим наблюдениям или признанию души бессмертной. --

2.) Указание на костры, инквизицию и т. п. там, где я говорю об аристократической поэзии. --

Возражений много. -- а) Иное дело страдание, неправда; -- иное дело поэзия. -- В Симферополе 54-м и 55 году в одном доме была больница и сотни раненых, а в другом танцовали и пировали от души. -- Ь) Неизвестно еще, когда количество веселых и счастливых минут у многих людей больше, в эпохи, подобные Возрождению, рядом с инквизицией; или теперь?.. Для этого вопроса вовсе еще нет научных ответов; -- и сама современность указывает нам, что (на войне, напр<имер>) одни больше обыкновенного телесно страдают, но зато другие никогда так не радуются и не веселятся в мирное время. --

Все это я возражаю теперь усталый, второпях и вовсе не обдумавши. --

В этой книге я уже не прибавлю ни слова; но в книге "Прогресс и Развитие" обращу внимание на возможность всех этих возражений. --

"Прогресс и Развитие" я оттого Вам сегодня не посылаю, что хочу рукопись нарочно для Вас привести в порядок. -- Пришлю из монастыря. --

Теперь прилагаю еще несколько глав из 2-й части "Византизма", главы, которые к Каткову не попадут вовсе. -- Они пойдут в общее, отдельное издание, если оно окажется возможным. --

Если от Бодянского можно получить хоть что-нибудь

я был бы рад, потому что в большой нужде. -- Экземпляры, т. е. оттиски тоже бы годились. --

Остаюсь сердечно, сердечно признательным Вам


К. Леонтьев


## 196


К. А. ГУБАСТОВУ


4 ноября 1874 г., Николо-Угрешский монастырь


4 ноября; 1874.

Николо-Угрешский монастырь. --


Наконец, добрый мой Губастов, -- я у пристани! -- Монастырь красив, Архимандрит ко мне очень милостив; келлья опрятна и просторна; я уже брат Константин, а не Константин Николаевич Леонтьев. -- Писать мне не запрещают; -- но я надеюсь, что с Божьею помощью и от этой дурной привычки я постепенно отстану. --

Я долго Вам не писал; -- это не был гнев; -- я видел, Вы сами искренно (хотя и молча) покаялись в Вашем проступке; -- теперь тем более мне и в голову не может прийти сердиться на Вас. -- Я просто был сверх сил обременен в одно и то же время: заботами о завтрашнем дне, тяжкими для меня сношениями с Катковым (который мне, грешному человеку, лично всегда был довольно противен), хлопотами по банкам, нотариусам, мировым судам, расчетами с братьями, старыми недугами, сожалением и заботами о судьбе бедной жены... спешными литературными делами, горестью при виде опустошения родного имения и стольких близких могил и... при всем при этом духовные потребности жили своим чередом. -- Вы можете себе представить, сколько нужно было бодрости и мужества, чтобы причалить к пристани при таких обстоятельствах? --

Теперь я захотел написать Вам и проститься с Вами. -- Передайте то же всем моим цареградским друзьям и приятельницам. -- Я всех их помню и люблю. --

Время, которое я провел в Конста<нтино>п<о>ле -- мне памятно будет с самой хорошей стороны. -- Я говорю себе -- Бог все делает к лучшему! Если бы мне пришлось уходить в монастырь из такого общества, как наше Посольское, то было бы все-таки жалко и тяжело. -- А когда видел сперва в течение первого месяца -- свою раззоренную и немую уже для сердца деревню, а потом два последние месяца отвратительную Редакцию, честных ее тружеников и самого Михаил Никифоровича и даже... супругу его... то, поверьте... всякий монастырь, и помимо духовных побуждений, а только эстетически покажется прелесть...

Я до того обрадовался, что устроил почти все что мог и уехал сюда, до того дорогой задумался от радости, что проехал лишних две-три станции к Рязани, заплатил штраф и вернулся сюда с большим трудом. -- Вот и все. --

О литературе ничего не буду писать. -- Что Бог даст. -- Кланяйтесь, кланяйтесь много всем: О ну, который мне не отвечает, и Мад<ам> Ону, и Хитровым, и Нелидовым, и Мурузи, и молодым людям всем, и Каракановскому, и Белоцерковцу (ему особенно, конечно!), и Зелёному, и Франкини, и Аргиропуло, и О. Смарагду, и Капнисту, и всем, всем!..

Нелидова благодарите за рекомендацию Неклюдовым. Я проводил у них константинопольские вечера...

Игнатьеву мне нужно будет писать самому и благодарить его за Меджидие, которое носить уже мне не придется; -- тогда я и Княгиню буду благодарить за ее рекомендацию. --

Хитрову тоже нужно будет писать. -- А Ону -- которого я так люблю, не отвечает! Впрочем -- тем лучше -- и Вы можете не отвечать. -- Передайте только от меня всем поклоны и добрую память, а отвечать не надо, если не хотите. -- Меньше меня будете отвлекать. --

О делах вот что. -- Один из моих братьев поехал в Калугу, чтобы по поручению моему заложить имение в банк (Марья Влад<иміровна> ужасно на все медленна) -- и взять свою часть. -- Тогда (т. е. скоро) останется у меня из этой суммы рублей около 500, которых часть (больше половины, 300, напр<имер>) я пошлю в Царьград, чтобы пенсию мою за 75-й год уже не трогали. -- Так и Теплову скажите; он из этих 50 лир -- может взять около 20 лир себе; а там еще останется 200 рубл<ей> для кредиторов; как раз Уз пенсии за весь год. -- Теперь мне здесь довольно 25 рублей в месяц; у меня все почти готовое, хотя и очень простое. -- Поэтому мне и долги теперь будет легче платить, чем прежде. -- Я могу теперь отдавать почти все, что приобрету печатанием. -- А если Айза также приохотится к монастырю, как я, то тогда это будет еще легче. -- Может быть, я продам тогда тысячи за 4--5 свою часть земли и тогда уплачу разом очень много. -- Все равно я Кудинова видеть не могу!... А когда представляется возможность очистить свою совесть, не рискую жить в міру, как M Голубинский с Madame Голубинский, то отчего же не поспешить. --

А вдруг, конечно, не возможно было! --

Ну, прощайте! Кто знает, может быть, монахом еще раз буду на Востоке. -- От всей души желаю, чтобы Вы не оставляли дипломатии и Востока. -- Верьте -- все остальное ужасно гадко здесь... Только монастыри и хороши. --

Маша ужасно постарела: -- она летом, вероятно, тоже идет в монастырь. -- Я очень рад. --


Ваш К. Леонтьев


Адрес мой если хотите (а мне уж все равно). -- В Москву; на Подворье Николо-Угрешского монастыря (Моросейка) для передачи в монастырь -- брату Константину. --


## 197


Н. П. ИГНАТЬЕВУ


6 ноября 1874 г., Николо-Угрешский монастырь


6 ноября; 1874.

Николо-Угрешский Монастырь. --


Милостивый Государь

Николай Павлович,


Долгом считаю благодарить Ваше Превосходительство за орден Меджидие, доставленный мне через Калужского Губернатора. -- Мне говорили многие, что я сверх этого должен бы просить особого Высочайшего разрешения, чтобы носить его. -- Если того требуют непременно приличия, то Ваше Превосходительство соблаговолите поручить кому-нибудь из прежних товарищей моих сообщить мне об этом (по адресу, известному г. Губастову). -- Но если необходимости нет в этой формальности, то я очень бы желал без нее обойтись, ибо мне, с Божьей помощью, вероятно, никогда уже ни Меджидие, ни других орденов надевать не придется. -- На этой неделе Господь, вняв наконец моим молитвам, сподобил меня быть принятым в число братии Николо-Угрешского монастыря под Москвою и О. Архимандрит Пимен, Настоятель наш, милостив и снисходителен ко мне вовсе не по заслугам моим, ибо в мои года, как Вы знаете, уже и трудно стать хорошим человеком; слишком сучьев много наросло, которые обрубать надо! --

Как бы то ни было, прошу Вас по-Христиански простить мне, если я в чем-нибудь противу Вас провинился, и прошу помнить меня добром; а я моей прекрасной Консульской службы под Вашим Начальством не забуду никогда! --

Кончая это письмо, считаю уместным сказать два слова о моих долгах в Турции. -- Теперь именно мне, с Божьей помощью, будет легче постепенно уплачивать их; -- я имею здесь все готовое и потребности здесь очень малы. -- Духовное Начальство печатать мне не запрещает (даже и повести хорошего направления), и я, конечно, большую часть всего того, что Бог благословит мне приобретать, буду обращать на покрытие этих обязательств. -- Сознание, что моим турецким заимодавцам очень трудно издали меня преследовать, удвоит лишь теперь мое усердие к удовлетворению их. -- Надо только, чтобы они отказались от всех процентов, по крайней мере, считая с 72 года, когда я заболел. --

Я буду об этом тем более стараться, что пенсия моя необходима с 75 года на прожиток жене моей, не имеющей других кроме этого средств к жизни. -- Готовность моя платить велика (особенно теперь, когда сам образ жизни так не требователен); но надо при этом взять в расчет некоторые обстоятельства очень неблагоприятные теперь в России для литературы вообще. -- Человек хорошего направления нынче не легко находит себе место в печати. -- Это не ко мне одному относится. -- Погодин говорил мне, что негде печатать; -- он же говорил мне, что Аксаков плачет иногда, когда один. -- "Русский Вестник" загроможден просто матерьялом, ибо он единственный в России журнал, в котором может печатать человек, не демократического, не революционного, не буржуазно-либерального духа. -- "Гражданин" мал и, кажется, не богат. -- "Русский мір" хорошего направления, но газета, а я пишу больше крупные вещи. -- Остальное почти все зараза... К тому же -- Катков надавал мне в Турции и здесь до 4000 рубл<ей>, а сошелся со мной во вкусах только тысячи на 1 1/2, и эти рукописи будут у него печататься уже на погашение долга, а не на наличные деньги. -- Остальным уже конченным сочинениям моим ищу до сих пор места. -- Это я счел долгом упомянуть для того, чтобы Ваше Превосходительство знали, что в случае замедления в высылке денег не моя будет вина, а лишь следствие общих, так сказать, обстоятельств. -- Прошу Вас покорнейше засвидетельствовать мое глубокое почтение Княгине Анне Матвеевне и Екатерине Леонидовне и благодарить их обеих за их доброту ко мне во время моего последнего, столь приятного пребывания в Царьграде. -- У Князя Черкасского я был, и он был очень любезен со мной; но Княгини Трубецкой, к сожалению, в Москве долго не было; -- она только что приехала. -- Письмо Княгини я отдал ее швейцару давно и свою карточку; -- но в подряснике, она, может быть -- и видеть меня не захочет. -- Скажет: "Что это за пономарь?" --

С глубочайшим почтением честь имею быть,


Вашего Превосходительства

покорнейший слуга --

Константин (Леонтьев)


## 198


О. МАКАРИЮ (СУШКИНУ)


6 ноября 1874 г.,

Николо-Угрешский монастырь


Ваше Высокопреподобие всечестнейший

отец архимандрит Макарий!


Позвольте мне, многогрешному брату и послушнику Вашему, душевно благодарить Вас за Вашу память, за Вашу доброту к моей бедной жене и за последнее письмо Ваше.

Благодаря незабвенным урокам и наставлениям о. Иеронима и Вашим -- я достиг, наконец, желаемого -- принят послушником в Николо-Угрешский монастырь. С міром я, конечно, не мог все покончить разом; вы знаете, как сложны мои и нравственные, и денежные обстоятельства. Много тут и моей вины; -- но многие и против воли от других людей. Много мне хлопот с недугами, с бедной духовной дочерью Вашей; но как-то Бог подкреплял. Ничего! Все легче и легче. Страха прежнего и следа нет; я стал опять телесно безбоязнен, как до приезда в Салоники. Видно, этот страх был от Бога, чтобы сломить все прежнее и научиться истинной мудрости. Никогда не забуду я Ваших с батюшкой благодеяний и духовных и вещественных и ежедневно молю Господа моего, чтобы сподобил Он меня грешным ли пером моим или деньгами, или чем-нибудь в свою очередь послужить русской братии на Афоне.

"Письма с Афона" еще не мог издать отдельно за деловыми хлопотами; а г. Катков нашел их, видно, слишком уже аскетическими по духу и слишком враждебными тем европейским надеждам на всеобщее земное благоденствие, в которое я не верю и которое ненавижу.

Люди берутся, однако, издать их отдельно.

Меня особенно трогает, что Вы вспомнили обо мне в такие минуты, в которые Вам самим тяжело. Когда-то эта печальная история успокоится! Всему причиною эти болгарские либералы и еще вовсе несвоевременный секвестр бессарабских имений.

Думали испугать греков; а забыли, что если они корыстны, то вместе с тем и очень вспыльчивы и горды! А гнев и фанатизм эллинский заставят и деньги забыть. Не умно придумали. Просто враг постарался! Впрочем -- мы пережили благополучно и без церковного разрыва цареградскую и иерусалимскую бурю, то Бог даст, и афонскую переживем.

По старой любви к Вам, извольте мне еще раз напомнить Вам, что на наших русских не надо Вам слишком полагаться; -- они искренно за Вас, да не в их руках дело, в Патриарших, и чем меньше наши будут раздражать греков, тем для Вас будет лучше. Я так думаю, а может быть и ошибочно. Дай Бог только, чтобы Вас отделили в особую обитель; -- а юридически решить дело и вместе с тем примирить нравственно очень трудно.

Весь август я прожил в Оптиной пустыни. Отдал Ваши рекомендательные письма о.о. Амвросию, Ювеналию и Клименту. От о.о. Амвросия и Климента имел много духовной пользы; а о. Ювеналия не видал; -- он ездил к родным. Прошу передать мой смиренный поклон тем из братии, кто меня помнит. У батюшки прошу благословения и остаюсь,


многогрешный богомолец Ваш и послушник

брат Константин


## 199


И. Ф. КРАСКОВСКОМУ


Ноябрь 1874 г.,

Николо-Угрешский монастырь


. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .


ни о чем подобном заботиться. -- Поэтому -- раз согласившись с Вами вообще, я предпочитаю вполне положиться на Вас, как будто бы я сам был в Москве и думал бы "что бы еще сделать"?

Попробуйте два года; при этих новых условиях я еще не печатал; может быть, все пойдет лучше, нежели ожидаем, и тогда я и на большую долю в Вашу пользу готов согласиться. -- Мне ведь уж все равно! --

Посылаю Вам еще рекомендательное для Вас письмо к Погодину; -- старик болен; не выезжает; он хотел устроить мою большую рукопись "Византизм и Славянство" у Бодянского. -- Может -- Вы ускорите это дело. --

И что-нибудь еще он Вам скажет, а Вы потрудитесь написать. -- П<авлу> М<ихайлови>чу тоже два слова об Вас пишу. --

Не слыхали ли Вы где Берг и что с ним? Пожалоста, известите. --

Печатается ли "Одиссей" наконец? --

Самый верный мой адрес -- В Москве. На Моросейку; -- на Николо-Угрешское подворье; для передачи в Монастырь. --

По этому же адресу попросите и г. Гилярова высылать мне журнал и газету. -- Он, пожалуй, забудет? -- Нельзя ли настоять, чтобы мне статью о болгарском вопросе дали в 50 оттисках? -- Сколько я ни печатал из Турции, никогда не получал оттисков. --

Простите мне это деловое, сухое письмо. -- Я очень утомлен и, зная, что Вы мне несколько сочувствуете... верю, что вы мне это извините. --

Не раззоритесь ли Вы пока на свой счет приехать сюда на один день (лучше в субботу ко Всенощной). -- Здесь -- право, лучше, чем у Вас в Редакции; во всех отношениях!..


Ваш от души

К. Леонтьев


Ради Бога купите и пришлите мне поскорее на Подворье несколько пачек гусиных перьев Соколова. -- Прилагаю на это еще 2 рубля. -- Пошлите из Редакции рассыльного. --


## 200


И. Ф. КРАСКОВСКОМУ


1 декабря 1874 г.,

Николо-Угрешский монастырь


1 декабря; 1874.

Николо-Угрешский монастырь. --


Добрейший (хотя и не всегда!) Ипполит Федорович, прочтите, пожалоста, 5-й параграф нашего с Вами условия. -- Видно -- люди замучали меня, что мне сейчас в голову пришло поместить этот параграф о недоумениях и неизвестности. -- Верьте -- это хуже неблагоприятных известий! --

Газеты 3--4 номера я получил -- а Вестника за ноябрь в глаза не видал. -- Может быть, Гиляров продолжает посылать его в Калужскую Губернию? -- Это надо прекратить. -- А если ноябрьская моя книжка уже отправлена и если Одиссей мой в ней начался печататься; то, пожалоста, достаньте мне хоть на прочтение один экземпляр Вестника и пришлите с подательницей этой записки племянницей моей Катериной Васильевной Самбикиной. -- Я просил уж ее осведомиться у Вас на словах, так как письменного известия дождаться от Вас не мог. --

Остаюсь Ваш


К. Леонтьев. --


Посылаю Вам письмо от Иеромонаха Дорофея к Лепёшкину. -- Оно необходимо для наших дел. -- Я только что получил его. -- Вы не забудете и не потеряете его? --


## 201


И. Ф. КРАСКОВСКОМУ


7 декабря 1874 г.,

Николо-Угрешский монастырь


7 декабря; 1874.

Угрешский монастырь. --


Добрейший Ипполит Федорович,


Посылаю небольшой очерк для Газеты. -- Но предупреждаю, что он писан нарочно для денег. -- У меня нет их вовсе; -- а они нужны. -- Я сознаю очень хорошо мои обязательства против Редакции, но что делать, когда есть и другие обязательства не менее настоятельные, или еще более. -- А себе уж я молчу. -- А вот одному адвокату я обязан судом уплатить еще 23 рубл<ей>; потом в гостиницу Мир должен 40 рублей. -- Поэтому -- попросите Павла Михайловича и Воскобойникова, чтобы очерк сейчас бы напечатали, и как только получите деньги (разумеется, приятнее было бы ждать хорошей платы за строку) -- то потрудитесь послать со слугой: 10 рублей по следующему адресу: На Малой Дмитровке дом Медведниковой. -- Присяжному Поверенному Н. А. Каминскому, -- От К, Н. Леонтьева; -- записки ему никакой не надо; -- а слуга пусть с него воз<ь>мет росписку в получении. -- А 15 рублей: На Тверскую, в Гостии (ицу) Мир; Марселине Петровне Шеврие от К, Н. Леонтьева, Тоже росписку, -- А слуга за труды может 50 к<оп.> сер<ебром> взять. --

Если же не хотят денег давать за очерк, то, пожалоста, известите меня поскорее, -- я напишу, в какую петербургскую газету его послать.

Впрочем -- я уже говорил и П. М. Леонтьеву, и самому г. Каткову, что такие мелкие вещи мне необходимо печатать от времени до времени для первых нужд за чистые деньги, --

А из 2-й части Одиссея я через 2 недели довольно много пришлю. -- Если они желают, чтобы я скорей кончал, то очень просто: пусть не держат рукописей по 6 месяцов в столе. -- Как только увижу 1-ю часть в печати, сейчас и естественно приохочусь больше и 2-ю продолжать. -- А то право уныние нападет хоть на кого -- писать, писать и 2 года не видать ни строки своей в печати!

А Болгарский вопрос? -- В ноябре Одиссея не было. --

Странные они! Хотят, чтобы я покрывал скорее свой долг, а сами ровно ничего не хотят сделать, чтобы ободрить и удовлетворить хоть сколько-нибудь нравственно! -- Ведь и я не деревянный! --

Нельзя ли узнать наверное, когда же они и что намерены печатать? --

Невесело... признаюсь!

Перьев я не получал, а записочку вашу прочел. --

Остаюсь Ваш


К. Леонтьев


P. 5. Остальные деньги, сверх тех 10 и 15, пришлите куда вам удобнее, на Подворье наше или моей племяннице. --


## 202


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


7 декабря 1874,

Николо-Угрешский монастырь


7 декабря, 1874.

Николо-Угрешский монастырь. --


Благодарю Вас, мой незабвенный друг и учитель отец Макарий, за Ваше письмо. -- Из него я увидал, что Ваши чувства ко мне не изменились и что Вы уделяете от ваших столь разнородных и обременительных занятий и трудов время для добрых мне духовных советов! Спаси Вас Господи и облегчи Он Вам и этот земной ваш, многотрудный, христианский путь! Отвечу вам прежде всего о старчестве. К несчастию, именно этого-то здесь и недостает; -- послушание здесь какое-то внешнее, административное, вроде нашего бывшего послушания Игнатьеву и Стремоухову, очень часто без искренности и со всякими утайками, за которые и совесть не упрекает по-видимому даже и хороших иноков. Пройдя, хоть и гостем, но все-таки вполне искренно, через афонскую школу внутреннего повиновения о. Иерониму, я в России очень часто чувствую неловкость какую-то от этих новых условий внутреннего самочиния. Впрочем, -- я стараюсь, по возможности, обращаться с откровением и за советами как только могу чаще к о. архимандриту, и сверх того, так как он часто занят и должен еще, как благочинный над многими другими обителями, и отлучаться нередко в Москву, то я выпросил позволения обращаться также за руководством к некоему о. Иларию, горбатенькому и очень доброму иеромонаху. А духовник здесь опять особо! Старичок о. Иов, почти слепой; -- он прежде был в Оптиной пустыни. Человек он добрейший; -- получает много денег от мірян и никогда ничего не имеет; все раздает бедным и вообще кто попросит; -- одарен, говорят, и даром пророчества; примеры были важные; но мне как-то он не внушает расположения советываться с ним. Как-то тупо режет после святогорских бритв и ножей. Простите!

Что делать, приятнее было бы соединить все вместе: управителя (по власти), советника (по уму) и разрешителя по Таинству; -- но Бог знает, куда и как Он нас ведет! Может быть -- я по слабостям своим и по закоренелости 40-летнего возраста; -- высшего устройства и не понес бы сразу. Вот в Оптиной -- я все это мог и по-афонски найти, особенно в скиту. О. Амвросий и о. Климент вполне бы удовлетворили моей духовной жизни; -- но, однако, я сам не захотел остаться там, несмотря даже и на близость Кудинова моего, из которого мог бы легко получать и разные телесные облегчения. Литература, от которой я отказаться не в силах (да и все почти советуют мне не отказываться), влекла меня к Москве. В Оптиной мне было как-то страшнее и душнее, чем здесь. А здесь я легко могу поддерживать свои сношения с Москвой и даже Петербургом. Мне приятно скрыться от мірa, но забыть его я еще не хочу. Все постепенно! Да и как же забыть мір, когда надо подумать и о бедной Лизе своей и о долгах.

О долгах, напр<имер>. С тех пор, как я надел подрясник, -- я больше стал думать о долгах этих. Не то чтобы они меня мучали, нет! А я понял, что, не расходуя почти ничего в монастыре на себя, я нравственно больше прежнего обязан уплачивать понемногу посредством дохода литературного эти долги мои людям, которые не виноваты ни в том, что я заболел, ни в том, что я, пленившись монашеством, бросил карьеру, которая могла бы мне теперь уже доставить средства их успокоить; ибо теперь, суда по мнению обо мне начальства, я бы был уже генеральным консулом. Как же мне не писать?

Что касается до жены (она мне говорила о помощи, оказанной Вами при ее отъезде и я в письме моем Вас, верно, благодарил... Посмотрите -- если оно цело), -- то об ней вот что. По приезде в Кудиново, она очень плакала и металась и меня за это заточение очень бранила; так что Марья Владиміровна не могла терпеть и писала, чтобы я ее взял оттуда в Москву. А я в Москве сам не знал тогда, что делать, ибо Катков был в то время тоже не очень при деньгах, раздал разным литераторам до 25 тысяч и в том числе и мне в течение 2-х лет передававши до 4000, во всех моих сочинениях (больших 4, т. е. более чем на 4000 р<уб.>), посланных мною ему из Турции, со мною не сошелся; а принял только наверное один роман из эпирской жизни (скажем, рублей на 1000 или 1200), да с оговорками статью по болгарскому вопросу, крайне в пользу Патриархии и против болгар написанную (рублей на 700, если напечатается).

Афонские же мои письма взять не захотел и еще другое большое сочинение. Я эти письма отдал в Гражданин, который обещается после Нового года их публиковать. А Катков объявил, что не будет давать мне денег, пока я не покрою все 4000 тысяч <так!> сочинениями, сообразными с его духом (к сожалению, он по взглядам на Православие не во всем со мной сходится; послабее, но моднее моего смотрит; и все требует романов и повестей из восточной жизни. Что делать! Буду стараться только, чтобы они были поцерковнее духом). Тут еще родной брат, сам в нужде -- повлек меня к мировому судье, чтобы я сейчас заплатил ему по завещанию матери 500 рублей; -- а у меня и 5 не было. -- Осудили меня и хотели приступить к продаже одежды моей и т. п. Но Бог спас. В ту же минуту почти вошел один литератор, который ужасно любит все мои сочинения; узнал об этом и, имея всего рублей 100, отдал мне 50; а брату только и нужно было, что 50, чтобы уехать из Москвы... Он и успокоился. А я на другой день добыл-таки у Каткова еще денег, роздал и уплатил что нужно и что мог, жене на шубку 50 рублей послал; поблагодарил Бога и с 15 рублями приехал в обитель. А жене и Марье Владимировне запретил себе писать до успокоения и разрешения: чтобы бесплодно не тревожили и не огорчали. Прошел месяц, и я получил известие стороною, что жена, как узнала, что я монах, так сейчас утихла и плакать перестала и повеселела и работать начала и сама уже хочет испытать себя в обители. Дай ей Бог за ее привязанность ко мне, за простоту и незлобие! О. Амвросий в Оптиной сказал Марье Владимировне, чтобы и она шла в монахини, как только кончит расчеты по имению с дядями (т. е. с двумя другими моими братьями). Так есть надежда, что они вместе пойдут. Есть еще и третье лице при этом: одна девица, соседка лет 25; девушка прекрасная, решительная, твердая, которая, кажется, пойдет с ними; -- она имеет на них обеих большое влияние. Об этой девице было бы очень поучительно и любопытно подробнее рассказать; но подробно нет времени и неудобно. А кратко. -- По попущению Божию -- она в два дня знакомства, слушая мои рассказы о Востоке -- и несмотря на мой возраст и недуги -- страстно влюбилась в меня. Вообразите, что и я, пораженный этим неожиданным, молодым и беззаветным чувством, поколебался на миг. Да и было отчего -- признаюсь! Откуда взялись и силы плотские! Это удивительно. Но я помолился усердно, обуздал себя, придержал и ее, и с помощью Божьей благодати, искренность моего изволения привела к добру. Девушка была неверующая в июле; а в августе уже, руководимая мною, поехала говеть к о. Амвросию, которому мы оба все сказали; и теперь она по дружбе своей с Марьей Влад<иміровной> и по неперестающему (хотя и в лучшем направлении) чувству ко мне, хочет отказаться от брачной будущности и обречь себя Богу. Вот каков Промысл Господень, что и из черного белое выходит, и из белого черное (т. е. из худого хорошее, а из венчального платья любви романтической -- выходит иноческий траур!). А для будущего жены -- очень важно иметь подруг в обители; -- без подруг своего общества она трудно усидит на месте; и при ее подвижности и легкомыслии пример наглядный важнее самых толковых рассуждений. Последние с ней как письмена на песце... Сейчас сдуваются -- а пример очень действует. А все доброе вышло от послушания Вам и о. Иерониму. Как приказали: к матери не отправлять, в Халки к себе взять и потом в Кудиново заточить, так и сделал. Теперь после кудиновской мрачной тишины ей и монастырь -- театром покажется! Вот я слышу, они уже все три перед Рождеством опять в Оптину говеть собираются. А о. Амвросий о Лизе уже достаточно предупрежден; -- и по рассказам моим он очень верно сказал о ней: "Она была бы овца, да вы сами из нее козу сделали!" Вот Вы желали знать о жене моей -- больше нечего сказать.

Теперь о вашей распре с греками. Я коснулся слегка и этого дела в моей статьей о болгарск<ом> вопросе, которую, хотя и с колебаниями и оговорками, кажется, хочет Катков напечатать.

Вы согласитесь, конечно, что можно отдавать свою личную власть и свою частную жизнь в распоряжение духовника, даже и за 2000 и более верст, и при этом удерживать свое независимое мнение в обще-церковных и церковно-государственных вопросах? Вот в этом смысле я, признаюсь, никак не могу понять, с какой именно целью Вы печатали документы в Ведомостях? Русское общественное мнение ничего помочь вам прямо не может; если будут нападать опять много на греков в газетах наших и без разбора, не понимая даже разницы между греками более православными и вовсе неверующими, то от этого вам на Афоне будет не лучше, а хуже; и вся сила в руках Патриарха, а не русских. Катков предлагал было мне написать что-нибудь об этих документах в газете -- но я по совести отказался и сказал, что я ни цели не понимаю, ни пользы не вижу; разве только вот какую: напр<имер>, "наши монахи добились, что Патриарх дал им другое место на Афоне. Тогда для переселения нужны будут деньги; -- зная, что при стольких правах и документах (отчасти верных, отчасти, может быть, и сомнительных, в глазах греков хотя бы) их удалили с места, где они столько тратились и трудились, русские люди захотят им помочь деньгами". А другой пользы я не вижу: ни русская публика, ни русское правительство признанным, законным судьей в этом деле быть не может. Спасение коренное было бы в том, чтобы притягивать к себе, к России, Патриархию и вообще ту часть греческого духовенства, которое еще не вконец испортилось национальным фанатизмом, и этим вырывать его из эллинских рук. Ибо цареградское духовенство, хотя и раздраженное противу славян, все-таки знает хорошо, что афинские эллины и деисты очень желают разрыва и раскола с Россией, между прочим и для того, чтобы у себя потом раздавить и растоптать постепенно свое духовенство, чтобы оно не мешало им более портить и по-своему просвещать греческий народ. А с болгарскими глупостями и ложью противо-канонической не мудрено в наше время тоже и славянам Бог знает куда зайти! В этом духе я и пишу. Я человек стоящий в стороне и не раздражаемый прямо теперь борьбой. А Н. П. Игнатьев в борьбе и оскорблен; -- поэтому ему во многих случаях завеса гнева и оскорбленного тщеславия на очах мешает быть столь беспристрастным и дальновидным, как бы хотели его собственные православные чувства и убеждения. И я боюсь иногда, чтобы Вашего терпения чаша не переполнилась. И чтобы Вы, временно оскорбляемые греками, как-нибудь не забыли общих интересов Церкви. Простите мне эту искренность, батюшка! Это от любви! И Вы люди, а гонение кого не ослепит иногда! Но, я надеюсь, что вы на все это смотрите как на временный крест, по-монашески, а не по-славянски. В статье моей я доказываю, что и для будущей крепости самого славянства -- полезнее точка зрения православная в греко-болгарском деле, чем чисто-славянская. Дай Бог, чтобы статья напечаталась, и тогда вы ее сами прочтете. А после Рождества я, может быть, кончу еще небольшую статью собственно о вашей Пантелеймоновской распре, так, как я ее понимаю, и непременно пришлю Вам ее на прочтение прежде печати; чтобы Вы сделали сбоку заметки, где ошибка в фактах, которые я забыл или не знал, и еще чтобы вы откровенно сообщили, что в этой статье Вам слишком неудобно и невыгодно. Тогда я это изменю -- без Ваших же поправок я печатать не стану. Будьте покойны.

Вот и все пока! Теперь замолчу опять надолго. Ни Вам, ни мне длинных писем часто писать некогда; а короткие всегда сухи и церемонны выходят. У о. Иеронима целую руку и благодарю за отеческую память. Мне показалось, что Ваше письмо писал, судя по почерку, Ваш милый, ангелообразный Асинкрит? Если я не ошибся, передайте ему мой братский поклон. Дай Бог ему скоро сподобиться иеромонашества и служить так приятно и сладко, как служил о. Памва; никогда о. Памвы службы не забуду...

Ваш грешный брат Константин.

Здоровы ли: о. о. Иезекииль, Григорий, Порфирий, Рафаил, Арсений, Смарагд, чудак Енох и т. д. Всех помню и всех люблю; даже и кота жолтого на архондарике.


## 1875


## 203


М. П. ПОГОДИНУ


8 января 1875 г.,

Николо-Угрешский монастырь


8 января; 1875.

Николо-Угрешский м<онасты>рь


Милостивый Государь

Михаил Петрович,


И по собственному желанию отдыха, и по Вашему Совету я более 2-х месяцов был Марией. -- Пора опять стать хоть немного Марфой. Особенно, когда не видно, чтобы другие хоть сколько-нибудь желали заниматься делами Марфы вместо меня. -- Так, напр<имер>, я поручил одному молодому человеку в Москве все хлопоты по литературным делам моим с тем, чтобы он изо всего брал себе 1/4 цены. -- Он дал слово, подписал на бумаге даже и во все время ничего не сделал, кроме того, что написал мне записку: извините, у меня была хандра!

В числе разных поручений я дал ему к Вам письмо, которое он верно Вам не доставил, ибо Вы верно хоть 2 слова бы мне (судя по участию Вашему) ответили бы. --

По всему этому -- я вижу, что внешние дела мои будут только путаться, если я сам, наконец, на короткое время, не приеду в Москву. -- Но вот беда -- у меня нет вовсе денег. -- Здесь это еще ничего; -- но чтобы кончить кой-что в Москве и чтобы съездить, надо рублей 100. -- Вы при свидании сами увидите, что это так. -- И вот после некоторого колебания -- я решаюсь обратиться к Вам. --

Прилагаю при сем только что полученную мною записку из Петербурга от Ф. Н. Берга (он теперь редактор Русского мірa), который со мной очень дружен и в идеях и вкусах согласен. -- Очерк для него небольшой, газетный, уже начат и очень скоро будет готов; -- кроме того -- у него есть в Петербурге под рукою одна статья о Восточных делах -- рублей на 250--300. -- Итак, не говоря уже о том, что с 1-го мая я начну получать по-прежнему аккуратно мою пенсию (200 рубл<ей> в треть) -- я могу очень скоро достать для уплаты Вам от Берга. --

Почему -- я не обращаюсь к Каткову, я Вам при свидании скажу. --

А вас прошу крепко или не отказать мне и в таком случае -- немедленно выслать эти 100 рублей на Моросейку, на Подворье Угрешского Монастыря, взяв там с какого-нибудь монаха росписку в получении их на мое имя. -- Или если откажете, то умоляю Вас, не имейте по крайней мере об мне худого мнения по этому поводу. --

Верьте -- что по какому-то фатальному стечению обстоятельств -- положение мое ужасно трудно, и меня даже и здесь люди из мірa преследуют! Я коротко Вашего характера еще не знаю; люди и про Вас говорят очень разнообразно. -- В жизни я встречал тоже очень различных людей: встречал таких, которые, сами устроившись мало-мальски солидно и сносно, понимали, однако, и тех людей, которые иногда в крайности не по своей вине; -- видал и людей добрых, честных, прекрасных во многом, которые, однако, безжалостно и несправедливо судили тех, которых положение было тяжело, и теряли к ним всякое уважение; -- не знаю, право, к каким Вы людям относитесь в этом отношении. -- Но во всяком случае, откажете ли Вы мне или дадите, не бойтесь, я не злоупотреблю вперед Вашим ко мне расположением. -- И отказ перенесу, без досады, хотя и с отчаянием, и одолжением не злоупотреблю вперед. -- Такая запутанность не может долго продолжаться; -- должен выйти какой-нибудь лучший порядок или.... смерть придет сама собою, как для существа уже не нужного никому, как для человека, которого никто знать и поддержать ни удовольствия, ни пользы не находит! -- О Византизме моем боюсь и спросить? -- Уж не ужаснулись ли и Вы моего обскурантизма и моих претензий? --

Остаюсь искренно благодарный и преданный Вам


К. Леонтьев --


## 204


КНЯЗЮ К. Д. ГАГАРИНУ


15 января 1875 г., Москва


15 января; 1875.

Москва. --


Добрый мой Князь, (я не говорю добрейший, потому что это стало очень холодно от злоупотребления), -- постарайтесь, пожалоста, повлиять в нашу пользу в Малютинском банке, чтобы дали за залог моего Кудинова как можно больше. -- Брат мой Александр Николаевич приезжал сюда нарочно, чтобы подвинуть в Опекунском Совете дело о переводе долга на Крестьянский надел и теперь, вероятно, главное препятствие к окончанию дела устранено. -- Для этого и я должен был приехать сюда из обители на несколько дней. -- Хоть вы и поленились мне ответить на мое прежнее письмо из Москвы, но я не ропщу на это, потому что слышу со стороны, что расположение Ваше ко мне все то же. --

Я бы очень желал знать как здоровье Княгини? Лучше ли ей? Начинает ли она свыкаться с нашим климатом? -- Надолго ли Вы в Калуге? -- Дай Бог, чтобы надолго! Я весной непременно надеюсь выпроситься у моего Духовного Начальства на месяц или 1 1/2 в Калугу и Кудиново. -- Надо привести хоть сколько-нибудь в порядок хозяйство и семейные мои дела... Литература идет ни шатко ни валко; -- понемногу, впрочем, начинают разъясняться обстоятельства после всех этих передряг и запутанностей. -- Когда будет какой-нибудь более существенный результат, видно будет и Вам из печати. --

Монастырем я доволен и здоровье мое теперь хорошо. -- Вот все, что я пока могу Вам сказать о себе. -- Поэтому, прощайте и не забывайте любящего Вас


Константина Леонтьева.


## 205


К. А. ГУБАСТОВУ


15 января 1875 г., Москва


15 января; 1875.

Москва. --


Первое мое письмо к Вам пролежало очень долго незапечатанное, потому что было очень мало денег; теперь Архимандрит опять дал мне немного на поездку по делам в Москву, и я решился, наконец, раззориться на заграничную корреспонденцию. -- Я отпущен сюда на 1 1/2--2 недели. -- Здоров и внутренно духом спокоен; -- но распутать хоть мало-мальски внешние дела семьи, литературы и счетов по имению никак еще не могу. -- Впрочем, последние весной, вероятно, кончатся посредством крестьянского выкупа. -- Лиза еще тоскует в Кудинове и ждет, когда у меня освободится рублей 100, чтобы привезти и устроить ее где-нибудь в монастыре под Москвою. -- Марья Владимір<овна> хлопочет (довольно, впрочем, неискусно) в банках и т. п. для окончания расчетов с дядями. --

Я на себя расходую в монастыре очень мало; -- но по всем этим делам и для уплаты прежних долгов нужны деньги, а их все еще нет. --

Однако литературный горизонт мой проясняется мало-помалу. -- На днях получил от П. М. Леонтьева записку, что Одиссей и Болгарский вопрос уже набираются в типографии. -- Но здесь я узнал по секрету, что это еще не значит -- все кончено; -- ибо Катков в рукописях редко читает до конца все, а в корректурных листах, и тогда уже марает, отказывает, откладывает и т. д.

Бодянский, редактор Чтений, взял 1-ю часть Византизма (о втором упражнении у как говорит Соф<ья> Петр<овна> Хитрова). Он читает ее и скоро даст ответ. -- В случае публикации, Чтение имеет обычай выдавать 300 даровых экземпляров для продажи. Тогда я, может быть, пришлю в Царьград, по расчету личного состава -- несколько десятков книжек. --

Хороший шанс еще то, что Редактором Русского мірa, петербургской газеты, несколько ко мне подходящей, теперь некто Ф. Н. Берг; -- который большой почитатель моих сочинений, имеет их в особом переплёте и личный мне друг после краткого знакомства в Москве. -- Афонские письма у редактора Гражданина; не знаю, что будет. --

Архимандрит и Архиерей оба ко мне расположены, и я, с Божьей помощью, надеюсь, что и здесь будет то же, что было в Константинополе, помните -- сначала очень трудно, -- а потом -- тяжело только относительно денег иногда; а остальное все хорошо. --

Здоровье мое прекрасно. -- Но.... impotentia virilis -- слава Богу, установилась прочно! Очень рад и считаю это благодатью Господнею. --

Ну, еще раз прощайте. --

О рукописи Цертелева хлопочу; -- пусть он не думает, что из этой бездны легко ее достать. -- Сегодня еще раз писал об этом по городской почте одному из секретарей Каткова. --


К. Леонтьев


Теплова долг ужасно меня мучает; ужасно хотелось бы хоть 1/2 уплатить ему. --


## 206


О. М. БОДЯНСКОМУ


20 января 1875 г., Москва


Понедельник; января....

1875 г. Москва


Милостивый Государь,

Осип Максимович,


Я придумал одну вещь, которая может, мне кажется, сократить срок наших недоумений и решить участь моей статьи. --

Не угодно ли Вам, чтобы я в два сеанса (французское слово!) прочел ее Вам громко? Я по опыту знаю, что для этого довольно дать каждый раз по два часа. -- Я в пятницу должен ехать; -- завтра, во вторник, я с 4-х часов вечера не свободен, во все же остальные дни и часы могу подчиниться Вашим условиям.

Вы этим выиграете, я полагаю, много времени, потому что при чтении неразборчивой рукописи Вы будете очень утомляться и должны будете ее оставлять. -- Прошу Вас, будьте так добры -- ответьте мне письменно 2 слова, -- ибо податель этой записки не сумеет хорошо передать на словах. --

При этом можно уговорить<ся>, чтобы спорами и рассуждениями от спешного чтения не отвлекаться. Я даю Вам слово воздерживаться. --

Остаюсь навсегда


готовый к услугам


К. Леонтьев


## 207


И. Ф. КРАСКОВСКОМУ


20 января 1875 г., Москва


Понедельник; 75

Гостиница Мир. --


Милостивый Государь

Ипполит Федорович,


По крайней мере, по крайней мере -- по крайней мере -- позвольте вас просить и умолять побывать у меня сегодня или завтра от 5 до 7 и привезти все данные мною Вам письма и бумаги. -- Неужели и этому помешает хандра? --


Ваш К. Леонтьев


## 208


О. М. БОДЯНСКОМУ


23 января 1875 г., Москва


Милостивый Государь

Осип Максимович,


Будьте так добры -- отдайте мою рукопись подателю этой записки. -- Я сегодня же отдам переписывать ее набело, кроме тех последних Глав, которые я буду иметь честь Вам читать в 7 часов вечера. -- Я спешу сам отдать переписчикам, ибо завтра обязан уехать. --

Остаюсь покорный слуга Ваш


К. Леонтьев


## 209


О. М. БОДЯНСКОМУ


Коней января--февраль 1875 г.,

Николо-Угрешский монастырь


Милостивый Государь

Осип Максимович,


Прошу Вас, дайте мне совет (хотя словесный) через О. Дмитрия Благова, где бы мне и у кого достать сколько возможно было образцов болгарской и сербской городской, интеллигентной поэзии; -- не простонародной; с этой я несколько знаком, но мне хотелось бы еще покороче узнать, что глаголют Славянски-mo Главы по-европейски эдукованные. --

Моя рукопись переписывается. --

Остаюсь покорный слуга Ваш


К. Леонтьев


## 210


Н. Я. СОЛОВЬЕВУ


Ок. 17 марта 1875 г., Москва


Николай Яковлевич -- Здравствуйте! -- Георгий скажет Вам, что со мной делается. -- А Ваши труды как? Я долго не буду выходить на воздух, но когда у вас готово, пришлите; я постараюсь поскорее пристроить. -- Только французские фразы, право, надо переменить. -- Не я, так Редакция их переделает; разница та, что Редакция сделает это как попало без того чувства, которое имеет к Вам


Ваш брат Константин


О. о. Досифею и Феодору мое почтение. --


## 211


H. Н. СТРАХОВУ


29 марта 1875 г., Москва


29 марта; 1875.

Москва. --


Николай Николаевич,


Меня заставила писать это Вам -- крайняя нужда. --

Я не знаю, член ли Вы Общества вспомоществования Литерат<орам> и ученым или нет? (Я думаю -- нет).

Но у Вас есть знакомые в Петербурге! Может быть А. Майков член? --

Видно -- тяжело -- когда я к этому хочу прибегнуть. -- Это ужасно противно! Вы Берга знаете; -- он Вам расскажет о моих делах. --

Я думаю, впрочем, доставить Вам удовольствие, подавая Вам повод хоть матерьяльно поддержать меня теперь, ибо я уверен, что при вашей всесторонней честности и при Вашем глубоком уме, вы не можете не сознавать, как Вы были не правы противу меня в то время, когда издавалась Зоря и когда вы тратили ваше время и ваши силы на разборы Решетниковых, Ожигиных и т. п. сволочи. --

Простите --


Ваш слуга К. Леонтьев


Адрес мой есть в Редакции Гражданина. --


## 212


Н. П. ИГНАТЬЕВУ


7 апреля 1875 г., Москва


7-го апреля; 1875 года. --

Москва. --


Милостивый Государь

Николай Павлович,


Конст<антин> Арк<адьевич> Губастов проездом через Москву рассказывал мне, что мои турецкие кредиторы продолжают беспокоить Начальство. -- Я, конечно, не только не отрицаю их нравственных прав на это, но скажу Вам по совести именно теперь, по выходе моем в отставку и постаревши, я день и ночь изыскиваю средства и придумываю планы, как бы им заплатить, как бы их удовлетворить хоть сколько-нибудь...

Личные потребности свои я теперь так ограничил, что собственно мне везде будет довольно тех 49 рубл<ей> в месяц, которые я получаю от Правительства. -- Верьте, что пытаясь приобрести что-нибудь помимо пенсии в Москве, я больше всего имел в виду этих кредиторов, которые давали деньги человеку, воображая, что он будет служить и выслуживаться, и ничем не виноваты, что я заболел и вышел в отставку. -- Но, если Вам угодно знать правду обо мне, извольте спросить того же самого г. Губастова и он расскажет Вам, какой странный "fatum" преследует меня здесь во всех моих предприятиях... (Впрочем, я знаю, и Вы верите в нечто неуловимое практически, в звезду, в судьбу; я помню, еще в 67-м году Вы говорили мне: "будьте Вы хоть семи пядей во лбу, ничего не получите, если не сложатся обстоятельства счастливо!" Поэтому я надеюсь, что Вы и мое положение легко поймете). -- Боясь, однако, что г. Губастов при всем своем расположении ко мне не даст себе труда объяснить Вашему Превосходительству все как было, я решаюсь наскучить Вам немного длинным письмом. -- Что делать! Мне бы хотелось, чтобы Вы изменили то худое обо мне мнение, которое Вам, я знаю, внушили некоторые люди не столько по злобе, сколько по легкомыслию и для забавы. -- Я знаю, есть люди, которые, или не понимая полушуточных разговоров, или нарочно искажая их, распространяли издавна, будто бы я утверждаю, что я не обязан платить долгов. -- Я бы мог назвать даже некоторых из этих людей; -- но так как их нет теперь в Константинополе, то лучше и не надо. -- Итак -- вот мои обстоятельства. -- Имение, которое я будто бы имею в Калуге; собственно не мое; -- собственница его родная племянница (дочь того брата, которого Вы видали в Петербурге); я имею по завещанию только пожизненное пользование половиной. -- Ни продать, ни заложить своей 1/2-ны не могу. -- Сверх того и племянница не может теперь помочь уплате моих долгов, -- ибо имение заложено ею в банк для уплаты двум другим еще моим братьям по завещанию 6000-ч рублей. -- Доходу оно дает теперь только 400 рубл<ей> в год, и хотя долг в банки может быть покрыт (хотя и не весь) посредством выкупной операции крестьянского надела, но за этим не остается ровно ничего, кроме 1500 каких-нибудь долга в один из банков на 12 лет. --

Если я год тому назад был гораздо спокойнее и равнодушнее к жалобам моих кредиторов, то это происходило отчасти от болезни и глубокого нравственного расстройства, а еще более от уверенности, что им ждать придется не долго. -- Я полагал, что если г. Катков так охотно высылал мне в Турцию по 600 р<уб.> сер<ебром> в треть и даже благодарил меня за мои статьи о "Панславизме", то, приехавши в Москву с большим запасом рукописей, я, при ограниченности моих теперешних личных потребностях <ей>, в 1-й же год буду в силах выслать хоть 1000 рублей для кредиторов. -- Мне ни разу еще в жизни не случалось приезжать куда-нибудь и, лично обратившись к редактору, уезжать с пустыми руками, даже и тогда, когда не было оконченных трудов. -- Так было и <в> 69 году: два слова сказал я Каткову; готового не было ничего, и он мне дал 800 рубл<ей>, за которые я после написал ему две-три повести. -- И теперь тотчас по приезде казалось, что будет так; -- он дал мне 700 рубл<ей>, которые были мне необходимы на хлопоты и расходы по делам имения. --

Я не буду больше распространяться об этом; -- скажу только, что месяца через два-три я понял не то чтобы мою ошибку, а печальное состояние литературы в России и незаметное сразу расстройство Редакции "Московских Ведомостей" и "Р<усского> Вестника". --

Bo-1-x, как нарочно, оказалось, что разные литераторы набрали вперед у Каткова до 25 000 рубл<ей> и сочинений еще не дали; -- во-2-х, со мной Редакция сошлась только в двух сочинениях и отвергла два другие, так что у нее из рукописей ценностью более чем на 4000 (считая по 100 р<уб.> за лист) осталось только на каких-нибудь 1500; да и то до сих пор не напечатано, потому что "Вестник" хотя в глазах нашей почти повально либеральной публики и сильно упал, но все-таки он для многих писателей остается единственным прибежищем и завален иногда хорошим матерьялом, особенно беллетристическим; -- Мельников, Гр<аф> Л. Толстой, Лесков, Крестовский, Ф. Берг, Аверкиев, Гр<аф> А. Толстой и др<угие> и др<угие> не могут печатать в петербургских журналах, ибо в тех непременно Россию надо представлять в чорном свете, -- только с печальных сторон. -- Это 2-е препятствие и относительно долгов самое главное, ибо если бы вещи мои печатались скоро одна за другой, то покрывши большую часть данных вперед денег, Редакция снова могла бы начать выдавать мне вперед и было бы чем успокоить Х<аджи->Лазаря и друг<их>. -- 3-е и, может быть, самое главное препятствие -- это то расстройство Редакции, о котором я говорил. --

П. М. Леонтьев был краеугольным камнем всего этого сложного здания Редакций, Типографий, Лицеев и т. д. -- Его внезапная смерть есть, по мнению всех в Москве, начало конца. -- Профессор Любимов человек неспособный и даже жалкий какой-то. -- Сам Катков болен и морально давно уже до того расстроен, что собственные свои статьи по три раза, говорят, посылает в Типографию и возвращает назад; -- а чужие статьи, даже таких авторов, в которых он более или менее уверен и дает им вперед деньги, лежат у него на столе непрочитанные по 6 месяцов и более. -- Теперь -- он плачет беспрестанно об Леонтьеве, и слухи ходят даже, что он иногда заговаривается и ждет Леонтьева из Лицея к себе. -- Не знаю, правда ли это, но похоже на правду. --

Впрочем -- не я один страдаю от этого расстройства литературных дел и от упадка вкуса и мысли в России. -- Люди, известные, с авторитетом, Погодин, Аксаков и др<угие> жалуются на то же самое. -- Никто понять не может даже, что нужно публике теперь! Грубого нигилизма, отъявленно революционных идей, как будто, не хотят; а все охранительное идет плохо, -- не нравится. -- В изящной литературе имеют одинаковый сбыт и успех вещи плохие и высокие, напр<имер>, Пугачевцы Сальяса и Романы Л. Толстого. -- Невозможно понять даже духа времени этого! При таком положении дел, какая возможность человеку с убеждениями, который не умеет, не может принудить себя писать не по-своему если бы даже и хотел, -- приобрести что-нибудь для уплаты порядочной суммы долгов? -- Погодин был одного мнения с Вашим Превосходительством о том, что мне бы хорошо стать Редактором журнала для защиты Православия и Самодержавных преданий; -- он крайне лестно рекомендовал меня с этой целью Аксакову и Кошелёву; -- но Кошелев (я сам читал его ответ) боится просто рисковать еще раз деньгами; он на издании Беседы потерял около 30 000; -- редакторы Беседы увлеклись тоже какой-то демагогией, и журнал был за дело закрыт. --

Итак -- что же делать? -- Не знаю! -- Но знаю только вот что; -- 600-т рубл<ей> пенсии и 400 рубл<ей> доходу с имения, при возможности иметь в этом имении крышу теперь мне были бы достаточны, чтобы быть сытым и одетым; -- и потому если меня сильно тревожит что-нибудь -- так это именно эти долги. -- Я надеялся, что проживая очень мало в монастыре и продолжая при этом печатать у Каткова, я весь свой литературный доход буду отправлять в Турцию и буду иметь два утешения при этом, успокоить свою совесть относительно людей, которые мне доверяли деньги, и знать сверх того, что Вы и другие прежние Начальники и сослуживцы мои скажут, что ошиблись во мне и что я целым рядом жертв сумел заплатить за ту нерасчетливость, которая, каюсь, происходила прежде от излишней веры в дальнейшие мои успехи на литературном и служебном поприщах. -- Действительно, если бы я не заболел так крепко и не расстроился духом, я мог надеяться быть Генеральным Консулом; и Вы мне об этом писали в Янину, и г. Стремоухое с своей стороны говорил то же моему покойному брату, советуя мне не проситься скоро в отпуск, потому что Князь Горчаков мною очень доволен и надо работать. -- С другой стороны, как и Вы сами не раз это признавали, я имел право надеяться на заработок от журналов, хоть какой-нибудь, по-прежнему, и при этих двух источниках, при каких-нибудь 6000 рубл<ей> в год -- легко бы и скоро заплатил долги... Но Бог судил иначе. -- Мне пришлось смириться и видеть во всем непостижимую, вовсе от меня уже независящую неудачу. -- Вера моя в мою звезду пропала вовсе, и я ежедневно молю только Бога уже не об успехах для себя, а о помощи для уплаты этих долгов, которые меня иногда нестерпимо мучают. --

Мне очень страшно умереть не заплативши хоть сколько-нибудь. -- О. Иероним и О. Макарий еще на Афоне говорили мне вот что: "Лучше послужить еще и заплатить долги, а потом идти в монастырь; иначе, именно тогда, когда вы поступите в монастырь, совесть вас сильнее начнет мучить, и долги эти насильно вас вырвут опять из монастыря". -- Я тогда был слишком болен, чтобы внять этому здравому совету опытных иноков. -- Я сверх того думал: стоит только поступить в монастырь, так сейчас в награду сами дела пойдут так, что и долги заплатятся, и все устроится (я не для себя просил эти<х> земных благ!). -- Но я ошибся; -- Бог судил иначе; -- цели Промысла Его мы понять не можем; -- а нравственное чувство наше от этой мысли не успокоивается. --

Ваше Превосходительство, может быть, скажет мне на это: "Все это прекрасно; я верю всему этому и даже, может быть, кой-чему и сочувствую из сказанного; но что же делать с кредиторами? Ведь таких "соловьев баснями не кормят"". -- Это правда. -- И практический вывод тот, что о.о. духовники Афонские были правы, предсказывая, что долги эти насильно вырвут меня из обители.

Теперь после Пасхи, я должен отпроситься у Архимандрита на несколько времени в деревню, чтобы пить кумыс и вместе с тем, чтобы кончить кой-какие безотлагательные дела по имению; а потом, если по воле Божией ничего непредвиденного не случится, буду, вероятно, снова проситься на службу где удастся, на Востоке ли опять (это лучше всего, конечно), или в России, или в европейское консульство. -- И будьте уверены, Ваше Превосходительство, что желание заплатить постепенно долги будет при этом главным моим побуждением. --

Тогда я надеюсь, и Вы по-старому не откажете мне в содействии Вашем и если окажется почему-либо невозможным найти для меня должность за границей, то потрудитесь рекомендовать меня Вашему батюшке, который для доставления места в России, конечно, может очень много сделать, если ему будет это угодно. --

Сверх того скажу, что я и теперь продолжаю стараться где-нибудь достать хоть 65 р<уб.> (то есть треть трети) и выслать их в Посольство, для временного усмирения кредиторов хотя бы юридическим только путем, за неимением сейчас большего. --

Но и то, поверьте, не легко; -- со смертию П. М. Леонтьева, на Редакцию Каткова (которая и без того надавала мне около 4000 рубл<ей>) надежды нет; -- покойный был и лично расположен ко мне; -- а Катков несравненно менее. -- Впрочем -- в июне или июле у Бодянского в "Чтениях" будет напечатана одна статья моя и сверх того по совету Аксакова, я на днях посылаю в Петербург другую мою статью. -- "Fait ce que devra, -- advienne que pourra!"

Сказавши все это, мне остается только попросить Вас великодушно простить мне чрезмерную длину этого письма. -- Я боялся неясности и недоразумений и мне хотелось сделать все, что от меня зависит, чтобы Вы знали, почему я не присылаю ничего: по нерадению или по невозможности.

Я уверен, что в случае моего возвращения в мгр Вы не откажетесь и сами содействовать мне, и прежнее обещание Ваше рекомендовать меня Вашему батюшке и друг<им> лицам осуществится. -- Князь Черкасский принял меня осенью очень любезно и очень хвалил мои политические статьи, хотя не во всем с ними согласен; -- но он теперь за границей. --

Честь имею быть с глубочайшим почтением,


Вашего Превосходительства,

покорнейший слуга: К. Леонтьев


## 213


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ

(СУШКИНУ)


12--15 апреля 1875 г., Москва


12 апреля; 1875 года. --

Москва. --


Всечестнейший и добрый мой отец Макарий! На милое, дружеское письмо Ваше я долго не отвечал. Простите! Но молчание, Вы сами знаете -- не есть всегда бесчувствие, неблагодарность или забвение. Мало ли какие причины могут задержать человека, особенно такого запутанного, как я, несчастный!

Извинившись, я приступлю к делу прямо. Мне нужен опять совет духовный Ваш и Ваше благословение, ибо мне предстоят снова важные перемены.

Не знаю, объяснил ли я вам прежде, что я в Угрешу поступил раньше, чем рассчитывал, и почти поневоле. Расчеты мои на поправку моих литературных дел оказались ошибочными, особенно по двум причинам: во-первых, потому что мне с 150 рубл<ями>, которые у меня были осенью этой, невозможно было прожить всю зиму в Москве и съездить в Петербург для сближения с теми людьми, которые могли способствовать изданию отдельных сочинений, помимо журналов, и хоть сколько-нибудь обеспечить им успех и продажу; -- я приехал в Москву в конце сентября, а в начале ноября я уже должен был убежать в монастырь; ибо жить уже было при здешней дороговизне нечем более, а с людьми влиятельными я не успел даже толком и познакомиться. 2-я же и, может быть, еще более существенная причина моим неудачам -- это общий дух, который теперь преобладает в России и который вовсе неблагоприятен таким людям или таким писателям, каков я. Совсем не те идеи нравятся и имеют успех. Что поворот опять к старому будет, это все почти предвидят, но когда?

Прибавлю еще вот что. Вы слышали, конечно, что однофамилец мой и главный помощник Каткова Павел Михайлович Леонтьев внезапно в несколько дней кончил жизнь от воспаления легких; -- он был расположен ко мне, хотя и не особенно, но все-таки несколько поддерживал меня (это по его воле высылала мне редакция в Царьград деньги в течение 1 1/2 года); -- сверх того, он и для самой редакции был краеугольным камнем. Катков и нравственно и физически так расстроен и смертию Леонтьева так огорчен, что едва ли Русский вестник продержится без Леонтьева больше года. Значит, рассчитывать на что-нибудь солидное с этой стороны нельзя. Это попечение надо отложить.

В газетах легкие статейки я не привык писать и не стану; -- мне нужна деятельность в толстом журнале; постоянная, но не спешная. На петербургские толстые, ежемесячные журналы я тоже рассчитывать не могу, там все ("Дело", "Отечественные записки", "Вестник Европы") эти издания пропитаны если не духом открытого нигилизма, безбожия и революции, то по крайней мере в этом роде, духом прогресса во что бы то ни стало! Тех же щей да пожиже влей. Бунтовать страшно и рано, так давайте постепенный прогресс проповедывать, всеобщее благоденствие на земле, которое, по-моему, и Евангелию и даже всякой здравой философии противно. Как же я могу в этих изданиях печатать? Эти люди тоже опытны и они не только в "Афонских письмах" моих, которые так хвалил и благословлял о. Иероним и которым я до сих пор, вообразите, места не нашел!, но и в какой-нибудь восточной повести "Пембе" прочтут между строчками, что я плевать хотел на это общее благоденствие, которое если бы и было возможно, то должно быть куплено ценою гибели и всех религий, и всех отдельных государств... Могу ли я такой мерзости сочувствовать? Да я султана и китайцев идолопоклонников предпочитаю такой всемірной и атеистической республике!

Вы мне, отец мой, скажете: "Ну и не пиши! Тем лучше. Это тебя отвлекает от строгого богомыслия и от созерцательной жизни!" Согласен; но не могу, во-первых, потому что хочется нестерпимо писать и, может быть, самое иночество во мне началось с тоски в турецкой провинции от того, что я не мог оттуда часто печатать и вести свою литературную проповедь. А во-вторых, не забывайте, что у меня 7000 долгу! Если бы Богу было угодно -- я бы жил себе да жил послушником, не постригаясь, на Угреше, ездил бы изредка в мірcKOM платье в Москву, приобретал бы, как другие (и худшие меня по способностям!) -- тысячи 2, 3 в год сочинениями, посылал бы большую часть в Турцию. С меня и 50 рублей пенсии в монастыре в месяц довольно было бы даже и на роскошь, по немощам (на табак, от которого, грешный, и не думаю отказываться! На кофе, на пищу даже, ибо я никак не могу наесться грубой пищей в трапезе и без покупки на стороне целые недели хаживал голодный); и жене бы еще помогал; -- а жена с Марьей Владиміровной пока и в Кудинове хоть и не богаты, а кой-как прокармливаются (им тоже там около 50 рубл<ей> в месяц становится жизнь, хотя они почти во всем себе отказывают и теперь даже горничную отпустили и моют белье сами и подметают; -- дороговизна на все ужасная!)

Когда я в 1-й раз еще в мірском платье говорил с о. Пименом, настоятелем нашего монастыря, -- я, рассказавши ему о моей жизни на Афоне, о моей тоске, недугах и любви к монастырской обстановке, сообщил ему, однако, что дела по имению, долги и страсть к литературе заставляют меня предпочитать жизнь под Москвою в монастырской гостинице мірянином, он сказал, что под Москвою земство придирается к монастырям, если они держат подолгу на гостиницах своих мірян, и что гораздо лучше, если я просто надену подрясник и поступлю в число братии; "а вашим сочинениям я мешать не буду и послушание вам дам такое, чтобы оно у вас много бы времени не брало. Будьте покойны, я умею различать людей". Так он сказал. Я колебался, опасаясь, что выйдет ни то ни сё; наконец -- крайность заставила меня в ноябре принять его предложение.

До февраля архимандрит дал мне большую свободу, очень ласкал меня, дарил мне даже небольшие деньги, без вызова на то с моей стороны, и хотя дела мои внешние все были так же плохи, но по крайней мере я молился, постился, выжидал свое время для дел в будущем и продолжал понемногу писать. До февраля у меня еще водилось рублей по 10 по 15 в месяц; -- было на табак, на почтовые марки и на заказ пищи в гостинице, когда голод уже очень был нестерпимым. Но в феврале вдруг все изменилось. Архимандрит начал меня испытывать; -- запретил давать мне в келью из трапезы ту пищу, которую я еще выносил; позволил давать мне только хлеб и квас; -- стал посылать на щепки (на постройки собирать щепки для топлива) в самый сильный мороз, хотя и не надолго, но всякий день; начал меня беспрестанно за все бранить и наказывать; велел будить меня в 3 часа ночи к заутрене и приказал служить в трапезе другим монахам.

Могу сказать, что я все это исполнял с радостью и так покорно, что и он при всей своей жестокости остался доволен. Беда была в других вещах: во-первых, в тоске нестерпимой, оттого что ничего не печаталось в Москве, в безденежье и в положительном, постоянном голоде, который доходил до боли в желудке; -- сверх этого, собралось много и побочного: 1) я знал, что жена очень тоскует в Кудинове, и очень жалел ее, не имея чем помочь ей; 2) один из братьев моих преследовал нас с Марьей Влад <иміровной> тяжбами, угрозами и вовсе несправедливыми требованиями, ибо Марья Влад(иміровна) в декабре 1874 г., заложивши в банке имение, заплатила ему по завещанию 3000 рубл<ей> и столько же другому брату, и мы с ней остались на 400 рубл<ей> дохода, из которых около 200 еще надо процентов в банк платить. Брат и в обители не давал мне покоя. 3) Георгий все время был совершенно убит, озлоблен и растерян; он хотел домой; а у меня не было ни гроша, чтобы его отправить; -- мучение было видеть его свирепое и отчаянное лицо; -- его скрытность и умственная тупость увеличивали зло, ибо вместо того, чтобы винить обстоятельства или свой характер или по-монашески смиряться, он все винил меня, и без того обремененного столькими несказанными неудачами и невзгодами. 4) Духовной поддержки никакой в этой обители. Это не Руссик, не Оптина пустынь, даже не Андреевский скит, где если много свободы, то зато много и добродушия. А здесь какая-то грубость, жесткость, злорадство (Господи, прости меня! Но так вижу не я один; другие еще строже меня судят; а я изо всех сил старался помириться с духом этой обители и защищаю на словах нередко и теперь, но в сердце вижу, что это горькая правда). Поверьте, что участие и приязнь я видел преимущественно от таких людей из братии, которые плохие монахи и хотят оставить обитель! Из монахов же хороших исполнительных я видел участие только от двух, да и те сами угнетены и загнаны. Высоко-развитого духовника, вроде афонских старцев или вроде оптинских -- нет ни одного. Толкнулся было раз раскрыть свою болезненную душу самому архимандриту; говорю об ожесточении Георгия, прошу совета; -- а он меня осмеял просто и говорит: "Вот вы чем занимаетесь! А мы здесь так всех таких Георгиев в одну кучу валим!" С тех пор я уже за духовным делом к нему не ходил; да и никто не ходит. Ему нужно только, чтобы все было красиво, шито и крыто, а о духовном устроении братии он и думать забыл! Я все старался себя умиротворить, однако, и если бы, сознаюсь, здоровье было постоянно так хорошо, как оно у меня было с ноября до марта, да сочинения бы печатались скоро и деньги были бы для уплаты долгов, то я бы понес все это с Божьей помощью. Но все вместе и разом стало не под силу! Я все исполнял, но перестал вовсе писать и ни духовных книг уже не мог раскрыть, ни молиться, а только вздыхал да умом к Богу обращался да крестился беспрестанно; -- а умиления не было и в церкви я стаивал по два часа как каменный, усиливаясь напрасно вознести свою мысль к Богу, как следует, но все о моих тяжких житейских делах бесплодно размышлял.

Этот многотрудный и голодный февраль был уже в исходе, когда угрозы брата привели к тому, что свидание с Марьей Влад<иміровной>, которую я с сентября не видал и к которой из обители почти не писал, сделалось необходимостью. Архимандрит, узнавши о положении дел, очень охотно отпустил меня в Калугу, и так как у меня уже с января копейки не было, то брат дал мне для этой поездки под расписку 50 рубл<ей> (конечно, не из братства, ибо он вовсе бессовестный человек, а из того, что надеялся на уступки с моей стороны после свидания с Марьей Владимировной) и деловыми людьми в Калуге).

Я был до того ослаблен монастырской жизнью в течение февраля, что у меня от непродолжительной ходьбы спина болела, а от немного горячего разговора болело лицо; -- как только я приехал в Москву, так у меня начался кашель и с кровью. Это, думаю, плохо, но, благодаря Богу, принял этот новый еще удар спокойно; доктор приехал и сказал, чтобы я не только в Калугу, по русской мартовской погоде, но и на улицу до теплых дней не выходил. Вот тебе и Калуга! {Я пропустил сказать, что Марья Влад<иміровна> и жена, получивши от меня известие об этом, приехали в Москву и пробыли в гостинице 3 дня. Я им, бедным, был очень рад; решили мы с Марьей Владим<иміровной> брату-негодяю не уступать, так и все адвокаты сказали.} -- Весь пост (сегодня второй день Пасхи; 14 апреля; Христос Воскресе!) просидел в гостинице и лечился; -- врачи все сказали, что это не чахотка, а одышка, а крови вышло немного, оттого что ткани слабы и я особенно февральскими невольными подвигами изнурен очень. Лечусь и мне лучше; -- решено, что я вернусь в Кудиново пить кумыс, который делает, как слышно, иногда чудеса. (Но я прежде всего надеюсь на Господа и на св. Пантелеймона, которого я не забываю каждый день призывать; без Господа и святых Его и с кумысом далеко не уйдешь!) В Кудиново ехать неизбежно. Но изложивши Вам, отец и добрый друг мой, -- так подробно все мои обстоятельства, я хочу прибегнуть теперь к благословению Вашему, ибо оно всякий раз приводило меня к добру. Никогда я не забуду, наприм<ер>, что Вы и о. Иероним (забыл он меня сердцем или нет; -- а я его письмами беспокоить не смею; но говорю об нем здесь часто и со слезами почти всякий раз!)... Итак, я не забуду его и Вашего совета в Царьграде, чтобы Лизу к матери не посылать, а что-нибудь одно: или в Кудиново ее отправить, или в Халки взять. Я взял в Халки, и она получила от этого большую пользу нравственную, если взять в сравнение ту распущенность, которую она приобрела за последние годы. И совесть моя стала тогда покойна, и здоровье поправилось хоть немного.

Теперь опять прошу Вас: подумайте, помолитесь так, как Вы, конечно, умеете молиться Господу (не по-нашему!), и ответьте мне: скидать ли мне совсем опять подрясник и искать опять царской службы или нет?

И при этом я опять-таки вспомнил слова о. Иеронима и Ваши в двух отношениях: 1) О. Иероним советывал мне еще 5 лет прослужить, заплатить долги мои и тогда идти в монахи. -- 2) И он и Вы мне не раз говорили, что долги не дадут мне в обители покоя, что они могут меня насильно вырвать меня оттуда. И это великая правда!

Удивительное дело! Как только я надел подрясник, сейчас же расстройство пищеварения моего (помните?) прекратилось в два-три дня; еще в Царьграде и Москве я страдал желудком на самых тонких бульонах, а в Угреше вдруг стал выносить щи, ботвинью, яйца, молоко и т. д. Вы помните также, что слабость пищеварения моего сводила меня просто с ума и наводила на меня почти ужас, который Вы знаете. Все это прошло вовсе; но тотчас же с поправкой этого явилось и сознание того, что я не прав (будучи еще в силах получать царское жалованье), что оставляю неуплаченными долги тем людям, которые мне верили и давали мне свои наличные деньги, не будучи сами милльонерами, и иные и вовсе бедные. Пока я еще надеялся занять здесь в литературном мірe то положению, на которое, без гордости скажу, -- я имею право по способностям моим {Я полагаю, что этого рода житейская гордость христианскому смирению ничуть не препятствует в принципе. Напр<имер>, военноначальник, испытавший себя в бою, сравнивая себя и свой боевой дар с способностями других своих товарищей, не может не чувствовать своего превосходства; если бы он говорил иначе -- это было бы лже-смирение; но он должен всегда помнить, что Бог может уничтожить его гений всячески: смертию, болезнью, неудачами. Нужно в этом случае смирение не перед умом других, а только перед Богом. Не так ли?} -- я еще был покойнее, ибо когда до меня доходили их жалобы, я думал: "Скоро, скоро Бог поможет мне и без службы вам уплатить!" И точно, стоит только попасть на счастливую точку: недавно граф Лев Толстой взял за один роман свой 20 000 рубл<ей> серебр<ом>; а другой прошлого года взял 6000 рубл<ей>. Многие люди, сведущие в литературе, находят, что я пишу не хуже их. Но -- обстоятельства нынешние таковы, что требуют долгого здесь пребывания для успеха, а для жизни в Москве зимою нужны опять деньги; или просто Богу угодно еще испытывать меня, с одной стороны, не лишая меня страсти моей к сочинительству, а с другой не давая мне успеха, сообразного с моим даром; -- не знаю... Но -- так как только и только монахом я быть никак не могу; -- с пером никак даже и не думаю расстаться, то что же делать? -- вот вопрос!

Помните -- об этом и на Афоне не раз бывали разговоры и о. Иероним не раз благословлял мои труды, как серьезные, так даже и в более легком повествовательном роде. (Вот, напр<имер>, у меня есть план большого романа совершенно в духе Православия, в котором я бы хотел изобразить мое постепенное обращение; но заботы и тревоги никак не дают приняться за него.) Если я строго вникну в мою совесть -- то должен покаяться, что даже в Салониках, когда я, считая себя умирающим, дал обещание идти в монахи, я (да простит мне Бог!) и в эту страшную минуту думал не о спасении души, а о том, чтобы Бог здесь сохранил бы меня подольше и в награду за рясу и удаление дал бы литературный успех, без которого мне везде скучно, и в монастыре, и в семье, и в самом веселом обществе светском! Вот в чем разгадка; хотя -- разумеется, -- забыть горе и людскую неправду ко мне легче между хорошими, умными, искренними иноками, чем в міру. Не прямое утешение, а насильственное забвение легче.

Есть один план еще без поступления на службу. Вот он: 50 рубл<ей> в месяц есть; -- есть флигелечек в Кудинове; Оптина от Кудинова 60 верст. На гостинице в Оптиной устраиваются люди на постоянное житье, и женщины. Лиза теперь много смирилась; -- взять ее, держать ее как в Халках, строго и благочестиво, устроиться полгода (зимою) в Оптиной, а летом можно и отчасти в Кудинове гостить. С о. о. оптинскими мне в горькие минуты в скуке и унынии легче, чем на Угреше. Там и в отношении образованности общество хорошее. А летом и міряне очень хорошие гостят. Внутрь поступать -- курить не дают (на Угреше курят) и вообще, как вы видели, -- тело мое недужное киновиальных суровостей не выносит. А на гостинице душе покойно, а телу легко. Но уже об уплате турецких долгов надо забыть; -- а совесть мучает!

Вот почему я спрашиваю у Вас благословения: искать или не искать казенной службы?

Какой именно -- это с духовной точки зрения, я думаю, все равно: московская служба выгоднее для удовлетворения моей непобедимой страсти к литературе -- (помните это, помните -- что это для меня все-таки главное!); а возвращение на Восток и взятие консульства на какие-нибудь пять лет выгоднее для уплаты долгов, для приобретения большего чина и, следовательно, большей пенсии при новой отставке, тем более что по новому окладу жалованье консулам 5000 рубл<ей>, а я в эти два последние года поневоле привык к лишениям и экономии. Московская служба хуже тем, что оклады гораздо меньше; -- а служба в турецкой провинции хуже тем, что мне будет очень иногда там ужасно скучно и без хороших русских монахов, и без возможности скоро устроить дела в печати, и без такого умного и оживленного и ко мне лично расположенного общества, как в Царьграде. А в Царьграде -- где мне во всех отношениях легко -- подходящего мне места трудной найти. Царьград для меня лучше всего: лучше консульства, Москвы, Кудинова, Петербурга и даже монастыря (по правде сознаться), ибо в Царьграде -- на Халках тихо, и пустынно, и для религии пища есть, и к вам, к Афону близко; а в посольстве друзья, любят меня, свое общество... Я уезжал из Царьграда с великим сожалением, по денежной лишь нужде... Скажем и то, что и на Дунае, и в Адрианополе, и в Солуне, и в Янине, и даже на Святом Афоне я все страдал лихорадкой, которая меня изнуряла; а в Халках и в Перском квартале и следов лихорадки не было. (Только Буюк-Дере мне вреден.) Рассудите и благословите. А Угрешу -- уже я самовольно оставлю в мае, во-первых, потому что надо в деревне без всяких принуждений пить кумыс; -- во-вторых, потому что может начаться в Калуге тяжба; а в-третьих, потому что характер нашего архимандрита не имеет в себе ничего надежного ни духовно, ни практически; -- его строгость совсем не та, что у нашего батюшки о. Иеронима. О. Иероним строг и тверд; но это-то и хорошо; всякий знает, как с ним обращаться, и самый последний послушник, если он не дурак, не должен бояться подойти и попросить его о чем-нибудь и открыть ему вся сокровенныя своя -- а о. Пимен Угрешский сегодня говорит одно, завтра другое, сегодня ласкает, завтра за то же ругает, гонит, наказывает, и никто понять не может, как себя с ним вести. Конечно, высокий аскет, обрекший себя на мученичество и без страха взирающий на то, что его завтра, когда он постареет, выгонят из хорошей кельи в богадельню с грязными нищими стариками, такой мог бы жить на Угреше; или богатый, который осыпал бы обитель деньгами; -- но я ни то, ни другое, не железный и не золотой. Поэтому-то, мне кажется, если Вы на службу не благословите, то лучше будет набожным мірflHHHOM при Оптиной поселиться, чем монахом в Угреше.

Весь вопрос, повторяю, мой в том: "о чем думать -- об уплате долгов и о лучшем на случай моей смерти обеспечении жены и племянницы; или только о забвении всех и всего в обители и при обители (это уже более телесное соображение), или иными словами: что предпочесть, нравственный долг относительно ближних, деятельное добро, -- или равнодушие к людям и усиленное богомыслие, молитву и созерцание!"

Решите -- Вы; -- а я не могу. Собственно практически -- выбор службы зависит от обстоятельств и от сильных мірa сего. Царьград Адрианополь, Москва, это с духовной стороны -- все равно. В заключение замечу, что мои царьградские друзья очень желают, чтобы я как-нибудь хоть скромно опять там устроился. Сама Игнатьева жалеет, что я уехал. Но как? Если бы я имел еще 50 руб. в месяц, чтобы содержать жену скромно на даче, в Халках напр<имер>, то мне нашлись бы средства жить при стольких друзьях, но где эти 50? И все-таки долги, долги? Прощайте и простите, батюшка, что так приписал низко и благословения попросить уже негде.


К. Леонтьев


P. S. Я, отец и друг мой, три утра это письмо обдумывал и писал. И Вы его обдумайте ради Бога!

15 апреля. --

Хочу еще два словечка прибавить. -- Bo-1-x, об адресе: по расчету времени, я полагаю, Вам лучше отвечать мне в Кудиново (Калужской губ., Мещовского уезда; на станцию Зубово; -- в сельцо Кудиново. Такому-то).

Bo-2-x, брошюрку вашу о греко-русской распре я достал у добрых людей и прочел ее с удовольствием. Очень рад, что и мои слова в одном месте пригодились.

Судить не берусь во избежание многословия (и без того письмо мое бесконечно!); но -- я думаю, что по этому именно пункту -- мы не сойдемся; -- корень всему злу, по-моему, не греки, а болгары и я ужасно боюсь, чтобы все эти столкновения не привели бы наконец нас самих к расколу с Патриархией. А для самого будущего Всеславянства выгодно, чтобы мы, русские, оставались в связи с Патриаршими тронами, могли бы на них при неизбежном в будущем разрешении Восточного вопроса посадить славян же или русских. А при разрыве русских с греками явятся в Царьграде тогда два Патриарха, из коих каждый будет считать себя православным (и, к несчастию, по-моему -- т. е. по канонам -- грек будет правее нашего!). Царьград, разумеется, рано или поздно будет наш; это естественный ход истории. Поэтому-то, сколько бы ни грубили и не куролесили греки, надо забывать о греках, терпеть их капризы для своих же выгод; и помнить, что раз вступивши твердой ногой на Босфор -- мы будем иметь в руках все Патриарший троны, если только они не будут в разрыве каноническом с нами. Троны эти принадлежат грекам теперь вследствие исторических условий, преходящих, а догматически они Вселенские, всенародные. Поэтому -- одна удачная война может изменить все исторические условия и предать нам, славянам, эти троны. Вот что важнее всего.

Еще 3-е. О нашем архимандрите угрешском. В Константинополе я часто рассказывал в обществе про Афон. Друзья мои советовали мне в Москве, Великим постом, прочесть об Афоне несколько публичных лекций; они говорили, что я и сам возьму за это много денег, и Афону сделаю пользу, потому что они находят, что я прекрасно описываю эту жизнь. И слышать не хочет! Даже разбранил; -- "Где, мол, вам о монахах писать или говорить; вы еще ничего не понимаете!" А люди монастырские сказали мне, что это все от зависти; терпеть не может, чтобы Афон хвалили! -- Ну, что за старец?


## 214


К. А. ГУБАСТОВУ


15 апреля 1875 г., Москва


15 апреля; 1875.

Москва. --


Христос Воскресе, Губастов!..

На днях у меня был И. А. Иванов и передал мне от вас так: "чтобы я был покоен, что деньги собраны и что я их скоро получу". -- Относительно суммы -- он сказал, что не знает, но кажется 200 рубл<ей>. --

О том, до чего мне было во всех отношениях приятно это слышать, не знаю как и писать... И не знаю -- что мне приятнее, сама ли материальная помощь, или то доброе ко мне чувство, которое было причиной всему? -- Мне кажется, последнее дороже, и вот почему это явно. -- Если бы литературный фонд (т. е. серые хамы) дали бы мне 1000 рублей, то я бы принял это, краснея и со скрежетом зубов; -- а помощью Посольских друзей и приятельниц моих я горжусь. -- Передайте это всем тем, кто принимал в этом участие, начиная с Ник<олая> Павл<овича>, который дал свою залу для этого. -- Передайте как можно лучше, так, как это дело заслуживает. --

Иванов тоже потвердил меня в той мысли, что меня на Босфоре помнят и жалеют почти все. -- Я был очень тронут.... И меня это как-то и на другие дела ободрило. --

Здоровье мое теперь получше, хотя погода все дурная и я не выхожу и в монастырь еще ехать не могу, и волей-неволей проживаю здесь, при всей экономии, лишнее. -- Надо в мае и июне пить кумыс. --

Вы, конечно, знаете, что после вашего отъезда -- Павел Михайлович) Леонтьев умер от воспаления легких. -- После этого -- ясно, что мне на Русский Вестник вперед нет уже надежд. -- Я не верю, чтобы он больше года простоял. -- Катков совершенно расстроен. -- Рассчитывать же на horror vacui, т. е. на то, что ликвидация Вестника приведет неизбежно к открытию в Москве нового журнала или 2-х даже -- было бы правильно; но не при моих средствах, долгах и здоровье. -- К тому же Россия оригинальна тем, что в ней всегда можно ожидать наихудшего, когда дело идет о высшей культуре. -- Наш утилитаризм начинает далеко превосходить европейский, ибо -- корни идеальной культуры были у нас моложе и слабее и их оказалось легче прогрессу вырвать, чем на Западе, где идеальные потребности религии, поэзии, рыцарства и т. п. накопились за 1000 лет.

И мудрёного нет -- что Москва года два и без хорошего журнала останется. -- Что же делать?.. Что Бог даст! Я готов на разное... Что удастся...

Иванов сообщил мне, что он едет хлопотать о переводе в Корфу, где Жадовский не хочет долго оставаться. -- С 1-го мая жалованья 5000.... Что же? Разве перекрестясь попробовать и возвратиться на свою нормальную дорогу, по вашему предсказанию (помните -- у Кумани в Конторе). -- Но для этого необходимы две вещи: 1-е благословение О. Макария, чтобы мне не страшно было вернуться на службу; и 2-е поездка в Петербург и если можно скорее; ибо в мае я еще всех там застану: и Стремоухова и даже Горчакова, если нужно, и П<етра> Ива<новича> Саломона (сенатора), у которого я в доме даром остановлюсь. -- И сверх того -- так как, заручившись обещаньем, все-таки надо еще будет подождать, то я думаю, успею в июне и июле кумыс пить в Кудинове. -- Впрочем, это уже как Бог даст -- в мае ли или в августе или сентябре ехать в Петербург. -- Если бы успел в мае -- лучше. -- Но когда еще поспеет благословение О. Макария? -- И когда придут эти деньги из К<он>с<тантино>п<о>ля? До 1-го мая всего две недели. --

Когда Иванов сказал мне, что мне деньги вышлют -- скоро; -- я сначала удивился, ибо мы с вами согласились, чтобы 500 рублей прибрали мне в кассе до сентября; -- на прожиток и хлопоты в Москве. -- А потом -- я подумал:

1) Георгия необходимо отправить (150 р<уб.>); --

2) Штатское платье необходимо во всяком случае (50--60--70 р<уб.>). -- Наконец 3) Поездка в Петербург. -- И 4) Со смертию П. М. Леонтьева дела в Москве для меня принимают другой оборот. --

Взявши все это в расчет -- я сказал себе: "сколько бы ни прислали, хорошо и чем скорее пришлют, тем лучше; -- чтобы хоть эти необходимые вещи сделать". --

Жена и Маша были здесь после вас; пробыли 3 дня, и я был очень рад их видеть; -- они теперь мирны в общем горе и -- общей нужде; -- хотя Маша, конечно, без капризов и дурных манер обойтись не может. -- Они меня ждут теперь в Кудинове пить кумыс. -- Да и брату мы, посоветовавшись с дельцами, в соглашении отказали, и он, кажется, начинает тяжбу. -- Присутствие мое необходимо там, около Калуги, хоть на одну часть лета. -- Хотя почти все адвокаты говорят, что мы правее и выиграем, но не надо себя и ласкать надеждами; вдруг проиграем еще 1/2 Кудинова! Тогда уж и хлеба там на 4-х человек недостанет. --

Вот все это и долги побуждает меня думать о службе и особенно об Адрианополе. -- С обыкновенным суеверием моим -- я вижу что-то особое в том, что именно Иванов, а не другой Консул заехал мне все это рассказать. -- Игнатьеву я уже написал о долгах моих и о том, что они меня мучают. -- Может быть, он вам покажет мое письмо. -- Оно совершенно искренно. -- Отцу Макарию я пишу с этой же почтой, и Вы можете переговорить с ним; -- он знает еще больше вас всю мою подноготную, любит меня и понимает не только умом, но и сердцем все мои финты-фанты. -- Я спрашиваю у него благословения искать опять службу. -- Впрочем -- я на вас на обоих, на вас с практической и сердечной стороны, а на О. Макария с духовной и практической, вполне полагаюсь, -- что вы решите -- пусть так и будет. -- Если вы решите, что на долги можно по совести махнуть рукой, то устроивайте меня с О. Макарием так, как вы говорили. -- А если надо платить долги (а на литературу уже нет надежды), то надо поднять всех и все, чтобы мне после Иванова дали Адрианополь. --

Конечно, Адрианополь для меня из всех постов лучший: 1) менее лихорадочен; -- 2) от Посольства очень близок. -- 3) Знаком. --

При моей теперешней скромности, при том, что я жену намерен водить в чорных платьях и что Пембе уже кончились, я в три года непременно уплачу главные мои долги. --

А что касается до уныния и тоски, то они при плохих делах по литературе везде -- и на Афоне, и в Кудинове, и на Угреше были... Менее всего, однако, в Халках и Пере. -- Не только потому, что я думал: вот, вот напечатают. -- Но еще и потому, что сама жизнь в Царьграде меня более всякой другой жизни удовлетворяет: там есть все: для церковных чувств, для общественных потребностей, для мысли и т. д. -- Только в Царьграде я жил настоящим; ей-Богу -- так! -- Только в Царьграде -- я чувствовал себя на своем месте; на всех других местах я чувствовал себя временно и, вы сами хорошо знаете, что из всех других мест я уезжал с радостью и только из Царьграда с сожалением и досадой, что нельзя тут окончить жизнь. -- Кроме дружбы к лицам, кроме общества в моем вкусе (не хамского), кроме восточной обстановки -- я, как кошка к дому привязывается, привязался к Посольству; люблю Франческо, Евангели, Двор и сад; -- фонари и шелест деревьев на дворе. -- Люблю Игнатьевские рауты и обеды; уважаю Семирамиду; дружен с горчичными Ону; переношу даже прическу Мад<ам> Белоцерковец и грацию Сухотиной... И на солнце есть пятна!

Недавно -- племянница моя (не Маша, а другая, которая живет тут в Москве) -- как-то случайно уяснила мне вопрос этот особенно хорошо. -- Она меня спросила: "А если везде у вас литературные дела не пойдут, где бы вам легче было жить при этом?" -- Я сказал: "Конечно, -- в Константинополе! Только там! -- И испытавши теперь жизнь при этом условии в России -- я еще больше это понимаю! Там, хотя ныть идеально есть с кем -- поймут все!"

-- Хорошо! -- сказала она. -- А умереть где бы вы хотели? --

Я подумал и сказал: "Там же, там же! И если эти люди, которые теперь там, разъедутся один за другим -- они меня как домашнюю кошку передадут другим, и я с теми надеюсь ужиться, как бы мне этих не было бы жаль". -- Теперь -- судите сами. -- Вот факты. -- Посоветуйтесь же с О. Макарием откровенно. -- Письмо к нему и письмо к вам дополнят друг друга. --

Что он скажет: если думать о долгах, если они долг, то надо поднять все на ноги, чтобы достать мне Адрианополь; -- а если не долг, то -- лучше отложить все мечты и устроиться как-нибудь в Царьграде. --

Только помните, что ни доброта моя, ни закон Божий не позволяют мне Лизу бросить вовсе теперь, когда она кается и старается слушаться. -- О. Макарий, конечно, оправдает меня. -- На маленькие падения и глупость ее я не имею права строго смотреть, когда она слушается и терпит везде, где я ее не оставляю на время. --

Надо будет ее -- в норной одежде и в одной комнате на островах или в Кады Кёе устроить. -- Если будет решено в пользу Царьграда, то не забудьте, что я в крайности могу и уроки Посольским детям давать. --

Но, вообще, скажу -- мне стало очень больно, что я не плачу долгов именно с той минуты, как мое здоровье стало лучше (ибо грудь вовсе на меня так дурно не действует, как желудок; -- не знаю почему -- но при страдании груди -- я духом бодр, а при страдании желудка унываю). --

Я желал бы, чтобы вы могли прочесть мои письма к О. Макарию и к Игнатьеву. -- Может быть, там есть что-нибудь более ясное. --

Знаете -- невольно избегаешь повторять одно и то же в нескольких письмах, и потому -- одно, быть может, в одном письме лучше освещено, а в другом другое лучше. --

Что же вам еще сказать? -- Кажется -- все. --

Не знаю, писал ли я вам, что Камерлохер предлагал мне очень настойчиво поступить через Андраши на Австрийскую службу? -- Разумеется, я смеялся и отказался. -- Он думал, видимо, что со мной были у нас несправедливы. -- Я доказывал, что это ошибка; но он не верил. -- Может быть, я вам это и рассказывал. --

Еще что!

Да! Георгия-то необходимо уж отправить. -- Это мученье, и я наказан за то, что нарушил жребий, который мне выпал не брать его. --

Прошу вас похристосоваться за меня со всеми Посольскими дамами, настолько, насколько это для вас физически возможно. --

Москва звонит и гремит, а я один и сижу дома!

Еще раз благодарю всех, всех за добрую память и за помощь. -- Дорого яичко в Христов день! -- Именно так. --


Ваш К. Леонтьев.


## 215


Н. Я. СОЛОВЬЕВУ


16 апреля 1875 г., Москва


16 апреля; 1875.

Москва. --


Николай Яковлевич, ваши дела идут хорошо. -- Вы скоро получите 100 рублей. -- Есть и еще нечто лучшее: но об этом поговорим в Угреше. -- Сегодня я выехал только 2-й раз со двора, и 2-й мой выезд был по вашему делу. -- Я написал Вам эту записку потому, что знаю по тяжкому опыту, как скучно и тяжело ожидать долго известий и не получать их. -- Если бы это не было фарисейским самовосхвалением -- ("несмь яко прочий человецы"), то я бы попросил вас вообразить, каковы же мерзавцы те литераторы, которые, имея здоровье, досуг и влияние, не хотят для меня хоть и столько постараться, сколько я больной и запутанный готов для других сделать! Я приеду в воскресенье или в понедельник. --


Ваш К. Леонтьев.


## 216


О. М. БОДЯНСКОМУ


10 мая 1875 г.,

Николо-Угрешский монастырь


10 мая 1875 года

Николо-Угрешский монастырь


Милостивый Государь

Осип Максимович


Я внимательно еще раз пересмотрел и исправил мою рукопись, переписанную набело. --

Почерк переписчика не слишком четок, у него часто о точно и, н обращается в одну палочку и т. п. Но я полагаю, что долголетняя литературная деятельность Ваша приучила Вас к разным почеркам; -- так что опечаток бояться не слишком следует; -- в подобной статье, очень сжатой и претендующей на новый взгляд -- опечатки могут быть вреднее, чем в другой. --

Гораздо больше меня продолжает тревожить то, о чем я Вам уже говорил: моя недостаточная ученость; -- столькое у меня написано на память и даже чуть не наобум. -- Мыслить я мог и правильно на основании тех фактов, которые знал, помнил или успел отыскать в книгах; но я все боюсь, что я наделал таких фактических ошибок, которые, не мешая правильности общих взглядов, могут, однако, внушить одним недоверие и другим дать орудие противу самих этих общих взглядов. --

Особенно меня смущают заметки И. С. Аксакова, которые он сделал на черновой моей рукописи карандашом. -- Некоторые из них касаются самых общих выводов насчет прогресса, демократии и т. п. Те не беда, и в этом я смущаться не намерен. -- Но есть заметки его, касающиеся Русской истории, -- вот чего я опасаюсь! --

Я еще раз прошу Вас взять на себя труд проверить эти факты, как по Русской истории, так и касательно славян вообще. -- Славянами я стал заниматься очень недавно, и в Турции у меня не было полных средств; -- а здесь вы сами знаете, как я живу и могу ли я проводить время в московских библиотеках! --

Я нарочно и в чистой рукописи пометил карандашом эти самые места, помеченные Аксаковым. -- Если Вы найдете, как и тогда при чтении находили, что я правее его, то я буду покоен, заручившись Вашим авторитетом. -- В противном случае я буду Вам искренно признателен за всякую поправку. -- У Аксакова есть, кажется, некоторые общественные догматы, с которыми он не в силах расстаться. -- Напр<имер>, с либерализмом, с ненавистью противу всяких сословных и юридических привилегий. --

Там, где у Аксакова были только NB карандашом без объяснений, и я так сделал; не знаю, что он хотел этим сказать. -- А там где есть целые слова или фразы его, -- я тоже списал их.

Не знаю почему -- перечитывая в новой рукописи этот мой труд, на который я положил столько любви и умственного напряжения, -- я почувствовал какое-то сомнение в моих силах, усталость и разочарование. --

Но все-таки в общем духе я считаю себя правым. --

Искренно благодаря Вас за Ваше благосклонное ко мне внимание, остаюсь с глубоким почтением


Вашего Превосходительства

покорнейший слуга: К. Леонтьев


P. S. Если обстоятельства позволят, я к 1/2-не мая постараюсь Вам доставить еще одно небольшое прибавление к этому; именно приложение моей триединой гипотезы к Истории еврейского народа; в виде более ясного и подробного примера. --


## 217


О. М. БОДЯНСКОМУ


15 мая 1875 г., Москва


15 мая; 1875

Москва.


Милостивый Государь

Осип Максимович,


Я сегодня вспомнил, что Вы хотели упомянуть в выноске, что я был долго Консулом на Востоке.

Пожалоста, не делайте этого; это может сделать мне большой вред. -- Я теперь не могу объяснить почему. -- Остаюсь покорный слуга Ваш


К. Леонтьев


## 218


Н. Я. СОЛОВЬЕВУ


15 мая 1875 г., Москва


15 мая; 1875

Москва. --


Николай Яковлевич,


Вчера был на Сретенке. -- Дома не застал; -- сказали -- в 4 часа пополудни; -- в 4 часа мне было некогда и сегодня тоже; поэтому я сегодня рано решился съездить к самому С<амарину> под предлогом только критического любопытства. -- Он был все так же любезен; -- худого нет ничего; -- а то, что я предвидел: -- медленность, много дела и т. п. Еще не все дочтено; -- не все еще собрано. -- Впрочем -- о последнем я избегал и говорить; -- он сам сказал. -- Это значит, как я и думал, нерадение Сретенской особы, которая могла бы и о таком положении дел известить и успокоить.

Теперь -- мне, слава Богу, незачем и видеть ее; терпеть не могу меблированных этих комнат! Такая жалость какая-то душная!


Ваш К. Леонтьев.


## 219


Н. Я. СОЛОВЬЕВУ


Июнь 1875 г., Кудиново


Июнь; 1875 года

Кудиново. --


Как ваши дела, Николай Яковлевич? -- Я буду очень рад, если вы напишете мне что-нибудь для Вас утешительное. --

Матушки Вашей я видеть не мог, потому что прямо с Мятлевской станции я проехал к себе в деревню и в Калуге не был. -- Письмо Ваше к ней, сообразно желанию Вашему, разорвал. --

Прошу Вас, передайте мой искренний дружеский поклон О. Федору и басистому брату Владиміру; -- а О.о. Досифею и Казначею, когда их увидите, передайте, прошу Вас, что я лобызаю десницу их и прошу их благословения. -- Михаилу Михайловичу также мое почтение. -- Когда я в последний раз был у С<амарина>, он мне сказал, между прочим, прелюбопытную вещь, которая остается для меня загадкой; -- он сказал, что ваша немка из мёблированных комнат всякий раз жмётся как-то, когда С<амарин> произносит мое имя. -- С<амарин> думает, что тут есть что-то... что Вы, может быть, тяготитесь моим вмешательством или моими претензиями на воздействие (воздействие -- это вещь стильная, ни я, ни С<амарин> этого слова не употребляли). Я смеялся этому тогда и отвечал С<амарин>у: "может быть! -- но что ж делать! я как старые турки, которые считают долгом сказать всегда тем из Христиан, с которыми они подружатся: "Послушай -- прими веру Магомета; -- спаси свою душу!" -- "Не могу, не хочу!" -- "Ну как хочешь -- мое дело сказать тебе"". --

Впрочем, может быть и то, что эта женщина так себе ломается и жмется, потому что немка из мёблированных комнат. --

А может быть, и Вы говорили ей, когда жолчный волкан, клокочущий в вас не всегда справедливо, прорывался... "Ну!... Ччорт возми... Этот мерзавец... Ччорт возми... ретроград..."

Мне это ничего и лишь бы только остались в вас, как художнике, благие семена более положительного и эстетического міросозерцания -- я мирюсь с этими эпитетами. -- Названием ретрограда я горжусь, как вам известно; -- а мерзавцом вы уже назвали моего героя в Ай-буруне, несмотря на то, что я предупредил вас, что я сам ему очень близок. -- Ко всему, значит -- можно привыкнуть.

Послушайте -- пожалоста -- похлопочите, чтобы мне пересылали сюда те письма, которые, может быть, получатся на мое имя на Подворье. -- Я нарочно пишу об этом и Благову; -- но ведь он иногда уезжает в свою деревню. -- Отцу Казначею скажите, чтобы он не думал, что я с ним ограничусь только лобзанием десницы, но что -- дающая рука не оскудеет вовеки... Теперь, сейчас никак не могу. --


Ваш К. Леонтьев


## 220


Е. А. ОНУ


15 июля 1875 г., Кудиново


15 juillet 1875. Koudinowo.


Il у a des siècles que je n'entends plus vôtre bonne voix, mon excellente ?? amie PP

S'il ne s'agisait que de moi, que de l'ami seul -- il n'y aurait pas 4 points d'interrogation. Mais il s'agit de Vous, de l'amie, par consequent il y a 4 point d'interrogation. 1 point. Vous êtes femme c à d épouse, mère et coquette en même temps... Voila bien des raison d'être pour oublier un ami. 2 point. Vous aviez vos raisons personnelles pour etre très mécontente de moi et quoique plus que la moitié de ces raisons ont été réfutées par moi, en partie en personne de Mr. Jomini sur votre cher escalier (cher pour moi, pour mon souvenir!); en partie en tête à tête dans votre chamber à coucher; quoique l'autre moitié de vos accusations ont été reconnues justes par mon humilité, et la sincérité de mon repentir (à propos de la jalousie de confesseur) -- devrait faire rayer tout cela de votre mémoire (de la mémoire du coeur c à d)... Qui sait cependant, si la rancune... 3 point. Mon long silence. Ce silence ne prouve rien... L'été passé encore, à peine arrive ici, j'ai écrit à votre mari une lettre très longue. Onou ne m'a pas répondu. Je ne lui en vieu nullement pour cela: il m'a prouvé quarante fois son amitié sincere et solide; il s'empressait de m'écrire lorsqu'il s'agissait d'une affaire ou de mes intérêts matériels; et je comprends qu'un homme occupé et souvent fatigue comme lui de trouve dispense de soutenir une correspondance purement sentimentale même avec un homme auquel il porte pourtant un vif intérêt...

Mais vous? Vous? Vos accès d'Alekotrophia pedantissima ont beaucoup diminués l'an passé... Les soirées du Général où vous étiez toujours fulminante d'ésprit ne peuvent pas avoir lieu en été. 4 point. Peut-être direz-vous: "le silence, la paresse ne sont nullement des symptoms de colère et d'indifférence. Ils sont ce qu'ils sont..."

A ceci je ne trouve pas de réponse... Ce n'est que trop vrai. Preuve -- c'est qu'il ne se passe pas de jour peut-être que je ne me souvienne tantôt des soirées passes chez vous, tantôt de nos petites querelles, tantôt de nos conversations politiques avec Onou, de Marica (милая моя Тамбовская Маша! du любопытный носик Алеко, и Лили, Афина, и даже Никифор, которого я всегда боялся, потому что он очень серьезен).

Je pense presque chaque jour à vous tous et je me tais. Je me dis: "voila la semain suivante j'écrirai à Mad(ame) Onou ou à Onou lui-même"... Et je ne le fais pas.

A juger pourtant d'après les lettres que j'ai reèu durant cette année de Губастов, de Цертелев et de Mad Hitrow, vous aussi vous souvenez de moi. Цертелев me disait dans sa lettre: "все мы жалеем, что Вас нет, Капнист потому-то, Мад<ам> Ону потому-то..." Mad Hitrow et Goubastow se sont exprimé: dans le même sens à peu près. Voila ce qui me console.

Mais j'aurais trouvé un vrai plaisir à voir devant moi votre chère et bonne écriture encore une fois de lus.

Ma santé ne va ni bien, ni mal. Je suis à Koudinowo pour trois ou 4 mois; pour faire une cure de кумыс qui vient d'être terminée et je ne puis pas dire si elle m'a fait du bien ou non. Il y a aussi des comptes à régler avec des banques de Kalouga. Je ne m'ennuis pas; je prie Dieu (moins que je ne devrais le faire, sans doute, mais j'espère; j'ai institué ici des prières en commun le matin et le soir); j'écris; notre société est assez nombreuse pour le moment, malgré notre dénûement: ma femme, ma niece Marie (elle a vielli énormément), une demoiselle voisine qui vient lui aider dans son petit ménage et par dessus le marché la mère de ma femme et sa soeur cadette sont venues de la Crimée pour la voir. Nous ne pouvons pas payer des domestiques et toutes ces dames travaillent et servent l'une l'autre assez angéliquement, Je tâche d'y mettre bon ordre. Voila, chère amie, mon existence provosoire. Au mois d'août je les quitte pour aller passer l'hiver à Оптина Пустынь qui est à 60 verstes de nous. Chez moi je continue à porter l'habit de moine lorsque je suis force de sortir autrement mis, et je porte une поддевка noir et fort longue, a не хамское платье.

Одиссей печатается в "Русском Вестнике".


Перевод с французского


Целые века уже я не слышу ваш добрый голос, мой превосходный ?? друг ??

Если бы дело шло только обо мне, хотя бы и о единственном друге -- тут не было бы 4 пунктов для вопрошания. Но дело идет о Вас, о друге, следовательно, имеются 4 пункта для вопросов.

1 пункт. Вы женщина, т. е. жена, мать и кокетка в одно и то же время... Вот достаточные причины забыть друга. 2 пункт. У Вас есть личные причины быть очень недовольной мною, и хотя более чем половина этих причин опровергаемы мною, отчасти касающиеся личности г. Жомини на вашей дорогой лестнице (дорогой для меня, для моей памяти!); отчасти в свидании в Вашей спальне; хотя в другой половине Ваши обвинения признаются моим смирением справедливыми, и искренность моего раскаяния (кстати, о ревности духовника) -- должна бы начертать все это в вашей памяти (т. е. в памяти сердца)... Кто знает, между тем, если злопамятство... 3 пункт. Мое долгое молчание. Это молчание ничего не доказывает... Оно постепенно проходило, как только я прибыл сюда, я написал Вашему мужу очень длинное письмо. Ону мне не отвечал. Я не сержусь на него за это: он сорок раз доказывал мне свою дружбу, искреннюю и крепкую; он позаботился писать мне сюда, когда дело шло о хлопотах или о моих материальных интересах; и я понимаю, что такой человек, занятый и нередко уставший, как он, оказывается отвлекаемым на ведение переписки, исполненной все тех же чувств, с человеком, к которому он все-таки обнаруживает живой интерес.

Но Вы? Вы? Ваши припадки Alekotrophia pedantissima значительно ослабевали в прошлом... Вечера у Генерала, где Вы всегда являлись с громокипящим умом, не могут иметь места летом. 4 пункт. Может быть, Вы скажете: "молчание, лень отнюдь не есть симптомы гнева и безразличия. Они есть то, что есть..."

На это я не нахожу ответа... Это не очень верно. Доказательство -- то, что не проходит, может быть, дня, чтобы я не вспоминал то проводимые у вас вечера, то наши маленькие ссоры, то наши политические беседы с Ону, Марику (милая моя Тамбовская Маша! любопытный носик Алек о, и Лили, Афина, и даже Никифор, которого я всегда боялся, потому что он очень серьезен).

Я думаю почти каждый день о вас всех, и я умолкаю. Я говорю себе: "вот на следующей неделе я напишу мад<ам> Ону или самому Ону"... И не делаю этого.

Однако, судя по следующим письмам, которые я получил в течение этого года от Губастова, Цертелева и мад<ам> Хитрово, Вы тоже помните обо мне. Цертелев мне говорит в своем письме: "все мы жалеем, что Вас нет, Капнист потому-то, мад<ам> Ону потому-то..." Мад<ам> Хитрово и Губастов выражаются почти в том же смысле. Вот что меня утешает.

Но я находил бы истинное удовольствие видеть перед собой Ваше дорогое и доброе писание еще раз.

Мое здоровье ни лучше, ни хуже. Я явился в Кудиново на три или 4 месяца, чтобы предпринять лечение кумысом, которое подходит к завершению, и я не могу сказать, становится мне от него лучше или нет. Также нужно привести в порядок расчеты с калужскими банками. Мне не скучно; я молюсь Богу (меньше, чем я должен бы это делать, несомненно, но я надеюсь; я установил здесь общие молитвы утром и вечером); я пишу; наше общество довольно многочисленно теперь, несмотря на нашу бедность: моя жена, моя племянница Мария (она слишком постарела), одна девица соседка, которая приходит помогать ей в ее маленьком хозяйстве, и сверх того, мать моей жены и младшая сестра, приехавшие из Крыма, чтобы ее увидеть. Мы не можем платить слугам, и все эти дамы работают и служат друг другу просто ангельски. Я стараюсь установить здесь добрый порядок. Вот, дорогой друг, пока мое существование. В августе я покидаю их, чтобы провести зиму в Оптиной Пустыни, которая в 60 верстах от нас. Дома я продолжаю носить монашескую одежду, а когда мне нужно выйти одетым по-другому, надеваю черную и очень длинную поддевку, а не хамское платье.

Одиссей печатается в "Русском Вестнике".


## 221


КНЯЗЮ К. Д. ГАГАРИНУ


16 июля 1875 г., Кудиново


16 июля; 1875.

Кудиново. --


Добрый и милый мой Константин Дмитриевич, -- я все собирался написать Вам письмо и спросить, что делается с Вами и здорова ли Княгиня?

Недавно (на прошлой неделе) я ездил с Машей на богомолье в Тихонову Пустынь, которая всего верстах в 20-ти от Калуги, и мне до смерти захотелось видеть Вас и провести с Вами два-три вечера. -- Я все спрашивал у Маши, не видит ли она издали Калуги, так как я сам близорук и видеть вдаль не могу. -- Наконец -- ночуя в монастыре, я увидал во сне и Княгиню и Вас самих; -- Княгиня со мной ссорилась, а Вы за меня заступались. -- После этого сна я решился непременно поскорее Вам написать и спросить, что у Вас нового? -- Проездом в Тихонову пустынь мы обедали у помещика Муромцова (Федора Ивановича) в сельце Булгакове; -- он женат на Раевской, на родной племяннице предводителя Розенберга; -- у него в доме я слышал опять, что Вас скоро Губернатором где-нибудь сделают; -- дай Бог! дай Бог! Хотя для меня, конечно, Калуга без вас вовсе опустеет (правило не позволяет, кажется, быть губернатором там же, где человек Вице-Губернатором был?). -- Странное дело, -- хотя и средства мои не позволяют мне разъезжать беспрестанно туда сюда, и времени едва достает на занятия и отдых, хотя я поэтому и не могу видеть Вас так часто и гостить у Вас так долго, как бы я хотел, но все-таки вся Калужская Губерния мне как-то кажется более осмысленною и живою от мысли, что Вы в 60 верстах от моего бедного Кудинова. -- Оптина Пустынь и Ваш дом -- вот два фокуса (foyers) света и теплоты, без которых мне было бы здесь еще тяжелее и грустнее, чем теперь. -- Кроме всех тех качеств личных, которые я нахожу в Вас и в Княгине вашей, -- кроме вашего ко мне расположения -- вы оба -- с женой приносите с собою какой-то отдаленный луч Востока и Греции, воспоминание иногда и полусознательное, той жизни, которую я до сих пор оплакиваю и к которой никогда, вероятно, уже не вернусь. -- Вот вам мои искренние чувства! -- Не будете ли Вы свободны хоть на три дня в 1/2 августа? -- Если будете и если правда, что Вы теперь одни, а Княгиня опять у сестры Вашей -- приезжайте ко мне в Кудиново на эти два-три дня. -- Природа у нас не дурна, и комфорта на такое короткое время найдется достаточно. -- Я сочту это не только радостью, но и честью... (Вы знаете мое мандаринское и con amore чинопочитание. -- Я буду ужасно рад другу Гагарину и в то же время буду ужасно важничать, что, мол, знай наших, сам Вице-Губернатор у нас гостит! -- И вас это освежит, конечно. -- Право -- попробуйте! Я говорю: после 15-го августа, потому что Успенским постом я буду говеть в Оптиной пустыни и опять, причастившись, вернусь в Кудиново, где, вероятно, и пробуду с Божьей помощью до глубокой осени. -- Что я буду делать позднее -- это как Богу угодно. -- Мне бы хотелось навсегда устроиться так -- зиму в Оптиной Пустыни, лето у себя в деревне. -- Я приехал сюда из Угрешского монастыря в мае, чтобы пить кумыс (который я и пил с месяц, хотя он у нас и не совсем удался). -- Я дома по вольности дворянства продолжаю носить монашеский подрясник, а для тех выездов, при которых уже вовсе нельзя себе этого позволить, сшил себе чорную поддевку чуть не до пят длиною, чтобы больше походить на инока, чем на европейского хама-буржуа. -- Разве дурно это сочетание: смирение -- относительно Церкви, желание подражать ей и гордость противу всех тех халуйских, ненавистных рож, которых вздумали нынче нам предлагать в идеал... Вдруг -- какой-нибудь Гамбетта или Брайт! да пусть он, сукин сын -- у меня сапоги чистит, а я с радостью и хуже сапог вычищу что-нибудь у какого-нибудь юродивого, я не говорю уже о духовнике или иеромонахе!..

Вы спросите, вероятно, как и почему я попал опять совсем в мір, в свое Кудиново, в общество женщин, которых теперь около меня множество, ибо к жене моей из Крыму приехали гостить на время мать и сестра? -- Причина -- я вам скажу откровенно какая... В Угреше я старался исполнять все как мог, но не мог никак приучить себя к слишком уже грубой и простой будничной пище в общей трапезе, а покупать свое было в январе и феврале вовсе не на что; -- я до того ослабел от голода и заболел Вел<иким> Постом от какой-то нервной одышки, что сам Архимандрит Угрешский благословил меня пожить на воле в деревне, а осенью вернуться, если хочу, опять в Монастырь. --

О литературе моей я не буду вам много писать. -- Что писать, когда все идет плохо. -- Когда пойдет лучше -- вы сами в печати увидите, и тогда тоже говорить будет излишне. --

Одиссей -- вы знаете, печатается в Русск<ом> Вестнике. -- Маленький очерк мой греческий Капитан Илия -- вы, вероятно, прочли в Московских Ведомостях зимою. -- Византизм и Славянство (к<ото>рое я читал в Калуге у Вас громко) будет тоже скоро напечатано у Бодянского в Чтениях, и мне будет выдано 300 экземпляров для продажи. -- Из них один, разумеется, принадлежит Вам. -- Три статьи мои еще валяются в Петербурге -- давно; -- 2 в редакции Гражданина и 1 в ред<акции> Русского мірa. -- Бог знает когда удостоятся напечатанья! --

Ну, целую Вас крепко! Прощайте!

Маша, моя племянница, узнавши, что я Вам пишу, говорит: напиши Гаг<арины>м, "что я им просто страсть как кланяюсь!" Мне понравился этот оригинальный ее оборот речи. --

К. Леонтьев.

Мой адрес: Кал<ужской> Губ<ернии> Мещовского уезда; на станцию Зубово. -- Кудиново в 6 верстах от Зубова. --


## 222


H. Н. СТРАХОВУ


16 июля 1875 г., Кудиново


16 июля; 1875.

С. Кудиново (Калужской Губ<ернии>)


Я здесь получил ваше письмо, дорогой Николай Николаевич; мне его переслали из Угрешского монастыря только на прошлой неделе...

Я очень ослабел и заболел от лишений в монастыре и уехал сюда, в свое маленькое именьице, подкрепиться до осени. -- Осенью -- думаю опять в какой-нибудь монастырь. -- Долго без Церкви и монахов -- я быть не могу, и на меня слишком часто в мірской обстановке находит нестерпимый ужас смерти и тоска. -- (Дорого бы я дал -- чтобы наверное узнать -- что Вы в самом деле думаете об этих вещах... Неужели Вы остановились на Православии в культурном смысле для других и на интимном Пантеизме для себя? -- В сущности я не <имею> никакого права предлагать Вам подобные вопросы... Я их предлагаю и не Вам, а себе; вам же я признаюсь только, что ужасно желал бы забраться на минуту в серое вещество вашего обширного, судя по форме головы, мозга или даже еще дальше в какой-нибудь ваш Вароллиев мост!..) Я же, грешный, смирился, перестал верить вовсе в ум и рассудок наш (не в мой только, а в человеческий) и убежден теперь вот уже 4-й год, после некоторых событий, что "начало Премудрости есть страх Божий"... Именно страх и трепет; ибо если Богу угодно, то Аверкиевы и Стахеевы (которые вас так восхищают, я полагаю, в минуты некоторых невыгодных процессов в Вароллиевом каком-нибудь мосту) -- достигнут всего, а кого Бог изберет себе мучеником, тому придется только удивляться, придется, соображая обстоятельства, -- ломать себе голову: в чем же дело наконец?.. И не понявши ничего, видя, что здравым рассудком нельзя объяснить себе своих несчастий и неудач, -- придется воскликнуть: "Есть нечто, ведущее жизнь нашу помимо всякой видимой, житейской правды и помимо всякого так называемого здравого смысла..."

Ну, оставим это -- и так понятно!

По-настоящему мне бы не следовало более писать для печати, не по бессилию, не по усталости, не по недостатку содержания, а из отречения, из борьбы и из самобичевания за прежние слишком сладострастные оттенки и цинизм моих повестей и романов из русской жизни...

Под влиянием подобного чувства -- я в 71 году перед отъездом на Афон сжег 5 частей Реки Времен, которую Вы знали.... и думал, что кроме духовных и пожалуй политических статей -- (да разве одной большой повести -- в которой я бы представил историю моего обращения) -- уже не буду ничего писать... -- Но что же?.. Я ли виноват -- что мои Восточные повести находят всегда более или менее верный сбыт, а другие мои сочинения лежат по году в Редакциях (напр<имер>, Письма Русского Мгрянина, которые, как я слышал, и вы читали -- валяются в Гражданине, кажется, более 1/2 года, несмотря на то, что Кн<язь> Мещерский сказал, что он непременно хоть частию их украсит (это его слово) свой журнал, столь прекрасный по духу и столь плачевный большею частию по подробностям выполнения). -- Рад бы забыть все эротическое и не писать об этом вовсе, но что делать... У меня пенсии 600 рубл<ей>, именье заложенное и перезаложенное дает всего около 200 рубл<ей> (!) в год; -- а у меня 7000 долгу и в том числе и людям бедным; -- недуги беспрестанные, и на эти 800 рублей нас содержится четверо: и в монастыре с нашими привычками надо хоть 50 рублей в месяц, хоть 30, хоть 20 наконец -- а где их взять? -- Поневоле не бросаешь повестей, не для себя, а для других они нужны! --

А у вас еще поворачивается язык говорить о каком-то моем эгоисме. -- Вы говорите: "не будьте эгоистом, К. Н

У всякого свой труд и свое горе". -- Это было бы кстати знаете когда? -- Вот если бы я, имея под рукою средства поддержать в вас мужество, бодрое творчество ума и фантазии -- отзываться, частым напоминанием вашего имени, даже умным порицанием рядом с блестящей похвалою, которую вы, напр<имер>, заслуживаете -- вполне -- не делал бы этого и если бы совесть меня не мучала при мысли, что какой-нибудь мерзавец и каналья Пыпин или хотя и порядочный по духу, но все-таки ограниченный по средствам Авсеенко -- имеет больше вас хода и веса в критике -- тогда я, конечно, был бы эгоистом. -- А я... что я мог для Вас в этом роде сделать, не состоя ни разу как следует при журнале? Прошлой зимой Погодин думал одно время собрать деньги и сделать меня редактором журнала. -- Он даже хлопотал об этом у Кошелёва. -- Игнатьев тоже еще в Турции думал об этом, выражаясь очень лестно: "что никто теперь с такой силой и жаром не умеет держать знамя Православия и Царизма как я".

Я оставлял дело на волю судьбы и не поддерживал его, сбираясь уехать в монастырь, но решил видеть в нем волю Божию тогда только и принять этот путь, если мне сразу дадут на подъем крупную сумму (напр<имер> -- 30 000): и от малой отказался; -- ибо вообще я процесс редакторства считаю немногим выше службы по акцизу и т. п. хамизму. -- (Как иначе перевести по-русски слово -- буржуазность?). -- И первая моя мысль была тогда о Вас; -- предложить Вам 3000 в год и сотрудничество хотя бы даже и не оставляя службы Вашей в Петербурге. -- А если бы не согласились, то ручаюсь Вам, что на первые же месяцы появилась бы в моем журнале моя собственная большая статья: "Критическая деятельность H. Н. Страхова"; -- не дожидаясь даже отдельного издания. --

Если бы я этого не сделал, имея средства и орудия под рукою, как Вы имели и в Заре и теперь все-таки больше моего имеете -- то тогда я назвал бы сам себя не эгоистом даже, а хуже, каким-то рутинёром, который ждет или отдельного издания, или смерти человека, или, наконец, общественного б<ольшей> ч<астью> столь неправедного шума, для того, чтобы выразить в печати те чувства, которые он в интимности питает к человеку. --

А какой же эгоисм -- справедливо упрекающий в эгоисме или равнодушии другого? --

Нейдет сюда это слово. --

Теперь о Фонде... -- Благодарю Вас за хлопоты. -- Бестужеву напишу тоже. -- Но я очень рад, что это дело расстроилось; -- я терпеть не могу всех этих кислых клейстеров -- современных учреждений... Всё эти юбилеи во фраках, университетские обеды, -- фонды и т. п. И конечно, только по пословице: "с лихой собаки хоть шерсти клок" я решился на это униженье...

Я был весною вынужден безвыходным положением. -- Со мной был молодой грек-слуга, который убивался по родине и даже не раз руки на себя наложить хотел; я ему должен был уплатить 150 рубл<ей> жалованья и на дорогу, и не было ни гроша, и я не знал где взять (Каткову -- я не по моей, а по его вине задолжал 4000 рубл<ей>, и теперь -- Одиссей, к<ото>рый печатается в Вестнике, едва-едва, я думаю, 1500 рубл<ей> покроет). -- Вот почему, не для себя, я решился обратиться к этому Фонду. -- Ибо я терпеть не могу и презираю всех бедных и нуждающихся литераторов и ученых; и себя I-го в том числе. -- Что может быть гаже! Но Богу угодно было за грехи мои и до этого поскудства меня довести!...

Но не ропщу, а благодарю Его! Приехавши в деревню свою, я придумал продать около сотни дедовских лип в саду и отправил грека. --

Еще можно было бы принять, если бы г.г. этого фонда обрадовались бы, что я обратился к ним, и прислали бы мне сейчас, не рассуждая о моей пенсии -- 500 рублей, напр<имер>; -- а если они еще толкуют, так.... сказал бы я здесь вещь выразительную, но обеты не позволяют... Вы поняли -- что значат мои точки?

Поэтому -- остав<ь>те эти хлопоты, а лучше постарайтесь устроить где-нибудь хоть не Афонские письма (может быть, это очень длинно для "Гражданина" или слишком дерзко, или просто и Князю М<ещерскому>, и Вам не нравится), то другую мою статью "О национальном характере греков, русских и юго-славян", она тоже давно лежит в редакции Гражданина. -- Я посылал 1 рубл<ь> для возвращения мне рукописи; поручал Ф. Н. Бергу взять ее оттуда для Р<усского> мірa (она не велика, как раз для газеты); -- и он ее добыть оттуда никак не может. -- Хоть бы Вы помогли как-нибудь ее напечатать или в Гражданине или в Русск<ом> мірe. --

Все-таки жаль мне ее и деньги нужны...

Ну, прощайте, обнимаю Вас и желаю Вам -- здоровья и успеха. -- Дай Бог, чтобы Вы не забывали меня так надолго! --


Ваш К. Леонтьев


Если Вы способны написать теперь какой-нибудь милый и достойный Вас ответ, то вот мой адрес до конца сентября: Калужской Губ<ернии> Мещовского уезда; сельцо Кудиново.

В сентябре хотя я и буду, Бог даст, в Козельской Оптиной Пустыни, но перешлют отсюда; -- а если бы вы вздумали, как однажды сделали, начать письмо в октябре одного года, а кончить его в ноябре другого -- то уж я не знаю, куда адресовать!

Вместо того, чтобы писать о таких пустяках, как Стахеев, написали бы вы по поводу Карениной большую статью, исследованье о том, что со времен индусов, евреев и Гомера для поэзии необходимы в жизни религия, война и нравы, ибо даже для нарушения правил романтическими страстями необходимы эти правила. -- Без поэзии правил -- нет и поэзии нарушения. -- Поэтому и аристократия необходима, а тот средний быт честной и сухой деятельности, к которому хотят все свести, есть смерть поэзии. --

Это Катков напечатает, особенно вашим пером написанное. -- О Стахееве вы сказали много правды; но вам писать о нем это то же, если бы Шлейден вместо книги "Растение и его жизнь" стал бы писать о том, чем разнится задний проход жука майского от заднего прохода жука навозного. -- Слишком это уже мелко. -- Только о Священнике -- хорошо; -- да и то приемы изношенные до нельзя. -- Пора нам опять у французов учиться.


## 223


К. А. ГУБАСТОВУ


12 августа 1875 г., Кудиново


12 августа; 1875.

Кудиново. --


Константин Аркадьевич -- что ж Вы это замолчали вовсе? --

Я на днях получил письмо от Церетелева; он думал, что я в Москве или около Москвы, и написал мне заранее (кажется, из Тамбова), спрашивая, где нам увидаться. -- Мне это письмо переслали из Редакции Каткова. -- Он пишет, что все мои босфорские друзья ждут от меня вести. --

Вопрос: почему эти друзья думают, что и я не жду от них вестей? -- Почему -- я только должен быть любим друзьями, а не могу и сам, любя их, желать знать, что они делают? --

Помимо того удовольствия, которое может доставлять сердцу моему расположение, заслуженное мною в Кон<стантинопольско>м Посольстве, я люблю самую жизнь этого Посольства, его интересы мне родственнее, чем все здешние, и в среде этого общества очень мало есть лиц, о которых я вспоминаю без удовольствия, приязни (и гораздо больше даже!) и благодарности. -- Я люблю самый город, острова, греков, турок,... все люблю там, и будьте уверены, что я ежедневно терзаюсь мыслию о том, что не могу придумать средства переселиться туда навсегда. -- Ни Москва, ни Петербург, ни Кудиново, ни самая выгодная должность где попало, ни даже монастырь самый хороший не могут удовлетворить меня так, как К<он>с<тантино>п<о>ль! Лучше бедность на Босфоре, чем богатство здесь... Да это и понятно -- только разнообразная жизнь Константинополя (где есть и отшельники О. Халки, в лесу, и гостиная Игнатьевых, и политическая жизнь, и поздняя обедня, и бесконечный матерьял для литературы...), только эта сложная жизнь могла удовлетворять моим нестерпимо сложным потребностям... С отчаяньем -- я вижу, что Богу неугодно видно удостоить меня возвращения туда. -- Только там я понимаю, что я живу; -- в других местах я только смиренно покоряюсь и учусь насильственно благодарить Бога за боль и скуку. -- Понимаете вы меня по-прежнему или нет?...

А если Вы понимаете -- так отчего не пишете? -- На днях я посылаю Хитровой отрывки из Записок моих (по ее желанию); и при них письмо ей же. -- В этом письме есть и поручение Вам передать два слова о Георгие и деньгах. -- Все это, слава Богу, кончено. -- Она Вам скажет. --

Осень близко; -- здоровье мое недурно; -- в Кудинове я поправился. -- Лиза решительно не хотела здесь жить, скучала (и я понимаю, что она с своей точки зрения права!) и уехала к родным в Крым. -- Она права; но содержать ее вдали дороже, чем здесь. -- Удержать я ее не мог; -- она убежала тихонько днем через сад и рощу и написала записку, что жить тут не может. -- Я тоже начинаю ужасно тосковать по мере приближения осени; -- пора в столицу! -- Недавно говел в Оптиной Пустыне (в 60 верстах от нас); ее старцы славятся наравне с Афонскими. -- Они очень расположены ко мне и, изучивши как характер мой, так и мои обстоятельства, находят, что мне еще надо продолжать заниматься литературой...

Один набожный Сенатор П. И. Саломон, с которым я познакомился в Оптиной Пустыни, предложил мне остановиться у себя в доме в Петербурге. -- Вот и прекрасно -- но так как, несмотря на уверение И. А. Иванова, что друзья позаботились обеспечить мне эту поездку, друзья молчат -- то я не знаю, что и подумать... -- Ну, прощайте, друг, прощайте, один из забывших меня друзей. -- Прощайте!.. Обнимаю Вас... Прочтите мои Записки с Хитровыми...


Ваш К. Леонтьев.


## 224


Н. Я. СОЛОВЬЕВУ


28 августа 1875 г., Кудиново


28 августа; 1875.

Кудиново. --


Николай Яковлевич -- два слова! Передайте, пожалоста, эти 6 рублей Михаилу Михайловичу в виде процентов за 1/2 года, поблагодарите его и попросите, чтобы вещи были целы; -- я скоро сам надеюсь быть в Москве и в Угреше и тогда хоть 1/2-ну внесу. -- Я бы написал ему самому, но вообразите -- забыл -- фамилию его. -- Хоть убейте! Ну, прощайте и извините, что беспокою.


Ваш навсегда К. Леонтьев


----


P. S. Как здоровье О. Архимандрита; -- этот скучный Благов не потрудился ни слова написать мне об этом. --

В Калуге еще не был. -- Проездом буду. -- Какие вести о "Разладице" и о "Кто бы подумал!" <?> Ладится? Дай Бог. --


## 225


КНЯЗЮ К. Д. ГАГАРИНУ


7 сентября 1875 г., Кудиново


7 сентября; 1875.

С. Кудиново. --


Ваше Сиятельство, Князь Константин Дмитриевич.... Перемените гнев на милость... Подайте весточку о себе и о здоровье Княгини? -- Теперь -- префект возвратился, как слышно, и вы, я думаю, свободнее. -- А я, как водится, к вам с просьбою. -- Перед Вами посылка на имя Софьи Петровны Хитровой: в Константинополь и еще какие-то маленькие бланки, которые Калужская Почтовая Контора прислала смотрителю Зубовской почтовой станции, предписывая перевести их с русского на французский в 2-х экземплярах не могу понять для какой цели; -- иначе мою посылку из Калуги в Турцию не хотят отправлять. -- Я, поверьте мне, не знаю, как и взяться за это; -- к стыду моему сознаюсь, что я, который служил Консулом, т. е. прежде всего чиновником для коммерческих сношений, вовсе почти не знаю на французском языке выражений чиновничьих и коммерческих: напр<имер> -- посылка; -- как это перевести: paquet? -- pli? И т. д. -- Что ж я буду делать? А зубовский смотритель еще меньше моего это знает. -- В посылке рукопись вот какого рода. -- Когда я еще был в Турции, мне вздумалось написать кой-что из моего прошлого, о том, как я студентом понес мое 1-е сочинение Тургеневу и что было после. -- Этот отрывок очень понравился моим друзьям в Константинополе, и нынешнее лето, когда я приехал очень больной в Кудиново, я нашел большую отраду продолжать эти Записки. -- Я не мог даже приняться ни за какое другое сочинение, пока я не хоть сколько-нибудь не написал о прошлогодней зиме моей, в которой у меня на многое открылись глаза в России (я обо многом и в России и в близких моих, и в Церкви, и в себе даже думал лучше издали, и о многом хуже). В конце июля эти отрывки были готовы, но вернулись опять на Зубовскую станцию из Калуги с предписанием перевести эти бланки. -- У вас, Константин Дмитриевич, в Калуге столько связей и отношений. -- Помогите -- что мне делать? Пускай они там сами переведут на почте. -- Мне кажется, это их обязанность, а не отправителя. -- Отправитель, может быть, и совсем по-французски не знает. -- Что бы тогда они сделали? -- Пожалоста, устройте это для меня. -- Что касается до рукописи, то посылка нарочно распорона с одного конца, чтобы Вы могли вынуть рукопись и прочесть ее, если вас это интересует. -- Что касается до меня, то я бы очень желал, чтобы вы даже громко прочли ее Княгине на том диванчике вашем, на котором я прошлого года читал громко "Аспазию" и который я никогда не забуду. -- Вероятно, хотя это только отрывок, вы найдете там что-нибудь такое, чему вы будете сочувствовать. -- Назначение же этого отрывка вот какое: я задумал в промежутки между другими занятиями писать мои Записки по частям и из какой эпохи вздумается. -- Если я успею кончить все это, то это будет наследство моим близким; -- они могут продать это выгодно. -- Вы знаете -- я много видел; а перечувствовал сколько -- это знаю только я сам!.. Поэтому, уже не говоря о нравственной ценности этой рукописи для меня, она имеет, быть может, а денежное не малое значение. -- Вот почему я так забочусь, чтоб она дошла аккуратно по назначению и вот почему так прошу Вас озаботиться ею из приязни ко мне. -- А я просто и боюсь таможни, и не знаю как взяться. -- Правда, можно было бы адресовать только в Одессу, если бы там по-прежнему был Генерал-Губернатор и при нем дипломатический чиновник нашего Министерства. -- Последнее время там был мой приятель Литцберг; -- он бы отправил в Константинополь под казенной печатью; -- но теперь везде все переменилось, и я не знаю, на чье имя писать в Одессу. -- А рукопись боюсь затерять; -- правда у меня есть черновая; -- но она уже очень черновая и многое исправлено в этой прямо набело. --

Ну вот и все! -- Бог даст вы и ответите хоть 2 слова; -- а если не ответите, я припишу это заботам, горестям каким-нибудь, плохому здоровью Княгини, лени даже, но никак не равнодушию вашему ко мне. -- Уж верить так верить!

Прощайте. -- Племянница моя все готовит мне какие-то 50 рублей на путешествие в Калугу. -- Бог даст увидимся.


Ваш К. Леонтьев.


## 226


Н. Я. СОЛОВЬЕВУ


19 сентября 1875 г., Кудиново


19 сентября; 1875

Сельцо Кудиново. --


Я на прошедшей неделе получил Ваше письмо, любезный и раздражительный мой Николай Яковлевич; и, несмотря на то, что у меня очень много в настоящую минуту занятий, спешу ответить ("Это ты, кум, значит, чувствуй!"). -- Отвечать буду по-старому откровенно. -- Насчет запрещения "Разладицы" скажу прямо вот что: лучше было бы, если бы ее давали на сцене, потому что заплотили бы Вам деньги; но лишь бы были у Вас средства какие-нибудь и лишь бы надежды не угасали, собственно с литературной стороны, по-моему, беда не велика, что ее запретили. -- Если я хвалил ее, так это в том смысле, что и в незрелой вещи видно сильное дарование. -- Я видел и вижу у вас большую способность писать именно для театра (данных для хорошего повествователя я теперь еще в вас не замечал). -- Ваша вторая пьёса и по задаче, и по изяществу, и по объему всем лучше и гораздо выше первой. -- Она сверх того и оригинальнее; -- ибо уклоняется от того серого, -- ядовито-скучного пути отрицания и насмешки, который в наше время стал уже давно наскучать лучшей части публики. -- Все люди поумнее и поразвитее (даже и те из них, которые лично несчастливы) давно находят, что жизнь гораздо лучше, чем литература последнего периода (лучше не в том смысле, что она приятнее, покойнее, чем та, которую лет уже 20 и более описывает реальная школа, но в том, что она изящнее, глубже, поэтичнее, красивее, если хотите!).

Ваша "Разладица" гораздо серее 2-й вашей комедии и более подходит к общему уровню. -- Поэтому я досадую больше за вас, за приятеля, чем за самую комедию. --

Вот если бы запретили "Кто ожидал!" -- я бы огорчился. -- Да -- этого и не будет, именно потому, что дух ее на дух Разладицы вовсе не похож. -- Я долго думал -- за что именно могли Разладицу -- запретить? И остановился на том, что, вероятно, цензоры сказали себе так: "Довольно этих Расстройств, Разладиц, Недоразумений; Разрывов.... И без того самоубийства в моде, -- молодежь и без того ненавидит семью и бежит из нее и т. д. -- Этого рода вещи вредны!" -- И действительно есть, может быть, и доля правды в этом с цензурной точки зрения. -- Я неопытен с этой именно точки зрения и потому, вероятно, обратил больше внимания на дар, который просвечивал сквозь несовершенства 1-й комедии молодого человека, чем на ее направление. -- Цензура, вероятно, проследила последнее глубже, чем я. -- Ваш худой Борис Ник<олаевич>, профессор в очках, которому в доброй семье все противно -- для меня был ненавистен; -- но таких, как я, в театре меньше, чем людей простодушных, полуграмотных, чем недоученых юношей, чем раздражительных девиц и т. п. Этим, пожалуй, Борис Никол<аевич> либо полюбился бы, либо по крайней мере -- показался бы таким солидным, серьезным, почтенным. --

Перемени автор две-три черты, отнесись он к нему строже, отрицательнее -- может быть, и пропустили бы... Слышен -- дух все этого уже устаревшего в литературе недовольства жизнию...

Я уверен, что мои ожидания оправдаются и что 2-ю комедию пропустят. -- Во всяком случае -- не вам падать духом и не вам сетовать на то, что я вас хвалил и ободрял. -- Вы сами столько раз (и, вероятно, справедливо) указывали на вашу опытность, мужество, отвагу, практическую ловкость -- Вы сами так заметно гордитесь этими свойствами вашего характера, что я вовсе не был обязан обращаться с вами как с каким-нибудь хрупким сосудом, как с юношей слишком нежной и чувствительной души и бояться: "а если мы оба ошибемся... Боже! что с ним станется, если будет неудача!" Что станется? Да -- ничего. -- Скажет: "Чорт бы взял всех этих ретроградов!" Потом -- подкрепится, разбранит как можно злее всех окружающих. -- А погодя немного -- примется за новое произведение, вероятно, гораздо лучшее, чем Разладица.

Если он имеет истинное призвание, не только Цензура, но и равнодушие публики, и несправедливость критики не охладит его и рано или поздно он создаст хоть одну классическую вещь. -- Разве вы не знаете, что Грибоедов не видал даже славы своей? -- Мало ли что он был Посланником; -- он к хорошему положению в обществе был смолоду привычен, и его этим удивить было трудно. -- Но все литературные опыты его до "Горе от Ума", которое было допущено на сцену после его трагической смерти -- были неудачны. --

А я? -- Разве я хулю Тургенева за то, что он утвердил меня на этой дороге, за то, что он говаривал в 50-х годах: "Только от Льва Толстого и от этого юноши (указывая на меня) я жду -- нового слова". --

И он был прав, и я сказал его и скажу еще гораздо больше. -- Помешать этому никто кроме Бога не может. -- Если Бог отнимет у меня завтра жизнь, здоровье, разум -- тогда, конечно -- я уже не исполню ничего больше. -- А старик Аксаков, которому было 70 с лишком лет, когда он написал свою классическую вещь "Семейная Хроника"? -- Примеров, друг мой -- много и унывать вам-то с вашей энергией вовсе бы не шло. -- Да и вы не унываете, я знаю, а только сердитесь и с сердцов, пожалуй, подарите нас какой-нибудь самой прекрасной вещью. --

Вот что я хотел Вам сказать. -- Прилагаю письмо к Михайлу Михайлычу и прошу и умоляю даже Вас: напишите мне как его фамилия и где его найти, если он уедет в Москву. --

Обнимаю вас; О. Феодора также обнимаю, а у доброго О. Досифея и О. Мелетия прошу благословения. -- Передайте это им и позаботьтесь, чтобы Мих<аил> Мих<айлович> не продал моих вещей. -- К октябрю я непременно готовлю ему 25 рублей. -- Мои дела и в Петербурге, и в Москве идут лучше. --


Ваш К. Леонтьев


## 227


О. М. БОДЯНСКОМУ


Не позднее 24 сентября 1875 г., Кудиново


Сентябрь; -- 1875

Кудиново


Милостивый Государь

Осип Максимович,


Вы сказали мне, что "Византизм и Славянство" будет напечатано в сентябре (если не ошибаюсь?); во всяком случае осенью.

Вот осень пришла; я сейчас в Москве быть не могу и потому поручил родственнице моей Катерине Васильевне Самбикиной представиться Вам, в полной надежде, что Вы по обещанию Вашему поможете советами, а если можно, то и содействием каким-либо, распрод<ажей> трехсот экземпляров отдельной книжки. -- Девица эта, подательница сего письма, при всем желании своем быть мне полезной, ничего в подобных делах не знает и может взять на себя только материальные, так сказать, хлопоты, разъезды и т. п. Я уверен, что Вы не откажете ей в руководстве; ваше прошлогоднее сочувствие ручается мне за это. --

Я думаю, появление этой книжки будет особенно кстати ввиду Герцеговинских дел и вообще Восточного вопроса, который теперь снова занимает умы. --

Вы, вероятно, укажете и цену, которую надо назначить за книжку. -- Мне очень жаль, что я сам не могу сейчас приехать в Москву; -- при мне все это было бы легче и удобнее и Вас бы пришлось мен(ьше) беспокоить, ибо хотя я мало занимался практической стороной подобных дел, но все-таки мог бы больше сделать, чем Катерина Васильевна. -- Теперь же вся моя надежда на Вашу доброту и на ваше сочувствие. --


С истинным почтением остаюсь

Вашего Превосходительства

покорнейший слуга: К. Леонтьев.


## 228


Н. Я. СОЛОВЬЕВУ


1 октября 1875 г., Кудиново


1 октября; 1875.

С. Кудиново. --


Николай Яковлевич, эти 6 рубл<ей>, прилагаемые здесь для процентов Мих<аилу> Михайловичу, давным-давно лежали готовые у моей племянницы Катер<ины> Васил<ьевны> Самбикиной, которую Вы знаете. -- Но я забыл вложить в письмо к ней записку к Вам, а она не догадалась просто сама Вам написать. -- Передайте, пожалоста, еще доброму Мих<аилу> Михайловичу, что в конце октября или в 1-х числах ноября ему будут готовы 25 р<уб.>. -- А теперь для порядка будьте так добры, воз<ь>мите с него росписку в этих 6 рубл<ях> и перешлите ее Катер<ине> Васильевне. -- Вот ее адрес: -- На Малой Серпуховской улице, в д. Корниловой. --

Будьте здоровы. --


Ваш К. Леонтьев


Если будут вести о "Кто бы ожидал!", напишите. --

Редакция Каткова просит у меня продолжения Одиссея (Хроника из греческой жизни), которая была напечатана летом, и предлагает мне 1/2-ну платы наличными и 1/2-ну на погашение долга. -- Так как я хотел прошлого года, 1200 рубл<ей> долга погашено за нынешнее лето; -- остается еще около 2 800. --

Статьи обо мне в Русском міре -- повлияли на них видно. --

Если катковские деньги дадут мне возможность быть эту зиму в той или другой столице, то я, верьте, постараюсь сделать все что могу, чтобы Вам облегчить это дело. -- Только поменьше отрицайте; это главное. -- До ваших страданий и до вашей жолчи искусству нет дела. --

Расстройство моего желудка не дает мне логического и художественного права уверять, что нет на свете: трюфелей, грибов, устриц и др<угих> хороших вещей. --


## 229


К. А. ГУБАСТОВУ


1--4 октября 1875 г., Мещовск


1 октября; 1875.

Мещовский Монастырь (Св. Георгия)


Добрый, добрый, добрый мой Константин Аркадьевич! Я в этом монастыре на неделю, а, может быть, и больше, если деньги позволят; -- приехал помолиться, попоститься, с монахами познакомиться и погрустить как-нибудь на новый манер (а то в Кудинове и все приятное, и все неприятное слишком уж правильно и однообразно). --

Это всего 35 верст от Кудинова; монастырь бедный, скромный, малолюдный, но Игумен в нем прекрасный, ученик знаменитой Козельской Оптиной Пустыни, в 1/2 версте от Мещовска (где у меня кстати дела по имению); а гостиница маленькая, новенькая, в русском простом вкусе -- очаровательна! -- И вот под влиянием уединения и какого-то сердечного тихого умиления -- я сажусь вечером писать Вам это письмо. -- Оно ответ на ваше дружеское, прямое, прекрасное письмо, которое я давно получил, но не отвечал на него потому, что был очень занят и взволнован (не письмом вашим, а иным, о чем скажу ниже*1). -- Ваше письмо и не удивило, и не огорчило меня; я ожидал всего этого; -- вы сами это помните. -- Но что именно послужит главной помехой, мы оба не предвидели. -- При всем вашем горячем сочувствии мне, при всем столь лестном для меня тоне вашего письма -- вы как будто отчасти вините меня самого, потому что пишете, что письмо мое к Игнатьеву было несвоевременно. -- Послушайте! -- Я слышу, что кредиторы мои продолжают тревожить Посольство; -- меня мучает совесть моя; -- я пишу Игнатьеву: пожалоста, не думайте, что если я молчу, то это значит -- я и не думаю платить. -- Нет! я хочу прежде употребить все усилия, чтобы поправить мои литер<атурные> дела, а если наконец и на второй год будет то же, что и на 1-й, то мне придется искать службы только для того, чтобы уплатить их! --

Что ж бы могло помешать друзьям собрать ту сумму, если бы не было тут, как я подозреваю, какой-нибудь небольшой черноты Ник<олая> П<авлови>ча!

Письма моего он, вероятно, никому не показывал, сказал небрежно, как попало, как-то пусто, как он всегда говорит. -- Если бы Игнатьев хотел объяснить дело хорошо, если бы у всех моих друзей, знакомых и приятельниц было в равной степени сильно желание поддержать меня, то рассудили бы так:

-- Мы не хотим помогать чиновнику, мы хотим помогать монаху-литератору (вы так пишете?); Игнатьев говорит, что его мучает память о здешних долгах. Это очень хорошее чувство; -- тем более надо помочь! -- Мы предпочитаем видеть его монахом-литератором (как вы выражаетесь), поэтому-то именно надо стараться, чтобы он не был силой обстоятельств и голосом совести своей вынужден поступить опять на службу". -- Я полагаю, что таков должен был бы быть общий голос -- если бы все были равно искренны (в уме и понимании подобных вещей у большинства Посольского, Вы знаете -- недостатка нет) и если бы Игнатьев, вероятно не без умысла (что он делает без умысла? -- Без умысла и по увлечению он поступает только там где не надо -- в Болгарском вопросе!) -- если бы он с умыслом не придал другого оттенка моим словам. --

Игнатьев едва ли может желать мне успеха в Москве и Петербурге; -- мое направление антилиберальное и в иных случаях антиславянское вовсе не в его духе, или лучше сказать -- не в духе его последних ошибок. -- Это раз, а может быть и то, что хоть немного, но и ему пришлось бы дать. -- Может быть -- я и грешу, но сознаюсь Вам в этом подозрении. -- Впрочем, я и против него на сердце ничего не имею; а противу других -- еще менее, конечно. -- Ваше письмо произвело на меня скорее благоприятное впечатление. -- Цертелев и Хитров старались; -- вы даже платите за меня долги, и если бы вас не обманули самого расчеты -- вы хотели выслать мне 500 рубл<ей>; остальные все жалеют, любят мои сочинения, вспоминают мои беседы, желали бы меня видеть...

Чего можно больше желать и ожидать от добрых знакомых и от приятелей; -- друзей же у всякого не много. -- Вы доказали и доказываете, что друг; -- от других я тоже видел больше доброго, чем худого. -- Я всех их помню сердцем, всем благодарен, всех люблю (хотя, разумеется -- не в равной степени -- нельзя же мне вас и Капниста ставить на одну доску!).

По-прежнему -- если бы мне позволяли обстоятельства, если бы я мог издали достигать того, чего надеюсь здесь достичь, -- я бы сейчас поехал жить в Константинополь. -- А что касается до этих 500 рубл<ей>, то: "Когда Бог за нас -- кто противу нас?" Богу угодно -- так и те же самые люди позднее сделают то, что раньше не сделали; -- а не сделают они -- им хуже; а мне Бог пошлет. -- Поэтому -- не тревожьте себя мыслью, что ваше письмо меня сокрушило; меня сокрушает -- одно теперь (да и то днями) -- это чрезмерный покой и мирное однообразие нашей кудиновской жизни. -- Есть дни и часы, в которые я задыхаюсь; в другие ничего. -- В письме вашем есть еще два места, которые заняли меня.**2 -- Кто же это говорит: "Как Леонтьев с своими способностями не сумел составить себе сносного матерьяльного положения?" Это напрасно; матерьяльное положение мое в Кудинове более чем сносно. -- Жизнь наша проста и становится очень недорого (рублей 50 в месяц, а иногда и меньше). -- Мы с Марьей Владимировной) сумели отстоять от братьев это убежище. -- Теперь мы от них избавлены. -- Сад наш велик, тенист и живописен, хотя фруктов уже в нем нет, как было лет 10--20 тому назад; -- рощи не велики, но прекрасны (а через 10 лет они будут тысяч 5--7, я думаю, стоить на сруб). -- У нас, как в скиту, три маленьких флигеля, особо; -- один мой, другой для девиц, а третий столовая; -- все они убраны так, что верно бы понравились вам. -- Есть несколько коров, собака даже и у нее щенок, есть и кошки, но лошадей нет. -- Фаэтончик очень покойный; много хороших книг, еще от матери и брата оставшихся. -- Есть по соседству Церкви помолиться. -- Мы постимся по уставу; часто ездим к обедни; бывают у нас и дома заказные всенощные. -- У нас при всей скудости наших средств есть еще, слава Богу, возможность содержать 3--4-х старых дворовых на пенсии кой-какой, завещанной матерью, и иногда купить лекарство бедному человеку. -- Крестьяне соседние вспомнили меня и ходят ко мне лечиться. -- Другой бы помирился бы на этом навсегда; -- особенно, когда есть близко монастыри... А я не могу!

Не в том дело, что положение матерьяльное не-сносное, а в том, что несносны люди в наших столицах, что они не достаточно честны в литературе. -- Если бы люди были честнее -- мне бы не нужно было ездить самому в столицы и без меня бы все сделали. -- Посмотрите, напр<имер>. -- Прошлого года -- Катков, видя меня просто в крайности -- не соглашался на сделку, которую я предлагал, давать мне 1/2 наличными, а 1/2-ой покрывать старый долг. -- Теперь, когда Одиссей имел некоторый успех (удивляюсь!); когда в Русском мірe появились статьи Авсеенки (вы верно знаете его критические статьи в Русском) Вестнике?), где он говорит, что критика давно, давно виновата передо мной,***3 -- теперь я получаю от Редакции Каткова письмо и у меня просят 2-й части Одиссея и предлагают 1/2 наличными. -- А Авсеенко -- отчего написал теперь, а не прежде? Мне говорили, что он давно мои вещи на словах хвалит. -- Оттого, что Ф. Н. Берг познакомился со мной лично и повлиял на него. -- Видите -- личное влияние? -- А если Авсеенке нравилось и прежде, зачем ему было ждать Берга?.. -- Вот в чем горе; вот где зло... А с ограниченностью средств я после тех испытаний, которые мне Бог послал, помирился бы, если бы не нужно было действовать, если бы не долги и если б я не задыхался иногда от мысли, что, быть может, все пропадает только оттого -- что я не там. -- В один день с вашим письмом я получил письма от С. П. Хитровой из деревни Толстого и от Страхова. -- Ее письмо было очень мило, но по обычаю легкомысленно и как-то спешно. -- Страхов, отвечая на одно письмо, которое я писал ему по делу, написал мне много лестного и много сурового. -- Он перечисляет мои ресурсы, и они, судя по этому перечню, оказываются очень велики, но укоряет меня за то, <что> я до сих пор ничего существенного не сделал. -- Что какой-нибудь Стахеев добросовестнее меня. -- И т. д. и т. д.

Как вы думаете, хорошо или худо я принял всю эту почту? -- Скорее -- хорошо. -- Да! еще было письмо от Кн<язя> Гагарина, который женат на Аргиропуло и В<ице->Губернатором теперь у нас в Калуге. -- Он очень любит мои сочинения и почти друг лично (я думаю даже, что с точки зрения литературной он мне больше еще друг, чем Вы; -- Вы, мне кажется, первоначально не особенно ценили мои вещи; -- но личное расположение Ваше ко мне украсило их в ваших глазах; Гагарин же, напротив, был рад в Корфу сблизиться со мной, потому что прежде любил мои повести. -- Он все ждет от меня веского слова; -- это его выражение).

Итак: вы пишете, что тот хвалит, а другая плачет, читая о взятии Адрианополя; Гагарин считает меня назначенным сказать веское слово; -- С. П. Хитрова ожидает в Красном Рогу Записок моих о прошлой зиме в Москве с нетерпением; -- она пишет, что у Толстого теперь 2 Церетелевых, ее муж и Маркевич -- и что все Одиссея хвалят; -- Страхов порицает за то, что я сделал мало с моими средствами (это правда -- но вы знаете, кто в этом виноват -- я или эти господа?), Авсеенко печатает, что критика русская виновата передо мной, что мои вещи прекрасны (хотя Одиссей -- и растянут); Катков недели через 2 после вашего письма сам предлагает те условия, на которых я мирился прежде, а он нет. -- Берг сердится в письме, что я до сих пор не кончаю для Русского мірa очерка какого-нибудь... Да! еще Страхов пишет также, что Мещерский сбирается наконец скоро начать печатать Афонские письма... Это все хорошее... И я благодарю за это Бога и не имею права считать себя теперь особенно несчастным, -- я должен быть доволен. -- Заметьте: я не имею права, я должен... Но спросите у меня исповеди сердца моего, и я скажу вам -- что я все тоскую, все тоскую и везде... Меня по-прежнему (как на Босфоре) оживляют только две вещи: монахи и Церковь, когда служба не через силу мою, и вот еще... гостиная очень хорошая, как в Посольстве было, как у Неклюдовых, у Трубецкой, у Гагарина в Калуге... Да! простит мне Бог -- в таких местах во мне... воскресает все. --

А в Кудинове нет ни Церкви, ни такой гостиной, нет ни О. Иеронима, или хоть халкинских или московских монахов, -- нет ни С<офьи> П<етров>ны, ни Мад<ам> Ону, ни Кн<ягини> Трубецкой, ни тех иностранцев, которые на Игнатьевских раутах находили, что я лицом похож на государственного преступника, долго бывшего в Сибири. -- Как было весело тогда; -- на Халках тишина, греки, монахи в сосновом лесу; свобода писать сколько хочу... Прелестный вид; -- надежда на согласие какое-нибудь с этой бедной моей Лизой... А в Посольстве -- поздняя обедня, русская, хорошая, барская такая (прости мне Господи!). -- Вы, ваши веселые товарищи, наши умные, красивые, нарядные дамы. -- Добрая Княгиня. -- Ваше кресло у широкого окна, кофе мой и волшебный вид на Босфор и на синие острова, где был мой дом, где я выздоровел, где я мечтал, трудился и молился так искренно и усердно.****4 -- И не один, а с этой женщиной, которая к душе моей, как ребенок к чреву матери, приросла какой-то кровной пуповиной... Она сама оторвалась теперь на свободу от моего любящего деспотизма; она мне дала покой и сама (пишет оттуда) весела и покойна пока. -- Я рад, что ее нет и что мне меньше забот и меньше раздражения, ибо она здесь все лето была вне себя то от беспутной, преувеличенной веселости, то от тоски по крымской родине, то от внезапной ненависти ко всем моим родным, которых она прежде любила больше своих (она, вы знаете -- почти всеми близкими моими принята была как нельзя радушнее, и слуги даже у нас любят ее); -- она говорила мне этим летом со слезами: "Ты мне стал чужой; я хочу в Крым к своим, мне наскучили ваши стеснения, мне скучно с вами здесь; с тобой одним мне быть теперь тоже не приятно; ты хочешь одного, а я хочу другого; мне твои монашеские вкусы противны! Что мне делать -- прости мне...." и т. д.

И я, конечно, простил ей; я рад, что ей весело там; я молю ежедневно только Бога, чтобы она перед ним каялась, а передо мной никогда! То есть, чтобы она никогда ко мне более не возвращалась, и я ей это написал и прекратил переписку; посылаю только деньги, что могу, и то с великой нуждою. --

Вы понимаете все или не совсем? -- Вообразите себя любящим отцом и вы меня поймете. -- Ваш сын может сокрушать и оскорблять вас ежедневно, -- вы утомитесь наконец; вы рады -- что его около вас нет; -- но -- ужасное воспоминание об этом оторванном от сердца сыне, об этой отчасти и по вашим грехам разрушенной любви -- не пройдет никогда. -- И вот тут-то дорого было бы общество умное, живое, блестящее -- где бы забывались такие раны, общество, которое бы больше светило, чем грело... Такое общество, такая жизнь была на Босфоре; -- в Кудинове же иной мір: здесь мое общество исполнено любви, самоотверженной ко мне дружбы; -- но оно не светит и не возбуждает; мое общество вы знаете какое: Марья Влад(иміровна) и та другая девушка-соседка, дочь одного помещика, которая ушла от матери прошлую зиму и поселилась у нас. -- Ей 24 года; она очень мила; -- оригинальна, хитра, необыкновенно тверда и решительна, поет премило русские песни, иностран<ных> языков не знает, прекрасная хозяйка и меня без ума любит. -- Она трудится, шьет, гладит сама, она выучивает наизусть молитвы и целые псалмы, только чтобы мне угодить и понравиться. -- Она с утра и до вечера только и думает, чтобы ничто матерьяльное меня не потревожило и не помешало бы моим занятиям. -- Теперь у нас горничная Лиза (вы ведь ее помните?) вернулась к нам, но ее целый год не было; она поссорилась с Машей, а теперь покаялась и вернулась; -- теперь она стучится в 8 часов в дверь моего флигеля, она мне варит рано кофей. -- А пока ее не было, вообразите, эта молодая девушка все лето вставала рано, чтобы варить мне кофей, стучалась в дверь рано и потом просиживала пригорюнившись на крыльце целый час в ожидании, когда я встану и оденусь, и отдерну занавеску на окне, и пущу ее с кофеем. -- И это она считала счастьем! -- И теперь бы считала, если бы я не запретил ей так трудиться, когда есть горничная. -- Из-за чего же все это? -- Из-за улыбки, из-за отеческой ласки изредка, из-за шуток и дружбы, ибо больше я не могу ей дать и не хочу по теперешним правилам моим. -- Но лицом нравится она мне очень, в нее влюблялись другие люди, и если бы не Бог и не твердая решимость сначала не дать ни себе, ни ей воли -- конечно, соблазн был бы велик. -- Ян теперь, помня уроки старцев, которые говорят, что даже они не застрахованы вполне от всякого падения, -- ежеминутно -- слежу за собой. -- Конечно -- теперь это легче, чем в былые времена! -- Она находит, что лучше так жить и смотреть на меня, чем быть замужем. --

Вы спросите -- что ж Маша при этом. -- Марья Влад<иміровна> стала, слава Богу, гораздо больше мать Манефа -- чем я брат Константин. -- Она если и ревнует иногда, то скорее меня к ней, чем ее ко мне. -- Т. е. она ее любит больше, чем меня, теперь и иногда завидует и плачет о том, что та больше думает обо мне, чем об ней. -- Но без каких-нибудь вспышек Мар<ья> Влад<иміровна> долго прожить не может. -- Потом она кается, идет пешком на богомольё, просит меня наказывать ее как-нибудь и успокаивается на несколько времени, когда я ей докажу, что все она виновата. -- Но они, и Маша и эта девица (ее зовут -- Людмила), только и думают, как бы мне было лучше; а для самих себя желают только одного, чтобы я был доволен ими. -- Маша занимается арендами, порубками, спорит с мужиками, поит их водкой, ведет весь расход; -- переписывает мне, читает утром и вечером громко общие молитвы, обязана читать Москов<ские> Ведомости и указывать мне, что есть особенного (как Феоктистов у Государя одно время). --

Людмила шьет, обед заказывает, всей провизией занимается; -- ей тоже много дела... Сверх того, когда я скажу: "Людмила, пой песни!" Она поет. -- "Людмила, поедем в Герцеговину". -- Она говорит: "Поедем". -- И т. д.

Понимаете? -- А я все-таки задыхаюсь и рвусь мечтою то к Вам на Босфор, то в Герцеговину или Белград, то в Москву и в Петербург, и мне иногда очень тяжело в этой тишине и этом мире.+5 --

Оттого я и сюда помолиться приехал на неделю, чтобы заглушить эту тоску по жизни и блестящей борьбе. -- Именно -- заглушить. --

Вот мое положение. -- Я знаю, что вы с удовольствием прочтете мое это длинное письмо; оттого я и пишу Вам так много. -- И мне это приятно. -- Да завтрого; завтра -- я кончу письмо. -- А сегодня устал. --

2 октября. --

Только что вернулся от вечерни; -- искал долго на кладбище места, где похоронены давным-давно родные мои со стороны Леонтьевых. -- Иные из них любили меня, другие зла мне никакого не сделали. -- Я не был в Мещовске лет 30! Кладбище вычищено и поправлено с тех пор новым настоятелем, и я не могу найти и следа этих могил; обещали отыскать старика, который помнит место; здесь похоронен отец мой Николай Борисыч, дед и тетки; -- никто из Леонтьевых видно ни разу об этих могилах не вспомнил! Я бы желал хоть какой-нибудь знак тут поставить в память этих добрых и всеми забытых людей, и средств нет. -- Что вам сказать еще? -- Кажется, и без того слишком много. -- Вот что -- если будете отвечать мне на это, то о Людмиле этой не пишите ясно; -- письмо может попасться Маше, и ей, может быть, будет не совсем приятно, что я писал так прямо о подруге ее. -- У меня, вы знаете, на это мой взгляд. -- Я понимаю одно: грех -- а других ограничений не уважаю особенно.

У Мар<ьи> Влад<иміровны> другой характер. -- Она читала ваше письмо и очень обрадовалась, что вы ее хорошо помните. -- Мы очень часто говорим с ней об вас; я рассказываю ей о вашем кресле у окна, о том, как вы ржали у Аргиропуло; -- о том, какой вы хороший дипломат и т. д. Она мне -- о Петербурге, об эпохе А. Н. Полиевктова, Мад<ам> Корш и Свенского. -- Она очень много молится; -- и только еще кой-какие денежные обстоятельства задерживают ее в міру;-- она говорит еще, что жизнь ее в міру имеет смысл, пока я в Кудинове, чтобы отстранять от меня заботы о хозяйстве. -- Но если бы я уехал далеко опять, -- то она сейчас же поступит в монастырь; и, конечно -- у нее нет, как у меня, призвания -- отвлекающего от иночества. -- Ей это легче; -- нет и жены, нет долгов... Я иногда завидую этой свободе ее. -- Людмила тоже с ней пойдет. --

Пишите же мне почаще, Константин Аркадьевич; -- особенно пока я в деревне; -- ваши письма очень оживляют меня. -- Пишите о других, о Посольстве, о себе, о чем хотите...++6 Я думаю -- вы уже увешаны знаками отличия? -- Благодарите Нелидова от меня за то, что он доставил мне знакомство Неклюдовых. -- Это такое мне было утешение в Москве. Скажите еще, что я заказал здесь два разубранных полотенца для Мад<ам> Нелидовой утирать слезы, которые она проливает над моими строками. Ну, довольно! Обнимаю Вас. --


Ваш К. Леонтьев


4 октября. --

Письмо к Вам не было отправлено; сегодня вечером я опять свободен и вздумал досказать кой-что недосказанное хотя бы в форме примечаний. --

* 1) Чем я был взволнован. -- Герцеговинцами, которые восстали не сказавшись мне и в то время, когда я в Кудинове, и молчанием Берга, от которого я жду ответа. --

** 2) Два места в вашем письме. -- Об одном там сказано; -- а другое вот что; сначала письма вашего выходит: "люди недовольны К<онстантином> Н<иколаиче>м, что он думает о службе, чтобы платить долги"; а под конец: "Общественное мнение раздражается противу К<онстантина> Н<иколаи)>ча оттого, что долги его не уплачены!" -- Складно! Разве не правда после этого, что когда нет на что воли Божией, то и целое общество умных и дружески настроенных людей утрачивает логику и самые добрые намерения бесплодны! --

***) 3. Выпишите Русский мір; это такая свежая газета. -- Петра Петрова, который так остроумно писал из Парижа, есть корреспонденции из Герцеговины не Бурмовским чета. --

472

****) 4. -- Пожалоста, по поводу моих цареградских воспоминаний -- не скажите:


"Что прошло, то будет мило!"


Вспомните, как часто я там сокрушался о том, что мне необходимо ехать в Россию. -- Уезжая из Константинополя -- я сознавал, что мне не места и людей жаль (как бывает иногда), а самого себя. -- И место и люди там и без меня хороши; -- а мне-то хуже! -- Вот если я Кудиново бедное покину, мне будет не себя жаль, а места и людей, оставшихся без меня. -- Можно ли яснее выразиться?

+5) Мое покойное довольство в Кудинове очень похоже на то, которое могло вам предстоять, если бы вы (как одно время думали) -- оставили вашу прекрасную, изящную, осмысленную карьеру и уехали бы куда-нибудь с сестрой. -- И вы бы испытали, вероятно, рано или поздно ужас долгого покоя, -- тоску тихого благоденствия особенно при мысли, что все-таки и в этой тишине жизнь понемногу и неслышно тает. --

Прибавлю еще любопытную вещь. -- Судьба судила мне в один и тот же год -- испытать две крайности в Угреше и в Кудинове: в 1-м зависимость, в какой я никогда не бывал, голод и рабский страх, что вот... вот ступлю не так и меня без денег и больного изгонят вон...; во 2-м нравственную власть, которой я не имел и в Турции в своем доме, ибо Лиза при всей своей любви тогда была слишком ветрена, чтобы быть по убеждению покорной. -- Теперь -- я сыт, я здоров, я не только независим, но я окружен людьми, которые с 8 часов утра до 11 ночи только и думают, как бы угодить мне и как бы "я не преткнул о какой-нибудь камень ногу мою!" -- И что ж? Поверьте, что это решительно все равно! Там хорошо, где мне хорошо пишется, и тогда хорошо, когда скоро печатается. -- Угреш, сверх множества другой пользы, которую он мне принес, полезен был мне и тем, что доказал, что медленное истощение от полу-голода вовсе не так страшно, при религии и молитве. -- (Поэтому, между прочим, не следует позволять бунтовать народу и тогда, когда он не очень сыт.) Гораздо страшнее, когда дела литературные идут плохо! --

++6). -- Если не поленитесь писать -- пишите всё в Кудиново пока; -- отлучки мои всё небольшие. --

Не будете ли вы жаловаться, что письмо уже слишком длинно? --


## 230


К. Н. БЕСТУЖЕВУ-РЮМИНУ


12 октября 1875 г., Кудиново


12 октября; 1875 г.

С. Кудиново


Давно бы мне следовало написать Вам, Константин Николаевич; и хотя я гораздо аккуратнее на переписку многих других русских людей, но и я все-таки нерадивый сын плоской почвы нашей и часто говорю себе: "со следующей почтой непременно пошлю письмо!", а сам не посылаю. -- H. Н. Страхов писал мне, что Вы очень старались весною добыть мне денег из Литературного фонда, но что фонд этот, узнавши, что я получаю пенсию, приостановил свое решение. -- И слава Богу!

Для себя собственно я никогда бы, вероятно, не решился разыгрывать плачевную роль нуждающегося литератора чорт знает перед кем (ведь не вы же одни в этом обществе член и рядом с Вами, которого я так издавна люблю и основательно уважаю -- я думаю, есть там всякие либералы, Краевские и т. п. люди (чтобы не сказать хуже).

Я ужасно долго колебался прибегнуть к этому источнику, и, верьте, только самое настоятельное обязательство (и не по закону, а по совести) относительно одного иностранца, которого я имел несчастие завезти с собою из Турции сюда и который здесь убивался по родине, заставило умолкнуть мое самолюбие и смириться, ибо я и не предвидел, что найду неожиданно другие ресурсы. --

Я думаю, если бы я не пожил на Афоне и не носил бы долго подрясника, то едва ли бы решился во имя честности и милосердия причислить себя так явно к тому цивилизованному пролетариату в панталонах и сюртуке à l'européene, который я так сердечно ненавижу. -- Гораздо лучше или обязаться лично какому-нибудь знакомому, или даже обмануть какого-нибудь жида, чем обращаться за помощью в такие учреждения. -- Я знаю -- хотя Вы и член, но Вы понимаете меня. -- Единственное хорошее чувство, которое соединено с этим унизительным воспоминанием (я уверен, что Бог, зная мое сердце и видя, до чего велика была тогда моя нравственная жертва, сподобил меня избавиться от этой помощи другим путем и путем неожиданным!), итак, одно хорошее чувство осталось от этого времени из 1000 мерзких -- это новое доказательство Вашей обо мне памяти и Вашей приязни. -- Вы очень старались, говорят, о выдаче мне этих денег. -- Теперь я не стану на словах благодарить Вас, но я не отчаяваюсь еще хоть на короткое время побывать эту зиму в Петербурге и тогда я крепко обниму Вас за это. --

Вы ведь уже несколько лет как Генерал? Я очень эти чины люблю назло либерализму и радовался, читая о том в газетах. --

Теперь вот что еще. -- Мне пишут, что статья моя "Еще о Греко-Болгарской распре" находится в Славянском Комитете и что относительно печатания ее голоса разделились. -- Одни находят нужным, а другие невозможным ее издание при нынешних обстоятельствах. --

Не знаю, к какому взгляду принадлежите Вы, т. е. что Вы предпочитаете: русским ли открывать глаза на истину и на славян, или благоугождать славянским передовым буржуа во что бы ни стало. -- Если Вы последнего настроения, то, конечно, я ходатайствовать у Вас за статью мою не буду; а если Вы первого, то Вы и без просьб моих сами будете поддерживать мысль об ее издании. -- Во всяком случае сделайте для меня одно: известите меня поскорее, чем решилась ее судьба и какие имени <о> нашлись препятствия к ее обнародованию. -- Мне пишут также, что если ее напечатают, то мне заплатят; -- но хотя у меня денег так мало, что не на что в столицу из деревни выехать, однако, я все-таки рад пожертвовать статью на Герцеговинское восстание, денег не воз<ь>му, а прошу Вас передать кому следует, чтобы плату доставили от моего имени в Редакцию Русского мірa в общий сбор, который при этой газете открыт. -- Попрошу Вас также вот о чем, если ей судьба попасть в Сборник, прекрасно; а если нет, то не придумаете ли Вы, как ее иначе устроить? --

Согласитесь, мне было бы крайне досадно видеть, что она не находит себе места! -- Я теперь каюсь, что отнял ее у Каткова; он хотел непременно ее напечатать; но по разным редакторским расчетам медлил, а мне наскучило ждать. -- Ну, прощайте! Увидимся ли мы? Много мы оба постарели с тех пор... с каких бы это? Ну, напр<имер>, с тех пор, как мы у покойного Дудышкина говорили с С. М. М<айко>вой по-немецки, а Вы, наскучив рассуждениями Альбертини и Ко о разных конституциях и о том, что Англия есть страна Свободы, приходили к нам и говорили: "Нет! буду лучше слушать, как вы с С<офьей> М<ихайлов>ной здесь по-немецки говорите!" --

Ваш от всего сердца


К. Леонтьев


Адрес мой: Калужской Г<убернии> Мещовского уезда; на станцию Зубово; в сельцо Кудиново. --

Марья Владиміровна вам кланяется и всем, кому следует. -- Когда увидимся -- много поговорим, многому посмеемся вместе и о многом вместе погрустим!

Пишу в Университет; адреса вашего не знаю. --


## 231


О. М. БОДЯНСКОМУ


12 октября 1875 г., Кудиново


12 октября; 1875 года

С. Кудиново


Милостивый Государь

Осип Максимович,


Катерина Васильевна Самбикина известила меня, что Вы с прежним радушием и все той же столь лестной для меня благосклонностью берете на себя весь труд соглашения с книгопродавцами по делу книги моей "Византизм и Славянство". -- Не знаю право, как и благодарить Вас за это! -- Я с величайшим нетерпением жду появления ее в печати и думаю, что именно теперь, когда все славянские струны в русских сердцах пришли опять в сотрясение -- она будет как нельзя более кстати! -- Позвольте просить Вас, если это еще возможно -- переменить псевдоним мой (Н. Константинов) прямо на мою настоящую фамилию; -- обстоятельства переменились и мои, и политические, и я не вижу теперь необходимости скрывать мое имя. -- Если же все уже напечатано, то не беда; пусть будет по-прежнему. --

Поблагодарив Вас еще раз и пожелав Вам здоровья и всего лучшего, остаюсь


Милостивый Государь

готовый к услугам: К. Леонтьев.


## 232


H. H. СТРАХОВУ


Октябрь (не ранее 12-го) 1875 г., Кудиново


Октябрь; 1875.

С. Кудиново. --


Николай Николаевич, ведь это Вы, если я не ошибаюсь, издатель и распорядитель Сборника в пользу Герцеговинцев.

Если так (я это видел в газетах) -- то прошу Вас вот о чем. -- Если это правда, что моя статья О Греко-болгарской распре будет напечатана во 2-й книжке (так мне пишут друзья), то, пожалоста, пожертвуйте мне 50 оттисков или, если этого нельзя, то несколько книжек всего Сборника. --

Плату же за статью, я (почти не ожидая, что ее примут при нынешнем настроении и при всегдашнем либеральничанье нашем) -- обещался пожертвовать всю на Герцеговинцев, и, конечно, не изменяя слову своему -- прошу Вас тогда передать деньги эти в Русский мір. -- Я и Бергу писал об этом, и Бестужеву. --

Теперь два слова в ответ на ваше то письмо, где шла речь обо мне, о Стахееве и проч. (Лестное соседство!)

Вы почему же думали, что Вы мне говорите горькие вещи? -- Я ничего горького не вижу. -- Вы говорите очень лестные вещи о моих силах, -- а порицаете мою недобросовестность, т. е. что я мало сделал с этими силами. --

Я понимаю добросовестность художника иначе; -- я стыдился бы печатать такие вещи, как Стахеев и ему подобные... Я и своего во многом стыжусь эстетически (Только Хризо и всех других мелких Восточных повестей -- я не стыжусь, а горжусь ими, ибо в них одних не осталось уже ни искры Гоголевщины от которой избавиться не мог у нас до сих пор никто вполне... Разве М<арко> Вовчок в первых тоже мелких вещах своих) -- несмотря на краткость этих слов моих -- я думаю, идеал мой теперь из них ясен?.. Попробуйте-ка тоже добросовестно и строго стать на эту точку зрения -- только на эту... и вы сами увидите, я уверен, все в ином свете... и поймете и меня больше прежнего (если мое выполнение несовершенно, то хоть идеал мой спасителен!) Ясно? --

К тому же вот что. -- Когда я жил вдали, в Турции -- я жил прекрасно, приятно, разнообразно, не по-европейски, наконец -- эта жизнь была полезна мне и удаление это было приятно. -- Но сколько ни имей жизни в уме, сколько ни гори огня священного в сердце -- надо отзывы... хотя бы и не всегда справедливые.... Нужна критика. -- Критика обусловливает часто будущую деятельность автора. Назло ли ей, или в угоду -- но он берет ее в расчет неизбежно. -- Вот что помешало мне сделать больше; -- порицанье мне было полезнее молчания друзей, ничем кроме Великоруссизма в дурном его смысле не объяснимого. -- Вот что, милый и добрый мой друг! Молчание убивало меня и если все-таки не убило; так уж это мне ли честь, или Богу слава!

Вы говорите об отречении, о суете... Вы думаете, что одно самолюбие заставляло меня желать отзывов? -- Вы ошибаетесь. -- Я честолюбив, быть может даже и тщеславен; но не в искусстве -- в нем я чист. -- Оттого я и не угождал вкусу модному... А то, что вы говорите о знатоках и о публике, душа моя, верьте это не так! Публика -- блудница гнусная и легкомысленная, рассеянная дура. -- Знаток должен ее негодную учить тому, что он сам понимает, -- а не ждать от нее чего-то путного. -- Белинский учил ее; Лессинг учил ее; Ап. Григорьев вечно ей противоречил... А нынче, я боюсь, лучшие и даровитые из вас, и самые независимые слишком поддались влиянию общества, которое всегда не что иное, как собирательная бездарность (см. Дж. Ст. Милля).

В критике не похвал только я искал бы, а подстрекательства и умного суда, под влиянием которого я мог бы меняться плодотворно... Ах! места, места больше нет! Обнимаю Вас и искренно благодарю и за брань. --


## 233


К. А. ГУБАСТОВУ


15 ноября 1875 г., Кудиново


15 ноября; -- 1875 г.

С. Кудиново. --


Милый мой Константин Аркадьевич, на прошлой неделе я получил Ваше письмо в ответ на мое большое из Мещовского монастыря. -- Мне оно доставило большое, большое удовольствие, и я всем сердцем Вас за него благодарю. -- Сегодня письмо мое будет кратко; -- спешное, деловое. -- Bo-1-x, пожалоста, поскорее и вернее достав<ь>те прилагаемое письмо О. Дорофею Андреевскому; -- то, что прошлого года не удалось с Лепёшкиным, быть может, нынешний год удастся. -- Если Берг в Петербурге ничего не устроит для отдельного издания моих Восточных повестей, то можно будет попробовать, что-нибудь и самому сделать, отдавши 1/2-ну на помощь Герцеговинцам. --

2-е. Из Редакции Русск<ого> Вестника мне пишут, что там получена вся моя библиотека из К<он>с<тантино>п<о>ля. -- Я ужасно боюсь, хорошо ли это все было сделано и не распропала ли половина лучших книг опять в Одесской таможне? -- Если так, то не могу поблагодарить того, кто мне это как попало выслал. -- Если это выслали Вы, то я покоен, потому что Вы, конечно, -- зря не станете распоряжаться моими ценными и даже редкими книгами. -- Но если это не вы? А кто-нибудь другой -- напр<имер>, Хитров? -- Он -- как раз сделает такое дело рассеянно и неаккуратно. -- Меня это очень тревожит. --

Что касается до вычета 1/3 из пенсии; то это, конечно, не утешительно, когда знаешь, что с Кудинова с 76 года будет уже не 960, как было до сих пор, а только 400 рубл<ей> дохода (потому что крестьяне идут на выкуп и для расчета с банками, которые нас пугают); и из этих 400 надо в год 60 руб. пенсии по завещанию матери старым нескольким крестьянам платить, да 140 руб. в один из банков, в который мы и после уплаты всей выкупной суммы останемся должны еще на 12 лет около 2000 или мало-мало 1500 рублей)! Это так! -- но с другой стороны -- есть и хорошая сторона в этой мере; -- та -- что моя совесть будет покойнее; -- и что я иначе буду считать себя вправе распорядиться с первыми 500, 1000 рубл<ей>, которые мне даст литература. -- До этого известия не проходило почти дня, чтобы я не говорил себе: "Ах, когда бы поскорее получить что-нибудь и послать в Турцию; жалко мне этих людей, которые не виноваты, что я заболел и вышел в отставку!" А теперь -- когда они своими глупыми и в сущности вовсе не практическими, а только жадными настояниями довели Посольство до этой меры -- я, конечно, не им отдам 1-й порядочный заработок мой, а в банк, для погашения остатка, о котором я выше писал. -- Нравственные условия мои после этого станут полегче, а это, при помощи Божией, -- может отозваться и на матерьяльных обстоятельствах. -- Вы понимаете, что ведь, попривыкши, в Кудинове жить можно большую часть года; но надо, чтобы все 400 р<уб.> аренды и хоть 2/3 пенсии были целы. -- Выехать отсюда хоть куда-нибудь без побочных денег невозможно; а существовать здесь пока еще можно, и так называемая домашняя обстановка или комфорт, если хотите -- здесь у меня гораздо лучше, чем в Халках была. -- Много вещей еще от матери и брата остались. --

Марья Владиміровна и другая моя сожительница Mademoiselle Раевская очень желали бы Вас видеть, и я говорю, что Вы непременно хоть на 3 дня к нам заедете, когда будете в отпуску. -- Это во всякое время года не далеко, не трудно; с Тулы по желез<ной> дор<оге> в Калугу; -- а из Калуги или прямо большой дорогой на почтовых через Зубово к нам (60 верст), или на Вяземскую жел<езную> дор<огу> до станции Мятлево (верст 40--30 от нас; через Юхнов или проселком). -- Во всякое время года у нас вы найдете все, что вам нужно; -- даже судно у меня гораздо лучше, чем у вас в Посольстве -- цельного красного дерева (материнское приданое!) и за синим шерстяным занавесом, около самой печки (просто хоть не уходи оттуда!). Сидишь -- а на дворе "мороз и солнце -- день чудесный!" Вы только это вообразите -- так наверное приедете. -- Скажите -- отчего Вы об о. Дорофее мне не писали? -- Вы хотели поговорить с ним; -- если он в К<он>с<тантино>п<о>ле, поговорите и Вы; он очень самолюбив и впечатлителен; -- его недостаток -- главный -- это ужасная лень телесная; -- сесть и написать сейчас же, вот чего достичь очень трудно!--

Вы бы очень одолжили меня, если бы хоть раз в месяц писали бы что-нибудь интимное из политики. -- Это так интересует и оживляет мне ум! -- Я из писем Ону и из вашего яснее многое понял, чем из газет, в которых обо всем говорят не искренно, а с целью. --

О литературе своей молчу -- пока; -- пусть она сама за себя говорит. -- Вчера кончил одну вещь, которая по-моему в 20 раз лучше Одиссея. -- Прочел, что Капнист -- камергер. -- Напишу ему записочку, поздравлю, если успею; а не успею; -- поздрав<ь>те вы от меня. -- Обнимаю Вас.


В<аш> К. Леонтьев.


Хоть бы Вы к старому плану вернулись -- книг бы о турках и греках прислали бы! Многое я порчу -- без справок! --


## 234


АРХИМАНДРИТУ МАКАРИЮ (СУШКИНУ)


15 ноября 1875 г., Кудиново


15 ноября; 1875

С. Кудиново. --


Высокопреподобный отец мой

и добрый наставник Макарий!


Недавно получил я от г. Губастова и от г. Ону извещение, что Вы окончательно утверждены игуменом Руссика. И прежде я читал о том в газетах, но все еще мне казались эти слухи не так твердыми, как частные известия от моих цареградских друзей, более всего близких к подобного рода делам и не имеющим никакой выгоды преувеличивать в дружеских письмах триумфы и успехи русской политики на Востоке. Корреспонденции же из Константинополя в "Московских ведомостях" источника известного и расположенного к подобным преувеличениям; так что им вообще не очень доверяю.

Когда я получил на днях письмо Губастова и Ону, которые сами оба очень рады этому благоприятному исходу, то и я в первый раз дал полную волю своей радости.

Поздравляю не Вас (ибо я знаю -- как Вы, отец мой, добросовестны и искренни в Ваших чувствах и до какой степени иногда Вам должна казаться тягостна эта позлащенная ноша мірского величия!); нет, я поздравляю Руссик и его братию; поздравляю русских афонцев со справедливым и заслуженным торжеством, поздравляю весь Афон с успокоением обители, прекраснейшей духовно из всех обителей Св. Горы; -- поздравляю и греков святогорских с покаянием и смирением, из которого и для них кроме добра ничего не выйдет; -- поздравляю Патриарха со справедливым решением, делающим честь ему и его сану; поздравляю Посольство -- на этот раз с действительным успехом. Поздравляю и себя, как духовного сына, как полу-монаха, как искреннейшего друга вашего, добрый наставник мой...

Вот что я хотел сказать Вам об этом.

О себе мог бы сказать очень много; ибо кто внимателен к жизни души своей, у того найдется всегда и везде, где бы он ни жил, в пещере на Афоне, при царском дворце, в снегах русского глухого поместья (как я теперь) или на живописном и для меня незабвенном Босфоре -- найдется всегда много любопытного в уме и сердце. Но -- потому-то и не буду на этот раз почти ничего писать -- что выйдет слишком много.

Скажу только вот что. Успенским постом говел в Оптиной, и старцы там ко мне очень милостивы. Был недавно в маленьком нашем Мещовском монастыре, и там не дурно. Прожил 10 дней и молился. Был летом с Марьей Владиміровной в Тихоновой пустыни, и поклонялись мы с ней мощам св. Тихона.

Продолжаю заниматься литературой -- по благословению о.о. оптинских, Амвросия и Климента, которые также не советуют возвращаться на какую бы то ни было службу, а зная мое устроение, находят, что лучше для меня и нуждаясь, но жить свободно и делить свое время между литературой, которая мне все-таки нет-нет да и даст то 100 рубл<ей>, то 50, то 200, и обителями, в которых я нахожу отраду и поддержку. Это о себе.

Марья Владиміровна тоже сердечно радуется Вашему утверждению в высоком и многотрудном сане и просит Вашего благословения. Она гораздо лучше меня стала в отношении молитвы и всякой исполнительности подобного рода; мне теперь до нее далеко. Обуревается только раза по два -- по три в месяц неразумным и беспричинным гневом на всех окружающих, но промежутки проводит в похвальном покаянии. У нее неподалеку от икон висит Ваша фотография; -- но о. Иеронима у нас нет. Жена увезла с собой в Крым. Не утешите ли Вы нас -- не пришлете ли нам, и мне и ей, по большой, самой лучшей фотографии и Вашей, и о. Иеронима, т. е. 4 фотографии? Хоть и места нет более, но принуж<ден> сказать два слова о духовной дочери Вашей -- Лизавете Павловне. Этим летом приехала сюда ее мать и с сестрою. Прогостили долго и увезли ее в Крым убегом, тайно и неожиданно.

Я, помня Ваше мнение, что ей у матери будет жить вредно, старался ее здесь в тишине и молитве всячески удерживать и к тому же содержать ее здесь я мог почти не тратя на нее наличных денег; а в Крым все надо хоть 25-- 20 рублей в месяц посылать. Сбирался ее с собою в Оптину везти, чтобы о. Амвросий ее урезонил, но этот план испугал глупую старуху, мою тещу; -- она вообразила себе, что я изобрету какую-нибудь хитрость, чтобы жену запереть в Оптиной (в мужском-то!). И вот взяли да середи дня через рощу убежали, как были, в одну деревню в двух верстах, наняли телегу, на железную дорогу и в Крым.

Больно было сердцу видеть такое неразумие, такой незаслуженный мною скандал и такую неблагодарность со стороны женщины, которую я так любил и баловал; но потом я поблагодарил Господа Бога и сказал себе, что это воля Его и награда мне за труды, которые я понес два последние года по Вашему указанию для ее исправления.

Свободнее без нее; -- т. е. в хорошем смысле свободнее, а не в каком-нибудь худом или блудном. Забот меньше; -- ибо я за ней как нянька смотрел и тревожился, а теперь стараюсь забыть. Только немного денег посылаю, а писем и вовсе не пишу. О. Амвросий тоже как будто был рад за меня, что она убежала, и сказал: "Что же! Как хочет! Вы делали, что могли; а теперь имеете право, если хотите, и денег ей не давать; -- а если хотите, давайте".

Я бы и ничего не давал, чтобы она скорей образумилась, но во-первых, все-таки людей стыдно; а во-вторых, у меня и без нее здесь столько забот! И о своей душе, и по имению для насущного хлеба, и по литературе, к которой страсть моя не проходит и которую я должен ежедневно приводить в равновесие, по крайней мере, с моими христианскими обязанностями, чтобы она по слабости природы нашей их не перевешивала! Я рад, что мои попечения о ней кончились (в августе она уехала), и благодарю Бога; -- а если вовсе ей денег не давать -- нужда крайняя, пожалуй, заставит вернуться, несмотря на то, что ей и степенный, однообразный род нашей жизни в Кудинове, и климат, и мое полумонашеское настроение -- все здесь не нравится. И опять поднимется в больном сердце моем борьба любви, жалости, привычки, воспоминаний, строгости, необходимой с нею ежедневной почти настойчивости и взыскательности. Избави Боже!

А как муж я все равно ни с ней, и ни с кем, слава Богу, все-таки не живу.

На что ж я ей? Если дружба ее ко мне прошла, согласие во вкусах и убеждениях не заменили прежней, юношеской нашей взаимной любви?

Итак, целую вашу пастырскую десницу, добрый отец мой, прошу благословения от о. Иеронима и от Вас и остаюсь


грешный и бесполезный,

но любящий Вас К. Леонтьев


## 235


Н. Я. СОЛОВЬЕВУ


15 ноября 1875 г., Кудиново


15 ноября; 1875.

С. Кудиново. --


Многоуважаемый Николай Яковлевич, не сердитесь за поздний и краткий ответ. -- Это не лень, не забвение, не равнодушие, не Великоруссизм, на который мы оба с Вам не раз жаловались; -- времени нет. -- Работа к спеху Каткову. -- Я оба Ваши письма получил, и мне ужасно было досадно, что "Кто ожидал" не пропущено. -- Но я согласен с Самариным, и все это еще можно исправить. -- Что касается до рекомендации Каткову, то я у него не настолько и сам силен, чтобы письменно рекомендовать чужую вещь. -- К тому же и то сказать, что другое дело сцена, другое дело журнал. -- Я думаю, что для журнала нужно бы еще несколько исправлений внешних в манере говорить как героини, так и Лярского.

Есть какой-то оттенок, который на сцене у опытных актеров может скрыться и быть забыт благодаря прекрасному действию, а в печати он, пожалуй, Каткову не понравится. -- Впрочем -- я, быть может, и не прав. -- Во всяком случае в 1/2-не декабря я надеюсь быть в Москве и, вероятно, остановлюсь в той же гостинице Мир. -- Тогда поговорим. --

М. М. Пустынникова поблагодарите от меня душевно за все. -- Но обещанные в ноябре 25 р<уб.>, вообразите, вынужден был послать в банк за штраф. -- Проценты опоздали. --


Ваш от души К. Леонтьев


## 236


К. А. ГУБАСТОВУ


24 декабря 1875 г., Калуга


24 декабря; 1875.

Калуга. --


Да! мой добрый Губастов: -- Сочельник, Калуга, гостиница, 10 часов вечера и одиночество! -- Спать еще не хочу; целый день пробыл один и без дела дома; только был у всенощной. -- Сидел, лежал, ходил, вздыхал, смеялся, молился, грешил мыслями, опять молился, опять грешил, опять сидел, опять лежал, и наконец задумал побеседовать с Вами, мой добрый и всегда верный друг (хотя иногда и шишка; вы помните это выражение моей жены о янинских дамах? -- Если забыли -- то это значит: хитрость, осторожность приличия, и т. д. в лице архонтиссы, повязанной платочком с шишкой на боку, как делают в Янине). --

Я еду завтра в самый день Рождества в Москву, а потом, может быть, и в Петербург. -- Не встретимся ли и на этот год? Вы имеете способность какими-то неслышными шагами поспевать всюду. -- Я ужасно этому завидую. -- Вы даже и лениться и ныть романтически изредка успеваете. -- Помните -- когда Вы в Конс<тантино>п<о>ле тосковали на диване или разбрасывали ботинки ваши, а я их подбирал? --

Это значит, что практичность ваша и вас себе-на-умизм не убили в вас поэзии. -- А я? А я? -- Не знаю, что вам сказать. -- Время такое нерешительное теперь для меня. -- О литературе сказать почти нечего нового; разве, что Катков выслал мне по собственному предложению 150 рублей) для выезда на зиму в Москву, а что я ему послал 12 новых глав Одиссея, которые в 10 раз лучше 1-й части. -- Он хотел печатать их с октября; но, видно, Авсеенко превозмог меня как чиновник по особым поручениям Мин<истерства> Нар<одного> Просвещ<ения>, и вместо Одиссея в Вестнике бледно мерцает его "Млечный Путь". -- Удивляюсь, как может такой хороший критик -- печатать такие слабые повести. --

Ф. Н. Берг все еще усердно хлопочет об издании моих Восточных повестей и все еще не продал их. --

Сентябрьская Книжка "Чтений" Бодянского, в которой должна появиться "Византизм и Славянство", до сих пор никак не может выйти. -- Точно я ее заколдовал моим роковым вмешательством! -- Боюсь, чтобы старик, который был профессором даже покойному Погодину, не умер бы прежде ее выпуска! -- Смерть Погодина для меня тоже очень чувствительна; он ко мне был всех прямее и благороднее. Аксаков оказался пока довольно неприятным Фарисеем. -- Недавно H. Н. Страхов извещал, что Кн<язь> Мещерский, редактор "Гражданина", скоро начнет печатание моих Афонских писем. -- И все не слышно что-то! А они лежат у них скоро год! Страхов, осуждая в них кой-что, прибавляет, что местами он ими восхищался. -- ?? За статью "О Болгарск<ом> вопросе" шла в Комиссии издания Славянского сборника -- долгая борьба. -- Я наслышался по этому поводу, по обычаю, много лестного, -- и все не легче. -- Филиппов, главный защитник ее, недавно написал мне, что все-таки ее не решились публиковать; -- он просит моего разрешения отдать статью в Гражданин, "который примет ее с восторгом"?? Посмотрим! Что же это, Губастов? -- Все обвиняют друг друга; -- почти никто не обвиняет меня? -- Поймите -- эти дела!

А я хотя и поздно, но начинаю догадываться, что и я виноват в одном практическом недосмотре -- и как всегда это бывает, удивляюсь -- как это я раньше не понял такой простой вещи! Вот она. -- Я не принадлежу ни к какой партии; а чтобы составить свою, нужно самому быть редактором и жить всегда в столице. -- Вот и разгадка. -- Это опять то же, что Игнатьев сказал о корреспонденциях: "Он свое философствовать будет". -- И в этом смысле, мой друг -- согласитесь, что Бурмов не только для Игнатьевых, но и для Аксаковых, и для Катковых, и для Черняевых -- лучше меня. -- Они правы! Но что бы вы на моем месте сделали -- скажите? --

Для Нелидовой заказаны уже 2 полотенца для утирания слез при чтении Одиссея; -- здесь у нас цветным не знают красиво; но вышивают красной бумагой прекрасно. -- Узор я сам дал. -- Мой вкус. -- Не знаю, как понравится. -- Они недорого мне стоить будут. -- Я просил С. П. Хитрову переслать Вам на хранение мои Записки. -- У вас будет, я думаю, вернее и сохраннее. -- Если их понемногу прибавлять -- это будет наследство бедной Лизе, которую так глупо сбили с толку эти мать и сестра! Ну, с Новым Годом -- будущим. -- Желаю Вам быть камер-юнкером и еще... чтобы ваш управляющий другой раз не присылал Вам 900 руб. вместо 1500!


К. Леонтьев


Напишите -- как дела? Из газет ничего нельзя понять. --


## 237


Т. И. ФИЛИППОВУ


21 декабря 1875 г., Москова


21 декабря 1875,

Москва.


Милостивый Государь,

Тертий Иванович!


Я третий день как в Москве и спешу убедительно просить Вас, чтобы Вы известили меня двумя хоть словами -- чем решилась судьба моя в "Гражданине"? Я все ожидаю худшего и худшего!

Видно, что все эти уму непостижимые препоны не от людей, а от чего-то иного.

Пока я стою в Лоскутной гостинице Мамонтова на Тверской No 89. Но, может быть, дня через 3--4 перееду в другое место и потому вернее бы писать на Тверскую же в гостиницу "Мир".

Душевно благодарный Вам за Ваше участие и искренно уважающий


Вас К. Леонтьев.


## 238


Н. Я. СОЛОВЬЕВУ


29 декабря 1875 г., Москва


29 декабря; 1875.

Москва. --


Николай Яковлевич, я третий день в Москве. -- В четверг или в пятницу уезжаю в Петербург -- не знаю, на сколько времени. -- Я не знаю, где Вы теперь, и потому пишу в Угрешь. -- Очень бы рад увидаться с Вами. -- Но как и где? и когда? Рад быть Вам чем могу полезен в Петербурге. -- С Катковым же не знаю, увижусь ли еще. -- Вы не можете себе вообразить, до какой степени его трудно видеть; я виделся с ним только на 10 минут и должен был за это время говорить с ним о 4-х делах. --

В Петербург Вы можете писать мне в Редакцию газеты "Русский мір".

Еще одна просьба -- передайте О. Вассиану, что я прошу его отдать Вам мои книги, которые я ему оставил на сохранение и еще большую хрустальную чернильницу с крышечкой и блюдечком аплике; -- я дорожу ей -- это память брата. --

Или вы воз<ь>мите все это и достав<ь>те, если можете, в гостиницу Лоскутную на Тверской; там сохранят до моего возвращения, или нельзя ли на Монастырском Подворье до моего возвращения из Петербурга. --

Где ж теперь Мих<аил> Мих<айлови>ч? И как мне с ним снестись?

Ну, прощайте, обнимаю Вас. --

У матушки Вашей просидел 2 часа в Калуге и хвалил Вас ей много и бранил. -- Хвалил натуру, энергию, бранил направление и жолчь. -- Она очень жалела, что не может быть с Вами. --


К. Леонтьев


## КОММЕНТАРИИ


Этой книгой в Полном собрании сочинений К. Н. Леонтьева начинается ряд томов, в которых публикуются письма. Несмотря на то, что его эпистолярий сохранился с огромными лакунами (сгорели в 1910 г. письма к С. П. Хитрово, до сих пор не отысканы письма к И. С. Тургеневу, М. Н. Каткову, Ф. Н. Бергу, Б. М. Маркевичу, кн. В. П. Мещерскому, уцелело лишь по несколько писем из корреспонденций с К. Н. Бестужевым-Рюминым, П. В. Анненковым и С. С. Дудышкиным), выявленный к настоящему времени корпус писем все же значителен и по объему, и по ценности содержания. Открытость и "нелукавство" Леонтьева делают его письма лучшим воплощением задуманных им, но оставшихся незавершенными "посмертных записок". Самое раннее из сохранившихся писем относится к сентябрю 1853 г., последнее написано за неделю до смерти, 4 ноября 1891 г. Перед нами, таким образом, предстает летопись почти сорокалетнего периода жизни писателя и мыслителя. Стилистически письма Леонтьева безупречны, смысловое наполнение от года к году становится все серьезнее и глубже, постепенно письма начинают перекликаться с публицистикой Леонтьева, а иногда и дополняют ее.

В первой книге одиннадцатого тома в хронологической последовательности печатаются письма к матери и другим родственникам, к А. А. Краевскому и П. В. Анненкову, И. С. Аксакову и H. Н. Страхову, К. Н. Бестужеву-Рюмину и П. М. Леонтьеву, М. П. Погодину и О. М. Бодянскому, к Н. П. Игнатьеву, М. А. Хитрово, К. А. Губастову, бар. Ф. Р. Остен-Сакену, кн. К. Д. Гагарину и Т. И. Филиппову, к П. Мериме, Н. Я. Соловьеву и к другим, менее известным, лицам. Большим событием для леонтьеведения стала публикация в 2015 г. писем Леонтьева к афонским старцам Иерониму (Соломенцеву) и Макарию (Сушкину) в десятом томе серии "Русский Афон XIX--XX веков". Со ссылкой на это издание мы воспроизводим их в нашей книге.

Письма печатаются по автографам, если же таковые не сохранились -- по рукописным копиям М. В. Леонтьевой, выполненным для собрания сочинений, издававшегося прот. И. И. Фуделем. Как известно, оно прервалось на девятом томе. Десятый, включавший в себя именно эпистолярные материалы, не был издан: его набор разобрали, поскольку выпускавшее его книгоиздательское товарищество было закрыто в связи с условиями военного времени в 1914 г. Письмо к Т. И. Филиппову публикуется по машинописной копии конца 1900-х гг., тексты, автографы которых утрачены или недоступны нам (в данной книге это письма к К. А. Губастову 1867--1868 гг., к Е. А. Ону и к афонским старцам), -- по первым публикациям.

Принципы подачи текста в нашем издании охарактеризованы в редакционной статье, помещенной в первом томе. Напомним здесь лишь о принятом нами правиле максимальной передачи авторской орфографии. Сохранены такие написания, как, например, "раззорить", "цаловать", "танцовать", "расстроивать", "проповедывать", "пожалоста", {Поскольку во всех известных автографах Леонтьева и в копиях, выполненных М. В. Леонтьевой, это слово пишется только так, было принято решение ввести написание "пожалоста" и в тексты писем, известных нам лишь по публикациям. В них, напротив, всегда встречается лишь литературное написание, но это свидетельствует исключительно о последовательно проведенной редакторской правке. В нашем издании единственным "вмешательством" в данном случае будет выделение слова "пожалоста" запятыми, по большей части отсутствовавшими у автора.} "чорный", "жолтый", "жолчный волкан", а также свойственные Леонтьеву написания, передающие старинные произносительные варианты как исконно русских, так и заимствованных слов ("деньщик", "третьего дни", "интензивный", "пьёса", {Буква "ё" используется нами лишь в подобных случаях, а также в слове "всё" там, где необходимо отличить его от "все".} "мёбель", "дезертёр", "эгоисм"). {Несколько иначе мы поступили в написании глагольных форм "возму", "оставте", добавив конъектуру "<ь>", хотя, быть может, она и является "лишней", если принять во внимание то, что Леонтьев в данном случае писал "как слышал" или, может быть, ориентировался на церковнославянский язык, где эти глаголы пишутся именно так.} Выдержан авторский режим использования прописных и строчных букв (кроме случаев, отмеченных ниже), однако исправлены написания заимствованных слов с удвоенными согласными в транскрипции, близкой к языку оригинала ("адресе", "каррьера", "корридор", "коммиссия", "литтература", "рессурс" и т. д.), поскольку они были характерны не столько для самого Леонтьева, сколько для его времени. {Напротив, леонтьевское написание "кавасс" мы сохраняем как присущее именно ему.} Это же относится и к названиям месяцев, дней недели, национальностей и производных от них, написанию сокращений "г.", "г-жа" (господин, госпожа), где прописные буквы, общепринятые в то время, заменены на строчные. Но и здесь есть исключения: "Критская повесть" (о повести "Хризо"), но -- о ней же -- "повесть из критской жизни", "Болгарский вопрос", но "болгарские либералы". {В автографах прописные буквы в обоих случаях.}

Для того, чтобы читатели могли лучше почувствовать "неровность" авторского письма, не проводилась унификация написаний "вы" и "Вы" и производных от них, "Госпиталь" и "Гошпиталь", "Зоря" и "Заря" (в названии почвеннического журнала); {Такой "разнобой" может встретиться даже на протяжении одной страницы (ср., например, с. 117).} сохранено леонтьевское -- неверное -- написание названия московской улицы "Моросейка" (при первом употреблении дополнительно отмечено в примечании); оставлены без изменений разнообразные способы написания названий периодических изданий и литературных произведений (в автографах они то подчеркнуты, то нет, то взяты в кавычки, то лишены их). Пунктуация в нашем издании в значительной степени приближена к современной норме, хотя сохранены и свойственные Леонтьеву сочетания знаков препинания (к примеру, многочисленные тире после запятых и точек запятой в середине предложения, тире между предложениями и в конце абзацев). {Характерны для него также эмоционально усиленное отточие из четырех, а порой и более точек, использование тире вместо запятой. Пришлось отказаться, однако, от воспроизведения слишком экстравагантных сочетаний (например, --; --). Тире, стоящие перед точкой или точкой с запятой, переставлены после этих знаков. В сочетаниях двоеточия и тире оставлен лишь первый знак.} Авторские подчеркивания одной чертой передаются курсивом, двумя -- полужирным курсивом, тремя и более -- прямым полужирным шрифтом. Увеличением размера шрифта передаются таким же точно образом оформленные в автографе интонационные эмфатические выделения отдельных слов или фраз.

Письма на иностранных языках (французском, немецком, новогреческом), как это уже было сделано в десятом томе для деловой корреспонденции, печатаются в оригинале и в переводе. Переводы иноязычных фрагментов в "русских" письмах {Будем понимать под таковыми те, что начаты по-русски.} приводятся в комментариях. (Здесь же печатаются и зачеркнутые фрагменты всех текстов.) Если письмо было начато по-французски, продолжено по-русски, а в конце автор снова вернулся к французскому, перевод печатается в основной части тома с купюрой на месте русскоязычного фрагмента. Отдельные русскоязычные вкрапления (слова, словосочетания, фразы) писем на французском языке в переводах выделены разреженным шрифтом, чтобы они не сливались с основным текстом.

Несколько писем, датированных одним днем, размещаются друг за другом по адресатам, в алфавитном порядке. После указания адресата письма курсивом выделены дата, установленная при его подготовке и комментировании (иногда она может не совпадать с авторской), и место написания. Авторская датировка при этом сохраняется, помещаясь, в соответствии с источником публикации, в левом или правом углу страницы в начале или в конце письма. Даты, находящиеся в автографе в центре листа, смещаются вправо, чтобы не сливаться с "редакторскими". Если письмо прерывалось, создавалось в течение нескольких дней (иногда -- до месяца), оно помещается в томе по дате его завершения, а не начала.

Ссылки на страницы данной книги далее даются в скобках. При первом письме к каждому новому адресату дается краткая справка о нем, о характере его отношений с Леонтьевым, о наличии ответных писем.


## 1853


1. А. А. Краевскому. 9 сентября 1853 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 1.

Впервые (фрагмент): T. 1. С. 645.

Печатается по автографу.

О К. Н. Леонтьеве петербургский издатель Андрей Александрович Краевский (1810--1889) узнал от И. С. Тургенева, рекомендовавшего осенью 1851 г. ему, через посредничество С. С. Дудышкина, для "Отечественных записок" комедию "Женитьба по любви" (см.: Т. 6. Кн. 1. С. 41, 731), которая впоследствии не была пропущена петербургской цензурой. То же самое ожидало и повесть "Немцы" в ее ранней редакции. Вероятно, с нею было связано и первое полученное Леонтьевым от Краевского письмо, а летом 1853 г. в Москве состоялось их личное знакомство (см.: Там же. С. 48, 49). Вскоре после этой встречи и появилось письмо, открывающее этот том. На первой его странице есть помета Краевского: "К. Леонтьев". Всего же сохранилось семь писем Леонтьева к издателю (1853--1856) и четыре ответных (1853--1855; ОР ГЛМ. Ф. 196. On. 1. Ед. хр. 153), которые сберегались адресатом среди посланий "от разных известных лиц" (Т. 6. Кн. 1. С. 125), местонахождение других неизвестно. Сотрудничество писателя в "Отечественных записках" продолжалось и после отъезда Леонтьева в Турцию. Последним его произведением, изданным Краевским, стала повесть "Исповедь мужа", напечатанная в июльской книжке 1867 г. под другим названием ("Ай-Бурун"), о чем забыли вовремя предупредить автора. В записках "Моя литературная судьба" Леонтьев вспоминал, что в начале 1860-х Краевский произвел на него "приятное и веселое впечатление неглупого и ловкого вивера" (Там же. С. 82), но позднее, и это нашло отражение в тех же записках, издатель "Голоса" стал для Константина Николаевича одним из олицетворений ненавистного ему "среднего европейца" (ср.: Там же. С. 102). Однако в 1887 г. Леонтьев успел воздать ему долг признательности за вежливость и щедрость в годы, когда "имел с ним дело" как автор (см.: Т. 9. С. 238--239). По-видимому, то же чувство благодарности побудило его в 1876 г. послать Краевскому отдельное издание своих "восточных повестей" (РГАЛИ. Ф. 290. On. 1. Ед. хр. 28. Л. 33; письмо к К. А. Губастову от 9 апреля 1876 г.). Интересен и эпизод 1878 г., когда Леонтьев готов был вновь сотрудничать с Краевским и даже успел получить от него аванс.

С. 7. ...небольшой очерк... -- Речь идет об очерке "Ночь на пчельнике", который будет опубликован только в 1857 г. См.: T. 1. С. 645--647.

С. 7. ...в Вашем журнале или в петербургских ведомостях... -- Т. е. в издаваемом А. А. Краевским с 1839 г. журнале "Отечественные записки" или в газете "Санкт-Петербургские ведомости" (редактором и арендатором ее в это время был А. Н. Очкин при участии Краевского).

С. 7. ...говорили об этом в Москве... -- В записках "Моя литературная судьба" Л. вспоминал встречу с Краевским в московской гостинице Мореля (Т. 6. Кн. 1. С. 49).

С. 7. ...по известному Вам адресу. -- Имеется в виду дом Н. В. Охотниковой на Пречистенке (см. ниже).

С. 7. ...цензуре нечего найти в этой вещице предосудительного. -- Цензура, однако, дважды -- в 1853 и 1854 гг. -- нашла повод для запрещения очерка. См.: T. 1. С. 646--647.

С. 7. ...где живет тот г. Волков, который писал в 47 и 48 году в Отечест(веных) Записках статьи о "физиологии человеческого мозга". -- Л. в студенческие годы перешел от увлечения физиогномикой и френологией к изучению "рациональной краниоскопии", а затем и физиологии мозга (см.: Т. 6. Кн. 1. С. 355--356), этим объясняется его интерес к статьям на данную тему. Матвей Степанович Волков (1802--1875, по др. свед. 1873, 1878) -- инженер, экономист, выпускник и профессор политической экономии в Институте Корпуса путей сообщения (1831--1843). Л. вспоминает четыре его статьи под единым названием: Физиология человеческого мозга (Письма к А. И. Баландину) // ОЗ. 1847. T. LV. No II. Отд. II. С. 34--94; No 12. Отд. II. С. 146--210; T. LVI. No 1. Отд. II. С. 178--214; T. LVII. Отд. II. С. 71--98 (отд. изд.: Письма о физиологии человеческого мозга. СПб., 1848). На вопрос об авторе Краевский, отчеркнувший это место в письме Л. карандашом на полях, отвечал: "Волков, писавший о физиологии человеч<еского> мозга, живет с 1848 года в Париже безвыездно. Если вам нужно, я могу узнать его адрес" (ОР ГЛМ. Ф. 196. On. 1. Ед. хр. 153. Л. 1 об.).

С. 8. На Пречистенке, в д. Охотниковой. -- Наталья Васильевна Охотникова (урожд. Шатилова; 1788--1856) -- вдова гвардии-корнета Павла Яковлевича Охотникова (1776--1841), мать Анны Павловны Карабановой, второй жены В. П. Карабанова, брата Ф. П. Леонтьевой. Ей после смерти мужа принадлежал д. 32 по Пречистенке против церкви Троицы в Зубове, который в 1868 г. займет Поливановская гимназия (см.: Т. 6. Кн. 1. С. 363--364). В доме Охотниковой прожила восемь лет "почти безвыездно" Ф. П. Леонтьева (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1065. Л. 5 об.; письмо к М. В. Леонтьевой от 22 июля 1868 г.). Адрес в письме Л. отчеркнут на полях карандашом.


2. А. А. Краевскому. 14 октября 1853 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 2--3.

Впервые (фрагмент): T. 1. С. 645--646.

Печатается по автографу.

Именно это свое письмо Леонтьев вспоминал, рассказывая впоследствии в записках "Моя литературная судьба": "Краевскому я написал только 2 слова, и он выслал мне 50 рублей" (Т. 6. Кн. 1. С. 54--55). Краевский отвечал 19 октября 1853 г., просил Леонтьева, чтобы тот не делал "никакого распоряжения с "Ночью на пчельнике"", обещал непременно опубликовать произведение "в декабрьской книжке" своего журнала и предупреждал о возможных затруднениях из-за упоминания в рассказе о рекрутчине (цит. по: T. 1. С. 646). На первой странице леонтьевского письма Краевским оставлена помета: "Отв<ет> послал с 50 р<уб.> 20 окт(ября) 1853" (ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 2).

С. 8. ...очерк мой ~ не напечатан... -- Речь идет о рассказе "Ночь на пчельнике" (см. п. 1).

С. 8. ...объявление в Московских ведомостях. -- Объявления о выходе октябрьской книжки "Отечественных записок" в "Московских ведомостях" за дни, предшествующие этому письму, найти не удалось.

С. 8. ...уведомить меня... -- См. выше об ответе Краевского.

С. 8. ...отдам рукопись в Москвитянин... -- Журнал, издаваемый М. П. Погодиным в Москве в 1841--1856 гг.; см. п. 3 и преамбулу к нему (ниже).

С. 9. ...получить из Вашей редакции мою рукопись "Немцы"... -- Повесть была задумана в 1851 г., написана в 1852-м и отвезена Тургеневым в Петербург Краевскому (см.: Т. 6. Кн. 1. С. 45--46); напечатана после долгих цензурных мытарств только в 1854 г. под другим названием -- "Благодарность" (см.: T. 1. С. 641; Т. 6. Кн. 1. С. 49--51). В 1853 г. Л. решил отдать повесть Погодину, так же как и очерк "Ночь на пчельнике" (см. ниже письмо к нему); после того, как это не состоялось, покровительствовавшая тогда Л. гр. Е. В. Салиас де Турнемир передала повесть М. Н. Каткову для "Московских ведомостей" (Там же. С. 54).


3. М. П. Погодину. Между 14 и 21 октября 1853 г.


Автограф: ОР РГБ. Ф. 231/11. Карт. 18. Ед. хр. 73. Л. 1.

Датируется по содержанию (после письма к Краевскому и до получения ответа от него) и особенностям почерка.

Печатается впервые.

Адрес (л. 1 об.): Его Высокоблагородию / Михаилу Петровичу / Погодину. -- / На Девичьем поле; -- в собственном доме. --

Михаил Петрович Погодин (1800--1875) -- историк, прозаик, публицист консервативного направления, профессор Московского университета (1826--1844), издатель журнала "Москвитянин". В записках "Моя литературная судьба" Леонтьев упоминает о том, что еще до 1851 г. встречал его в Москве (см.: Т. 6. Кн. 1. С. 34). Вероятно, это могло происходить в доме Охотниковых, но, скорее всего, молодой человек не был представлен Погодину лично. В публикуемом письме, несомненно, речь идет о рассказе "Ночь на пчельнике", который был перед тем отправлен в "Отечественные записки" (см. п. 2). Погодин сыграет большую роль в жизни Леонтьева в 1874--1875 гг. Он высоко оценил еще в рукописи книгу "Византизм и Славянство" и пытался, как мог, помочь ее автору в своеобразной "акклиматизации" в литературном мире после возвращения из Турции.

С. 9. ...цену, которую мне дают в Отечественных) Записках за лист, т. е. 50 р<уб.> сер<ебром>... -- Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 41.


4. А. А. Краевскому. 1 ноября 1853 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 4--6.

Фрагменты впервые: T. 1. С. 648; Т. 6. Кн. 2. С. 289.

Печатается по автографу.

Ответ на письмо Краевского от 19 октября 1853 г. На первой странице помета адресата: "Отв<ет> послал 9 дек<абря> 1853". Ответное письмо Краевского также сохранилось: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 153. Л. 3--3 об.

С. 10. ...опоздал ответом и благодарностью за Ваше любезное письмо и деньги. -- 20 октября Краевский отправил Л. написанное накануне письмо и 50 руб. (см. прим, на с. 501).

С. 10. ...рад, что "Ночь на Пчельнике" понравилась Вам. -- Краевский писал, что рассказ Л. "очень хорош" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 153. Л. 1 об.).

С. 10. ...статью о "Рыбаках". -- Роман Д. В. Григоровича "Рыбаки" впервые был опубликован в "Современнике" (1853. No 3--6, 9; отд. изд.: СПб., 1853). Письмо-рецензия Л. напечатано не было, несмотря на обещание Краевского (см.: Т. 9. С. 616).

С. 10. ...arrière-pensée... -- задней мыслью (фр.).

С. 11. Позвольте теперь ~ сто рублей! -- Отчеркнуто Краевским на полях карандашом; далее им подчеркнуты слова: "50 р. сер. за лист".

С. 11. Сделать же "Немцы" цензурными по-петербургски нет никакой возможности. ~ отдаю их в Москвитянин... -- См. прим, на с. 502.

С. 11. Теперь я не стеснен ~ что-нибудь порядочное. -- Отчеркнуто Краевским на полях.

С. 11. ...в получении этой суммы... -- Перед "получении" зачеркнуто: "сложении".

С. 12. Более же всего ~ о Рыбаках. -- Отчеркнуто Краев* ским на полях.

С. 12. Гельзингфорс (Гельсингфорс) -- Хельсинки.


## 1854


5. Неустановленному лицу. 14 марта 1854 г.


Автограф: ГАРФ. Ф. 1463. Оп. 2. Ед. хр. 1329.

Печатается впервые.

Перевод с немецкого О. Л. Фетисенко.

Письмо связано с посреднической помощью Леонтьева при продаже антикварных вещей из коллекции, по-видимому, его московских родственников. Вверху л. 1 помета карандашом: "Leontieff", внизу л. 2 об. той же рукой: "Leontiew, Moscou".

С. 13. Сабатье Пьер-Жюстен (1792--1869), французский нумизмат, осевший в России после Наполеоновских войн; один из основателей Русского археологического общества, автор книги "Керченские находки и археология Боспорского царства" (СПб., 1849).

С. 14. Прогоны -- поверстная плата за езду на почтовых лошадях.

С. 14. ...Граф Уваров... -- Речь идет о графе Алексее Сергеевиче Уварове (1825--1884/1885), археологе, члене-корреспонденте (с 1856) Имп. Академии наук.


6. А. А. Краевскому. 25 августа 1854 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 7--8 об.

Цитируется впервые: T. 1. С. 648--649.

Печатается по автографу.

Помета Краевского на первом листе: "Отв<ет> послан 10 сент<ября> 1854". В ответном письме издатель объяснял, что не может платить вперед, а присланная повесть будет напечатана до конца года, если не встретит цензурных препятствий (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 153. Л. 4--5).

С. 14. "Лето на хуторе" -- Опубликована эта повесть, начатая в 1853 г., будет только в 1855 г. (ОЗ. 1855. No 5. С. 3--70; см.: T. 1. С. 86--164), поскольку до весны этого года Краевский не представлял ее в цензуру, не будучи уверен в ее "проходимости" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 153. Л. 6; письмо от 6 мая 1855 г.). О своей повести Л. позднее писал: "...в ней все фальшиво с начала до конца, кроме некоторых сторон характера девушки Маши, списанной с одной горничной" (Т. 6. Кн. 1. С. 55).

С. 15. ...в непривычных служебных обстоятельствах... -- В это время Л. готовился к отъезду в Крым. В июне он был определен в Белёвский егерский полк, но, не отправляясь к месту службы (полк уже был в это время на Кавказе), сразу стал хлопотать о переводе. 1 августа 1854 г. датирован приказ о назначении его младшим ординатором в Керчь-Еникальский военный госпиталь (см.: Т. 10. Кн. 2. С. 136).

С. 15. ...и [потому] приступлю прямо к счетам. -- В автографе не ясно, зачеркнуто ли слово "потому", или случайно залито чернилами.

С. 15. ...еду к матери в деревню... -- Имеется в виду сельцо Кудиново Мещовского уезда Калужской губ., имение Леонтьевых, переведенное в 1820-х гг. в собственность Ф. П. Леонтьевой; см.: Берговская И. Кудиново в жизни Леонтьева // История философии. 2000. No 6. С. 198--207. О Ф. П. Леонтьевой см. преамбулу на с. 507--509.

С. 15. "Ночь на Пчельнике", забытая в деревне ~ исправленная на<и>цензурнейшим образом. -- Вторая редакция очерка была перебелена Ф. П. Леонтьевой (см. с. 93).

С. 15. ...я просил уже Ив<ана> Серг<еевича> Тургенева ~ обратиться к редакторам Современника. -- Тургенев получил письмо Л. и 17 сентября 1854 г. принес рукопись Краевскому, которого не застал дома (об этом -- в письме Тургенева к Л. от 10 октября; Тургенев. Письма. Т. 2. С. 299; здесь ошибочно упомянута другая повесть Л.; см. подробнее: наст. изд., T. 1. С. 646--647). Редакторы "Современника" -- Н. А. Некрасов и И. И. Панаев.

С. 16. ...я желаю... -- Было: "и пожелав".

С. 16. ...не забудьте поставить посвящение: Д. Д. Высоцкой... -- Повесть "Лето на хуторе" вышла с этим посвящением. Дарья Дмитриевна Высоцкая (? -- не ранее 1883) -- дочь В. И. Высоцкой (см. с. 103, 536). Посвящением повести заинтересовался Г. В. Постников, и вот что отвечала на его вопрос М. В. Леонтьева в письме от 16 января 1922 г.: "Об Высоцкой. -- Ее я уже знавала лично старушкой. Она была чтицей у одного богатого москвича. -- Я жила зиму у дяди (тогда цензора), и она у нас изредка бывала. -- Дядя не особенно симпатизировал ей, хотя и уважал ее за жизнь не без приключений. -- Мать ее осталась вдовой с 4 девочками; имение ее было довольно далеко от Кудинова, но они имели сношения с бабушкой Ф<едосьей> Петр(овной). -- Когда их имение пошло с молотка от недобросовестности управляющего (а мать ничего не понимала в хозяйстве), мать, кажется, вскоре умерла, а бабушка принимала близкое участие в сиротах. -- Одна из сестер даже жила в Кудиново одно время, а потом вышла замуж. -- Дашенька Высоцкая (так я с детства слышала ее имя) не пользовалась бабушкиной симпатией, -- не могу вам сказать почему. -- Были ли все сестры образованы? -- едва ли, -- но старшая Дашенька, кажется, хорошо владела франц<узским> языком. -- Никаких серьезных или интересных разговоров между дядей и ею -- я не помню, да и были ли они? -- Дядя иногда выражался, что голос ее не нравился ему и даже раздражал его почему-то; он как будто был глухой и довольно грубый. -- Все сестры и мать их отличались необыкновенным бескорыстием и способностью помочь нуждающимся, -- забывая совершенно себя. -- Такова была и Дашенька" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 352. Л. 8--8 об.). Этот мемуарный фрагмент позволяет с уверенностью говорить о том, что Д. Д. Высоцкая послужила прототипом компаньонки Даши в романе "Подлипки".

С. 16. ...Смоленской Губ<ернии> в г. Юхнов. -- Ближайший к Кудинову (в 15 верстах от него) город; в настоящее время эти земли относятся именно к Юхновскому району Калужской области, но в XIX в. Кудиново входило в Мещовский уезд. Почту Леонтьевы получали из Юхнова, а не из Мещовска, что было значительно дольше (см, например, в письме Ф. П. Леонтьевой к внучке от 28 апреля 1864 г.: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1064. Л. 6).


7. Ф. П. Леонтьевой. 23 сентября 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 1--2.

Впервые (с купюрами): Леонтьев К. Письма к матери (1854--1856) / Подгот. текста и коммент. О. Л. Фетисенко // ННасл. 2016. No 119. С. 62.

Печатается по копии.

Федосья Петровна Леонтьева (1794--1871) -- старшая из трех дочерей майора Петра Матвеевича Карабанова (1765--1823) и Александры Эпафродитовны Карабановой (урожд. Станкевич; 1769 -- не ранее 1860), выпускница Санкт-Петербургского Екатерининского института благородных девиц (1811); через несколько месяцев после выпуска была выдана замуж за Николая Борисовича Леонтьева (1784--1840), от которого родила шестерых детей. История этого поспешного замужества и первых лет семейной жизни передана в записках Ф. П. Леонтьевой, частично опубликованных ее младшим сыном. К концу 1820-х гг. семейная жизнь Леонтьевых была совершенно разрушена по вине мужа, привыкшего к пьянству и разгулу. Разоренное небольшое имение Кудиново Федосье Петровне удалось перевести на свое имя и понемногу привести в порядок. В этих хлопотах ей помогал сосед, богатый помещик Василий Дмитриевич Дурново (1789--1833), который и является отцом К. Н. Леонтьева (см.: Т. 6. Кн. 2. С. 28). Ф. П. Леонтьева хорошо рисовала, много читала (особенно увлекалась французской литературой), а впоследствии, по просьбе сына, и сама создала несколько документально-автобиографических произведений. См. подробнее: Варенцова Е. М. "Воспоминания" Ф. П. Леонтьевой в собрании рукописного фонда Государственного Литературного музея // Звено. 2007. М., 2008. С. 20--24.

В художественной прозе Леонтьева есть множество образов, для которых Федосья Петровна послужила прототипом. Первые появились еще при жизни матери: Марья Николаевна Солнцева (тетушка героя-рассказчика, Володи Ладнева) и отчасти -- в истории отношений с мужем -- Евгения Никитишна Ржевская в "Подлипках"; Марья Павловна Львова в романе "От осени до осени" (отчество здесь заменено на парное к реальному "Петровна" -- от поминаемых вместе св. первоверховных апостолов Петра и Павла -- Павловна; фамилия прозрачно "шифрует" подлинную -- Леонтьева с корнем leon, лев); Анна Петровна Киселева в "Генерале Матвееве" (так роман назывался вначале -- тоже еще при жизни матери, а позднее переименован в "Двух избранниц"), бабушка главной героини Сони Киселевой, чьим основным прототипом была М. В. Леонтьева. В этом произведении мы видим уже "петербургские зимы" Федосьи Петровны, надломленной, но не сломленной жизненными трудностями. В романе "Одиссей Полихрониадес" в "закадровом" образе матери консула Благова "Лизы Благовой, урожденной княжны Масальской", также можно узнать несколько романтизированный образ Ф. П. Леонтьевой (см.: Т. 4. С. 315--316, 713--714). В незавершенном романе "Подруги" происходит любопытная метаморфоза: некоторые детали биографии Федосьи Петровны переданы мужскому персонажу -- деду главных героев Петру Васильевичу (образ деда, воспитавшего Александра Матвеева, введен и в роман "Две избранницы"). Присутствует здесь и тема окутанного тайной происхождения Матвеева. Есть посвященные матери страницы и в мемуарно-автобиографической прозе. Большинство из них связано с волновавшей Леонтьева темой его пути к Богу. В "Афонских письмах" мать вспоминается как "воспитательница" и "благодетельница" (Т. 7. Кн. 1. С. 145, 146) коротким реквиемом. Незавершенные записки "Мое обращение и жизнь на Св. Афонской Горе" прерваны после первых глав, почти целиком отданных воспоминаниям о детстве. Несколько эпизодов, связанных с матерью, передано в записках "Моя литературная судьба" (в обеих частях -- и в той, что рассказывает о знакомстве с Тургеневым, и в той, что посвящена первым месяцам по возвращению с дипломатической службы, но содержит много отступлений в прошлое). В 1883 г. Леонтьев начал публиковать в "Русском вестнике" записки Федосьи Петровны о 1812 годе, а еще через несколько лет подверг подлинный текст другого мемуарного произведения матери небольшой литературной обработке, снабдил его со своими пояснениями и дополнениями из сохранившихся в памяти устных рассказов матери. Так появился очерк "Рассказ моей матери об Императрице Марии Федоровне".

В копиях М. В. Леонтьевой сохранилось около ста писем Леонтьева к матери (97 из них -- из Крыма). Первое, написанное еще с дороги, утрачено. К сожалению, некоторые письма не были скопированы, поскольку внучка Федосьи Петровны сочла их незначительными по содержанию. В очерке "Сдача Керчи в 55 году" Леонтьев вспоминал, как он был удивлен, узнав, что мать сохранила его крымские письма (Т. 6. Кн. 1. С. 674). Отношение Федосьи Петровны к детям было довольно суровым, и тем приятнее было младшему сыну сознавать, что он особенно дорог матери.

О поступлении Леонтьева на военную службу и переводе из Белёвского егерского полка в Крым см.: Т. 10. Кн. 2.

С. 327--329. Из Кудинова он выехал 16 сентября 1854 г. (в записках ошибочно называет "16 августа"; Т. 6. Кн. 1. С. 57).

С. 16. Еникаль ~ что-то вроде продолжения Керчи ~ там-то мой Гошпиталь ~ верст 12 отсюда... -- О крепости Еникале и размещенном в ней военном госпитале см.: Т. 10. Кн. 2. С. 330--331.

С. 16. Хозяин гостиницы грек... -- Д. И. Гвариори (Молчанович); ср. в очерке "Сдача Керчи в 55 году": "Что он в самом деле, не знаю -- грек он, итальянец или серб какой-то... <...> Зовут его, кроме Дмитраки (потому что он Дмитрий Иванович), еще и Гвариори; еще, сверх того, зовут Молчанович... и говорят в городе, что он то-то и то-то... <...> со мной он очень обходителен и всегда мне рад <...> гостиница его чиста, пища вкусна..." (Т. 6. Кн. 1. С. 635--636).

С. 16. Меншиков посылал будто бы к Сент-Арно предложение не проливать кровь по пустому, так как корпус Аидерса явился уже сюда от Дуная и подступил к ним с тылу. -- Упомянуты светлейший князь Александр Сергеевич Меншиков (1787--1869), главнокомандующий сухопутными и морскими силами в Крыму, 8 сентября проигравший сражение при р. Альме (это поражение открыло неприятелю дорогу к Севастополю); маршал Франции Арман-Жак-Ашиль Леруа де Сент-Арно (1796--1854), командующий французской восточной армией, и Александр Николаевич Лидере (1790--1874), генерал-адъютант (с 1849) русской армии, командующий 5-м корпусом, командующий Южной армией (1855), главнокомандующий Крымской армией (27 дек. 1856), впоследствии (в 1862 г.) возведенный в графское достоинство. Слух, передаваемый Л., оказался ложным. Часть возглавляемого Лидерсом 5-го корпуса действительно была переведена с Дуная после отступления от Силистрии в южный Буджак, историческую область на юге Бессарабии между Дунаем, Днестром и Черным морем, и в этом смысле можно говорить, что он "подступил с тылу" к неприятелю, осаждавшему Крым. Но его корпус не был задействован в защите Керчи, лишь часть его еще с 1853 г. находилась в Севастополе. Впоследствии, в начале нового царствования, Лидере будет назначен командующим Южной армией.

С. 17. Казаки ~ половили на арканы; в том числе одного графа de la Condi... -- Граф де ла Гонди, подполковник французского генерального штаба, во время Крымской войны адъютант лорда Ф.-Дж.-Г.-С. Раглана, был взят в плен русским гусарским унтер-офицером 7 сентября 1854 г. на пути с поручением к маршалу де Сент-Арно; это был первый пленный в Крымскую кампанию.

С. 17. ...20 тысяч турок ~ разбиты наголову... -- В начале сражения при Альме русской артиллерии действительно удалось нанести сильный урон противнику, однако сообщаемый Л. слух сильно преувеличивает потери. Союзники (т. е. далеко не только турки) потеряли ок. 3500 человек (Военная энциклопедия. T. II. СПб., 1911. С. 363).

С. 17. ...пострадал только сильно Московский полк... -- Московский 65-й пехотный полк был расположен в Тамани. 5 сентября 1854 г. он был выдвинут на усиление Крымской армии и принял участие в трагическом сражении при Альме, находясь на левом фланге и встречая главный удар французских войск, а затем вошел в состав гарнизона Севастополя, где оборонял Корабельную сторону. В сражении при Альме полк потерял 28 офицеров и 1025 нижних чинов. См.: Смирнов Я. С. История 65 Пехотного Московского Его Императорского Высочества государя наследника цесаревича полка. 1642--1700--1890. Варшава, 1890.

С. 17. Неприятельская армия стоит между Евпаторией и Севастополем, окруженная со всех сторон. -- После сражения при Альме русские войска были отведены на Южную сторону Севастополя и на р. Качу, Северная бухта была перекрыта затопленными кораблями. Союзники отказались от первоначального намерения штурмовать Севастополь и 14 сентября расположились на Федюхиных высотах и вблизи Балаклавы. Десантной высадкой англо-французский войск под Евпаторией командовал назначенный в июле 1853 г. начальником эскадры Черного моря Ф.-А. Гамелен (1796--1864), впоследствии (с 1855) морской министр Франции.

С. 17. ...Дмитрий посредством нижнего этажа действовал... -- Дмитрий -- отпущенный на оброк крепостной помещика с. Змиево Мещовского уезда Ивана Леопольдовича Шиллинга (см. с. 24), которого Л. взял с собой в Крым в качестве камердинера. М. В. Леонтьева сделала о нем такое примечание: "Самоучка-фельдшер, крепостной соседа кудиновского, который был отпущен с К<онстантином> Н<иколаеви>чем по оброку. -- Этот самый Дмитрий вылечил К<онстантина> Н<иколаеви>ча от холеры в 48 году" (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 1). "Нижний этаж" -- прислуга.

С. 17. ...долг Юхновский... -- Юхнов -- см. прим, на с. 506.

С. 17. Тетенька -- Екатерина Борисовна Леонтьева (1787 -- не ранее 1858), золовка Ф. П. Леонтьевой; "старушка горбатая, приятно-безобразная, приятно-ограниченная, смирная, набожная" (Т. 6. Кн. 1. С. 727); под собственным именем описана Л. в незавершенном романе "От осени до осени". См. также: Там же. Кн. 2. С. 359.

С. 17. ...сходить к Николаю Чудотворцу... -- Имеется в виду чудотворный образ св. Николая в церкви села Недоходово Чемодановской волости Мещовского уезда, в восьми верстах от Кудинова на р. Теча. Л. и сам ходил туда на богомолье (см.: Т. 6. Кн. 2. С. 130). Сейчас село не существует (оно исчезло в эпоху "укрупнения колхозов" в 1950-е гг.), довольно хорошо сохранились руины каменной Никольской церкви, построенной в 1871 г. на месте прежнего храма (сначала деревянного, в XIX в. уже каменного); название Недоходово теперь носит урочище. О храме см. подробнее: Абакулов В. И. История церкви Николая Чудотворца в селе Недоходово Мещовского уезда И Вопросы археологии, истории, культуры и природы Верхнего Поочья: Материалы XII Всерос. науч. конф., 3--5 апр. 2007 г. Калуга, 2008. С. 259--266.


8. Ф. П. Леонтьевой. 4 октября 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 2--4.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 62--63.

Печатается по копии.

О начале своей работы в госпитале Леонтьев позднее писал: "Мне сразу дали более ста разных больных. -- Я решительно первые дни не знал, кто чем болен. -- Я терялся; но не показывал вида и старался или прописывать невинные вещи, или продолжать то, что давали и делали до меня" (Т. 6. Кн. 1. С. 61). На с. 62 -- о распорядке его дня.

С. 18. Быков Владимір -- товарищ Л. по Калужской гимназии, прототип Володи Цветкова в повести "Немцы". Он "имел воинские ухватки, мрачно-добрый вид и все мечтал о войне. -- Учился дурно и был довольно глуп" (Там же. С. 45). Не исключено, что Быков послужил прототипом еще одного персонажа -- гусара Маркова в очерке "Сутки в ауле Биюк-Дортэ" (товарищ главного героя по гимназии, отличавшийся еще в детстве большим патриотизмом и мечтавший стать военным). См.: T. 1. С. 253.

С. 18. ...на руках главного лекаря... -- В очерке "Сдача Керчи..." Л. указал его инициалы: В. Г. С. (Т. 6. Кн. 1. С. 628), он служил в Еникале с 1841 г. (Там же. С. 630); "грубый человек и "себе на уме" до наивности; но уж вовсе не трус, а скорей молодец" (Там же). См. также: Там же. С. 61--62.

С. 18. ...у другого ординатора... -- Возможно, Марценовский (Марциновский?); упоминание о нем см.: Богданович М. И. Восточная война 1853--1856 годов. СПб., 1876. Т. III. С. 324--325.

С. 19. ...в годы моей тоски и бездействия... -- Подразумеваются первые университетские годы. "У меня болела грудь, и я беспрестанно был нездоров. -- Знакомства у меня были большею частью в богатом и высшем кругу; а денег не было. / В семье своей мне многое не нравилось. -- Я был самолюбив; хотел от жизни многого, ждал многого и вместе с тем нестерпимо мучался той мыслью, что у меня чахотка. / Медицина меня тяготила <...>. / Я только что утратил тогда детскую религию <...> мне тогда очень было тяжело жить на свете..." (Т. 6. Кн. 1. С. 27--29); "...я пять лет подряд в Москве все грустил, все раздирался, все анализировал и себя и других <...> все учился и нестерпимо мыслил; мыслил и учился <...>. Болезненно любил, болезненно мыслил, беспокойно страдал, все высокими и тонкими страданиями... Я вспоминал об этом с ужасом и почти со стыдом..." (Там же. С. 623).

С. 19. Деревьев здесь почти нет... -- 25 ноября Л. напишет, что в Еникале всего три дерева (с. 27).

С. 19. ...до мая жалованья я получать не буду... -- Жалованье платилось по третям года -- январской, майской и сентябрьской.

С. 19. ...у смотрителя... -- В очерке "Сдача Керчи..." есть его инициалы: "К. Д--ч" (Т. 6. Кн. 1. С. 630); здесь же упомянут "очень простой и очень грубый обед у смотрителя, которому я платил за это всего три руб. сер. в месяц" (Там же. С. 625).

С. 19. ...в Петербургской Академии... -- Имеется в виду Медико-хирургическая (ныне Военно-медицинская) академия.

С. 19. ...не пропало ли мое 2-ое письмо (из Керчи на другой день приезда)... -- Письмо от 23 сентября 1854 г. сохранилось (см. с. 16--17).

С. 20. ...в Керчи на почте, говорят, беспорядок... -- Современник отмечал "совершенное расстройство почт" во время войны: "Посылки, получавшиеся со всей России на целую армию, скоплялись в Симферополе в огромном количестве и оставались там большею частию до востребования. Полковые казначеи, приезжая на почту, отыскивали их уже сами. На почтовых станциях был еще больший хаос" (Соловьев Н. Скорбные листы Крымской кампании // PB. 1872. No 9. С. 303).

С. 20. ...купил себе штемпельных пакетов. -- Штепельные конверты (со штемпелем в виде двуглавого орла, заменяющим почтовую марку) стали употребляться в Петербурге и Москве на рубеже 1845--1846 гг., а с 1848 г. на всей территории Российской Империи для иногородней частной корреспонденции небольшого веса. Продавались по цене почтовой марки с добавлением копейки за сам конверт.

С. 20. Тетеньке... -- Речь идет о Ек. Б. Леонтьевой.

С. 20. Пишут, что Сент-Арно умер здесь в Крыму. -- Маршал де Сент-Арно заболел холерой или малярией (по другим сведениям он уже давно был болен раком желудка), 14 (26) сентября 1854 г. он передал командование Ф.-С. Канроберу (см. прим, на с. 553) и скончался 17 (29) сентября по пути в Константинополь.


## 9. Ф. П. Леонтьевой. 14 октября 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 4--6.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 63.

Печатается по копии.

С. 20. ...штемпелевых пакетов... -- См. прим. на с. 513.

С. 21. ...писал к Анне Павловне... -- Анна Павловна Карабанова (урожд. Охотникова, во 2-м браке Ротрофи; 1820-- 1859), вторая жена дяди Л., В. П. Карабанова; "молодая, красивая и богатая тетка", у которой Л. в студенческие годы "жил несколько лет подряд и которой многим был обязан" (Т. 6. Кн. 1. С. 482). См. также: Там же. С. 364--365, 487.

С. 21. ...к Преображенскому писал, к Краевскому -- все молчат... -- Сохранилось два письма В. Преображенского к Л. -- 1854 и 1855 гг. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 210). Ближайшее по времени из известных нам писем Л. к Краевскому датировано 25 августа 1854 г. (см. с. 15--16). Л. еще не получил его ответ, датированный 10 сентября (см. прим. на с. 504).

С. 21. ...здешний комиссар... -- т. е. член Комиссариатской комиссии (эти комиссии подчинялись Комиссариатскому департаменту Военного министерства и занимались денежным и вещевым довольствием войск).

С. 21. ...пишу что-нибудь для печати... -- Возможно, речь идет о работе над пьесой "Трудные дни". Позднее Л. вспоминал о трудности и даже невозможности литературных занятий в первое время службы в Еникале: Т. 6. Кн. 1. С. 63--64.

С. 21. ...добрую сумму от Краевского... -- Л. рассчитывал на гонорар за повесть "Лето на хуторе". См. с. 15.

С. 21. ...поеду на Южный берег... -- Эта мечта Л. исполнилась только в октябре 1855 г.

С. 22. ...если бы придерживались моей методы насчет писем. -- Подразумевается: нумеровали бы их.


10. Ф. П. Леонтьевой. 21 октября 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 6--7.

Печатается впервые по копии.

С. 22. ...думаю, уже шестой раз пишу... -- По счету сохранившихся писем это четвертое (и пятое по выезде из дому).

С. 22. Из Петербурга ничего еще не слышно ни от Тургенева, ни от Краевского. -- Ответ Краевского от 10 сентября (см. прим. на с. 504) еще не пришел. Тургенев написал Л. 10 октября 1854 г. (см. прим. на с. 505).

С. 23. Что тетенька? -- Речь идет о Ек. Б. Леонтьевой.


11. Ф. П. Леонтьевой. 28 октября 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 7--8.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 63.

Печатается по копии.

С. 23. Может быть, Вы уж раскидываете пасианс у Натальи Васильевны в розовой. -- Имеется в виду Н. В. Охотникова (см. прим. на с. 501) и розовая гостиная в ее доме на Пречистенке. Дом принадлежал ей после смерти ее мужа. См. также прим. к п. 1.

С. 23. Здешний Генерал-Губернатор ~ Хомутов осматривал наш Гошпиталь... -- Генерал-адъютант Михаил Григорьевич Хомутов (1795--1864) командовал с 1854 г. северной частью Черноморской береговой линии.

С. 23. ...пробовал пушки ~ на здешних крепостных стенах. -- Незадолго до этого (в середине октября) крепость Еникале осмотрел прибывший с поручением от Государя флигель-адъютант В. И. Ден. Он увидел полную непригодность укреплений на случай осады: "На другой день я осматривал старую турецкую крепостцу Еникале, вооруженную какими-то древними чугунными коронадами..." (Записки генерал-лейтенанта Владимірa Ивановича Дена. СПб., 1890. С. 73).

С. 23. О делах под Севастополем ~ ничего не знаем. -- Хомутов приезжает в Еникале уже после Инкерманского сражения (24 октября), о котором в госпитале ничего не было известно.

С. 23. ...ни то ни сё, как и в Балтийском море. -- С весны 1854 г. в Балтийском море находилась английская эскадра под командованием адмирала Чарльза-Джона Непира (1786--1860), наблюдательный отряд стоял даже перед Кронштадтом. 28--29 июля англичане бомбардировали Свеаборг, но, истощив свой боезапас, 1 августа флот отступил и "оставался в Балт<ийских> водах до перв<ых> чисел н<оя>бр<я>, продолжая бесцельные) поиски и разорения прибреж<ных> пунктов" (Военная энциклопедия. T. VII. СПб., 1912. С. 68).

С. 24. ...в полуказацком костюме... -- Хомутов был с 1848 по 1862 г. наказным атаманом Войска Донского. В Крым он прибыл "форсированными маршами из Новочеркасска, немедленно по получении известия о высадке неприятеля <...>с несколькими наскоро собранными полками" (Записки генерал-лейтенанта Владиміра Ивановича Дена. С. 73).

С. 24. Что-то ваш флигель? -- Кудиновский дом заметно ветшал уже в 1850-е гг., и Ф. П. Леонтьева собиралась перебраться в один из флигелей. В другом еще раньше обосновался Л. (см. описание флигеля Андрея Львова в романе "От осени до осени": Т. 5. С. 23--24). Описание флигелей см.: Т. 6. Кн. 2. С. 118. О большом доме Ф. П. Леонтьева летом 1869 г. будет сообщать внучке: "...дом очень ветх; крыша течет; печи разваливаются; кое-где и фундамент тоже вываливается" (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1064. Л. 17; письмо от 16--18 июня); "...<дождь> залил гостиную, и в ней часть потолка провалилась. Еще Бог милостив до меня, что это страшное падение случилось на рассвете, и потому в гостиной никого не было. Я теперь нахожусь в приятном ожидании, что помаленьку весь дом развалится" (Там же. Л. 39 об.; письмо от 1--3 августа).

С. 24. Дмитрий нашел себе место (по 6 рублей сер<ебром> в месяц... -- В письме от 5 декабря 1854 г. Л. сообщит, что это место -- у керченского прокурора (с. 34).

С. 24. Змиево (Змиёво) -- деревня в Мещовском уезде недалеко от Кудинова (в настоящее время входит в состав сельского поселения Упрямово Юхновского района Калужской обл.), имение бар. И. Л. Шиллинга.

С. 24. ...чтобы барону ничего об этом не сообщать. -- Речь идет об И. Л. Шиллинге.

С. 24. Матрена -- Матрена Ильинична (кон. 1800-х -- нач. 1810-х -- не ранее 1875), ключница Ф. П. Леонтьевой и бывшая няня Л.; "чрезвычайно умная, несколько злая, но в высшей степени оригинальная, безграмотная и русская вполне, но на простую, "классическую" добрую няню вовсе не похожа" (Т. 6. Кн. 1. С. 727--728). Под собственным именем Л. ввел ее в круг действующих лиц романа "От осени до осени", в незавершенном романе "Подруги" она стала прототипом няни Авдотьи Семеновны.


12. Ф. П. Леонтьевой. 5 ноября 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 8--9.

Печатается впервые по копии.

С. 25. ...послал еще одно письмо к Анне Павловне... -- А. П. Карабанова; см. прим. на с. 514.

С. 25. Только и есть, что от Тургенева. -- Он пишет из деревни и обещает, что в начале декабря у меня будут деньги. -- Имеется в виду письмо от 10 октября 1854 г. (Тургенев. Письма. Т. 2. С. 299--300).


13. Ф. П. Леонтьевой. 18 ноября 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 9--10.

Печатается впервые по копии.

С. 25. ...ma chère maman... -- Моя дорогая матушка (фр.). С. 26. ...в последние дни, проведенные мной в Кудинове. -- В конце августа -- начале сентября 1854 г., перед отъездом в Крым.


14. Ф. П. Леонтьевой. 25 ноября 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 10--12.

Впервые: СС. T. IX. С. 155--157.

Печатается по копии.

С. 26. ...перед моим отъездом... -- См. с. 22, 32.

С. 26. ...к тетушке... -- Имеется в виду Ек. Б. Леонтьева.

С. 27. ...дела их начинают плошать сильно... -- 2 (14) ноября 1854 г. буря разбила несколько судов, какое-то время не было подвоза новых боеприпасов; наступили ранние холода, в лагере неприятеля начались болезни. "2-го ноября была необыкновенно сильная буря, до того сильная и опасная в Черном море для судов -- заблаговременно не успевших удалиться от берегов Крыма, что мы имели основание ожидать совершенной гибели, если не всех судов, то, по крайней мере, большей части неприятельского флота. Волнение было так сильно, ветер так порывист, что много купеческих судов выбросило на берег и разбило о камни. Пароходы неприятельские лишь с большими усилиями избегали этой участи, на всех парах с трудом удерживаясь на месте. <...> Для меня осталось неразъясненным, почему начальство не рассудило полезным содействовать разъяренным стихиям и увеличить бедствия неприятеля. Я убежден, что можно было заставить несколько военных кораблей спустить флаги" (Записки генерал-лейтенанта Владиміра Ивановича Дена. С. 89). О положении неприятельской армии после этой бури и в начале зимы 1854/1855 г. см. также: Тарле. С. 232--236.

С. 27. ...я теперь 1 ординатор на 200 человек больных... -- Ср.: "В иные месяцы у меня было 200 больных в день; в их числе было и много раненых из Севастополя" (Т. 6. Кн. 1. С. 622).

С. 27. Болезни здесь всё около печени... -- Черноморская береговая линия представляла собой местность, располагающую "к страданиям брюшных желез" (Т. 7. Кн. 2. С. 271), сама вода здесь действовала "расстраивающим образом на желудок свежих людей", поскольку содержала много солей (Соловьев Н. Скорбные листы Крымской кампании // PB. 1872. No 9. С. 338, 301). Ср. разговор военных врачей в повести "Исповедь мужа" об испорченных в Крыму селезенках: "В соседней комнате вскрывают кого-то доктора; один говорит другому: "Вот селезенка так селезенка! Посмотрите! Это идеал селезенки! Что значит свежий человек из России. А наши-то селезенки на береговой линии, что за объем, что за консистенция!.. Я забыл там, какая это бывает нормальная селезенка!"" (Т. 2. С. 359--360).

С. 27. Билеты -- Имеются в виду прикрепляемые над кроватью больного или раненого так называемые "скорбные листы" или "палатные билеты" со сведеньями о нем, истории болезни и назначенном лечении. Современник вспоминал о том, как строго следили за заполнением этих билетов: "Занимаясь утомительною работой изо дня в день до вечера, а иногда и ночи проводя за перевязкой ран, врачи, конечно, не имели времени думать о точном ведении историй болезни. И казалось бы, замечает по этому случаю главный доктор Симферопольского госпиталя <...> нельзя было требовать от врачей постоянного ведения этих листов. Тем не менее исполнение этой формальности строго требовалось". (Далее приводится случай, когда врач был посажен на гауптвахту, когда инспектор обнаружил один (!) незаполненный лист.) "Не так взглянул на эту формальную службу главнокомандующий князь Горчаков <...>. Взяв во внимание непомерные труды врачей, он приказал отменить ведение палатных билетов впредь до более благоприятных обстоятельств. Но тем не менее они велись, хотя и записывались уже не формальным бюрократическим образом..." (Соловьев Н. Скорбные листы Крымской кампании. С. 342).

С. 27. Если петербургские надежды не обманут... -- Л. подразумевает ожидаемые гонорары за "Лето на хуторе".

С. 27. ...на 1-х двух курсах почти ничего, по известному душевному состоянию, не делал! -- См. прим. на с. 512--513. Ср.: "Общие научные выводы, общие идеи занимали меня больше, чем подробности. -- Подробности стали несколько нравиться мне позднее на 4-м курсе и постели больного..." (Т. 6. Кн. 1. С. 27).

С. 28. ...что я все еще в университете... -- Подчеркивание этих слов -- возможно, намек на раздражавшую Л. в юности фразу (ср. в п. 53, с. 121).

С. 29. Ротрофи Александр Эдуардович (1820-е? -- не ранее 1879) -- домашний доктор Охотниковых, с 1855 г. -- второй муж А. П. Карабановой; в нач. 1850-х гг. сверхштатный врач странноприимного дома гр. Н. П. Шереметева, сверхштатный, с 1855 г. ординатор московской Больницы для чернорабочего класса; впоследствии -- гласный Брянского уездного земства.


15. Ф. П. Леонтьевой. 2 декабря 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 2--3. Помета М. В. Леонтьевой на л. 2: "No 9".

Печатается впервые по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 31. Англо-французы не предпринимают ничего нового. -- В это время продолжалась осада Севастополя и обстрелы Северной стороны.

С. 31. ...фраза из моего последнего письма по поводу разговора за обедом... -- Имеется в виду письмо от 14 октября 1834 г. (с. 22).

С. 32. ...в Керчи собираются устроить временный госпиталь ~ хочу попытаться туда перейти. -- Госпиталей катастрофически не хватало, и в дополнение к существовавшим в гарнизонах спешно устраивались временные.

С. 32. ...с одним доктором, начальником... -- Имеется в виду дивизионный врач Бауман; его фамилия выясняется из письма от 17 января 1833 г. (с. 44), а должность -- из письма от 3 января (с. 40). Возможно, одно лицо с Карлом Бауманом, выпускником Медико-хирургической академии.

С. 32. Керчь мне очень нравится... -- Ср.: "Милая, чистая, красивая Керчь..." (Т. 6. Кн. 1. С. 63).


16. Ф. П. Леонтьевой. 5 декабря 1854.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 13.

Печатается впервые по копии.

С. 33. В последнем письме ~ о намерении заранее просить перевода в Керчь, если там устроится временный Гошпиталь, как этого желает здешний Главнокомандующий Хомутов. -- См. с. 33; о М. Г. Хомутове см. прим. на с. 515.

С. 33. ...в разговоре с доктором... -- См. прим. к предыдущему письму.

С. 33. Из Петербурга... -- Подразумевается: от Краевского.

С. 34. ...буду писать страховыми... -- Почтовые отправления делились на простые и страховые (то, что сейчас называется заказным).

С. 34. ...выражение мое ~ насчет здоровья... -- Имеется в виду фраза "Здоровье мое ни то ни сё..." из письма от 21 октября 1854 г. (с. 22).

С. 34. Tout depend (et même la médecine) ~ et soyez tranquille au possible! -- Все, даже медицина, которой Вы так следовали, зависит от литературы. Потому что она одна, по крайней мере, в часы веселья и вдохновения может изменить мои дела и, следовательно, может вернуть мое здоровье, а с ним вместе Ваше удовлетворение и нашу совместную жизнь. Мне нужен один только месяц свободного времени, и этот месяц, я уверен, придет. Итак, не будем отчаиваться; и без этого мы оба довольно перенесли. Нужно, чтобы дела приняли наконец другой оборот. Прощайте, милый друг, прежде всего будьте здоровы и насколько возможно спокойны (пер. с фр. С. Н. Дурылина; Ед. хр. 1014. Л. 13--14).


17. Ф. П. Леонтьевой. 23--24 декабря 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 15--18.

Впервые: СС. T. IX. С. 158--161.

Печатается по копии.

С. 35. ...ничего не знаю о судьбах моего "Лета на хуторе"! -- См. прим. на с. 505.

С. 35. От Тургенева я имел 2 письма... -- Имеются в виду письмо от 10 октября 1854 г. (см. прим. на с. 505) и еще одно -- не известное нам.

С. 36. ...посылает Барону... -- См. прим. на с. 511.

С. 36. Да и него вы за меня боитесь? -- Плена? -- В этом беды еще слишком страшной нет... -- Л. думал о том, что может попасть в плен, и даже делал это частью фабулы романа "Война и Юг" (см.: Т. 6. Кн. 1. С. 648); в романе "Две избранницы" главный герой (Матвеев) тоже взят в плен в Крыму и отправлен в Константинополь, а затем во Францию.

С. 38. ...что мне вздыхалось из корысти по вашему флигелю... -- Отсылка к письму от 28 октября (с. 24).

С. 38. Отчего вы не возьмете Лизу Высоцкую для тетеньки? -- Вероятно, сестра Д. Д. Высоцкой (см. прим. на с. 505--506).


18. Ф. П. Леонтьевой. 27 декабря 1854 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 18--19.

Печатается впервые по копии.

С. 39. ...Петербург безмолвствует!.. -- Т. е. Краевский и Тургенев.

С. 39. ...то, в котором я так покорно принимал ваш воображаемый гнев... -- Вероятно, имеется в виду письмо от 18 ноября 1854 г. (см. с. 26).

С. 39. ...chère amie... -- дорогой друг (фр.).

С. 39. Григорий -- кудиновский приказчик (управляющий), муж ключницы Матрены. Их семья оставалась в Кудиново и после реформы 1861 г., но Григорий, к сожалению, спился (об этом неоднократно говорится в письмах Ф. П. Леонтьевой к М. В. Леонтьевой).


1855


19. Ф. П. Леонтьевой. 3 января 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 20--21.

Впервые: СС. T. IX. С. 161--163.

Печатается по копии.

С. 40. Дивизионный доктор... -- Бауман (см. с. 520).

С. 41. Что делается на Пречистенке... -- Подразумевается: в семье Охотниковых.

С. 41. ...что Осип Николаевич и его жена желали пригласить меня на святки к себе... -- Иосиф Николаевич Шатилов (1824--1889), помещик Таврической и Тульской губ., впоследствии (с 1864) председатель Московского общества сельского хозяйства, и его жена Мария Вильгельмовна Шатилова (урожд. Олив; 1826--?). Шатилов был племянником Н. В. Охотниковой, в ее доме с ним и познакомился Л. "К себе" -- в степное поместье Тамак (см. прим. на с. 523--524) или же, судя по контексту письма, в свой дом в Карасу-базаре (см. ниже).

С. 41. ...в Херсони... -- Имеется в виду г. Херсон.

С. 41. Карасу-Базар (Карасу-базар) -- заштатный город Симферопольского уезда, в котором в 1854 г. был устроен военно-временный госпиталь, где Л. впоследствии придется служить. Имение Шатиловых находилось недалеко от этого городка.

С. 41. Ветлицкий -- знакомый Н. В. Охотниковой, служивший, по-видимому, в градоначальстве Керчи.

С. 41. ...начал новую вещь ~ да еще сценическую... -- Речь идет о комедии "Трудные дни".

С. 41. ...en peau de daim... -- оленей кожи (фр.).

С. 41. ...от Дарзанса... -- Р. Дарзанс -- владелец магазина галантереи и подарков "A la ville de Paris" на Кузнецком мосту; позднее принадлежал Юлии Дарзанс (1844--?).

С. 42. ...какой-нибудь монографии о язвах... -- Какое издание было приобретено для Л., установить не удалось.

С. 42. ...сочту это за подарок к 13 января. -- Т. е. ко дню рождения.


20. Ф. П. Леонтьевой. 10 января 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 22--23.

Впервые в сокращении: СС. T. IX. С. 163--164.

Печатается по копии.

С. 42. ...chère maman... -- дорогая матушка (фр.).

С. 42. ...с печатью градоначальника... -- Князь Дмитрий Иванович Гагарин (1797--1875), генерал-майор (с 1852), генерал-лейтенант (с 1860), керчь-еникальский градоначальник (1852--1855).

С. 42. ...записка от M-me Olive к Ветлицкому. -- Софья Сергеевна Олив (урожд. Щербинина; 1806--1883), жена (с 1825) Вильгельма Николаевича Олив (1795--1854), б. адъютанта великого князя Константина Павловича, теща И. Н. Шатилова; приятельница Н. В. Охотниковой и Ф. П. Леонтьевой; владелица имения Камыш-Бурун близ Керчи (ныне с. Аршинцево).

С. 42. Осип Николаевич ~ прислал мне письмо ~ звал меня погостить в Тамак... -- Тамак (Шатиловка) -- имение на речке Карасу (русифицированное название -- Карасовка), в 70 верстах от Феодосии, в 10 верстах от Сиваша, на границе Феодосийского и Перекопского уездов. "В Тамаке 18000 дес<ятин> земли, в том числе более 1200 поливной. Лучшие, и притом постоянные в уезде, сенокосы" (Памятная книга Таврической губернии на 1867 год. Вып. 1. Симферополь, 1867. С. 194). Это письмо Шатилова не сохранилось.

С. 43. ...на днях посылаю еще одну рукопись в Петербург ~ ни Тургенев, ни Краевский не пишут ни слова. -- Тургенев ответил Л. И февраля 1833 г. (Тургенев. Письма. Т. 3. С. 14-- 15); Краевский в это время Л. не писал. Л. намеревался послать в "Отечественные записки" драму "Трудные дни" (ср. с. 95), но тогда счел ее не совсем готовой.

С. 43. Госпиталь же при малейшем их решительном шаге около Керни ~ полагается вывести в степь. -- К этому в Еникале оказались не готовы, и впоследствии часть больных и двое врачей были взяты в плен.


21. Ф. П. Леонтьевой. 17 января 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 24--25.

Печатается впервые по копии.

С. 44. На днях я получил письмо от Анны Павловны и в нем записку M-me Olive к Ветлицкому... -- Об этом Л. уже писал матери 10 января (см. с. 42). С. С. Олив -- см. прим. на с. 523.

С. 44. Бауман -- дивизионный доктор в Керчи.

С. 44. ...один ординатор уже прислан для него. -- Речь идет о Василии Владиміровиче Лотине (1833--1901), впоследствии докторе медицины, казанском окружном военно-медицинском инспекторе, председателе Казанского военно-санитарного общества со времени его основания (1886--1898). Л. писал о нем: "...представитель ловкости практической, очень хитрый молодой человек, с гораздо большими, чем я, медицинскими познаниями, но несравненно менее меня литературно образованный <...> заводил себе как раз связи при штабе, имел откуда-то постоянно деньги..." (Т. 6. Кн. 1. С. 666). См. также: Там же. С. 665. Лотин послужил прототипом доктора Федорова в очерке "Сутки в ауле Биюк-Дортэ".


22. Ф. П. Леонтьевой. 24 января 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 25--27.

Впервые в сокращении: СС. T. IX. С. 164--166; другой фрагмент впервые: ННасл. 2016. No 119. С. 63.

Печатается по копии.

С. 45. ...через князя Гагарина. -- См. прим. на с. 523.

С. 45. ...насчет чумы... -- Чумы опасались из-за скопления раненых и больных. См.: Соловьев Н. Скорбные листы Крымской кампании // PB. 1872. No 9. С. 323.

С. 46. ...que vous en serez quitte pour peur. -- Что вы перестанете бояться (фр.).

С. 46. ...приехал на прошлой неделе другой ординатор из Севастополя... -- См. прим. на с. 524.

С. 46. ...possède tous les désavantages de la campagne sans en avoir la poésie et le comfort. -- Имеет все недостатки кампании без поэзии и комфорта (фр.).

С. 46. ...сделал ампутацию в первый раз... -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 63.

С. 47. J'éspere, en retournant ~ Et votre portrait? -- Я надеюсь, возвратясь, увижу Вас совершенно поправившейся? Прощайте, дитя мое, я Вас обнимаю и прошу Вашего материнского благословения. -- Я получил краткую молитву, я ее, конечно, на случай смерти присоединил к шнуру своего креста, и я должен был сам сшить для нее мешочек; слуги мужиковаты, а девицы здешние -- первостатейные молодцы! -- Я не хочу, чтобы их руки осквернили эту бумагу, которую Вы освятили Вашей любовью больше, чем Давид своим красноречием! Спасибо также за совет есть маленькие (слово пропущено); можно попробовать это летом во время морских купаний. -- А Ваш портрет? (фр.). Судя по упоминанию псалмопевца Давида, Ф. П. Леонтьева послала сыну 90-й псалом ("Живый в помощи Вышняго..."), который издавна носили в ладонках воины. Портрет Л. попросил прислать еще в письме от 28 октября 1854 г. (с. 24).


23. Ф. П. Леонтьевой. 1 февраля 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 27--28.

Печатается впервые по копии.

С. 47. ...chère amie... -- дорогой друг (фр.)

С. 48. ...я сделал одну ампутацию в 1-ый раз... -- См. письмо от 24 января (с. 46).

С. 48. J'aurais bien voulu la négliger ~ cela ne vaut presque pas la peiné de vivre. -- Я бы хотел пренебрегать ей иногда для литературы и для других занятий, но это невозможно! Почему? -- я вам скажу позднее. -- Прощайте, будьте здоровы и не забывайте меня. -- Я жду Вас в мае; особенно если меня переведут в Керчь, потому что здесь почти не на что жить (фр.).

С. 48. ...сыграл 8 без козырей, когда у меня было 9 треф и поставил 32 ремиза... -- Даже при удачном для него раскладе Л. проиграл описываемую партию в преферанс; "ремиз" -- отдельно записываемый недобор оговоренных в условиях игры "взяток" (забираемых игроком карт, выложенных другими участниками).


24. Ф. П. Леонтьевой. 8 февраля 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой (без окончания): РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 28.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 63.

Печатается по копии.

С. 49. ...оттуда не имею ни строки ~ Тургенев молчит, Краевский безмолвствует!! -- См. прим. на с. 524.

С. 49. ...в Воронцовской Гостинице... -- Названа так по имени князя Михаила Семеновича Воронцова (1782--1856), новороссийского и бессарабского генерал-губернатора в 1823--1844 гг.


25. Ф. П. Леонтьевой. 15 февраля 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 29--30.

Впервые в сокращении: СС. T. IX. С. 166--167.

Печатается по копии.

С. 50. ...в записывании билетов... -- См. прим. на с. 518.

С. 50. ...по скудости аптечных средств... -- Причиной катастрофической нехватки лекарств было то, что в Крыму в первый год войны "аптекарским материалом все госпитали и лазареты были снабжены по положению мирного времени"; "расход на лекарства был так огромен, что новые требования возникали прежде, чем удовлетворялись предыдущие" (Соловьев Н. Скорбные листы Крымской кампании. С. 319, 320).

С. 50. ...с приезда одного ординатора... -- Речь идет о В. В. Лотине, см. прим. на с. 524.

С. 51. ...завести ~ несколько инструментов... -- О недостатке медикаментов, перевязочного материала и хирургических инструментов в Крыму см.: Там же. С. 315--322. Присланные медицинским департаментом еще осенью 1854 г. инструменты по недосмотру пролежали в Симферополе до 31 марта 1855 г. В это время "в Карасубазарском госпитале казенных хирургических инструментов до половины декабря совсем не было; а в Бахчисарайском они были позаимствованы из Севастопольского сухопутного и из морского ведомства. <...> Случай поистине ужасный, результатом которого было то, что врачи часто не могли производить самых необходимых операций. <...> Случалось иногда, что ординаторы должны были обходиться при операциях только своими собственными наборами" (Там же. С. 318). У Л. такого набора не было.

С. 51. ...Mixturam muriatis ammoni ~ знает теперь... -- Микстуру солянокислого аммония (хлорид аммония) (лат.), т. е. нашатырный спирт. В гомеопатии это средство применяется при лечении прогрессирующего истощения, невралгий, скарлатины, кожных болезней, ломоты в суставах. В крымских госпиталях постоянно не хватало хинина -- необходимейшего средства при лихорадках (об особенностях крымских перемежающихся лихорадок см.: Там же. С. 334--336, 339--340). Даже в январе 1856 г. главный доктор Симферопольского госпиталя "отдал приказ, чтоб ординаторы назначали больным вместо хинина другие противолихорадочные средства" (Там же. С. 321). Прошлой же зимой положение было еще хуже. Ср. в очерке "Сутки в ауле Биюк-Дортэ" главный лекарь мягко распекает молодого подчиненного: "...зачем вы это так много хинина даете? Пожалуйста, если можно, рвотных побольше... Ей-Богу, невозможно! Они только пишут разрешения требовать, а поди-ка! того и гляди начет..." (T. 1. С. 251--252).

С. 51. ...baise-main... -- целование руки (фр.).

С. 51. ...Наталье Васильевне и смуглой тетушке. -- Н. В. Охотникова и А. П. Карабанова. О последней Л. писал: "Собой она была красива, вроде смуглой цыганки, весела, ласкова, образована, остроумна" (Т. 6. Кн. 1. С. 365).

С. 51. Поздравляю вас с приближающимся 23 февраля. -- Т. е. с днем рождения. Федосье Петровне исполнялось 59 лет.


26. Ф. П. Леонтьевой. 21 февраля 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 30--33.

Впервые: СС. T. IX. С. 168--170.

Печатается по копии.

С. 52. ...passe-temps... -- развлечениях (фр.).

С. 52. ...если Петербург неожиданно поспеет на помощь. -- Подразумевается гонорар от Краевского.

С. 53. ...manière d'être... -- Здесь: манере обращения (фр.).

С. 54. ...и Ваше последнее слово: adieu! mon cher! Bon voyage! -- без слез, без всяких сцен... -- Прощай, мой друг! Счастливого пути! (фр.). Эту сцену Л. перенес в роман "Две избранницы", описывая отъезд Матвеева на Крымскую войну: "Пока он садился в телегу на двое, мать отворила окно и села на нем молча. / Когда телега тронулась, мать сказала только ему вслед: "Прощай, мой милый друг!" -- и он слышал, как она закрыла окно. Видеть в темноте сын ее не мог... / Отойдя от этого окна, она упала в обморок..." (Т. 5. С. 92).

С. 54. К Тургеневу я больше не буду писать ~ пока не получу от него письма. -- В это время в Крым уже шло письмо от Тургенева, датированное 11 февраля 1855 г. (см. прим. на с. 524).


27. Ф. П. Леонтьевой. 3 марта 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 33--35.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 63--64.

Печатается по копии.

С. 54. ...об месте вроде сестры милосердия при Керченском госпитале. -- В это время многие представительницы высшего света поступили в основанную вел. кн. Еленой Павловной осенью 1854 г. Крестовоздвиженскую общину сестер милосердия. Деятельностью общины в Крыму руководил Н. И. Пирогов.

С. 55. ...получил письмо от Тургенева ~ любезно извиняется за долгое молчание ~ повесть моя поступит в цензуру только к марту. -- В письме от И февраля 1855 г. говорилось о судьбе "Лета на хуторе": "...должен, к сожалению, сказать Вам, что пока Ваша повесть не напечатается, от Краевского денег ждать нечего; дела его журнала -- как и всех журналов -- идут плохо <...>. Впрочем, он намерен печатать Вашу повесть в следующем номере -- и ценсура об ней еще не имеет понятия. Краевский надеется на благополучный исход. Как только повесть пропустится, деньги Вам будут высланы" (Тургенев. Письма. Т. 3. С. 14).

С. 56. Хомутов приезжал с духовенством освящать батареи... -- В Еникале размещалась Успенская батарея, которой командовал подпоручик 17-й артиллерийской бригады Ксаверий Иосифович Цеханович (1830--?), прибывший в Еникале из Севастополя; Л. упоминает его в очерке "Сдача Керчи в 55 году".

С. 56. ...политические новости, от которых можно ожидать мира... -- Подразумевается кончина Государя. Николай I скончался 18 февраля 1855 г., некоторое время это держалось в тайне. В Севастополе, например, узнали о смерти Государя только 1 марта (см.: Описание обороны Севастополя / Сост. под рук. генерал-лейтенанта Тотлебена. СПб., 1868. Ч. II. С. 40-- 41). От нового царя ожидали скорого окончания войны. В это же время возникли слухи о политических нестроениях в Англии, которые также могли бы привести войну к концу (Аксакова В. С. Дневники. Письма. СПб., 2013. С. 130; запись от 11 февраля 1855 г.).

С. 56. Merci -- спасибо (фр.).


28. Ф. П. Леонтьевой. 10 марта 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хР. 1014. Л. 35--39.

Впервые (в сокращении): СС. T. IX. С. 170--173; другой фрагмент впервые: ННасл. 2016. No 119. С. 64.

Печатается по копии.

С. 56. ...arrière pensée... -- задней мысли (фр.).

С. 56. ...в каком из моих писем ~ лучше прежней... -- Письмо от 24 января (с. 46).

С. 57. ...молодой лекарь... -- В. В. Лотин.

С. 58. ...кроме нескольких жостких procédés относительно той девушки, на которой думал жениться... -- Поступков (фр.). Речь идет об отношении Ф. П. Леонтьевой к Зинаиде Яковлевне Кононовой (1829--?), в 1854 г. вышедшей замуж за предводителя дворянства нижегородского уезда Алексея Рафаиловича Остафьева и вскоре овдовевшей; в 1863 г. З. Я. Остафьева стала начальницей нижегородского Мариинского института благородных девиц. См. о ней: Т. 6. Кн. 1. С. 30--31, 42--43, 59--61, 699; Кн. 2. С. 29. См. также письмо от 31 января 1857 г. (с. 204). История любви к "Зинаиде К..." отразилась в романе "В своем краю" (Т. 2. С. 197--198) и повести "Исповедь мужа" (Там же. С. 385).

С. 59. Vs espérez те retrouver corrigée ~ vs ne me le dites pas? -- Вы надеетесь найти меня поправившейся; но каким образом, о Боже! Вы мне этого не говорите? (фр.). Ф* П. Леонтьева, возмущенная двусмысленностью, замеченной ею во французском слове ("поправившейся / исправившейся"), откликалась на письмо сына от 24 января (с. 47).

С. 59. ...о кончине Государя ~ мы третьего дня присягали. -- См. прим. на с. 529.

С. 59. ...нельзя его не любить! -- Отточия, следующие за этой фразой, возможно, не принадлежат Л., а означают сделанный М. В. Леонтьевой пропуск в копии.

С. 59. ...Меньщиков уехал, а на место его Горчаков ~ он будет командовать Керченским отрядом, а Остен-Сакен в Севастополе. -- Кн. А. С. Меншиков выехал из Севастополя 18 февраля 1855 г.; до прибытия (8 марта) нового главнокомандующего, кн. М. Д. Горчакова, командование принял начальник севастопольского гарнизона бар. Д. Е. Остен-Сакен. Князь Михаил Дмитриевич Горчаков (1793--1861), генерал от артиллерии (1844), генерал-адъютант, с 8 октября 1854 г. был главнокомандующим Южной армией; в 1855 г. он назначен главнокомандующим войсками в Крыму и руководил обороной Севастополя до августа 1855 г.; с 1856 г. наместник Царства Польского и главнокомандующий 1-й армией. Дмитрий Ерофеевич Остен-Сакен (1792--1881), барон, граф (с 1855), генерал от кавалерии (1843), генерал-адъютант (1849), член Государственного совета (с 1856); 3 марта 1855 г. Остен-Сакен был назначен шефом Новоархангельского уланского полка.

С. 59. ...позаботиться о протекции через Анну Павловну. -- Т. е. похлопотать о переводе в Керченский военный госпиталь.

С. 59. Сегодня был у нас Генерал-Штаб Доктор Попов... -- Корнилий Адрианович Попов (1790-е -- не ранее 1879) -- доктор медицины, штаб-доктор Отдельного Кавказского корпуса (с 1852), генерал-штаб-доктор Крымских войск (официально с окт. 1854, прибыл в Крым только в 1855 г.), генерал-штаб-доктор в Эстляндии (1855), главный доктор 2-го военно-сухопутного госпиталя в Петербурге (1855 -- янв. 1858). Сообщение Л. о его посещении Керчь-Еникальского госпиталя полностью опровергает слова историка Ю. А. Наумовой, так прокомментировавшей собственное указание на назначение К. А. Попова генерал-штаб-доктором в Крым: "Впрочем, на полуострове он так и не появился" (Наумова Ю. А. Медицинские средства и потери русских войск в Крымскую войну (Электронный ресурс) // История военного дела: исследования и источники. 2012. T. 1. С. 354--377. (http://www.milhist.info/2012/06/19/naymova)). В своей монографии та же исследовательница, опираясь на архивные документы, говорит о временном назначении другого генерал-штаб-доктора "по неприбытии" Попова -- Н. Г. Шрейбера (Наумова Ю. А. Ранение, болезнь, смерть: Русская медицинская служба в Крымскую войну 1853--1856 гг. М., 2010. С. 144 (Selecta IX)). Но, как видим, в начале марта 1855 г. именно Попов инспектирует военные госпитали.

С. 59. ..."Судебной Медицины" Громова. -- Сергей Алексеевич Громов (1774--1856) -- доктор медицины, академик Медико-хирургической академии (с 1819), член Медицинского совета, член комитета преобразования гражданского медицинского управления в России и комитета для издания "Всеобщего журнала врачебных наук"; в 1808--1835 гг. заведовал кафедрой повивального искусства, судебной медицины и медицинской полиции Медико-хирургической академии; старший городовой акушер Петербурга (с 1827); автор книги "Руководство врачам к правильному осмотру мертвых человеческих тел для узнания причины смерти, особливо при судебных исследованиях" (1824) и первого в России учебника по судебной медицине: "Краткое изложение судебной медицины для академического и практического употребления" (СПб., 1832; 2-е изд.: СПб., 1838). Этот учебник Л. и просит прислать ему.

С. 59. ...жена Карпинского... -- Илья Александрович Карпинский -- приятель Л. (вероятнее всего, однокашник по Калужской гимназии); в 1850-е гг. служил в Москве чиновником при обер-прокурорских делах 4-го департамента Сената. Помещики Карпинские владели несколькими имениями в Мещовском уезде Калужской губернии. Ф. П. Леонтьева побывала в гостях у И. А. Карпинского, о чем тот, в свою очередь, сообщил Л. в письме от 9 февраля (см. с. 62 и прим. на с. 534).

С. 60. Борис писал мне 2 письма... -- Борис Николаевич Леонтьев (1817 -- не ранее 1875) -- один из братьев Л.; его письма не сохранились.

С. 60. ...рад, что она и Высоцких... -- См. прим. на с. 505--506.

С. 60. ...chère amie... -- дорогой друг (фр.).

С. 60. ...передать ~ Анне Павловне, что я целую ее бронзовый прес-папье... -- О другом изящном подарке тетушки см.:

Т. 6. Кн. 1. С. 482--483.

С. 60. Adieu, mon ange! ~ comprenez bien ce que je vs dis. -- Прощайте, мой ангел! Будьте здоровы и поймите хорошенько то, что я Вам говорю (фр.).


29. Ф. П. Леонтьевой. 28 марта 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 39--43 (здесь с датой: 23 марта).

Впервые в сокращении: СС. T. IX. С. 174--176.

Печатается по копии.

Дата уточнена по содержанию: Пасха в 1855 г. праздновалась 27 марта, Леонтьев же пишет в Светлый понедельник, т. е. не 23 (как прочла М. В. Леонтьева), а 28 марта.

С. 60. Je vs félicité avec Pâques ~ si la chose première est impossible. -- Поздравляю Вас с Пасхой, дорогая маменька! Я не начинаю выражать мои пожелания; Вы ничуть не сомневаетесь в их искренности, я надеюсь. -- Расскажите-ка мне, как Вы провели праздничную ночь? Были вы верны или нет вашей манере затеряться в толпе или вообще не ехать к заутрене, если первое невозможно (фр.).

С. 61. ...пропустил почту на прошлой неделе... -- Т. е. 18 марта (письма из Еникале забирали в пятницу).

С. 61. ...мое уподобление медицины нелюбимой жене... -- По-видимому, это уподобление было сделано Л. в письме от 8 февраля 1855 г., окончание которого утрачено.

С. 61. C'est bon d'une manière provisoire pour la première jeunesse? -- Это хорошо как переходное состояние для ранней молодости? (фр.)

С. 61. ...подозреваете меня в новоразвившейся любви к лени ~ оживился от одного дня свободы в Керчи... -- Ф. П. Леонтьева так откликнулась на письмо Л. от 8 февраля, в котором он говорил, что "на другой день после заключения мира" подаст в отставку (с. 49).

С. 61. Vs dites ~ je ne l'étais jamais à l'Université. -- Вы говорите, что когда-то я был в дурном настроении, когда я был бездельником? Никогда! -- Я был в дурном настроении, когда у меня не было цели, ради которой стоило что-нибудь сделать; а в Университете я никогда не был слишком занят (фр.)-

С. 61. Огардировался -- защитился (от фр. se garder, защищаться).

С. 62. ...предписание от нового нашего Главнокомандующего Врангеля... -- Имеется в виду начальник войск в Восточной части Крыма генерал-лейтенант барон Карл Карлович Врангель (1800--1872), впоследствии (с 1861) генерал от инфантерии. На эту должность он был назначен после ранения на Чингильских высотах перед взятием Баязета. Л. вспоминал о нем: "Генерал Врангель был рослый, плотный и даже довольно толстый мужчина, белокурый с небольшой проседью, с приятным и спокойным немецким лицом. Он мне понравился <...> когда приезжал в Ени-Кале осматривать нашу крепость, наши пушки и наши больничные порядки, и мы все в мундирах и навытяжку встречали и провожали его" (Т. 6. Кн. 1. С. 627).

С. 62. ...точно ли вы передали Ротрофи мои слова... -- Имеется в виду просьба в письме от 3 января (с. 41--42).

С. 62. ...из Департамента... -- т. е. из Комиссариатского департамента Военного министерства.

С. 62. ...письмо от Карпинского ~ Уж он и сына успел смастерить! -- Имеется в виду письмо И. А. Карпинского от 9 февраля 1833 г., где о рождении сына сообщалось так: "Ну что тебе наврать: мне Бог дал сынишку -- славный мальчик прихорошенький <так!>, -- две капли воды Я!!...." (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 138. Л. 7--7 об.).

С. 62. Пишет, что вы ~ отправились себе по морозцу домой. -- Ср.: "Maman твоя познакомилась с моей женой, обедала у нас и потом отправилась себе по морозцу домой" (Там же. Л. 7 об.). Здесь употреблено устойчивое выражение (ср. в "Войне и мире": "С Богом! по морозцу, по морозцу").

С. 62. Тургенев недавно писал мне, что в марте напечатают мою повесть... -- Л. говорит о письме от И февраля (см. прим. на с. 529). Повесть "Лето на хуторе" будет напечатана только в мае 1855 г. (см. прим. на с. 505).

С. 62. ...несмотря на перемену начальства... -- См. прим. на с. 530, 533.

С. 62. ...дело, которое началось с 1000 человек солдат, посланных уничтожить неприятельскую траншею ~ французы потеряли целый полк ~ полковой командир, 4 офицера и 60 человек солдат взяты в плен. -- Л. сообщает известие о вылазке от Камчатского люнета в ночь с 10 на 11 марта 1855 г., совершенной 11 батальонами морской пехоты под командованием генерал-лейтенанта С. А. Хрулева. Необходимо было уничтожить укрепления, устраиваемые неприятелем для осады Камчатского люнета и соседних редутов. "Русские ворвались в неприятельские траншеи и после отчаянной борьбы разрушили часть укреплений, которые французы начали возводить против люнета. Эта вылазка оказалась очень кровопролитной. <...> Собственно в эту ночь отряд Хрулева выполнил не одну, а последовательно три вылазки. Русские потери в общем были равны 387 человекам убитыми и около 1000 ранеными. Общие потери французов и англичан достигали, несомненно, большей цифры, чем официально показанная (доходившая до 600 человек). Через день после этого побоища, по соглашению между Остен-Сакеном и генералом Канробером, было заключено перемирие для опознания и уборки трупов людей, павших в предшествующую кровавую ночь" (Тарле. С. 350). Ср.: "Достигнув цели, генерал Хрулев приказал отступать, но увлеченные успехом войска наши продолжали преследование. <...> разгоряченные боем солдаты не хотели слушать неоднократно повторенных сигналов отступления, полагая, что они были подаваемы французами" (Описание обороны г. Севастополя / Сост. под рук. генерал-адъютанта Тотлебена. Ч. II. Отд. I. СПб., 1868. С. 67). Об этой вылазке довольно быстро сообщили "Московские ведомости" (1855. No 37. 26 марта. С. 300).

С. 63. ...лекарь молодой ~ из Севастополя. -- В. В. Лотин.

С. 63. У нас почти нет тифозных; осенью, когда я прибыл, их было гораздо больше. -- Пик эпидемии тифа в Крыму придется на осень--зиму 1855--1856 гг. Ср. на с. 574 о Карасу-Базаре.

С. 63. ...будто бы Лудовик Наполеон просил позволения у Австрийского Императора командовать лично его войском. -- 2 (14) декабря 1854 г. Австрийская Империя заключила союз с воюющими с Россией Францией и Англией и в 1855 г. была готова присоединиться к военным действиям. Лудовик Наполеон -- Наполеон III (Шарль-Луи-Наполеон Бонапарт; 1808--1873), император французов (1852--1870); Австрийский Император -- Франц-Иосиф I (1830--1916), правивший с 1848 г.

С. 63. ...писали мне про Сережу Унковского... -- Сын Семена Яковлевича Унковского (1788--1882), калужского родственника Леонтьевых, Сергей Семенович Унковский (1829-- 1904) служил по артиллерии, впоследствии (1863--1875) был командиром 36-й артиллерийской бригады, генерал-лейтенант (с 1883).

С. 63. ...напишите мне что-нибудь о Хитровых; состояние их ~ может улучшиться, потому что Иван Матвеич Т<олстой> получит, вероятно, еще больше веса? -- Речь идет о семье сына приятельницы и благодетельницы Ф. П. Леонтьевой, Анны Михайловны Хитрово (1782--1846), внука М. И. Кутузова -- Александра Николаевича Хитрово (1805--1865), с 1829 г. женатого на княжне Елизавете Николаевне Вяземской (1807--1867). Подобно всем внукам фельдмаршала, А. Н. Хитрово имел связи при Дворе, а его двоюродный брат И. М. Толстой (см. о нем ниже) в описываемое время стал шталмейстером Высочайшего Двора. В этом смысле семейству Хитрово вступление на престол Александра II действительно пошло на пользу. Граф (с 1866) Иван Матвеевич Толстой (1806--1867) -- придворный и государственный деятель, камергер (1834) шталмейстер (1839), шталмейстер Двора Наследника цесаревича (1849), шталмейстер Высочайшего двора (с 1833), обер-гофмейстер (1860), сенатор, член Государственного совета (1861); в 1822--1838 гг. служил по Ведомству иностранных дел, товарищ министра иностранных дел (апр. 1856 -- авг. 1861), директор Почтового департамента МВД (янв. 1863 -- июнь 1865), министр почт и телеграфов (с июня 1865); сын Матвея Федоровича Толстого (1772--1815) и Прасковьи Михайловны Толстой (урожд. Голенищевой-Кутузовой; 1777--1844), внук М. И. Кутузова, племянник Е. М. и А. М. Хитрово; в копии фамилия Толстого сокращена до первой буквы и отточия. Внук А. М. Хитрово Михаил Александрович Хитрово (см. о нем на с. 628) был приятелем Л.

С. 64. Сестра недовольна моим молчанием... -- Александра Николаевна Леонтьева (1822 -- не ранее 1874), ее домашнее имя -- Алина; жила в Москве. В 1868 г. Л. с помощью Н. П. Игнатьева устроил узаконение ее брака с С. И. Гемельманом, от которого у нее был сын Сергей. См.: Т. 10. Кн. 1. с. 563--564; Кн. 2. С. 704.

С. 64. Говорят о довольно большом деле, выигранном 14 марта Горчаковым. -- Сведений найти не удалось.


30. Ф. П. Леонтьевой. 4 апреля 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 43--44.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 64.

Печатается по копии.

С. 64. Экстра-почта -- почта, отправленная быстрее, чем в установленный срок.

С. 64. ...chère amie... -- дорогой друг (фр.).

С. 65. ...я бы с удовольствием поразнообразил себе жизнь переходом в Феодосию, или даже в порядочный полк... -- Мечта Л. осуществится в мае 1855 г.

С. 65. ...с благоразумием (!)... -- По-видимому, Л. использует слово из письменных материнских наставлений, почему и подчеркивает его.

С. 65. ...история выборов Александра. -- Речь идет о неудачной баллотировке Александра Николаевича Леонтьева (1819--не ранее 1875), по-видимому, в мировые судьи. О нем СМ.: Т. 6. Кн. 1. С. 132--139.

С. 65. К Владимиру ~ уже приготовил письмо. -- Владимір Николаевич Леонтьев (1818--1873), подпоручик артиллерии в отставке (1844), губернский секретарь, помощник малоярославецкого окружного начальника (с 1844); публицист, издатель.

С. 65. Где сестра -- никак не могу понять... -- См. прим. на с. 536.

С. 65. Агрипина -- Аграфена (Агриппина) Павловна Охотникова, дочь Н. В. Охотниковой.

С. 65. ...Агрипине Дюбют... -- Агриппина Александровна Дюбют (?--1866), вероятно, одна из компаньонок Н. В. Охотниковой.

С. 66. Всё говорили о высадке в Феодосии; об ней и помину нет. -- Имеется в виду ожидаемая высадка неприятеля.

31. Ф. П. Леонтьевой. 10--И апреля 1855 г.

Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 45--46; ОР ГЛМ. Ед. хр. 54. Л. 10--И. Помета М. В. Леонтьевой: "Продолжение русского письма No 25 (от 10 апреля)" (Там же. Л. 10).

Впервые (с небольшими купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 64--65.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 66. Vraiment, та chère amie ~ et enfin le No 13. -- Поистине, мой дорогой друг, Ваши письма очаровательны; никогда я не перечитывал их с таким удовольствием, как теперь. -- Все мелочи, которыми Вы их наполняете, доставляют мне истинную радость, потому что они доказывают мне, что Вы находите подлинное удовольствие беседовать со мной. -- Я только что получил письма 13 и 14 и в обратном порядке, т. е. No 16 раньше всех, затем No 14 и наконец No 13 (фр.).

С. 66. ...у одного г. Иваницкого. -- (M-me Olive его верно знает). -- Штаб-ротмистр Эмилий Федорович Иваницкий, командующий эскадроном резервной бригады 1-й Кирасирской дивизии; упомянут в очерке "Сдача Керчи..." (Т. 6. Кн. 1. С. 679). См. также прим. на с. 323.

С. 66. Cette petite ville est fort poétique. -- Это местечко очень поэтично (фр.).

С. 67. Алексей Оболенский действительно был в Керчи у Хомутова... -- Речь идет о кн. Алексее Васильевиче Оболенском (1819--1884), офицере конной артиллерии, бывшем флигель-адъютанте вел. кн. Михаила Павловича, в 1852 г. произведенном в полковники. В начале Крымской войны он был командирован в Новочеркасск для наблюдения за формированием артиллерийских батарей, а затем по распоряжению наказного атамана Войска Донского М. Г. Хомутова (см. прим. на с. 515) отправлен к Севастополю; участвовал в сражении при Альме, затем ездил курьером в Петербург, был вновь командирован в Новочеркасск (приводил Войско Донское к присяге Имп. Александру И) и опять вернулся в Севастополь, участвовал в сражении 4 августа, а затем находился в Севастополе на оборонительной линии. Ф. П. Леонтьева сообщила сыну новость о посещении кн. Оболенским Керчи, которую, возможно, узнала от его матери, а своей приятельницы кн. Е. А. Оболенской.

С. 67. ...мое письмо, где я браню казенные аптеки... -- См. с. 50--51.

С. 69. ...не хватает сульфата хинина и хинной корки... -- Жаропонижающие и обезболивающие лекарства, применяемые при малярии. См. прим. на с. 527--528.

С. 69. ...как бы тесная дружба не связала меня с молодым недавно прибывшим сюда врачом и как бы мои идеи ~ не скомпрометировали меня! -- Ф. П. Леонтьева опасалась, что в беседах с В. В. Лотиным ее сын обнаружит свой "либерализм" и тем повредит себе. Ср.: "Изо всех живших и служивших в этой унылой крепости русских я еще был самый либеральный и даже слегка "политикующий" человек, но именно потому, что политические... не то чтобы убеждения, а скорее какие-то смутные подобия политических мнений моих были тогда несколько либерального оттенка, я находил более благоразумным класть "дверь ограждения на уста"" (Т. 6. Кн. 1. С. 625).

С. 69. ...после первых разочарований в 19 лет... -- Л. вспоминает свой разрыв с университетским приятелем Алексеем Ивановичем Георгиевским (1829?--1866), произошедший в 1851 Г. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 29--30, 697--698, 717--726.

С. 70. ...у кого каждый месяц службы считается за год; эта привилегия есть только в Севастополе. -- Для Л. год службы в Крыму засчитывался за два.

С. 70. ...известие о сражении ~ они потеряли 10 000 человек. Наши потери еще неизвестны. -- Имеется в виду бомбардировка Севастополя, начавшаяся 28 марта 1855 г. и продолжавшаяся 10 дней, а также попытка штурма, отбитая русскими войсками.

С. 70. ...старик Пеликан обманул меня! -- Венцеслав Венцеславович Пеликан (1790--1873) -- хирург, государственный и общественный деятель, директор Медицинского департамента Военного министерства (1846--1851), председатель Медицинского совета и Ветеринарного комитета (1851--1854), президент Медико-хирургической академии (1851--1864), председатель Государственного медицинского совета (1865--1870). По-видимому, у него хлопотали в Петербурге о переводе Л. из Керчь-Еникальского госпиталя.

С. 70. ...говорить о дорожной аптечке. -- См. в письме от 15 февраля 1855 г. (с. 51).

С. 70. Геморрагия -- заболевание, при котором происходят самопроизвольные кровоизлияния из сосудов на теле или во внутренних органах.


32. Ф. П. Леонтьевой. 28 апреля 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 4--5. No 27. На л. 4 ее карандашная помета: "No 26 письмо не переписано за незначительностью".

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 65--66.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 73. Фанагория -- древнегреческая колония на Таманском полуострове, одна из столиц Боспорского царства (в настоящее время пос. Сенной в Краснодарском крае).

С. 73. ...сообщение, что 50 неприятельских кораблей находятся у входа ~ в небольшой залив ~ это было только фарсом. -- Неприятельский флот подошел к Керчи утром 23 апреля 1855 г. и вскоре удалился до 12 мая. "...Ночью, не помню какого числа апреля, явился внезапно перед входом в керченскую бухту и в пролив союзный флот. У нас в Ени-Кале поднялась тревога. <...> По распоряжению начальства, был прислан в нашу крепость командир одного военного корабля, чтобы немедленно, пока неприятель еще не ворвался в бухту и пролив, перевезти как можно больше больных из Ени-Кале через пролив в Тамань. <...> ночь была довольно светла и тепла <...> беготни и хлопот было много, но испуга ни малейшего; все, кроме главного доктора, который чем-то расстроился, были очень веселы и бодры. И только. Тревога наша на этот раз была напрасная; союзный флот постоял и ушел" (Т. 6. Кн. 1. С. 628).

С. 73 ...помимо батареи Св. Павла, защищающей вход в порт (Керчи), есть много затопленных судов, в более глубоких местах -- якоря... -- Батарея, названная в честь св. апостола Павла (небесного покровителя вел. кн., будущего имп., Павла Петровича), была создана на мысу, получившем название Павловского, в 5 верстах от Керчи во время русско-турецкой войны 1771 г. О состоянии Павловской батареи, Арабатской крепости (о которой см. ниже) и других укреплений ср. в воспоминаниях В. И. Дена: "Инженерный полковник Нат показывал мне Павловскую батарею, построенную верстах в четырех от города, для обстреливания эстакады, из, сколько помнится, 70-ти потопленных судов, запирающей вход в Керченский пролив. На другой день я осматривал старую турецкую крепостцу Еникале, вооруженную какими-то древними чугунными коронадами, которыми мечтали обстреливать другую эстакаду, преграждающую проход чрез пролив Еникальский. Впоследствии оказалось, что эстакады эти не представляли никакой прочности, вероятно, суда, их составлявшие, не были довольно нагружены камнем или якоря были малы, или канаты, которыми они прикреплялись, были гнилы, но, как известно, неприятель свободно прошел в Азовское море, не быв даже вынужден разбирать этих эстакад. План этих фантастических сооружений у меня сохранился. На обратном пути в Севастополь, я осмотрел Арбатскую, soi-disant (так сказать, фр.), крепость, которую приводил в оборонительное положение инженерный обер-офицер, фамилию которого не могу припомнить, но помню, что он со мною согласился, что его труды совершенно бесполезны" (Записки генерал-лейтенанта Владиміра Ивановича Дена. С. 73; 2-я паг.). В мемуарах В. И. Дена упомянут инженер-полковник, впоследствии генерал-майор (1861), генерал-лейтенант (1876) Антон Антонович Нат (1817--1876), служивший на Черноморской береговой линии.

С. 73. ...у нас было время с осени собрать войска в Арабате, Керчи, Феодосии... -- Арабат -- крепость на берегу Азовского моря в северо-западной части Керченского полуострова вблизи села Ак-Монай на южной оконечности Арабатской стрелки; датируется XV--XVII вв. (первое упоминание относится к 1651 г.). Попытка высадки неприятельского десанта на Арабатскую стрелку все же предпринималась 14 мая 1855 г., но была отбита русским гарнизоном. Нападения на Арабат повторились летом и осенью 1855 г.

С. 73. ...с марта месяца я почти не ем мяса, это я-то, бывший таким плотоядным... -- Л. и в позднейшие годы трудно было отказываться от мясной пищи. Как об особом достижении он пишет об этом незадолго до монашеского пострига: "...Бог помог без скорби мне отказаться от мяса (которое и до сих пор, однако, люблю больше всякой другой пищи)..." (письмо к о. И. Фуделю от 12--13 января 1890 г.; "Преемство от отцов": Константин Леонтьев и Иосиф Фудель: Переписка. Статьи. Воспоминания / Сост., вступ. ст., подгот. текста и коммент. О. Л. Фетисенко. СПб., 2012. С. 178).

С. 73. ...только Нижний может соперничать с Керчью... -- В Нижегородской губ. (по-видимому, в имении своего друга Н. П. Ермолова Бритово) Л. провел лето 1852 г. и 1853 г. и, вероятно, не раз успел побывать в Нижнем Новгороде; позднее (в 1858--1860 гг.) он жил домашним врачом у бар. М. Ф. Розен в Арзамасском уезде той же губернии.


33. Ф. П. Леонтьевой. 3 мая 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 5--9. Пометы: "No 28"; "No 29 не переписано за незначительностью" (Там же. Л. 5, 9).

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 66.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 78. ...в компании нового товарища -- пруссака, доктора медицины. -- Бутлер (см. Т. 6. Кн. 1. С. 629, 662, 677). "Я всегда с удовольствием вспоминал об этом хорошем и честном сослуживце; он и другой молодой пруссак, его товарищ Бек, -- были, по правде сказать, во многих отношениях гораздо лучше наших русских молодых лекарей, благороднее, образованнее, благообразнее даже" (Там же. С. 677). Иностранные врачи (главным образом из Пруссии и Америки) были приглашены на русскую военную службу еще в 1854 г. К 1855 г. их было 114 человек, большинство из которых служило по контракту и получало содержание значительно большее, чем предоставлялось "туземным" медикам (Соловьев Н. Скорбные листы Крымской кампании. С. 343). Ср.: "...правительство наше, вызвав иностранных врачей из Пруссии и Америки, мало получило от них пользы, хотя, конечно, было вынуждено к тому крайностию и хотя руководилось при этом благими расчетами. Бывало, когда пришлют такого врача в иной госпиталь, то главный доктор почесывает у себя за ухом, не зная что с ним делать; а между тем иностранный врач увеличивал собою счет ординаторов и ставил главного доктора в невозможность просить себе подкрепления во врачебном персонале, в случае наплыва пациентов. Не говоря уже о том, что таких врачей нельзя было приставлять к больным, с которыми необходимо было объясняться, им нельзя было поручать и раненых, потому что при перевязках все же надо было приказать: то подать, другое устранить, так держать перевязываемый член, этак повернуться, а все эти иностранцы не могли сказать ни слова по-русски. При такой бесполезности заморских господ, казна наша несла на них порядочные расходы, платя каждому по 100 р. в месяц, что в тогдашнее время, когда мы, младшие врачи, получали жалованья в месяц по 20 р. с копейками, или по 83 рубля с небольшим в треть года, было громадною привилегией" (А--ский И. Впечатления военного врача в Крымскую кампанию // PB. 1873. No 7. С. 275).

С. 78. ...это касается перехода в какой-нибудь полк. -- О желании перейти в какой-нибудь "порядочный полк" Л. написал матери 4 апреля 1855 г. (с. 65).

С. 78. Врангель -- см. прим. на с. 533.

С. 78. ...Я отправился ~ ничего определенного... -- Согласно позднейшему рассказу Л., генерал К. К. Врангель сказал ему: "...если вы так желаете быть ближе к военным действиям, то я подумаю об этом. В случае чего-нибудь вас можно будет тотчас прикомандировать хоть к казачьему полку. Хорошо; я не забуду" (Т. 6. Кн. 1. С. 627).

С. 79. ...снова еду в Керчь, и дивизионный врач ~ сообщает мне, что Врангель уже написал в Севастополь (т. е. генерал-штаб доктору)... -- Речь идет о В. В. Лотине, который тогда "состоял при штабе генерала Врангеля" в Керчи (Там же. С. 634). Генерал-штаб-доктор в это время -- Николай Гаврилович Шрейбер (конец 1790-х--1857). Ср.: Там же. С. 628.

С. 79. ...когда неделю назад он посетил наш госпиталь... -- Об этом приезде Врангеля в Еникале см.: Там же. С. 627.

С. 79. ...в казачий полк в Арабате. -- Имеется в виду 65-й Донской казачий полк. Полк участвовал в сражениях на р. Альме, под Балаклавой (13 октября 1854), защищал Керченский полуостров. См. также прим. на с. 541.

С. 79. ...о моем деле с Бароном. -- См. с. 45.

С. 79. ...взять доктора с собой... -- Дмитрий был лекарем-самоучкой; см. прим. на с. 511.

С. 79. В декабре один грек хотел его откупить... -- См. с. 36, 43.


34. Ф. П. Леонтьевой. 13 мая 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 47.

Впервые с небольшим пропуском: СС. T. IX. С. 176.

Печатается по копии.

12 мая 1855 г. флот союзников, состоявший из 57 паровых судов, высадил на берег между Амбелаки и Камыш-Буруном в 15 верстах от Керчи ок. 15 000 человек. Леонтьев пишет матери на другой же день после того как догнал в степи казачий полк, где ему теперь предстояло служить. О дне 13 мая он позднее вспоминал в очерке "Сдача Керчи...": "Я до того забыл весь этот день, что только на днях, например, я узнал, что я писал матери письмо, именно в этот самый забытый день 13 мая из большого поместья Аргин, верстах в 40 от Керчи" (Т. 6. Кн. 1. С. 674). Леонтьев цитировал это письмо и пояснял: "...когда я увидел перед собою эту бумажку (ей в мае будет ровно 32 года!), я вспомнил неожиданно даже и то, как оригинально и по-лагерному я писал матери: казаки на привале в Аргине навесили для меня большой чей-то пестрый ковер на оглобли какой-то телеги, и я, в тени этого ковра, доставши где-то этот клочок серой бумаги, положил его на казацкую седельную подушку и писал" (Там же. С. 676).

С. 81. Аргин -- имение генерала П. А. Ладинского (см. с. 81 и прим. на с. 549).

С. 81. Chère maman! -- Дорогая маменька! (фр.)

С. 81. ...с козаками, к которым я прикомандирован; здесь собран весь Керченский отряд. -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 658.

С. 81. ...tout cela est soustendu ~ Saluez tout le monde. -- Все это стягиваемое уже в этом письме и ни в коем случае не имеет на меня плохого влияния. -- Прощайте, я обнимаю Вас и испрашиваю Ваше благословение. Прощайте. Приветствуйте всех (фр.).


35. Ф. П. Леонтьевой. 18 мая 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 47--48.

Впервые: СС. T. IX. С. 176--177.

Печатается по копии.

С. 82. Керчь сдана неприятелю ~ Еникале взят ~ я с своими Донцами живу на биваках. -- Об этих событиях Л. рассказал позднее в очерке "Сдача Керчи в 55 году" (Т. 6. Кн. 1. С. 621--698), здесь же упоминается и письмо от 18 мая (Там же. С. 681).

С. 82. ...за седлом у меня ездит теплая шинель и большие сапоги на гутта-перчи. -- Ср.: "...офицерская ваточная шинель с капюшоном и старым бобровым воротником <...> сверх ваточной шинели, сверх незаменимых здесь московских непромокаемых сапог, работы г-на Брюно..." (Там же. С. 632). Имеется в виду Жан Брюно, владелец магазина на Софийке в Москве. Офицерской шинелью Л. пользовался только в Еникале, а в дальнейшем служил в солдатской. См.: Там же. С. 638, 640.

С. 82. Один артиллерийский майор, который хочет перевести меня в свою батарею ~ услыхав от меня, что я намереваюсь просить Врангеля выдать мне рационные деньги вперед за месяц... -- Возможно, имеется в виду бывший комендант крепости Еникале; ср.: "...комендант, армейский отрядный подполковник (или майор, не помню)..." (Там же. С. 630). Рационы -- денежное и вещевое довольствие в армии. См. также прим. на с. 533.

С. 82. ...случайно встретил козака ~ присоединились кой-как к полку. -- См.: Там же. С. 649--658.

С. 82. Деньщик мой с вещами тоже благополучно спасся. -- Фамилия денщика -- Трофимов. См.: Там же. С. 628, 632, 645, 665--666.

С. 82. Говорят, -- турки и татары начали было кутить, но французский адмирал не стесняясь расстреливает и вешает их за всякие притеснения жителям. -- Имеется в виду вице-адмирал (с сентября 1855 г. адмирал) Арман-Жозеф Брюа (1796--1855), сменивший в декабре 1854 г. в командовании французским флотом в Черном море адмирала Ф.-А. Гамелена, вернувшегося во Францию. Комментируя это место из своего письма к матери, Л. писал: "Почему у меня написано "адмирал", -- не знаю, может быть, так выражались сами обыватели, а за ними и я. Той точности, впрочем, с которой я теперь пишу, тогда и ожидать от меня было трудно" (Там же. С. 683). См. также: Там же. С. 680 (рассказ хозяина гостиницы).

С. 83. Образок ваш с мощами и молитва, которую вы велели мне носить, у меня на груди. -- "...Семейный, родовой, золотой ковчежец с мощами; он имел вид четыреугольного небольшого образа; частицы мощей были вложены под отверстия очень красивой формы правильными рядами и покрыты слюдою. Матушка, отпуская меня на войну, зашила этот образ в синий бархат и просила меня, не тяготясь его размером, надевать его на себя всегда, когда будет предстоять опасность. <...> позднее, в лагере, когда неприятель был от нас то в 40, то в 20 всего верстах, в течение лета, я не расставался с ним" (Т. 6. Кн. 1. С. 633--634). Тот же семейный мощевик-образок, зашитый в бархат, Л. "передает" своему любимому герою -- Александру Матвееву в "Двух избранницах", также отправляющемуся на Крымскую войну (Т. 5. С. 91). Далее в романе говорится, что в Севастополе Матвеев никогда не снимал этот образок (Там же. С. 100). О присланной молитве см. письмо от 24 января 1855 г. и прим. к нему (с. 47, 525).


36. Ф. П. Леонтьевой. 23 мая 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 9, 12. Помета: "No 32".

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 66.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 83. Соковнин Федор Петрович (1819 -- не ранее 1897) -- майор гусарского Саксен-Веймарского полка; помещик Чембарского уезда Пензенской губернии. См. также с. 88.

С. 84. ...деньги для барона... -- Оброк Дмитрия (см. прим. на с. 511).


37. Ф. П. Леонтьевой. Без даты.


Конец мая -- начало июня 1855 г.

Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 16.

Фрагмент впервые: СС. T. IX. С. 177--178; впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 66--67.

Печатается по копии.

С. 84. ...chère maman... -- дорогая матушка (фр.)

С. 84. ...в ту самую деревню, где находится штаб Врангеля. -- Имеется в виду Аргин (Аргино); см. прим. на с. 549.

С. 85. ...вспомнил о Борисе... -- Б. Н. Леонтьев.

С. 85. ...у полковника... -- Попов. "Полковник Попов мне понравился с виду; лицо у него было солдатское <...> худое, строгое, выразительное; усы седые, и сам он был сухой и довольно стройный мужчина, на вид лет пятидесяти" (Т. 6. Кн. 1. С. 658).

С. 86. ...в Московский военный госпиталь... -- Госпиталь (современное название: Главный военный клинический госпиталь им. акад. H. Н. Бурденко) существует с 1707 г., расположен в Лефортове, служил основной клинической базой медицинского факультета Московского университета.

С. 86. ...попробовать поготовиться на доктора. -- Т. е. подготовиться к экзаменам за 5-й курс.

С. 86. ...уж скоро 25 лет... -- 25 лет Л. исполнится 13 января 1856 г.

С. 86. ...сколь<ко> неудач на литературном поприще пришлось перенести... -- Цензурой были запрещены все первые произведения Л.

С. 86. ...que pour gagner ~ que vs pouvez. -- Что для того, чтобы заработать что-нибудь, нужно из кожи вон лезть, и что Вы, с Вашей стороны, Вы поможете мне настолько, насколько Вы можете (фр.).

С. 86. Хитровы тут могут быть очень полезны... -- См. прим. на с. 535--536.


38. Ф. П. Леонтьевой. Июнь 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 18--19.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 67.

Печатается по копии.

С. 87. Говорили ~ что турки перерезали греков в Еникале, а после оказалось, что греки с утра ~ оставили город. -- См. Т. 6. Кн. 1. С. 660--661, 664, 678--679.

С. 88. ...молебствие по случаю неудавшегося неприятелям штурма, который затеял под Севастополем новый Главнокомандующий их Пелисье. -- Пелисье Эмабль-Жан-Жак (1794--1864) Пелисье, герцог Малаховский (с 1856), маршал Франции (с 1855), командующий французскими силами под Севастополем. 6 (18) июня 1855 г. русскими войсками был отбит предпринятый им штурм. Потери французских сил (убитыми и выбывшими из строя) составили более 3500 человек, английских -- 1728 человек. См.: Тарле. С. 398--428. Отголоски этого события -- в очерке "Сутки в ауле Биюк-Дортэ": "Странная война какая-то! Бьют, бьют, а толку нет. Через пень колоду переваливают <...>. Пробовали они штурм, так отбили ловко. <...> пошли они колоннами, а наши из бухты пароходы и выручили. Как хватят, так ряды и валятся! Отчесали ловко их" (T. 1. С. 243); "...важно их отшпарили при штурме; как хватят с парохода -- и ряда нет..." (Там же. С. 258); и в повести "Исповедь мужа": "Недавно штурм отбит от Малахова кургана. Отличился один генерал Хрулев, о котором я прежде не слыхал. Дай Бог нам побольше военных дарований!" (Т. 2. С. 356).

С. 88. ...bon grès mal grès... -- волей-неволей (фр., правильно: bon gré, mal gré).

C. 88. Гусары стоят верстах в 15 от нас... -- Речь идет о гусарском Саксен-Веймарском полке (создан в 1704 г. как Ингерманландский драгунский полк). В 1841 г. его шефом стал наследный принц (позднее великий герцог Саксен-Веймарский) Карл-Альберт и полк стал именоваться: Гусарский наследного Саксен-Веймарского принца полк; с июля 1853 г. -- Гусарский гросс-герцога Саксен-Веймарского полк. Позднее полк еще несколько раз менял название (с марта 1857 -- Ингерманландский гусарский гросс-герцога Саксен-Веймарского, с 1864 -- 10-й Ингерманландский гусарский полк). В марте 1855 г. полк вошел в отряд генерала Врангеля и получил задачу -- наблюдать за действиями противника между Феодосией и Керчью и содержать аванпосты. Командиром полка в 1852--1855 гг. был генерал-майор Андрей Алексееевич Бутович (1800--?). См.: Геншита В. И., Борисевич А. Т. История 30-го драгунского (10-го гусарского) Ингерманландского полка. 1704--1904. СПб., 1904.

С. 88. ...провел целый день у Соковнина. -- См. прим. на с. 546. В этом полку у Л. был еще один знакомый -- кн. Хамзаев. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 645--646.

С. 88. Что Владимгр и его семейство? -- В. Н. Леонтьев был женат на сестре скульптора И. Н. Шрёдера Марии Николаевне и имел от нее дочь Марию и сыновей Николая и Владимірa.


39. Ф. П. Леонтьевой. 29 июня 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1014. Л. 49--50.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 67--68.

Печатается по копии.

С. 89. ...вернулись на старое место, в Аргино, откуда и писал вам первое письмо после взятия Керчи. -- См. письмо от 13 мая 1855 г. (с. 81).

С. 81. ...наш штаб занимает дом помещика... -- Владельцем с. Аргин (Петровское) был Петр Антонович Ладинский (1784--1865), генерал-лейтенант (с 1845), начальник гражданского управления Закавказского края, бывший сослуживец П. С. Котляревского.

С. 89. ...à la belle étoile... -- под открытым небом (фр.).

С. 89. ...наш полковник... -- Попов.

С. 89. ...сам Бригадный Генерал танцовал мазурку... -- Генерал-майор Николай Николаевич Сухотин (1816--1879), командующий 2-й бригадой 1-й драгунской дивизии. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 671--672.

С. 90. ...медик пруссак, возвратившийся из плена... -- "Когда наши военные власти удалились из Ени-Кале, взорвавши пороховой склад, Бутлера оставили при больных, и он пробыл вместе с этими больными в плену до середины лета, постоянно споря с союзными офицерами, протестуя и утверждая, что они его, пруссака, подданного нейтральной державы, держать в плену не имеют права и должны отпустить <...> Бутлер достиг наконец своей цели: через месяц или два <...> его отпустили к нам вместе с небольшим количеством оставшихся хронических наших больных" (Т. 6. Кн. 1. С. 677--678). По сообщению генерала М. И. Богдановича, в еникальском госпитале оставалось "до ста тяжелораненых нижних чинов, доставленных в различное время из Севастополя" (Богданович М. И. Восточная война 1853--1856 годов. Изд. 2-е. СПб., 1877. Т. 3. С. 330).

С. 90. ...что сегодня должен был повториться штурм Севастополя... -- См. прим. на с. 547

С. 90. ...Краевский молчит -- это хуже всего! -- Вскоре Л. получит письмо Краевского от 6 мая 1855 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 153. Л. 6--7).

С. 90. ...chère enfant... -- милое дитя (фр.).

С. 90. ...Владиміра, Машу, детей их, Александра. -- Упомянуты В. Н. Леонтьев, его жена и дети (см. прим. на с. 548), а также А. Н. Леонтьев.


40. Ф. П. Леонтьевой. 12 июля 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 1--3.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 68.

Печатается по копии.

С. 91. ...1 Краевского... -- Л. получил письмо А. А. Краевского от 6 мая с известием о публикации повести "Лето на хуторе", о новых цензурных затруднениях рассказа "Ночь на пчельнике", а также с объяснением денежных счетов. Единственным приятным сюжетом в этом письме было предложение завершить повесть (будущий роман) "Подлипки", начало которой издателю прочитал Тургенев (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 153. Л. 7). На это письмо Л. отвечал 13 июля (см. с. 94--95).

С. 91. ...1 Eugèn а... -- Эжен (Евгений Леопольдович) Рюль, "русский-француз <...> калужский сверстник и приятель" Л., "простосердечный, веселый, легкомысленный и добрый" (Т. 6. Кн. 1. С. 719); прототип Огюста в несохранившемся романе "Булавинский Завод"; пять его писем к Л. сохранились в ОР ГЛМ (Ед. хр. 219), но, к сожалению, не то, что упомянуто здесь.

С. 91. ...1 Владимгра и 1 Александра... -- Письмо В. Н. Леонтьева от 11 мая 1855 г. (упоминается в ответе Краевскому); о письме А. Н. Леонтьева сведений нет.

С. 91. Карасу-Базар -- см. прим. на с. 523.

С. 91. Арабат -- см. прим. на с. 541.

С. 91. ...нас перевели в имение Генерала Аадинского (Аргино)... -- См. прим. на с. 549.

С. 91. ...в авангард пошли Черноморцы... -- Имеется в виду Черноморский казачий дивизион, размещенный, как и 65-й Донской казачий полк, на Керченском полуострове. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 692--694.

С. 92. Pardon, pour la suffisance, ma chère amie! -- Простите за самонадеянность, мой дорогой друг! (фр.).

С. 92. ...он ошибся в 50 рублях ~ сомневается -- верен ли его счет и просит меня сообщить ему мое мнение. -- Краевский писал: "В Лете вышло 4 листа и 4 страницы, за которые вам следовало бы получить 212 р<уб.> 50 коп.; но так как 20 октября 1853 года я вам выслал в Москву 50 р<уб.> и как 27 февраля 1854 вы дали мне расписку в получении от меня 200 р<уб.>, что вместе составляет 250 р<уб.>, то вы теперь остаетесь у меня в долгу на 37 р<уб.> 50 к<оп>. Так ли это? Не вошли ли в расписку и те 50 р<уб.>?" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 153. Л. 6 об.).

С. 93. ...я еду в Петербург, беру у него 150 руб. ... -- См. прим. на с. 552.

С. 93. ...une petite note...-- Записочку (фр.).

С. 93. ...в счет будущих творений... -- Речь идет о "Подлипках".

С. 93. ...я сегодня же напишу к Краевскому. -- Л. действительно написал Краевскому 13 июля (см. ниже).


41. А. А. Краевскому. 13 июля 1855 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 9--11.

Печатается по автографу.

Ответ на письмо Краевского от 6 мая 1855 г. (см. прим. на с. 549).

С. 94. С тех пор как Керчь и Еникале взяты неприятелем, я странствую по татарским деревушкам вместе с казачьим полком ~ Только третьего дни прибыл я в Феодосию... -- См. прим на с. 543--544. Письмо писалось в ночь с 12 на 13 июля; ср. в письме к матери (ср. с. 91) Л. тоже говорит о приезде "третьего дни".

С. 94. ...письмо моего брата от 11-го мая... -- Речь идет о В. Н. Леонтьеве; его письмо не сохранилось.

С. 94. ...я прочел... -- Далее зачеркнуто: "о том".

С. 94. ..что за мной 3<7> р<уб.>... -- В автографе ошибочно: "3 р."; восстановлено по письму Краевского.

С. 94. ...не взошли ли в росписку от 27 февраля те 50 р<уб.> сер<ебром>, которые Вы мне послали прежде в Москву? -- См. прим. на с. 501.

551

С. 94. ...я приезжал к Вам с 3-мя главами "Лета на Хуторе" и попросил у Вас 150 р<уб.> сер<ебром>? -- Ср.: "...Мне для одной простенькой любовницы занадобилось еще <денег> -- я поехал на три дня в Петербург, и он ни слова ни говоря дал еще 150 рубл<ей>" (Т. 6. Кн. 1. С. 55). Эти первые главы повести "Лето на хуторе" "не без строгих замечаний" прочел в 1852 г. Тургенев и советовал отправить в "Современник" (Там же. С. 46--47).

С. 94. ...и сказал Вам... -- Перед "сказал" начато и зачеркнуто: "ук<азал>".

С. 94. ...данными вперед за "Подлипки". -- Роман, над которым Л. работал несколько лет. Первый фрагмент написан в 1852 или 1853 г. (Там же. С. 47). Перед "данными" зачекнуто: "вперед".

С. 95. ...если Вы дадите ~ за Вами... -- Отчеркнуто Краевским красным карандашом на полях.

С. 95. У меня ~ готовая драма в чемодане... -- Речь идет о пьесе "Трудные дни".

С. 95. Вы ободряете меня в конце Вашего письма на новые предприятия. -- Краевский писал 6 мая: "Пожалуйста, улучайте для литературы время от ваших треволнений по службе. Вы должны работать для литературы. Бога ради, не покидайте ее" (цит. по: Т. 6. Кн. 2. С. 284).

С. 95. На Васильевск<ом> острове. Между 11-и и 12-й линиями, на среднем проспекте в дом Фохт. -- Елизавета Андреевна Фохт (?--1876), вдова коллежского советника Александра Фохта, владелица деревянного одноэтажного дома на Среднем проспекте (участок совр. д. 46, построенного на этом месте в 1882 г.). Адрес отчеркнут Краевским красным карандашом на полях.

С. 95. Таврическ<ой> Губ<ернии> Феодосийского уезда, в селение Порпач... -- Порпач (Парпач, Парпачи, Братское, ныне с. Ячменное) -- село по левую сторону почтовой дороги из Керчи в Феодосию, центр Парпачской (с 1829 -- Агерманской) волости Феодосийского уезда; принадлежало внучатой племяннице П. С. Котляревского.


42. Ф. П. Леонтьевой. 18--19 июля 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой (с датой 13 июля): ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 12--13; РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 4. В ед. хр. 54 помета: "No 35 <?>".

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 68.

Печатается по копии.

Датировка письма нуждалась в уточнении (М. В. Леонтьева могла допустить ошибку в копии, как в случае с письмом от 28 марта, см. с. 532--533). Во-первых, 12 июля (или в ночь с 12 на 13-е) Леонтьев уже написал матери. Во-вторых, в начале письма сообщается, что в Феодосии он уже неделю, а приехал он туда, как сам сообщал, вечером 10-го (ср. с. 91). Следует также обратить внимание на указание, что письмо было прервано "на целые сутки" в связи с тем, что почта будет отходить только в среду, а не во вторник (с. 97). Все вышеизложенное позволило предположить, что письмо было начато не 13, а 18 июля в понедельник (предполагалось отправить его 19-го).

С. 97. ...ничего нового после того, как отразили штурм Пелисье. -- Речь идет о штурме 6 (18) июня 1855 г. См. прим. на с. 547--548.

С. 97. Пелисье ~ в отставке и на место его назначен Мальян. -- По-видимому, Л. неточно запомнил фамилию генерала. В это время Наполеон III, недовольный действиями Пелисье, вызвал его во Францию, требуя передать командование дивизионному генералу Адольфу Ньелю (1802--1869), руководившему осадными работами под Севастополем.

С. 97. ...убили Нахимова в то время, когда он объезжал батареи... -- Адмирал П. С. Нахимов, командовавший обороной Севастополя, 28 июня 1855 г. был ранен пулей в голову на Малаховом кургане и скончался 30 июня.

С. 97. ...то же самое, сказывают, случилось с Канробером. -- Франсуа-Сертен Канробер (1809--1895), маршал Франции (с марта 1856), сенатор (с 1855); в 1854 г. командовал 1-й пехотной дивизией, 14 (26) сентября принял главное командование.

С. 97. Штуцерный -- так называли в русской армии солдат, которым было выдано не гладкоствольное, а нарезное ружье -- штуцер, что тогда было редкостью. Ср.: "...ружья у наших войск никуда не годились сравнительно с усовершенствованными штуцерами неприятеля. У русских штуцера были лишь в виде исключения, и счастливцам, их получившим, "штуцерникам", завидовали остальные солдаты" (Тарле. С. 236).

С. 97. ...о моем внутреннем человеке? -- Аллюзия на 2 Кор. 4: 16.

С. 98. Вот уже неделя ~ как я нахожусь в Феодосии... -- Ср. с. 91.

С. 98. ...устроился в квартирке ~ У старухи-хозяйки дома (старой гречанки из мещан) есть две дочери... -- Речь идет о семье Политовых, Фотинии Леонтьевне (?--1876) и двух ее дочерях, Елизавете (будущей жене Л.) и Марии. См.: Т. 6. Кн. 2. С. 298--300. Третей дочери (Елене) было тогда не больше года.

С. 98. ...здесь есть руины, настоящие живописные руины... -- Л. имеет в виду развалины генуэзских укреплений в Феодосии -- крепость Кафа. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 120.

С. 98. ...забыл сюртук в Керчи в день высадки... -- Т. е. 12 мая 1855 г., день высадки неприятеля под Керчью; забыл Л. в гостинице собственно не сюртук, а вицмундир и все свои вещи (см.: Там же. Кн. 1. С. 639--640, 645, 658, 664).


43. Ф. П. Леонтьевой. 25 июля 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 4--6.

Печатается впервые по копии.

С. 99. ...посылка ~ Бориса... -- 20 руб. серебром; Л. получит их в конце августа (см. в письме от 29 августа 1855 г., с. 106).

С. 99. ...насчет моего дела с Бароном... -- Речь идет об И. Л. Шиллинге.

С. 100. Кабриолетка -- одноконный двухколесный экипаж на высоком ходу без козел.

С. 100. ...passe-temps... -- времяпрепровождение (фр.).

С. 100. Маша -- жена В. Н. Леонтьева, Мария Николаевна.

С. 100. Писал к Краевскому... -- См. письмо от 13 июля 1855 г. (с. 94--95).


44. Ф. П. Леонтьевой. 2 августа 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой (конец не сохранился в автографе): РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 6--7.

Печатается впервые по копии.

С. 101. ...chère amie... -- дорогой друг (фр.).

С. 101. ...in statu quo... -- в том же положении (лат.).

С. 101. ...в 100 верстах от нас... -- т. е. в Севастополе.


45. Ф. П. Леонтьевой. 10 августа 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 7--8.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 68--69.

Печатается по копии.

С. 102. В субботу или воскресенье... -- 13 или 14 августа.

С. 102. ...chère maman... -- дорогая матушка (фр.).

С. 102. ...мои казаки опять сменили Черноморских казаков на аванпостах... -- См. прим. на с. 550.

С. 102. ...Штаб наш находится в Аргине, где, как я уже как-то прежде писал, такой славный дом. -- Имеется в виду дом генерала Ладинского (см. с. 89, 91).

С. 102. ...в саду Котлеревского... -- Правильно: Котляревского. Генерал Петр Степанович Котляревский (1782--1852) в 1838 г. приобрел мызу близ Феодосии, названную им Добрый приют; там в саду он и погребен, над его могилой был воздвигнут мавзолей.

С. 102. ...у подошвы полукруглой горы. -- Имеется в виду горный хребет Тепе-Оба.

С. 102. ...на пациентов... -- В Феодосии Леонтьев сблизился с семьями Кушниковых, Мызниковых, Шафрановских.

С. 102. В Симферополе все дамы и девушки одеваются по-русски... -- Весной 1855 г. прошел слух о том, что новый царь собирается вводить в употребление русскую народную одежду, по-видимому, вызванный тем, что в это время изменялась военная форма и обновлялись мундиры гражданского ведомства. См.: Тютчева А.Ф. При дворе двух императоров. С. 157--158. Ср. в дневнике В. С. Аксаковой, от 10 апреля 1855 г.: "...слухи о том, что г<осударь> А<лександр> Ник<олаевич> желает дать камерг<ерам> и кам<ер>-юн<керам> вместо мундиров какие-то народные кафтаны <...> в петерб<ургском> обществе толкуют уже о сарафанах" (Аксакова В. Дневники. Письма. С. 182). Ср.: в повести "Исповедь мужа" среди впечатлений от Симферополя в конце июля 1855 г. упомянуты "патриотические сарафаны" (Т. 2. С. 357).

С. 102. ...ополчение уже там. -- Манифест о сборе ополчения датирован 29 января (опубл.: МВ. 1855. No 15. 3 февр. С. 121). Сбор проходил в апреле. Встреча с только что прибывшими в Крым ополченцами описывается в очерке "Сутки в ауле Биюк-Дортэ".

С. 102. ...нашего бывшего Еникальского смотрителя... -- См. прим. на с. 513.

С. 103. Александр -- см. прим. на с. 537.

С. 103. Варвару Ильиничну и всю ее добрую семью... -- Прим. М. В. Леонтьевой: "Высоцкую, одну из помещиц -- соседок по Кудинову" (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 8). Ср. в романе "От осени до осени" тещу Александра Львова зовут Варвара Ильинишна (Т. 5. С. 40).


46. Ф. П. Леонтьевой. 20 августа 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 8--11.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 69.

Печатается по копии.

С. 103. ...из здешней церкви. -- Церковь Рождества Пресвятой Богородицы в с. Петровское (Аргин).

С. 103. ...большой дом... -- См. прим. на с. 549.

С. 103. В Порпачах... -- см. прим. на с. 552.

С. 104. В среду... -- 17 августа.

С. 104. ...в гости к одной помещице (или лучше сказать к ее дочери)... -- Речь идет о семье таврических помещиков Жизневских (см. ниже).

С. 104. M-lle Жизневская ~ figure chiffonnée ~ мы ехали вместе ~ до Малого Ярославца... -- Смазливое личико (фр.); речь идет о Елизавете Жизневской, возможно, дочери карасубазарского градоначальника Павла Михайловича Жизневского. Малоярославец -- уездный город Калужской губернии.

С. 104. ...Иван Владимирович. -- Неустановленное лицо.

С. 104. ...только что вышла из Патриотического Института... -- Е. Жизневская окончила курс в Женском Патриотическом институте в Петербурге в 1852 г.; институт был учрежден в 1822 г. на основе училища, устроенного в 1813 г. Женским патриотическим обществом. В 1831 г. здесь преподавал Н. В. Гоголь.

С. 104. ...en grand... -- здесь: увеличенный (фр.).

С. 104. Полковник -- см. прим. на с. 546--547.

С. 104. ...казначей, человек весьма не глупый и вообще порядочный... -- П--в (Т. 6. Кн. 1. С. 657); "тонкий и стройный брюнет с небольшими усами; более других образованный, лет не более 30, вообще обходительный, любезный и веселый" (Там же. С. 686).

С. 104. ...адъютант Андреянов, товарищ по дворянскому полку, bon-enfant в самом лучшем смысле... -- добрый малый (фр.); Дворянский полк (до 1855) -- военное учебное заведение в Петербурге, размещавшееся на Забалканском (ныне Московском) проспекте; создан в 1807 г. при 2-м Кадетском корпусе как Волонтерский корпус, в 1808 г. получил свое название; в 1855 г. преобразован в Константиновский кадетский корпус, с 1859 г. -- Константиновское артиллерийское училище. Л. учился здесь в 1843--1844 гг.

С. 104. ...какой-нибудь есаул или сотник придет... -- Л. приятельствовал с сотником 1-й сотни своего полка Исаевым.

См. Т. 6. Кн. 1. С. 656, 657, 668.

С. 105. ...мои chef-d'œvres... -- шедевры (фр.).

С. 105. ...возобновление того Священного Союза, к которому немцы приступили, когда увидали, что Наполеона бьют. -- Имеется в виду Священный союз, заключенный Россией, Пруссией и Австрией в 1815 г.

С. 105. ...comme d'une décision... -- как о деле решенном (фр.).

С. 106. L'eau-de-vie est surtout leur élément ~ Adieu, je vs embrasse et je vs aime. -- Основное у них главным образом водка, в то время как гусары чаще всего предпочитают виноградный сок, и если уж выбирать между тем и другим, я отдаю предпочтение последнему!! Их военные доблести вне сомнения, но что касается их нравственности, их патриархального простодушия -- увы! -- мне не довелось ими особенно полюбоваться!!! Впрочем, повторяю, что среди них есть очень хорошие люди и что в целом они очень любезны со мной. / Прощайте, до завтра или до понедельника; если мне удастся задержать письмо до вторника, я, возможно, добавлю еще кое-что, но, кажется, наш посыльный отправляется завтра в Порпач. Письмо довольно велико, и я льщу себя надеждой, что оно немного развлечет вас в вашем уединении. / Прощайте, я вас обнимаю и люблю (фр.).


47. Ф. П. Леонтьевой. 29 августа 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 11--13.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 70.

Печатается по копии.

С. 106. ...посланные Борисом... -- См. с. 102.

С. 106. Бригадный генерал... -- H. Н. Сухотин, см. прим. на с. 549.

С. 107. ...en deux... -- вдвоем (фр.).

С. 107. Вестовой -- солдат, посылаемый с поручениями к начальству.

С. 107. Patapan, patapanü как говорил Eugène... -- Па-та-па, па-та-па! (звукоподражание, передающее конский топот); об Эжене Рюле см. прим. на с. 550.

С. 107. ...в наше Аргино выдвинули весь полк Веймарских гусар... -- См. прим. на с. 548.

С. 108. ...старичок гусарский полковник... -- Возможно, имеется в виду полковник (впоследствии генерал-майор) Михаил Константинович Декинлейн (1792--1867), в 1855 г. сменивший А. А. Бутовича на посту командира Саксен-Веймарского гусарского полка.

С. 108. ...mon cher docteur... -- мой дорогой доктор (фр.).

С. 108. ...об Аграфене Павловне... -- А. П. Охотникова, см. прим. на с. 537.

С. 108. De cette manière ~ est propre et chaude. -- Таким образом я был посрамлен!!! Но я не стал добиваться перемены, потому что маленькая комната, которую я теперь делю с нашим адъютантом (старым товарищем по Дворянскому полку), удобна и тепла (фр.). Адъютант -- Андреянов (см. с. 104).


48. Ф. П. Леонтьевой. 5 сентября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 14--15.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 70--71.

Печатается по копии.

С. 108. Рубашки, chère amie, я получил... -- дорогой друг (фр.). В очерке "Сдача Керчи в 55 году" Л. упоминает о своих голландских рубашках "с мелкими складками и нежными воротничками" (Т. 6. Кн. 1. С. 632).

С. 109. ...явился вдруг ко мне Осип Николаевич Шатилов ~ говорили о Пречистенке. -- Т. е. о семье Охотниковых; см. также прим. на с. 522 и 501.

С. 109. ...свадьба Нат<алии> Булл<аниной>... -- Сведений найти не удалось.

С. 109. ...во вкусе Аграфены Павловны... -- А. П. Охотниковой, см. прим. на с. 537.

С. 109. ...дочь своей хозяйки... -- Речь идет о Лизе Политовой, будущей жене Л.

С. 109. Что сестра выходит за бубнового короля... -- Речь идет об Александре Леонтьевой.

С. 109. Дашенька -- Д. Д. Высоцкая, см. прим. на с. 505.

С. 109. Горчаков ~ отступил на Северную и уничтожил мост, шедший через бухту. -- В ночь с 27 на 28 августа (после захвата неприятелем Малахова кургана) русские войска перешли на Северную сторону Севастополя. Переход был совершен по устроенному военным инженером генерал-лейтенантом Александром Ефимовичем Бухмейером (1802--1860) плавучему мосту, который был сразу же после этого разобран. См.: По поводу статей о том, кто последний оставил Севастополь: Письмо графа Д. Е. Остен-Сакена к И. И. Красовскому // РА. 1875. Кн. 1. Вып. 2. С. 219.

С. 109. ...потолковавши о каких-то овцах, принадлежащих испанскому консулу в Керчи... -- Речь идет об испанском почетном консуле в Одессе Франсиске Багуэр-и-Рибасе (Бакер-и-Рибасе; ?--1863) и его имении Курулу вблизи Керчи, где разводились тонкорунные овцы-мериносы. Одну из них "позаимствовали", по решению Л., казаки, на пути в свой полк в день взятия Керчи союзниками. "Мы немного позднее съели часть этой овцы с сотником 1-ой сотни И<саевы>м и друг<ими> офицерами, а другую часть оставили казакам" (Т. 6. Кн. 1. С. 656). По-видимому, позднее владелец отары мериносов принес командованию жалобу. Каталонский торговец, обосновавшийся в Одессе еще в 1817 г. и в 1825 г. ставший почетным вице-консулом, а затем и консулом (его родной брат и компаньон в созданной торговой компании, Хайме Багуэр-и-Рибас стал в 1843 г. почетным консулом в Керчи), вообще отличался сутяжническим характером, о чем свидетельствуют пространные жалобы испанскому послу в Петербурге на разорения и обиды, учиненные поочередно французскими, английскими и русскими войсками во время Крымской войны. См.: Чума Б. "Невинна жертва" Кримскькоі війни (1853--1856): історія іспанського консула Ф. Бакеpa-і-Рібаса // Вісник Львівського університету. Сер. історична. 2013. Вип. 48. С. 488--520 (письма с жалобами приводятся здесь в оригинале, на испанском, и в переводе на украинский язык).

С. 109. Клико (Вдова Клико Понсарден) -- сорт шампанского, названный по фамилии производительницы, Барб-Николь Клико-Понсарден (1777--1866), унаследовавшей дело, основанное в 1772 г. ее тестем, Филиппом Клико-Муироном.

С. 109. ...vis-à-vis... -- визави (фр.).

С. 109. Vs pensez bien comme cela doit aiguillonnez mon appétit! -- Вы хорошо понимаете, как это возбуждает мой аппетит! (фр.).

С. 109. Василий Павлович грозит своим прибытием в Крым... -- Речь идет о старшем брате А. П. Карабановой, отставном майоре Новороссийского драгунского полка Василии Павловиче Охотникове (1814--1884), приятеле и однокашнике М. Ю. Лермонтова, орловском и воронежском помещике-коннозаводчике.

С. 109. ...au fond de la chose... -- в сущности (фр.).

С. 110. Соковнин -- см. прим. на с. 546.

С. 110. Осип Николаевич ~ мне дает 100 р<уб.> сер<ебром> в год и жилище в Мохалатке на Южном берегу ~ как домовому врачу! -- Мухалатка -- деревенька близ Ялты (в Байдарской волости) на месте нынешнего поселка Олива, принадлежавшая дяде И. Н. Шатилова, генерал-майору Ивану Васильевичу Шатилову (? -- не ранее 1866). Младший Шатилов разбил в Мухалатке английский парк, насадил виноградники, устроил винные погреба. В 1855 г. имение было разграблено французами. (Ср. в повести "Исповедь мужа": "...прекрасный мраморный дом соседа Ш. сгорел, и церковь его ограбили..."; Т. 2. С. 354.) В 1895 г. у Н. И. Шатилова (сына И. Н. Шатилова) его приобрели Кокоревы (на имя Е. В. Кокоревой (урожд. Морозовой); 1870--1943).

С. 110. ...laissent à désirer beaucoup... -- оставляют желать лучшего (фр.).

С. 110. ...форма даже наша стала удобнее и немного благообразнее. -- Позднее Л. высказывал другое мнение, говорил о неэстетичности военной формы, измененной по образцу французской. Ср. с записью в дневнике Е. А. Штакеншнейдер от 31 декабря 1855 г.: "Все ожидают много хорошего от этого царствования. Одно только приводит в недоумение, это беспрестанные перемены формы военных. В Петербурге, кажется, нет двух офицер, одного и того же полка одинаково одетых: один уже в новой форме, другой еще не успел ее себе сшить, а третий уже в самой новейшей. Какая тут цель, -- неизвестно. Фуражкам, заменившим каски, конечно, все рады, но для чего галуны вместо шитья; брусничный цвет вместо красного, разрезные рукава и прочее, и прочее, -- неизвестно" (Штакеншнейдер Е. А. Дневник и записки (1854--1886). М.; Л., 1934. С. 103--104).

С. 110. ...повесть моя "Лето на хуторе" ~ напечатана ~ но много попорчена остроумием цензуры. -- См. прим. на с. 505.

С. 110. ...chère maman... -- дорогая матушка (фр.).

С. 110. ...он как Гоголевский начальник отделения в Записках сумасшедшего "поклялся мне вредить!" -- Контаминация двух цитат из повести "Записки сумасшедшего": "Это дело начальника отделения. Ведь поклялся же человек непримиримою ненавистию -- и вот вредит да и вредит, на каждом шагу вредит"; "О, это бестия Полиньяк! Поклялся вредить мне по смерть".


49. Ф. П. Леонтьевой 13 сентября 1833


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 14--16. Помета: "No 42 <?>".

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 71.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 113. ...чтобы кое-что там написать. -- "Трудные дни".

С. 114. ...здесь было сражение ~ африканские стрелки и английские гусары имели стычку с нашими донскими и черноморскими казаками в 15 верстах от Аргино. -- Имеется в виду столкновение, произошедшее 9 сентября: на небольшой отряд казаков налетели зуавы (их-то Л. и называет африканскими стрелками) и британские гусары 10-го полка. Казакам помогло подоспевшее подкрепление. Противник отступил в Керчь, потеряв 20 человек. Накануне, 8 сентября, произошло кавалерийское сражение у сел Сейит-Али и Сараймин (последнее было освобождено казаками). Потери русских были незначительны (1 человек убит и трое ранены), неприятель же потерял 15 человек, 25 были взяты в плен вместе с лошадьми и оружием.

С. 114. Один полковник из штаба ~ хорошо знаком с молодым врачом госпитального отделения, находящегося в Кулеш-Мечети... -- Правильно: Колечь-Мечеть; деревня на речке Чурюк-Су, вблизи с. Насыпкой (ныне Насыпное). Имеются в виду Н. Г. Карташевский и В. В. Лотин (см. прим. на с. 524 и 566).

С. 114. ...молодой человек будет переведен ~ в Аргино ~ я же буду сослан в Кулеш-Мечеть. -- См. с. 119, 120.

С. 114. Севастополя больше нет; Горчаков приказал его взорвать. -- См.: Тарле. С. 502--505.


50. Ф. П. Леонтьевой. 21 сентября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 20--21.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 72.

Печатается по копии.

С. 115. Vous voila de nouveau effrayée de me voir à Theodosie? -- Вы удивлены, что я снова приехал в Феодосию? (фр.).

С. 115. ...procédé... -- действиям (фр.).

С. 115. ...выпил в этот день (если не ошибаюсь, по случаю поста в день Воздвиженья)... -- 14 сентября, в день Воздвиженья Креста Господня, должен соблюдаться строгий пост, исключающий винопитие.

С. 115. Рационы -- см. прим. на с. 545.

С. 115. ...от Генерала-Штаб Доктора. -- Н. Г. Шрейбер.

С. 116. ...у прежних хозяев... -- Имеются в виду Политовы; см. прим. на с. 554.

С. 116. ...молодой доктор пруссак, бывший еникальский комиссар, chicondart средней руки... -- Щеголь, франт (фр.), правильно: chicandard (ср.: T. 1. С. 470). Речь идет о Бутлере (см. с. 78).

С. 116. Плац-адъютант -- адъютант коменданта гарнизона.


51. Ф. П. Леонтьевой. 24 сентября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 21--24.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 72--73.

Печатается по копии.

С. 117. ...то письмо, в котором я извещал вас о том, что подал прошение в Симферополь. -- Собственно, о подаче прошения в предшествовавших письмах (от 13 и 21 сентября) не упоминалось, но о надеждах перейти в Симферополь речь шла (см.: с. 114, 115). Официальное назначение в Симферопольский госпиталь Л. получит лишь в апреле 1856 г. (приказ подписан 31 марта; см.: Т. 6. Кн. 2. С. 297; Т. 10. Кн. 2. С. 136).

С. 117. ...не имея даже чина! -- Чин титулярного советника со старшинством с 20 июня 1854 г. А. получит лишь в 1861 г. (Там же. С. 139).

С. 118. ...мне случилось ~ наблюдать одного гипохондрика-солдата ~ я написал об нем мемуар ~ хочу послать в Военно-Медицинский журнал... -- Речь идет о статье "Fungus durae matris у гипохондрика" (опубл.: Т. 7. Кн. 2. С. 271--273), которая сохранилась лишь в виде чернового автографа (Там же. С. 934). "Военно-медицинский журнал" издавался Медицинским департаментом Военного министерства с 1823 г.; выходил 6 раз в год, с 1858 г. стал ежемесячным. Позднее Л. написал еще одну медицинскую статью ("Острое воспаление селезенки"), которую в 1858 г. опубликовал в "Московской медицинской газете" (см.: Там же. С. 282--285, 941).

С. 118. ...через Департамент. -- Подразумевается Медицинский департамент Военного министерства.

С. 118. Entre ns soit dit... -- Между нами говоря (фр.).

С. 118. ...призаняться хоть немного женскими болезнями, акушерством и Судебной Медициной, которые ~ читаются на 5-м курсе и, следовательно, довольно плохо известны мне. -- Л., по условиям военного времени, был выпущен из университета после 4-го курса. Он вспоминал: "Теоретическое образование на 4-м курсе было почти окончено; -- была уже и привычка обращаться с больными <...> оставался год занятий преимущественно практических в Екатерининской больнице и Акушерской Клинике. / Последняя, положим, была не нужна, так как солдаты не родят; но опыт большой больницы <...> значил очень много. -- Не с той смелостью, не с той быстротой соображения, с иным запасом живых фактов и впечатлений выходил студент с 5-го курса" (Т. 6. Кн. 1. С. 58). Лекции по упомянутым предметам Л. позднее хотел раздобыть через своего московского приятеля и, возможно, однокурсника, М. Мюллера (см. его ответное письмо от 5 августа 1859 г.: ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 185).


52. Ф. П. Леонтьевой. 1 октября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 24.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 73.

Печатается по копии.

С. 119. ...chère maman! -- Дорогая матушка! (фр.).

С. 119. Завтра еду в Келеш-Мечети, о котором я уже Вам писал. -- В письме от 13 сентября (с. 112, 114); см. прим. на С. 562.

С. 119. ...Государь в Николаеве... -- Николаев -- город-порт на Черном море, основанный в 1789 г., центр кораблестроения; Александр II осматривал там оборонительные укрепления.

В. С. Аксакова 16 октября записала в дневнике: "Слава Богу, что Государь по крайней мере выехал из Петербурга, что он побывал в Москве, подышал другим воздухом, увидал других, услыхал другие речи, что, наконец, он в Николаеве на самом деле увидит, в каком положении дела, лицом к лицу станет с тягостными обстоятельствами России, увидит близко все злоупотребления, все нужды. И он их уже начинает видеть и понимать..." (Аксакова В. Дневники. Письма. С. 237).

С. 119. От Генерала-Штаб Доктора ~ еще не было настоящего ответа... -- См. прим. на с. 543 и 563.

С. 119. Дивертисмент (от фр. divertissement, развлечение) -- здесь в значении: вставной номер в балете или опере.


53. Ф. П. Леонтьевой. 7 октября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 25--26.

Впервые: СС. T. IX. С. 178--179.

Печатается по копии.

С. 120. ...chère Theodosie! -- Дорогая Федосия! (фр.)

С. 120. Келеш-Мечети есть центральный пункт нашего отряда... -- См. прим. на с. 562.

С. 120. Ариергард (арьергард) -- войска прикрытия.

С. 120. Et vous avez le front d'assurer que v(otre)s prières sont celles d'une pécheresse! -- И вы имеете дерзость уверять, что ваши молитвы -- молитвы грешницы! (фр.).

С. 120. ...здешний командир, артиллерийский полковник Шестаков... -- Ср.: в очерке "Сдача Керчи..." упомянут "войсковой старшина Ш-в" (Т. 6. Кн. 1. С. 657).

С. 121. ...сам начальник Штаба перевел меня сюда... -- Имеется в виду начальник штаба Керченского отряда полковник Николай Григорьевич Карташевский (1820--1889), племянник С. Т. Аксакова; как "полковник К." или "К--ский" упомянут А. в очерке "Сдача Керчи..." (Там же. С. 658, 666, 667).

С. 121. ...по старому знакомству с прежним здешним медиком (тем самым юношей, которого à mon rire homérique Вы как-то напугались в Еникале)... -- К моему гомерическому смеху (фр.). Речь идет о В. В. Лотине; см. с. 67, 69 (письмо от 10 апреля 1855 г.).

С. 121. ...очень милое письмо от Варвары Платоновны; ее Nicolas ~ ополченным прапорщиком в Черниговской губернии). -- К этому месту прим. М. В. Леонтьевой: "ее сын, кажется, был студентом -- товарищем К. Н-ча, хотя и не (на) медицинском курсе" (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 25). Речь идет о Варваре Платоновне Ермоловой, вдове унтер-шталмейстера Петра Николаевича Ермолова (1799 -- не ранее 1846), и ее сыне Николае, который действительно был близким приятелем Л. в Москве (см. прим. на с. 572).

С. 121. ...может быть, и вдохновение посетит меня немножко, а то что-то не писалось все время... -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 63--64.

С. 121. ...знаете мою манеру задумывать 10 повестей разом... -- В это время обдумывались "Подлипки" и "Война и Юг"

С. 121. ...тетушка ездила в Ольхи... -- Имение кн. В. П. Оболенского в Юхновском уезде Смоленской губернии в 8 верстах от Кудинова. См.: Т. 6. Кн. 2. С. 48--49.

С. 121. ...попить каррагенского или морского моха... -- Имеется в виду отвар ирландского мха (красных морских водорослей), употребляемый при грудных болезнях.

С. 122. ...Semen foeniculi ~ купите в Мосальске. -- Мосальск -- уездный город Калужской губернии. Латинское название, вероятно, воспроизведено в копии с ошибкой.


54. Ф. П. Леонтьевой. 22 октября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 26--27.

Печатается впервые по копии.

С. 122. Пришла часть Калужского ополчения... -- Дружинами Калужского ополчения до 19 сентября 1855 г. командовал граф Алексей Петрович Толстой (1797--1861). О прибытии Калужского ополчения в восточный Крым см.: Т. 7. Кн. 2. С. 282.

С. 122. ...Дмитрий Сергеевич Леонтьев. -- Сын С. Б. Леонтьева (1785--1830), племянник Н. Б. Леонтьева; родился в 1823 г.

С. 122. ...у Артиллерийского Полковника... -- Шестаков (см. с. 120).

С. 123. ...maritalement... -- в гражданском браке (фр.). Ср.: Т. 6. Кн. 1. С. 65--66.

С. 123. Je ne m'ennuie pas pourtant ~ On devait s'attendre à cela. -- Однако я не скучаю, потому что весь день заполнен, потому что я знаю, что это временно, а прежде всего потому, что скука надоела мне еще с тех пор, как досаждала мне в Москве. -- Борис растолстел? Этого следовало ожидать (фр.).

С. 123. ...каждый год пойдут Борисычи маленькие; жена хорошенькая ~ да еще княжна! -- Б. Н. Леонтьев женился на княжне Елизавете Любимовне Енгалычевой (1830-е -- не ранее 1874), выпускнице московского Екатерининского института (1849), дочери полковника кн. Любима Андреевича Енгалычева (?--1890), по происхождению татарина. Их дети: Константин, Екатерина, Клеопатра.

С. 123. Au revoir, chère maman et amie ~ j'en suis sûr. -- До свидания, дорогая матушка и друг; да хранит Господь вас и меня. Я обнимаю вас от всего сердца. Молите Бога, чтобы мои планы осуществились; вы будете довольны, я уверен (фр.).


55. Ф. П. Леонтьевой. 26 октября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 28--29.

Печатается впервые по копии.

С. 123. ...est un sentiment ephèmere... -- есть чувство эфемерное (фр.).

С. 124. ...faute de mieux à present ~ il faut donc faire quelque chose? -- За неимением лучшего в настоящее время, за неимением обширных занятий, за неимением свежего чувства в сердце, следует, все-таки что-нибудь предпринять? (фр.).

С. 124. ...дружбы выпившего Полковника... -- Ср. с. 109.

С. 124. ...тот лекарь попал в Арабат... -- В. В. Лотин.

С. 124. Государь вчера должен был приехать в Симферополь, вместе с Константином Николаевичем, который, говорят, останется в армии. -- Александр II посетил Симферополь 27 октября 1855 г. вместе с великими князьями Николаем и Михаилом Николаевичами и герцогом Георгием Мекленбург-Стрелецким. На другой день он уже был в Бахчисарае и в течение четырех дней посещал позиции вблизи оставленного русскими войсками Севастополя. 31 октября вместе с вел. кн. Михаилом Николаевичем он еще раз проехал через Симферополь. Вел. кн. Константина Николаевича в этой поездке не было.

С. 124. ...на ваши хлопоты в Департаменте... -- В Медицинском департаменте Военного министерства.


56. Ф. П. Леонтьевой. 4 ноября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 30.

Печатается впервые по копии.

С. 125. ...если успею кончить к этому времени повесть... -- Речь идет о романе "Подлипки".

С. 125. ...2 вещи; одна совсем готовая, другая почти... -- "Трудные дни" и незавершенные "Подлипки".

С. 125. ...je les garde pour un cas de detrèsse ~ Adieu, je vs embrasse. -- Я их храню на случай необходимости, ибо нахожу их ниже тех возможностей, которые чувствую в себе. В случае неудачи они могут дать мне до 200 руб. серебром. Успех же должен принести 240 руб. серебром на покупку лошадей, но я рассчитываю получить эти деньги где-то ближе к новому году; может быть, еще следует потратить часть этой суммы заблаговременно, чтобы запастись теплыми вещами к зиме и чтобы приобрести лошадь. Таким образом, переезд (если Департамент его разрешит) осуществится не раньше, чем после нового года (фр.).


57. Ф. П. Леонтьевой. 18 ноября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 31--32.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 73--74.

Печатается по копии.

С. 126. ...кажется, Вам писал, что здешний комендант ~ обещая похлопотать об этом. -- Это письмо не сохранилось. К Феодосийскому госпиталю Л. будет прикомандирован 24 ноября 1855 г. Комендант -- переведенный из оставленной русскими войсками Керчи кн. Д. И. Гагарин; см. прим. на с. 523.

С. 126. ...сходить к Отрядному Доктору... -- Григорий Иванович Усов (1809--1884).

С. 126. ...вмешался ополченный офицер Щербачов ~ он еще за Лизой Кротковой приволакивался... -- В статье Н. И. Соловьева "Скорбные листы Крымской кампании" упоминается полковник Щербачев -- один из тех, кому был поручен надзор за крымскими госпиталями (PB. 1872. No 7. С. 313). В Крымской войне участвовал также артиллерийский офицер, писатель и мемуарист Григорий Дмитриевич Щербачев (1823--1900). Елизавета Степановна Кроткова (1832--1906) -- дочь московского и симбирского помещика С. С. Кроткова (1806--1849) и П. П. Кротковой (урожд. Новосильцевой; 1806--1860), с 1862 г. начальница Дома призрения при Троице-Сергиевой Лавре.

С. 126. Mais je pense, mon Prince, que vs pourriez le dire vs même à M-eur Усов... -- Но, я полагаю, Князь, Вы могли бы сами сказать это г-ну Усову... (фр.).

С. 126. Pour le moment je suis content ~ Voici la seule nouvelle qui ai de l'importance tant soit peu. -- В настоящее время я доволен; может быть, я лишусь тех денег, что предназначены на покупку лошадей; но это ничего не значит; самое лучшее, что я не буду терять времени зимой, когда человек более всего расположен к деятельности. Вот единственная новость, которая имеет хоть сколько-нибудь важности (фр.).

С. 127. ...умудрились отыскать в словах: желаю Вам в Москве веселиться по-своему... -- Ф. П. Леонтьева возмутилась словами из письма от 21 сентября 1855 г.: "Желаю вам веселиться в Москве по вашей собственной методе и по вашему вкусу..." (с. 116).

С. 127. Merci pour la petite branche ~ Adieu, chère maman. -- Спасибо за тронутую осенним багрянцем веточку, которую вы прислали мне в письме. -- Еще раз прощайте, дорогой друг; обнимаю вас от всего сердца и прошу вашего благословения. -- Прощайте; будьте здоровы. Ваш образ мыслей относительно моей службы в Москве мне нравится; признаюсь, вы правы, думая, что я не смогу устроить себе приятную жизнь в большом городе, не имея порядочных средств к существованию. Но суть дела все-таки в моем слабом здоровье; мне кажется, что более суровый климат московской России для меня не может сочетаться с вполне удобным образом жизни. На этот раз вы прекрасно меня поняли. -- Прощайте, дорогая мама (фр.).


58. Ф. П. Леонтьевой. 23 ноября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 29--30.

Печатается впервые по копии.

Г. В. Постников (в помете на л. 29) высказывал соображение, что это письмо нужно датировать не 23, а 30 ноября. Это сомнительно: в копии было: 3 ноября, а цифру 2 М. В. Леонтьева подписала позднее карандашом. 23 ноября приходилось на среду -- почтовый день в Феодосии (ср. с. 97). Странным оказывается лишь одно обстоятельство: распоряжение командующего о прикомандировании к Феодосийскому военно-временному госпиталю датировано 24 ноября 1855 г. (Т. 10. Кн. 2. С. 136). Возможно, накануне Леонтьев получил не сам приказ, а лишь какое-то уведомление о нем.

С. 128. ...chère amie... -- дорогой друг (фр.).

С. 128. ...Ф. П. Соковнину... -- См. прим. на с. 546.


59. Ф. П. Леонтьевой. 27 ноября 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 32--33.

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 119. С. 74.

Печатается по копии.

С. 128. 21 Novembre. Theodosie. -- 27 ноября. Феодосия.

С. 128. ...chère maman... -- дорогая мама (фр.).

С. 128. ...по протекции здешнего Коменданта... -- См. прим. на с. 523.

С. 129. ...что напечатание медицинской статейки встретит затруднение... -- Речь идет о статье, упомянутой в письме от 24 сентября 1855 г. (см. прим. на с. 564).


60. Ф. П. Леонтьевой. 7 декабря 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 16. Помета: "No 55 <?>".

Печатается впервые по копии.

С. 130. ...приедут семейства Г<енерала> Врангеля и коменданта Гагарина... -- Баронесса Каролина Антоновна Врангель (урожд. фон Тизенгаузен) (1798--1861), жена бар. К. К. Врангеля; княгиня Софья Петровна Гагарина (урожд. Ивашкина; ок. 1800--1872), жена кн. Д. И. Гагарина.

С. 130. Форпосты -- здесь: передовые пункты военных укреплений.


61. Ф. П. Леонтьевой. 10 декабря 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 33--34.

Печатается впервые по копии.

С. 131. ...chère maman... -- дорогая матушка (фр.)

С. 131. ...разговор ваш с Александром насчет моего камердинера ~ очень порядочный повар. -- Речь идет о Прокофии Васильевиче Кисёнкове (? -- не ранее 1880), кудиновском дворовом. См. позднейший отзыв Л. о нем: Т. 6. Кн. 2. С. 15--16.

С. 131. Егорье -- село в Медынском уезде Калужской губернии.

С. 131. В Москве есть ваканции в Госпитале... -- Имеется в виду Московский военный госпиталь.


62. Ф. П. Леонтьевой. 14 декабря 1855 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 34--35.

Печатается впервые по копии.

С. 132. ...chère amie. -- Дорогой друг (фр.).

С. 132. ...на Пречистенку. -- См. прим. на с. 502.

С. 132. ...стакан Лангорана, который мы пивали с Ермоловым... -- Вероятно, имеется в виду так называемое "ланинское шампанское" -- изготовленное на московском заводе искусственных и минеральных вод, основанном в 1852 г. купцом Николаем Петровичем Ланиным (1832--1895). Николай Петрович Ермолов (1827, по др. свед. 1832--1879) -- приятель Л., в начале 1850-х служил переводчиком в московском Главном архиве Министерства иностранных дел; помещик с. Бритово (Пречистенское) Нижегородской губ., знаменитый заводчик русских борзых и автор статьи о псовой охоте; внучатый племянник генерала А. П. Ермолова. "...Он был моложе меня, богаче, танцовал прекрасно, ездил хорошо верхом; был иногда насмешлив, но больше как светский человек..." (Т. 6. Кн. 1. С. 33). Ермолов послужил прототипом Яницкого в комедии "Женитьба по любви" (Там же. С. 33, 701--702) и носящего ту же фамилию персонажа "Подлипок".

С. 132. ...вашим предостережением насчет обеда у Келеш-Мечетского Смотрителя... -- Ф. П. Леонтьева откликалась на сообщение в письме от 22 октября о том, что Л. обедает у смотрителя Назимова (с. 123).

С. 133. ...он комиссаром здесь... -- См. прим. на с. 514.

С. 133. Очень бы хотелось выписать Прокофья... -- См. прим. на с. 571.


## 1856


63. Ф. П. Леонтьевой. 5 января 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 17--19. Помета: "No 58 <?>".

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 76.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 136. ...тетушка... -- Поскольку Ф. П. Леонтьева в этот момент жила в Москве, ясно, что речь идет о А. П. Карабановой.

С. 136. ...недавно я пережил свое Ватерлоо... -- т. е. сокрушительное поражение (по названию сражения, завершившего в 1815 г. "карьеру" Наполеона Бонапарта; Ватерлоо -- селение на территории соврем. Бельгии, в 15 км от Брюсселя).

С. 137. ...Коменданту... -- Кн. Д. И. Гагарину.

С. 137. ...пишу еще и Краевскому... -- Письмо не выявлено.

С. 137. ...пишу вам экстра-почтой... -- См. прим. на с. 536.

С. 137. ...благодарю вас за объявление "Русского Вестника". -- Имеется в виду объявление об издании с 1856 г. в Москве журнала "Русский вестник".

С. 137. ...г-н Катков, человек, в высшей степени достойный уважения, с которым я постараюсь возобновить отношения. -- С Михаилом Никифоровичем Катковым (1818--1887) Л. познакомился ок. 1853 г. в Москве; об их отношениях см.: Гептастилисты. С. 297--315.

С. 137. ...том патологии Канштатта или Вундерлиха, в котором трактуются болезни печени и селезенки. -- Карл-Рейнгольд-Август Вундерлих (1815--1877) -- немецкий врач-терапевт, один из основоположников физиологического направления в медицине, автор трехтомного руководства по патологии и терапии (Handbuch der Pathologie und Therapie. Stuttgart, 1846--1854); Карл-Фридрих Канштатт (1807--1850) -- немецкий врач и физиолог, директор клиники в Эрлангене (с 1843), автор четырехтомного труда "Die specielle Pathologie und Therapie vom klinischen Standpunkte" ("Специальная патология и терапия с клинической точки зрения"; 1841--1842). Фамилия первого автора во французском тексте написана Л. неточно, должно быть: Wunderlich.


64. Ф. П. Леонтьевой. 12 января 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 19--20. Помета: "No 59 <?>".

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 120. С. 76.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 140. ...по поводу крепостных, -- предмет, по которому мы, вероятно, никогда не придем к согласию... -- Ср. со словами Андрея Львова в романе "От осени до осени": "...против крепостных я никогда не пойду и <...> даже и тогда, когда, когда буду знать, что они не правы, я буду защищать их" (Т. 5. С. 9).


65. Ф. П. Леонтьевой. 25 января 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 20--21. Помета: "No 60 <?>".

Фрагменты впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 296--297; ННасл. 2016. No 120. С. 76--77.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 141. ...отправляясь в четверг... -- 19 января 1856 г.

С. 141. Я нахожусь здесь по приказу... -- Приказ датирован 18 января 1856 г. (Т. 10. Кн. 2. С. 136). Л. вспоминал: "...через ссору с Начальником меня перевели середи зимы в Карасу-Базар, где люди сотнями гибли от тифа, лихорадки и гангрены, где что ни V2 часа, то звонили в Церквях для покойников, где из 14 врачей -- на ногах были двое, а остальные были или уже в гробу или в постеле <...> я чуть не умер там; я убежал оттуда в Феодосию, бросив больных своих, и только благодаря стараниям друзей, избавился от суда" (Т. 6. Кн. 1. С. 65). Ср.: "Дома, занятые под госпиталь, были сыры, ветхи и низки; теснота и скопление больных такие, что развившийся под конец тиф распространился и на врачей: из 18 медиков, ухаживавших за больными, заразилось тифом 11" (Соловьев Н. Скорбные листы Крымской кампании. С. 365).

С. 142. ...мой коллега Лотин ~ о котором мы уже говорили 2 или 3 раза... -- Упоминаний о нем в письмах гораздо больше (см. по указателю).

С. 142. ..делать сыновьям свадебные подарки за 100 руб.... -- По-видимому, намек на свадебный подарок, незадолго до того сделанный матерью Б. Н. Леонтьеву.


66. Ф. П. Леонтьевой. 1 февраля 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 35--37.

Фрагмент впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 297; в сокращении: ННасл. 2016. No 120. С. 77.

Печатается по копии.

С. 143. ...pêle-mêle... -- всякая всячина (фр.).

С. 143. ...отчего ни сестра, ни Анна Павловна не отвечают мне... -- Александра Леонтьева и А. П. Карабанова.

С. 143. ...что Россия готова принять прежние пункты конференции... -- Мирные конференции проходили в Вене в декабре 1854 г. -- апреле 1855 г. Здесь имеются в виду требования, предъявленные России на Венской конференции послов (1855), включавшие нейтрализацию Черного моря, отказ от протектората над Дунайскими княжествами. Они были приняты в январе 1856 г.

С. 143. ...встретить в декабрьской еще Indépendance Belge множество важных новостей... -- Бельгийская ежедневная газета на французском языке, выходившая с 1829 г.

С. 143. ...au fond... -- в сущности (фр.).

С. 143. Adieu. -- Прощайте (фр.).


67. Ф. П. Леонтьевой. 16 февраля 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 37--38.

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 77.

Печатается по копии.

С. 144. ...на днях подаю прошение в отпуск по болезни. -- Приказ о предоставлении полугодового отпуска будет подписан лишь 12 августа 1856 г.; см.: Т. 10. Кн. 2. С. 136.

С. 144. ...дела клонятся к миру... -- Парижский мирный договор будет заключен 18 (30) марта 1856 г.


68. Ф. П. Леонтьевой. 23--27 февраля 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. Ед. хр. 54. Л. 21--22. Помета: "No 63 <?>".

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 77--78.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 145. Биук-Хаджилар (Биюк-Хаджилар) -- аул вблизи Карасу-Базара в балке, впадающей в р. Кучук-Карасу (ныне на этом месте с. Солдатово). Это место могло послужить "прототипом" аула Биюк-Дорте в одноименном очерке Л.

С. 145. По 19~ое марта назначено перемирие и по окончании этого срока будет, говорят, решено все окончательно. -- См. прим. на с. 575.

С. 146. ...на днях я подаю прошение... -- Ср. с. 144. Подготовка к подаче прошения растянулась еще на некоторое время. См. с. 147.


69. Ф. П. Леонтьевой. 6 марта 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 38--39.

Впервые: СС. T. IX. С. 179--181.

Печатается по копии.

С. 147. ...26 год пошел... -- 25 лет Л. исполнилось 13 января 1856 г.

С. 147. ...послал в Феодосию козака за свидетельствами... -- Имеются в виду свидетельства о болезни (см. в след. письме, с. 149).

С. 148. ...Крубер ~ может иметь на это влияние, и еще лучше Аренд... -- Имеются в виду директор Медицинского департамента Военного министерства Александр Викторович Крубер и Николай Федорович Арендт (1786--1859), хирург, лейб-медик (1829--1849), медицинский инспектор Попечительского совета заведений общественного призрения в Петербурге (с 1847).

С. 148. ...повесть, которая почти кончена, и драма... -- Драма "Трудные дни" и, вероятно, будущий роман "Подлипки".

С. 148. ...быть может, я пошлю эту повесть в "Русский Вестник" Каткову... -- В "Русском вестнике" Л. начнет печататься значительно позднее -- в 1867 г.; роман "Подлипки" будет опубликован в "Отечественных записках" Краевского.


70. Ф. П. Леонтьевой. 24 марта 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 39--40.

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 78.

Печатается по копии.

С. 148. ...из Симферополя, куда меня требует Генерал-Штаб Доктор... -- См. прим. на с. 543.

С. 149. Арабат -- см. прим. на с. 541.

С. 149. ...прибыл туда для смотра Инспектор... -- Вероятно, имеется в виду генерал-майор Иван Иванович Остроградский (1797--1871), исправляющий должность директора военных госпиталей при Крымской армии с апреля 1855 г. по декабрь 1856 г.

С. 149. ...манифест о мире будет читаться послезавтра... -- Речь идет о манифесте от 19 марта 1856 г.


71. Ф. П. Леонтьевой. 20 апреля 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 40--41.

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 78.

Печатается по копии.

С. 150. ...буду проситься в Бахчисарай на пару суток... -- В этом городке размещалась Главная квартира русской армии.

С. 150. ...к вашим имянинам... -- 29 мая (ст. ст.), день св. преподобномученицы Феодосии.

С. 150. Соковнин хочет писать в Петербург Любовь Николаевне Леонтьевой... -- Любовь Николаевна Леонтьева (урожд. гр. Зубова; 1802--1894), вдова Ивана Сергеевича Леонтьева (1782--1824), гвардейского полковника (с 1812 генерал-майора), двоюродного брата Н. Б. Леонтьева.

С. 150. ...при Китенской пристани на берегу Азовского моря (там стоял наш полк в июне месяце)... -- Скорее всего, в копии неверно воспроизведено слово "Каменской" (имеется в виду с. Каменское, Ак-Манай на Керченском полуострове недалеко от крепости Арабат).

С. 150. ...par dépit... -- с досады (фр.).

С. 150. Атмонай (Атманай) -- село на берегу Утлюкского лимана, основанное в 1841 г.; имение выходца из Швейцарии Луи-Анри Филибера (1766--1854) (ныне в Запорожской обл. Украины).


72. Ф. П. Леонтьевой. 27 апреля 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 42.

Печатается впервые по копии.

С. 151. ...с разрешения Главного лекаря... -- Им был статский советник Протопопов.


73. Ф. П. Леонтьевой. 14--17 мая 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой. ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 22--26. Помета: "No 68 <?>". Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 120. С. 78--79.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 155. ...доброму немецкому семейству, состоящему из старика-отца, бывшего учителя рисования в гимназии, и двух вдовых дочерей... -- Речь идет о семье Иоганна-Людвига (Ивана Даниловича) Гросса, бывшего учителя рисования Таврической гимназии в Симферополе, отце художника Фридриха (Федора Ивановича) Гросса. "Немецкая честная семья; -- божественный вид из виноградника на Чатыр-Даг, кругом пышные сады; беседы с стариком о Крымской старине, о Боге, о природе. -- Две дочери-вдовы; -- меньшая молода и благосклонна... Меня хотят женить на ней..." (Т. 6. Кн. 1. С. 66).

С. 156. ...мир заключен... -- См. прим. на с. 575.

С. 156. ...по поводу двух перестрелок, имевших место возле Керчи в прошлом году без моего участия. -- См. прим. на с. 562.

С. 156. Вот что я имел в виду, говоря: я неприятно себя поставил в Феодосии. -- Имеется в виду фраза из письма от 24 марта (с. 149).

С. 156. ...от Крубера... -- См. прим. на с. 576.

С. 156. ...начинать с главного врача здешнего госпиталя... -- См. прим. на с. 578.

С. 156. ...дойдет до главнокомандующего... -- Имеется в виду А. Н. Лидере (см. прим. на с. 509--510).

С. 157. ...надо закончить драму и переписать ее, чтобы послать Каткову... -- Опубликована пьеса "Трудные дни" будет не Катковым, а Краевским (см. прим. на с. 599).

С. 157. ...для исследований ~ почти неизлечимой диареи... -- Ср.: "...и самые неопасные болезни, самые ничтожные заболевания угрожали опасностию смерти. Так простой понос обыкновенно считается болезнию легкою, неопасною; но не таковы были поносы в Крыму. При малейшей неосторожности или упущении, а иногда без всякого упущения, при всех принятых мерах, понос, раз появившись, принимал вдруг изнурительный характер и скоро доводил больного до смерти. <...> / Некоторые врачи принимали крымские поносы за нечто родственное крымским лихорадкам <...>. Другие видели главную причину в воде <...> которая в Крыму всегда действует расстраивающим образом на желудок свежих людей. Далее к причинам, предрасполагающим к этой болезни, следует отнести также и ту постоянную тревогу и беспрерывное напряжение нервов, в котором находились войска на позициях" (Соловьев Н. Скорбные листы Крымской кампании. С. 338).

С. 158. Старый художник... -- Имеется в виду И. Д. Гросс.

С. 158. ...в фуражке такой, как у французского войска. -- Во французской армии использовались кепи без козырька или с небольшим черным лакированным кожаным козырьком (у егерей).

С. 158. Много англичан приезжает из Балаклавы посмотреть на нас... -- "Известие о заключении мира пришло к нам чрез неприятельскую главную квартиру, и затем немедленно во всех окрестностях Севастополя нельзя было сделать шагу, не встретив любопытных французов или англичан. Сии последние рыскали толпами, верхом в ненавистных мне красных кафтанах..." (Записки Владиміра Ивановича Дена. С. 136). В это время и русские офицеры ездили посмотреть английский лагерь. Описание Балаклавы в начале июня 1836 г. оставил тот же мемуарист: "Балаклава <...> в то время представляла нечто вроде Сан-Франциско в первые дни существования этого города. <...> тут были -- англичане, французы, турки, греки, армяне, сардинцы; всё это гнездилось как попало, на военных и купеческих судах в бухте, а по берегам, в палатках, шалашах, бараках, омнибусах, вагонах и даже в двухэтажных деревянных домах, в которых, в особенности на втором этаже, нельзя было ходить без опасения провалиться" (Там же. С. 144--143). Ср. у Л.: "Я тоже служил тогда в Крыму и после заключения мира восхищался вашими гайлендерами в красных мундирах" (Т. 5. С. 386).


74. Ф. П. Леонтьевой. 25 мая 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 26--27. Помета: "No 69 <?>". Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 120. С. 79--80.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 160. ...по поводу любезного Пеликана... -- См. прим. на с. 539.

С. 160. ...если только Крубер сдержит слово... -- Ср. с. 148. С. 160. ...немецкое семейство старого художника... -- См. прим. на с. 578.

С. 160. ...комедия, готовая к переписке... -- "Трудные дни". С. 161. Через три дня -- будут ваши именины... -- См. прим. на с. 577.


75. Ф. П. Леонтьевой. 24 июня 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 27--28. Помета: "No 70 <?>".

Печатается впервые по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 162. ...получил письмо от тетушки ~ ждет вас в Спасском. -- Речь идет об А. П. Карабановой и унаследованном ей от мужа, В. П. Карабанова, имении Спасское-Телепнево в Вяземском уезде Смоленской губ. (в 20 верстах от Вязьмы). См.: Т. 6. Кн. 1. С. 363--365.

С. 162. ...закончил все сцены комедии... -- "Трудные дни".

С. 162. ...переписываю другой кусок ~ в юмористическом жанре... -- Речь идет об очерке "Сутки в ауле Биюк-Дортэ"; завершен и опубликован он будет только в 1858 г. в ОЗ (см.: T. 1. С. 657).

С. 162. ...привычка или влияние первых литературных впечатлений моей юности, от которых ~ я стараюсь по возможности освободиться. -- Подразумевается то, что Л. позднее назвал "гоголевщиной внешнего приема" (Т. 6. Кн. 1. С. 73). Ср. в повести "Исповедь мужа": "Мы, русские нашего времени, тоже не умеем говорить просто <...> без юмористического крючкотворства ни строки! У другого и улыбки на лице никогда не бывает; сел писать и не слышит, что каждое слово его гримаса <...> зловоние гоголевских обносков..." (Т. 2. С. 376).

С. 162. ...Бэкон сказал ~ "что он старался ~ забыть все, что он знал ~ и принимать те истины, которые его собственный талант наблюдателя и мыслителя мог ему внушить". -- Ошибка памяти: вместо Ф. Бэкона здесь должен быть назван Р. Декарт с его методом радикального сомнения. Ср. в романе "В своем краю": "Слышал он мимоходом, будто Декарт старался все забыть, что знал прежде, для того, чтобы поставить себе новые точки опоры" (Там же. С. 88).


76. Ф. П. Леонтьевой. 2 июля 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 42--43.

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 80.

Печатается по копии.

С. 163. ...chère amie... -- дорогой друг (фр.).

С. 163. ...предписание Департамента... -- Имеется в виду Медицинский департамент Военного министерства.

С. 163. ...за издержки Венгерской войны. -- В 1849 г. русские войска помогали Австрийской Империи в подавлении венгерского восстания.

С. 163. Комедия моя ~ другой отрывок ~ прежде половины июня они посланы Краевскому быть не могут... -- См. прим. на с. 386.

С. 164. ...брат... -- В. Н. Леонтьев.

С. 164. Колю целую... -- Речь идет о старшем сыне В. Н. Леонтьева, Николае (1843 -- ок. 1905). Н. В. Леонтьев поступит в 1864 г. на службу канцеляристом в Петербургское губернское правление (с 1872 -- губернский секретарь), в 1873 г. будет назначен почтмейстером в Новодворске.

С. 164. ...побольше розовых круп. -- Имеются в виду разноцветные крупы для старинного русского десертного блюда, гурьевской каши. "Особенная каша из розовых круп" упоминается в незавершенном романе Л. "Пессимист" (Т. 5. С. 913). В повести "Второй брак" одному из героев мать шлет "небольшой мешок с зеленою крупою": он "очень любил зеленую кашу" (T. 1. С. 267).


77. Ф. П. Леонтьевой. 13 июля 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 28--30. Помета: "No 72 <?>".

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 80.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 167. Если вдруг Осип Никол<аевич> Шатилов все еще желает меня пригласить ~ в Моховое, так как здесь у него должно быть очень мало крестьян... -- Село Моховое -- имение Шатилова в Новосильском уезде Тульской губ. (сейчас в Новодеревеньковском районе Орловской обл.); "здесь" -- в Восточном Крыму, в имении Тамак (см. прим. на с. 523--524).

С. 167. Нянька -- Матрена Ильинична, см. прим. на с. 516.

С. 167. ...это нация, которую я уважаю еще больше за благородство, с которым они поступали везде, куда приводила их война. -- Образ француза как благородного противника появится в повести "Исповедь мужа". Но уже здесь Л. рисует современных французов как "средних европейцев", у которых "все так сухо, так казенно, так истасканно": "Зачем таким людям имена? Их бы звать француз No 31-й, француз No 1368-й и т. д." (Т. 2. С. 361, 362).

С. 167. ...в Камыш и в Балаклаву (английский лагерь)... -- См. прим. на с. 343 и 579--580. Ср.: "Я тоже служил тогда в Крыму и после заключения мира восхищался вашими гайлендерами в красных мундирах" (Т. 5. С. 386). О посещении русскими Камыш-Буруна после заключения мира вспоминал В. И. Ден: "Многие из наших офицеров ездили, за невозможностью побывать в Париже, в созданный войною, сколоченный из досок городок, близь Камышской бухты и названный французами "Каmiesch" для разных закупок, а в особенности для развлечения, потому что у французов был и театр и "café chantant"" (Записки Владиміра Ивановича Дена. С. 137).

С. 168. ...живу у немца... -- См. прим. на с. 578.


78. Ф. П. Леонтьевой. 6 августа 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 30--31. Помета: "No 73 <?>".

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 120. С. 80--81.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 169. ...Генерал-Штаб Доктор ~ включил и меня в список... -- Канцелярией генерал-штаб-доктора управлял в то время Егор Федорович Павлов (1823--1866).

С. 169. ...нашей конторы... -- Имеется в виду Симферопольская госпитальная контора.

С. 169. ...по-прежнему живу у немцев... -- См. прим. на с. 578.

С. 170. ...отсюда виден Чатыр-Даг; он в самом деле имеет вид палатки... -- Название горы в переводе -- Палатка-гора.

С. 170. Сия гора имеет вид тетки. -- Т. е. похожа на "горбатую тетушку" Ек. Б. Леонтьеву. Игра слов "tante" (тетя) и "tente" (палатка), которые во французском языке произносятся одинаково.


79. Ф. П. Леонтьевой. 17 августа 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 44--45.

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 81.

Печатается по копии.

С. 170. ...не поехали ли вы на коронацию прямо из Спасского... -- Коронация Имп. Александра II проходила в Москве 26 августа 1856 г. Спасское -- см. прим. на с. 581.

С. 170. ...большой дом отдали Ольденбургскому. -- Имеется в виду принц Петр Георгиевич Ольденбургский (1812--1881).

С. 171. Комедию свою... -- "Трудные дни".

С. 171. ...достал у здешнего Инспектора Врачебной управы, брата вашего Арендта Акушерство на немецком языке... -- Имеется в виду Андрей Федорович Арендт (1795--1862), штаб-лекарь, инспектор врачебной управы Таврической губернии, брат Н. Ф. Арендта (см. прим. на с. 576).


80. Ф. П. Леонтьевой. 25 августа 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 45--48.

Впервые: СС. T. IX. С. 181--184.

Печатается по копии.

С. 172. ...все, кроме вас, пишут мне "Высокоблагородие"... -- Это титулование Л. будет полагаться только с 1863 г., когда он при поступлении на службу в Азиатский департамент получит чин коллежского асессора со старшинством с 1859 г. (Т. 10. Кн. 2. С. 139). Ф. П. Леонтьева, соблюдая правила, писала на конверте: "Его благородию".

С. 172. ...получше коллежского асессора... -- 8 класс Табели о рангах, знаменовавший переход в ее средний отдел; Л. с 1854 г. имел чин титулярного советника.

С. 173. ...Прасковье Васильевне Романовой... -- Знакомая Ф. П. Леонтьевой, умерла не ранее 1866 г.

С. 174. ...впечатление de haut en bas. -- Высокомерия (фр.).

С. 174. ...умнее всех моих братьев и сестер взятых вместе... -- У Л. было четыре брата и две сестры.

С. 174. ...в тарлатановом платье... -- Тарлатан (фр. tarlatane) -- тонкая прозрачная хлопчатобумажная или полушелковая ткань.

С. 174. ...Аграфену Павловну... -- А. П. Охотникова.


81. Ф. П. Леонтьевой. 5--15 сентября 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 31--33. Помета: "No 76 <?>".

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 81.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 175. Тамак (Шатиловка) -- имение И. Н. Шатилова на р. Карасу (Карасовке) в 70 верстах от Феодосии, на границе Феодосийского и Перекопского уездов.

С. 176. ...получил его приглашение через управляющего... -- В повести "Исповедь мужа" упомянут "управитель г. Ш--ва" (Шатилова) Зильхмиллер. Л., вероятно, передает черты реального лица: "румянится, носит то розовый, то голубой галстух; красит усы; женат на зубатой англичанке; бьет дворовых, читает Дюма и Поля Феваля..." (Т. 2. С. 338). Приглашение сохранилось, приведем его целиком:


Карасубазар 3-го сентября

1856 г.


Здесь получил я пись<мо> Ваше, Любезный Константин Николаевич, вчера и посылаю сегодня за Вами фургон, взятый сюда именно для Вас. Я с женой еду в Симферополь, но послезавтра мы будем возвращаться домой, то прошу Вас, не откладывайте поездки в Тамак, куда Вы приедете сутками раньше нас. Но надеюсь, что сын наш примет Вас в отсутствии родителей достодолжным образом, а между тем извините за издание записки, пишу с постоялого двора. Карандашем за неимением христианских чернил.

Остаюсь душевно преданный Вам


О. Шатилов


3-го сеньтября

1856 г.

(ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 283. Л. 5--5 об.).

С. 176. ...в прошлую пятницу... -- 31 августа.

С. 177. ...один молодой немец, некто вроде ученика Айвазовского ~ в имение последнего... -- Речь идет об ученике Ивана Константиновича Айвазовского (1817--1900) с 1847 г. Адольфе Ивановиче Фесслере (1826--1883), сыне немца-колониста (каретного мастера). Имение Айвазовского -- Шейх Мамай под Феодосией (ныне с. Айвазовское). Приведенное выше письмо Шатилова было послано именно туда: "Его Благородию / Константину Николаевичу / Леонтьеву / В Шах-Мамай" (Там же. Л. 3а об.).

С. 177. ...семейству сестры Айвазовского ~ дочь 19 лет... -- Речь идет о Екатерине Константиновне Мазировой (урожд. Айвазовской); 19 лет в то время было ее дочери Анне Михайловне (в замуж. Вениосовой; 1837--1936).

С. 177. ...втроем ездили верхом ~ Г-жа Шатилова весьма приятная особа. -- Т. е. с Шатиловым и его женой; см. прим. на с. 322.

С. 177. Моя комедия закончена; я только жду своего приезда в Симферополь, чтобы отослать ее... -- Л. послал пьесу "Трудные дни" своему брату Владиміру для передачи Краевскому (см. письмо последнему от 22 сентября, с. 180).

С. 178. Аксаков, которого, думаю, вы имели случай видеть в Калуге, провел 2 или 3 дня в Гамаке. -- И. С. Аксаков (см. преамбулу на с. 610) служил товарищем председателя Калужской уголовной палаты в 1845--1847 гг.; в эти годы Л. встречал его у своих родных Унковских, у которых московский славянофил нанимал флигель (см.: Т. 6. Кн. 1. С. 90; Кн. 2. С. 327). Тамак Аксаков посетил во время своей службы в комиссии кн. В. И. Васильчикова (1820--1878) для расследований беспорядков в заготовке продовольствия и в содержании военных госпиталей. Упоминание об этом есть в письме к родным от 14 сентября 1856 г. из Симферополя (см.: Аксаков И. С. Письма к родным. 1849--1856. М., 1994. С. 451--452; составительнице издания Т. Ф. Пирожковой осталось неизвестным, о каком Шатилове идет здесь речь). См. также: Т. 6. Кн. 2. С. 328.


82. Ф. П. Леонтьевой. 19 сентября 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 48--50.

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 81--82.

Печатается по копии.

С. 178. ...из Гамака... -- См. прим. на с. 585.

С. 178. ...поздравляют меня с отпуском ~ в Приказах Главнокомандующего. -- Приказ был датирован 12 августа 1856 г. (Т. 10. Кн. 2. С. 136).

С. 178. ...в канцелярии Директора Госпиталей... -- См. прим. на с. 583.

С. 179. ...насчет моего письма об Ялте... -- Речь идет о письме от 6 августа 1856 г. (с. 169).

С. 179. ...предпоследнее мое письмо вас удивит еще больше... -- Имеется в виду письмо от 25 августа 1856 г. (с. 172--174).

С. 179. Жаль оставлять добрых немцев... -- См. прим. на с. 578.

С. 179. ...кроме диванной... -- Описание диванной в романе "Подлипки" см.: T. 1. С. 350.

С. 179. ...наверху у сестры... -- Т. е. в комнате сестры Александры.


83. А. А. Краевскому. 22 сентября 1856 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 12--12 об. Фрагменты впервые: T. 1. С. 654, 657.

Печатается по автографу.

С. 180. ...получите Вы от брата моего Комедию в 4-х Действиях "Трудные дни". -- См. прим. на с. 586.

С. 180. ...то в случае... -- Было: "то и в случае".

С. 180. ...в журнале... -- Имеются в виду "Отечественные записки".

С. 180. ...хоть несколько месяцев... -- Далее зачеркнуто: "быть".

С. 180. ...пошлю Вам небольшой очерк или отрывок из предполагаемого романа... -- Речь идет об очерке "Сутки в ауле Биюк-Дортэ" (опубл.: ОЗ. 1858. No 7. С. 221--252); "предполагаемый роман" -- "Война и юг". Кроме того, у Краевского имелась рукопись двух глав "Подлипок" (ср. с. 193).

С. 181. ...чтобы прошлогодний осенний долг мой Вы вычли из второй посылки, т. е. за отрывок... -- О долге см. с. 94.


84. Ф. П. Леонтьевой. 2 октября 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 50.

Впервые: ННасл. 2016. No 120. С. 82.

Печатается по копии.

С. 181. На 6 месяцев по Высочайшему Приказу... -- Речь идет об увольнении в отпуск; см. прим. на с. 587.

С. 181. ...доктор Сергеев... -- Вероятно, имеется в виду Николай Михайлович Сергеев (1810--1885), доктор медицины (1840), впосл. тайный советник; сын купца, окончил медицинский факультет Московского университета (1833) и поступил на службу в 4-ю бригаду морской артиллерии, затем служил флотским врачом; в 1839 г. получил звание штаб-лекаря; в 1840--1855 гг. был старшим врачом различных полков, в 1855 г. назначен главным доктором Севастопольского военного госпиталя; в 1860 г. назначен помощником главного доктора 1-го Петербургского военно-сухопутного госпиталя; с 1862 г. служил штаб-доктором Оренбургского корпуса; в 1865--1867 гг. -- военно-медицинский инспектор Оренбургского округа, в 1867--1870 гг. военно-медицинский инспектор Туркестанского округа; почетный член Военно-медицинского ученого комитета (1870).

С. 181. ...mes passes-ports... -- мои паспорта (фр.).


85. Ф. П. Леонтьевой. 9 октября 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 50.

Впервые (с купюрой): ННасл. 2016. No 120. С. 82.

Печатается по копии.

С. 182. Ma très chère maman! -- Дражайшая матушка! (фр.)

С. 182. ...ответ на мое ночное вдохновение. -- Имеется в виду письмо от 25 августа 1856 г. (с. 172--174).

С. 182. ...в Тамак. -- См. прим. на с. 585.

С. 182. ...для поездки на Южный берег. -- Эту поездку (ее маршрут Л. намечает в письме от 15 октября, с. 185) Л. совершит с Лизой Политовой на деньги Шатилова. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 66--67. Покровительствовавший этой связи Шатилов и после отъезда Л. из Крыма продолжал сообщать ему сведения о "Пафосе" (так тема Лизы "шифровалась" в их общении), но в 1861 г. известием о внезапной женитьбе Л. на ней был поражен и выразил свои чувства так: "Сожалеть отнюдь не сожалею и безусловно не радуюсь..." (ОР ГЛМ. Ф. 196 Оп. 1. Ед. хр. 283. Л. 9).

С. 182. Комедия моя у Краевского... -- "Трудные дни"; см. с. 180.

С. 182. ...предлагают на будущий год ехать в Бразилию и Ост-Индию на два года. -- В это время готовилось кругосветное плавание эскадры паровых корветов, которую возглавил капитан 1-го ранга Дмитрий Иванович Кузнецов (1805--1889), впоследствии контр-адмирал (1858) и адмирал (1878). Вместо Л. врачом этой экспедиции стал ровесник Л-ва Алексей Владимирович Вышеславцев (1831--1888), выпускник Московского университета, врач Полтавского пехотного полка, участник обороны Севастополя, переведенный затем в 23-й флотский экипаж, размещавшийся в Кронштадте; о своем кругосветном путешествии он написал книгу "Очерки пером и карандашом" (СПб., 1862), фрагменты которой первоначально были опубликованы в "Русском вестнике".

С. 182. ...en même temps. -- Одновременно (фр.).


86. Ф. П. Леонтьевой. 15 октября 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 33. Помета: "No 80 <?>".

Впервые (с купюрами): ННасл. 2016. No 120. С. 82.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 184. ...ответов Краевского и Каткова... -- Краевский ответил на письмо Л. от 22 сентября (письмо не сохранилось) и послал ему 100 руб. (см. его карандашную помету: ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 12). По-видимому, его ответ пришел в Крым поздно (и ответил, возможно, он не сразу): еще 12 декабря Л. ничего не знал о судьбе своей пьесы.


87. Ф. П. Леонтьевой.

30 октября--10 ноября 1836 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 51--52.

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 82.

Печатается по копии.

С. 184. ...chère maman... -- дорогая матушка (фр.).

С. 184. ...у Воронцова в саду... -- Воронцовский сад (парк Салгирка); устроен в 1795 г. академиком П. С. Палласом; с 1820-х гг. принадлежал кн. М. С. Воронцову (см. прим. на с. 526).

С. 184. ...знаменитый фонтан в Бахчисарае ~ комнату Марии Потоцкой... -- Имеется в виду Фонтан слез во дворце хана Крым-Гирея в Бахчисарае (во время Крымской войны здесь разместилась часть временного Бахчисарайского госпиталя). По одной из версий, первоначально (в 1764 г.) фонтан был устроен на могиле любимой жены хана, княжны Марии Потоцкой (мавзолей Диляры Бикеч), а в 1780-е годы перенесен в фонтанный дворик. Бахчисарайский фонтан Л. упоминает в повести "Исповедь мужа" (Т. 2. С. 378). Во дворце показывали "две небольшие горницы с особым входом, будто бы принадлежавшие Марии Потоцкой" (Шишкина О. Заметки и воспоминания русской путешественницы по России в 1845 году. СПб., 1848. Ч. 2. С. 88). По легенде, одна из комнат была молельней княжны. Кнж. Е. С. Горчакова также упоминает о "темнице Марии Потоцкой" -- большой ротонде внизу дворца ((Горчакова Е.С., кнж.) Воспоминания о Крыме кн. Е. Г--ой. М., 1881. С. 76). Подробнее см.: Бронштейн А. И. Трансформация легенды Фонтана слез // Бахчисарайский историко-археологический сборник. Вып. 1. Симферополь, 1997. С. 475--486.

С. 184. ...квартирная комиссия... -- Имеется в виду Квартирная комиссия городской думы, занимавшаяся размещением военнослужащих.

С. 185. Mille et mille pardon... -- Тысяча и тысяча извинений (фр.).

С. 185. ...одному из членов Комиссии... -- См. выше.

С. 185. Писать еще не собрался. -- Л. это время подумывал вернуться к старому замыслу -- роману "Булавинский Завод". См. в письме к Краевскому от 12 декабря 1856 г. из Тамака (с. 192).

С. 185. Au plaisir de vous revoir. ~ Ecrivez a Тамак. -- До радостной встречи с Вами. Целую Вас. -- Целую тетушку. -- Пишите в Тамак (фр.).


88. Ф. П. Леонтьевой. 24 ноября 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 52--54.

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 82--83.

Печатается по копии.

С. 186. ...сосед Осипа Николаевича... -- Муратов (фамилия названа в письме от 5 декабря 1856 г., с. 190). Возможно, имеется в виду Есаф (Иоасаф) Николаевич Муратов, в 1854 г. бывший городничим Феодосии. Кстати, эту же фамилию Л. дает главному герою очерка "Сутки в ауле Биюк-Дортэ", офицеру ополчения.

С. 187. ...с Богом по морозцу... -- См. прим. на с. 534.

С. 187. Менаж -- хозяйство, от фр. ménage.

С. 187. Пишу сегодня к Владиміру... -- Письма Л. к брату не сохранились.


89. Ф. П. Леонтьевой. 29 ноября 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 34. Помета: "No 83 <?>". Впервые (с купюрой): ННасл. 2016. No 120. С. 83.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.


90. Ф. П. Леонтьевой. 5 декабря 1856 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 54--56.

Впервые (в сокращении): ННасл. 2016. No 120. С. 83--84.

Печатается по копии.

М. В. Леонтьева упомянула, что перед этим пропустила еще одно французское письмо (Л. 54), но на самом деле оно сохранилось -- см. выше, от 29 ноября 1856 г.

С. 190. Муратов -- см. прим. на с. 591.

С. 190. ...через месяц мне 26 лет!!! -- 13 января 1857 г.

С. 190. Сохновский -- сведений найти не удалось.

С. 191. ...employé... -- служащего (фр.)

С. 191. ...на Пречистенской анфиладе. -- См. прим. на с. 501.

С. 191. ...с итальянскими окнами... -- Трехчастные полукруглые окна

С. 191. Ne те gardez donc rancune dans le fond de votre cœur, si je reste ici. -- Не держите на меня зла в глубине вашего сердца, если я останусь здесь (фр.).

С. 191. Pardon, pour la suffisance de mon ton ~ Comment va le ménage? -- Простите за самодовольность моего тона; но я думаю, что Вы очень рассчитываете меня видеть? Я это думаю, несмотря на Ваше короткое и холодное письмо от 2 ноября, которое, возможно, было продиктовано чувством обиды за бразильские и индийские намерения. Говорят, что индивидуум, являющийся начальником экспедиции, глуп и бесчестен. Я полагаю, что он сам так не думает. Как идет хозяйство? (фр.).

С. 192. ...для штуки... -- Здесь в значении "для забавы".


91. А. А. Краевскому. 12 декабря 1856 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 13--15 об.

Фрагмент впервые: T. 1. С. 654.

Печатается по автографу.

Пометы Краевского: "Отв<етил> 13 янв<аря> 1857". В левом верхнем углу зачеркнуто: "Трудные Дни возвр<ащены> 29 окт<ября> 1856". Письмо Краевского не сохранилось.

С. 192. ...послал се брату... -- См. прим. на с. 586.

С. 193. ...кончить давно задуманный роман "Булавинский Завод"... -- Роман был задуман в 1851 г.; Тургенев, которому показывались первые главы, счел это произведение "непроходимым" в цензуре. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 38--42, 745--746. При новом царствовании у Л. возникла мысль вернуться к заброшенному замыслу, однако это было лишь спонтанной идеей; из прежнего замысла он позднее перенес в другое произведение (роман "В своем краю") образ главного героя "Булавинского Завода", доктора Руднева, а до этого некоторые черты героини, 17-летней Паши, придал одной из героинь "Подлипок".

С. 193. ...исключая плохого "Лета на хуторе"... -- Немногочисленные печатные отклики на эту повесть были преимущественно негативными. См.: T. 1. С. 650--651.

С. 194. ...сообщить мне адрес ~ Тургенева... -- Тургенев в это время находился в Париже.

С. 194. ...письма Волкова о Физиологии Мозга. -- См. прим. на с. 500.


## 1857


92. Ф. П. Леонтьевой. 3 января 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 58--59.

Печатается впервые по копии.

С. 194. ...в Учкуйе у M-me Кушниковой... -- Речь идет о Прасковье Карловне Кушниковой (урожд. Гире; ок. 1821--?), дочери Константина Карловича Гирса (1782, по др. свед. 1778--1840), двоюродной сестре дипломата Н. К. Гирса, жене Д. Г. Кушникова (см. прим. на с. 594). В записках "Моя литературная судьба" поместье Кушниковых названо "Учкайя" (Т. 6. Кн. 1. С. 121). Правильное написание: Уч-Кая (Три скалы, тюрк.); в одном из писем И. Н. Шатилова название воспроизведено как "Уч-куйя" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 283. Л. 14). В копии М. В. Леонтьевой ошибочно: "в Учкупе".

С. 195. ...в прошлую среду... -- 26 декабря.

С. 195. ...добрались в имение Айвазовского, где я нашел знакомого мне живописца Фесслера... -- См. прим. на с. 586.

С. 195. ...pour graisser le roue de mon congé. -- Чтобы смазать колесо моего отпуска (фр.).

С. 196. ...выписать своего Прокофья. -- См. прим. на С. 571.

С. 196. ...soi-disant... -- так сказать (фр.).

С. 196. ...je m'en fiche! -- Мне все равно! (фр.).


93. Ф. П. Леонтьевой. 11 января 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 59--61.

Печатается впервые по копии.

С. 196. ...жена одного из помещиков занемогла... -- Горковенко (см. ниже).

С. 196. В самый день, когда мне минет 26 (!!!) лет... -- 13 января.

С. 197. ...писал сюда к жене некто Кушников... -- Дмитрий Григорьевич Кушников (1800-е <?> -- не ранее 1857), помещик Таврической губернии, старший член совета Керченского Кушниковского девичьего института, попечитель комитета о тюрьмах; сын известного благотворителя Г. С. Кушникова (1776--1840).

С. 197. ...своего клеврета... -- Речь идет о П. В. Кисёнкове.

С. 197. ...нагольный тулуп... -- Полушубок, не покрытый тканью (как было принято в дорогих шубах), а сшитый кожей наружу.


94. Ф. П. Леонтьевой. 23 января 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 61--62.

Печатается впервые по копии.

Этому письму предшествовало еще одно, которое М. В. Леонтьева не скопировала "за незначительностью" (Там же. Л. 61).

С. 198. ...историю моего московского сватовства... -- Речь идет об отношениях с З. Я. Кононовой.


95. Ф. П. Леонтьевой. 31 января 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 35--38.

Фрагменты впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 293, 347--348.

Печатается по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

Помета М. В. Леонтьевой: "Письма 1857 года (всего 4) помечены NoNo 1, 2, 3, 4 без отношения их NoNo к русским письмам" (Л. 35).

С. 203. ...кроме как в Индии и Бразилии. -- Намек на приглашение в экспедицию; см. прим. на с. 589.

С. 204. ...Калошин, как он ни противен, правильно критиковал. -- С московской семьей Калошиных Л., вероятно, был знаком через А. П. Карабанову; ср. упоминание в записках "Моя литературная судьба" (Т. 6. Кн. 1. С. 35). Возможно, имеется в виду Сергей Павлович Калошин (1825--1868), публицист.

С. 204. ...я говорил вам о г-же Остафьевой; на этот раз напомню историю Б<ориса>... -- Речь идет о 3. Я. Кононовой (говорилось о ней в предыдущем письме, от 23 января, с. 198) и Б. Н. Леонтьеве.

С. 204. ...от упреков своей кузины... -- О ком идет речь, установить не удалось.

С. 205. ...в 40 верстах от Тамака живет одна молодая особа м-ль Кушникова... -- Мария Дмитриевна Кушникова (ок. 1839--1840 -- не ранее сер. 1910-х), дочь Д. Г. и П. К. Кушниковых; впоследствии драматическая писательница (автор нескольких переложений французских комедий), переводчик. Из недатированного письма И. Н. Шатилова к Л. можно понять, что Л. решился посвататься к М. Д. Кушниковой, но потерпел неудачу, что привело даже к ссоре самого Шатилова с родителями девушки: "...досада на нелепость Вашего предложения в ту пору была сильная (нелепость не относится к факту предложения, но к процен<т>у оного). -- Последствия доказывают это лучше всего, тот факт, что Пр<асковья> К<арловна> в отношении к ним была на 200 % нелогичнее, чем Вы в своем предложении, не доказывает, чтобы Вы были логичны, и ее нелепость кубическая не оправдывает Вашей простой. До сих пор мы в Крыму не имели ссоры, а теперь мы волею неволею должны прервать дипломатические сношения с Учь Куей. Тут помимо сути много течения, которое в жизни весьма важно, возникают всякие другие тонкие иглы в отношении и не одной Уч-Куи, а других более влиятельных и близких держав, одним словом, чтобы сократиться, вся Дипломатия пошатнулась и еще употреблять усилия и тра<ти>ть время, чтобы восстановить прежний порядок не относительно Учь-Куи, но многих других. Вы косвенная причина всему этому, об этом всем, как я уже писал многократно, мне было бы с Вами поговорить на 2-е суток, но теперь некогда..." (ОР ГАМ. Ф. 196. Ед. хр. 283. Л. 13 об.--14 об.). Интересно, что руку богатой наследницы искали парадоксальным образом только врачи. В 1859 г. она чуть было не стала женой недостойного человека, о чем Л. сообщал тот же Шатилов: "Ма<ша> Кушн<икова> была зиму в Симферополе, извертелась совершенно, и, говорят, выходит замуж за Соколова, бывшего Управителя Воронцова, как говорят, вора, кутила и вдобавок педераста, ex professio, он медик, видно такая судьба, об этой свадьбе говорят все, но еще официально они не объявили" (Там же. Л. 7 об.; письмо от 28 мая 1859 г.). Впоследствии М. Д. Кушникова вышла замуж за обрусевшего француза де Вальдена, тоже врача, в 1900-х -- 1910-х гг. она жила в Одессе, где была попечительницей женской гимназии.

С. 205. Мать хорошенькая ~ Отец прожигатель жизни... -- См. прим. на с. 593, 594.

С. 205. ...с г-жой Олив... -- См. прим. на с. 523.


96. Ф. П. Леонтьевой. 7 марта 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 38--39.

Печатается впервые по копии.

Начало письма не было скопировано. Примечание М. В. Леонтьевой: "Начало этого письма: семейные дела, не подлежащие печатанию" (Там же. Л. 38).

С. 207. ...ns serons... -- Восстановлено по смыслу; в копии ошибочно: "eussions".

С. 207. Перейдем к Шевыреву ~ Бобринский, может быть, правильно его поколотил ~ говорят, что первая пощечина была дана Шевыревым.. -- 14 января 1857 г. на заседании Московского художественного общества, проходившем на квартире А. Д. Черткова, граф Василий Алексеевич Бобринский (1804--1874), некогда член Южного общества декабристов, критиковал российские порядки, ссылаясь на речь Роберта Пиля. Профессор Московского университета Степан Петрович Шевырев (1806--1864) вступил с ним в горячий спор, который после "перехода на личности" (Шевырев намекнул на происхождение графа -- от внебрачного сына Екатерины II) закончился дракой. Действительно, первая пощечина была дана Шевыревым. Оба участника этой истории были высланы из Москвы (Бобринский -- в свое имение) с запретом проживать в столицах, который, впрочем, был снят с них уже через год. Шевырев при этом лишился кафедры. Происшествие обсуждалось даже за пределами России. См., например, письма Тургенева к А. И. Герцену от 16 (28) февраля и 21 февраля (5 марта) 1857 г. (Тургенев. Письма. Т. 3. С. 194, 196--197; второе письмо представляет собой фельетонное изображение произшедшего), письмо Герцена к Тургеневу от 18 февраля (2 марта) 1857 г. (Герцен А. И. Собр. соч.: В 30 т. T. XXVI. М., 1962. С. 77--78). Некогда приятель Шевырева, Н. А. Мельгунов писал Герцену из Парижа 28 февраля: "Подробности всей этой ссоры наносят бесчестье всему "высшему" московскому кругу" (АН. Т. 62. С. 346). См. также: Барсуков Н. П. Жизнь и труды М. П. Погодина. СПб., 1901. Кн. 15. С. 322--323; Воспоминания князя Александра Васильевича Мещерского. М., 1901. С. 198--202.

С. 207. ...своим видом Тартюфа. -- Главный герой комедии Мольера "Тартюф, или Обманщик" (1664); символ лицемерия и ханжества.

С. 208. ...дурную польскую каплю Кробановских. -- Сведений о связи дворянских родов Карабановых и Кробановских (такой шляхетский род действительно существует) найти не удалось, но и без этого у Ф. П. Леонтьевой польского в роду было достаточно, ее предки: Станкевичи и Пажогины-Отрошкевичи.

С. 208. ...какую басню ~ лягушку, которая лопается от надувания! -- Образ из басни Эзопа "Лягушка и бык".


97. Ф. П. Леонтьевой. 21 марта 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 62--63.

Печатается впервые по копии.

Этому письму предшествовало еще одно, которое М. В. Леонтьева не скопировала "за незначительностью" (Там же. Л. 62).

С. 208. На страстной неделе еду в Феодосию на службу. -- В понедельник на страстной кончается мой отпуск... -- Страстной понедельник в 1857 г. пришелся на 1 апреля, а 2 апреля Л. уже прибыл в Феодосию (Т. 10. Кн. 2. С. 136).

С. 208. ...надежда быть утвержденным в чине это лето. -- Надежда не оправдалась: из Крыма Л. возвращался "без крестов и чинов" (Т. 6. Кн. 1. С. 69).

С. 209. ...chère amie... -- дорогой друг (фр.).

С. 209. Сиваш (другое название: Гнилое море) -- залив Азовского моря, отделяющий Крым от материка.

С. 209. ...désillusionnée... -- разочарованы (фр.).


98. Ф. П. Леонтьевой. 4 апреля 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 63--64.

Печатается впервые по копии.

С. 210. ...нельзя ли поскорее кончить дело с моими отрывками? -- Речь идет об очерках, предназначавшихся для публикации в "Отечественных записках".

С. 210. С est une affaire grâve pour moi que mon congé et que mon rang. -- Мой отпуск и мой чин составляют серьезный вопрос для меня (фр.).

С. 210. Adieu. -- Прощайте (фр.).

99. Ф. П. Леонтьевой. 1--4 мая 1857 г.

Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 64--67.

Впервые: СС. T. IX. С. 184--185.

Печатается по копии.

С. 211. ...Приказ Военного Министра... -- В 1856--1861 гг. этот пост занимал Николай Онуфриевич Сухозанет (1794--1871).

С. 211. ...фантазией M-me Дириной... -- Вероятно, родственница по мужу Натальи Федоровны Дириной (урожд. Брейткопф; ок. 1789--1838). Н. Ф. Дирина -- дочерь директрисы Петербургского Екатерининского института А. И. Брейткопф, приятельница В. К. Кюхельбекера.

С. 211. ...многим надо основательно заняться ~ глазные болезни, детские, акушерство -- в них я знаю не больше Дмитрия! -- Перечислены предметы, изучаемые на пропущенном Л., по обстоятельствам военного времени, пятом курсе медицинского факультета. О Дмитрии см. прим. на с. 511.

С. 211. ...обеспечить себе этим романом год жизни в Москве... -- Речь идет о работе над романом "Подлипки".

С. 212. Еще осенью отправил Ермолову другую вещь мою, которую при прежней цензуре не пропустили... -- Речь идет от комедии "Женитьба по любви"; о Н. П. Ермолове см. прим. на с. 572.

С. 212. Владимир не прислал мне Комедии "Трудные дни" обратно... -- Отправив осенью 1856 г. два действия своей комедии Краевскому, Л. "неосторожно сжег черновую рукопись" (письмо к Краевскому от 12 декабря 1856 г.; с. 192). После этого он написал брату, прося повременить с передачей беловой рукописи в редакцию, долго не получал известий ни от него, ни от Краевского. Поселившись в Тамаке, он обдумал "среднее действие" и попросил издателя прислать назад "2 последние действия" (с. 193). Краевский ответил 13 января 1857 г., причем на письме Л. пометил, что возвратил рукопись еще 29 октября (ОР РНБ. Ф. 391. Ед. хр. 482. Л. 13).

С. 213. ...а я больше à la Беранже по нравственности. -- В молодости Л. был последовательным эпикурейцем, и поэтому поэзия П.-Ж. Беранже была ему особенно близка. Хорошее знание песен Беранже он впоследствии передает и некоторым своим персонажам -- в частности, консулу Благову в романе "Одиссей Полихрониадес".

С. 213. ...его сын очень болен... -- Николаю Иосифовичу Шатилову (1832--1921), впоследствии живописцу и мемуаристу, шел тогда пятый год.


100. Ф. П. Леонтьевой. 13 мая 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 67--68.

Печатается впервые по копии.

С. 214. Одна старуха гречанка... -- Речь идет о Ф. Л. Политовой.

С. 214. ...я всю зиму в Тамаке бредил этими отрывками, которые я послал к Ротрофи.., -- Имеются в виду фрагменты романа "Подлипки"; об А. Э. Ротрофи см. прим. на с. 519.

С. 214. ...пропала по милости Ермолова другая комедия! -- См. прим. на с. 599.


101. Ф. П. Леонтьевой. 24 мая 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 68--69.

Печатается впервые по копии.

С. 215. ...готовлю еще 2--3 очерка Краевскому... -- Вероятно, работа осталась незавершенной.

С. 216. ...на Анну Павловну теперь надеяться нечего. -- Подразумевается ее брак с А. Э. Ротрофи.


102. Ф. П. Леонтьевой. 8 июня 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ед. хр. 54. Л. 40--41. Помета: "No 3".

Печатается впервые по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 218. Помните мою поездку в Петербург, когда в три дня я получил 150 руб. сер<ебром>... -- См. прим. на с. 552.

С. 218. ...надеюсь ~ съездить в Одессу ~ представить Пирогову несколько планов сочинений... -- А. рассчитывал на помощь Николая Ивановича Пирогова (1810--1881) как только что назначенного попечителя Одесского учебного округа. Среди работ, которые он хотел представить великому хирургу, был проект Учебницы естествоведения в Крыму, тогда еще не завершенный.

С. 218. ...князь Гагарин (здешний комендант) обещал написать письмо обо мне своему отцу в Петербург, чтобы он также мог мне помочь... -- Речь идет о кн. Д. И. Гагарине (см. прим. на с. 523); его отца, сенатора кн. Ивана Алексеевича Гагарина (1771--1832), в это время уже не было в живых.


103. Ф. П. Леонтьевой. 19 июня 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 69--70.

Печатается впервые по копии.

С. 219. ...Ротрофи и Владимір. -- А. Э. Ротрофи и В. Н. Леонтьев.

С. 219. ...нужно бы не скупиться и послать рукописи по легкой почте... -- Легкая почта перевозила частные и казенные письма и небольшие посылки. Л., вероятно, оговорился: более дорогой (и более быстрой) являлась не легкая, а экстра-почта.

С. 219. ...à quoi m'en tenir. -- Ha что мне рассчитывать (фр.).

С. 219. Третьего дня вернулся с Южного берега, где пробыл с неделю... -- Это была уже вторая поездка Л. на Южный берег Крыма, ср. с. 589.

С. 219. ...на пароходах нового Общества ~ Сел -- поехал; сел -- вернулся; легче, чем от Кудинова до Вассов! -- Вассы -- деревня Мещовского уезда, недалеко от Кудинова (сейчас -- в Бабынинском районе Калужской области), в 34 верстах от Мещовска. Не пройдет и десяти лет, как Л. будет совершенно иначе относиться к передвижению по воде пароходом (см. прим. на с. 697).

С. 219. ...в патриархальную жизнь татар, живущих около Ялты! -- Эта тема нашла отражение в повести "Исповедь мужа".

С. 219. ...осмотреть Никитский ботанический сад для одной статьи ~ для подачи Пирогову, которого ждут сюда. -- Речь идет о проекте учебного заведения в Крыму ("учебницы естествоведения"), который Л. завершит позднее.

С. 219. ...на счет одной весьма милой девушки... -- Речь идет о Лизе Политовой.


104. Ф. П. Леонтьевой. 4 июля 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 70--71.

Печатается впервые по копии.

С. 220. Прогоны -- см. прим. на с. 504.

С. 220. ...ехать до Харькова (1/2 дороги) с каким-нибудь здешним купцом, которых много отправляется отсюда на ярмарку в Харьков к 15 августу. -- Так и вышло: "...я ехал 18 дней с обозом от Крыма до Харькова и в Курске увидал, что у меня уже недостанет денег до Москвы, и если бы не сумел очень искусно и забавно обмануть одного спутника своего, то не знаю, как бы я доехал. -- Он отмстил мне тем, что сам ел и пил хорошо три-4 дня, а мне кроме куска хлеба и кусочка сала все это время не давал ничего, и табаку даже не давал" (Т. 6. Кн. 1. С. 69). 15 августа -- праздник Успения Пресвятой Богородицы, к которому была приурочена ярмарка в Харькове.

С. 220. ...я не мог написать еще ничего серьезного ~ а писать пустячки считаю душевной проституцией. -- Ср. с более поздним самоанализом, обращенным к тому же периоду: Т. 6. Кн. 2. С. 62--64.

С. 221. ...кончил работу, которую хотел послать Пирогову... -- Речь идет о первой редакции проекта учебницы естествоведения в Крыму.

С. 221. В письме к Miss Dèriman... -- Возможно, одна из компаньонок Н. В. Охотниковой.

С. 221. Au revoir. -- До свидания (фр.).


105. Ф. П. Леонтьевой. 19 июля 1857 г.


Автограф неизвестен: Копия М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 54. Л. 41--43. Помета: "No 42".

Печатается впервые по копии.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

С. 224. ...старому ботанику г. Стевену... -- Речь идет об основателе и первом директоре Никитского ботанического сада Христиане Христиановиче фон Стевене (1781--1863).

С. 224. ...2 или 3 дома, где нашел умных людей... -- См. прим. на с. 555.

С. 224. ...в отношении ~ розовых круп... -- См. прим. на с. 582.

С. 224. ...и Художественного листка. -- Вероятно, Ф. П. Леонтьева выписала для сына выходивший в Петербурге три раза в неделю журнал "Русский художественный листок". Издавал журнал в 1851--1862 гг. Василий Федорович (Георг-Вильгельм) Тимм (1820--1895).


106. Ф. П. Леонтьевой. 13 сентября 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 72.

Печатается впервые по копии.

М. В. Леонтьева указала, что предыдущие два письма не были ей скопированы "за незначительностью" (Там же).

С. 225. ...отсутствие Иос<ифа> Ник<олаевича> Шатилова, к которому я писал об деньгах. -- Ср. с. 220.

С. 225. ...150 р<уб.> сер<ебром> при письме... -- Письмо не сохранилось.

С. 225. ...извозчики, которые берутся в 2 недели доставить меня в Курск (на долгих в закрытой повозке) за 15 руб. сер<ебром>; от Курска до Москвы ходят по шоссе мальпосты... -- О своем возвращении из Крыма "на долгих" Леонтьев вспоминал в записках "Моя литературная судьба" (Т. 6. Кн. 1. С. 69--70; фрагмент этой цитаты приведен в прим. на с. 598). Мальпост -- почтовая карета.

С. 225. Юхнов -- см. прим. на с. 506.

С. 225. ...у Иноземцова... -- О Ф. И. Иноземцове см. преамбулу на с. 606.

С. 225. ...в Кудиново... -- в Кудиново Л. тогда не поехал, остался в Москве искать место врача.

С. 225. ...коллекцию Крымских черепов... -- Л. интересовался френологией, которая занимала его в связи с новыми зарождающимися науками -- социологией и антропологией. Те же научные интересы он придаст Рудневу, герою романа "В своем краю".


107. Ф. П. Леонтьевой. 25 ноября 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 73--75.

Печатается впервые по копии.

С. 226. Почему я жду Нарышкина? -- К этим словам относится примечание М. В. Леонтьевой: "Этот Нарышкин искал медика к себе в деревню" (Там же. Л. 73). По-видимому, имеется в виду Дмитрий Павлович Нарышкин (1797--1868), помещик с. Елпатьево Переяславского уезда Ярославской губернии.

С. 227. ...Катков должен мне дать рублей около 100 с лишком... -- Он мог быть посредником при публикации рассказа "Ночь на пчельнике" (МВ. 1857. No 146. 5 дек.).

С. 228. Нарышкин поехал ~ получать в наследство от умершего Гр<афа> Зубова 1200 душ. -- Скончавшийся в 1857 г. внук А. В. Суворова граф Валерьян Николаевич Зубов (1804--1857) был тесно связан с семьей Леонтьевых: замужем за генерал-майором Иваном Сергеевичем Леонтьевым, двоюродным дядей Л., была сестра графа Валерьяна -- Любовь Николаевна Зубова (см. о них прим. на с. 577). Существуют и некоторые пересечения с кругом общения Карабановых: Валерян Николаевич был женат на княжне Екатерине Александровне Оболенской (1811--1843), дочери будущего калужского губернатора, в то время -- офицера лейб-гвардии Конного полка кн. Александра Петровича Оболенского (1780--1855). С ее матерью, кн. А. Ю. Оболенской (урожд. гр. Нелединской-Мелецкой), и другими представителями семейства была хорошо знакома Ф. П. Леонтьева. Граф В. Н. Зубов не оставил потомства и свое имение Фетинино во Владимирской губ. завещал сестре, Л. Н. Леонтьевой (см. подробнее: Барченков О. Б. Владимирские дворяне Зубовы и Леонтьевы -- владельцы усадьбы Фетинино // У истоков российской государственности (Роль женщин в истории династии Романовых): Исслед. и материалы. СПб., 2014. С. 43--51). Какое имение и в связи с чем получил от гр. Зубова в наследство Нарышкин, установить не удалось.

С. 228. Имение в 150 верстах от Москвы. -- Речь идет скорее всего не об унаследованном от гр. Зубова, но о родовом имении Нарышкиных -- с. Елпатьево, именно оно находилось в 150 верстах от Москвы.


108. Ф. П. Леонтьевой. 20 декабря 1857 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1015. Л. 75.

Печатается впервые по копии.

С. 228. ...in statu quo. -- В неизменном положении (лат.).

С. 228. Нарышкин уехал в деревню (в Нижний) усмирять взбунтовавшихся после смерти графа Зубова крестьян. -- См. прим. на с. 604--605. Сговориться с Нарышкиным Л. не удалось. Как известно, он принял другое предложение: отправился в нижегородское имение бар. Д. Г. и М. Ф. Розен Спасское.

С. 229. У Иноземцева умерла жена... -- В 1849 г. Ф. И. Иноземцев женился на своей экономке француженке Маргарите (Марии) Петровне Гиони-Ромеко (урожд. Давид; 1817--1857), ожидавшей рождения ребенка. В 1839 г. Париже в качестве сиделки она ухаживала за заболевшим тифозной горячкой Иноземцевым, который увез ее с собой в Россию. См. об этом: Гиберти H. Н. Воспоминания о Ф. И. Иноземцеве // РА. 1898. Кн. I. Вып. 2. С. 234; Смирнов С. А. К биографии профессора Ф. И. Иноземцева, основателя Общества руских врачей в Москве // Там же. 1907. Кн. I. Вып. 3. С. 458.

С. 229. ...до Овера... -- Профессор терапевтической клиники Александр Иванович Овер (1804--1864), как и Иноземцев, был университетским наставником Л-ва.

С. 229. ...пока не получу от Каткова на мелочные расходы... -- См. прим. на с. 604.

С. 229. Эмансипация -- здесь в значении: освобождение крестьян от крепостной зависимости.

С. 229. Наталья Васильевна очень слаба... -- Н. В. Охотникова вскоре скончалась (в начале 1858 г.).


## 1860


109. Ф. И. Иноземцеву. 18 февраля 1860 г.


Автограф: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 40.

Печатается впервые.

Федор Иванович Иноземцев (Иноземцов; 1802--1869) -- врач, директор хирургической клиники и экстраординарный профессор Московского университета (с 1835), ординарный профессор (с 1837), создатель терапевтической клиники Московского университета, один из учредителей и первый председатель Общества русских врачей, издатель-редактор "Московской медицинской газеты" (1858--1861); один из университетских наставников Леонтьева, который позднее посвятил ему мемуарный очерк ("Воспоминание о Ф. И. Иноземцове и других московских докторах 50-х годов"). Леонтьев советуется в своем письме о методах лечения баронессы Марии Федоровны Розен (урожд. Ладыженской, в 1-м браке Львовой; 1821 или 1822 --1882), и, судя по контексту, это было уже не первое его письмо такого рода: сохранился ответ Иноземцова от 26 августа 1858 г.: Там же. Ед. хр. 132. О больнице в Спасском см.: Т. 10. Кн. 2. С. 387--388.

С. 229. Zincum aceticum -- ацетат цинка (лат.), противовоспалительное средство. В упомянутом выше письме Иноземцева также говорилось о лечении бар. Розен этим средством (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 132. Л. 2 об.).

С. 229. Барон -- Дмитрий Григорьевич Розен (1815 -- не ранее 1885), барон -- отставной (с 1848) полковник лейб-гвардии Гусарского полка, муж бар. М. Ф. Розен; приятель М. Ю. Лермонтова. Д. Г. Розен послужил прототипом полковника Новосильцева в романе "В своем краю"; Л. упомянул его в "Моей литературной судьбе" ("добрый и честный"; Т. 6. Кн. 1. С. 124), неоконченном очерке "Н. П. Игнатьев" (Там же. С. 398, 401; здесь Л. вспоминает, что барон помог ему при поступлении на дипломатическую службу).

С. 229. ...ferr<um> hydrocyanicum... -- Гидроцианид железа (лат.); здесь имеется в виду сильно разбавленный раствор синильной (цианистоводородной) кислоты, применявшийся как успокоительное средство.

С. 229. ...обильная... -- Было: "обильные".

С. 230. ...начиная от os<sa> coccygis... -- копчика (лат.).

С. 230. ...medull<a> spinalis... -- спинного мозга (лат.).

С. 230. ...по 3β на сутки... -- По половине скрупулы (скрупула -- аптечная весовая единица, равная 1,244 гр).

С. 230. ...до 3β... -- До половины жидкой драхмы (аптекарская драхма соответствовала 3,732 гр).


110. С. С. Дудышкину. 1860 г.


Черновой автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 2. Ед. хр. 36. Л. 1--2 об.

Датируется по содержанию.

Печатается впервые.

Несмотря на то, что в черновике не сохранилось начало письма с обращением, ясно, что адресатом его был Степан Семенович Дудышкин (1820--1866), редактировавший журнал "Отечественные записки". Упоминание о произведении, над которым работал Леонтьев, о его медицинских и педагогических занятиях, а также о журнале "Искра", позволяет отнести письмо ко времени не ранее 1839 г. и не позднее декабря 1860 г., т. е. к последнему периоду жизни писателя в с. Спасском у Розенов. Ожидаемый редакцией роман "Война и Юг" был задуман еще раньше, но известно, что 20 октября 1839 г. Дудышкин прочел и вернул автору первую редакцию другого романа -- "Подлипки" -- советуя несколько переработать его (см. его письмо: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 119. Л. 1--4). Эта дата позволяет внести новое уточнение в установление датировки чернового автографа: в 1859 г. и практически весь следующий год у Леонтьева не было трений с редакций, печатание "Подлипок" было обговорено (в публикуемом письме этот роман даже не упоминается). Денежным счетам с редакцией, в том числе и задатку, который Краевский согласен дать только за "Войну и Юг", посвящено следующее известное нам письмо Дудышкина. Его можно датировать весной 1861 г., поскольку в нем говорится также о скором начале печатания в "Отечественных записках" романа "Подлипки" (Там же. Л. 5--5 об.). По-видимому, в 1860 г. Леонтьев продолжал работу над несколькими романами сразу (ср.: в письме говорится о произведении на более современную тему, что наводит на мысли о будущем романе "В своем краю", имеющем явный автобиографический подтекст), а от замысла романа "Война и Юг" стал постепенно отходить.

Заочное знакомство Леонтьева с Дудышкиным восходит еще к самому началу 1850-х гг. (см. прим. на с. 499). В Петербурге Леонтьев ближе узнал его и бывал на его вечерах (ср. С. 803).

С. 230. Из последних слов Вашего письма... -- Перед этим зачеркнуто: В конце Вашего письма вы заме<тили>".

С. 230. ...что Вы предпочитаете возврату денег какое-нибудь сочинение... -- Вместе с гонораром за "Подлипки" Л. получил в редакции аванс -- 500 руб. (ср. с. 294).

С. 231. ...вместо "Войны и юга" другой роман. -- См. выше преамбулу.

С. 231. ...чтобы портить... -- Далее зачеркнуто: "роман".

С. 231. ...который неосторожно обещал... -- Было: "который так неосторожно взялся за".

С. 231. ...ему пришлось бы исполнять... -- Вписано над зачеркнутым: "он мог бы исполнять"; во вставке перед "исполнять" зачеркнуто: "сдерж<ать>".

С. 231. ...за порчу романа... -- После "порчу" зачеркнуто: "или за не".

С. 231. ...человеку, который... -- Далее зачеркнуто: "вас".

С. 231. ...явно оскорбительное письмо... -- Перед этим зачеркнуто: "вместе" <?>; после "письмо..." зачеркнуто: "Если же".

С. 231. ...третейский суд хоть из Грота, Бестужева и Ковалевского)... -- Речь идет о Якове Карловиче Гроте (1812--1893), К. Н. Бестужеве-Рюмине (см. с. 626) и Павле Михайловиче Ковалевском (см. с. 611--612), названных здесь как члены Литературного фонда (см. прим. на с. 612). "Грота" написано после того же зачеркнутого.

С. 231. Не помню... -- Перед этим зачеркнуто: "Вы".

С. 231. ...о своей эстетич<еской> деятельн<ости>, которой вы колете мне глаза тоном Современ<ника> и Искры... -- Было: "об своей". Подразумевается "задиристый" ("со свистом") тон литературной полемики тех лет. "Свисток" -- сатирическое приложение к журналу "Современник", выходившее с 1839 г.; "Искра" -- еженедельный сатирический журнал, издававшийся в Петербурге в 1859--1873 гг.

С. 231. ...огром<ный> талант... -- Вписано над густо зачеркнутым: "гений".

С. 231. ...ничтожн<ый> писака... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "чел<овек>".

С. 231. Я не считаю себя первым и дорожу... -- Перед "первым" зачеркнуто: "вторым" (т. е. "ничтожным писакой"). "Я не" написано после того же зачеркнутого. После "дорожу" зачеркнуто: "своим".

С. 231. ...думаете. -- В автографе далее точка с запятой.

С. 231. ...исполнителем... -- Далее зачеркнуто: ", и".

С. 231. ...но вместе... -- Написано после того же зачеркнутого.

С. 231. ...не хуже... -- Перед этим зачеркнуто: "лучше".

С. 231. ...заменить ~ работой, в которой гораздо больше соврем<енного> матери<ала>, чем в "Войне и юге". -- Возможно, в это время уже был задуман роман "В своем краю".

С. 232. Первый месяц... -- Перед этим зачеркнуто: "я".

С. 232. ...5 свободных утр... -- "5" исправлено, было: "4 свободных утра".

С. 232. ...приходят больные ~ уроки детям... -- Кроме исполнения своих прямых обязанностей врача, Л. был домашним учителем в семье бар. Розен.

С. 232. ...от 4... -- Было: "от 7".

С. 232. ...написал в Петерб<ург>, чтобы... -- Вписано над зачеркнутым: "выписал себе социологию".

С. 232. ...чтобы мне высл<али> социол<огию> и Пол<итическую> Эк<ономию> Д. Ст. Милля и Прудона... -- В это время в переводе Н. Г. Чернышевского вышла книга Джона-Стюарта Милля (1806--1873) "Основания политической экономии с некоторыми из их применений к общественной философии" (1848; СПб.: Тип. К. Вульфа, 1860). В 1862 г. сам Л. займется переводом другой книги Милля -- "О свободе" (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 526), а в 1869 г. начнет работу над статьей о нем в связи с темой своеобразия жизни. Установить, какое сочинение по социологии ожидал получить из Петербурга Л., не представляется возможным. Не исключено, что это могло быть выписанное из-за границы издание "Systheme de politique positive" Огюста Конта (1798--1857). Многочисленные ссылки на сочинения Пьера-Жозефа Прудона (1809--1865) содержатся в позднейших произведениях Л., в том числе в незавершенной книге "Средний европеец как идеал и орудие всемірного разрушения".

С. 232. ...пишу скоро... -- После "пишу" зачеркнуто: "с б<ольшой>".

С. 232. ...все свобод<ное> время. -- Перед "все" зачеркнуто: "во".

С. 232. ...многим больше, чем "Война и юг". -- Было: "больше "войны и юга"".

С. 232. Так как уже... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "Теря<ть>" <?>.

С. 232. ...а так... -- После "а" зачеркнуто: "за".


## 1862


111. И. С. Аксакову. 7 марта 1862 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Ф. 3. Оп. 4. Ед. хр. 335. Л. 3--4.

Впервые (с неточностями): ИП. С. 38--40.

Печатается по автографу.

С октября 1861 г. Иван Сергеевич Аксаков (1824--1886) издавал в Москве газету "День", Леонтьев был ее постоянным читателем, и, когда тяжелое положение и отвращение к петербургской жизни заставило его подумать о перемене деятельности, одним из первых шагов к этому стала попытка предложить себя в качестве корреспондента именно аксаковской газете. Аксаков ответил на его письмо только 25 марта 1862 г. (в верхнем углу л. 3 есть и его помета об этом; ответ см.: Фетисенко О. Л. Иван Аксаков и "фанатики-фанариоты" // РЛ. 2006. No 2. С. 147--148). По поводу задержки, вызванной занятостью Аксакова, можно вспомнить его объяснение в письме к прот. М. Ф. Раевскому от 21--22 марта 1862 г.: "...Я ужасно давно вам не писал. Но я так занят, как вы никогда в жизни заняты не были, право" (Иван Сергеевич Аксаков в его письмах. Ч. 2: Письма к разным лицам. Т. 4. СПб., 1896. С. 72). Вторую попытку стать автором славянофильской газеты Леонтьев неудачно предпринял летом 1863 г. (см. с. 237--238). О дальнейшем ходе взаимоотношений Леонтьева и Аксакова см.: Гептастилисты. С. 157--181.

С. 232. По газетам видно, что в славянских областях Австрии и Турции продолжается брожение. -- Имеются в виду возобновившиеся действия повстанцев в Герцеговине и Черногории, начатые еще в 1861 г. Л. откликается не на публикации "Дня", но на сообщения ежедневных газет.

С. 233. Я Вас знаю давно лично... -- Л. подразумевает знакомство в Калуге; см. прим. на с. 586.

С. 233. ...в Крыму у И. Н. Шатилова... -- См. с. 177 и прим. на с. 586.

С. 234. ...посмотрите мой роман "Подлипки"... -- Это произведение, созданное в новаторской манере, не могло послужить в глазах Аксакову хорошей рекомендацией.

С. 234. ...в доме Оржевского... -- Л. жил у своего брата Владиміра. Тот же адрес указан в письме последнего в Литературный фонд от 21 июня 1863 г. (ОР РНБ. Ф. 438. Ед. хр. 12. Л. 256). Современный адрес: Литейный пр., д. 45 (угол ул. Белинского). Дом принадлежал директору Департамента полиции Василию Владиміровичу Оржевскому (1797--1867).


## 1863


112. П. М. Ковалевскому. 31 января 1863 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 438. Ед. хр. 12. Л. 62.

Печатается впервые.

Поэт, очеркист, художественный критик и мемуарист Павел Михайлович Ковалевский (1823--1907) был племянником двух известных государственных деятелей Евграфа Петровича (1790--1867) и Егора Петровича (1811--1868) Ковалевских. Леонтьев обратился к нему как к члену правления Общества для пособия нуждающимся литераторам и ученым (Литературного фонда), основанного в Петербурге в 1859 г. Письмо выполняло роль официального прошения, оно и датировано тем же числом, что и заседание, на котором рассматривалось. В журнале 75-го заседания Литературного фонда от 31 января 1863 г. сделана следующая запись: "Слушано <...> 3, Письмо автора "Подлипки" и других повестей, напечатанных в "Отечественных записках", К. Н. Леонтьева, который, имея в виду место вице-консула на востоке, должен готовиться к дипломатическому экзамену и потому не может заниматься другою работою, которая давала бы ему вознаграждение. Затруднительное положение Леонтьева известно С. С. Дудышкину и П. М. Ковалевскому. Он просит выдать ему 100 р., с обязательством, получив диплом, внести эти деньги в виде пожертвования" (Там же. Ед. хр. 1. Л. 241 об.-- 242). "Постановлено <...> Выдать 100 р." (Там же. Л. 241 об.). На заседании присутствовали кн. Г. А. Щербатов (председатель), А. П. Заблоцкий, И. Н. Березин, В. П. Гаевский (секретарь), А. Д. Галахов, С. С. Дудышкин и П. М. Ковалевский (Там же. Л. 241). Сохранились также бланк с распоряжением о выдаче сумм, утвержденных на этом заседании, подписанный кн. Щербатовым и Гаевским (Там же. Ед. хр. 12. Л. 27) и расписка Леонтьева в получении 100 руб. (Там же. Л. 29; см. ниже).

Характерно, что Леонтьев просит не о пособии, но о временном займе, который собирается быстро вернуть. Обращение в фонд свидетельствует о его крайне затруднительном положении, ведь уже в те годы он начал испытывать отвращение к самой идее подобных учреждений (более поздний отзыв см. на с. 450). Летом того же года к помощи Литературного фонда пришлось прибегнуть и В. Н. Леонтьеву. Произошло это после закрытия газеты "Современное слово", помощником редактора и ведущим автором которой он был.

С. 235. ...готовиться к дипломатическому экзамену... -- О требованиях к экзаменующимся см.: Т. 10. Кн. 2. С. 341.

С. 235. ...рублей 100... -- Далее зачеркнуто: "рубл<ей>".


112а. Расписка. 31 января 1863 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 438. Ед. хр. 12. Л. 29. Печатается впервые.


113. H. Н. Страхову. 20 мая 1863 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 1--2 об.

Год установлен по содержанию.

Впервые (с неточностями): ИП. С. 41--42.

Печатается по автографу.

Критик, публицист и философ Николай Николаевич Страхов (1828--1896) был основным сотрудником журнала братьев Достоевских "Время" (1861--1863), его общение с Леонтьевым начинается именно в этот период. Они никогда не были друзьями, и, несмотря на внешне добрые отношения, Страхов питал к Леонтьеву почти что отвращение, впоследствии ярко проявившееся в его письмах к В. В. Розанову. Именно Страхов является источником "версии" о гомосексуализме Леонтьева, которая была принята Розановым на веру и по-своему трактована в его статьях. В письме Страхова к М. В. Леонтьевой от 17 апреля 1883 г. содержится характерное упоминание о том, что к дяде адресата автор письма испытывает "влечение, род недуга, несмотря на все его грехи против Л. Н. Толстого, Достоевского, да и против Христа" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 339). Но до статей о "наших новых христианах" было еще далеко, и в 1860-х гг. Леонтьев воспринимал петербургского критика как одного из немногочисленных идейных союзников, рассчитывал на его помощь (ведь Страхов всегда был или ведущим автором, или даже редактором серьезных периодических изданий). Письмо от 20 мая 1863 г. имеет программный характер: Леонтьев хотел доказать близость своей позиции проповедуемым почвенническим журналом идеям. По фатальному стечению обстоятельств, через несколько дней после этого письма, 24 мая, было подписано Высочайшее повеление о закрытии журнала "Время" за статью "Роковой вопрос", автором которой был именно Страхов (статья была напечатана без подписи), так что вопрос о сотрудничестве Леонтьева оказался снят самой жизнью, а в редакции журнала затерялись две его статьи. Вскоре он уехал на Восток. Второй период общения связан со временем издания журнала "Заря" (см. с. 656). Начавшись для Леонтьева обнадеживающе, этот период был вскоре омрачен необъяснимыми промедлениями Страхова в ответах на письма, отказом и длительными задержками в публикации присылаемых произведений. В журнале будут напечатаны только рассказ "Хамид и Маноли" и статья "Грамотность и народность" (напомним, кстати: ее название было предложено Страховым). Затем переписка прервалась до 1875 г. и возобновлялась лишь эпизодически, когда Леонтьеву было необходимо что-либо выяснить у Страхова. Последний эпизод, побудивший Леонтьева выплеснуть накопившиеся давние обиды, случится в 1891 г.

В письме 1863 г. упомянут друг Страхова, поэт, литературный и театральный критик и мемуарист Аполлон Александрович Григорьев (1822--1864), редактировавший в то время иллюстрированный журнал "Якорь", издаваемый Ф. Т. Стелловским. Впоследствии Леонтьев посвятит Григорьеву, с которым успел познакомиться весной 1863 г. в Петербурге, мемуарный очерк, который Страхов по каким-то своим соображениям напечатать в "Заре" откажется.

С. 236. ...2 статьи. -- Далее зачеркнуто: "Одна".

С. 236. ...Письмо Обскурантова к Е. В. Базарову по поводу "Козаков" гр<афа> Толстого ~ по поводу "Отцов и детей"... -- Наши соображения по поводу возможного содержания этих утраченных произведений Л. см.: Т. 9. С. 934--936; см. также прим.: Т. 6. Кн. 2. С. 272. Повесть Л. Н. Толстого "Казаки" была опубликована в январской книжке "Русского вестника" за 1863 г., роман И. С. Тургенева "Отцы и дети" -- в февральском номере того же журнала за 1862 г. В западнических кругах Толстого после повести "Казаки" считали отступником. См., например, статью С. С. Дудышкина "Мотивы современной литературы. Г-жа Кохановская", где это произведение поставлено в один ряд с "Взбаламученным морем" А. Ф. Писемского (ОЗ. 1863. No 7. Отд. III. С. 33).

С. 236. ...и другую... -- Исправлено; было: "другая".

С. 236. ...об "идеале и средней величине"... -- Вариации на тему любимой Л-м пословицы "Quod licet Jovi non licet bovi" и возможный наиболее раннее "претекст" будущего замысла книги о "среднем европейце".

С. 236. ...почему можно... -- После "почему" зачеркнуто: "это"; далее зачеркнуто: "напр<имер>".

С. 236. ...не соглашаясь ~ с Добролюбовым и т<ому> подобными, уважать их личность... -- Н. А. Добролюбов, с одной стороны, выступает здесь олицетворением радикалов, а с другой выделен из общего ряда деятелей этого направления как "сильная личность" (отсюда и курсив на слове "их"; подразумевается: не всякого представителя "того" лагеря А. готов уважать); "их" написано поверх слова "его" (так же и далее, было: "пользу его деятельности".

С. 236. ...слишком большими для Якоря ~ передать во "Время". -- См. выше в преамбуле.

С. 236. Но я уже устал... -- После "Но" зачеркнуто: "его".

С. 236. ...тратить времени... -- Исправлено; было: "время".

С. 236. ...на исправление и окончание... -- После "и" зачеркнуто: "не".

С. 236. ...что прекрасное важнее полезного... -- Тему ценностного сопоставления "прекрасного" и "полезного" поднял в журнале "Время" Ф. М. Достоевский в статье "Г-н --бов и вопрос об искусстве" (1861. No 2. С. 163--205). Поводом для того стали статьи Н. А. Добролюбова "Черты для характеристики русского простонародья" и "Стихотворения Ивана Никитина" (обе 1860 г.). Выступая против современных утилитаристов, требовавших от литературы непосредственного и немедленного служения общественному делу, Достоевский говорил о высшей ценности прекрасного, воплощаемого в произведениях искусства, которое предназначено не для практического применения к данному моменту жизни, а необходимо для духовного развития человечества и личности. Именно в таком воздействии искусства он усматривал и "великую пользу" (хотя зачастую отдаленную во времени) деятельности художника, которая может стоять выше повседневных потребностей общества.

С. 236. ...что широкое развитие важнее счастья... -- Ср. в статье "С Дуная": "Я <...> считаю целью жизни никак не счастье, а развитие духовных сил на этой планете" (Т. 7. Кн. 1. С. 56). Эта мысль -- одна из центральных в системе этико-социальных воззрений Л.; впервые она высказывалась его протагонистом Милькеевым в романе "В своем краю" (1858--1863), где "многосторонняя сила личности", "глубокие, полные люди" как результат "широкого развития" ставятся выше всякого "глупого благоденствия" (Т. 2. С. 152--153), т. е. счастья в его житейском и общественном смысле. Позднее эта мысль в публицистике Л. получила форму противопоставления свободного всестороннего развития личности возобладавшему в современной цивилизации эвдемонизму, подменяющему идеальные цели человека стремлением к "благоденствию" всех и каждого. Здесь содержится отклик на суждения Дж. С. Милля в известном Л. его сочинении "О свободе" ("On Liberty", 1859), в котором автор отстаивает необходимость "наивозможно полного развития индивидуальности", а IV главу завершает утверждением, что недопустимо предпочитать достижение благосостояния "широкому и высокому индивидуальному развитию". Нужно заметить, однако, что Милль в свою очередь следовал идеям В. фон Гумбольдта (которого он упоминает), писавшего в трактате "Ideen zu einem Versuch die Grenzen der Wirksamkeit des Staats zu bestimmen" ("Идеи к опыту, определяющему границы деятельности государства", опубл. в 1851 г.) о конечной цели человека, состоящей в "наивозможно гармоничном развитии всех его способностей". Однако как позитивист и последователь И. Бентама Милль в труде "Система логики" ("А system of logic, ratiocinative and inductive", 1843) заявлял, что высшей целью человеческой деятельности должно быть содействие счастью человечества, понимаемому им в духе утилитаризма (см. его книгу "Utilitarianism", 1863).

С. 236. ...что только на почве зла вырастает добро и великие личности. -- Эта идея (Л. также передаст ее упомянутому в предыдущем примечании Милькееву) сродни высказанной К.-Ф. Бастиа (1801--1850): "Я верую, что зло ведет к добру и вызывает его, тогда как добро не может вести ко злу, а из этого следует, что в конце концов добро восторжествует" (Бастиа К.-Ф. Экономические гармонии. М., 2007. С. 175). Ср. у него же: "Гармония не исключает зла, но все более суживает область, отведенную ему нашим невежеством и испорченностью слабой человеческой природы; назначение ее в том, чтобы предупреждать зло или карать его" (Там же. С. 174--175).

С. 236. ...лучше война, поэтические суеверия и доблестные предрассудки, чем всеобщая бесцветность... -- Cp.: Т. 7. Кн. 1. С. 104.

С. 236. ...что народность ~ нужнее демократической гуманности (об этом есть уже большая статья). -- Вероятнее всего, А. подразумевает статью Ал. Григорьева "Белинский и отрицательный взгляд в литературе" (Время. 1861. No 4. Отд. И. С. 182--218). Ср. один из ее важнейших тезисов: "...человечество! Это абстрактное человечество худо понятого гегелизма, человечество, которого в сущности нет, ибо есть организмы растущие, стареющиеся, перерождающиеся, но вечные: народы. Для того, чтобы оно былоt -- это абстрактное человечество, нужно непременно признать какой-либо условный идеал его. Этому идеалу жертвуется всем народным, местным, органическим... В конце концов, в результатах этого идеала, стоит, конечно, то, о чем Гегелю и не снилось" (Там же. С. 203). "...идея отвлеченного человечества. Безотраднейшее из созерцаний, в котором идеал постоянно находится в будущем (im Werden), в котором всякая минута мировой жизни является переходной формою, к другой столь же переходной форме -- бездонная пропасть, в которую стремится лететь мысль без малейшей надежды за что-либо ухватиться, в чем-либо найти точку опоры. / И так как человеческой натуре, при стремлении ее к идеалу, врожденно непременное же стремление воображать себе идеал в каких-либо видимых формах, то мысль невольно становится тут нелогичною, невольно останавливает безгранично несущееся будущее на какой либо минуте <...> начинается ломка всего прошедшего по законам произвольно взятой минуты <...> тут-то и начинается деспотизм теории, доходящий до того, что все остальное человечество, не жившее по теоретическому идеалу, провозглашается чуть-чуть что не в зверином состоянии. Душа человеческая, всегда единая, всегда одинаково стремящаяся к единому идеалу правды, красоты и любви, как будто забывается; отвлеченный дух человечества с постепенно расширяющимся сознанием поглощает ее в себя. Последнее слово это отвлеченного бытия, яснейшая форма его сознания есть готовая к услугам теория..." (Там же. С. 213).

С. 236. ...за решением... -- Перед "решением" зачеркнуто: "ответом".

С. 236. Времени... -- "В" написано поверх "И".

С. 236. На Лиговке; в доме Фридерихса. -- Барон Борис Андреевич Фредерикс (1796--1874), генерал от инфантерии, владелец дома 13 по Владимирскому проспекту и дома на Лиговке (совр. адрес: Литовский пр., д. 10) близ Знаменской площади (ныне гостиница "Октябрьская"). Ср. с адресом в письме к Л-ву И. Н. Шрёдера: "...в Знаменской Гостинице 1-й подъезд от конной площади по Литовскому каналу" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 287. Л. 2 об.).


114. И. С. Аксакову. 16 июля 1863 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Ф. 3. Оп. 4. Ед. хр. 335. Л. 1--2 об.

Фрагмент впервые: ИП. С. 43; целиком впервые: Фетисенко О. Л. Иван Аксаков и "фанатики-фанариоты" // РЛ. 2006. No 2. С. 148--149.

Печатается по автографу.

В правом верхнем углу л. 1 синим карандашом рукой Аксакова: "Конст<антин> Николаевич".

С. 237. Извеков -- сослуживец Л. по Азиатскому департаменту.

С. 237. Кохановская -- Этим псевдонимом с 1856 г. подписывала свои произведения Надежда Степановна Соханская (1823--1884). Аксаковым только что был издан двухтомник "Повести Кохановской" (М., 1863). Эпистолярное знакомство с Соханской Аксаков установил в конце 1858 г., и вскоре писательница стала сотрудницей журнала "Русская беседа", а затем и газеты "День". См. подробнее: Фетисенко О. Л. Радость откровенного слова: "Степная барышня" и ее переписка с семьей Аксаковых // Семья Аксаковых и H. С. Соханская (Кохановская): Переписка (1858--1884). СПб., 2018. С. 5--26.

С. 237. ...напечатал одну статью в "Голосе"... -- Речь идет о статье "Наше общество и наша изящная литература", напечатанной в "Голосе" от 14, 15 и 20 марта 1863 г. (см.: Т. 9. С. 62--93). Перед "напечатал" зачеркнуто: "писал".

С. 237. Статья же о Кохановской заказывалась ~ бесцветному писаке... -- Имеется в виду рецензия: Начала мірa, Жуванселя; Повести г-жи Кохановской // Голос. 1863. No 60. 12 марта. С. 237--238 (б. п.). Аксаков позднее, 7 ноября 1863 г., писал Кохановской об этой статье: "Там хвалят первую Вашу повесть ("После обеда в гостях". -- Ред.) за то, что Вы в ней являетесь "материалисткой"!!! А остальные бранят, потому что Вы вдаетесь в "феизм" и пр.!" (Семья Аксаковых и H. С. Соханская. С. 213). Биограф писательницы комментировала это место так: "...нужно заметить, что в столь возмутившей Аксакова статье "Голоса" слово "материалистка" употреблено в особом смысле, а именно, в смысле естествоиспытатель, т. е. под этим эпитетом разумеется человек, который подобно естествоиспытателю только наблюдает явления и описывает их, вовсе не вдаваясь при этом в оценку" (Платонова H. Н. Кохановская (H. С. Соханская): Биогр. очерк. СПб., 1909. С. 155).

С. 237. Если 6 Вы знали, как я смотрю на Кохановскую... -- Л. считал ее писателем первого ряда, одной из немногих, не поддавшихся влиянию "гоголевщины". Cp.: Т. 6. Кн. 1.

С. 128; Т. 7. Кн. 1. С. 101; Т. 9. С. 87, 257.

С. 237. Вам бы показалось все это как нарочно... -- Было: "Вам бы показалось очень".

С. 237. ...qui-pro-quo... -- недоразумением (лат.).

С. 237. ...посылаю Вам готовую статью ~ и начало другой... -- Местонахождение рукописей неизвесетно.

С. 237. ...я на следующей неделе... -- После "я" зачеркнуто: "буду".

С. 237. Ни за первую... -- Перед этим зачеркнуто: "За".

С. 238. ...кажется, писал уже Вам... -- По-видимому, предыдущее письмо Л. к Аксакову не сохранилось; не было на него и ответа, почему он и попросил своего сослуживца наведаться к редактору лично.

С. 238. ...предлагаю его... -- Перед "его" зачеркнуто: "это".

С. 238. ...для тех подписок в пользу пострадавших в Польше и в пользу Западной России, которые Вы открыли. -- Подписка в пользу раненых в Польше русских воинов и их семейств была открыта Аксаковым в мае: День. 1863. No 21. 25 мая. С. 20. Объявление о сборе пожертвований в пользу школ Западно-русского края см.: Там же. No 11. 16 марта. С. 20; о сборе денег и книг для православного братства в Вильне: Там же. No 19. И мая. С. 19.

С. 238. В статье "Голоса"... -- Т. е. в статье "Наше общество и наша изящная литература".

С. 238. ...Потемкин... -- Высказывания Л. о светл. кн. Григории Александровиче Потемкине (1739--1791) см.: Т. 2. С. 153; Т. 5. С. 63; Т. 6. Кн. 1. С. 18, 112.

С. 238. ...те экстензивнее... -- Здесь в значении: выразительнее, больше заявили о себе вовне (от лат. extensivus, направленный вширь).

С. 238. ...интенсивнее... -- Устар. огласовка слова "интенсивный" (лат. intensivus, усиленный, напряженный); Л. подразумевает здесь, что К. С. Аксаков был больше сосредоточен на внутренней жизни своего духа.

С. 238. ...некогда было искать... -- Перед этим зачеркнуто: "Вам".

С. 238. ...я и конец... -- "Конец" вписано над зачеркнутым: "его".


## 1864


115. К. И. Булгаридису. 20 мая 1864 г.


Автограф: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 70 (греч. яз.).

Год установлен по содержанию.

Печатается впервые.

Перевод с новогреч. Е. В. Бобрецовой.

Константин Иванович Булгаридис -- племянник консула С. И. Дендрино; приятель Леонтьева на Крите (см.: Т. 10. Кн. 2. С. 451--452). Читая письмо, Булгаридис поправлял многочисленные ошибки Леонтьева. Сохранился и его ответ:


Дражайший!


С большим удовольствием вижу, что вы продвигаетесь в изучении греческого языка. Все написанное вами я понял. Ваш слуга получил у меня бумагу, которую вы просили.

Преданный вам


К. Булгаридис


(Там же. Л. 2).


116. Е. П. Леонтьевой. 23 июля 1864 г.


Автограф: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 52. Л. 1--4 об.

Фрагмент впервые: ИП. С. 44.

Печатается по автографу.

О Елизавете Павловне Леонтьевой (урожд. Политовой, наст. отч. Борисовна; ок. 1842--1918) см.: Т. 6. Кн. 2. С. 298--300. Первое из сохранившихся писем к жене относится ко времени, когда Леонтьев был отозван с Крита в Константинополь для решения его участи после скандальной истории с французским консулом А. Дерше (см.: Т. 10. Кн. 2. С. 342--346).

С. 240. ...вероятно, Дерше сам не жаловался от стыда или ~ посланник французский не хочет сам говорить об этом нашему посланнику и написал в Париж к своему Министру. -- Такого же мнения придерживался С. И. Дендрино (см. его письмо к Л. от 2 (14) августа 1864 г.: Там же. С. 344). Послом Франции в Константинополе в 1861--1866 гг. был Леонель де Мустье (1817--1869), должность министра иностранных дел в 1862--1866 гг. занимал Эдуар Друэн де Люис (1805--1881); русской миссией в Константинополе управлял Е. П. Новиков (см. ниже). Александр-Анж-Жозеф Дерше (1828--1878) -- французский консул на Крите, впоследствии генеральный консул; родился в Каире, умер в Ливорно, похоронен в Париже на кладбище Пер-Лашез.

С. 240. Канея (Ханья) -- город на Крите, где находилось русское консульство.

С. 240. Один я почти ничего... -- После "я" начато и зачеркнуто: "жи<ву>".

С. 240. ...у Посланника... -- Речь идет о советнике посольства в Константинополе Евгении Петровиче Новикове (1826--1903), в ноябре 1862 -- августе 1864 г. (формально -- до 14 июля) исправляющего должность поверенного в делах. В 1865--1870 гг. служил чрезвычайным посланником и полномочным министром в Афинах, а затем до 1879 г. в Вене (с 1874 г. -- чрезвычайный и полномочный посол); в декабре 1879 г. был вновь переведен в Константинополь.

С. 240. Посылаю тебе свое жалованье все -- двести девяносто рублей (почти 5 тысяч пиастров) ~ опять вычли 100 рублей; -- кажется за чин, который я получил. -- 28 ноября 1863 г. Л. был произведен в коллежские асессоры (Т. 10. Кн. 2. С. 139). Пиастр -- разменная монета в Турции, Уюо лиры. Чуть позже Е. П. Леонтьева написала мужу о том, что все присланные им деньги она пустила на уплату долгов и, готовясь к отъезду с Крита, начала распродавать мебель, за которую надеялась получить 4000 пиастров и из них тоже расплачиваться с кредиторами (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 170. Л. 26--26 об.).

С. 240. ...кроме Елены и Маврокукули, которым заплатишь перед отъездом. -- Елена была, по-видимому, прислугой Леонтьевых. Елизавета Павловна предложила взять ее с собой (так же, как Л. брал на новое место службы каваса Яни, см. ниже). Ср.: "Вот что, Елена и Яни очень рады приехать со мною, я ей не буду платить долг, и она согласилась на это, теперь только остается плотить Маврукукули и Геркулеса, больше у нас нет долгов; я думаю, что достанит из мёбель приехать и плотить" (Там же. Л. 26; в автографе -- без знаков препинания).

С. 240. ...в письме Константину Иванычу... -- Письмо к К. И. Булгаридису (см. о нем на с. 620) не сохранилось.

С. 240. Кандия -- Крит.

С. 240. ...наверное не вернусь... -- Перед этим зачеркнуто: "почти".

С. 241. ...нам, может быть, придется ехать в Петербург... -- Л. опасался, что его могут отозвать в Азиатский департамент для разбирательства инцидента с Дерше. Было: "нам, может случиться, придется".

С. 241. 1-я часть романа моего уже напечатана... -- Речь идет о романе "В своем краю", напечатанном в "Отечественных записках". Перед этим начато и зачеркнуто: "Р<оман>".

С. 241. Жена посланника... -- Мария Николаевна Новикова (урожд. Титова; 1842--1901), жена Е. П. Новикова, племянница дипломата и писателя Владимира Павловича Титова (1807--1891).

С. 241. ...от Дудышкина. -- Т. е. из редакции "Отечественных записок".

С. 241. ...но я спрашивал... -- После "я" зачеркнуто: "бы".

С. 241. ...С твоей Митерой Самуркас... -- Матушкой (греч.).

С. 241. ...Психиму-мамзелицей. -- Душкой (греч.).

С. 241. Об книгах и тому подобном напишу в другой раз. -- Е. П. Леонтьева отвечала: "Об книгах не беспокойся, я их собрала, как только получила письмо твое" (Там же. Л. 26--26 об.).

С. 242. ...Яни. -- Если поедем в другое Консульство -- я его воз<ь>му. -- Л. исполнил это обещание, Яни Никифоридис был при нем и в Адрианополе, и на Дунае.


117. Е. П. Леонтьевой. Август 1864 г.


Автограф: ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 52. Л. 5--6 об.

Печатается впервые.

С. 242. Французский посланник согласился, чтобы я написал ~ как чиновник, а не как человек. -- См. прим. на с. 621.

С. 242. ...в Кандию ~ раньше как недели через две или три не буду... -- На Крит Л. уже не возвращался.

С. 242. ...сюда ждут Игнатьева, и Новикову ~ не хочется брать на себя решение. -- Николай Павлович Игнатьев (1832--1908), граф (с 1877), государственный деятель; посланник в Константинополе с 14 июля 1864 г. (прибыл в конце августа; с 25 марта 1867 г. -- чрезвычайный посол); о Е. П. Новикове см. прим. на с. 621. См. также прим. на с. 624.

С. 242. ...пробыть все время здесь... -- Было "быть все время здесь".

С. 242. В Адрианополе нет секретаря, и я буду проситься туда... -- Именно это назначение Л. и получит. В Адрианопольском консульстве он будет служить в 1864--1867 гг. секретарем, при этом два раза (и каждый раз -- по несколько месяцев) управлять консульством, заменяя находящегося в отпуске начальника. Это было первым опытом его самостоятельной дипломатической деятельности. Жизни и приключениям в Адрианополе Л. посвятил очерк "Мои воспоминания о Фракии" и большую часть автобиографического романа "Египетский голубь".

С. 242. ...доедем сухим путем в татарской повозке... -- О своем путешествии Л. рассказал позднее в "Моих воспоминаниях о Фракии" (Т. 6. Кн. 1. С. 147--157). Но совершил он этот путь один, выписывать жену не стал.

С. 243. ...Аркуду и Арану... -- Собаки в доме, где жили Леонтьевы.


118. Е. П. Леонтьевой. 12 августа 1864 г.


Автограф: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 52. Л. 7--8 об.

Печатается впервые.

С. 243. Каик -- лодка (тур.).

С. 243. ...с Константином нашим добрым... -- Имеется в виду К. И. Булгаридис.

С. 243. Роман мой здесь читают все... -- "В своем краю".

С. 243. Игнатьев, новый посланник, прежде 22 августа не будет ~ уехать нельзя... -- Прибытие Н. П. Игнатьева в Константинополь Л. позднее описал в романе "Египетский голубь" (Т. 5. С. 220, 223--224). В 1860-е гг. Л. будет на самом хорошем счету у посланника, который станет хвалить точность и красочность его донесений, но впоследствии заслужит его гнев за самовольную задержку на Афоне (а главным образом за то, что, живя на Святой Горе, Л. отправлял оттуда донесения, выставляя на них: "Солунь"). Гнев этот, впрочем, скоро сменился "добрым снисхождением" (см. письмо Л. от 10 декабря 1871 г. -- Т. 10. С. 588). В 1872--1873 гг. Л. будет открыто противостоять Игнатьеву в оценке греко-болгарской церковной распри. Отношения и переписка с Игнатьевым поддерживались (с перерывами) и после возвращения Л. в Россию. В 1883 г. Л. был начат очерк о его бывшем начальнике (см.: Т. 6. Кн. 1. С. 398--403). См. также: Т. 7. Кн. 2. С. 660--663.

С. 244. ...Дерше получил извинительное письмо, которое меня здесь заставили написать... -- См. с. 242 и прим. на С. 623.

С. 244. ...мне не нравится, что ты всякий день обедаешь у Дендрино ~ он нас не любит... -- Позднее Л. оценил услуги, оказанные С. И. Дендрино. Ср.: "...если кто был добр ко мне (и особенно к моей жене в мое отсутствие), то этот человек, бывший моим явным врагом..." (Т. 10. Кн. 1. С. 534).

С. 244. ...пришли ~ свой портрет; я буду на него смотреть часто и рамку здесь закажу. -- Раскрашенная фотография Е. П. Леонтьевой упоминается в переписке его с Губастовым (см.: Т. 5. С. 825). Впоследствии этот портрет оказался у М. В. Леонтьевой, а 2 февраля 1886 г. А. Т. Пронин, по поручению Л., писал В. В. Леонтьеву: "Константин Николаевич просит вас достать от Марье Владиміровне (так!) портрет Лизаветы Павловны большой, который снят на острове Крити" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 350. Л. 15).

С. 244. ...в котором у меня карта... -- Перед "котором" начато и зачеркнуто: "кар<ту>".

С. 244. Сира (Сирос) -- остров в Эгейском море, самый большой из Кикладских островов.

С. 245. ...Столяру... -- Столяр из Халеппы, один из сыновей которого служил конюхом у "Г. Д." (читай: "у г. Дендрино", русского консула), упоминается в "Очерках Крита" (Т. 3. С. 9, 22--23), Л. нанимал дом по соседству с ним.

С. 245. 12 августа... -- "Августа" вписано над зачеркнутым: "Июля".


119. Е. П. Леонтьевой. Октябрь 1864 г.


Автограф: ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 52. Л. 9--10.

Печатается впервые.

На л. 10 об. рукой Леонтьева: "Лизе". Этому письму предшествовало еще несколько несохранившихся, что ясно по уцелевшим ответам Е. П. Леонтьевой. В предпоследнем (перед публикуемым) письме Леонтьев просил жену собрать вещи, чтобы быть готовой к первому же пароходу, по его указанию. В Адрианополь Леонтьев приехал в начале октября 1864 г.; см.: Т. 6. Кн. 1. С. 140, 153.

С. 245. Консул во вторник уедет... -- Михаил Игнатьевич Золотарев (?--1870) -- консул в Адрианополе в 1862--1868 гг. (в романе "Египетский голубь" изображен под именем Богатырева; послужил также одним из прототипов вице-консула Бакеева в романе "Одиссей Полихрониадес"); в 1868--1870 гг. служил в константинопольском посольстве в качестве прикомандированного атташе, а в последний год -- на должности второго секретаря. См. о нем: Т. 5. С. 840. В октябре 1864 г. Золотарев уехал в длительный отпуск, Л. во время его отсутствия управлял консульством.

С. 245. ...постарайся привезти. -- Здесь и ниже в автографе: "привести".

С. 245. ...ты писала, что Панайоти сделал счет на 4 тысячи пиастров. -- Е. П. Леонтьева писала: "Вот что: Панаети все вещи записал по ценам, и выходит четыри тысячи пиастров, только знай, что я из вещей мало беру собою" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 170. Л. 26; в автографе без знаков препинания).

С. 245. И еще у тебя есть около ста... -- Перед "И" зачеркнуто: "А"; перед "около" зачеркнуто: "сто".

С. 245. ...господин Тимони в Буюк-Дере... -- Анджело Тимони (?--1867), казначей посольства; Буюк-Дере -- предместье Константинополя, где находилась дача русского посольства.


120. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 16--30 ноября 1864 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Архив К. Н. Бестужева. 24 885. Л. 1--2 об.

Датировка уточнена по автографу.

Впервые (с неточностями): ИП. С. 44--45.

Печатается по автографу.

С историком Константином Николаевичем Бестужевым-Рюминым (1829--1897) и его окружением (Ешевские -- родственники жены, три сестры Майковы) Леонтьев тесно сблизился в Петербурге в начале 1860-х гг. (гипотетически можно также предположить их встречи в Москве в салоне гр. Е. В. Салиас де Турнемир в начале 1850-х гг.). Впоследствии встречи и корреспонденция были лишь эпизодическими, однако тезки и некогда приятели не теряли друг друга из виду. После кончины Леонтьева Бестужев-Рюмин помог его наследницам получить пенсию (см.: Т. 6. Кн. 2. С. 672--673).

Письмо полностью завершено 16 ноября 1864 г., но по каким-то причинам не было отправлено (возможно, Леонтьев ожидал прибытия курьера из посольства, чтобы отослать письмо вместе с официальными донесениями). 30 ноября дата исправлена ("30" написано более тонким пером поверх цифры "16"). Никакой иной правки в это время предпринято не было.

С. 246. ...спросил... -- Написано после зачеркнутого начала того же слова.

С. 246. ...Консул в одно и то же время: дипломат, мировой судья и полицмейстер. -- Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 160-- 161.

С. 246. ...мой роман швах, но больше же он заслуживает критики и статей -- чем Помяловский и Ко? -- Швах -- слабый, от нем. scwach. Речь идет о романе "В своем краю"; Л. еще не знал о рецензии на него в "Современнике" (см.: Т. 2. С. 429). Леонтьевскую характеристику творчества Николая Герасимовича Помяловского (1835--1863) см.: Т. 9. С. 81. Из знакомых Л-ву критиков статью Помяловскому посвятил П. В. Анненков (1863).

С. 246. С этой почтой пойдет в Петерб<ург> новая повесть "Исповедь мужа". -- См.: Т. 2. С. 450--451. Рукопись была получена в Петербурге 21 декабря 1864 г. (Там же. С. 450).

С. 246. ...Вы даете уроки Великим Князьям -- Владимиру и Алексею? -- Имеются в виду сыновья Александра II, вел. кн. Владимір Александрович (1847--1909) и Алексей Александрович (1850--1908).

С. 246. ...скажите им при случае, что в Адрианополе, мол, живет Леонтьев ~ только вот -- что живет и баста! -- Шутливая аллюзия на обращенную к Хлестакову просьбу Бобчинского в комедии Н. В. Гоголя "Ревизор" (действие четвертое, явл. VII): "Я прошу вас покорнейше, как поедете в Петербург, так скажите всем там вельможам разным, что вот живет в таком-то городе Петр Иванович Бобчинский. Так и скажите, что живет Петр Иванович Бобчинский".

С. 247. Лизавете Васильевне... -- Елизавета Васильевна Бестужева-Рюмина (урожд. Ешевская; 1830-е? -- 1908), дочь помещика Кологривского уезда Костромской губ. В. И. Ешевского, жена Бестужева-Рюмина.

С. 247. Апробуют ли они мою литерат<урную> деятельность? -- Одобряют (польск.); от лат. approbare (одобрять, признавать).

С. 247. Варвару Васильевну... -- Свояченица Бестужева-Рюмина, Варвара Васильевна Ешевская (в замуж. Берг; 1842--?); прототип "Варьки" в романе "Две избранницы".

С. 247. Кока -- младший брат Бестужева-Рюмина, Николай, в 1861 г. кончивший курс в университете; впоследствии тайный советник (служил по Министерству внутренних дел).


## 1867


121. М. А. Хитрово. 6 апреля 1867 г.


Автограф: РО ИРАН. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 456. Л. 1--2.

Впервые: Фетисенко О. Л. Эпизоды из жизни консула (К. Н. Леонтьев и М. А. Хитрово) // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 2013 год. СПб., 2014. С. 114.

Печатается по автографу.

Михаил Александрович Хитрово (1837--1896) -- дипломат, поэт, переводчик, корреспондент газет И. С. Аксакова "День" и "Москва"; правнук М. И. Кутузова. "Блестящий, интересный человек, величавый барин, дипломат старой школы" и "большой Дон-Жуан" (Лукьянов С. М. Записи бесед с

Э. Э. Ухтомским // Российский Архив: Альм. М., 1992. Вып. II-- III. С. 401). В юности служил в лейб-гвардии Конно-гренадерском полку, в отставку вышел поручиком (1857). В 1867 г. Хитрово -- второй секретарь посольства в Константинополе. О его служебной деятельности см.: Т. 10. Кн. 2. С. 430--431; история его отношений с Леонтьевым раскрыта в указанной выше статье (там же опубликованы неизвестные сатирические стихотворения Хитрово). См. также: Фетисенко О. Л. 1) Из босфорского table-talk 1874 года: М. А. Хитрово и его неизданная эпиграмма на прозелита трансцендентальной философии // Русская литература. 2016. No 1. С. 80--89; 2) "Про живые измененья Сердцу милого лица!": М. А. Хитрово и его неизвестная пародия на Фета // А. А. Фет: Исслед. и материалы. Т. 3. СПб., 2018. С. 234--242.

С. 247. Добрейший враг... -- Отношения А. и Хитрово строились на постоянных пикировках и легком "подсмеивании".

С. 247. Ты забыл снести к Посланнику для подписи письмо, которое назначалось для Манулаки. -- Имеется в виду письмо от имени Н. П. Игнатьева с благодарностью Э. Сакелларио о за безупречную службу (см.: Т. 10. Кн. 1. С. 467--468; Кн. 2. С. 645). Драгоман (переводчик) адрианопольского консульства Эммануил (Мануил) Сакелларио (1810-е <?>--1878) стал прототипом Михалаки Канкелларио в романе "Египетский голубь" ("Михалаки", уменьшительное от "Михаил", должно было напоминать "Манолаки", уменьшительное от "Эммануила"; так называл своего подчиненного Л.) и под собственным именем описан в очерке "Мои воспоминания о Фракии". В письме к Игнатьеву от 26 марта 1865 г. Л. характеризовал адрианопольского драгомана как "деятельного и опытного человека" (Т. 10. Кн. 1. С. 535). Служащие в посольстве были хорошо осведомлены о Сакелларио из донесений М. И. Золотарева и Л. Свидетельство тому -- упоминание о нем в одной из сатир Хитрово. Запомнился Сакелларио и К. А. Губастову (см.: РО ИРЛИ. Ф. 212. Ед. хр. 17. Л. 31 об.). См. также: Т. 10. Кн. 2. С. 407.

С. 247. Золотарев ~ забросил куда-то его. -- О М. И. Золотареве см. прим. на с. 625.

С. 248. ...у него теперь не то в голове, вероятно. -- В это время Золотарев готовился к свадьбе с Екатериной Марковной Маршан (Маршанд), дочери константинопольского доктора и гречанки по фамилии Мавро.

С. 247. ...дай списать Губастову и пришли на этот раз с подписью Игнатьева. -- О К. А. Губастове см. преамбулу на С. 630--631.

С. 248. Ону и Мад<ам> Ону тысячу любезностей. -- Михаил Константинович Ону (1835--1901), дипломат, драгоман посольства в Константинополе (впоследствии старший драгоман, с 1889 г. чрезвыйчайный посланник и полномочный министр в Афинах), и его жена (с 1865) Елизавета Александровна Ону (урожд. Жанна-Валери-Луиза Пети де Баронкур; 1843--1909; по др. свед. 1906), племянница и приемная дочь дипломата барона А. Г. Жомини (см. прим. на с. 714), стали в 1866 г. (а, возможно, еще в 1864-м) близкими приятелями Л. Переписка с ними поддерживалась и в дальнейшем. По воспоминаниям М. В. Леонтьевой, это была "хорошая, буржуазная французская семья" (Т. 6. Кн. 2. С. 317--318). М. К. Ону, собственно, был не французом, а молдаванином (посвященный ему фрагмент воспоминаний Губастова см.: Т. 4. С. 1029--1030; см. также: Карпов Ю. С. Семь лет на Ближнем Востоке. 1879--1886. Воспоминания политические и личные. СПб., 1906. С. 13--16; Соловьев Ю. Я. Воспоминания дипломата. М., 1959. С. 111--113.


122. К. А. Губастову. 19 апреля 1867 г.


Автограф неизвестен.

Фрагмент впервые: Сборник. С. 191.

Печатается по тексту первой публикации.

Константин Аркадьевич Губастов (1845--1919) -- дипломат, историк, мемуарист, коллекционер, общественный деятель; в 1906--1908 гг. -- товарищ министра иностранных дел; один из ближайших друзей Аеонтьева, основатель кружка его памяти и автор воспоминаний о нем (Сборник. С. 185--234). Выпускник Учебного отделения восточных языков при Азиатском департаменте (1866), он стал "студентом" (соответствует, по-видимому, современному статусу стажера, проходящего испытательный срок), а затем третьим секретарем посольства в Константинополе. Впоследствии служил в Адрианополе, Виддине, в Азиатском департаменте, снова в Константинополе (младшим, а затем вторым секретарем посольства), секретарем миссии в Гааге, в Варшаве (дипломатическим агентом при генерал-губернаторе), Вене. См. подробнее: Российский дипломат К. А. Губастов и его служебная записка "Черногория. 1860-- 1900 гг." / Публ. В. Б. Хлебниковой // Славяноведение. 1997. No 5. С. 35--51; Фетисенко О. Л. Письма К. А. Губастова к Б. В. Никольскому (1898, 1908--1911) (Вступ. статья к публ.) // Христианство и русская литература. Сб. 7. СПб., 2012. С. 250--256.

Знакомство Губастова с Леонтьевым состоялось в конце 1866 г. у М. А. Хитрово, а еще больше укрепилась их дружба в средующий приезд Константина Николаевича на Босфор -- летом 1867 г. Переписка продолжалась до 1891 г., и Губастов был одним из последних, кто посетил Леонтьева незадолго до смерти в Сергиевом Посаде. Письма Леонтьева 1867--1873 г. известны за редким исключением лишь по фрагментам, опубликованным Губастовым, а самые ранние, вероятно, не сохранились. Первое из напечатанных представляет собой ответ на письмо Губастова от 3 (15) апреля 1867 г. с сообщением мелочей посольской жизни и откликом на известие о предложении перевода Леонтьева в Белград (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 1--3об.). Из следующего письма Губастова (Там же. Л. 6 об.--7) ясно, что в несохранившейся части письма от 19 апреля Леонтьев просил сообщать ему о ходе "Константинопольской политики". Основной массив писем Леонтьева к Губастову (с купюрами и правкой) был опубликован в 1894--1897 гг. А. А. Александровым в "Русском обозрении". Корпус ответных писем сохранился в ОР ГЛМ и РГАЛИ.

С. 248. Кыик -- турецкое предместье Адрианополя.

С. 248. ...к М-me Блонт... -- Фанни-Дженет Блант (урожд. Сэндисон; 1839 или 1840--1926), жена английского вице-консула в Адрианополе Джона-Илайджи Бланта (1832-- 1916). См.: Т. 10. Кн. 2. С. 405.

С. 248. ...об учителях и об отпоре пропаганде. -- Имеется в виду борьба с насаждавшимся среди болгар с 1860 г. униатством. Несколько донесений на эту тему см. в т. 10.

С. 248. ...уездного льва ~ который как "Светляк сияет только в темном месте" (из Соллогуба). -- Источник цитаты не установлен. Граф Владимір Александрович Соллогуб (1813--1882) -- один из высоко ценимых Л. писателей.


123. П. Мериме. Конец апреля--май 1867 г.


Копия с чернового автографа, рукой М. В. Леонтьевой: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 55.

Впервые (с неточностями): ИП. С. 47--48.

Печатается по копии.

Еще в 1865 г. Леонтьев решил перевести свою повесть "Исповедь мужа", тогда еще неизданную, на французский язык, в то же время переводить ее начала и С. М. Майкова (см. письма М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1032. Л. 71, 77). Позднее был выполнен и перевод романа "В своем краю", и Леонтьев отправил рукописи Просперу Мериме (1803--1870), об интересе которого к русской литературе ему было известно. И апреля (н. ст.?) 1867 г. французский прозаик отвечал ему ироничным письмом, которое опубликовано полностью по рукописи перевода (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 178): ИП. С. 48--50. 7 мая 1867 г. Мериме писал И. С. Тургеневу: "...Некий г-н Леонтьев, приславший мне роман "В своем краю", а также "Исповедь мужа" (все это пришло из Адрианополя). Последний роман сопровождается двумя так называемыми французскими переводами. Герой -- некий г-н, который живет в Крыму, женат и украшен рогами. Он весьма огорчен, когда его жена бежит с любовником. Мне это непонятно. Автор пишет, что знаком с вами и вы покровительствовали ему в начале тернистого пути. Я вполне откровенно ответил ему, что не симпатизирую рогоносцам, даже добровольным" (Mérimée Р. Correspondence générale. Toulouse, 1959. P. 500; цит. по пер. Д. В. Соловьева: ИП. С. 50).

О следующем письме Леонтьева Мериме отозвался так: "Г-н Леонтьев <...> пишет мне из Адрианополя и благодарит за критику, хотя и не принимает ее, ибо говорит, что "будущее за ним". Его непоколебимая уверенность в собственных талантах показалась мне чисто французской. Он вышел из школы Саламбо" (Mérimée Р. Correspondence générale. P. 549; цит. по: ИП. С. 50; подразумевается влияние Г. Флобера).

16 января 1922 г. М. В. Леонтьева писала Г. В. Постникову: "Насчет Исповеди Мужа я, кажется, писала Вам, что перевод ее никто из тех, кто брался за нее, не довел до конца; так ничем это и кончилось. -- Кажется, и Софья Майкова начинала ее переводить" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 352. Л. 8).

С. 249. Милостивый Государь, я этого боюсь... -- В копии: "(Да), Милостивый Государь". В скобках М. В. Леонтьева передавала зачеркнутое в черновом автографе.

С. 249. ...этот роман Вам более понравится... -- Было: "этот роман не найдет Вас".

С. 249. ...над этой вещью... -- Было: "над этой пережеванной".

С. 249. Ежели я ошибся... -- Перед этим было: "Соблаговолите принять, Милостивый Государь".

С. 249. ...считаю себя вознагражденным ~ Вашего ответа. -- Было: "считаю себя вполне удовлетворенным лестной поспешностью Вашего ответа".


124. К. А. Губастову. Начало мая 1867 г.


Местонахождение автографа неизвестно; факсимиле: Сборник. (Вкладка между с. 164 и 165).

Впервые (с неточностями и без последних двух строк): ИП. С. 52--53.

Печатается по факсимиле.

На это письмо Губастов отвечал 16 (28) мая 1867 г. (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 11--12 об.).

С. 250. ...гадких слов натуральной школы. -- С начала 1860-х гг. Л. где только мог вел борьбу с засорением языка. Так и в несохранившемся письме своего друга он увидел какую-то примету ненавистной ему "натуральной школы" с ее просторечием. Губастов писал в ответ: "...скажите мне, за что Вы со мной обошлись так жестоко? Разве Вы не могли сами вычеркнуть "гадкое" слово, которому я, конечно, не придавал никакого значения и которое наконец не вычеркнул потому лишь, что измученный и усталый запечатал письмо не перечитав его" (Там же. Л. 11 об.).

С. 250. ...при мне приедете в Адрианополь... -- Губастов должен был сменить Л. на посту секретаря консульства. См.: Сборник. С. 191.

С. 250. ...письмо Проспера Mérimée... -- Имеется в виду письмо П. Мериме от И апреля 1867 г.; см. прим. на с. 631.

С. 250. ...обвиняет меня... -- В автографе описка: "обниняет". С. 250. ...посмотрели бы вы "наших" ~ в выборе выражений. -- В сохранившейся копии русского "подстрочника" леонтьевского письма к П. Мериме этих слов нет (ср. с. 249).

С. 250. Юз-баши -- сотник (тур.).


125. К. А. Губастову. 30 мая 1867 г.


Автограф: ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 38. Л. 1--1 об.

Цитируется: Т. 3. С. 719.

Печатается по автографу.

С. 250. У меня накопилось донесений чуть не 10... -- Л., по-видимому, не отправлял донесений между 12 мая и 1 июня 1867 г.; см.: Т. 10. Кн. 1. С. 468--469.

С. 251. Золотарев продолжает тиранить -- не едет. -- М. И. Золотарев задержался в своем свадебном путешествии. Последнее из адрианопольских донесений Л. датировано 17 июня 1867 г. (см.: Там же. Кн. 2. С. 454).

С. 251. Манолаки -- Э. Сакелларио (см. прим. на с. 628).

С. 251. Письма о Крите мои ~ Катков испортил их. -- Имеются в виду "Очерки Крита", из которых при публикации (PB. 1867. No 2. С. 486--500) была изъята целая глава, не пришедшаяся Каткову по душе (см. об этом: Т. 8. Кн. 1. С. 381--383). См. также: Т. 3. С. 717--721; Т. 8. Кн. 2. С. 1059. Л. отвечает на слова в письме Губастова от 16 (28) мая: "В февральской книжке Рус<ского> Вест<ника> за этот год напечатаны "Письма о Кандии", за подписью А. В. Содержание их: греческая тамошняя свадьба, экономическое положение христиан и содержание 3-й главы забыл. Тут был поднят вопрос, Ваша статья эта или нет? Кумани и Ек<атерина> Дим<итриевна> <Тимофеева> спорили что это Ваша -- я и Хитрово оспоривали. Кто прав? (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 12 об.). Об А. М. Кумани см. прим. на с. 711.

С. 251. ...Ник<олаю> Пав<ловичу>... -- Н. П. Игнатьеву.

С. 251. ...по делу Амиралова еще не отвечаю... -- Речь шла о тяжбе одного из русских подданных в Родосто. См.: Т. 10. Кн. 1. С. 71.


126. К. А. Губастову. 12 августа 1867 г.


Автограф неизвестен.

Фрагмент впервые: Сборник. С. 192.

Печатается по тексту первой публикации.

В Тульче Леонтьев служил вице-консулом недолго: с июля 1867 г. до ноября 1868 г. Об этом периоде см. его очерки "Мой приезд в Тульчу", "Польская эмиграция на Нижнем Дунае", "Консульские рассказы", "Священник-убийца". Письмо Леонтьева было получено Губастовым только 27 августа (см.: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 20).

С. 251. ...в брусском бурнусе, которым обязан Вам... -- Губастов помог Л. обновить в столице свой гардероб. Так, именно в 1867 г. был приобретен "сюртучёк цвета Бисмарк" (см.: Т. 5. С. 850). Бурнус -- арабский шерстяной плащ с капюшоном, обычно белого цвета; Брусса -- город на побережье Мраморного моря, резиденция турецких султанов в 1326--1365 гг.

С. 251. ...лицо, как у Павла Петровича Кирсанова ~ вымыто душистым снадобьем... -- В IV и V главах романа Тургенева "Отцы и дети" упоминаются "душистые усы" Павла Петровича, а в главе VII говорится, что его уважали в провинции в том числе и за то, что от него "пахло какими-то необыкновенными, удивительно "благородными" духами".

С. 251. ...кухарка русская... -- Аксинья; см.: Т. 6. Кн. 1. С. 446, 456, 485.

С. 251. ...роман пишу... -- Вероятно, речь шла о романе "Глинский" из цикла "Река времен".

С. 251. ...Манулаки, Алеко, Х<аджи->Кириаджи и Найденову. -- Упомянуты адрианопольские старшины-русофилы: драгоман Э. Саккелларио, его двоюродный брат Александр Сакелларио купец Петр Хаджи-Кириаджи (греческий подданный; см. о нем: Т. 10. Кн. 2. С. 405) и болгарин доктор И. Найденович. О последнем скажем подробнее, поскольку комментарий о нем в т. 10 был не достаточно полным. Иван Найденович (1821--1877) -- болгарский врач и общественный деятель; учился в Пизе и Флоренции, в Адрианополе сотрудничал с русским консульством, где стал (уже после Л.) почетным драгоманом; из-за преследований турецких властей вынужден был эмигрировать в Грецию, скончался в Афинах; его сын Александр Иванов Найденович (1858--1927) считается основателем болгарской научной фармакологии.

С. 252. Гончаров в восторге от К. Д. Тимофеевой. -- Осип Семенович Гончаров (1796, по др. свед. 1793--1879) -- глава общины тульчинских старообрядцев, казаков-некрасовцев; о нем и о его визите в Константинополь в 1867 г. см.: Там же. С. 459--460, 469; Екатерина Дмитриевна Тимофеева (урожд. Озерецкая) -- жена Николая Васильевича Тимофеева, второго драгомана посольства в Константинополе, впоследствии консула в Трабзоне (1871--1880).


127. Е. А. Ону. 12 августа 1867 г.


Автограф неизвестен.

Впервые: Киприан. С. 9.

Печатается по тексту первой публикации.

О Елизавете Александровне (Луизе Францевне) Ону, жене старшего драгомана посольства в Константинополе М. К. Ону, см. прим. на с. 629; см. о ней также: Т. 6. Кн. 2. С. 317--318, 619.

С. 252. ...меня бы здесь сделали Консулом. -- Л. рассчитывал на преобразование тульчинского вице-консульства в консульство.

С. 252. ...дом ~ принадлежит русскому раскольнику... -- Дом Филиппа Наумова. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 445, 495.

С. 252. Алеко -- Александр Михайлович Ону (1865-- 1935) -- старший сын М. К. и Е. А. Ону, историк и дипломат; выпускник и приват-доцент (1916) историко-филологического факультета Санкт-Петербургского университета, чиновник Канцелярии Государственного совета (с 1889), помощник статс-секретаря (с 1908), помощник управляющего делами Временного правительства В. Д. Набокова (с марта 1917), консул в Лондоне (с июля 1917).

С. 252. ...тетушке Вашей... -- Баронесса Мария Иосифовна Жомини (урожд. кнж. Юшкова; 1820 или 1825 --1886), жена бар. А. Г. Жомини (с 1841); по воспоминаниям Губастова: "...добродушнейшая женщина, известная всему Петербургу. <...> Маленькая, живая, некрасивая, болтливая и суетливая" (РО ИРЛИ. Ф. 212. Ед. хр. 17. Л. 60).

С. 252. Хитрову пожалуйста субъективный поклон. -- См. прим. на с. 628.

С. 252. Подписка здесь на театр во Львове идет прекрасно. -- Имеется в виду сбор пожертвований на Русский театр в Галиции. См. коммент.: Т. 10. Кн. 2. С. 606--607. 12 сентября 1867 г. Губастов писал: "Полюбуйтесь-ка на наших милых чиновников -- на Львовский театр никто из них не хочет дать (даже и Хитров отказывается), а на образование "неприкосновенного капитала при Карамзинской библиотеке", в Симбирске -- все дадут, потому что Вестман написал Игнатьеву: -- пригласить гг. чиновников к пожертвованию на это дело. Впрочем, что ж браниться на эту тэму, ведь все это в порядке вещей!" (цит. по: Фетисенко О. Л. Эпизоды из жизни консула. С. 107).

В. И. Вестман (1812--1875) -- товарищ министра иностранных дел. Сбор в пользу симбирской Карамзинской библиотеки был объявлен после того, как она сгорела во время пожара 18--19 августа 1864 г. (см.: День. 1864. No 41. 10 окт. С. 20).


128. К. А. Губастову. 23 августа 1867 г.


Автограф неизвестен.

Впервые (без начала): Сборник. С. 192--193.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 253. ...слухи, что Россия заключает союз с Турциею для преграды греческому стремлению. -- Cp.: Т. 10. Кн. 1. С. 130; Кн. 2. С. 461.

С. 253. Будто Фуад для этого в Крым поехал. -- Фуадпаша (Кечеджизаде Мехмед Эмин Фуад Паша; 1814--1869) -- османский государственный деятель, публицист и поэт, министр иностранных дел (1852--1853, 1858--1861, 1867), великий визирь (1861--1867). В 1867 г. действительно состоялась его встреча с Александром II в Ливадии, новой Императорской резиденции.

С. 253. Об этом напишите не иначе как по русской почте. -- Т. е. с посольским курьером, который доставил бы письмо лично вместе с официальными циркулярами. Сохранившиеся письма Губастова этого времени не содержат характеристик политической ситуации.

С. 253. По службе тоже много занимаюсь. -- В это время консулам, помимо обычных политических донесений, приходилось много заниматься сбором статистических сведений о промышленности и торговле, вести разведку для Военного министерства и т. д. См.: Т. 10. Кн. 2. С. 355.

С. 253. ...не зная Дуная, сказал Игнатьеву, что желал бы вернуться в Адрианополь. -- Имеется в виду разговор при личной встрече в Константинополе по пути в Тульчу (см.: Там же. С. 353).

С. 253. Напишите заранее, когда Вы в смрадный Адрианополь. -- В Адрианополь Губастов выехал только 15 декабря 1867 Г. (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 36).


129. К. А. Губастову. 29 сентября 1867 г.


Автограф неизвестен.

Впервые (без начала): Сборник. С. 194--195.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 254. ...вспоминаю зиму, проведенную в Константинополе. -- Л. провел здесь четыре месяца (Там же. С. 65), он "приехал в Константинополь просить самостоятельного поста" (Там же. С. 188). Интересно, что этот отпуск был, по-видимому, неофициальным (он не отражен ни в одном из формулярных списков Л.).

С. 254. ...особый роман "От осени до осени" (5 часть "Реки времен", между "Глинским" и "В Дороге"). -- См.: Т. 5. С. 776--779. "Река времен" -- задуманный Л. эпический цикл.

С. 254. На днях отправляю его к племяннице, чтобы она его переписала к моему приезду в Петербург. -- Сохранилась более поздняя (1912) копия М. В. Леонтьевой (см.: Там же. С. 776). М. В. Леонтьева переписывала рукописи Л. с середины 1860-х, а впоследствии приготовила много копий для собрания сочинений, издаваемого о. И. Фуделем.

С. 254. "В Дороге" ~ кончен весь... -- См.: Там же. С. 779.

С. 254. ...секретарь мой его уже переписывает. -- Николай Онуфриевич Глизян (нач. 1840-х -- до 1883); см. о нем: Т. 10. Кн. 2. С. 463.

С. 254. ..."Два Полковника" (гусарский Вейслинген и артиллерийский, публицист Дмитрий Львов)... -- Против переименования романа возражал Губастов (см.: Т. 5. С. 779). Прототип Д. Львова -- В. Н. Леонтьев.

С. 254. ..."Заря и Полдень". Героиня мать Андрея и Дмитрия Львовых. -- Ее прототип -- Ф. П. Леонтьева.

С. 254. "Записки Херувима". -- Херувим -- детское прозвище Л. (ср. автобиографическую деталь -- воспоминание о портрете младенца, изображенного в виде херувима: T. 1. С. 381).

С. 254. "Мужская женщина". -- Cp.: Т. 5. С. 632.

С. 254. ...третий брат Львовых Николай. -- Его прототипом был А. Н. Леонтьев.

С. 255. ...телеграфировал Краевскому ~ хочет ли он ~ небольшой роман из Критской жизни. -- Речь идет о повести "Хризо".

С. 255. ...приготовился к войне, как Пруссия. -- Победив в 1866 г. Австрию, Пруссия активно готовилась к войне с Францией.

С. 255. Игнатьев хвалит... -- О похвалах Игнатьева Л. узнал именно из письма Губастова от 29 августа 1867 г. (см.: Т. 10. Кн. 2. С. 355).

С. 255. ...в Адрианополе долги уплачиваются, а должен занять, чтобы ехать в Россию. -- Об этих новых (дунайских) долгах Л. см. прим. на с. 653--655.

С. 255. ...в Сулину ~ в Галац. -- Города-порты на Нижнем Дунае. См.: Т. 10. Кн. 2. С. 499, 455.


130. Е. А. Ону. 9 октября 1867 г.


Автограф неизвестен.

Впервые: Киприан. С. 9--10.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 255. ...тронут вашим любезным ответом. -- Несколько писем Е. А. Ону к Л. сохранилось в ОР ГЛМ, но упомянутого ответа среди них нет.

С. 255. ...Хитрову написал простодушное письмо. -- См. с. 256--257.

С. 255. Мужа вашего имел случай обнять в Талаще. -- 24 сентября 1867 г. Губастов сообщал Л.: "У Ону умер отец и он уехал в Галац -- не увидите ли Вы его?" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 28 об.). Отец М. К. Ону был небогатым посессором (арендатором); см.: Т. 4. С. 1029.

С. 255. ...рискует I-м драгоманом стать! -- Скоро М. К. Ону получил эту должность.

С. 255. ...как стоит "Тамань" в Буюк-дере, перед Посольством... -- "Стационер" русского посольства в Константинополе.


131. М. А. Хитрово. 9 октября 1867 г.


Автограф неизвестен.

Впервые: Киприан. С. И.

Печатается по тексту первой публикации.

На обороте листа надпись: "Милому другу моего детства Мишечьке Хитрово" (Там же. С. 10).

С. 256. ...не походить на Сергея Карловича Пустомолова и не отказываться от пособия созидающемуся Львовскому театру... -- Одно из многих прозвищ, данных Л. Сергею Карловичу Мюльфельду (1836--1889), секретарю посольства в Константинополе, в 1863 или 1864 г. временно управлявшему консульством в Смирне, впоследствии генеральному консулу в Будапеште. В романе "Египетский голубь" он "выведен" под именем Блуменфельда. Губастов писал о нем: "Он пробыл в Константинополе лет 10, ничем не занимаясь и ведя изо дня в день только светскую жизнь. В 1871 г. его перевели Дипломатическим Чиновником при В<еликом> К<нязе> Михаиле Николаевиче <...>. Ухаживание за женщинами, игра на фортепьяно, салонный persiflage и охота наполняли всю его жизнь" (цит. по: Фетисенко О. Л. Эпизоды из жизни консула. С. 116--117). С. К. Мюльфельд был сыном врача Карла Ивановича Мюльфельда и Екатерины Карловны, урожд. Шюц (она была дочерью генерал-майора), учился в Лазаревском институте и Учебном отделении Восточных языков. См. также прим. на с. 644.

С. 256. ...от пособия ~ Львовскому театру... -- См. прим. на с. 636.

С. 256. Я уж, душенька, 46 рублей отсюда послал... -- Сохранилась расписка Аксакова от 17 августа 1867 г. о получении именно этой суммы, причем без упоминания имени Л., но лишь с указанием его должности: "...письмо с кред<итным> билет<ом>: сорок шесть руб. от Вице-Консула из Тульчи" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 74. Л. 5. Позднейшую приписку Л. к ней см.: Гептастилисты. С. 158.

С. 256. Воззри в леса на бегемота ~ Кто может рог его сотреть? -- Цитата (с пропуском одного стиха) из "Оды, выбранной из Иова" М. В. Ломоносова. Л. -- тоже в шуточном ключе и с намеренной неточностью -- использовал ее в романе "В своем краю", в речи ребенка (см.: Т. 2. С. 30).

С. 257. ...и осанкой, и эквитацией... -- Эквитация (от фр. equitation) -- искусство верховой езды. М. А. Хитрово, по-видимому, действительно владел им в совершенстве. Еще в 1856 г., как записано в его формулярном списке, он "удостоился получить Высочайшее благоволение" за "успех в изучении правил наездничества и волтижирования" (АВПРИ. Ф. 159 (Департамент личного состава и хозяйственных дел). Оп. 464. Д. 3514. Л. 1 об.). Ср. в записках "Моя литературная судьба": "Пусть бы непреклонный юрист (Хитрово. -- Ред.) <...> показывал бы нам свой стан, выправленный и личною гордостию, и кавалерийской службой, свой профиль германского рыцаря..." (Т. 6. Кн. 1. С. 76--77).

С. 257. ...и поэзией... -- О поэтическом творчестве Хитрово см.: Фетисенко О. А. Из босфорского table-talk 1874 года. С. 83--85.

С. 257. ...отправить их Аксакову (которому я уже написал, что и ты собираешь). -- Это письмо Л. не сохранилось. М. А. Хитрово еще в детстве мог впервые увидеть И. С. Аксакова, когда тот служил в Калуге; затем их знакомство возобновилось в Москве, в 1862 г. в газете "День" была напечатана его первая корреспонденция из Македонии, а затем сотрудничество Хитрово в аксаковских изданиях продолжалось (в газете "Русь" опубликовано несколько его стихотворений). Первое из сохранившихся писем Хитрово к Аксакову (в настоящее время они готовятся к печати О. Л. Фетисенко) датируется 26 мая 1867 г. Хитрово воспринимал Аксакова как одного "из двигателей нашего общественного мнения". В период Критского восстания Хитрово ждал от Аксакова активных действий, чтобы общество уразумело: решительная Восточная политика необходима России "из-за самого простого чувства самосохранения" (РО ИРЛИ. Ф. 3. Оп. 4. Ед. хр. 657. Л. 3, 3 об.). Аксаков же, в свою очередь, видел в энергичном консуле "единственный светлый <...> пункт на нашем тусклом дипломатическом горизонте" (Там же. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 263. Л. 5 об.; письмо от 5 сентября 1881 г.).

С. 257. Стихи твои на Богуславского хороши; апробую. -- Дмитрий Николаевич Богуславский (1829--1893) -- генерал, первый драгоман посольства в Константинополе. Л. имеет в виду акростих, сообщенный ему Губастовым в письме от 12 сентября 1867 г. (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 26). Позднее Губастов привел эти стихи Хитрово в своих мемуарах (см.: Т. 5. С. 847). См. также прим. на с. 627.


## 1868


132. К. А. Губастову. 29 февраля 1868 г.


Автограф неизвестен.

Впервые (вероятно, без начала): Сборник. С. 195--198. Печатается по тексту первой публикации.

Ответ на письмо Губастова от 30 января 1868 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 39--40 об.). На февральское письмо Леонтьева Губастов отвечал 27 марта (Там же. Л. 41-- 42 об.).

С. 237. Сообразно предписанию Вашему пишу мелко и буду писать до ужина. -- Л. откликается на слова Губастова: "Когда будете писать мне ответ, то извольте запереться в отдельную комнату и писать по крайней мере два часа сряду и мелко, мелко Пора мне получить от Вас длинное письмо; если же ответ Ваш будет короток, то я Вам буду посылать бюллетени, а не письма" (Там же. Л. 40).

С. 257. Не вижу я ~ чтобы мое влияние на Вас было сильно ~ Вам Courtois не претит, а мне претит всякий француз. -- Отвечая на письмо Л. от 16 ноября 1867 г., Губастов подробно описывал свои отношения с адрианопольскими старшинами и коллегами-консулами, в частности упоминал и о французском консуле Жозефе-Альбере де Куртуа (1831--1922): "Что Вам сказать о Куртуа? Мне он нравится -- веселый, талантливый (он рисует и играет на фортепьяно), не глупый и образованный француз; Приматам же он вовсе не понутру" (цит. по: Т. 10. Кн. 2. С. 446). Выше в том же письме был и фрагмент о леонтьевском влиянии: "M-lle Блонд нашла, что я вылитый Вы, разница только та, что Вы с большим жаром и увлечением отстаиваете Ваши убеждения. Будто это малая разница? В самом деле, душа моя, какое Вы имели громадное на меня влияние; я не чувствую уже, когда я говорю Вашими устами, мне кажется, что я так всегда думал, а посторонний человек сразу находит тожество в моем образе мыслей с Вашим" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 39 об.). О m-lle Блонд (Блант) см. прим. на с. 643.

С. 257. ...вы не едите постного, а я ем весь пост... -- Великий пост в 1868 г. начался 11 (23) февраля.

С. 257. ...Лизу ~ только что приехала усталая и больная... -- Е. П. Леонтьева выехала из Петербурга 21 января (дата устанавливается по письму М. В. Леонтьевой от 18--22 января 1868 Г.; РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1032. Л. 3 об.).

С. 257. ...чтобы меня на будущий год не услали бы с Дуная внутрь... -- Так и произойдет: в 1869 г. Л. будет переведен в Эпир.

С. 258. Приматы (от ит.) -- старшины; богатые и влиятельные горожане.

С. 258. ...в madame Blont. Вы можете находить, что mademoiselle Blont красивее ее... -- Отклик на слова из письма Губастова: "С Коллегами моими я в ладах; даже с Блондом отношения Консульства, по отъезде Золотарева, немного исправлены, но держатся пока еще на волоске; все мне приходится делать ему авансы, хотя я до них и не охотник, но что прикажете делать -- Золотарев до того вооружил Блондов против себя, что они хотят сорвать свой гнев на его преемнике; до некоторой степени я не прочь выносить шаловливые унижения, коим подвергает меня M-me Блонд, но однако я твердо решил не дозволять ей переступать за известную границу. / Заговорив раз об этой особе, поспешу Вам прибавить, что она меня далеко не очаровала; так себе, -- и больше ничего не могу о ней сказать. Разумеется, я говорю лишь про ее наружность. Знаете, кто здесь красивее всех? -- M-me Badetti -- я Вам доложу, смак, а не женщина-с. Что же касается до M-lle Блонд -- то это самое прелестное, грациозное и очаровательное создание из всего здешнего прекрасного пола. Профан Губастов, скажете Вы не без досады мне на это в ответ. Как хотите, а я останусь при моем мнении...." (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 39--39 об.). Упоминается Мэри-Люси Блант (ок. 1841--не ранее 1910), младшая сестра английского вице-консула, вскоре вышедшая замуж за британского консула в Анатолии (с 1865) Джона-Джорджа Тейлора (?--1879), а затем ставшая женой Петра Платоновича Шатохина (нач. 1850-х--не ранее 1917), однокашника А. П. Саломона, с которым позднее приятельствовал Л., по Александровскому лицею (выпуск 1874 г.), 2-го секретаря Имп. миссии в Афинах (до 1881), впоследствии редактора-издателя "Русско-английского торгового вестника" (нояб. 1897--1900). Губастов писал Люси Блант: "...очень милая и красивая девушка итальянского типа, судьба которой была печальна" (РО ИРЛИ. Ф. 212. Ед. хр. 17. Л. 39). В английских источниках ее мужем на момент 1881 г. назван Вильям-Марк Врэй (1824--1886). Шатохин, таким образом, мог быть уже третьим ее супругом.

С. 258. ...не радуйтесь вниманиям франков и не хвалите madame Badetti... -- Франками на Востоке называли европейцев-католиков. Л. откликается на следующий фрагмент из письма Губастова: "Колония приняла меня более чем радушно, и недавно Franèoi Vemazza до того уже пересолил предупредительность в отношении меня, что побранился с Блондом" (Там же. Л. 39; Франсуа Вернацца -- почетный консул). См. также предыдущее примечание. Г-жа Бадетти -- жена еще одного почетного консула в Адрианополе.

С. 238. Тунджа -- река в Адрианополе.

С. 238. ...подите ~ к мечети Султан Баязета и устройте там ~ около киоска, борьбу молодых турок (пехлеванов)... -- Мечеть султана Баязета (Баязида) II, построенная в XV в. О пехлеванах (тур. борец-атлет) см.: Т. 6. Кн. 1. С. 149; киоск -- беседка.

С. 258. ...об Яни и о Юсуфе. -- Слуга и помощник Л. Яни Никифоридис (см. с. 241 и прим. на с. 622) и его кавас араб. Губастов писал: "Поклонитесь от меня Яни. А что Юсуф?" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 40 об.). См. также: Т. 3. С. 733; Т. 6. Кн. 1. С. 449.

С. 258. ...оделся à la franca... -- По-франкски, т. е. европейскую одежду.

С. 258. Делибаш -- сорви-голова (тур.).

С. 259. Деятельность здесь более наблюдательная, но она очень интересна. -- О характере консульской деятельности в Тульче см.: Т. 10. Кн. 2. С. 353, 355.

С. 259. Отправил в Петербург роман из критской жизни, который будет продаваться в пользу критских семейств, и будет вероятно переведен по-гречески. -- Речь идет о повести "Хризо". На 1867 г. пришелся разгар Критского восстания, "критские семейства" -- беженцы, семьи повстанцев.

С. 259. Жаль только бедной матери, которая нарочно для меня приехала в Петербург. -- См. письма Ф. П. Леонтьевой к М. В. Леонтьевой (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1064).

С. 259. А знаете кто, сдается мне, будет Вашим Начальником? Мюльфельд. Он давно ждал вакантного Консульства. -- О С. К. Мюльфельде см. прим. на с. 639--640; консулом в Адрианополе он не стал.

С. 259. ...Консулом он будет хорошим... -- Публикуя это письмо, Губастов сделал примечание о том, что Мюльфельд стал впоследствии генеральным консулом "и весьма плохим" (Сборник. С. 198).


133. А. Лангле. Март 1868 г.


Автограф: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 43. Л. 1--1 об.

Печатается впервые.

Перевод с франц. Е. Л. Яценко.

Леонтьев обратился к своему французскому коллеге по службе в Тульче Эме-Адриену Лангле (1840--1883) за разрешением грамматического сомнения, и тот, ответив прямо на обороте полученного письма, заверил автора письма в его правоте (Там же. Л. 1 об.--2).

С. 260. Pardon... -- Перед этим зачеркнуто: "Excusez".

Другой рассказ Гаршина -- "Сигнал" -- настоящий pendant к "Сказанию о гордом Аггее". Его можно было бы назвать "Сказанием о гордом Василии". Герой рассказа, железнодорожный сторож Василий -- тоже "гордый" и тоже "противленец". Он никак не хочет сносить и терпеть обид, чинимых начальствующими и командующими в жизни. "Бедному человеку,-- рассуждает он,-- какое уж житье! Едят тебя живодеры эти. Весь сок выжимают, а стар станешь -- выбросят, как жмыху какую свиньям на корм".

Илье Муромцу в 1884 году Гаршин не только разрешал "противление", но восхвалял его за это, как за величайший подвиг. Сторожу Василию, рвущемуся к "противлению" своим социальным обидчикам, в 1886 году "противление" уже запрещено.

Сосед сторожа Семен усиленно поучает его "непротивлению". Уроки эти не действуют на Василия: он борется за свои права и за свой труд. Не найдя себе правосудия у "командующих", "гордый Василий" в злобе и гневе отворачивает рельс перед проходом пассажирского поезда. Добрый непротивленец Семен с опасностью для жизни останавливает поезд. Этим самопожертвованием он не только спасает жизнь пассажирам, но и душу "гордому Василию": "Обвел Василий всех глазами, опустил голову,-- Вяжите меня,-- говорит,-- я рельс отворотил".

Рассказ, как передавал мне П. И. Бирюков, прямо писался для "Посредника", но, ради цензурного обезопасения, проведен был через толстый журнал; маневр этот на сей раз удался, и в 1887 году "Сигнал" вышел в издании "Посредника" и много раз с тех пор переиздавался. Можно подивиться, до какой степени Гаршин, без ущерба для своего творчества, проникся в этом рассказе не только художественными приемами второй, народной, манеры Толстого, но и надышался самой атмосферой идей Толстого восьмидесятых годов. Если б мы знали только самый рассказ, не зная имени автора, мы бы приняли его за произведение либо самого Льва Николаевича, либо кого-нибудь из его единомышленников.

В издательстве "Посредник" Гаршина -- вопреки его уверениям -- считали своим. В. Г. Чертков был связан дружбою с Гаршиным и считал его, в его литературной деятельности и умонастроении, близким к идеям Толстого. В 1909 году В. Г. Чертков высказывал мне мысль, что, не умри Гаршин так рано, он еще теснее подошел бы к Толстому и кругу его единомышленников. Это указание признанного блюстителя догмы учения Толстого находило подтверждение у других друзей Толстого, близко знавших Гаршина, с которыми мне приходилось беседовать по этому поводу: у А. К. Чертковой, П. И. Бирюкова, И. И. Горбунова-Посадова. Нерасположенный к "толстовству" Фаусек признает однако: "Это [неприятие учения Толстого. С. Д.] не мешало ему [Гаршину] сочувствовать целям и деятельности "Посредника"" {Сб. "Памяти Гаршина", стр. 101.}. Фаусек не замечает противоречия между этим и предыдущим своим утверждением, будто Гаршин отрицал "самую сущность учения Толстого". "Цели" деятельности "Посредника" -- ни для сотрудников, ни для читателей, ни для друзей, ни для врагов (Победоносцев, цензура и пр.) -- не составляли сомнения: все знали, что издательство служит целям распространения жизнепонимания, выраженного в религиозно-философских сочинениях Толстого, пользуясь для этого художественными произведениями самого Толстого и других авторов, близких ему по духу. Если Гаршин, точно, сочувствовал "целям и деятельности" "Посредника", которые он не мог не знать от того же Черткова, то это было бы невозможно, если б он был действительно так далек от жизнепонимания Л. Толстого, как это представляет Фаусек и как это иной раз казалось самому Гаршину.

По воспоминаниям В. Бибикова, часто видавшегося с Гаршиным в 1887 году, "время это, до летних месяцев, было последним счастливым временем в жизни Всеволода Михайловича. Увлеченный деятельностью общества "Посредник", издания которого на первых порах расходились в массе экземпляров, Гаршин хотел видеть в ней то настоящее живое дело, которое захватило бы всего его и которого он так жадно искал всю свою жизнь. Он издал несколько рассказов в этой форме, написал даже особый рассказ "Сигнал", пропагандировал ["Посредник"] в литературных кружках, и для него было личной обидой, если кто-нибудь сомневался и выражал сомнения в полезности этого предприятия" {Гаршин, Сочинения, 1910, стр. 71.}.

В 1886 году вышел в "Посреднике" первый рассказ Гаршина со специально-опрощенным заглавием: "Четыре дня на поле сражения. Рассказ солдата с отрезанной ногой", с рисунками M. E. Малышева. Кружок Черткова издавал его, как антивоенный рассказ, и Гаршин радовался его выходу, с торжеством извещая Фаусека: ""Четыре дня" прошли в цензуре и с картинками, и на-днях выйдут в посредственном издании (запишите каламбур)" {Сб. "Памяти Гаршина" стр. 59. Второе издание этого рассказа было запрещено "Посреднику" цензурою.}. В следующем году появился специально сокращенный для "Посредника" другой рассказ "Медведи" -- он издавался также с программной целью: "защита животных и вегетарианство" было всегда одним из параграфов толстовско-посреднической программы. В 1891 году в сборнике для детского чтения "Царь Мидас и другие сказки, рассказы и стихотворения" (No 103, М. 1901) "Посредник" напечатал "Сказку о жабе и розе".

Своими рассказами, старыми и новыми, Гаршин входил в самое существо программы и деятельности "Посредника".

Гаршин принял участие и в чисто религиозно-проповеднической деятельности "Посредника". В самом начале "Посредника" (1886) издательство решило издать серию "народных картинок" для широкой борьбы с рыночным лубком. Одной из таких "картинок" было воспроизведение картины Бугро "Бичевание Христа". Текст к картине писали совместно Гаршин и Толстой. Непосредственно за текстом Гаршина, повествующим о бичевании Христа, следуют морально-поучительные выводы, писанные Толстым, где читаем: "Когда мы насилуем людей и вымещаем на них злом за зло, когда мы мучаем людей и проливаем кровь человеческую, разве мы не истязуем того, который сказал нам не противиться злому, отдавать рубаху тому, кто тянет с тебя кафтан, прощать брата своего не семь раз, а семь раз семьдесят?".

Это издание "Посредника" имело особую судьбу. По словам В. Г. Черткова, "тогдашняя духовная цензура воспротивилась изданию в России картины, изображавшей Христа в недостаточно, по ее понятиям, достойном виде человека, упавшего на землю и изнемогающего под ударами палачей. Так как издатели особенно дорожили составленным для картины Толстым и Гаршиным пояснительным текстом, то они обратились к И. Е, Репину с просьбой заменить запрещенную цензурой фигуру Христа другим, не оскорбляющим цензурных глаз, изображением. Репин любезно согласился вывести нас из затруднения и исполнить акварельными красками новое изображение Иисуса Христа, которое было вставлено в картину вместо прежней фигуры, и в этом виде она благополучно была пропущена цензурою" {"Голос Толстого и Единение" 1918, No 4 (10), на 1 стр.-- воспроизведение рисунка И. Е. Репина, на 4 стр.-- текст Гаршина и Толстого "Страдания Христа", на стр. 4--5 -- заметка В. Г. Черткова "По поводу картины "Страдания Христа".}.

Всматриваясь в черты лица нового Христа, написанного Репиным, без труда угадываешь в них черты лица Гаршина. Тот, кто видел этюд Репина к портрету Гаршина (Третьяковская: галлерея), тот сразу узнает в этом Христе -- огромные, грустные глаза Гаршина, его нос, бороду, весь облик.

Это участие Гаршина вместе с Толстым в анонимном тексте, являющемся программным для "Посредника", участие в тексте, предназначенном для самого широкого распространения, свидетельствует о той идейной близости, которая в действительности существовала между Гаршиным и Л. Толстым с его друзьями и последователями.

Для понимания отношения Гаршина к морально-философским идеям Л. Толстого чрезвычайно важно его письмо к В. Г. Черткову, не имеющее даты, но относящееся, несомненно, к 1886--1887 годам: "Дорогой Владимир Григорьевич, благодарю Вас за книги. Я уже прочел последний том (кроме того, что читал прежде). Я должен Вам сказать, что я беру назад почти всё, что говорил Вам. Кажется, беру назад потому, что я судил обо всех этих вещах по отрывкам, сказанным или [врагами] противниками Л[ьва] Н[иколаевича] или его [друзьями] защитниками. Я не хочу сказать этим, что я согласен; совсем нет: многое, признаюсь откровенно, мне чуждо и, даже больше, ненавистно. А многое, большая часть, так близко и... но теперь (т. е. эти дни, может быть, недели и месяцы) я спорить не буду, потому что это слишком важное дело, а я ошеломлен. Именно ошеломлен. Простите за бессвязность письма: я пишу поздней ночью и очень расстроен. Горячо Вас любящий В. Г.". Письмо написано под потрясающим впечатлением, произведенным на Гаршина чтением запрещенных сочинений Толстого, с которыми ранее Гаршин был знаком лишь по ничтожным отрывкам, проникавшим в печать царской России. Знакомство с морально-философскими идеями Л. Толстого в полном их объеме "ошеломило" Гаршина и, отказываясь, по важности дела, от полного суждения о них, он заявляет однако Черткову: "А многое, большая часть, так близко...". Эта "близость" к Толстому подтверждается всем уклоном художественного творчества Гаршина середины восьмидесятых годов.


134. К. А. Губастову. 26 апреля 1868 г.


Автограф неизвестен.

Фрагмент впервые: Сборник. С. 198--200.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 260. Соломон -- Соломон Нардеа, адрианопольский банкир, кредитор русского консульства; см. о нем: Т.10. Кн.2.

С. 636--637.

С. 260. Вы угадали: наградные деньги обратились в Станислава 2-й степени, но я его еще осязательно не получил. -- 27 марта 1868 г. Губастов сообщал Л.: "Ах, Голубчик мой, я совсем и забыл Вам написать, что Игнатьев, при прощании со мною, поручил мне передать Вам его благодарность и сказать, что он "вполне и вполне доволен Вашею деятельностью". Желаю Вам от души получить 1000 рублей, но боюсь, как бы они не превратились в Станислава 2-й степени" (Там же. Л. 42-- 42 об.). Эта награда была пожалована Л. 31 марта 1868 г. (см.: Т. 10. Кн. 2. С. 139--140). См. также черновик ответа Л. на письмо Игнатьева от 18 мая 1868 г.: Там же. Кн. 1. С. 359--560.

С. 261. Стремоухое недавно выразил мне благодарность за то, что я не поехал в отпуск. -- Петр Николаевич Стремоухов (1823--1885) -- директор Азиатского департамента Министерства иностранных дел (1864--1875); см.: Т. 10. Кн. 2. С. 707. См. также: Т. 6. Кн. 2. С. 355--357.

С. 261. ...она больна серьезно... -- В это время начинается душевная болезнь Е. П. Леонтьевой. Интересно, что умомешательством страдала и жена В. Н. Леонтьева. Обращаясь в 1863 г. в Литературный фонд, он писал: "...Вы отчасти знаете свойство болезни моей жены..." (ОР РНБ. Ф. 438. Ед. хр. 12. Л. 233). П. М. Ковалевский подчеркнул последние четыре слова карандашом и написал на полях: "Периодическое умопомешательство". Намек на это обстоятельство содержится и в романе Л. "Подруги".

С. 261. Не думайте, чтобы моя личная жизнь была бесцветна ~ она очень бурна. -- Подразумевается роман с женой доктора Д. Эпштейна. Кроме того, в Тульче могла находиться похищенная в 1867 г. из константинопольского "заведения" Л-м при помощи Губастова некая Лина.

С. 261. Вы говорите: зачем я все думаю о страждущем человечестве (т. е. критянах), а не о себе. -- Губастов в письме от 27 марта откликался на сообщение Л. о его планах издать роман в пользу "критских семейств": "Вы всё заботитесь о Критянах, о страждущем человечестве, -- а о себе между тем забываете. Прошу не принять это за упрек, а просто так за дружескую заботливость. Если Вы позволяете себе печься о Критянах, как же мне-то не беспокоиться за моего друга?" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 42).

С. 261. Вы спрашиваете о "Глинском" ~ можно сейчас в печать... -- Ответ на слова Губастова (из письма): "Что Вы мне не пишете ничего о Ваших романах? Куда девались "Глинский" и исторический Ваш роман?" (Там же).

С. 261. Если Вы рассчитываете ~ видеть меня здесь в октябре или ноябре, то Вы ошибаетесь. -- Губастов, так же, как когда-то Л., заменял в Адрианополе отсутствующего М. И. Золотарева. Он рассчитывал, что в октябре--ноябре во Фракию будет назначен новый консул, а значит, он сам сможет отправиться в долгий отпуск. "Таким образом, иншаллах (если пожелает Аллах, араб.), -- писал он Л. 27 марта, -- я будущее Рождество встречу в Тульче! Словом сказать, я уже теперь начинаю думать об отпуске в Россию, куда мне непременно нужно съездить, а вместе с тем я твердо решил заехать и погостить у моего хорошего и неоцененного поэта-Консула. Итак, готовьте мне комнату" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 41).

С. 261. Я постараюсь непременно осенью уехать в Петербург... -- План удастся, Л. приедет в Петербург 10 октября 1868 г.

С. 261. ...если не согласятся сделать здесь Консульство, я буду проситься в Адрианополь... -- 21 мая Губастов отвечал: "Нечего и говорить Вам, что известие о желании Вашем получить Адр<иано>п<о>льское Конс<ульст>во -- несказанно обрадовало меня. Если это сбудется, то я даю Вам слово поступить к Вам в совершенное рабство, и Вы вольны будете отпустить меня, когда я Вам надоем, сам же я проситься в другое место не буду (что наверное случится, если назначат сюда кого-нибудь не по моему вкусу, а таких, разумеется, весьма много). / Ну-с, а пока, позвольте, дорогой мой, высказать Вам следующие мои соображения. Вы хотите просить о переименовании В<ице->Консульства в Тульче в Кон<сульст>во; -- я плохо верю, чтобы наше скупое начальство согласилось на Ваш проект, и именно потому, что это повлечет за собою излишние расходы, а это главное в настоящее время. <...> / Если Вы хотите получить Адрианоп<о>льское Консульство единственно из финансовых видов, то, мне кажется, Вы поступите непрактично: Вы получаете теперь 2500 руб. + 10 лир в месяц с судов, что составляет почти что здешнее Консульское жалованье. Не знаю, как дорога жизнь в Тульче, но здешняя, -- в настоящую минуту, ужасно дорога. <...> Нет, дорогой мой, как мне ни приятно Вас видеть моим начальником, а зная Вашу подвижную натуру, я умоляю Вас пораздумать хорошенько, прежде чем проситься в Адр<иано>п<о>ль, откуда уже, конечно, Вам нельзя будет выбраться ранее 5--7 лет. Начальство же, без сомнения, будет весьма радо назначить Вас в Адр<иано>п<о>ль, потому что кому же (т. е. из истинно-хороших чиновников) придет охота проситься в эту трущобу? Я убежден, что сюда пришлют какого-нибудь отпетого дурня" (Там же. Л. 43--44).

С. 261. ...писать насильно, как делала Ж<орж> Занд, решительно не могу. Я в этом более похож на А. Мюссе. -- Жорж Санд после увлечения "неистовым" направлением французской литературы постепенно переходит в 1830-е гг. от позиции "свободного художника" к профессиональной писательской деятельности, подчиненной творческим, идейным, общественным целям. Она организовала свой литературный труд как непрекращающееся производство беллетристических произведений, пьес, публицистических и критических статей, для чего работала и днем, и часто по ночам не только в Ноане, но и во время пребывания в Гаржилесе, Тамарисе, Палезо. Подобный режим работы был свойствен и другим французским писателям -- Бальзаку, Гюго, Флоберу. Отличался от них в этом отношении Альфред де Мюссе (1810--1857), свойства личности которого, в частности психологический и творческий эгоцентризм, резкая изменчивость эмоциональных состояний, болезни лишали его литературные занятия регулярности, препятствовали постоянному напряжению сил.


135. К. А. Губастову.


Начало июня--26 июня 1868 г.

Автограф неизвестен.

Впервые: Сборник. С. 200--203.

Печатается по тексту первой публикации.

Ответ на письмо Губастова от 21 мая 1868 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 43--44 об.).

С. 262. Из прилагаемых двух моих писем и из ответа на них Игнатьева... -- Письма Л. (в одном из них, от 2--3 мая 1868 г., он испрашивал разрешения на публикацию статьи о грамотности), вероятно, не сохранились; ответ Игнатьева, датированный 18 мая, см.: Т. 10. Кн. 2. С. 698--699. Ответ Л-ва Игнатьеву см.: Там же. Кн. 1. С. 559--560.

С. 262. Все, что Вы пишете об Адрианополе, правда ~ особую скуку. -- Ответ на слова Губастова: "А вспомните-ка Адрианопольских обитателей и скуку, которую они как-то особенно умеют распространять вокруг себя!" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 43 об.). Ср. также в письме от 17 июня 1868 г.: "В Адрианополе скука страшная, несмотря на бесчисленные балы, иллюминации и свадьбы у франков. / Блонд чуть не каждый вечер напивается пьян с турецкими чиновниками. М-me Блонд все по-прежнему хочет затмить всех своими туалетами" (Там же. Л. 45 об.--46).

С. 262. ...la société... -- общество (фр.).

С. 262. Манулаки -- см. прим. на с. 628--629.

С. 262. Если Соломон в восторге, то я его утешу еще скоро. -- Речь идет о банкире С. Нардеа. Губастов писал 21 мая: "Саломон в восторге от Ваших денег; -- он было уже хотел Вам писать сердитое <?> письмо" (Там же. Л. 44 об.).

С. 262. Лиза в Галаце лечится... -- В это время началась душевная болезнь Е. П. Леонтьевой.

С. 262. ...будем осенью вместе в России. Проситесь, и я буду непременно проситься в конце сентября. Приезжайте сюда и вместе через Вену. -- Губастов оказался в Петербурге только после отъезда Л. оттуда (Там же. Л. 53 об.).

С. 263. Неужели греческие глаголы одни наполняют вашу жизнь? Не одобряю также Вашего выбора учителя. -- Об изучении греческой грамматики Губастов писал Л. еще в январе (Там же. Л. 39 об.), а в письме от 21 мая рассказывал: "Начал учить спряжение греческих глаголов и делать переводы под руководством Костаки, учителя в Центральном Греческом Училище" (Там же. Л. 44).

С. 263. ...Станкевич... -- Упоминания Л. о Николае Владиміровиче Станкевиче (1813--1840) и его кружке см.: Т. 6. Кн. 1. 15; Т. 10. Кн. 1. С. 359.

С. 263. ...получил от Каткова телеграмму ~ критский роман уже печатается; он послал мне также письмо с объяснениями насчет отдельного его издания... -- Речь идет о публикации повести "Хризо" (она выйдет в июльской книжке "Русского вестника" за 1868 г.); упомянутая телеграмма сохранилась (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 144. Л. 3). Отдельное издание произведения не состоялось; см. с. 264.

С. 263. ...в Одессе издадут в Греческом братстве. -- Имеется в виду Греческое благотворительное общество, основанное в 1861 г.; его председателем был купец и меценат Феодор Павлович Родоканаки (Теодорос Родоканакис; 1797--1882), уроженец о. Хиос. Им же было устроено и общество помощи критянам.

С. 263. "Глинский" уехал в Петербург для переписки набело к племяннице... -- 30 июня 1868 г. М. В. Леонтьева сообщила о получении рукописи (см.: Т. 5. С. 780).

С. 263. Отправлена еще статья в Вену в "Славянскую Зарю". О грамотности русского народа... -- Журнал "Славянская заря" издавали в Вене с 1 мая 1867 г. деятели галицийского возрождения, сыновья священников Иосиф Николаевич Ливчак (1839--1914) и Ксенофонт Григорьевич Климкович (1833--1881), тесно связанные с прот. М. Ф. Раевским, а через него с московскими славянофилами. О первом номере журнала см.: Из Петербурга // МВ. 1867. No 170. 4 авг. С. 2--3.

С. 263. Кончается статья о женщине в России... -- Интересно, что статью на эту тему в романе "В своем краю" писал Милькеев (Т. 2. С. 133).

С. 263. ...пишутся огромные донесения. -- В это время Л. готовил большое донесение (оно будет датировано 6 июля) о состоянии административного управления в Тульче. См.: Т. 10. Кн. 1. С. 188--198.


136. К. А. Губастову. 18 августа 1868 г.


Автограф неизвестен.

Впервые (без начала): Сборник. С. 203--204.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 264. Катков напечатал Критскую повесть, но отдельно издать затрудняется. -- См. прим. на с. 649.

С. 264. ...послал статьи в "Славянскую зарю", которая на русском языке издавалась в Вене... -- См. прим. на с. 649.

С. 264. ...статья прошла через руки Николая Павловича, и была оценена им выгодно с политической стороны. --18 мая 1868 г. Игнатьев писал Л.: "Разделяю мнение Ваше касательно лучшего средства "завоевать нам сердца славян" и не имею ничего против Вашей статьи, отправляю ее по назначению" (Т. 10. Кн. 2. С. 698).

С. 264. ..."Зарю" запретили. -- Журнал был запрещен австрийскими властями; один из его издателей (И. Н. Ливчак) в нач. 1870-х гг. переехал в Россию.

С. 263. ...здесь каждую неделю ~ проходит русский пароход "Таврида" ~ встречаю русских всякого рода, начиная от Министров до мужиков. -- Подробнее -- в письме к H. Н. Страхову от 19 ноября 1870 г. (с. 292). О пароходе "Таврида" см.: Т. 10. Кн. 2. С. 456.

С. 265. Случилось то же и с одним французским туристом, который записал мое имя и все кричал: Qui êtes vous donc? Qui êtes vous donc? -- Но кто же Вы? (фр.). Эту встречу на пароходе с французским супрефектом Л. позднее вспоминал в статье "Письма отшельника": "...вскочил в восторге со своего места, услыхавш, что я упомянул в разговоре о галлах, кельтах и бургундах... "Галлы! кельты! Вы русский и вы все это знаете?.. Но кто же вы? Кто, скажите!"" (Т. 7. Кн. 1. С. 551).


137. К. А. Губастову. 20 октября 1868 г.


Автограф неизвестен. Дата указана в первой публикации.

Впервые: Сборник. С. 204--205.

Печатается по тексту первой публикации.

Губастов отвечал на это письмо 27 ноября (н. ст.?) (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 49--50 об.).

С. 265. ...Стремоухов ~ осыпал меня похвалами от своего лица и от лица Министра и объявил, что я к 1-му января буду Консулом, и вероятнее всего в Адрианополе. -- Губастов подверг это сообщение сомнению (как оказалось, справедливо), ответив Л.: "...мне недавно сообщили, что Посол задумал перевести Иванова из Скутари в Адр<иано>п<о>ль" (Там же. Л. 49). Об И. А. Иванове см. прим. на с. 653. Министр -- князь Александр Михайлович Горчаков (1798--1883), министр иностранных дел и с 1867 г. канцлер.

С. 265. Из Министерства написали уже Игнатьеву, одни говорят, двух, а другие -- четырех кандидатов... -- Ср.: Т. 10. Кн. 2. С. 701 (письмо А. М. Кумани к Л. от 4 (16) ноября 1868 г.).

С. 266. ...от Каткова вексель для уплаты Соломону? -- Л. частично расплатился с С. Нардеа своим гонораром за повесть "Хризо". 12 октября Губастов сообщал: "Посылаю Вам счеты Ваши с Саломоном, который, в скобках прибавлю, месяца два уж -- как не встает с постели и видимо разлагается. Я предчувствую, что с сыном его (косматым Ешуа) нам будет гораздо труднее ладить; впрочем, бакалым!...." (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. А. 47 об.). 24 ноября 1872 г. адрианопольский консул И. А. Иванов напишет А., сообщившему о своем переселении в Константинополь: "Я передал всем Ваши поклоны и все Вам благодарны. Только Нардеа -- вместо поклона предпочел бы получить групп с лирами, но я посоветую ему возложить надежды до времени на Аллаха" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 129. Л. 2--2 об.).

С. 266. ...об Ай-Буруне критики ни слова... -- Об этой повести (авторское название -- "Исповедь мужа") действительно не было ни одного прижизненного печатного отзыва.

С. 266. ...отчего Вы в последнее время умолкли? -- На августовское письмо Губастов смог ответить только 12 октября, потому что весь сентябрь был в разъездах по Фракии (Там же), но и этот ответ он отправил не сразу, не зная, где находится адресат. См.: Там же. Л. 49.


138. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 29 октября 1868 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Архив К. Н. Бестужева-Рюмина. 24883. Л. 7.

Печатается впервые.

Адрес (л. 8 об.): Его Высокоблагородию / Константину Николаевичу / Бестужеву.

С. 266. Брат, Маша... -- В. Н. и М. В. Леонтьевы, у которых остановился Л., приехав в Петербург. Жили они тогда на 4-й Рождественской в д. 1, у церкви св. Димитрия Солунского; как писала 1 сентября 1868 г. М. В. Леонтьева: "...на Лиговке, близ Итальянской, наискось от греческой церкви" (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1032. Л. 112).

С. 266. ...Варвару Васильевну... -- В. В. Ешевская, см. прим. на с. 627.

С. 266. ...ожидать вечером... -- После "ожидать" было: "к" ("вечером" написано поверх первоначального варианта).


139. К. А. Губастову. 13 ноября 1868 г.


Автограф неизвестен.

Впервые (без начала): Сборник. С. 205--206.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 267. ...Мострас умер, а в Адрианополь едет Иван Александрович Иванов... -- Губастов уже знал об этом назначении (см. с. 651). Об Иване Александровиче Иванове (1835--1908) см.: Т. 6. Кн. 2. С. 475; Т. 10. Кн. 2. С. 670. Слух о смерти Константина Георгиевича Мостраса (1823--1871), консула в Смирне (с 1862), оказался ложным. О Мострасе см.: Там же. С. 711.

С. 267. ...с редакицею нового журнала "Заря"... -- См. преамбулу на с. 656. См. также: Т. 5. С. 780.

С. 267. ...задолжал на Дунае... -- 14 октября 1869 г. о тульчинских долгах Л. напишет А. С. Романенко: "Долги Ваши по показанию г. Юзефовича (Т. П. Юзефович, преемник Л. на посту тульчинского вице-консула. -- Ред.) почти все погашены. Что касается галацких, то они уплочены сполна. Петр Ив<анович> успокоился. Г<-н> Евлогий удовлетворен и мой католический куманек также. Я не применул случая сказать г. Юзефовичу о Вашем сетовании на непродажу по сие время Вашей мебели и прочих пожитков. Он оправдывался причинами, независящими от него, говоря, что предлагают такие низкие цены, что не решается отдать. К этому присовокупим, что никто другой на его месте не принимал бы такого живого участия во всех Ваших делах как он; словом он действует к сохранению и сбережению Ваших интересов" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 217. Л. 3 об.). Евлогий -- Евлогий Георгиев (1819--1897), болгарский банкир и хлеботорговец; упоминается в дипломатических донесениях Л.; Петр Иванович -- возможно, Митрович, агент Русского общества пароходства и торговли в Галаце, упоминаемый в одном из цитируемых далее писем Глизяна (cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 496). Еще до получения письма Романенко с утешительными известиями Л. писал секретарю тульчинского консульства Н. О. Глизяну с вопросом о состоянии своих финансовых дел и получил такой ответ:


Тульча. 17 сент<ября> 1869.


Милостивый Государь

Константин Николаевич,


С большим прискорбием прочел я Ваше письмо от 11 августа за No 134. Всё содержание его ставит меня совершенно в тупик. Очень рад, что отправляя Вам предшествовавшие письма (которых, как видно, Вы, не знаю почему, не получили), я не приложил подлинник счетов Ваших кредиторов, а только копии. Теперь посылаю еще раз копии тех же счетов. -- Я просил Трофима Павловича (Юзефовича. -- Ред.) сделать некоторые комментарии для уяснения Вам сущности дела. Писал бы Вам много, но уверяю Вас всем, что есть Святого, что письмо Ваше так меня ошеломило, ни с того ни с чего, что у меня ни рука, ни язык не поднимается пускаться в разговоры, хотя есть много, много кое-чего сказать. Быть может, когда-нибудь решусь беспокоить Вас письмом (без отчетов!).

Больно, после всех удовольствий -- грызться разными цыганами -- Владигеровым и жидами Орнштейнами (у которого я принял на себя, во избежание скандала, долг Елиз<аветы> Павловны в 900 с чем-то пиастров), получать письменно такие пощечины, какую Вам было угодно мне отпустить. -- Все-таки, повторяю, что в настоящее время не могу собраться с духом написать Вам по-людски. Скажу только, что на свете больше фальшивых, чем честных людей; если Вы не забыли, как говорили о Кудрявцове его задушевные приятели после его отъезда, то уверяю Вас, что и Ваши т<а>к называемые приятели всё -- дрянь, дрянь Только я, который, быть может, старался

сколько мог содействовать Вам в устройстве Ваших, между прочим, финансовых дел, подпал в Ваших глазах под категорию чуть-чуть не воров. -- Благодарю и за это! и в полном убеждении, что совесть моя пред Вами совершенно чиста все-таки остаюсь всегда от души готовый к услугам Вашим


Н. Глизян


P. S. Трофим Павлович в Галаце; по приезде его будем продавать Ваши вещи с аукциона; он из них не берет почти ничего. -- Другого исхода нет.


Н. Г.


(РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 2. Ед. хр. 40. Л. 2--3; под первой подписью -- огромный, на треть страницы, росчерк вниз, свидетельствующий о раздраженном состоянии писавшего). Л. продолжал беспокоиться о тульчинских долгах, и Глизян в письме от 10 (22) февраля 1871 г. заверял его, что дела обстоят не плохо: "Во-первых, в Тульче Вы никому не должны; в Галаце -- тоже (только частных счетов Ваших с Митровичем я не знаю, но думаю, что, если бы он имел что-нибудь от Вас получать, то, по свойственной ему натуре, он уж неоднократно напоминал или спрашивал о своем долге). / Таким образом с этой стороны Вы можете быть совершенно спокойны. Что же касается продажи Вашей мёбели и прочей домашней утвари, то мне (ничего) не остается, как еще раз с большим сожалением сказать, что всё это пошло за ничто; довольно, если я Вам сообщу, что три большие дивана, сделанные в Тульче, и Ваш письменный стол взяты Фламмом после жидовского торга за 15 #. -- Вещи, оставленные Трофимом Павловичем за собою, тоже таксированы по базарной продаже, т. е. очень низко. / При всем том, все долги Ваши в Тульче, равно Сухомлину и Genin в Галаце уплочены. Росписки и документы о получении кредиторами Вашими следовавших им денег, отправлены к Вам при отношении Троф<има> Пав<ловича> от 1 декабря 70 за No 213. Не знаю -- получили ли Вы их, или нет? -- В последнем случае, если угодно, я могу доставить Вам дупликаты со всего, что было отправлено" (Там же. Л. 5--3 об.). Фламм -- британский сотрудник Дунайской комиссии; А. М. Сухомлин -- капитан парохода "Таврида".

С. 267. Есть сердечные дела! -- В это время разыгрывается недолгий роман Л. и О. А. Новиковой (урожд. Киреевой; 1848--1923).

С. 267. ...в Эски Сарае... -- Старый дворец (тур.)9 султанский дворец в Адрианополе.

С. 267. ...около мечети Баязета... -- См. прим. на с. 644.

С. 267. Жадовский Валерий Всеволодович (1837--1916) -- выпускник Имп. Александровского лицея (1857), чиновник Азиатского департамента, младший помощник секретаря (с 1859) и младший секретарь (с 1862) миссии (с 1864 посольства) в Константинополе, старший секретарь миссии в Португалии (с дек. 1869), исправляющий должность генерального консула (впосл. генеральный консул) на о. Корфу (с марта 1875); советник посольства в Коснтантинополе (с нояб. 1889), посланник в Сербии (1897--1899), Португалии (1899--1902), Швейцарии (1902--1906); скончался и погребен в Риме.

С. 267. ...хочу пробыть здесь до марта. -- Это не удалось.


140. H. Н. Страхову. 26 декабря 1868 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 3--5 об.

Фрагмент впервые: Т. 5. С. 781--782.

Печатается по автографу.

В 1867 г. после смерти С. С. Дудышкина H. Н. Страхов редактировал "Отечественные записки" и пытался вернуть Леонтьева в круг постоянных авторов этого журнала. 14 июня 1867 г. он, дополняя письмо В. Н. Леонтьева, о котором упоминает, прибавлял свою "усердную просьбу -- согласиться на напечатание ... повести" и прислать "то, что <...> еще написано или напишется". "Я не имею полной власти в "Отеч<ественных> Записках"; но, любя Ваш талант и вполне полагаясь на него, я могу обещать Вам, что употреблю всю мою силу, чтобы журнал оказывал Вам подобающий почет и прием" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 233. Л. 1). В 1868 г. шла подготовка к изданию журнала "Заря", созданном на средства Василия Владимировича Кашпирева (1833--1875), редактором и идеологом которого стал Страхов. Леонтьев приезжает в Петербург с рукописями двух романов из цикла "Река времен" -- "В дороге" и "Последнее звено" (еще один -- "Глинский" -- был послан заранее, см. с. 263). Хотя бы один из них он рассчитывал напечатать в "Заре". В это время он неоднократно встречался со Страховым. См., например, записку Страхова от 18 ноября (Т. 5. С. 780). Ответ на письмо Леонтьева от 26 декабря не сохранился. Следующее письмо Страхова датировано 18 января 1869 г., в нем сообщается, что Кашпирев не согласен платить больше 75 руб. за лист, хотя некоторым "другим" уже обещал и 100 руб. (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 233. Л. 3).

С. 268. ...в понедельник -- я не мог читать у Кашпирева. -- 23 декабря 1869 г. Л. должен был прочесть свой роман "В дороге. О редакционных собраниях у В. В. Кашпирева, проходивших по средам, см.: Авсеенко В. Г. Кружок (Рассказ из личных воспоминаний) // ИВ. 1909. No 5. С. 440, 444--451. Видимо, Л. был приглашен не на такое собрание, где, по словам Авсеенко, бывало обычно по 10-15 человек, а на более закрытое. Адрес Кашпирева назван в письме Страхова к Л. Н. Толстому от 21 июля 1868 г.: "Адрес мой: Петербург. Ковенский переулок, дом Чичаговых; Василию Владимировичу Кашпиреву" (Л. Н. Толстой и H. Н. Страхов. Поли. собр. переписки: В 2 т. T. 1. Ottawa, 2003. С. 8). Страхов в 1875 г. напишет некролог Кашпиреву (Гр. 1875. No 50. С. 1209--1210).

С. 268. Раньше воскресенья я не свободен. -- Ближайшее воскресенье -- 29 декабря 1868 г.

С. 268. Роман этот я согласен немедленно поместить в "Зоре"... -- Речь идет о романе "В дороге".

С. 268. ...прилагаю при этом письме. -- Объявление не сохранилось. Подобные объявления практиковались тогда в журналах, в том числе и в "Заре". 12 (24) февраля 1870 г. Ф. М. Достоевский писал А. Н. Майкову именно об этом журнале: "И что за манеру взяли они публиковать заранее о всякой вещице, которая у них будет напечатана!" (Достоевский. Т. 29. Кн. 1. С. 106).

С. 268. ...отдам один в Русский Вестник, а другой в Зорю... -- Обе публикации не состоялись.

С. 268. ...съездить прежде в Москву к Каткову... -- Эта поездка оказалась удачной для Л. (хотя, как выяснилось впоследствии, сделала его должником редакции): "...Катков, с первого слова, когда я приезжал к нему на двое суток в Москву, дал мне 800 рублей вперед" (Т. 6. Кн. 1. С. 132).

С. 268. ...по собственному движению... -- Было: "по собственному побуждению".

С. 269. ...за лист ничтожной повести... -- Так Л. отозвался о своей повести "из критской жизни" "Хриэо", напечатанной в "Русском вестнике". Ср. об этом же эпизоде в письме к Страхову от 19 ноября 1870 г. (с. 294).

С. 269. ...Вас<илию> Владимировичу. -- В. В. Кашпиреву.

С. 269. ...покажу письмо Каткова. -- Письмо не сохранилось.

С. 269. ...что сделал Современник для шероховатого Помяловского. -- После опубликования в "Современнике" повести "Молотов" (1861. No 10) редакция журнала с весны 1862 г. выплачивала Н. Г. Помяловскому как одному из наиболее "желательных" сотрудников ежемесячное пособие сначала в 60, затем в 73 руб. -- в счет будущих его произведений. Менее чем через год после смерти писателя был опубликован подробный биографический очерк, написанный его другом, Н. А. Благовещенским (С. 1864. No 7). С 1863 г. этот очерк постоянно переиздавался как предисловие к собраниям сочинений Помяловского.

С. 269. ...разных слоев... -- Перед этим зачеркнуто: "в".

С. 269. ...похвалы не только Ай-Буруну и Хризо... -- Ср. с. 266.

С. 269. ...забытому "В своем краю". -- Роман, опубликованный в 1864 г.

С. 269. ...ждут лишь официального разрешения хвалить меня... -- Почти в тех же выражениях Л. написал об этом в июне 1868 г. Н. И. Игнатьеву, но этот фрагмент остался лишь в черновике: "Журналисты и публика вообще были до сих пор очень несправедливы к моим литератур<ным> трудам -- первые потому, -- что я не подчинялся вполне ни одному из господствующих у нас направлений; вторая потому, что ждет от первых разрешения ценить или нет писателя" (Т. 10. Кн. 2. С. 272). После "разрешения" зачеркнуто: "по".


## 1869


141. П. В. Анненкову. 4 или 5 января 1869 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Архив П. В. Анненкова. Ф. 7. Ед. хр. 62. Л. 1--2.

Цитируется впервые: Т. 5. С. 782.

Печатается по автографу.

С литературным критиком Павлом Васильевичем Анненковым (1813 или 1812 --1887) Леонтьев был знаком через И. С. Тургенева. С другой стороны, с ним же в Петербурге общался и В. Н. Леонтьев (см.: Т. 2. С. 430). 13 января 1869 г. H. Н. Страхов писал Леонтьеву о том, что в редакции "Зари" "предполагали необходимость некоторых сокращений" в его романе, которые мог бы сделать П. В. Анненков (см.: Т. 3. С. 782).

С. 269. ...моего романа... -- Речь идет о романе "В дороге". С. 270. В среду вечером я не свободен... -- Вероятно, Л. посещал редакционные собрания у Кашпиревых (см. прим. на с. 636). Ближайшая среда приходилась на 8 января 1869 г.

С. 270. ...прийти ко мне... -- Л. жил у брата Владиміра, адрес см. в прим. на с. 652.


142. П. В. Анненкову. 16 января 1869 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Ф. 7. Ед. хр. 62. Л. 3.

Впервые (в сокращении): Т. 5. С. 783.

Датируется по связи с письмом П. В. Анненкова от 16 января 1869 г.

Печатается по автографу.

Ответ на письмо Анненкова от 16 января (опубл.: Т. 5. С. 782--783). Адрес (л. 4 об.): "На Итальянской; / дом Овсянникова. -- / Его Высокоблагородию / Павлу Васильевичу / Анненкову". Адрес дома С. Т. Овсянникова: Итальянская ул., 14 (или д. 16 по Надеждинской ул., ныне ул. Маяковского). Впечатления Анненкова по прочтении рукописи -- в следующем его письме (см.: Т. 5. С. 783).


143. H. Н. Страхову. 30 января 1869 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 7--8.

Датируется по содержанию и по связи с письмом Страхова от 2 февраля 1869 г.

Впервые (с неточностями и только с указанием года): ИП. С. 63.

Печатается по автографу.

На просьбу Леонтьева об авансе и напоминание о ней в следующем письме (см. с. 271) Страхов отвечал 2 февраля: "Увы <...> Кашпирев говорит, что после всех затрат он уже не может больше ничего давать вперед" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 233. Л. 4).

С. 270. ...к пятнице... -- Исправлено; было: "в пятницу". Этот день приходился на 31 января. Л. думал, что ему придется выехать из Петербурга 1 февраля (см. п. 142).

С. 270. ...Каткову я не обязался положительно романом... -- По-видимому, роман "В дороге", рассказывающий о консульской службе, Каткова не заинтересовал (о поездке к нему Л. см. прим. на с. 637).

С. 270. ..."В дороге" или "Последнее звено"... -- Заключительные части эпопеи "Река времен".

С. 271. ...нужно! -- Восклицательный знак исправлен из точки с запятой.


144. H. Н. Страхову. 2 февраля 1869 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 18--19.

Фрагмент впервые (с неточностями и только с указанием года): ИП. С. 64; полностью впервые: Т. 3. С. 783--784. Печатается по автографу.

С. 271. ...у нашего хозяина. -- Речь идет о В. В. Кашпиреве, у которого Л. собирался побывать в пятницу (ср. с. 270).

С. 271. Я еду в четверг... -- Л. выехал из Петербурга в пятницу 7 февраля 1869 г. поездом на Вену (cp.: Т. 6. Кн. 2. С. 95).

С. 271. ...слишком думаете о читателях. -- 2 февраля Страхов писал: "И нам нельзя не думать о читателях; нужно употреблять все старания, чтобы обмануть их как можно незаметнее; для этого в каждой картине, которую Вы им представляете, все должно быть ясно и отчетливо" (цит. по: Т. 5. С. 784).


145. H. Н. Страхову. 21 мая 1869 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 9--10 об.

Фрагмент впервые: Т. 7. Кн. 2. С. 553.

Печатается по автографу.

С. 272. Но потом... -- После "Но" зачеркнуто: "я пото(м)".

С. 272. ...когда-нибудь сочувствие ваше обратится в содействие. -- Ср. с названием статьи Л. 1887 г.: "Сочувствие и содействие".

С. 272. ...высылать мне Зорю. -- О журнале "Заря" см. прим. на с. 656.

С. 272. С января я еще ни одного No не видал... -- Первый номер журнала Л. успел прочитать в Петербурге до отъезда в Янину.

С. 272. ...Катков ~ говорит, что ему претит мое Славянофильство... -- Ср.: Т. 6. Кн. 1. С. 92.

С. 272. ...в полу-азиатском вкусе... -- Описание жилища Л. в Янине см.: Т. 6. Кн. 2. С. 84--85, 97.

С. 272. ...мою статью о Грамотности... -- К этому времени Л. переработал по просьбе Страхова написанную в 1868 г. статью.

С. 272. ...статью о Дж<оне> Стюарте Милле и России ~ писать не могу, пока не получу продолжение статьи Данилевского. -- См. прим. на с. 610. Речь идет о печатавшейся в "Заре" книге Николая Яковлевича Данилевского (1822--1885) "Россия и Европа" (1869. No 1--10). Ее первую главу Л. прочел в Петербурге. М. В. Леонтьева вспоминала: "...дядя сам прочел ее, заставлял меня ее вслух себе читать и находил, что в ней почти все истина" (Т. 6. Кн. 2. С. 88).

С. 272. Как поживает идол, в котором Вы сидите... -- Подразумевается журнал "Заря". Страхов сравнивал публициста с жрецом, который вещает изнутри идола.


146. H. Н. Страхову. Июнь 1869 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 11--12 об.

Цитируется: Т. 3. С. 738.

Печатается по автографу.

С. 272. Вот вам две статьи. -- Первая -- это статья о грамотности, вторая -- "Несколько воспоминаний и мыслей о покойном Ап. Григорьеве". Она будет затеряна до 1915 г., когда ее обнаружит и опубликует В. Н. Княжнин. См.: Т. 6. Кн. 2. С. 261, 263. Еще в декабре 1868 г. Ф. М. Достоевский призывал Страхова "пустить" в "Заре" "статью об Аполлоне Григорьеве <...> не то чтоб биографию, а вообще о его литературном значении" (Достоевский. Т. 28. Кн. 2. С. 335).

С. 272. ...отдать брату. -- В. Н. Леонтьеву.

С. 273. Не то бы я еще написал об нем... -- "Заря" была в то время фактически единственным журналом, где можно было открыто "похвалить" Ап. Григорьева и развивать его идеи. Письмо адресовано Страхову как критику, впервые давшему высокую оценку деятельности Григорьева в статье о романе "Война и мир" (Заря. 1869. No 2). Ср. с письмом Страхова к Достоевскому от 29 января 1869 г.: "...я смело пустился хвалить Ап. Григорьева <...> поставил его выше Белинского -- чего, конечно, ни в одном журнале нельзя сделать, кроме Зари" (Шестидесятые годы. С. 261).

С. 273. ...статью Джон Стюарт Милль и Россия... -- См. прим. на с. 610.

С. 273. ...Восточную повесть, где героиней будет мальчик... -- Речь идет о повести "Хамид и Маноли" (опубл.: Заря. 1869. No 11. С. 4--28). В ее основу положено реальное происшествие, получившее огласку и в России: "...один грек-слуга за оскорбление себя убил своего хозяина-мусульманина, торговавшего в Канее. Турки рассвирепели, брошенного в тюрьму грека вытащили оттуда и, не снимая с него цепей, на веревке поволокли по улицам города. Скоро кандиоты увидели обезображенный труп своего единоверца..." (Смирнов С. К. Кандия. Исторический очерк // PB. 1867. No 3. С. 366).

С. 273. ...повесть Каткову... -- В это время Л. завершал повесть "Пембе" (опубл.: PB. 1869. No 9).

С. 273. ...к одной 15-летней турецкой баядерке... -- Эта автобиографическая деталь войдет в роман Л. "Одиссей Полихрониадес" и в упомянутую выше повесть "Пембе" (А. использовал имя реальной турецкой танцовщицы; см.: Т. 3. С. 764--765).


147. К. А. Губастову. 15 октября 1869 г.


Автограф неизвестен.

Впервые: Сборник. С. 207--208.

Печатается по тексту первой публикации.

Ответ на письмо Губастова от 23 сентября (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. А. 53--54 об.). Губастов отвечал 1 (13) октября (Там же. Ед. хр. 112. А. 28--29 об.). Затем ответа не последовало, Губастов сам возобновил переписку только 23 декабря 1870 г. (Ед. хр. 109. А. 55--56 об.).

С. 273. Переписку мы не прерывали, но сначала я был в разъездах, потом Вы, поэтому мы долго не знали, куда нам писать. -- Отклик на слова Губастова: "Дело не в том, дорогой, милый и несравненный мой Константин Николаевич, кто из нас первый прервал установившуюся было между нами постоянную переписку, а главное то, что мне очень интересно знать, как Вы поживаете, что поделываете хорошего, как Вам нравится Ваша новая резиденция, как Вы довольны окружающею Вас средою и пр. и пр. Вследствие подобного-то любопытства, с моей стороны, я и берусь сегодня за перо, будучи вполне уверен, что строки мои не останутся без ответа и таким образом, установится между нами вновь -- писатель 50-х годов сказал бы наверное -- "обмен мыслей", а я же просто скажу -- та игриво-серьезная корреспонденция, которая доставляла мне много раз большое удовольствие в Конст<антино>п<о>ле и Адр<иано>п<о>ле" (Там же. А. 53).

С. 273. Вы жалуетесь на Виддин, но отчего вы не пишете, что вы там такое -- Вице-Консул или только управляющий. -- В начале августа 1869 г. Губастов получил назначение в Виддин (на Дунае). 1 (13) ноября он отвечал на вопрос Л.: "Вы меня спрашиваете о моем звании в Видине. Неужели к Вам не доходят Министерские Циркуляры? В противном случае, Вы бы усмотрели из No 17 (от 13 июня), что я заместитель знаменитого К. Дикнжана в качестве В<ице->Консула" (Ед. хр. 112. Л. 28). Имеется в виду Дмитрий Андреевич Кира-Динжан (1824--1899), впоследствии генеральный консул в Испании.

С. 274. Приматы -- см. прим. на с. 643.

С. 274. Кроме Галаца, Яссы или Одессы ~ мне не предстоит выбора. ~ пишу об этом Игнатьеву. -- Имеется в виду письмо к Игнатьеву от 18 октября 1869 г. (Т. 10. Кн. 1. с. 564--567).

С. 274. Если весною я не спасусь отсюда, я буду опять проситься в Тульчу. -- К весне 1870 г. Л. отказался от этого намерения.


148. H. Н. Страхову. 26 октября 1869 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 13--17 об.

В сокращении (с неточностями): ИП. С. 65--67.

Печатается по автографу.

Это письмо 15 ноября 1869 г. Страхову переслала М. В. Леонтьева, сопроводив своим посланием (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 555--556). Отвечать Страхов начал в ноябре 1869 г., но затем отложил письмо и завершил его только 11 сентября 1870 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 233. Л. 7--8 об.), т. е. еще через полгода после того, как Леонтьев прислал уже следующее. Но обратиться к отложенному письму его подвигли еще и напоминания племянницы Леонтьева. См.: Т. 7. Кн. 2. С. 557--558.

С. 275. ...опять вы меня бичуете? -- Вероятно, подразумевается неизвестный нам ответ Страхова на июньское письмо Л.

С. 275. ...в феврале соглашаются с духом статьи (о Грамотности)... -- В самом начале февраля 1869 г. Л. прочитал Страхову или всей редакции "Зари" тот вариант статьи, который в 1868 г. посылался в Вену. Перед "в феврале" зачеркнуто: "берутся".

С. 275. ...и потом... -- Далее зачеркнуто: "она".

С. 275. ...забрасывают статью так, что и найти ее никто не может. -- Исправленный вариант статьи о грамотности был получен в редакции в июне, и тем же летом рукопись надолго "затерялась".

С. 275. Вы уехали в Крым... -- Страхов уехал с Н. Я. Данилевским в сентябре 1869 г. в крымское имение последнего -- Мшатку. См. его очерки "Крымские впечатления": Страхов H. Н. Воспоминания и отрывки. СПб., 1892. С. 105-- 120.

С. 275. ...Кашпиревы о моей статье и не слыхали! -- Вероятно, в сентябре Л. писал В. В. Кашпиреву и его жене Софье Сергеевне, урожд. кнж. Урусовой (1840-е -- не ранее 1917), которая вела все редакционные дела.

С. 275. Статья Данилевского... -- Речь идет о книге "Россия и Европа".

С. 275. ...по женскому вопросу ~ прикидываться общечеловеками... -- Во второй половине 1850-х --1860-е гг. в обществе активно обсуждался так называемый "женский вопрос", дискутировалось равноправие женщин, положение их в семье, право женщин на высшее образование, на профессиональную деятельность в разных областях. См., например, статью публициста, юриста, экономиста, развивавшего идеи утилитаризма, Юлия Галактионовича Жуковского (1833--1907), "Затруднения женского дела" (С. 1863. No 12). Разрабатывалась тема и в современной литературе, испытавшей влияние Жорж Санд, которая выдвинула женщину в качестве субъекта свободного эмоционального выбора и самостоятельных моральных решений. Таковы были героини повестей писателя, литературного критика, журналиста Александра Васильевича Дружинина (1824--1864) "Полинька Сакс" (1847), "Лола Монтес" (1848), повести историка, прозаика, публициста Льва Ильича Мечникова (1838--1888) "Смелый шаг" (1863). В романе М. В. Авдеева "Подводный камень" (см. прим. на с. 669) современники усмотрели воплощение идей Жорж Санд, почерпнутых из ее романа "Жак" (1834), и продолжение сюжета "Полиньки Сакс", прямо связав роман с "женским вопросом". Проблема самоопределения женщины в обществе и семье особенно обострилась в 1860-е гг., чему непосредственным свидетелем стал И. А. Гончаров: на его глазах разыгралась тяжелая драма, которую породила эта проблема в его ближайшем окружении. Жена Вл. Н. Майкова Екатерина Павловна в начале 1860-х гг. сблизилась с разночинцами, увлеклась делом женской эмансипации и в 1866 г. покинула семью, уехав с недоучившимся студентом Ф. В. Любимовым, бывшим учителем в доме Майковых. Это событие весьма сильно повлияло на отношение Гончарова к подобной реализации "женских прав" и к пропаганде упомянутых идей в печати. Естественно, что публицисты и писатели, обращавшиеся к данной теме, пытались трактовать ее с либеральной "общечеловеческой" точки зрения, противопоставляя ее традиционалистской морали, русскому семейному укладу и общественному мнению. "Женский вопрос" в журнале "Заря" в 1869 г. не затрагивался, и только в следующем году там появилась большая статья H. Н. Страхова, разбиравшего этот вопрос в связи с недавним появлением русских переводов книги Дж. С. Милля "The subjection of women" ("Подчиненность женщины" 1869): "Женский вопрос. Разбор сочинения Джона Стюарта Милля "О положении женщины"" (Заря. 1870. No 2. Отд. II. С. 107--149; отд. изд.: СПб., 1871). Надо полагать, что Страхов, задумавший или даже уже писавший эту рецензию и намеревавшийся опубликовать ее в ближайшее время, не захотел принять в журнал статью Л. на ту же тему. Понятие "общечеловек" в значении отвлеченного от национальной почвы космополитического типа употребил Ф. М. Достоевский в Записной книжке 1860--1862 гг., поясняя, что в таком смысле современные либералы проповедуют "общечеловека на чужих помочах" (Достоевский. Т. 20. С. 177); затем он говорил об этом в "Объявлении о подписке на журнал "Время" на 1863 г." (Там же. С. 207) и в "Записках из подполья" (1864). Последние два текста, несомненно, были известны Л., откуда он, вероятно, и взял данное понятие.

С. 275. ...то на это... -- Перед этим зачеркнуто: "то".

С. 275. ...моя статья о женском вопросе в России... -- См. с. 264.

С. 275. ...Дж<он> Ст<юарт> Милль и Россия (о разнообразии)... -- См. прим. на с. 610.

С. 275. ...на некоторые места... -- После "на" зачеркнуто: "ст<атью>".

С. 275. ...не хотели... -- Исправлено; было: "хотите".

С. 275. Душа моя... -- Перед этим зачеркнуто: "Г<рамотность?>".

С. 276. ...даже и та статья... -- Речь идет о статье о грамотности.

С. 276. ...вопрос о грамотности был уже тронут в Дне Аксаковым в том же духе ~ хороша грамотность, но готовы ли мы учить народ. -- См. комментарий: Т. 7. Кн. 2. С. 554; "вопрос" написано после зачеркнутого начала того же слова с опиской.

С. 276. ...изображений... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "опис<аний>".

С. 276. Вы разве... -- Перед этим зачеркнуто: "Если".

С. 276. ...сопоставление русских, болгар, греков... -- См.: Т. 7. Кн. 1. С. 123--126.

С. 276. ...наполнил ее примерами и изображениями... -- См.: Там же. С. 104--114, 126 128; исправлено; было: "изображением".

С. 276. ...есть еще... -- Перед этим зачеркнуто: "р<азве?>".

С. 276. ...Кельсиев и Гильфердинг... -- Василий Иванович Кельсиев (1835--1872) -- публицист, прозаик, мемуарист, общественный деятель; находился в добровольном изгнании, в 1867 г. перешел русскую границу, сдался властям и был в тюремном заключении, где написал свою "Исповедь"; вскоре он был прощен и получил разрешение жить в Петербурге; в 1869 г. в "Заре" были опубликованы его очерк "Из рассказов об эмигрантах" (No 3. Отд. II. С. 76--99) и статья "Святорусские двоеверы" (No 10. Отд. I. С. 1--30; No 11. Отд. II. С. 1--36). Л. мог иметь в виду статьи Кельсиева, печатавшиеся с 1866 г. в "Голосе" (под псевдонимом "Иванов-Желудков"), "Отечественных записках", "Русском вестнике", "Всемірном труде"; например, его "путевые заметки" "Галичина и Молдавия" (Г. 1866--1867; отд. изд.: СПб., 1868). Александр Федорович Гильфердинг (1831--1872) -- историк, фольклорист, публицист, дипломат; сотрудничал в "Русской беседе", "Эпохе" (другие издания, в которых он печатался, перечислены: Т. 10. Кн. 2. С. 590).

С. 276. ...мы не должны стоять очень строго за оттенки... -- "Мы" вписано над зачеркнутым: "вы"; после "стоять" зачеркнуто: "за".

С. 276. ...не какой-нибудь презренной практической партии à Vanglaise... -- На английский манер (фр.). А. близок здесь славянофильским взглядам на "партийность"; ср. с высказыванием К. С. Аксакова в письме к H. С. Соханской 1860 г.: "...Славянофильство -- не общество, не компания, не кружок даже. Славянофильство -- идея..." (Семья Аксаковых и H. С. Соханская. С. 82).

С. 277. Если [дубина] Каитиров уж до того [одурел]... -- B. В. Кашпирев отличался ленью и безалаберностью. В. Г. Авсеенко считал его настоящим Обломовым (ИВ. 1909. No 5.

C. 439). Зачеркивание очень густое, Страхов, судя по его подчеркиваниям, плохо понимавший почерк Л., едва ли прочитал тект, не прошедший "автоцензуру".

С. 277. ...смеет свое суждение иметь... -- Аллюзия на крылатые слова из комедии А. С. Грибоедова "Горе от ума" ("В мои лета не должно сметь свое суждение иметь").

С. 277. Этот же Данилевский, или Аверкиев... -- Дмитрий Васильевич Аверкиев (1836--1905) -- драматург, прозаик, публицист. В мартовской книжке "Зари" за 1869 г. была опубликована его "Комедия о российском дворянине Фроле Скобееве...", высоко оцененная Достоевским. Впоследствии Л. сблизился с ним, признав Аверкиева "одним из самых добросовестных (умственно) людей в России" (Т. 6. Кн. 1. С. 802).

С. 277. ...Ап. Майков тоже. -- Речь идет об Аполлоне Николаевиче Майкове (1821--1897); в "Заре" помещались его стихи, рассказы из русской истории, переводы.

С. 277 роман из русской жизни. -- Речь идет о романе "Генерал Матвеев" ("Две избранницы"); см. упоминание о нем в письме от 12 марта 1870 г. (с. 285). См. подробнее: Т. 5. С. 792--820.

С. 277. Есть и те дерзости, которых Вы... -- Л. намекает на историю любви героини романа к женатому человеку (главному герою).


149. В. В. Леонтьеву. 10 декабря 1869 г.


Автограф: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 44. Л. 1--2.

Фрагмент впервые (с нрзб. и неточностями): ИП. С. 68.

Печатается по автографу.

Владимір Владимірович Леонтьев (ок. 1853--не ранее 1892) -- младший сын В. Н. Леонтьева, с детства не ладивший с своей сестрой, но старавшийся поддерживать добрые отношения с дядей, который нередко ему помогал и впоследствии устроил служить на железной дороге.

С. 278. ...на днях ~ уеду из Янины. -- В Янине Л. служил с марта 1869 г.; последние из сохранившихся донесений этого года датированы 12 декабря (Т. 10. Кн. 1. С. 235--236, 476-- 478).


## 1870


150. H. Н. Страхову. 12 марта 1870 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 20--27 об.

Впервые (с купюрами, неразобранными словами и неправильными прочтениями): ИП. С. 68--73.

Печатается по автографу.

С. 279. ...Тургенев ~ пренебрежение, которое справедливо возбуждают в вас его последние выходки... -- Имеется в виду роман "Дым", которому Страхов посвятил статью (ОЗ. 1867. Т. 172. Май. Кн. 1. С. 157--180).

С. 279. ...мои мысли... -- Перед этим зачеркнуто: "я возбуждаю)".

С. 279. О статье... -- Имеется в виду статья о грамотности. Перед "статье" зачеркнуто: "моей".

С. 279. ...стал жалеть... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "уте(шился)".

С. 279. ...это так! -- Перед "так" зачеркнуто: "правда!".

С. 279. ...статей... -- Далее начато и зачеркнуто: "отвергнутых)".

С. 279. ...уже две отвергнуты вами... -- О женском вопросе и об Ап. Григорьеве.

С. 279. ...хоть в Праге... -- Л. посылал статьи в журнал "Славянская заря" (см. прим. на с. 649--650).

С. 279. ...не мешало бы быть посмелее и посочнее. -- В. Г. Авсеенко вспоминал о том, как Страхов и Н. Я. Данилевский смотрели на журнальную деятельность: "...оба органически не умели усвоить себе обыкновенного представления о скучном: они находили, что скучно все несерьезное, и, напротив, все серьезное в высшей степени завлекательно" (ИВ. 1909. No 5. С. 443).

С. 279. ...сбились с пути Ап. Григорьева на простое Московское Славянофильство? -- Ср. ниже, с. 280--281; см. также: Т. 6. Кн. 1. С. 10, 12. Л. имеет в виду тот "путь", на который Григорьев вступил как критик и эстетик в конце 1850-х гг., отстаивая примат жизни, питаемой прежде всего живой народной "почвой" и природой человека, предпочитая интуитивно-органическое вчувствование в жизнь всякому теоретизированию. Московские славянофилы (А. С. Хомяков, К. С. и И. С. Аксаковы) рассматривали русскую жизнь преимущественно сквозь призму своих национально-исторических концепций, тем самым сужая и упрощая ее действительное содержание, схематизируя ее прошлое и будущее развитие. Однако достаточных поводов для приведенного суждения Л. журнал "Заря" к тому времени не давал. Таковыми, конечно, нельзя считать публикацию "Письмо А. С. Хомякова к А. Ф. Гильфердингу о балтийских славянах" (1870. No 1) и статью В. И. Ламанского "Об историческом изучении греко-славянского мірa в Европе" (1870. No 1, 2), с которыми к тому же Л. к этому времени еще не успел познакомиться, потому что еще не получал журнальных книжек за 1870 г. (ср. с. 285). В данном случае Л., отчасти преувеличивая значение некоторых мнений, вычитанных им в критических и публицистических материалах журнала за 1869 г., высказывает собственную мысль о противоположности жизнепонимания Григорьева и славянофилов, чтобы еще раз подчеркнуть правоту первого.

С. 280. Фамилизм -- семейственность (от лат. familia).

С. 280. Зачем было нападать на идеи Авдеева... -- Творчеству популярного в 1850-х --1860-х гг. прозаика и критика Михаил Васильевича Авдеева (1821--1876) Страхов посвятил статью, позднее получившую название "Теория благополучия" (Заря. 1869. No 4. Отд. II. С. 104--119; Страхов H. Н. Воспоминания и отрывки. С. 217--246). Здесь разбирались романы "Подводный камень" (1860, самое известное произведение Авдеева) "Меж двух огней" (1869) и повесть "Магдалина" (1869). Беллетрист был назван здесь неумелым подражателем Тургенева в "манере" и Жорж Санд в идеях, подражателем из тех, что "опошляют ту идею, которую берутся защищать" (с. 104). Если бы Л. позднее, уже после своего религиозного обращения, перечитал эту статью Страхова, он увидел бы в ней собственные мысли -- обличение мировоззрения, "по которому цель человека есть счастливая жизнь" (с. 105), т. е. той самой "теории благополучия", которую сам Л. с 1872 г. именовал эвдемонизмом, и апологию "страдания", которое способствует достижению настоящей цели -- "быть человеком" (там же). Но в начале 1870 г. Л. еще не перестал исповедовать "изящный жорж-зандизм", на котором был построен и его собственный брак, поэтому его и оттолкнуло "морализаторство" Страхова, не разделявшего рисуемый в повестях Авдеева "новый кодекс новых чувств, которыми должны руководиться просвещенные и прогрессивные люди в делах любви" (с. 116).

С. 280. ...его бездарность... -- Запятая исправлена из воспросительного знака.

С. 280. ..от разнообразных сочетаний... -- Было: "от сочетания".

С. 280. ...с "исканием", как замечали и Кельсиев и я у русских на Дунае... -- См.: Т. 7. Кн. 2. С. 601; Т. 10. Кн. 2. С. 618.

С. 280. ...скорее... -- Вписано над зачеркнутым: "гораздо более".

С. 281. Кто позволил этому несчастному Антропову (должно быть, это он -- А--в) унизить так Гончарова? -- Предположение Л. было правильным; автором статьи "Обрыв. Роман И. А. Гончарова" (Заря. 1869. No II. Отд. II. С. 95-- 140; подл.: Л. Н. А--ов) был драматург и литературный критик Лука Николаевич Антропов (1841 или 1843--1881). В "Обрыве" критика не устраивало все: "неверность замысла, неправдоподобие характеров", "общий тон" (с. 128); роман, по его мнению, "опоздал на много лет", "звучит анахронизмом" (с. 139). "Нравственный центр" романа Антропов усмотрел в образе Тушина ("человечек среднего калибра"; с. 138) и, припомнив Штольца ("герой мещанства, добродетельный буржуа", с. 139), пришел к выводу о том, что "Гончаров поэт нравственного мещанства" (с. 140). Л., вероятно, был возмущен не только содержанием, но самим тоном статьи. Ср.: "Мораль или идеи всех произведений г. Гончарова принадлежат к разряду крайне мелких, узко-практических, рассудочно-филистерских мыслишек. Порождаются они в голове автора от существующего в данное время направления или настроения общества, но понятого чрезвычайно ограниченным образом, приниженного под рост тех маленьких идеальчиков, которые автор носит в себе" (с. 133). Страхов разделял позицию Антропова. Ср. в его письме к Достоевскому от 31 января 1869 г.: "...Обрыв Гончарова есть истинное безобразие" (Шестидесятые годы. С. 262).

С. 281. От реалистической манеры давно уже начинает рвать людей со вкусом... -- А. передает здесь прежде всего собственные чувства.

С. 281. ...как же можно... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "нел<ьзя>".

С. 281. ...по приемам... -- Далее зачеркнуто: "менее".

С. 281. ...язык его благороден до того, что заслуживает изучения. -- Высказывания Л. о Гончарове, о характере его юмора см. в Т. 9 (по указателю).

С. 281. Ваш Толстой хорошо рисует пунктиками на слоновой кости... -- В это время Страхов уже начал переписываться с Л. Н. Толстым, хотя еще не виделся с ним лично; но, употребляя слово "ваш", Л. подразумевает не личное знакомство, а статьи Страхова о "Войне и мире", написанные с величайшим пиететом по отношению к автору романа. Ср. свидетельство младшего современника (кн. Э. Э. Ухтомского, слова которого сохранились в записи С. М. Лукьянова) об отношении Страхова к Толстому: "Культ графа Л. Н. Толстого был у H. Н. Страхова как бы совершенно слепой. <...> Всякому, кто хвалил Толстого, он готов был все отдать. Вообще это был холодный скептик, но он сейчас же преображался, когда речь заходила о Толстом, становился каким-то фетишистом" (Российский Архив. Вып. II--III. С. 398).

С. 281. ...готов повторить за вами, что дальше на пути реализма идти нельзя. -- Точно такого выражения в статьях Страхова о Толстом нет, но мысль передана Л. верно. Ср.: "...видишь все то, что описывается, и слышишь все звуки того, что совершается. Автор <...> прямо выводит лица и заставляет их говорить, чувствовать и действовать, причем каждое слово и каждое движение верно до изумительной точности <...>. Как будто имеешь дело с живыми людьми, и притом видишь их гораздо яснее, чем умеешь видеть в действительной жизни. <...> Схвачены не отдельные черты, а целиком та жизненная атмосфера, которая бывает различна около различных лиц и в разных слоях общества. <...> / Таким образом, достигнута высшая степень объективности..." (Страхов H. Н. Литературная критика. СПб., 2000. С. 270--272).

С. 281. ...Чайлд-Гарольд, Рене... -- Поэма Дж.-Г. Байрона "Паломничество Чайльд-Гарольда" (1812--1818) и роман Ф.-Р. Шатобриана "Рене" (1802).

С. 281. ...Лукреция Флориани...-- роман Ж. Санд (1846). См.: Т. 1. С. 469; Т. 6. Кн. 1. С. 64; Кн. 2. С. 351.

С. 281. ...Вертер... -- Роман И.-В. Гёте "Страдания юного Вертера" (1774).

С. 281. ...роман г-жи Крюднер... -- Речь идет о бар. Юлии (Варвары-Юлии) фон Крюденер (урожд. Фитингоф; 1764--1824) и ее романе "Valerie" ("Валери", 1803).

С. 282. ...и Марко-Вовчок. -- Именно то, за что вы ее упрекаете, есть заслуга -- эти общие, бледные и теплые черты ее первых произведений... -- Марко Вовчок -- литературный псевдоним Марии Александровны Маркович (урожд. Вилинской, во 2-м браке Лобач-Жученко; 1833--1907); см. статью Л. о ней -- "По поводу рассказов Марко Вовчка" (Т. 9. С. 19--61). Статья, которую подразумевает в своем письме Л. (Сочинения Марка-Вовчка. Спб. Издание книгопродавца С. В. Звонарева. 1870 <?>. Живая душа. Роман Марка-Вовчка. Спб. 1868 // Заря. 1869. No 10. Отд. II. С. 246--268), принадлежала не Страхову, а В. Г. Авсеенко (авторство устанавливается по связи с предшествовавшей ей статьей о Ф. М. Решетникове и литературе "толды и колды"; см. прим. на с. 674 и 766). Творчество Марко Вовчка критик отнес к "сентиментальной" и "менее мутной" разновидности "литературных сурогатов" (Авсеенко В. Г.> Сочинения Марка-Вовчка. С. 246). "...На палитре г. Марка-Вовчка преобладают краски голубого, розового и других нежных оттенков <...> в известном литературном хоре сочинения г. Марка-Вовчка представляют нежную партицию флейты или даже свирели. Но так как на таком пастушеском инструменте довольно трудно передавать музыку вовсе не пасторального свойства, то поэтому и проявляется в произведениях г. Марка-Вовчка некоторая стыдливость и неуверенность, не вполне гармонирующая с хором, а иногда слышатся и просто фальшивые нотки" (Там же. С. 247). Литературный успех писательницы в статье объяснялся ее "приноровленностью" к ожиданиям читателей: "Общество, настроенное на известный лад и в немой тревоге приготовлявшееся к перевороту, уже носившемуся в воздухе, с чутким и сочувственным вниманием отнеслось к автору, который своими рассказами шевелил горько наболевшие чувства и самые задушевные, тревожные опасения. Под влиянием все того же сочувственного настроения, публика готова была найти безыскусственность и даже художественность там, где на самом деле была только слезливость, но слезливость, удачно направленная на те стороны современной действительности, о которых наиболее и как-то тревожно болело русское сердце" (Там же. С. 249). Отмеченные Л. "упреки" относились главным образом к "Украинским рассказам", герои которых, по мнению автора статьи, напоминали манекенов, похожих друг на друга, бледных и безжизненных. "Прочитывая эти рассказы теперь, невольно удивляешься, как увлеченная их "принаровленностью" публика просмотрела глубокую фальшь, которою они проникнуты, и происходящую от этой фальши грубую нехудожественность. Странным диссонансом звучит теперь эта подделанная простота рассказа, эта искусственная постановка характеров, похожая на живопись на фарфоре, эта деланная идиллия, утомительно показываемая все в одних и тех же формах, этот язык, не русский и не малороссийский, а какой-то порченный, каким говорили крепостные дворовые женщины, долго обращавшиеся около барынь и барышень"; "...весь аксессуарный мир, выступающий в его рассказах, столько же напоминает действительную жизнь и настоящую народную среду, сколько может ее напомнить живопись на фарфоре, обходящаяся одними голубыми и розовыми красками" (Там же. С. 249, 252). Любопытно, что позднее с "фарфоровыми чашечками" Л. сравнил собственные "восточные повести" (см.: Т. 3. С. 709). Возможно, сравнение было навеяно именно этим фрагментом статьи, обратившей на себя его внимание. Перед "Именно" зачеркнуто: "То"; "есть" написано после того же зачеркнутого.

С. 282. ...никогда... -- Вписано над зачеркнутым: "всегда".

С. 282. ...не имеющих грубой выразительности (хорошее выражение П. В. Анненкова). -- Имеется в виду формула из статьи Анненкова о романе "Дворянское гнездо": "...образы главных действующих лиц написаны автором далеко не с тою грубою выразительностью, которая совершено освобождает зрителя от труда составлять о них мнение" (PB. 1859. No 8. С. 523). Cp.: Т. 9. С. 9.

С. 282. Хвалите Толстого за высоту выбора, -- я рад... -- В статье "Анализ, стиль и веяние" Л. вспоминал: "...при первом чтении в 68 году я <...> в первое время был очень недоволен "Войной и Миром" за многое и, между прочим, за излишество психического анализа <...>. Немного погодя я прочел статью H. Н. Страхова в "Заре", образумился и благодарил его даже за нее при свидании; благодарил за то, что он исправил мой односторонний взгляд. Г. Страхов смотрел больше не великое содержание, я -- на слишком современную форму..." (Там же. С. 301).

С. 282. ...все те, о которых стоит говорить... -- "те, о" вписано над зачеркнутым: "будут".

С. 282. ...литература -- толды-колды, над которой вы справедливо издеваетесь. -- Это выражение (Л. позднее вспоминал его в статье "Анализ, стиль и веяние", см.: Там же. С. 408) было употреблено не Страховым, но в редактируемой им "Заре", почему и принято Л-м за страховское. "Литературой "толды и колды"", удовлетворяющей современный спрос на "анти-художественность", назвал произведения Ф. М. Решетникова и Н. В. Успенского В. Г. Авсеенко в статье "Сочинения Ф. Решетникова" (Заря. 1869. No 9. Отд. И. С. 206; б. п.; авторство раскрыто в письме Страхова, см. прим. на с. 766). "Уловить тенденцию, в данную минуту ласкающую вкусы большинства, дело отнюдь не трудное <...>. Этим путем появилось у нас много романов, повестей и очерков, вся характерность которых заключается в более или менее обильно растыканных "толды" и "айда" и в строгом соблюдении всех отрицательных условий такого рода литературы, т. е. в отсутствии художественности, наблюдательности и юмора" (<Авсеенко В. Г.> Сочинения Ф. Решетникова. С. 201--202).

С. 282. ...пока ее не испортили... -- Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 127.

С. 282. ...та елейность, о которой говорил Белинский... -- Ср. в статье В. Г. Белинского "О детских книгах" (1840): "В его душе столько теплоты и елейности..."; "...молодым людям должно читать все без исключения романы Вальтера Скотта и Купера, которые, по светлому и верному взгляду на жизнь, по гениальной глубокости, а вместе с тем спокойствию и елейности духа, заслуживают названия представителей разумной действительности, поэтически воспроизведенной в великих художественных созданиях..." (Белинский В. Г. Полн. собр. соч.: В 13 т. Т. 4. М., 1954. С. 85, 98).

С. 282. ...прибав<ь>те... -- Перед этим зачеркнуто: "и вы".

С. 282. ...наша литература... -- Далее начато и зачеркнуто: "встретит?)".

С. 282. ...к расколу относятся всё ощупью... -- В "Заре" была помещена рецензия на книгу профессора Санкт-Петербургской духовной академии Ивана Федоровича Нильского (1831--1894) "Семейная жизнь в русском расколе" (1869. No 11. Отд. II. С. 150--167), а в следующем году еще и статья Н. Я. Аристова о защите его диссертации: По поводу диспута г. Нильского (1870. No II. Отд. II. С. 209--224; подп.: Н. Я. А.).

С. 282. Еще это вопрос -- что более народно ~ Православие или раскол? Что может больше дать для своеобразной культуры... -- В статье "Грамотность и народность" Л. не противопоставлял старо- и новообрядцев (что было, вероятно, невозможно и по цензурным условиям), но сравнил "честного, скромного, трудолюбивого" подражателя "последним модным мыслям Запада" с колоритным дунайским раскольником (описывая его, он имел в виду О. С. Гончарова), делая выбор в пользу последнего именно благодаря его своеобразию (Т. 7. Кн. 1. С. 94--95). Ср. ниже: "...наш безграмотный народ более чем мы хранитель народной физиономии, без которой не может создаться своеобразная цивилизация" (Там же. С. 98). См. также: Гептастилисты. С. 139--140.

С. 282. ...не равнодушен к Православию и в Церковном смысле... -- В это время совершается постепенная подготовка Л. к обретению, как он выражался, "личного" Православия.

С. 283. ...подобно тому, как Гизо, сам Протестант, признавал Католичество необходимым для Франции... -- О необходимости для Франции католицизма как традиционной духовной силы, благотворно воздействующей на религиозное и моральное состояние нации, Франсуа-Пьер-Гийом Гизо (1787--1874), французский историк, политический и государственный деятель, писал в своей книге "Histoire de la civilization en France" ("История цивилизации во Франции"; (2 ed. Vol. 1--4. Paris, 1840). Руководствуясь таким убеждением, сложившимся у Гизо не без влияния знаменитых книг Ф. де Шатобриана и аббата де Ламенне, он как министр внутренних дел и затем как министр просвещения пытался предотвратить усиление антиклерикальной реакции, первая вспышка которой произошла в конце 1830 г.

С. 283. ...даже скептицизм... -- Перед этим зачеркнуто: "на и".

С. 283. ...в свою мысль... -- Далее зачеркнуто: "или".

С. 283. ...иные звуки... -- "звуки" вписано над зачеркнутым: "краски, внушенные".

С. 283. ...отчего никто у вас не возмется возвести принцип Самодержавия в систему ~ я было хотел это сделать. -- Работы подобного рода появятся только в XX в. (Д. А. Хомяков, Л. А. Тихомиров и др.).

С. 284. ...кругом... -- Вписано над зачеркнутым: "около".

С. 284. Статья Данилевского ~ я ее прочел три раза... -- Cp.: Т. 6. Кн. 2. С. 100.

С. 284. "Твердите истину ежедневно, ибо другие твердят ежедневно ложь". -- Источник цитаты не установлен; после "твердят" зачеркнуто: "ежед<невно>".

С. 284. ...как идет "Заря". -- Много ли подписчиков; как судят ее в публике... -- Страхов на эти вопросы не ответил, а положение журнала менялось в течение 1870 г. Если 12 сентября 1870 г. Страхов сообщал Достоевскому: "Что сказать Вам о "Заре"? Много впереди хорошего, все условия для успешного издания журнала -- и мы будем виноваты, если уроним" (Шестидесятые годы. С. 268), то 22 февраля 1871 г. он писал тому же корреспонденту: "...у нас плохая подписка и едва ли Заря долго проживет <...> публика очевидно не сочувствует Заре; журнал сразу попал в дурную славу, сразу стал непопулярным, претящим общему вкусу" (Там же. С. 269, 270). Ср. более поздний отзыв в письме Страхова к Л. Толстому от 10--11 марта 1872 г., когда журнал уже угасал: "В 1870 я из кожи лез, чтобы поставить Зарю на ноги. Хлопотал, сам писал столько, как никогда, добился величайшего чуда -- что весь год "Заря" выходила в тот месяц, который на обертке, сам раздобыл денег Кашпиреву на последние книжки. Я ждал большого усиления подписки -- ничуть не бывало <...> я увидел, что дело не может идти, а Кашпирев в половине января 1871 объявил мне отставку, -- то есть увольнение от редакторских занятий и от 100 р. в месяц. <...> и в сотрудниках я очень обманулся..." (Л. Н. Толстой и H. Н. Страхов. Полн. собр. переписки. T. 1. С. 23).

С. 284. Я дорожу... -- Перед этим зачеркнуто: "Я доброжу) / то(же?)".

С. 284. Один человек, очень близкий ко мне, читал в Петербурге статью Данилевского, несколько раз бросал ее в досаде... -- Судя по тону ответа, цитируемого ниже в письме, речь идет о М. В. Леонтьевой. Ее письма к Л. 1869 г. не сохранились. Перед этим зачеркнуто: "Один из / Один из лиц очень близких".

С. 284. ...чтобы идея... -- Далее зачеркнуто: "эта".

С. 284. Главная заслуга Данилевского, кроме исчисленных вами в заметке против Русск<ого> Вестника... -- Имеется в виду раздел "Русский Вестник о статье г. Данилевского" в статье Страхова "Критические заметки о текущей литературе" (Заря. 1869. No 7. Отд. II. С. 145--152) -- возражение на рецензию П. К. Щебальского, помещенную в майской книжке "Русского вестника" (1869. No 5. С. 346--362; подп.: П. Щ.). Выделив как основную заслугу Данилевского теорию культурно-исторических типов (не замеченную Щебальским, рассматривавшим книгу "Россия и Европа" как повторение славянофильских идей), Страхов приходил к выводу, что эта теория "существенным образом отличается" от исторических взглядов славянофилов: "В основание ее положен новый взгляд на всемирную историю <...> мы имеем право смотреть на эту статью <...> как на важный шаг вперед в той области предметов, которой она посвящена" (Там же. С. 152). См. также: <Страхов H. Н.> Критические заметки о текущей литературе // Заря. 1869. No 11. Отд. II. С. 168--178. Здесь отмечены такие качества книги Данилевского, как "точность и определенность" в форме, "многосодержательность и всесторонность, с которою он трактует свой предмет" (Там же. С. 176). О рецензии Страхова на первое отдельное издание книги Данилевского (1871) см.: Т. 8. Кн. 2. С. 883.

С. 284. ...первым в печати смело поставил своеобразие культуры как цель. -- Л. подразумевает концепцию культурно-исторических типов (в самом этом термине понятие культуры выдвинуто Данилевским на первый план).

С. 284. ...говорили... -- Перед этим зачеркнуто: "всё".

С. 285. ...на основании... -- Было: "на таком основании".

С. 285. ...заботимся! -- Исправлено; было: "заботились".

С. 285. ...почти готов для "Зари" роман "Генерал Матвеев". -- См. прим. на с. 667.

С. 285. ...еще один маленький очерк из восточной жизни. -- Поскольку Страхов медлил ответом до осени, это намерение Л. не исполнил. Ср. в письме от 19 ноября о том, что посылает новую повесть Каткову (с. 294). О дальнейших перипетиях повести "Паликар Костаки" (о которой и шла речь в п. 150) см.: Т. 3. С. 740.

С. 285. ...Клюшникову... -- Виктор Петрович Клюшников (1841--1892) -- прозаик, журналист, автор антинигилистического романа "Марево"; в 1869 г. в "Заре" был напечатан его роман "Цыгане" (No 2--4, 6, 7, 10, 12; отд. изд.: СПб., 1871).


151. Ф. П. Леонтьевой. 19 ноября 1870 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой (в сокращении, в составе мемуарного очерка): РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1042. Л. 38--40.

Впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 100--102.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 285. ...в Янине один в своем большом доме... -- Описание консульского дома см.: Там же. С. 97. Янинские впечатления нашли наиболее яркое отражение в романе "Одиссей Полихрониадес", а также в ряде "восточных повестей" Л-ва.

С. 285. ...очень занят. -- В это время консульство под руководством Л. было занято огромным трудом -- подробным статистическим описанием Эпира и Янинского вилайета. См. сохранившиеся материалы в т. 10, кн. 1.

С. 286. При ней теперь мать и сестра... -- Фотинья Леонтьевна и Елена Политовы переехали из Феодосии в Мариуполь, где у них неоднократно гостила Е. П. Леонтьева.

С. 286. ...видите и слышите, как идет моя служба. -- Ф. П. Леонтьева находилась в это время в Петербурге и могла узнавать подробности о службе сына благодаря тому, что другой ее сын, Владимір, приятельствовал с его директором Азиатского департамента П. Н. Стремоуховым.

С. 286. ...мои сочинения охотно печатают... -- В сентябрьской книжке "Русского вестника" была помещена повесть "Паликар Костаки" (см. ниже) и для того же журнала завершалась "Аспазия Ламприди", а журнал "Заря" издал после долгого промедления статью Л. "Грамотность и народность".

С. 287. ...в Рущук... -- В этом придунайском городе находилось генеральное консульство, курировавшее вице-консульства на Нижнем Дунае.

С. 287. ...о Паликар Костаки... -- Повесть, опубликованная в "Русском вестнике" (1870. No 9. С. 219--261); впоследствии вошла в изданный Катковым трехтомник повестей Леонтьева "Из жизни христиан в Турции" (М., 1876).


152. H. Н. Страхову. 19 ноября 1870 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 28--39.

Впервые (в сокращении, с неразобранными словами и неточностями): ИП. С. 77--79.

Печатается по автографу.

Ответ на письмо Страхова от 11 сентября 1870 г. (см. с. 663; см. также: Т. 7. Кн. 2. С. 558--559). На л. 39 об. помета Страхова карандашом: "Получ<ено> 7 дек<абря> 1870".

С. 288. ...добрейший мой Фобий Кунктатор... -- Медлитель (лат.), такое прозвище имел древнеримский полководец и политический деятель Квинт Фабий Максим (280--203 до н. э.); А. счел его подходящим для Страхова. Тот запомнил это прозвище и 25 февраля 1886 г. писал, извиняясь за очередное промедление в исполнении обещания: "Узнаете Кунктатора, как Вы меня когда-то бранили?" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. л. 5).

С. 288. ...Вашими двумя строками о том, что ~ я через два года могу приобрести себе прочную славу. -- Имеются в виду строки из письма, начатого еще в 1869 г.: "Все мне кажется -- с Вашим талантом, с Вашими богатыми и высокого достоинства средствами -- я бы писал великолепные повести и романы. Много не нужно. Десять печатных листов в год достаточно для того, чтобы в два-три года составить Вам прочную славу" (Там же. Ед. хр. 233. Л. 7 об.).

С. 288. ...известности, которой меня считали достойным все, и Тургенев, и Катков, и Дудыьикин, и Краевский, и Феоктистов... -- Л. вспоминает здесь свои быстрые литературные успехи 1850-х гг., подтвержденные также письмами. С Евгением Михайловичем Феоктистовым (1829--1898), своим будущим начальником по цензорской службе, Л. познакомился в Москве в салоне гр. Е. В. Салиас де Турнемир, у которой Феоктистов был секретарем.

С. 288. ...ученые... -- Далее зачеркнуто: "считали".

С. 288. ...не только на словах... -- Перед этим зачеркнуто: "и".

С. 288. Красвский писал мне: стыдно вам так долго ничего не присылать нам ~ не имеете права. -- Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 48.

С. 288. Тургенев ~ у Мад<ам> Евг. Тур ~ сказал при Феоктистове:, при Корше, при профессоре) Кудрявцеве, что он истинно нового Слова ждет только от Графа Толстого и от меня. -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 52--53. Речь идет о Евгении Федоровиче Корше (1809/1810--1897), журналисте, издателе, переводчике; Евгения Тур -- литературный псевдоним гр. Салиас де Турнемир. Также упомянут П. Н. Кудрявцев (см.: Т. 6. Кн. 2. С. 265). Перед "сказал" зачеркнуто: "в гостиной".

С. 288. ...готовить и обдумывать Подлипки... -- Замысел романа восходит к 1851 г.

С. 288. ...а вы говорите: надо работать! -- Страхов писал Л.: "...обработка нужна строгая, тщательная. <...> отчего же вы не употребляете всех средств для успеха, отчего считаете возможным пренебрегать тем или другим? Пренебрегать ничем не нужно, но в сущности под пренебрежением всегда скрывается леность, неумение, распущенность работы" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 233. Л. 7 об.--8).

С. 288. ...написал я первое письмо Подлипок ~ описание зимы в деревне... -- См.: T. 1. С. 347--348; Т. 6. Кн. 1. С. 47.

С. 289. ...прочел... -- Далее зачеркнуто: "его".

С. 289. "Quel magnifique tableu de genre!" -- Какой восхитительный образец жанра! (фр.); правильно: du genre.

С. 289. Самые первые... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "Коне<чно>".

С. 289. ...мне же теперь ~ другое дело. -- Вписано между строк и отделено чертой от следующего абзаца.

С. 289. Дудышкин писал Тургеневу по поводу одной комедии моей ~ что он ~ не верит, будто автору всего 21 год. -- Имеется в виду письмо Дудышкина к Тургеневу от 13 сентября 1851 г. о комедии "Женитьба по любви". См.: Турегенев. Письма. T. 2. С. 450. Л. упоминал об этом письме в записках "Моя литературная судьба" (Т. 6. Кн. 1. С. 41).

С. 289. ...искажение таланта научно-философскими ухищрениями мысли... -- Имеются в виду социально-антропологические проекты, занимавшие Л. во второй половине 1850-х -- начале 1860-х гг.

С. 289. Неправильность развязки -- за которую Вы меня упрекаете... -- Л. откликается на слова Страхова: "Читал я Ваши Подлипки весьма внимательно. Ну что это! Какие чудеснейшие элементы и какая каша из них сделана! Даже рассказ не соблюдает хронологии и перескакивает то в будущее, то в прошедшее. На что это похоже! Вы рассказали в десять раз больше того, что в "Детстве и Отрочестве", но сравните эту безукоризненную ясность и правильность рассказа Толстого. Ясный и правильный рассказ -- понятнее, легче воспринимается, сильнее действует и уже потому должен предпочитаться отрывочной, спутанной манере" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 233. Л. 7 об.--8).

С. 289. ...психологический... -- Написано после зачеркнутого начала того же слова.

С. 289. Из примера "В своем краю" Вы видите, что я могу излагать и ~ рутинно-драматическим порядком. -- Подразумевается линейность повествования.

С. 289. ...за какие-нибудь иные достоинства, перед которыми я преклоняюсь у Писемского, Толстого... -- Из произведений А. Ф. Писемского Л. выделял его рассказ "Питерщик" и роман "Люди сороковых годов", впервые изданный в 1869 г. в "Заре".

С. 290. ...благодаря Вашему разбору "Войны и мира" изменил во многом свое мнение... -- Имеется в виду статья Страхова "Литературная новость" (Заря. 1869. No 3; 1870. No 1), после которой Л. стал более серьезно воспринимать "содержательную" часть романа Толстого, которою ранее недооценивал. См. прим. на с. 674.

С. 290. ...или нет... -- "или" вписано над зачеркнутым: "и".

С. 290. ...если бы мне... -- Далее зачеркнуто: "хоть на 1/2".

С. 290. ...Катков -- за маленькую повесть Благодарность ~ (в 52 или 53 год<у>) прислал мне хорошие деньги ~ Грановскому столько же платят за столбец... -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 54.

С. 290. Но оставим... -- Перед этим зачеркнуто: "Но с".

С. 290. ...что Галль и Шпурцгейм не так-то были далеки от истины ~ широким головам приписывали большую осмотрительность и медлительность... -- См.: Там же. С. 357. Упомянуты основатели френологии (науки о влиянии строения черепа на психические особенности человека) Франц-Йозеф Галль (1758--1828) и Иоганн-Каспар Шпурцгейм (1776--1832).

С. 290. Племянница моя жалуется, что Вы обещали напечатать мою Порхающую заметку -- в октябре и не напечатали... -- Страхов действительно обещал это. Ср. в его письме к Л. от И сентября 1870 г.: "Ваша статья будет напечатана -- в Октябрьской и Ноябрьской книжках" (цит. по: Т. 7. Кн. 2. С. 558). Об этом обещании М. В. Леонтьева напоминала Страхову в письме от 8 октября 1870 г. (Там же. С. 559).

С. 291. ...что она просит Вас побывать у нее -- а Вы не едете. -- Побывать у нее для переговоров о делах Л. его племянница просила Страхова в письмах от 6 и 13 августа 1870 г. (Там же. С. 557--558).

С. 291. ...надеюсь, что Майков, который начнет издавать другой Славянофильский журнал с нового года в Москве... -- Речь идет об Аполлоне Александровиче Майкове (см. преамбулу на с. 691) и затеваемом им -- на средства А. И. Кошелёва -- журнале "Беседа". Редактором этого издания станет С. А. Юрьев. Двоюродная сестра А. А. Майкова, С. М. Майкова (см. о ней прим. на с. 688), рекомендовала ему Л. как возможного автора: "Он живет постоянно на востоке в качестве Консула и мог бы снабжать вас весьма интересными статиями и рассказами, взятыми из этой жизни <...>. Если захочешь, а главное сочтешь удобным принять мой совет, [то обратись за его адресом ко мне], или пришли письмо. Я перешлю. <...> вот адрес Леонтьева: Turquie, Janina, consulat russe, Constantin Леонтief <так!> / Константин Николаевич / Леонтьев <...> Леонтьева, быть может, в скором времени переведут -- а может быть, он и сам приедет на время в Россию" (ОР РНБ. Ф. 452. Оп. 1. Ед. хр. 287. Л. 1--1 об., 3). В левом верхнем углу л. 1 синим карандашом поставлена дата: 1871 г. Письмо могло быть написано в январе (но еще до выхода первой книги журнала, потому что Майкова восклицает: "...когда-то он выйдет? Неужели вы будете так же неак<к>уратны, как Р<усский> В<естник>! Это будет очень печально"; Там же. Л. 1 об.), однако более вероятно, что оно датируется ноябрем 1870 г., поскольку в начале письма, перечисляя произведения Л., Майкова упоминает как недавнюю статью "Грамотность и народность": "...в Заре, недавно, т. е. в ноябрьской книжке статья его о Грамотности" (Там же. Л. 1). Этот номер журнала вышел 8 ноября 1870 г. В том же архивном деле есть листок с письмом без начала с авторской датировкой: 11/XI 1871. Возможно, это описка и перед нами окончание того же письма с рекомендацией Л.

С. 291. ...менее гнаться за той доказательностью, которою меня преследует Страхов... -- Ср. в письме Страхова: "...мне было страшно за неопределенность и отрывочность Ваших замечаний, и вот почему статья не печаталась" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 233. Л. 7 об.).

С. 291. ...но за которой... -- Перед этим зачеркнуто: "и кото<рая>".

С. 291. Чуть-чуть что-то подобное, отрывочно мелькает у Хомякова. -- Л., возможно, подразумевает статью Хомякова "<Англия>" (отсылка к ней есть в статье "С Дуная"; см.: Т. 7. Кн. 1. С. 57).

С. 291. ...Кельсиев ~ посреди рассказов и анекдотов своих... -- Ср. с признанием этого автора: "Я очень люблю рассказывать дело анекдотами, потому что они лучше всего рисуют характер края" (Кельсиев В. И. Галичина и Молдавия. СПб., 1868. С. 118).

С. 291. ...его статьи ~ более полезны для распространения известных чувств, чем даже Евангелие Данилевского... -- Сходное название дал книге Данилевского Страхов: "...славянофильское учение, которое выступает с книгою Данилевского, как с некоторого рода полным катихизисом" (Заря. 1871. No 3. Отд. II. С. 9).

С. 292. ...провел -- около года на Дунае... -- См.: Т. 10. Кн. 2. С. 353--357. Далее зачеркнуто: "пр<овел?>".

С. 292. ...соседей-консулов (в Рущуке, Измаиле, Галаце и т. д.)... -- А. Е. Сученков и братья П. С. и А. С. Романенко. См.: Там же. С. 465, 455--456.

С. 292. ...до бывшего Министра Панина... -- Речь идет о гр. Викторе Никитиче Панине (1801--1874), министре юстиции в 1839--1860 гг.

С. 292. ...Графа Строганова... -- Вероятно, имеется в виду граф (с 1826) Александр Григорьевич Строганов (1795/1796--1891). Ср. в статье "С Дуная": "...на европейском разукрашенном пароходе <...> увидит за одним столом и старого русского вельможу, который был уже взрослым человеком при вступлении Наполеона в Москву, и молодого русского генерала..." (Т. 7. Кн. 1. С. 49).

С. 292. ...за границу. -- "За" написано поверх "на".

С. 292. ...3 раза гостил подолгу в Константинополе... -- В 1864, 1866/1867 и 1872--1874 гг.

С. 292. ..довольно много... -- Перед этим зачеркнуто: "очень".

С. 292. Фаланстерии (фаланстеры) -- у Ш. Фурье дворцы, в которых живут общины-коммуны ("фаланги").

С. 292. ...Архимандр<ит> Антонин... -- Архимандрит Антонин (в міру Андрей Иванович Капустин; 1817--1894), настоятель посольской церкви в Константинополе с 1860 г., впоследствии переведенный в Иерусалим.

С. 292. ...диякона демагога... -- В 1856--1865 гг. в посольской церкви служил иеродиакон Акакий (в міру Александр Иванович Заклинский; 1836--1902), выпускник Санкт-Петербургской духовной академии (1855), кандидат богословия (1864), впоследствии епископ Балтский (1891), Елизаветградский (с 1891), Енисейский и Красноярский (1894--1898).

С. 292. ...надо... -- Вписано над тем же зачеркнутым.

С. 292. Светских людей с военным оттенком Астахова (в Затишье), с оттенком Петра Ивановича Адуева... -- Упомянуты главный герой повести Тургенева "Затишье" (1854) и один из главных героев романа Гончарова "Обыкновенная история" (1847).

С. 292. Игнатьева ~ две капли воды Татьяна Пушкина... -- См. прим. на с. 739.

С. 292. Лишь бы уметь наблюдать то, что видишь. -- Ср. в первой главе исторического этюда Т. Карлейля "Бриллиантовое ожерелье": "Из светящихся людских глаз -- так мало имеющих способность видеть" (Заря. 1869. No 7. Отд. II. С. 59; здесь под назв. "Алмазное ожерелье").

С. 292. Сверх того... -- "Сверх" написано после зачеркнутого начала того же слова с опиской.

С. 292. ...был 4 месяца недавно в Петербурге... -- С 10 октября 1868 г. до 7 февраля 1869 г.

С. 292. ...только что прожил в Корфу... -- Л. уехал на Корфу в июле 1870 г. и оставался там до конца октября, совершив также в конце лета одну из поездок по Эпиру (даты выясняются по письмам И. П. Крылова). См.: Т. 10. Кн. 1. С. 572.

С. 293. ...начиная от Посланников... -- На о. Корфу Л. встретился с отдыхавшим там Е. П. Новиковым (см. прим. на С. 621 И 690--691).

С. 293. ...Игнатьев ~ что она ему нравится и что он во многом согласен с ней. -- Ср. с. 264 (письмо к Губастову от 18 августа 1868 г.). См. также: Т. 10. Кн. 2. С. 698 (письмо Игнатьева к Л. от 18 мая 1868 г.).

С. 293. В Тульче был Американский пастор методист... -- Речь идет о Ф. И. Флокене, см. о нем: Т. 6. Кн. 2. С. 488; Т. 10. Кн. 2. С. 457.

С. 293. ... "О женщинах", о "Грамотности", "О Панславизме"... -- Из этих статей Л. сохранилась (в переработанном виде) только вторая.

С. 293. ...получил от него письмо... -- Письмо Флокена не сохранилось.

С. 293. Вы говорите -- "Отчего романы ваши с радостью помещают все, а статьи ваши встречают затруднения?" -- Ответ на слова Страхова из той части письма, которая была начата им еще в 1869 г.: "Почему, скажите, Ваши повести печатаются и в "Русском Вестнике" и в "Заре" тотчас как получаются, а Ваши статьи подвергаются другой участи?" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 233. Л. 7).

С. 293. ...предложить Каткову, Редакции "Дела" или "Вестника Европы". -- "Русский вестник" здесь поставлен в ряд либеральных изданий. Журнал "Дело" издавался в Петербурге с 1866 по январь 1880 г., фактическим его редактором был Г. Е. Благосветлов; "Вестник Европы" издавал с 1867 г. М. М. Стасюлевич.

С. 294. ...cavalierement... -- Бесцеремонно (фр.).

С. 294. ...моральное и вещественное падение Франции... -- Речь идет о событиях франко-прусской войны, в которой Франция терпела тяжелейшее поражение.

С. 294. ...рассказал два-три анекдота о раскольниках, о болгарах и греках... -- См. прим. на с. 666.

С. 294. ...даже бесцветная вода европейского прогресса полила у нас национальные всходы. -- Этот образ взят из статьи "Грамотность и народность" (Т. 7. Кн. 1. С. 99).

С. 294. Я сказал. -- Перевод крылатого лат. выражения "Dixi".

С. 294. Матвеев не может быть отправлен раньше конца декабря... -- Рукопись будет отправлена в Петербург 22 января 1871 г. (см. с. 297).

С. 294. ...вы же сами велите обработывать. -- См. прим. на с. 680.

С. 294. ...пусть Кашпирев приготовит 1000 рубл<ей>. -- Условие Л. не могло быть выполнено, потому что журнал терпел большие убытки.

С. 294. ...conditio sine qua non. -- Непременное условие (лат.).

С. 294. ...Каткова, который ~ назначил мне 100 рублей за лист. -- Подобная плата не являлась в то время большой. Ср.: Кохановской в период ее расцвета предлагали и 150, и 200 р. за лист.

С. 294. ...хочу издать особо Восточные повести... -- В это время речь могла идти об издании пяти повестей. О том, как через год Л. узнал об отказе Каткова от этой идеи, см.: Т. 3. С. 711--712.

С. 294. ..."Аспазию Ламприди" ~ посылаю не вам, а Каткову... -- Повесть будет напечатана в "Русском вестнике" (1871. No 6--9; См.: Т. 3. С. 743).

С. 294. ...зовет Славянофильство Гримасой. -- Л. вспоминает это выражение в своих записках (Т. 6. Кн. 1. С. 92); подразумевается, вероятно, желание казаться оригинальным. См. также: Т. 8. Кн. 1. С. 295.

С. 294. Кланяйтесь ~ Кашпировым и Аверкиеву... -- См. прим. на с. 656, 664, 667.

С. 294. ...попросите Данилевского выслать мне экземпляров 10 его книги... -- Имеется в виду первое отдельное издание книги "Россия и Европа" (на титуле: СПб., 1871).

С. 294. Один молодой грек (Консул) уверяет, что изложение этой книги ~ могло бы быть ~ напечатано в греческих газетах. -- Возможно, речь идет о вице-консуле в Арте и Превезе Георгии Варзелли.

С. 295... .не был ли он вместе со мной в Калужской Гимназии? -- Н. Я. Данилевский был значительно старше Л. и учился в Царскосельском лицее (выпуск 1843 г.).

С. 295. ...зачем это вы завели какого-то Авсеенко. -- Василий Григорьевич Авсеенко (1842--1913) дебютировал в "Заре" повестью "У реки" (1869. No II. С. 77--107), начиная с сентябрьской книжки 1870 г. здесь печатался его роман "На распутьи"; кроме того он вел в журнале политическое обозрение. Страхов характеризовал Авсеенко в письме к Ф. М. Достоевскому от 11 ноября 1870 г. как даровитого и талантливого человека, признавая вместе с тем, что его "роман -- дурной школы, тургеневской" (Шестидесятые годы. С. 269). Пренебрежительное упоминание Л. об Авсеенко (вместе с В. П. Клюшниковым) см.: Т. 6. Кн. 1. С. 126. Впоследствии, однако, Л. оценит Авсеенко как критика (ср. в письме к Губастову от 24 декабря 1875 г.: "хороший критик", с. 488), чему в немалой степени будет способствовать то, что несколько статей в 1875 г. этот критик посвятит ему самому, причем еще до личного их знакомства. В январе 1876 г. Л. первым напишет Авсеенко (подробнее об этом -- вт. 11, кн. 2).

С. 295. Добрые люди... -- Вписано над зачеркнутым: "Некоторые лица".

С. 295. ...он и собой-то даже тля... -- Отсылка к очерку И. И. Панаева "Тля" (1843); cp.: Т. 9. С. 62, 64.

С. 295. А Клюшников -- своими Цыганами отличился... -- См. прим. на с. 678. Ср. в письме Ф. Н. Берга к А. Н. Майкову от 18 декабря 1868 г.: "О Клюшникове, как и об всяком несчастном, погрузившемся в Петербург, можно сказать, что он, если невинен, то лишится невинности. Над его петербургскими) журналистами я еще в Москве смеялся и говорил ему то же, что и Вы. А его Цыгане хорошая штука" (РО ИРЛИ. Архив А. Н. Майкова. 16725. Л. 6). Судя по восклицанию Л. "Ну куда же ему быть поэтом!", он смешал В. П. Клюшникова с поэтом Иваном Петровичем Клюшниковым (1811--1895), стихи которого любил в молодости.

С. 295. ...но твердую... -- Вписано над зачеркнутым: "трудную".

С. 295. Галлиевские Causalité -- отдел причинности, последовательности (фр.).

С. 295. Comparativité -- отдел сообразительности (букв.: сравнительности, фр.; точнее: comparaison). См. об этом в известной Л. работе М. С. Волкова "Физиология человеческого мозга: ОЗ. 1847. No II. Отд. II. С. 82.

С. 295. ...Circonspection... -- осмотрительность (фр.)" см.: Там же. С. 83.

С. 295. ...ossa parietalia... -- теменные кости (лат.). Ср.: Т. 6. Кн. 1. С. 357.


## 1871


153. H. Н. Страхову. 10 января 1871 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 40--41 об.

Фрагменты впервые: Т. 5. С. 793; Т. 6. Кн. 2. С. 262.

Печатается по автографу.

С. 295. Моя бедная, бездоказательная статья сделала свое дело... -- Намек на упреки Страхова Л-ву (ср. с. 289, 291). Речь идет о статье "Грамотность и народность".

С. 296. ...напечатайте мою заметку о Григорьеве. -- См. прим. на с. 661.

С. 296. ...причины, которые Вы приводили моей племяннице... -- В 1870 г. М. В. Леонтьева несколько раз писала Страхову (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 555--559).

С. 296. ...Майков издает славянофильский журнал... -- См. прим. на с. 682.

С. 296. ...прошу Вас отдать Софье Михайловне эту рукопись... -- Софья Михаиловна Майкова (1835--1909) -- переводчица, учительница; дочь генерала от артиллерии Михаила Аполлоновича Майкова (1799--1881), двоюродная сестра А. А. и А. Н. Майковых (см. о ней: Т. 5. С. 814--815).

С. 296. ...мой Генерал Матвеев. -- Рукопись первых частей была послана с письмом от 22 января (см. с. 297).

С. 296. ...немая радость... -- Намек на то, что Страхов редко пишет Л.


154. H. Н. Страхову. 22 января 1871 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 42--43 об.

Фрагменты впервые: Т. 5. С. 793.

Печатается по автографу.

Ответ на это письмо неизвестен. Это и предыдущее письмо были отправлены на имя М. В. Леонтьевой, которая 12 февраля 1871 г. переслала их в Петербурге Страхову. Рукопись романа она направила непосредственно в редакцию "Зари" (см.: Т. 5. С. 794).

С. 297. ...2 первых части "Генерала Матвеева". -- См. прим. на с. 667.

С. 297. ...иначе племянница моя сейчас же телеграфирует Майкову... -- Речь идет о планах передать рукопись романа в журнал "Беседа".

С. 297. Триста... -- Вписано над зачеркнутым: "Тысячу".

С. 297. ...бумажками... -- Перед этим зачеркнуто: "ассиг<нациями>".

С. 297. Находит же Зоря чем платить А-в-с-е-е-нке!!! -- См. прим. на с. 686--687.

С. 297. ...через месяца два я буду в Салониках... -- Заболев в Янине лихорадкой, Л. обратился к своему начальнику с просьбой подыскать другое место службы (см. письмо к Игнатьеву от 1 декабря 1870 г.: Т. 10. Кн. 1. С. 572--573). Тот пообещал "содействовать оставлению" Л-м Янины (Там же. Кн. 2. С. 708) и предложил как временный вариант консульство в Салониках. Неизменность решения об этом переводе подтвердил Губастов в письме от 17 февраля 1871 г. (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 8). Но уже вскоре по прибытии в Салоники, 12 мая 1871 г., Л. писал Игнатьеву: "...Солунь гораздо хуже Янины; тесный, душный и грязный город, и я буду думать постоянно о том, что Вы предложили мне этот пост только временно (как было сказано в Вашем письме)" (Т. 10. Кн. 1. С. 577). О службе Л. в Салониках см. воспоминания М. В. Леонтьевой: Т. 6. Кн. 2. С. 103--111.

С. 298. ...поклон и почтение В. В. и С. С. Кашпировым... -- См. прим. на с. 656 и 664.

С. 298. ...Бергу... -- Поэт, прозаик, публицист Федор Николаевич Берг (1840--1909), вероятно, при посредничестве А. Н. Майкова, стал одним из сотрудников "Зари". В это время Л. еще не был лично знаком с ним (знакомство состоится осенью 1874 г. в Москве; см.: Т. 6. Кн. 1. С. 83), но поклон мог передать, узнав из письма К. А. Губастова от 23 декабря 1870 г., что Берг так заинтересовался статьей "Грамотность и народность", что хотел было написать ее автору (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 560).


155. Ф. П. Леонтьевой. 6 февраля 1871 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1042. Л. 42--43 об.

Впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 103--105.

Печатается по копии.

С. 298. ...Игнатьев хочет перевести меня в Салоники. -- См. прим. на с. 689.

С. 298. ...минуло всего два года, как я Консул... -- До службы в Янине Л. был только вице-консулом.

С. 298. ...двое людей пробыли два года или два года с 1/2 Консулами и были сделаны один Генеральным Консулом в Сербии, а другой в Египте... -- Первый -- это Николай Павлович Шишкин (1830--1902), в 1861--1863 гг. служивший консулом в Адрианополе и оттуда переведенный в Белград (Л. в 1865 г. отказался переходить к нему секретарем; см.: Т. 10. Кн. 1. С. 546--547; Кн. 2. С. 692--693); второй -- Иван Михайлович Леке (1834--1883), переведенный в Египет из Ясс в 1866 г.; упоминается в письме А. М. Кумани к Л., см.: Там же. Кн. 2. С. 701.

С. 298. ...женился на родственнице Горчакова... -- В апреле 1863 г. Н. П. Шишкин женился на княжне Варваре Николаевне Шаховской (1835--1910).

С. 298. ...на княжне Долгорукой и личный друг с детства Игнатьеву. -- Сведения об И. М. Лексе у Л. неверны. Он действительно был другом и однокашником Н. П. Игнатьева, но женат был не на княжне Долгорукой, а на Марии Сергеевне Шванович (1839--1892).

С. 298. Хитров ~ ждал повышения до 61 или 68. -- В 1868 г. М. А. Хитрово, служивший до того секретарем посольства в Константинополе, получил самостоятельное назначение -- дипломатическим агентом при Новороссийском и Бессарабском губернаторе (в Одессе).

С. 299. ...ненавижу ездить морем... -- См. прим. на с. 697.

С. 299. ...Новиков ~ очень расположен ко мне и сказал мне, что если в Богемии откроется Генер<альное> К<онсульст>во, то оно будет мое. -- Этот разговор состоялся в 1870 г. на Корфу; встреча там упоминается в письме Е. П. Новикова к Л. от 11 (23) ноября 1871 г. (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 192. Л. 1 об.).

С. 299. ...о братниных делах... -- В. Н. Леонтьев в это время приобрел права на издание журнала "Искра", как издатель он вскоре потерпел финансовый крах и вынужден был скрываться от кредиторов.


136. Ап. А. Майкову. Весна <?> 1871 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 636. Оп. 1. Ед. хр. 319. Л. 1--4.

Фрагменты впервые: Т. 3. С. 743--744; Т. 5. С. 794--795 (здесь -- с ошибочным предположением, что адресатом является С. А. Юрьев).

Печатается по автографу.

Адресат и время написания установлены по содержанию письма. Аполлон Александрович Майков (1826--1902) -- историк-славист, ученик О. М. Бодянского, публицист, издатель журнала "Беседа" (1871--1872); двоюродный брат А. Н. Майкова; в 1880-е гг. сотрудничал в "Русской мысли". Леонтьев написал ему после того, как почва была подготовлена С. М. Майковой (см. прим. на с. 682--683).

30 ноября 1871 г. М. В. Леонтьева сообщит дяде, что на помещение романа "Генерал Матвеев" в "Беседе" "плохи надежды", а 8 января 1872 г. со слов Майковой передаст отзыв С. А. Юрьева и "московского Майкова": "...неудобно его поместить, потому что он сален и не довольно связно написан" (Т. 5. С. 795).

С. 300. ...через родственницу Вашу... -- С. М. Майкова приходилась адресату письма двоюродной сестрой.

С. 301. У брата моего... -- В. Н. Леонтьев.

С. 301. ...сочувствовал... -- Перед этим зачеркнуто: "во 1-х".

С. 301. ...сполна отдавать... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "отд<ать>".

С. 301. ...я послал... -- Далее зачеркнуто: "только".

С. 302. ...я имею в виду... -- Перед этим зачеркнуто: "если".

С. 302. ...кончаю одну статью о Внешне-бытовой стороне русской жизни... -- Замысел не был реализован (возможно, это было продолжением работы над статьей "о бытовом своеобразии в России", ср. с. 275); после "о" было начато и зачеркнуто: "Ка<?>".

С. 302. ...Ваша редакция... -- Вписано над зачеркнутым: "Беседа".


157. Архимандриту Макарию (Сушкину). 1 июня 1871 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 1--3.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 396--397.

Печатается по тексту первой публикации

С помощником настоятеля Св.-Пантелеймоновского монастыря (впоследствии настоятелем) архимандритом Макарием (в міру Михаил Иванович Сушкин; 1821--1889) Леонтьев познакомился вскоре после прибытия на консульский пост в Салоники. 12 мая 1871 г. он сообщал Игнатьеву: "Я виделся с О. Макарием и долго говорил с этим почтенным человеком. -- Как скоро только я огляжусь здесь и познакомлюсь немного <...> с родом здешней нашей деятельности, я поеду на Афон" (Т. 10. Кн. 1. С. 577). В письме от 1 июня он отвечает на поздравительное письмо о. Макария к своим именинам (21 мая), а еще через две недели напоминает Игнатьеву о своем желании побывать на Афоне и о том, что о. Макарий "и другие монахи наши убедительно и давно" его туда приглашают (Там же. С. 579). В дальнейшем, уже после пребывания на Афоне, Леонтьев в основном поддерживал переписку именно с о. Макарием, а не со старцем-духовником Иеронимом (Соломенцевым), которого боялся слишком обременять своими заботами. См. мемуарный очерк о старце Макарии (1889) и преамбулу к нему: Т. 6. Кн. 1. С. 748--481; Кн. 2. С. 583--586.

С. 302. ...о. Варлааму... -- Монах Варлаам (в міру Василий Данилович Манаенков; 1838--1914; впоследствии, с 1878, иеродиакон, с 1880 -- иеросхимонах) управлял в 1871--1873 гг. Каламарийским метохом (монастырским хозяйством и подворьем в том именно месте, где жил на даче Л.).

С. 303. ...отцов Герасима и Иеронима. -- Настоятель Св.-Пантелеймоновского монастыря грек схиархимандрит Герасим (в міру Георгий; 1772--1875); см.: Русский Афон. Т. 2. С. И; об о. Иерониме см. преамбулу на с. 701.

С. 303. ...копии с двух завещаний... -- Cp.: Т. 10. Кн. 1. С. 579.

С. 303. ...Эсфигменскому греческому монастырю... -- Общежительный монастырь во имя Вознесения Господня, основаный в XI в.

С. 303. ...Андреевскому скиту... -- Скит св. Андрея Первозванного (Серай) на восточной стороне Св. Горы Афон. См.: Т. 6. Кн. 2. С. 385.


158. Г. Хаджи-Лазару. Лето 1871 г.


Отпуск: писарская копия (подпись -- автограф): АВПРИ. Ф. 279. Консульство в Салониках. Оп. 565. Д. 85. Л. 101--101 об.

Печатается впервые.

Перевод с новогреч. Е. В. Бобрецовой.

О семье Хаджи-Лазару (Хаджи-Лазаро) см.: Т. 10. Кн. 2. С. 538.

С. 304. ...консул в Янине... -- Александр Степанович Троянский (1835--1905); см.: Там же. С. 613.


159. Архимандриту Макарию (Сушкину). 7 сентября 1871 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 5--12.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 397--399; факсимиле первой страницы автографа: Там же. Т. 7. Ч. 4. С. 228.

Печатается по тексту первой публикации, первые два абзаца -- по факсимиле автографа.

Письмо относится к тому короткому промежутку времени, который Леонтьев провел в Салониках после первой поездки на Афон.

С. 305. ...от переездов с дачи в город... -- Л., которому не понравились Салоники и мешала наступившая жара, почти сразу после приезда к месту новой должности перебрался на дачу в Каламарию. Возможно, это место он выбрал потому, что там находились хозяйственные угодья Св.-Пантелеймоновского монастыря и можно было общаться с русскими монахами. Консульский дом в Салониках был неуютным и находился в полном запустении. Ср. письме Н. Ф. Якубовского, который был командирован в Солунь, чтобы заменить Л., к М. А. Хитрово от 28 декабря 1871 г.: "Я живу совершенно на бивуаках. Консульский дом огромный, -- в зале можно устроить цирк, -- но он неумеблирован, -- без ковров и без занавесок на окнах, -- пустота пустынная, -- а если бы я вздумал сделать всё необходимое-приличное, то на это нужно употребить годовое жалование, -- на 4 месяца, -- не стоит. Постараюсь как-нибудь в этом замке приютиться и устроиться, как говорится, домашними средствами, т. е.: убрать одну комнату для принятия посетителей, а другую для спальни и кабинета (РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 672. Л. 23 об.).

С. 305. ...от сборов моей племянницы в Петербург. -- М. В. Леонтьева приезжала в Салоники с О. М. Кошевской (урожд. Майковой). О планируемом отъезде племянницы Л. в Петербург говорится в письме В. К. Каракановского к М. А. Хитрово от 26 сентября 1872 г.: "На днях Леонтьев с женою и племян<н>ицей приезжал в Солунь и через неделю уезжает в Россию" (Там же. Ед. хр. 400. Л. 1 об.).

С. 305. ...отец Григорий... -- Схимонах Григорий (в міру Герасим Николаевич Крупченков; 1828--1890) -- регент Пантелеймоновского монастыря; см. о нем: Русский Афон. Т. 2. С. 143. См. также: Т. 6. Кн. 1. С. 757--759; Кн. 2. С. 109.

С. 305. Григораки (уменьш. от Григорий) -- слуга Л.

С. 305. Петраки -- Петро Узун-Тома, полуслуга-полувоспитанник Л., молдаванин, которого Л. увез с собой из Тульчи в Янину, а затем и в Салоники. К этому времени он уже хорошо знал русский язык и мог переписывать донесения консула. Кроме того, в Салониках Узун-Тома проявит недюжинный талант в исполнении секретных поручений Л. при погашении распрей в Андреевском и Ильинском скитах на Афоне. Все это позволит Л. просить принять своего воспитанника в штат Салоникского консульства в качестве дополнительного секретаря, в чем ему будет отказано. Узун-Тома послужил прототипом "внесценического" персонажа романа "Две избранницы", Переклеса Солпур-Оглу.

С. 305. ...подробную исповедь мою... -- Исповедь представляла собой подробное автобиографическое повествование в жанре "посмертных записок" (см.: Т. 10. Кн. 1. С. 405).

С. 306. ...дня 3--4 тому назад я сжег в камине рукопись исторического романа... -- Речь идет о сожжении эпопеи "Река времен". М. В. Леонтьева ошибочно запомнила время этого поступка -- конец августа (Т. 6. Кн. 2. С. 110).

С. 307. ...с тем Федором... -- По-видимому, один из афонских послушников.

С. 307. ...образ Захарии и Елисаветы... -- Родители св. Иоанна Предтечи; имя св. Елизаветы носила Е. П. Леонтьева.

С. 307. ...я бы отвез ей в Царьград. -- В это время Л. думал, что он скоро поедет в Константинополь (ср. с. 308).

С. 307. ...как тот Константина и Елены и Варвары, который отправили в Петербург. -- Имя св. равноапостольного Константина носил Л.; кому из близких предназначался образ св. великомученицы Варвары, установить не удалось. В переписке Ф. П. Леонтьевой с внучкой упоминалась некая Варвара Ивановна, которая готова была приютить у себя мать Л. (и та полюбила ее как дочь), но она скончалась в сентябре 1869 г. (см.: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1064. Л. 23). Другой возможный "адресат" подарка -- В. В. Ешевская (см. прим. на с. 627).


160. М. А. Хитрово. 9 сентября 1871 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 456. Л. 3--4 об.

Впервые: Фетисенко О. А. Эпизоды из жизни консула. С. 117--118.

Печатается по автографу.

С. 308. ...за твое милое письмо... -- Письмо не сохранилось.

С. 308. ...от твоей... -- Перед этим зачеркнуто: "и".

С. 308. ...вернулся с Афонской Горы, которая мне во всех отношениях сделала пользу... -- Здесь речь идет о первом, коротком, пребывании Л. на Афоне; вскоре он отправится туда снова, потом будет вызван в Салоники для передачи дел по консульству Н. Ф. Якубовскому, а затем вернется на Св. Гору до осени 1872 г.

С. 308. ...надеюсь скоро тронуться в Царьград... -- Поездка, разрешения на которую Л. добивался с весны 1871 г. (а фактически -- еще с 1869 г.), в сентябре не состоялась, потому что в Константинополе открылась холера. (В письме от 22 сентября Е. П. Леонтьева сообщала: "Ты верно уж теперь знаешь, что в Константинополе явилась какая-та болезни <так!> и умирают 50 человек на день. Это ни есть холеры, говорят доктора. -- По крайней мере не в этой улице, где я живу, но только очень строго смотрят за все это. Но правда сказать, боюсь немного". -- ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 170. Л. 30 об.). 4 октября 1871 г. Л. сообщал Игнатьеву: "Доктора решительно запретили мне ехать в Царьград, Пока там не останется и следов холеры; они меня считают слишком слабым теперь, чтобы жить без крайней необходимости в городе, где холера" (Т. 10. Кн. 1. С. 581--582). С радостью он вернулся на Афон, затем -- уже после сдачи дел Н. Ф. Якубовскому -- собирался отправиться в Россию или в Царьград то в марте, то в конце апреля 1872 г., но каждый раз поездка откладывалась из-за нездоровья. 4 января Якубовский писал М. А. Хитрово: "Леонтиев все еще на Афоне. По причине нездоровья, дурной погоды и такой же дороги, -- он, как видно, не может двинуться. И как я слышал, то положение его здоровья и настроения духа таковы, что он не может до установления хорошей погоды и пути воспользоваться отправлением в Россию. Сообщение с Афоном в 15 дней раз; -- я ему написал резонабельно-убедительное письмо, что ежели уже он не может предпринять пути, то по крайней мере пусть пригласит меня письменно, принять дела и архивы от Секретаря, -- мы сделаем акт, что вот, дискать, по причине сильной болезни Консула, -- мы приступили к Архивам и проч. и нашли в сицевом их положении, в каковом я их и принимаю. Да и притом правду сказать, что если Леонтьев и был бы здесь, то по причине расстроенного здоровья он и не мог бы принести -- существенную материальную помощь, -- тем более, что почти все время своего Консульствования он страдал недугом, который его не покидает и теперь. <...> На днях жду от него ответа. Быть может, он и приедет сюда" (РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. xp. 672. Л. 26--27 об.). Ср. в письме от 14 марта: "Леонтьев все еще на Афоне. Отправится, как слышно в Россию, в начале апреля..." (Там же. Л. 31--31 об.). См. также сред, примечание.

С. 308. ...дал себе слово не ездить морем без крайней нужды... -- Л., приняв это решение еще в 1864 г., когда по пути из Константинополя в Адрианополь внезапно сошел с парохода и отправился в путь на лошадях, оставался в дальнейшим верным этому решению, по крайней мере, в отношении морских путешествий (одна из причин того, что он не посетил в 1872 г. так интересовавших его старообрядцев, живущих на о. Майнос, заключалась именно в нежелании садиться на пароход). Во время службы на Дунае он не раз поднимался на борт парохода "Таврида", чтобы отправиться в Галац. "Я терпеть не могу моря, -- писал Л. в 1878 г., -- страдаю от качки и нахожу долгое плавание на пароходах чем-то нестерпимо скучным и рабски-мучительным" (Т. 6. Кн. 1. С. 140). С. Н. Дурылин в 1925 г. записал такое воспоминание М. В. Леонтьевой: "К. Н. не переносил парохода: "вода под ним. Под ним неизвестное". <...> Это поразительная) черта эллина до последней кровинки: вода -- противоположное нельзя придумать пластике: бесформенна. Неопределенна. Греки -- никакие мореплаватели, ибо -- пластики. Так и К. Н.: пароход еще хуже жел<езной> дор<оги> -- там хоть по земле, по форме" (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 23. Л. 7 об.). Греки -- вопреки мнению племянницы Л. -- славились как замечательные мореплаватели, а для Константина Николаевича причинами избегать пароходов была далеко не только "неизвестность" (страх внезапной смерти?) и "бесформенность". Гораздо больше угнетала его необходимость долго находиться в замкнутом пространстве с чуждыми людьми (об этом, собственно, и говорится дальше в письме к Хитрово), поэтому железная дорога отнюдь не была для него альтернативой пароходам. "...Пассажир -- что такое? Какое-то несчастное, беспомощное и запертое в клетку животное, которое не имеет ни голоса, ни власти, ни силы! Отвратительно!.." (Т. 6. Кн. 1. С. 141). 11 апреля 1872 г. Якубовский сообщал Хитрово: "Леонтьев собирается отправиться с Афона по сухому пути в Константинополь, -- с женою и сестрою (Имеется в виду сестра жены -- Елена Политова). Боится и не любит на пароходе. Представляю, что это будет ему стоить" (РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 672. Л. 35).

С. 308. ...на колесах... -- Перед этим зачеркнуто: "в".

С. 308. ...через Драму, Кавалу... -- Города в юго-восточной части Македонии. Путь Л. должен был пролегать в другой последовательности: Салоники, Кавала, Драма. В Кавале А. провел две недели в 1872 г. (об этом упоминается в его очерке "Разбойник Сотири"; см. Т. 6. Кн. 1. С. 413, 417--418).

С. 308. ...страдать рвотой, видеть одну воду да еще разные западно-буржуазные рожи, к<ото>рых не только избить, но даже и выругать не в силах! -- Ср. в очерке "Майносские староверы": "Я думал о пассажирских пароходах, я вспомнил с тоской бессилия о запахе этих ужасных кают <...> и обо всех этих бородатых и самодовольных "европейских" лицах" (Т. 6. Кн. 1. С. 524). После "одну воду" зачеркнуто: "и еще выносить" ("и" ошибочно не вычеркнуто); после "разные" начато и зачеркнуто: "б<уржуазные>".

С. 308. ...найдешь во мне большую перемену по семейному вопросу... -- А. имеет в виду, что теперь он будет строго по-христиански смотреть на семейный вопрос. До обращения он, по собственному выражению, исповедовал "изящный жорж-зандизм", предоставляя и себе и жене полную свободу.

С. 308. ...в другом во всем... -- Далее зачеркнут вопросительный знак.

С. 308. Кавассы у меня есть... -- Охранники, телохранители (тур.); правильно: кавасы

С. 308. ...твой protégé мне не очень понравился. -- По-видимому, протеже Хитрово был одним из его кавасов в Битоли и в 1861--1864 гг. (Хитрово в это время активно поддерживал освободительное движение в Македонии, некоторые из его "протеже" были арестованы, что заставило начальство перевести не в меру деятельного консула на канцелярскую работу в посольство. См.: Фетисенко О. Л. Эпизоды из жизни консула. С. 137.) О служащих у А. в 1871--1872 гг. охранниках см. его очерк "Разбойник Сотири".

С. 309. ...любопытно видеть тебя женатым! -- М. А. Хитрово женился на Софье Петровне Бахметевой (1846--1910), племяннице (de facto дочери) гр. С. А. Толстой (урожд. Бахметевой). См. о ней: Т. 6. Кн. 2. С. 310.

С. 309. Я получил письмо от О<стен->Сакена ~ он восхищается моей "Запиской от Янины до Солуня"... -- О бар. Ф. Р. Остен-Сакене см. преамбулу на с. 699--700. Полное название упомянутого документа: "Записка о путешествии надворного советника Леонтьева от Янины через Фессалию до Салоник" (см.: Т. 10. Кн. 1. С. 371--389). 4 окт. 1871 г. Л. сообщал Игнатьеву: "Записка о моем путешествии из Янины в Македонию в Петербурге очень понравилась; мне пишут об этом" (Там же. С. 383).

С. 309 ...хотел бы благодарить его за любезность; но ~ не знаю -- как его зовут. -- Придется из К<он>с<тантино>п<о>ля отвечать. -- См. ниже письмо от 15 сентября 1871 г. Еще раз Остен-Сакен и Л. обменялись письмами через полгода (известен леонтьевский ответ от 22 марта 1872 г., см. с. 315-- 318).

С. 309. ...передай мои извинения Макееву... -- Николай Дмитриевич Макеев (Мокеев) был предшественником Л. на посту консула в Салониках (с 1869), а с 1871 г. служил вторым драгоманом посольства в Константинополе. Перед этим зачеркнуто: "извинись".

С. 309. ...посылать на Австрийский пароход Кавасса; -- родственницы мои уехали на Рущук несколько дней тому назад. -- Было: "мои родственницы". Имеются в виду М. В. Леонтьева и ее подруга О. М. Кошевская. Ср. с. 305. "Австрийский пароход" -- пароход компании Ллойда.


161. Барону Ф. Р. Остен-Сакену. 15 сентября 1871 г.


Автограф: РГАДА. Ф. 1385. Оп. 1. Ед. хр. 1552. Л. 1--2 об.

Впервые (с ошибками в прочтении) опубл. Т. А. Лаптевой: Российский Архив. История Отечества в свидетельствах и документах XVIII--XX вв. <Т.> IX. М., 1999. С. 210--211.

Печатается по автографу.

Барон Федор Романович Остен-Сакен (1832--1916) -- дипломат и историк; вице-директор Азиатского департамента (1871--1875), управляющий Департаментом внутренних сношений МИД (с 1875 г.), секретарь Русского географического общества. Губастов писал о нем так: "Отец его был Старшим Советником Министерства при Графе Нессельроде, и Федор Романович родился и прожил всю жизнь на берегу петербургской дипломатической речки Мойки. / Живой, любознательный, он с ранних лет решил изучать народы не по картинкам и по книгам, а на месте их жительства. <...> Отличный и неутомимый работник, требовательный к себе и другим до педантизма, несколько суровый в обращении на службе <...>. Мало общительный вследствие застенчивости своей, не светский, барон жил преимущественно своим богатым внутренним міром, развлекая себя музыкою и погружаясь главным образом в чтение и в составление из прочитанного отметок и заметок" (РО ИРЛИ. Ф. 212. Ед. хр. 17. Л. 55 об., 56 об.). Департамент внутренних сношений Остен-Сакен возглавил неожиданно для коллег. А. М. Кумани писал об этом назначении так: "...специалисты в министерстве были вообще в загоне и занимались делами, чуждыми своей специальности, или просто пристраивались, как могли, к какому-нибудь жалованью, чтобы не умереть с голода. <...> Вот несколько примеров. <...> С любовью и основательно изучавший географию, этнографию, политическую и естественную историю Средней Азии и Крайнего Востока барон Ф. Р. Остен-Сакен был назначен директором Департамента внутренних сношений, вопреки названию своему заведующего внешними административными делами миссий и консульств наших в Европе и Америке, хотя с консульскою службою он не был вовсе знаком; единственным поводом к такому назначению послужило то, что барон Сакен не поладил с прежним своим начальником, директором Азиатского департамента Стремоуховым" (Кумани А. М. Воспоминания. М., 2015. С. 41).

Местонахождение писем барона к Леонтьеву неизвестно (на первое письмо Леонтьева он ответил, судя по его помете, 24 сентября 1871 г.), однако сохранились два его письма к Губастову, из которых явствует, что он проявлял интерес к леонтьевской публицистике (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 885--886).

С. 309. Руссик -- греческое название монастыря Св.-Пантелеимона на Афоне.

С. 309. Относительно моей Записки... -- См. прим. на с. 699.

С. 309. ...избегать скучной риторики многих Консулов ~ проливающих казенные слезы над страданиями Христиан под игом Турции. -- Подобный стиль высмеян Л. в романе "Одиссей Полихрониадес" (Т. 4. С. 159--160). Ср. также: Т. 10. Кн. 1. С. 392.

С. 310. ...князь Горчаков ~ приказал недавно в циркуляре... -- Речь идет о циркулярной депеше кн. А. М. Горчакова к поверенному в делах в Константинополе бар. Е. Е. фон Стаалю от 20 октября 1870 г.; в ней разъяснялось, что непризнание Россией статей Парижского трактата 1856 г. не имеет враждебного по отношению к Турции характера См.: Сборник, изданный в память 25-летия управления Министерством иностранных дел государственного канцлера светлейшего князя Александра Михайловича Горчакова. 1856--1881. СПб., 1881. С. 109-- 110.

С. 310. ...l'homme aisé, éclairé et liberal... -- зажиточный, просвещенный и либеральный человек (фр.).

С. 310. ...должна отступить... -- После "должна" начато и зачеркнуто: "перен<естись>".

С. 310. ...не потому что... -- Далее зачеркнуто: "лучше".

С. 310. ...для них... -- Вписано над зачеркнутым: "с ними".


162. Иеросхимонаху Иерониму (Соломенцеву). 3 октября 1871 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 13--20.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 399--401.

Печатается по тексту первой публикации.

Иеросхимонах Иероним (в міру Иван Павлович Соломенцов (Соломенцев), в монашестве Иоанникий; 1803--1885) с 1840 г. был духовником Свято-Пантелеймоновского монастыря. Леонтьев познакомился с ним, приехав в обитель в конце июля 1871 г.; тогда же о. Иероним принял его исповедь за всю жизнь и стал его старцем. Духовный облик и подвижническая жизнь о. Иеронима воссозданы Леонтьевым в очерках "Пасха на Афонской горе" (1882) и "Воспоминание об архимандрите Макарии...". Портрет о. Иеронима находился в кабинете писателя (ср.: Там же. С. 443), завещать его он намеревался о. И. Фуделю или в Оптину пустынь (Т. 6. Кн. 2. С. 43).

Содержание письма связано с историей выбора нового настоятеля в Ильинском скиту, в которой деятельное участие в качестве русского консула принял Леонтьев. См.: Т. 10. Кн. 1. С. 318--325, 327--330; Кн. 2. С. 570--571, 575.

С. 311. ...пантократорские старцы и о. Иннокентий... -- Андреевский скит был основан на земле, принадлежащей монастырю Пантократор. Иннокентий (?--1878) -- болгарин, эконом Ильинского скита, кандидат в новые настоятели после смерти архимандрита Паисия. См.: Т. 10. Кн. 1. С. 319; Кн. 2. С. 571.

С. 311. Андрей -- иеросхимонах Андрей (в міру Авраамий Захарович Полтавский); см.: Там же. Кн. 2. С. 572.

С. 311. Паисий -- иеромонах Ильинского скита.

С. 311. Карея -- "столица" Афона.

С. 311. Протат (от греч. πρῶτος, первый) -- управляющее Св. Горой собрание представителей (антипросопов) двадцати монастырей.

С. 311. Эпитропы -- представители монастырей.

С. 312. ...пишет о. Григорию... -- См. прим. на с. 694.

С. 312. ...духовной власти завещателя. -- Речь идет о скончавшемся архим. Паисии.


## Зима 1871/1872


163. О. Макарию (Сушкину). Зима 1871--1872 гг.


Ангограф: АРПМА Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 33--39.

Датируется по содержанию.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 401.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 313. Зограф -- болгарский монастырь во имя св. Георгия Победоносца на Афоне, основанный в X в. (по др. свед. в XIII В.). См.: Т. 6. Кн. 2. С. 353. Во время вынужденной задержки в Зографе Л. начал работу над будущей книгой "Византизм и Славянство".

С. 313. ...о. Амвросия... -- Имеется в виду фельдшер Пантелеймоновского монастыря схимонах Амвросий (в міру Андрей Андреевич Холоденко; 1811--1895), прибывший на Афон в 1862 г. и постриженный в 1864 г. См.: Русский Афон. Т. 2. С. 157.

С. 313. ...нового доктора дьякона. -- Иеремия; его имя названо в письме от октября 1873 г. (с. 369).

С. 313. Каломель -- хлорид ртути, применяется как мочегонное и слабительное средство.

С. 313. ...Миндерерова спирта... -- Раствор уксусно-аммиачной соли, применявшийся для втираний.

С. 314. О.о. Григорию, Иезекиилю, Асинкриту, Смарагду, Евгению, Арсению... -- Григорий -- см. прим. на с. 694; иеросхимонах Иезекииль (в міру Игнатий Васильевич Сливкин; 1819--1884), поступил на Афон в 1836 г., последние годы жизни провел в келлии Живоносный Источник; схимонах Асинкрит (в міру Алексей Артемьевич Денисов), поступил на Афон в 1864 г., великий постриг принял в 1868 г., в описываемое время проходил послушание в канцелярии Русика; монах (с 1879 схимонах) Смарагд (в міру Иеремия Иларионович Вылко; 1839--1896), поступил в монастырь в 1870 г., в описываемое время проходил послушание в больнице; схимонах Евгений (в міру Емелиан Степанович Сметанин; ?--1874), поступил на Афон в 1871 г.; иеромонах Арсений (в міру Александр Иванович Минин; 1823--1879), с 1872 г. настоятель Афонской часовни в Москве (Русский Афон. Т. 2. С. 26, 122, 159, 114, 59).


## 1872


164. К. А. Губастову. 16 января 1872 г.


Автограф неизвестен.

Впервые (вероятно, с купюрой): Сборник. С. 212--213 (с неверной датировкой 1873 г.).

Печатается по тексту первой публикации.

Ответ на письмо Губастова от 19 октября 1871 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 59--60 об.).

С. 314. Полиевктов... -- Речь идет об Александре Николаевиче Полиевктове (1838--?), выпускнике Санкт-Петербургской семинарии (1859), причетнике посольской церкви в Константинополе, с 1871 <?> г. чиновнике окружного суда в Петербурге, с 1877 г. судебном следователе в г. Лихвин Калужской губ., впоследствии мировом судье в Витебской губ.; при публикации Губастов сократил его фамилию до "П--в", написав в примечании: "Открыть фамилию этого лица, хотя давно уже умершего, я не считаю возможным" (Сборник. С. 212). А. Н. Полиевктов был сыном протоиерея Николая Ивановича Полиевктова (ок. 1797--1862), настоятеля петербургской церкви Рождества Христова на Песках.

С. 314. ...l'amour n'a rien à faire avec les devoirs pénibles et sévères du marriage. -- Нет ничего общего между любовью и тягостными и жестокими обязанностями брака (фр.). Источник цитаты не установлен.

С. 315. ...называл жену ангелом... -- Полиевктов был женат на Наталье Михайловне Майковой (1839--?), одной из трех сестер Майковых, с которыми Л. приятельствовал в нач. 1860-х гг. в Петербурге. 19 октября Губастов писал: "Из нашего тогдашнего беззаботно-веселого трио, кажется, меня более других еще пощадила судьба. / Не говоря уже о Вас, который много с тех пор испытал и пережил горького и сладкого, другому нашему триумвиру -- Полиевктову -- выпало недавно на долю много несчастий, которые едва-едва не сломили его окончательно. / Женитьба его на Майковой, совершенная, по-видимому, при самых лучших условиях, кроме горя не дала ему ничего. Чуть ли не в самый даже день свадьбы запала ему мысль, что жена его продолжает любить своего прежнего жениха; мысль эта с каждым днем развивалась все более и более и в короткое время приняла такие страшные формы ревности, что Нат<алья> Михайловна должна была от него уйти. Виноваты, конечно, они оба; -- но поплатился из них более Алекс<андр> Николаев<ич>. Нравственно он надломлен ужасно, и я не знаю, в состоянии ли он будет когда-нибудь поправиться. В скором времени он располагает уехать служить в провинцию. Это еще самое лучшее, что ему остается сделать. Я ему советывал даже просить Вас принять его на место Дариво" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 59--60; Дариво -- секретарь консульства в Салониках). Супруги, однако, вскоре примирились. 12 мая 1877 г. Губастов сообщит Л. об их общем приятеле: "С женою он живет душа в душу и сыну их уже 5 лет" (Там же. Ед. хр. 110. Л. 31 об.). Сын А. Н. Полиевктова -- известный историк и археограф Михаил Александрович Полиевктов (1872--1942).

С. 315. Игнатьев ~ грустный сюжет. -- В конце декабря 1871 г. Игнатьев в достаточно резкой форме потребовал от Л. объяснений, почему его ноябрьские донесения помечены "Солунь", тогда как стало известным, что консул в это время жил на Афоне. См.: Т. 10. Кн. 2. С. 718--720.


165. Барону Ф. Р. Остен-Сакену. 22 марта 1872 г.


Автограф: РГАДА. Ф. 1385. Оп. 1. Ед. хр. 1552. Л. 3-- 4 об.

Впервые с грубыми ошибками: Российский архив. IX. М.,

1999. С. 211--212.

Печатается по автографу.

Ответ на несохранившееся письмо. Возможно, заданный бароном вопрос об организации власти на Афонской горе навел Леонтьева на мысль о создании специальной работы на эту тему -- "Афон и его устройство". См.: Гептастилисты. С. 92, 116--117.

С. 315. ...Протата, келлий... -- Протат -- см. прим. на с. 702; келлию на Афоне Л. определял как "жилище с домовой церковью" (Т. 7. Кн. 1. С. 215).

С. 315. ...эмипирически... -- Перед этим зачеркнуто: "как-то".

С. 316. ...краткого и деревянного Устава. -- "Деревянный" здесь в значении "неподвижный", "неизменный"; у Л. этот эпитет всегда носит отрицательный характер.

С. 316. Омологий (омология, греч.), документ, подтверждающий право владение келлией или монастырской землей.

С. 316. ...ils ont le pas sur les autres... -- Имеют преимущества перед другими (фр.).

С. 316. ...подписи 4-х... -- Перед этим зачеркнуто: "печати"; "4-х" исправлено из "2-х".

С. 316. Карея -- см. прим. на с. 702.

С. 316. ...у Якубовского... -- Николай Федорович Якубовский (1825--1874), консул в Битолии; см. о нем: Т. 10. Кн. 2. С. 577.

С. 316. ...г-жи Киселевой. -- Мария Михайловна Киселева (урожд. кнж. Чегодаева; 1798--1887), вдова Александра Григорьевича Киселева (1781--1847), почетная гражданка Пензы (с 1881), крупная благотворительница и храмоздательница, действительный член Имп. Православного Палестинского общества. См. о ней: Головина А. Ф. Великая благотворительница. Пенза, 2003. О пожертвованиях на Афон см.: Там же. С. 45, 92--94. Фрагмент письма о раздаче процентов с ее капитала отчеркнут на полях красным карандашом.

С. 316. ...сказали мне... -- Далее зачеркнуто: "на счет этого вот".

С. 316. ...бедным обителям... -- Далее вписано и густо зачеркнуто: "обителям".

С. 316. ...очень хорошо... -- Далее зачеркнуто: "только".

С. 317. ...для киновий Григориата, Симопетра, Эсфигмена, маленького штатного Филофея, к<ото>рый недавно сгорел и крайне бедствует... -- Киновия -- общежительный монастырь; "штатный" монастырь (идиоритм, особножительный) -- тип монастыря с возможностью монахам иметь собственность и более свободный распорядок; Григориат -- афонский монастырь во имя св. Николая Чудотворца, основанный ок. 1347 г. св. Григорием Новым; Симопетр (Симонопетра) -- монастырь во имя Рождества Христова, основанный в 1257 г. преп. Симоном; Эсфигмен -- см. прим. на с. 693; Филофей -- монастырь во имя Благовещения Пресвятой Богородицы на северо-востоке Афонской горы, основанный в 982 г. преп. Филофеем, учеником преп. Афанасия Афонского; пожар 1871 г. уничтожил здесь все постройки, кроме собора, библиотеки и трапезной.

С. 317. ...уж не жилец... -- Перед этим зачеркнуто: "я".

С. 317. Доктор Каракановский, который был в Солуне, когда я Якубовскому сдавал дела... -- Василий Константинович (Васил (Кочев) Костов) Каракановский (1840--1905) -- врач русского посольства в Константинополе (с 1867). Каракановский провел негласное медицинское освидетельствование Л.; ср. в его письме к Л. от 17 марта 1872 г.: "По приезде моем я доказал кому следует, что Ваши мысли в порядке; но нервы Ваши шалят, благодаря климату Солуни и Вашим многочисленным консульским дрязгам. Уверен, что климат Афона и (/ нрзб.) известных Вам людей действуют на Ваши нервы, как бальзам на раны. Нигилистов (Возможно, речь идет о Д. Н. Богуславском. -- Ред.) ничего не имеет против преследователя нигилизма" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Ед. хр. 146. Л. 2--2 Об).

С. 317. ...Hyperaestesia nervorum... -- Повышенная чувствительность нервов (искаж. лат.); должно быть: hyperesthesia.

С. 317. ...уверен, что П. Н. Стремоухое не откажет мне в отсрочке моего отпуска даже до 1-го сентября. -- Л. было разрешено остаться на Св. Горе и еще дольше, но узнал он об этом, когда уже направился в Константинополь. См.: Т. 10. Кн. 1. С. 603.

С. 317. ...большая записка: "Об Афоне и отношениях к нему России". -- Название этого документа: "Записка об Афонской горе и об отношениях ее к России" (см.: Там же. С. 390--405).

С. 318. ...другого поста... -- "Другого" вписано над зачеркнутым: "лучшего".


166. Архимандриту Макарию (Сушкину). Сентябрь 1872 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 49--52.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 403.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 318. Эргат -- работник (греч.); речь идет о Федоре (ср. С. 307, 320).

С. 318. Ларигово -- село на севере полуострова Халкидики (ныне Арнеа в Греции).

С. 318. Жена поедет через неделю... -- В 1871--1872 гг. Е. П. Леонтьева жила в Одессе, Константинополе, в Дарданеллах. 13 марта она приехала со своей младшей сестрой Еленой в Салоники (на другой день Якубовский сообщал Хитрово: "Вчера его жена и ее сестра приехали сюда из Дарданелл и остаются у меня, до отъезда их в Пиргос на Афоне, для свидания с Леонтиевым"; РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 672. Л. 31 об.); затем сестры жили в деревне Ровяники на границе Афона, потом снова в Салониках. 6 ноября Якубовский писал Л.: "Лизавета Павловна немного нездорова, а потому Елена Павловна не отправилась в Россию" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 291. Л. 5). Ср. в следующем письме, от 12 декабря: "Ваши все здоровы" (Там же. Л. 8 об.). После долгих колебаний уже в 1873 г. Л., по совету старцев, разрешил жене приехать к нему на Халки.

С. 318. ...Якубовский, Каракановский, доктор ~ драгоман наш Харисси. -- См. прим. на с. 706; греческий подданный Харисси был утвержден драгоманом в 1871 г. (см.: Т. 10. Кн. 1. С. 579).

С. 318. Об ильинском Макарии... -- Речь идет о монахе Ильинского скита на Афоне, сведений о котором найти не удалось.

С. 318. Ваш поклонник... -- Обыгрывается два значения этого слова: почитатель и паломник.

С. 319. ...чтобы ему, а не мне звонили... -- Речь идет о торжественных встречах с колокольным звоном, устраиваемых русскими обителями консулам.

С. 319. ...о. Еноха. -- Схимонах Енох (в міру Елисей Степанович Никифоров; 1787--1879), поступил в монастырь в 1862 г., в схиме с 1864 г. Судя по сведеньям о нем (Русский Афон. Т. 2. С. 121), этот тот самый пасечник, история которого рассказана Л. в статье "Панславизм на Афоне" (Т. 7. Кн. 1. С. 245--246).


167. Архимандриту Макарию (Сушкину). 25 сентября 1872 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 41--48.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 401--402.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 319. ...три рекомендательных. -- Возможно, это те самые письма, которые в 1874 г. Л. привезет в Оптину пустынь (ср. С. 392).

С. 319. ...доброму отцу... -- Речь идет об о. Иерониме.

С. 319. ...тру ж дающихся и обремененных грехами... -- Контаминация цитат из Евангелия ("Приидите ко Мне вси труждающиеся и обременные..."; Мф. 11: 28) и тропаря Казанской иконе Божией Матери ("...обремененных грехи многими").

С. 319. ...на Афон едет знаменитый Ликург Сирский... -- О епископе Александре (Ликургосе; 1825--1875) и его поездке на Афон в октябре-ноябре 1872 г. см.: Т. 7. Кн. 2. С. 622-- 623; Т. 10. Кн. 2. С. 531--532.

С. 319. ...Николай Федорович ~ напишет вам... -- Н. Ф. Якубовский (см. прим. на с. 706). О его знакомстве с о. Макарием см.: Т. 6. Кн. 1. С. 750--751. Интересный фрагмент на эту тему есть в письме Якубовского к М. А. Хитрово от 28 декабря 1871 г.: "На другой день по приезде моем в Солунь, -- явились ко мне с приветствиями отец Иосиф, отец Варлаам и другие монахи с Св. Горы, которые меня знали еще в Константинополе, когда я управлял Генеральным Консульством, -- передали мне поклоны отца Макария и неотступную просьбу посетить Св<яту>ю Гору, когда улучшится погода и дороги. Отца Макария я знаю еще, когда он был светским, -- молодым человеком, -- купеческим сыном Сушкиным. Во время его путешествия на Афонскую Гору, -- он у меня прогостил в Дарданеллах, -- где я был Секретарем, -- целую неделю, -- и мы с ним каждый день пили московский чай три и четыре раза в день. -- Воспоминание о наших тогдашних беседах, прогулках и проведенном вместе времени отец Макарий сохранил до сих пор так же живо, как и я. И я с удовольствием особенным ожидаю первой возможности быть на Афонской Горе, чтобы крепко пожать его благословляющую руку" (РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 672. Л. 23 об.--24).

С. 319. ...австрийскому пароходному агенту... -- Имеется в виду пароходство Ллойда.

С. 319. ...на Афон едет русский пароход с Игнатьевым и, кажется, с каким-то из Великих Князей. -- На Афоне собирался побывать вел. кн. Николай Николаевич, но эта поездка не состоялась. Глубокие сожаления по этому поводу старцы Руссика выразили в письме к Игнатьеву от 10 октября 1872 г. См.: Русский Афон. Т. 12. С. 53--54.

С. 319. ...в ответ на мое письмо послу... -- Имеется в виду письмо от 28 августа 1872 г. (Т. 10. Кн. 1. С. 600--603).

С. 319. ...греческий гнев не утолится... -- Подразумевается ряд статей в греческих газетах о политической подоплеке пребывания Л. на Афоне.

С. 319. Каракановского мы вчера обвенчали... -- Каракановский женился на Марии Ивановне Хаджи-Лазаро. См. об этом в его письме к М. А. Хитрово от 26 сентября 1872 г.: "24 сентября, в 4 часа после полдня было совершено торжественно на славянском и греческом языках в присутствии солоникской аристократии бракосочетание Карак<айовского> с Марией Ивановной Х<аджи->Лазаро. Кумом, как здесь называют, был Российский (будущий Генеральный) консул Н. Ф. Якубовский; шафером же был американский вице-консул П. Х<аджи->Лазаро" (РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 400. Л. 1-- 1об.).

С. 320. Федор -- см. с. 307.

С. 320. ...мой послушник Георгий... -- Грек-эпирот, уроженец с. Чамурья, с которым Л. познакомился на Афоне; в 1872--1875 гг. Георгий был его слугой.

С. 320. ...о.о. Смарагду, Асинкриту, Григорию, Иеремии, Порфирию, Николаю ~ Давиду. -- Иеросхимонах Иеремия (в міру Иван Васильевич Белоусов; 1830--1894); поступил в монастырь в 1859 г., в мантию пострижен в 1862 г., в схиме с 1870 г., был на послушании архондаричного (гостинника), впоследствии подвизался на Новом Афоне; см.: Русский Афон. Т. 2. С. 29. Порфирий -- возможно, послушник Порфирий Несторович Драганов (1838--1902); поступил в монастырь в 1869 г., в мантию пострижен в 1872 г., в схиме (с 1902) -- Петр; был на послушании в Каламарии (Там же. С. 182). Давид это носили в то время два схимонаха Пантелеймоновского монастыря -- грек (его годы жизни: 1806--1896) и грузин, певчий, в міру Дометай Иессеевич Джинчарадзе (? -- не ранее 1879). Об остальных (кроме о. Николая) см. прим. на с. 703.


168. Архимандриту Макарию (Сушкину). 9 ноября 1872 г.


Ашограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 53--64.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 403--405.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 321. ...наш общий духовный отец... -- О. Иероним.

С. 321. ...вашей духовной дочери... -- Е. П. Леонтьева.

С. 321. ...проехал 24 дня от Солуня до Царьграда... -- Л. выехал в Царьград 15 сентября 1872 г.

С. 321. ...получить из Петербурга бессрочный отпуск... -- Игнатьев советовал Л. добиваться увольнения со службы с оставлением "в распоряжении" Министерства. См.: Т. 10. Кн. 1. С. 595, 605; Кн. 2. С. 725.

С. 322. Новиков был два года в таком отпуску, пока получил посольство... -- Имеется в виду время перед тем, как Е. П. Новиков стал чрезвычайным посланником и полномочным министром в Греции (1865).

С. 322. ...Губастое ~ был тоже два года на свободе... -- В 1871 г. и до лета 1872 г. Губастов находился в России, формально числясь чиновником Азиатского департамента.

С. 322. ...кончить роман и Афонские письма... -- Имеется в виду начатые на Афоне роман "Одиссей Полихрониадес" и религиозно-философское сочинение "Афонские письма", которое впоследствии перерабатывалось (сокращенная редакция датирована 1884 г.) и было опубликовано лишь посмертно в 1912 г. (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 575).

С. 322. ...написал уже в две редакции... -- М. Н. Каткову и А. А. Краевскому (ниже упомянута его газета "Голос", сотрудником которой был В. Н. Леонтьев; именно он мог предложить брату возобновить отношения с Краевским).

С. 322. Кумани Алексей Михайлович (1832, по др. свед. 1833 или 1835 --1897) -- в 1871 г. советник посольства в Константинополе; см. о нем подробнее: Т. 10. Кн. 2. С. 689.

С. 322. ...полагают, что мне дадут 1000 или 1200 рублей в год. -- Получил Л. всего 600 руб. в год.

С. 322. ...у Хитрово. -- М. А. и С. П. Хитрово.

С. 323. ...известие о моей "Записке об Афоне"... -- См. прим. на с. 707.


169. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 11 ноября 1872 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Архив К. Н. Бестужева-Рюмина. 24885. Л. 3--4.

Фрагмент впервые: Т. 5. С. 795.

Печатается по автографу.

С. 323. ...не знаю решительно, где Маша... -- Письма М. В. Леонтьевой за это время неизвестны.

С. 3234. ...забыл и адрес С. М. Майковой... -- См. прим. на С. 688.

С. 323. ...написал бы... -- Исправлено; было: "пописал".

С. 324. ...Вы до сих пор не прислали обещанную Вами мне Русскую Историю... -- Речь идет о вышедшем в 1871 г. первом томе книги Бестужева-Рюмина "Русская история".

С. 324. ...Роман мой Генерал Матвеев находится у Софьи Михайловны. -- См. прим. на с. 688. "Софьи" вписано над строкой после зачеркнутого: "С.".

С. 324. ...на имя ~ Губастова... -- К. А. Губастов в это время был секретарем посольства.

С. 324. ...переделать немного для Русского Вестника. -- В 1872 г. Л. рукопись "Двух избранниц" в журнал Каткова еще не посылал; ср. с. 339.


170. Е. А. Ону. Ноябрь <?> 1872 г.


Автограф неизвестен.

Впервые: Киприан. С. 13.

Печатается по тексту первой публикации. Перевод с франц. -- впервые.

Записка на почтовой бумаге с монограммой К. А. Губастова. Три записки "вложены были в конверт с надписью: "Ее Выс<о>кородию Луизе Францовне Ону"" (Там же). Вторая из этих трех записок -- п. 173.


171. Е. А. Ону. Конец 1872 г.


Автограф неизвестен.

Впервые: Киприан. С. 13.

Печатается по тексту первой публикации. Перевод с франц. -- впервые.

С. 325. ...à bon entendeur -- salut! ~ au bon entendeur -- salut! -- Игра слов; написание "au" соответствует союзу с определенным артиклем (a le), т. е. в данном случае Л. подчеркивает обращение к конкретному лицу, адресату письма.


172. Архимандриту Макарию (Сушкину). 6 декабря 1872 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 65--72.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 405--406.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 325. ...до сих пор ни слова не ответить... -- Предыдущее письмо Л. -- от 9 ноября 1872 г. (с. 321--323).

С. 325. ...сумма, которую я у Вас попросил... -- 150 турецких лир (с. 322).

С. 326. ...мне официально назначается 1000 рубл<ей> пенсии... -- Слух оказался ложным, см. прим. на с. 711.

С. 326. ...объявил Игнатьеву мое решение ехать в Москву. -- Cp.: Т. 10. Кн. 1. С. 607.

С. 326. ...в Угрешскую пустынь. -- Возможно, это решение было подсказано афонскими старцами. Речь идет о Николо-Угрешском мужском монастыре в 15 верстах от Москвы (сейчас в черте города), основанном, по преданию, св. Димитрием Донским в XIV в.

С. 327. ...призайму еще здесь через Хитрова или Кумани... -- Л. рассчитывал занять денег у константинопольских банкиров. Ср. с. 336.

С. 327. ...ему надо писать много... -- См. письмо от 18 декабря 1872 г. (с. 328--335).

С. 327. Газеты продолжают громить Вас, Якубовского, меня и всю Россию. -- Эта газетная кампания была связана с тем, что во время только что пережитой греко-болгарской церковной распри Россию греки подозревали в "панславистских" замыслах. Пребывание Л. на Афоне и поездка туда же Н. Ф. Якубовского дали повод к тому, что их имена "беспрестанно являлись <...> в газетах" (Т. 7. Кн. 1. С. 240).

С. 327. ...отцу Матвею. -- Имеется в виду певчий в посольской церкви (1867--1873), афонский монах Матфей (в міру Михаил Павлович Ольшанский; 1840--1911); в 1858--1862 гг. он был послушником в Оптиной пустыни, затем прибыл на Афон, в 1865 г. пострижен в мантию, в 1911 -- в схиму; с 1873 г. нес послушание помощника библиотекаря, а с 1878 г. -- библиотекаря и секретаря Пантелеймоновского монастыря. См. о нем: Ермолай (Чежия), мон. Краткая биография монаха Матфея (Ольшанского) // Русский Афон XIX--XX веков. Т. И: Переписка библиотекаря Свято-Пантелеймонова монастыря на Афоне отца Матфея с учеными востоковедами России и других стран. Святая Гора Афон, 2015. С. 3--12; Русский Афон. Т. 12. С. 25.


173. Е. А. Ону. Декабрь 1872 г.


Автограф неизвестен.

Датируется по связи с п. 174 (упоминание о чтении у Хитрово).

Впервые: Китгриан. С. 13.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 327. ...буду читать у Хитрово... -- Скорее всего, речь идет о чтении "Афонских писем" (ср. с. 333).

С. 327. ...без Алека и Лильки... -- А. М. Ону (см. прим. на с. 636); Елена Михайловна Ону (в замуж, кн. Трубецкая; 1870--1955), замужем будет за кн. В. В. Трубецким (1868-- 1931); развелись ок. 1912 г.

С. 327. ...без Анны, без Капуджи... -- Анна -- няня детей Ону; капуджи -- привратник (тур.).

С. 327. ...без Мад<ам> Зарифи, без Никифора... -- Неустановленные лица; возможно, бонна и слуга.

С. 327. ...без Жомини... -- приемный отец Л. Ону, барон Александр Генрихович Жомини (1814--1888), старший советник Министерства иностранных дел (с 1856); в 1875 г. управлял Министерством.


174. Иеросхимонаху Иерониму (Соломенцеву). 18 декабря 1872 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 73--91.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 407--412.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 328. ...несмотря на ~ любезность посла, который моего непослушания лихом не поминает ~ я решился подать в отставку ~ и уехать прямо под Москву, в Угрешскую пустынь. -- См. прим. на с. 705 и 713.

С. 328. ...надеюсь выехать в начале января. -- Выедет Л. в Россию только в мае 1874 г.

С. 329. ...предложил ему быть органом его политики в русских газетах... -- По прошествии недолгого времени Л. едва ли повторил бы свое предложение, потому что, более глубоко узнав в Константинополе обстоятельства греко-болгарской церковной распри, стал все более отдаляться от Игнатьева, занимавшего проболгарскую позицию.

С. 329. ...встретить здесь Губастова... -- Переписка с Губастовым была на время прервана, поэтому для Л. оказалось сюрпризом, что тот вновь оказался в Константинополе.

С. 329. ...статьи мои... -- Цикл статей о панславизме и "Афонские письма".

С. 329. ...в задаток за новый восточный роман... -- "Одиссей Полихрониадес".

С. 329. ...в нашей церкви... -- Церковь св. Николая Чудотворца, освященная в 1845 г. на третьем этаже здания русского посольства в Константинополе (в Пере); в описываемое время ее настоятелем был архимандрит Смарагд (Троицкий), см. прим. на

с. 729.

С. 329. ...к себе в гостиницу. -- Л. жил в то время в "Hôtel de France" (T. 6. Кн. 2. С. 33).

С. 330. ...образок Божьей Матери, завещанный мне старой теткой... -- Сведений об иконе, подаренной Ек. Б. Леонтьевой, не сохранилось.

С. 330. ...прочесть великое повечерие. -- Одна из служб суточного круга, ее текст находится в "Часослове".

С. 331. ...послал Каткову две пробные корреспонденции... -- Вероятно, речь идет первых главах статьи "Панславизм и греки".

С. 331. ...готовлю для Голоса ~ "Панславизм на Афоне"... -- Л. очевидно в те же дни переменил решение и не стал посылать статью Краевскому. "Панславизм на Афоне" будет напечатан в "Русском вестнике".

С. 331. ...с двумя афонскими эпитропами... -- См. прим. на с. 702.

С. 331. ...лаврский... -- Т. е. принадлежащий к братии Лавры св. Афанасия Афонского.

С. 331. ...покровительство Ваше тому Св.-Павловскому игумену ~ из Ваших, руссиковских греков... -- Речь идет об избрании в 1873 г. новым настоятелем Св.-Павловского монастыря (о котором см. Т. 7. Кн. 2. С. 616) иеромонаха Неофита. См.: Русский Афон. Т. 5. С. 343--344. Об этом эпизоде см.: Т. 7. Кн. 1. С. 227--228.

С. 331. ...Патриарх... -- Константинопольским патриархом был в то время Анфим VI (Иоаннидис; 1782--1877), занимавший Вселенский престол в третий раз (1845--1848, 1853--1855, 1871--1873).

С. 331. ...объявил "аргос"... -- Низложенным (грен.).

С. 332. ...Св.-Павловского Агафона... -- Сведений найти не удалось.

С. 332. ...через Протат... -- См. прим. на с. 702.

С. 332. Секвестировать афонских имений, кажется, не будут... -- Речь шла о частичном изъятии в пользу государства доходов так называемых "преклоненных" монастырей на территории Бессарабии. В 1873 г. из этих монастырей были удалены афонские управляющие (см.: Т. 7. Кн.1. С. 287; Кн. 2. С. 657).

С. 332. Иерусалимские дела иные ~ там была смена лиц ~ когда новый Патриарх вступит в должность ~ придется снять секвестр и со Святогробских имений. -- Речь идет о событиях, разыгравшихся после низложения и изгнания Иерусалимского патриарха Кирилла, вызвавших долгий период "междуцарствия". В 1872 г. эти события еще только начинали разворачиваться в полную силу "...При избрании нового Патриарха кандидатов на этот пост оказалось столько же, сколько голосов в Иерусалимском Синоде. <...> святогробцы (Члены братства Св. Гроба. -- Ред.) сошлись на кандидатуре Прокопия <...> охотно согласившегося играть роль того самого "подставного Патриарха" -- т. е. подчиняться во всем требованиям Братства, ничего от него не требуя. <...> Для "вразумления" иерусалимского Синода в 1873 г. русское правительство наложило секвестр на доходы с бессарабских имений, "преклоненных" Иерусалимскому престолу. <...> / Ввиду бойкота со стороны Русской Церкви <...> Святогробское братство недолго терпело своего нового ставленника -- и само низложило его через два года после поставлен"..." (Лисовой H. Н. Русское духовное и политическое присутствие в Святой Земле и на Ближнем Востоке в XIX--начале XX в. М., 2006. С. 316--317). Иерусалимским патриархом в 1876 г. будет избран Иерофей.

С. 332. ...какого-нибудь Анании Ватопедского или Герасима Иверского... -- См.: Т. 7. Кн. 1. С. 212, 287, 288, 291.

С. 332. ...ответ от о. Макария... -- Письма о. Макария к Л. не сохранились; на Афоне мог уцелеть черновик.

С. 332. ...что Вы отказали в деньгах... -- Впоследствии о. Макарий найдет возможность помочь Л. денежной ссудой; ср. в письме Губастова от 11 марта 1874 г.: "Третьего дня (в среду) говорил с О. Макарием и должен ему отдать справедливость, что говорить с ним было легко, -- не так, как с "людьми". (Выше в письме говорилось о том, что посольские знакомые отказались давать Л. в долг. -- Ред.) / Только что понял он, к чему клонятся мои несвязные крючковатые фразы, -- тотчас же сказал мне, что он готов способствовать Вашей поездке, столь необходимой для Вас, и обещал прислать мне чрез О. Матвея удобную для Монастыря сумму (не менее 30 лир). / Приготовит росписку и передаст ее тот (же) О. Матвей" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 70 Об.--71).

С. 333. ...читал недавно у Хитрово ~ "Афонские письма". -- См. с. 327.

С. 333. ...атеистам даже понравилось... -- Возможно, подразумевается генерал Д. Н. Богуславский, открыто проповедовавший атеизм.

С. 333. ...пророчат мне успех этому сочинению в Москве... -- См.: Т. 7. Кн. 2. С. 579.

С. 333. ...кредиторы ~ накинулись теперь разом на меня с разных сторон. -- В конце 1871 г. жалобу на Л. в посольство прислал И. Хаджи-Лазаро (см.: Т. 10. Кн. 1. С. 588; Кн. 2. С. 717). Вскоре он умер и тяжбу повели три его сына (об одном из них, Периклесе, см.: Там же. С. 538). 12 марта 1874 г. Н. Ф. Якубовский писал М. А. Хитрово (иск у семейства был и на него): "Сегодни же они отправили просьбу в Посольство о взыскании с Мокеева и Леонтьева 630 т<урецких> лир" (РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 672. Л. 38 об.--39). Но еще больше проблем принесут Л. иски из Янины. См.: Т. 10. Кн. 2. С. 723.

С. 334. ...Варзелли ~ перевел 50 лир на монастырь Григориат. -- См. прим. на с. 686 и 706.

С. 334. ...большое письмо от Марьи Владимхровны. -- Письмо не сохранилось даже в копии.

С. 334. ...вынесть борьбу с отцом по этому поводу... -- В. Н. Леонтьев был настроен антицерковным образом. См.: Т. 5. С. 898; Т. 6. Кн. 2. С. 650.

С. 334. ...думала, что буду все лето одна в Кудинове... -- М. В. Леонтьева и при жизни Ф. П. Леонтьевой часто проводила лето в Кудинове. В 1872 г., когда В. Н. Леонтьев должен будет скрыться от кредиторов, они вдвоем поселятся в там. См. также: Т. 5. С. 894.

С. 335. ...о. Матвей... -- См. прим. на с. 713--714.

С. 335. ...которых Вы ставили раз мне в пример как православного... -- О ком идет речь, установить не представляется возможным. Не исключено, что о самом Игнатьеве, которого афонские старцы знали лично после его приезда на Афон в 1867 Г.

С. 335. ...знакомому своему о. Григорию... -- См. прим. на с. 694.


175. М. А. Хитрово. 28 января 1873 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 456. Л. 5--6.

Впервые: Фетисенко О. Л. Эпизоды из жизни консула. С. 120--121.

Печатается по автографу.

С. 335. Кади-Кёй -- район в азиатской части Константинополя на месте греческого г. Халкидон. Л. жил здесь в гостинице "Киттрей" до отъезда на Халки (Т. 6. Кн. 1. С. 118; Кн. 2. С. 33).

С. 336. ...того письмеца, в котором я имел слабость ~ просить тебя отрекомендовать меня какому-нибудь негоцианту, чтобы он дал мне 75 тур<ецких> лир. -- Это письмо Л. не сохранилось. Именно Хитрово предстояло в дальнейшем заверить подпись Л. на векселе, выданном константинопольскому "негоцианту" И. Стаматиади, у которого он занял деньги перед самым отъездом в Россию. Документ уникален тем, что позволяет уточнить время отъезда Л. Вексель написан, возможно, самим кредитором, Л. на нем лишь расписался; в дальнейшем документ оказался в личном архиве Хитрово.

Константинополь, 8 мая 1874 г. Вексель на 30 тур<ецких> лир.

От 8 сего мая 1874 года чрез шесть месяцев, по сему моему векселю повинен я заплатить русскому подданному купцу Ивану Стаматиади тридцать турецких лир, которые я от него наличными деньгами получил. --


Коллежский Советник: К. Леонтьев


No 145

Генеральное Консульство в Константинополе сим свидетельствует с приложением казенной печати собственноручную подпись Коллежского Советника К. Леонтьева.

Константинополь, 8 мая 1874 года.

Генеральный Консул: Хитрово

(РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 148. Л. 3--3 об.).

С. 336. Тогда я вскоре получил деньги от Каткова... -- Речь идет о гонораре за статьи "Панславизм и греки" и "Панславизм на Афоне", которые в 1873 г. были напечатаны в "Русском вестнике". 9 ноября 1872 г. Л. писал Игнатьеву: "У меня есть <...> счеты с Катковым и через 2--3 недели я буду знать, чего мне ждать теперь от него <...> если Катков на мои требования не согласится, я и сам буду вынужден в конце декабря уехать, вероятно, отсюда; без соглашения с ним об уплате мне вперед за большой труд (роман из Восточной жизни), которого 1-ю часть я ему отправляю на днях, -- я сам понимаю, что мне здесь будет трудно" (Т. 10. Кн. 1. С. 606). 13 декабря он сообщил послу, что "решился по возможности скорее уехать в Россию" (Там же. С. 607) и просил выхлопотать денежное пособие на отъезд. Письмо П. М. Леонтьева от 13 декабря 1872 г. см.: Т. 7. Кн. 2. С. 603. Редакция "Русского вестника" выслала Л. 500 руб. в декабре 1872 г. и такую же сумму в январе 1873 г.

С. 336. ...мне недостает на отъезд в Россию, (который только этим и задержан). -- См. предыдущее примечание.

С. 336. Консульство твое... -- Хитрово в это время был генеральным консулом в Константинополе.

С. 336. ...о высылке этой суммы в Константинополь из моей пенсии. -- Ср. в письме к Игнатьеву, написанном в тот же день, 28 января 1873 г. (Т. 10. Кн. 1. С. 609--610).

С. 336. ...Коцебу... -- Имеется в виду новороссийский и бессарабский генерал-губернатор (с 1862) граф Павел Евстафьевич Коцебу (1801, по др. свед. 1802--1884). Хитрово был в 1868--1871 гг. прикомандирован к нему в Одессу как дипломатический чиновник МИД. Черновики четырех писем Хитрово к П. Е. Коцебу (1870--1871) см.: РО ИРЛИ. Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 763. В 1880 г. во время своей работы в "Варшавском дневнике" Л. и сам познакомился с гр. Коцебу, в 1874 г. ставшим варшавским генерал-губернатором.

С. 336. ...против всяких Сил и Господств... -- Силы и Господства -- это, согласно Св. Преданию, именования двух чинов ангелов. Л., переосмысляя, использует их здесь с очевидной аллюзией на слова св. ап. Павла: "...превыше всякого начальства и власти, силы и господства" (Еф. 1: 21).

С. 336. ...par ésprit de contradiction... -- Из духа противоречия (фр.).

С. 336. Кланяйся Богишевичу и всем чистым славянам. -- Имеется в виду хорватский правовед, этнограф и общественный деятель Бальтазар (Валтасар) Богишич (1834--1908), бывший в конце 1860-х -- нач. 1870-х гг. профессором Новороссийского университета в Одессе (читал историю славянских законодательств); впоследствии -- министр юстиции Черногории (1893--1899). Хитрово, бывший одним из создателей Одесского Славянского комитета, общался с Богишичем и после возвращения в Константинополь. Два письма Богишича к Хитрово (1871, 1873) сохранились в составе его личного фонда в ИРЛИ (Ф. 325. Оп. 1. Ед. хр. 789). В 1888 г. Богишичем был составлен "Имущественный законник Черногорского княжества", упомянутый Л. в статье "Плоды национальных движений на Православном Востоке" (1889): "Если даже в Черногории уже занадобился какой-то "кодекс", если для составления этого "кодекса" отыскался кровный черногорец Богишич, то чего же ждать от либерального Пансербизма?" (Т. 8. Кн. 1. С. 618).

С. 336. Носит Богишевич очки или нет? ~ верно у него под кожей где-нибудь зародыш очков скрыт. -- Очки были предметом эстетической ненависти Л. еще с начала 1860-х гг., по-видимому, потому, что они напоминали ему петербургских нигилистов, непременными деталями облика которых были пледы и очки с синими стеклами. В романе "В своем краю" он не случайно снабжает очками одного из отрицательных героев, семинариста Богоявленского (Т. 2. С. 60). В романе "Две избранницы", действие которого происходит в начале 1860-х гг., главный герой (генерал Матвеев) говорит, глядя на портрет "известного нигилиста" Добромыслова, за которым угадывается, конечно, Н. А. Добролюбов: "Я не люблю людей в очках и с бакенбардами!" (Т. 5. С. 83; ср. еще: Там же. С. 145). Особенно не терпел Л. очков на образованных дамах. Ср. в записках "Моя литературная судьба": "Майков очень жалок. -- Жена его носит очки!" (Т. 6. Кн. 1. С. 71).

С. 336. Un rudiment -- рудимент, остаточный орган (фр.).


176. Е. А. Ону. Начало марта 1873 г.


Автограф неизвестен.

Впервые: Киприан. С. 14--15.

Печатается по тексту первой публикации.

На конверте: "Ее Высокородию Луизе Александровне Ону" (Там же. С. 14); это именование необычно: Е. А. Ону называли или Луизой Францевной (по одному из ее крещальных имен, как в тексте данного письма), или -- в русифицированной форме и с отчеством по имени приемного отца -- Елизаветой Александровной.

С. 337. ...новой маленькой Фуски... -- 24 февраля 1873 г. у супругов Ону родилась дочь Александра (а не Елена, как сказано в прим. к первой публикации; Там же). Об этом событии М. К. Ону писал Л.: "Если слух о благоприятном разрешении моей дражайшей половины не дошел еще до Вашей пустыни, -- спешу уведомить Вас, что у меня родилась дочь, которая была принята нами довольно холодно, -- потому, что мы были уверены, что это будет сын" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 198. Л. 26). Александра Михайловна Ону (1873--1944) станет впоследствии женой кн. В. Н. Шаховского.

С. 337. ...Елисаветы (или Елены?) Михайловны. -- Должно быть: Елены (Л. знал только ее домашнее имя Лилька, ср. с. 327).

С. 337. ...послал своего Георгия в церковь... -- См. прим. на с. 710.

С. 337. ...Петраки ездил в город ~ спросить об этом у Капуджи вашего. -- Имеется в виду П. Узун-Тома; капуджи -- см. прим. на с. 714. В это время Л. уже переселился на о. Халки, один из группы Принцевых островов Мраморного моря.

С. 337. ...по-вашему это значит, кажется, chevet... -- Прикроватный столик (фр.).

С. 337. ...тружусь ~ надобно спешить... -- Л. работал над романом "Одиссей Полихрониадес", получив подтверждение от редакции "Русского вестника", что это произведение охотно напечатают (см.: Т. 4. С. 949).

С. 337. ...нанял ~ домик ~ "à la Turca" ~ высоко на горе ~ на год за 40 лир... -- На турецкий манер (фр.).

С. 338. ...переезжая в Буюк-Дере, вы оставите что-нибудь на Пере? -- Речь идет о переезде на дачу посольства в предместье Буюк-Дере. См.: Т. 5. С. 844--845. Пера -- квартал Константинополя, где находится русское посольство.

С. 338. ...государственные люди даже наши, при всей их недогадливости, начинают принимать меня за Кумани. -- Кн. Горчаков решил, что статьи о панславизме принадлежат А. М. Кумани (см. прим. на с. 711), поскольку ему было известно, что раньше он писал корреспонденции для столичных газет. См.: Т. 7. Кн. 2. С. 604.

С. 338. ...до глухого вести дошли!.. -- Ср. с приводимой Далем поговоркой: "Дошли до глухого вести, что украли петуха с насести".

С. 339. Катаризм ваш есть Catarismus versatilis... -- "Катаризм" разносторонний (лат.). Один из шуточных диагнозов, которые Л. любил ставить своим знакомым (ср.: у той же Луизы Ону "Alekotrophia pedantissima", см. с. 441, 443 и прим. на с. 777; или в более поздние годы: mania Chilkoviana -- о братьях Нелидовых, которые унаследовали дурные черты от своей матери, урожденной кнж. Хилковой). Возможно, за словом "катаризм" (от названия средневековой секты катаров) скрывается намек на какие-либо споры с Луизой Францевной по религиозным вопросам (ср. в этой же фразе о минутном падении ума).

С. 339. ...mauvais... genre!... -- дурной тон (фр.).

С. 339. ...молодому человеку, который привез письмо. -- Речь идет о Георгие.


177. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 22 марта 1873 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Архив К. Н. Бестужева-Рюмина. 24885. Л. 5--5 об.

Впервые (с неточностями): ИП. С. 87--88.

Печатается по автографу.

С. 339. ...вы своей Истории мне все-таки не прислали... -- См. прим. на с. 712. 4 апреля 1874 г. (год установлен по содержанию) Бестужев-Рюмин отвечал: "История еще год тому назад отдана Марье Владиміровне" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 88. Л. 3). Судя по письму М. В. Леонтьевой от 8 января 1872 г., сохранившемуся, к сожалению, без окончания, книга была отдана ей еще раньше -- сразу по выходе в свет: "Посылаю вместе также том "Русской Истории", которую составил К. Н. Бестужев и которую" (Там же. Ед. хр. 172. Л. 2 об.).

С. 339. ...перешлите ~ "Генерала Матвеева" в Редакцию "Русского Вестника" ~ на имя Павла Михайловича Леонтьева. -- Бестужев исполнил поручение Л. 3 апреля (см.: Т. 5. С. 796).

С. 339. Не погубите меня... -- Далее зачеркнуто: "вашей".

С. 340. ...мои статьи о Панславизме... -- См. прим. на с. 715.


178. П. М. Леонтьеву. 24 марта 1873 г.


Автограф: РО ИРЛИ. 4778. Л. 3--4.

Фрагменты впервые: Т. 4. С. 950; Т. 5. С. 795--796; Т. 7. Кн. 2. С. 576.

Печатается по автографу.

С филологом-классиком и публицистом Павлом Михайловичем Леонтьевым (1822--1875) К. Н. Леонтьев мог быть знаком еще с 1850-х гг. С 1872 г. именно с ним обсуждались все детали публикаций Константина Николаевича в изданиях М. Н. Каткова. На публикуемое письмо П. М. Леонтьев отвечал 17 мая 1873 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 169. Л. 3--4 об.).

С. 340. ...получил ответ... -- Л. беспокоился, не получая ответа на свое декабрьское письмо.

С. 340. ...нанял домик... -- См. с. 337.

С. 340. ...пришлю еще глав 5 романа; полагаю выслать их в последних числах апреля. -- Речь идет о романе "Одиссей Полихрониадес".

С. 340. ...то из моих писем, в котором я объясняю Вам содержание романа моего "Генерал Матвеев"... -- Это письмо не сохранилось.

С. 341. ...написал ~ К. Н. Бестужеву ~ чтобы он выслал ее на Ваше имя. -- См. письмо от 22 марта 1873 г. (с. 339).

С. 341. Потрудитесь ~ отметить карандашом, что именно вам неприятно как в направлении, так и в художественном отношении. -- Свое мнение о романе П. М. Леонтьев выскажет в письме от 17 мая 1873 г. (см.: Т. 5. С. 796), а затем в беседе с Губастовым (см.: Там же. С. 797). Роман он воспринял как "эксцентрическую" и "курьезную" историю, которая останется непонятной читателям.

С. 341. ...без задержки... -- Было: "без замедления".

С. 341. ...пощадите воинственность моего Матвеева ~ у нас это так ослабело! -- Ср. в самом романе замечание о военных "лишь по мундиру", которые словно извиняются перед штатскими: ""О! Умоляю вас, не думайте того, что вы думаете. Вникните в меня и вы увидите, как вы ошиблись!" Никто из них ни разу не защищал <...> войну и воинственность..." (Там же. С. 84). Л. считал, что со времен "Севастопольских рассказов" Толстого русская литература перешла к излишннему восхвалению "смирного" типа героев (по терминологии Ап. Григорьева), а "с одними этими только тихими, только твердыми в скромном долге людьми далеко все-таки не уйдешь!" (Т. 6. Кн. 1. С. 534).

С. 341. ...послать Вам довольно большое сочинение мое: "Письма с Афонской Горы от Русского Мірянина к Русской Мірянке". -- Речь идет об "Афонских письмах"; см.: Т. 7. Кн. 2. С. 575--576.

С. 341. Поклонник -- паломник.

С. 341. ...желающего обратить на тот же путь и любимую когда-то женщину. -- Скрытый адресат "Афонских писем" -- М. В. Леонтьева.


179. М. В. Леонтьевой. Вторая половина марта 1873 г.


Автограф неизвестен. Копия М. В. Леонтьевой (в сокращении, в составе мемуарного очерка): РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1042. Л. 50--50 об.

Впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 111--113.

Печатается по копии.

Мария Владиміровна Леонтьева (1847--1927) -- дочь В. Н. Леонтьева; после того как ее родители расстались, жила с отцом в Петербурге, летом же чаще всего у бабушки в Кудиново, которое впоследствии унаследовала. Поселившись в столице у брата, К. Н. Леонтьев, по его просьбе, занялся воспитанием Маши. Его влияние оказалось настолько сильным, что девочка была привязана к нему больше, чем к кому-либо из родных, и смотрела на мир его глазами. Отъезд Леонтьева в Турцию в 1863 г. только усилил привязанность, поскольку установилась дружеская переписка. В свой приезд в Петербург в 1868 г. Леонтьев, как можно судить по отголоскам всей этой истории в его художественной прозе, пытался противостоять чувствам племянницы, но теперь, по крайней мере, она уже достигла совершеннолетия. В 1869 г. Мария Владиміровна отправилась гостить к дяде в Янину. Тогда или, может быть, во время ее следующего приезда в 1870 г. отношения ее с Константином Николаевичем приняли новый характер. Знаменательные для Леонтьева обстоятельства "обращения в личное Православие" в 1871 г., глубина его раскаяния и обещание принять монашество были бы не вполне понятны, если бы не учитывать, что "соучастницей" как греха, так и покаяния была Мария Bлaдимipoвнa. Ее наставниками, как у дяди, становятся сначала афонские старцы, а затем старец Амвросий Оптинский. В отличие от Леонтьева, ей сложнее в первое время далась борьба с собой (сохранилось, например, письмо, в котором она старалась убедить Константина Николаевича покинуть Афон для Петербурга), но в дальнейшем, как он в шутку писал К. А. Губастову, Мария Владиміровна стала "гораздо больше мать Манефа", чем он "брат Константин" (с. 470).

В юности М. В. Леонтьева играла на любительской сцене в Художественном кружке в Петербурге, мечтала даже о поступлении в Императорские театры. Во второй половине 1870-х ей пришлось стать гувернанткой, в 1882 г. и с 1884 г. она была учительницей в Свято-Ольгинской школе при Орловском Введенском женском монастыре, в 1890 г. став начальницей этой школы (до 1910 г.). В 1900-е гг. консультировала А. М. Коноплянцева, трудившегося над биографией Леонтьева, а затем стала ближайшей помощницей о. Иосифа Фуделя при подготовке собрания сочинений. После закрытия монастыря жила в Орле в доме учительницы T. Н. Максимовой; скончалась от последствий перелома шейки бедра. О Леонтьеве написала несколько мемуарных очерков (см.: Т. 6. Кн. 2. С. 73--140).

Из многолетней переписки с дядей в копиях М. В. Леонтьевой сохранилось лишь несколько его писем, главным образом 1877--1878 гг. (РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 33); в виде автографа в настоящий момент известно лишь одно позднее письмо (войдет в т. 12). После крупной ссоры зимой 1883--1884 гг. Леонтьев сообщал брату Марьи Владиміровны: "...все письма за 15 и более лет сожжены" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 47. Л. 36--36 об.). Речь здесь идет о его письмах, свои же, по крайней мере ранние, М. В. Леонтьева сберегла, впоследствии они хранились у T. Н. Максимовой и в ее доме были скопированы для С. Н. Дурылина Е. В. Гениевой (см.: "Я никому так не пишу, как Вам..." Переписка С. Н. Дурылина и Е. В. Гениевой. М., 2010. С. 189, 204, 359). Теперь эти копии находятся в РГАЛИ (Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1032), в подлинниках в том же архиве имеется еще два письма (1868, 1871; Ед. хр. 1031). По-видимому, это те самые документы, которые, как сообщал Дурылин Гениевой, были ему переданы самим автором ("Я никому так не пишу, как Вам...". С. 189). Автографы еще трех писем (два 1872 г. и от 30 ноября 1886) хранятся в ГЛМ (Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 172; Ед. хр. 45. Л. 2--3об.; в первом, к сожалению, утрачено окончание).

Дурылин, встречавшийся и переписывавшийся с М. В. Леонтьевой и еще в 1917 г. приобретший у нее право на издание произведений Леонтьева (см.: Резвых T. Н. "Я чувствовал себя как бы его внуком -- через сына -- через о. Иосифа..." (Отец Сергий Дурылин -- исследователь творчества К. Н. Леонтьева // Христианство и русская литература. Сб. 7. СПб., 2012. С. 293--294), сохранил в памяти ее "оригинальный, сложный, женственно-прекрасный и вместе мужественный облик" ("Я никому так не пишу, как Вам...". С. 189). 3 января 1928 г. Дурылин завершил развернутую запись о М. В. Леонтьевой настоящим гимном: "Записываю это не для биографов, а для того кто ЛЮБИТ К<онстантина> Н<иколаевича>, в память и любовь к той, кто сберег его сочинения и сохранил до конца, пронеся через годы и страдания, любовь к нему. Если когда-нибудь будет в русской литературе день покаяния перед его памятью, день узнания его великой мысли и дарованая, -- то в этот день должны будут вспомнить и ту русскую женщину, которая дала ему все, что может дать русская женщина: бесконечную любовь, самое глубокое понимание, тонкую, неизменимую, несравнимую верность ему и его делу в любви, в труде, в молитве, -- от самой ранней юности (15--16 лет) до глубокой старости (76 лет). <...> в тех немногих, кто знал М. В-ну и чтил К. Н-ча, их память неразъединима; -- она будет неразъединима и в тех, кто НЕ ЗНАЛ Марью Вл-ну, но кто, узнав К-на Н-ча по его сочинениям и жизни, ДОЛЖЕН будет ПОЧУВСТВОВАТЬ, что в 60--70-е годы <...> вокруг его личности и творчества разлито благоухание прекрасной женственности, и по этому благоуханию узнает ту, от кого оно шло" Дирылин С. Н. В своем углу. М., 2006. С. 460--461.

С. 342. ...уже напечатаны и здесь будут переведены по-гречески и по-французски. -- Во французском переводе вышла статья Л. "Панславизм на Афоне". Перевод на греческий должен был осуществить драгоман посольства Э. Я. Аргиропуло (см. прим. на с. 747), но он медлил с этим делом. 2 (14) августа 1873 г. Губастов сообщал Л. на Халки: "Сейчас посылал к Аргиропуло записку, в которой просил его уведомить меня, для сообщения Вам сегодня же, какие его намерения относительно перевода Вашего артикля? Старик спит, и я оставил разговор об этом до вечера. Завтра через Д<окто>ра (В. К. Каракановского. -- Ред.) сообщу Вам наш разговор" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 65--65 об.).

С. 342. ...о молодом греке и Тульчинской еврейке... -- Сюжетная линия "тульчинской еврейки" (по-видимому, второй жены главного героя) должна была развиваться в той части романа, что осталась несозданной.


180. Е. А. Ону. Конец марта <?> 1873 г.


Автограф неизвестен.

Впервые: Киприан. С. 16.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 343. Sursum corde! Sursum corde! -- Горе (имеем) сердца! (лат.); литургический возглас. Горе -- ввысь (ц.-сл.).

С. 343. Connaissez-vous le latin? Cela veut dire "Haut le cœur! Haut le cœur!" -- Понимаете ли Вы латынь? Это выражение означает: "Выше сердце! Выше сердце!" (фр.).

С. 343. ...aimable... -- любимый (фр.).

С. 344. En général, un peu moins d'esprit et plus de sérieux dans Г intelligence. -- В общем, поменьше умствования и больше серьезности в разуме (фр.).

С. 344. Quant à l'esprit qui est ce qui n'en fait pas a l'ambassade de Russie? -- Что касается ума, это то, что не производится в посольстве России? (фр.).

С. 344. ...моя зеленая книжка, где Хамид и Маноли? -- Речь идет об оттиске из журнала "Заря", см. прим. на с. 661.


181. Е. А. Ону. Апрель 1873 г.


Автограф неизвестен.

Датируется по содержанию.

Впервые: Киприан. С. 16--19.

Перевод (в сокращении) впервые: ИП. С. 95--99.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 345. ...les premières hypothèses... -- В автографе: "hypôteses".

С. 347. ...tout un tierèal (= "Tierèon")... -- Должно быть: un tierce (треть). Вероятно, слово в скобках подписано о. Киприаном, именно так поправлявшим орфографию Л. в своем издании; однако, не будучи уверенными в этом, оставляем этот вариант в основном тексте.

С. 349. ...для вашей умной женевской головки... -- Подразумевается не только происхождение, но и протестантское вероисповедание адресата.

С. 349. Эвдемонизм (от греч. ἐυδαιμονία) -- этическое учение, признающее высшей целью жизни земное благоденствие. См.: Т. 7. Кн. 1. С. 150.

С. 350. ...отказавшийся от монашеской жизни... -- Во французском тексте Л. использует фразеологизм "выбросить свою рясу в крапиву".

С. 350. ...отца Смарагда. -- Иеромонах Смарагд (в міру Стефан Троицкий; ок. 1836--1886), выпускник Санкт-Петербургской духовной академии, служил в Виленском духовном училище (с 1865), затем в константинопольской посольской церкви (с лета 1868 г.); 19 апреля 1871 г. был возведен в сан архимандрита и стал настоятелем этого храма. В 1885 г. хиротонисан во епископа Ковенского, викария Виленской и Литовской епархии.

С. 350. ...пусть даже в этом ничего и нет, что Вы теряете? -- Реминисценция известного "пари" Блеза Паскаля ("Мысли", 233).

С. 350. "Акафист Божией Матери Утоли моя печали"... -- Служба и акафист Божией Матери в честь Ее иконы Утоли моя печали были составлены в 1860 г. иеромонахом Александро-Невской лавры Сергием и неоднократно издавались, начиная с 1861 г.; Л. мог получить от афонского монаха одно из киевских изданий сер. 1860-х гг. Праздник в честь иконы отмечается 25 января (7 февраля).

С. 350. ...список с чудотворного образа... -- Икона Божией Матери "Утоли моя печали" была принесена в Москву казаками в 1640 г. и находилась в церкви св. Николая в Пупышах, прославилась после чудесного исцеления расслабленной в сер. XVIII в.; в настоящее время икона находится в храме св. Николая в Кузнецах.

С. 351. ..."tou cosmou toutu"... -- всего мира (греч.), шутливая калька с франц. tout le mond.


182. О. Макарию (Сушкину). 3--10 мая 1873 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 105--132.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 412--419.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 352. ...написал большое письмо... -- Имеется в виду письмо от 18 декабря 1872 г. (с. 328--335).

С. 352. Прилоги -- навязчивые греховные мысли; термин христианской аскетики.

С. 352. ...время было для вас ~ трудное... -- Греко-болгарская церковная распря привела к росту антиславянских и главным образом антирусских настроений на Афоне. Часть греков в братии Св.-Пантелеймоновского монастыря стала добиваться изгнания русских монахов. См.: Русский Афон. Т. 5. С. 345-- 350.

С. 352. ..."не осуди, да не осужден будеши!" -- Ср.: Мф. 7: 1.

С. 353. Редакция Русского вестника удержала меня на время на Востоке для окончания нескольких трудов о Турции. -- Ср. в письме П. М. Леонтьева от 17 марта 1873 г. о том, что редакция была бы рада получать от Л. "правдивые указания на загадочную иногда сторону текущих дел" (Т. 7. Кн. 2. С. 614).

С. 353. ...нанял скромный домик ~ на острове Халки... -- См. прим. на с. 722.

С. 353. ...ученые монахи-греки в богословском училище... -- Имеется в виду Священная Богословская школа, открытая в Троицком монастыре на Халки в 1844 г.; закрыта в 1971 г. В 1870--1872 и 1873--1876 гг. ее ректором был митрополит Анхиальский Василий (в міру Космас Астериу; 1834, по др. свед. 1835--1910) (ср. в "Моей исповеди": "Я <...> был дружен с монахами-профессорами; ректором, Митрополитом Анхиольским, любим..."; Т. 6. Кн. 1. С. 232); в промежутке между двумя периодами его ректорства этот пост занимали архимандрит Григорий Фотинос и временно управляющий архимандрит Иоаннис Анастасиадис.

С. 353. ...4--5 отшельников в лесу... -- Одного из отшельников, Арсения, Л. упомянул в записках "Моя литературная судьба" (Там же. С. 119).

С. 353. ...вроде Перской улицы или Биюк-Дере летом. -- См. прим. на с. 722 и 626. Л. имеет в виду Крестовую улицу (Ставродромо); см.: Т. 4. С. 341.

С. 354. ...читаю ~ Жития святых... -- Афонские старцы подарили Л. 12-томное издание Четий Миней св. Димитрия Ростовского (см.: Т. 6. Кн. 2. С. 431).

С. 354. ...по тому успеху, который, я слышу со всех сторон, имеют мои последние статьи в России. -- Например, в письме К. Н. Бестужева-Рюмина от 4 апреля 1873 г. говорилось: "Статью Вашу все хвалят, между прочим и все министерства; третьего дня хвалил и В. И. Ламанский, который посылает Вам своей поклон. Я ее еще не читал, но слышал содержание и даже по рассказу узнал, что Ваше" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 88. Л. 3).

С. 355. Проживши же год в Одессе и полгода в Царъграде с своей грубой сестрою ~ жена моя ~ приехала на пирг ко мне своевольно, оборванная, растрепанная... -- Пирг -- сторожевая башня на границе Афона; сестра -- Елена (Лёля) Политова; см.: Т. 6. Кн. 1. С. 433--434.

С. 355. Иериссо -- большое село на границе Афона; на его месте в VII в. до н. э. находился город Акант.

С. 356. ...о болгарском мальчике Петре... -- Речь идет о П. Узун-Тома.

С. 356. Григорий -- см. прим. на с. 694.

С. 356. Помните послушника Георгия на пирге? Я его взял с собой... -- Георгий выехал с Л. и в Россию, где оставался до лета 1875 г.; Л. тогда смог его отправить на родину, однако в письме к Н. Я. Соловьеву от 4 февраля 1877 г. из Оптиной пустыни упоминается, что Георгий гостил у него там "на положении патриархальном полу-слуги, полу-товарища" (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1016. Л. 31).

С. 358. ...министр финансов... -- Этот пост в 1862--1878 гг. занимал Михаил Христофорович Рейтерн (1820--1890), впоследствии (1890), получивший графский титул.

С. 358. ...к матери в Мариуполь... -- Старцы тогда посоветовали вызвать Е. П. Леонтьеву на Халки, но впоследствии она все-таки долгое время жила у матери, где ее болезнь усилилась.

С. 359. ...в одной живет брат... -- В. Н. Леонтьев.

С. 359. Дом большой был, но мать моя перед смертию продала его на снос, по нужде. -- См. подробнее: Т. 6. Кн. 2. С. 118.

С. 359. ...к соседкам уехать за 7 верст в дом... -- Подразумевается: в с. Карманово к Раевским (см. прим. на с. 778). См. также: Т. 6. Кн. 2. С. 117, 120.

С. 361. ...за мою 1-ю статью Панславизм и греки ~ из Петербурга пришли сюда и от Стремоухова, и от Горчакова, и от профессоров письма и похвалы... -- Возможно, именно это письмо П. Н. Стремоухова подразумевал М. К. Ону, сообщавший в недатированной записке: "Оказывается, что Ваше известное произведение произвело отличное впечатление даже на Стремоухова, который написал об этом для Вас весьма лестное письмо, этого от Вас я никак не ожидал" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 198. Л. 26--26 об.). Сочувственный отзыв В. И. Ламанского (именно его мог подразумевать Л. под петербургским профессором) сообщил Бестужев-Рюмин (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 606). Ламанский тесно общался с Л. в 1864 г. в Константинополе (см.: Гептастилисты. С. 171).

С. 361. ...нельзя ли мне иметь такую большую фотографию о. Иеронима, какую я видел в Старом Руссике на архондаричке? -- Фотография была прислана и с нее позднее "один живописец в Москве снял большой портрет масляными красками" (упоминается в письме Л. к о. Макарию от 1 мая 1889 г.; Русский Афон. Т. 10. С. 443). Старый, или Нагорный Руссик -- монастырь, основанный в XII в., впоследствии -- часть Св.-Пантелеймоновского монастыря. Архондарик (греч. ἀρχονταρικόν) -- приемная.

С. 362. Г. Ону просит очень у вас рясу... -- О М. К. Ону см. прим. на с. 629.


183. Архимандриту Леониду (Кавелину). 8 июля 1873 г.


Автограф: ОР РГБ. Ф. 148. Карт. 6. Ед. хр. 86.

Впервые с неточностями: РО. 1893. No 9. С. 319--322.

Печатается по автографу.

В левом верхнем углу (Ед. хр. 86. Л. 1) помета адресата: "Отвеч<ено> 27 июля".

С архимандритом Леонидом (в міру Лев Александрович Кавелин; 1822--1891), начинавшим свой монашеский путь в Оптиной пустыни (см.: Т. 6. Кн. 2. С. 394), Леонтьев общался в 1867 г. в Константинополе, о чем и напомнил ему в письме, надеясь добиться благословения поселиться по возвращении в Россию в Новоиерусалимском монастыре, настоятелем которого о. Леонид стал в 1869 г. Ответ известного церковного историка и археографа оказался отрицательным; пересказ письма см.: РО. 1893. No 9. С. 322--323 (цит.: Т. 6. Кн. 2. С. 336). В 1877 г. о. Леонид стал наместником Троице-Сергиевой Лавры, где позднее еще раз отказал Леонтьеву в приюте.

С. 362. ...с которыми Вы встречались в Константинопольском Посольстве... -- Настоятелем посольской церкви в Константинополе о. Леонид был в 1865--1869 гг.

С. 362. ...желаю жить при монастыре в России... -- Л. подчеркивает: не "в" монастыре, а "при" нем, т. е. с сохранением некоторой свободы передвижений, занятий и т. д.

С. 362. ...плод почти трехлетних дум и испытаний. -- См.: Т. 6. Кн. 2. С. 32.

С. 363. ...на острове Халки. -- См. прим. на с. 722.

С. 363. ...был около 1 1/2 года консулом в Солуне. -- С мая 1871 до января 1872 г.

С. 363. Уже я и там давно думал о монашестве... -- Появление мысли о монашестве Л. отмечает уже в 1870 г.; см.: Т. 6. Кн. 2. С. 32.

С. 363. ...одно неожиданное обстоятельство так поразило меня, что я поехал на Афон... -- Речь идет о чудесном исцелении от холеры, после которого Л. дал обет постричься в монахи.

С. 363. Наши русские монахи отговорили меня спешить... -- См.: Там же. С. 384.

С. 363. Но оставаться мне ~ неудобно. -- Было: "Но оставаться на Афоне ~ теперь мне было бы неудобно".

С. 363. ...какую бурю ~ причинило в греческих и турецких газетах мое временное поклонничество... -- См.: Т. 7. Кн. 1. С. 246--247. Когда в конце 1872 г. Л. высказал желание проехать из Константинополя на лошадях в Шумлу, адрианопольский консул И. А. Иванов воскликнул в письме: "Как чиновник я тоже положительно против Вашей поездки, которая будучи убийственна для Вашего здоровья, принесет нам еще целый ряд статей друзей наших греков и особенно Неологоса и Phare du Bosphore'a. Грязные интриги греков в полном ходу, и им нужно только предлог, чтобы накинуться на нас с их нелепыми обвинениями" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 129. Л. 4). Именно в упомянутых газетах больше всего и писали о пребывании Л. на Афоне.

С. 363. Игнатьев почти вынудил меня уехать оттуда... -- См.: Т. 10. Кн. 1. С. 598; Кн. 2. С. 728.

С. 363. ...ни пламенных Православных, ни Нечаевых... -- Ср.: "Нигилистов отъявленных между греками не встретишь; -- но зато никто так не способен делаться ничему в душе не верующим и либеральным, умеренно-прогрессивным буржуа, на европейский лад, как наш Восточный единоверец" (Там же. Кн. 1. С. 397--398). Сергей Геннадиевич Нечаев (1847--1882) -- организатор тайного общества "Народная расправа".

С. 363. ...предпочитает в горе и болезни Афон Баден-Бадену! -- Ср.: Т. 7. Кн. 1. С. 247; Т. 10. Кн. 1. С. 398.

С. 364. ...самые лестные отзывы со всех сторон... -- См. прим. на с. 731.

С. 364. ...от окончания некоторых сочинений о Востоке... -- Подразумевается роман "Одиссей Полихрониадес".

С. 364. Новый Иерусалим -- Воскресенский монастырь "Новый Иерусалим" -- мужской монастырь в Звенигородском уезде Московской губ., основанный в 1656 г. патриархом Никоном; в 1869--1877 гг. его настоятелем был адресат письма.

С. 364. ...приехать к Вам прямо... -- Первоначально предложение оканчивалось здесь.


184. Архимандриту Макарию (Сушкину). Лето <?> 1873 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 99.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 420.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 365. Петраки -- П. Узун-Тома.

С. 366. ...халкинскую келлию... -- Имеется в виду дом, нанятый Л. в 1873 г. на о. Халки.


185. Архимандриту Макарию (Сушкину). 22 сентября 1873 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 133--136.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 420--421.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 366. Ону рясу ~ получил... -- Просьба об этом содержалась в майском письме (с. 339).

С. 366. ...в течение двухлетней жизни на свободе с своей скверной сестрою. -- См. прим. на с. 731.

С. 367. ...два письма бедного Мадзараки Инглези; -- одно к о. Иерониму, а другое ко мне с просьбой ходатайствовать за него. -- Письма сохранились: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 2. Ед. хр. 34. Л. 5--5 об. (здесь же -- два письма 1872 г.), Ед. хр. 92 (письмо к о. Иерониму от 10 сентября 1873 г.). С Константином Мадзараки (Маджараки) Л. познакомился в Адрианополе (есть упоминание о нем в письме Е. П. Леонтьевой 1867 г.; Ед. хр. 171. Л. 4). См. также: Т. 9. С. 916--917. Все письма наполнены просьбами о денежной помощи. Третье письмо к Л. приведем целиком, сохраняя особенности авторской орфографии:

Достойный Муж России и добродетельный человек.

Константин Николаевич. Именем Божией Матери умоляю твою Особу, удостой хотя наединый час, пожертвую прибытием твоим, увидеть положение жизни моей, которая борствует со болезнню жесточайшей, желая преодолеть, и тогда удостоверитесь в оном, и примите Сердечное участие решится составить въспомогательное письмо, для целой мисии и параходиой експидиции, от посланника, достального чиновника, и такое въспомогательное письмо доставите мне, и я имею человека, который перепишет, дабы неузнанно кем писано, Но естьли обстоятельства вам непозволяют, то по крайней мере хотя Господина Петракия удостойте прибытием его ко мне. Остаюсь, что таковое мое моление небудет вами отринуто, остаюсь с истинною преданностию.


Константин Манзараки Инглесси


Ниже помета Л. карандашом: "Маджараки / Инглези. -- / Конст<антино>п<о>ль -- 73 года -- 74?" (РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 2. Ед. хр. 54. Л. 5 об.).

С. 367. ...о трикериях... -- Трикирий (трехсвечник), принадлежность архиерейского богослужения.


186. Архимандриту Макарию (Сушкину).


Октябрь 1873 г.

Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 137--140.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 421--422.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 368. ...бедный Мадзараки ~ преставился. -- См. прим. на с. 733.

С. 368. Г-жа Хитрова... -- С. П. Хитрово.

С. 369. 1) Житие св. Феодора, Епископа Едесского. -- 2) Св. первомученицы Феклы; -- 3) Св. Онуфрия Великого; -- 4) Св. Павла Препростого; 5) Св. (имени не помню...) Синдонита; -- 6) Св. Бонифатия и Аглаиды; 1) Св. Таисии и 8) Св. Евпраксии ~ Не ошибся ли я в имени? -- Об интересе Л. к житиям с "литературно" развернутым сюжетом, к таким, где "видны в одно и то же время и святые, и люди" (Т. 6. Кн. 1. С. 299), см.: Гептастилисты. С. 108--113. Имя святого, которое он забыл и не мог вспомнить до конца жизни (cp.: Т. 8. Кн. 2. С. 131), -- преп. Серапион Синдонит (от "синдона", простыни, единственной одежды подвижника; V в., память 14 (27) мая). См. о нем: Т. 3. С. 759; Т. 8. Кн. 2. С. 1282. Имя преп. Евпраксии девы, Тавеннской (Младшей; ?--413) Л. запомнил верно; память этой святой -- 25 июля (7 авг.). Другие упомянутые им святые: св. Феодор, епископ Едесский (IX в., память 9 (22) июля); св. равноапостольная первомученица Фекла (I в., память 24 сент. (7 окт.)) -- ученица св. ап. Павла; преп. Онуфрий Великий (IV в., память 12 (25) июня) -- пустынник, подвизавшийся в Египте; преп. Павел Препростый (IV в., память 7 (20) марта и 4 (17) окт.) -- ученик преп. Антония Великого; св. муч. Вонифатий (Бонифаций; ?--290; память 19 дек. (1 янв.)) -- раб знатной римлянки Аглаиды, бывший ее любовником; в г. Тарсе, куда он был послан госпожой за мощами мучеников, добровольно принял смерть за Христа; Аглаида сохранила его св. мощи, устроив над ними храм (ныне базилика свв. Бонифация и Алексия человека Божия на Малом Авентине в Риме) и сама впоследствии вела святую жизнь; преп. Таисия Египетская (IV в., память 8 (21) окт.) -- раскаявшаяся блудница, обращенная св. Пафнутием.

С. 369. Прошу ~ о. диакона Иеремию еще раз выслать мне рецепт иноземцовских капель. -- Лекарственное средство на основе опия, изобретенное Ф. И. Иноземцевым; применялись до нач. XX в. при лечении холеры и желудочно-кишечных расстройств. В Константинополе в это время опасались новой эпидемии холеры (ср. с. 696).

С. 369. ...се. Константина, Елисаветы, Марии и Петра. -- П. Узун-Тома, таким образом, Л. вводит в члены своей семьи. М. В. Леонтьева носила имя св. равноапостольной Марии Магдалины.

С. 369. Батюшка -- о. Иероним.


187. Архимандриту Макарию (Сушкину).


28 ноября 1873 г.

Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 141--144.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 422--423.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 369. Пера -- эта помета означает, что Л. написал письмо прямо в посольстве.

С. 370. Каракановский -- см. прим. на с. 706.


188. П. М. Леонтьеву. 20 декабря 1873 г.


Автограф: РО ИРЛИ. 4778. Л. 3--6 об.

Фрагменты впервые: ИП. С. 104; Т. 3. С. 797; Т. 6. Кн. 2. С. 388; Т. 7. Кн. 2. С. 665.

Печатается по автографу.

С. 370. ...не медлите более ответом на мое большое письмо... -- Письмо, которое, видимо, было послано весной или в начале лета 1873 г., не сохранилось. См.: Т. 6. Кн. 2. С. 388.

С. 370. ...на свадьбу Великой Княжны. -- Свадьба великой княжны Марии Александровны (1853--1920) и герцога Эдинбургского (с 1893 г. Эдинбургского, Саксен-Кобургского и Готского) Альфреда-Эрнеста-Альберта (1844--1900) состоится 23 января 1874 г.

С. 371. ...непостижимое... -- Перед этим зачеркнуто: "непостижимую".

С. 371. ...ни умственных выгод... -- После "ни" зачеркнуто: "в".

С. 372. ...на мое большое письмо... -- "Мое" вписано после зачеркнутого: "то".

С. 372. ...Византизм и Славянство... -- См.: Т. 7. Кн. 2. С. 663--665.

С. 372. ...Афонские письма... -- См. прим. на с. 711.


189. Н. П. Игнатьеву. 28 декабря 1873 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 3. Ед. хр. 1. Л. 50-- 53 об.

Впервые с неточностями и неверной датой (1877) опубл. С. М. Сергеевым и Р. А. Гоголевым: Хранить вечно (Спец, прил. к "Независимой газете"). 2000. No 2. 1 дек. С. 10.

Печатается по автографу.

Н. П. Игнатьев (см. о нем прим. на с. 623), будучи директором Азиатского департамента, принял Леонтьева в 1863 г. на дипломатическую службу, а с конца августа 1864 г. был его непосредственным начальником в качестве посла в Константинополе. До "афонского" эпизода их служебные отношения развивались как нельзя лучше, с выходом же Леонтьева в отставку стало неактуальным и недовольство за самовольную отлучку из Салоник. В Царьграде Леонтьев, с одной стороны, теснее сблизился и с Игнатьевым, и со всей его семьей, с другой же -- своими откровенными высказываниями о Греко-болгарской распре, во взглядах на которую они с послом занимали противоположные позиции, значительно осложнил свое положение среди "русских на Босфоре". Однако, как видно из публикуемого письма, Игнатьев продолжал заботиться о своем бывшем подчиненном; в рукописи им подчеркнуты все места, касающиеся его обещания найти Леонтьеву "капиталиста" для издания журнала. Кроме того, отчеркнут на полях абзац о вере Леонтьева в свое предназначение послужить отчизне. Письма к Игнатьеву, относящиеся к периоду дипломатической службы и первым месяцам по выходе в отставку, опубликованы в Т. 10, кн. 1.

С. 372. ...не мог приехать поздравить Вас ни 6 декабря, ни на Рождество... -- 6 декабря ст. стиля -- день св. Николая Чудотворца, имя которого носил Игнатьев.

С. 372. Вы теперь в Петербурге... -- См. с. 730.

С. 373. ...наш разговор о возвращении на службу, о Консульстве в Измаиле... -- Службу на Нижнем Дунае Л. продолжал тогда рассматривать как единственно возможный для себя вариант.

С. 373. ...в последнее время особенно... -- "Последнее" вписано над зачеркнутым: "наше".

С. 373. Самая жалкая посредственность может достигать теперь почти тех же результатов... -- Ср. в письме к Игнатьеву от 28 августа 1872 г.: Т. 10. Кн. 1. С. 601.

С. 373. ...моих обязанностей относительно людей, которым я должен. -- См. прим. на с. 771. "Турецкие" долги Л. будет выплачивать до конца жизни.

С. 373. Я два раза писал в Москву П. М. Леонтьеву ~ говорил обо мне с Губастовым. -- О переговорах с П. М. Леонтьевым Губастов писал Л-ву 18 сентября 1873 г. из Нижнего Новгорода (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 67-- 68 об.; фрагмент процитирован: Т. 4. С. 930).

С. 375. ...засвидетельствовать мое уважение Екатерине Леонидовне и поблагодарить Ее ~ за столь лестный для меня упрек... -- Речь идет о жене посла Екатерине Леонидовне Игнатьевой (урожд. кнж. Голицыной; 1842--1917), видимо, упрекавшей Л. за то, что он давно не посещал ее.


## 1874


190. П. М. Леонтьеву. 15 февраля 1874 г.


Автограф (с утратами текста): РО ИРЛИ. 4778. Л. 1--2 об.

Фрагменты впервые: Т. 7. Кн. 2. С. 661, 665.

Печатается по автографу.

В дате Леонтьев допустил описку: "1847 г.". П. М. Леонтьев отвечал на это письмо 8 апреля 1874 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 169. Л. 6--7).

С. 375. На первых днях Пасхи... -- Пасха в 1874 пришлась на 30 марта (12 апреля). Из-за безденежья Л. пришлось еще отодвинуть свою поездку.

С. 375. ...выеду... -- Перед этим зачеркнуто: "доеду".

С. 376. ...Записки разных ~ бледных людей... -- Вероятно, Л. подразумевает собственный роман, один из вариантов названия которого -- "Записки Одиссея Полихрониадеса, загорского грека".

С. 376. ...полагаю... -- Написано после того же зачеркнутого.

С. 376. ...верно в моих вещах во всех надо -- что-нибудь переделать. -- 8 апреля 1874 г. П. М. Леонтьев даст понять, что "Афонские письма" Катковым признаны неудобными к печати (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 576), до этого Л. было указано на неприемлемые для редакции "Русского вестника" черты романа "Генерал Матвеев" (см. прим. на с. 724).

С. 376. 2-ю часть моей статьи "Византизм и Славянство" я привезу сам... -- Книга "Византизм и Славянство" имеет сложную творческую историю. То, что в этом письме названо второй частью в итоговом варианте труда составило, напротив, его первые главы. См. подробнее: Гептастилисты. С. 65--68.

С. 376. ...хочу эту отдельную книгу посвятить Игнатьеву. -- Текст посвящения см.: Т. 7. Кн. 1. С. 298--299.

С. 376. В политике же... -- Было: "В сущности".

С. 376. ...влияние... -- Далее зачеркнуто: "а в самом".


191. Архимандриту Макарию (Сушкину).


16 февраля 1874 г.

Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 145--148.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 423--424.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 377. ...через о. Варлаама... -- См. прим. на с. 692.

С. 377. ...об афонских делах. -- Речь идет о так называемом греко-русском (или Пантелеймоновском) процессе. См. прим. на с. 730. В январе 1874 г. игумен Герасим благословил греческую и русскую братию разделиться (Русский Афон. Т. 5. С. 349). Русские монахи готовились к переселению в Старый (Нагорный) Руссик.

С. 377. ...ждем Игнатьева из России... -- 15 марта 1874 г. о. Макарий приедет лично переговорить с Игнатьевым (Там же. С. 353).

С. 377. ...отобрания метохов бессарабских... -- Имеется в виду удаление греков-управляющих из так называемых "преклоненных" монастырей в Бессарабии в 1873 г. См.: Т. 7. Кн. 2. С. 657. Метох -- см. прим. на с. 692.

С. 378. Акты ваши ~ пересмотрю... -- Едва ли речь идет о подлинниках документов, скорее всего о подготовленном монастырем издании: Акты Русского на Святом Афоне монастыря св. великомученика и целителя Пантелеймона. Киев, 1873.

С. 378. Ваша духовная дочь... -- Е. П. Леонтьева.


192. Н. П. Игнатьеву.


Не ранее 18 февраля 1874 г.

Автограф: АВПРИ. Ф. 180. Оп. 517/2. Д. 2270. Л. 252-- 252 об.

Датируется по связи с письмом 191.

Печатается впервые.

С. 379. Письмо ко мне Афонского О. Макария нашего... -- Имеется в виду письмо, на которое Л. ответил 16 февраля.

С. 379. ...Составленную мною ~ черновую Записку. -- Речь идет о записке по греко-русскому процессу (см. прим. на с. 730, 740--741); местонахождение ее неизвестно.

С. 379. О. Савву ~ я лично хорошо знаю. ~ убежденный до фанатизма... -- Иеромонах Савва (1821--1908), жил в каливе во имя свв. Онуфрия Великого и Петра Афонского (впоследствии Воскресения Христова), относящейся к Малому скиту св. Анны, где был послушником старца Илариона (Канчавели; 1776, по др. свед. 1779--1864), и в это время, как и старец, "Россию любил донельзя", но впоследствии, переселясь на греческую половину Пантелеймоновского монастыря, "ожесточился противу русских" (Т. 7. Кн. 1. С. 290--291). См. также: Т. 6. Кн. 1. С. 272, 274.

С. 380. ...за то, что мы не преследуем схизматиков-болгар... -- На Константинопольском Поместном Соборе в сентябре 1872 г. новообразованная Болгарская церковь была признана схизматической (раскольнической).

С. 380. ...стать Игуменом в Руссике, по смерти Герасима. -- О. Герасим скончается 10 мая 1875 г., о. Макария он назвал своим преемником еще в 1870 г. (Русский Афон. Т. 5. С. 346).

С. 380. Актов ~ я не видал; они у них в Галате, на их подворье... -- См. прим. на с. 741. Подворье Руссика находится в константинопольском квартале Галата (тур. Кара-кёй) недалеко от моста через Золотой Рог; построено в 1873 г.


193. Князю К. Д. Гагарину.


18 августа 1874 г.

Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 1--1 об.

Печатается впервые.

Князь Константин Дмитриевич Гагарин (1841--1915) был Калужским вице-губернатором в 1873--1875 гг., позднее занял пост товарища министра внутренних дел. Леонтьев познакомился с ним в 1870 г. на о. Корфу в доме А. Н. Карцова. Князь служил тогда на фрегате "Дмитрий Донской". Публикуемым письмом Леонтьев решил возобновить знакомство. Кн. Гагарин ответил на него, но, к сожалению, этот ответ не сохранился. См. также: Т. 6. Кн. 2. С. 390.

С. 381. ...наши долгие дружеские беседы в Корфу... -- См. выше.

С. 381. ...для залога нашего общего имения в Тульский земский банк. -- Петербургско-Тульский земельный банк, созданный в 1872 г.

С. 381. ...вы встречали ее у Карповых. -- М. В. Леонтьева дважды приезжала в Янину через Корфу, где останавливалась у Андрея Николаевича Карцова (1834 или 1835 -- 1907), генерального консула (с 1866), женатого на Гортензии Антоновне Порталис; впервые она провела здесь день в 1869 г. (Т. 6. Кн. 2. С. 75).

С. 381. В 1/2 сентября я и сам буду в Калуге, проездом из Оптиной пустыни в Москву... -- Из Оптиной пустыни Л. выехал 4 сентября 1874 г. (см.: Т. 6. Кн. 2. С. 312), ненадолго вернулся в Кудиново (Там же. С. 121), а затем вместе с М. В. Леонтьевой отправился в Калугу.

С. 381. ..."suffisance"... -- самонадеянностью (фр.).

С. 381. ...что вас скоро куда-то переведут Губернатором. -- В 1877 г. кн. Гагарин был назначен вице-губернатором в Кутаис (Кутаиси), а в 1878 -- тифлисским губернатором.

С. 381. ...как Православной иноземке... -- Княгиня Елена Алкивиадовна Гагарина (урожд. Аргиропуло; 1849 -- не ранее 1912) была гречанкой.

С. 382. ...fait ce que devre -- advienne que pourre! -- Делай что должно и будь что будет! (фр.).

С. 382. ...гостиницу Отца Веньямина. -- Этот же монах, несший в Оптиной пустыни послушание гостиничного, упоминается письме И. Е. Шевича к Л. от 24 июня 1879 г., в котором калужский губернатор откликался на приглашение посетить монастырь: "После нашего свидания в Калуге я успел побывать в Оптиной пустыни с женой и старым тамбовским приятелем Чичериным, нарочно для этого приехавшим в наше затишье. Останавливались мы у о. Веньямина, так хорошо нас приютившего, что я не колеблясь решился бы воспользоваться Вашим проектом" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 284. Л. 2 об.).


194. Князю К. Д. Гагарину. 1 октября 1874 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 2--3.

Фрагменты впервые: Т. 4; Т. 6. Кн. 2. С. 320, 391.

Печатается по автографу.

С. 382. ...сколько мне дать в м<есяц> ~ за мелкие, постоянные работы... -- Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 79, 85--87.

С. 382. Черкасского нет. -- Кн. Владимір Александрович Черкасский (1824--1878); у Л. было к нему рекомендательное письмо от Игнатьева (см. Т. 6. Кн. 1. С. 73).

С. 382. Одиссея начнут печатать завтра. -- Ожидания Л. не оправдались, печатание романа начнется только в июньской книжке "Русского вестника" за 1875 г., см. прим. на с. 778.

С. 382. ...статья О Складчине... -- Т. е. о сборнике "Складчина" (СПб., 1874), изданном в пользу голодающих Самарской губ. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 86.

С. 382. ...жду ~ Преосвящ<енного> Леонида... -- Имеется в виду Леонид (в міру Лев Васильевич Краснопевков; 1817--1876), епископ Дмитровский, викарий Московской епархии, впоследствии архиепископ Ярославский и Ростовский.

С. 383. ...в гостинице Мамонтова ~ Перешел в другую... -- Имеется в виду Лоскутная гостиница на Тверской ул. (д. 5) близ Воскресенской площади с Иверской часовней, основанная Иваном Федоровичем Мамонтовым (1802--1869). Гостиница считалась образцовой, здесь любили останавливаться многие русские писатели. Один из мемуаристов писал позднее: "Когда бы вы ни приехали, непременно стоит кто-нибудь из пишущей братии". Он же вспоминал, что в Лоскутной была "прекрасная читальня со множеством периодических изданий" (Круглов А. В. Пестрые страницы (Из литературных воспоминаний) // Круглов А. В. На исторической реке. Великий Новгород, 2016. С. 246. Перешел Л. в гостиницу "Мир" (Старогазетный пер., д 4), принадлежавшую обрусевшей француженке М. П. Шеврие. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 72, 117--118.


195. М. П. Погодину. 29 октября 1874 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 373. Оп. 1. Ед. хр. 208. Л. 1--2 об.

Впервые (в сокращении): Т. 7. Кн. 2. С. 667--668.

Печатается по автографу.

В левом верхнем углу (л. 1) помета Погодина карандашом: "29 октября / Леонтьев (Македонский)", указывающая на последнее место службы консула Леонтьева -- в Салониках, в Македонии. Сохранился ответ Погодина на это письмо:


30 окт<ября>


Получил тетради.

Не смею обещать скорого срока. Вы простите великодушно.

Желаю вам больше всего успокоения. Оставьте пока все, вспоминая сказанное Марфе.

Вследствие ваших обстоятельств вы, кажется, сильно возбуждены теперь.

И я сильно теперь угнетаем обстоятельствами!

Будем молиться Богу!

Много в голове у вас драгоценного. Потерпите!

Обнимаю.


М. П.


(ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 206. Л. 1). "Сказанное Марфе" -- слова Христа: "Марфо, Марфо, печешися и молвиши о мнозе службе..." (Лк. 10: 41).

С. 383. ...для Бодянского. -- О. М. Бодянский (см. преамбулу на с. 762) был редактором "Чтений в Имп. Обществе истории и древностей российских" (1846--1848 и с 1858 г.).

С. 383. Возражения ~ Аксакова... -- Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 112--113.

С. 384. ...как устраняет математик ширину линии... -- Пример, который Л. неоднократно использовал в своих статьях.

Cp.: Т. 8. Кн. 1. С. 134--135; Кн. 2. С. 185.

С. 384. И Реальная наука... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "Челов<ек>".

С. 384. Пирогов сознается ~ цифру смертности... -- См.: Там же. С. 799--800.

С. 384. ...так называемых реальных сил... -- Термин социологии, впервые введенный в оборот немецким юристом Робертом фон Молем (1799--1875).

С. 384. ...мешает признанию личных сил... -- Было: "мешает личным силам".

С. 384. ...об аристократической поэзии. -- Имеется в виду возмутивший Аксакова фрагмент, начинающийся словами: "Аристократические пышные наслаждения мыслящим сладострастьем..." (Т. 7. Кн. 1. С. 406). См.: Т. 6. Кн. 1. С. 111--112.

С. 384. ...и сама современность... -- Было: "но сама".

С. 384. ...указывает нам, что... -- Далее зачеркнуто: "если".

С. 385. ...в книге "Прогресс и Развитие"... -- Имеются виду "теоретические" главы книги "Византизм и Славянство", написанные в 1872 г. (см.: Там же. Кн. 2. С. 21). Впоследствии Л. возвращался к мысли о переработке их и об отдельном издании. См.: Т. 7. Кн. 2. С. 673--674. Сохранилась также обложка с заглавием "Прогресс и Наука" и пометой: "1871. Салоники" (см.: Гептастилисты. С. 68, 91).

С. 385. ...в большой нужде... -- Перед этим зачеркнута вставка: "я".


196. К. А. Губастову. 4 ноября 1874 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 28. Л. 1--2 об.

Впервые в сокращении с исправлениями и неточностями: РО. 1894. No 9. С. 364--365.

Печатается по автографу.

В письме содержатся первые впечатления от Николо-Угрешского монастыря. На это письмо Губастов отвечал И декабря (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 1--2 об.; окончание не сохранилось; см.: Т. 6. Кн. 2. С. 306--307).

С. 385. ...Архимандрит... -- Имеется в виду настоятель Николо-Угрешского монастыря архимандрит Пимен (в міру Петр Дмитриевич Мясников; 1810--1880). См.: Там же. С. 336.

С. 385. ...отстану. -- Написано после зачеркнутого начала того же слова с опиской.

С. 385. ...Вы сами искренно ~ покаялись в Вашем проступке... -- О чем идет речь, установить не удалось.

С. 385. ...теперь тем более... -- После "теперь" зачеркнуто: "и".

С. 386. ...хлопотами по банкам... -- См. с. 381.

С. 386. ...расчетами с братьями... -- Б. Н. и А. Н. Леонтьевы требовали уплаты им по 3000 руб. из наследства матери.

С. 386. ...отвратительную Редакцию, честных ее тружеников и самого Михаил Никифоровича и даже... супругу его... -- Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 81--82, 77. Супруга Каткова -- Софья Петровна, урожд. кнж. Шаликова (1832--1913). В РО это место изменено так: "...два последние месяца разных непривлекательных лиц..." (С. 365).

С. 386. ...уехал сюда... -- Далее зачеркнуто: "что".

С. 386. ...Ону, который не отвечает... -- Письма М. К. Ону к Л. за 1874 г. неизвестны.

С. 386. ...Хитровым... -- С. П. Хитрово написала Л. 23 июля 1874 Г. (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 597).

С. 386. ...Нелидовым, и Мурузи... -- Александр Иванович Нелидов (1835--1910) и Ольга Дмитриевна Нелидова (урожд. кнж. Хилкова; 1839--1918); князь Александр Константинович Мурузи (1842--?) и его жена Амалия Мурузи. А. И. Нелидов с осени 1872 г. был советником посольства в Константинополе.

С. 386. ...и Каракановскому, и Белоцерковцу (ему особенно, конечно!)... -- В последнем замечании звучит ирония: И. В. Белоцерковец не принадлежал к числу близких приятелей Л. Иван Васильевич Белоцерковец (1843--1885), выпускник Учебного отделения восточных языков, студент посольства в Константинополе (с 1864), исправляющий должность секретаря в бейрутском консульстве (1866), помощник секретаря (с 1866) и затем третий драгоман посольства в Константинополе, впоследствии секретарь консульства в Янине, Рущуке, консул в Трабзоне (1881--1884), Моссуле (с 1884); умер от чахотки. Губастов характеризовал его так: "...насколько был способен, настолько же был легкомыслен" (РО ИРЛИ. Ф. 212. Ед. хр. 17. Л. И об.). О докторе Каракановском см. прим. на с. 706.

С. 386. ...и Зелёному, и Франкини, и Аргиропуло... -- Зеленый упоминается в письме Губастова к Л. от 2 (14) августа 1873 г. (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 66 об.); Франкини -- возможно, сын Виктора Антоновича Франкини (1820--1892), который до 1870 г. был военным советником посольства, или кто-то иной из левантинского семейства Франкини, тесно связанного с посольством; Кимон Мануилович (Эммануилович) Аргиропуло (1842--1918) -- третий драгоман посольства (с 1868), сын драгомана Эммануила Яковлевича Аргиропуло (1800-е или 1810-е --1875).

С. 386. ...О. Смарагду... -- См. прим. на с. 729.

С. 386. Капнист Дмитрий Алексеевич (1837--1904) -- старший секретарь посольства в Константинополе (с 1872), впоследствии директор Азиатского департамента (1891--1896).

С. 387. Нелидова благодарите за рекомендацию Неклюдовым. Я проводил у них константинопольские вечера... -- По рекомендации А. И. Нелидова Л. познакомился с семьей камергера Василия Сергеевича Неклюдова (1818--1880), чиновника придворного ведомства, сотрудника катковских изданий, -- его женой, гречанкой Марией Гавриловной (урожд. Катакази; 1827--1901), и детьми -- Петром (1851 -- не ранее 1906), Анатолием (1856--1934) и Верой (1862--1935). Отец М. Г. Неклюдовой Гавриил Катакази (1794--1867) был видным "гетеристом", а впоследствии дипломатом на русской службе, мать происходила из рода Комненов. В. С. Неклюдов сам в прошлом был дипломатом, в 1850-е гг. служил секретарем в афинском посольстве. "Овеянному Афоном" Л. эта семья действительно должна была показаться уголком Константинополя в Москве (cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 118), и он стал частым гостем в их казенной квартире, находившейся прямо в Кремле -- при Дворцовой конторе. В свою очередь, и Неклюдовы привязались к Л., а Вера была даже по-детски влюблена в него (см.: Там же. Кн. 2. С. 656). В июне 1876 г. она от всей семьи благодарила Л. за "приятные, занимательные вечера", проведенные в их "уютной гостиной" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед хр. 189. Л. 1-- 1 об.).

С. 387. Игнатьеву мне нужно будет писать самому и благодарить его за Меджидие, которое носить уже мне не придется... -- См. письмо от 6 ноября (с. 388). Меджидие -- турецкий орден, учрежденный в 1852 г.; им часто награждали иностранных дипломатов. Как видим, посланники могли ходатайствовать перед турецкими властями о представлении к этой награде своих подчиненных. Губастов еще до отъезда Л. в Россию уговаривал Игнатьева рекомендовать именно его: "Я <...> целые два дня уламывал его дать Вам (вместо меня) Меджидие, говоря, что он у меня уже есть, что я не вижу в этом для себя ни малейшего удовольствия и что если наградою этою он хочет сделать мне приятное, -- то пусть дадут орден Вам и я буду очень польщен и доволен. Убедив и умолив Ону поддержать мое желание, добился, что Вы будете пожалованы в Новолетие давно желаемого Вами ордена" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. Л. 71 об.--72; письмо от 11 марта 1874 г.).

С. 387. Княгиню буду благодарить за ее рекомендацию. -- Кн. Анна Матвеевна Голицына (урожд. гр. Толстая; 1809--1897) -- вдова кн. Леонида Михайловича Голицына (1806--1860), внучка М. И. Кутузова, теща Игнатьева.

С. 387. ...из моих братьев... -- "Из" написано после того же зачеркнутого.

С. 387. ...Теплову скажите... -- Владимір Александрович Теплов (нач. 1840-х--1915) -- дипломат, историк, публицист; в 1870-е гг. -- второй секретарь посольства в Константинополе, в 1897--1902 гг. генеральный консул в Нью-Йорке.

С. 387. ...почти все, что приобрету печатанием. -- Было: "почти все что напечатается".

С. 387. ...когда представляется возможность... -- После "когда" зачеркнуто: "будет".

С. 387. ...не рискую жить в міру, как M<onsieur> Голубинский с Madame Голубинский... -- Л. мог видеть в Константинополе в 1873--1874 гг. командированного на Восток историка Церкви Евгения Евсигнеевича Голубинского (1834--1912). См. воспоминания последнего. Голубинский не был женат, Л. использует здесь его имя просто как обобщенный образ "семинариста". Перед "рискую" зачеркнута: "впадая".

С. 388. ...на Подворье Николо-Угрешского монастыря (Моросейка)... -- Правильно: Маросейка. Здание подворья, построенное в XVIII в., было в 1920-е гг. снесено; на его месте находится здание б. ЦК ВЛКСМ.


197. Н. П. Игнатьеву. 6 ноября 1874 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 3. Ед. хр. 1. Л. 44--43 об.

Фрагменты впервые: ИП. С. 108 (с неточностями); Т. 6. Кн. 2. С. С. 311--312, 331.

Печатается по автографу.

С. 388. ...за орден Меджидие... -- См. прим. на с. 748.

С. 388. ...о. Архимандрит Пимен... -- См. прим. на с. 746.

С. 389. ...что Бог благословит мне приобретать... -- Перед "мне" начато и зачеркнуто: "пр<иобретать>".

С. 389. Погодин говорил мне... -- Л. посетил Погодина летом 1874 г., а затем несколько раз виделся с ним в осенью.

С. 389. ...Аксаков плачет иногда... -- Эта деталь вошла в записки "Моя литературная судьба" (Т. 6. Кн. 1. С. 89).

С. 389. "Гражданин" -- газета-журнал, выходившая в Петербурге с 1872; издатель-редактор кн. Владимір Петрович Мещерский (1839--1914); в редакцию "Гражданина" Л. послал отвергнутые "Русским вестником" "Афонские письма". См.: Т. 7. Кн. 2. С. 576--577.

С. 389. "Русский мір"... -- Ежедневная политическая и литературная газета, выходившая в Петербурге в 1871--1880 гг.; в 1873--1874 гг. ее редакторами были два генерала -- М. Г. Черняев и Р. А. Фадеев.

С. 390. ...не моя будет вина, а лишь следствие... -- После "лишь" зачеркнуто: "моих".

С. 390. ...Княгине Анне Матвеевне и Екатерине Леонидовне... -- См. прим. на с. 748 и 739.

С. 390. ...Княгини Трубецкой ~ в Москве не было... -- Кн. Надежда Борисовна Трубецкая (урожд. кнж. Четвертинская; 1813--1909); см.: Т. 6. Кн. 1. С. 73.

С. 390. Письмо Княгини я отдал ее швейцару... -- Л. передал письмо одной княгини (А. М. Голицыной) швейцару другой (Н. Б. Трубецкой).

С. 390. ...Константин (Леонтьев). -- Постановка фамилии в скобки придает подписи черты монашеской.


198. Архимандриту Макарию (Сушкину). 6 ноября 1874 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 149--132.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 424--426.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 391. ...г. Катков нашел их ~ слишком ~ аскетическими по духу... -- Отзыв Каткова об "Афонских письмах", переданный П. М. Леонтьевым 8 апреля 1874 г., см.: Т. 7. Кн. 2. С. 576.

С. 391. ...враждебными тем европейским надеждам на всеобщее земное благоденствие ~ которое ненавижу. -- Ср. в "Афонских письмах": Там же. Кн. 1. С. 150--153.

С. 391. Люди берутся, однако, издать их отдельно. -- Калужский губернатор И. Е. Шевич (см. прим. на с. 787) намеревался издать "Афонские письма" в казенной типографии, но это оказалось невозможным. Не получая никаких известий Л., по-видимому, попросил Шевича вернуть рукопись, и тот отвечал 6 декабря: "Пользуясь первым удобным случаем, чтобы препроводить Вашу Афонскую рукопись по назначенному Вами адресу, я вместе с тем прошу извинения Вашего за долгое молчание. Причина тому отчасти и то обстоятельство, что до последнего времени трудно было окончательно выяснить -- успеет ли наша казенная типография исполнить труд по отпечатанию Вашего сочинения; теперь оказывается, что в виду многочисленных официальных и частных заказов работа эта ей не по силам, бесплатное же печатание со введением новых кассовых правил в типографии делается невозможным" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 284. Л. 1--1 об.).

С. 391. ...секвестр бессарабских имений. -- См. прим. на с. 716.

С. 391. ...пережили благополучно ~ цареградскую и иерусалимскую бурю... -- Цареградская буря -- греко-болгарская церковная распря и Поместный собор 1872 г., осудивший ересь филетизма и отлучивший от Церкви архиереев и духовенство Болгарского экзархата, отделившегося от Вселенской патриархии. О "буре Иерусалимской" см. прим. на с. 716--717.

С. 392. Весь август ~ в Оптиной пустыни. -- По воспоминаниям М. В. Леонтьевой, они с дядей пробыли там в августе 1874 г. "с неделю" (Т. 6. Кн. 2. С. 120), но это указание не точно (см.: Там же. С. 312).

С. 392. Отдал Ваши рекомендательные письма о.о. Амвросию, Ювеналию и Клименту. -- См.: Там же. Кн. 1. С. 263. Адресаты рекомендательных писем -- старец Амвросий Оптинский, иеромонах Климент (в міру Константин Карлович Зедергольм; 1830--1878), о котором Л. в 1879 г. напишет книгу, и архимандрит Ювеналий (в міру Иван Андреевич Половцев; 1826--1904), впоследствии (с 1898) архиепископ Литовский и Виленский (см. о нем: Там же. Кн. 2. С. 431). С. 392. Батюшка -- о. Иероним.


199. И. Ф. Красковскому. Ноябрь 1874 г.


Автограф (без начала): ОР РГБ. Ф. 141. Карт. 1. Ед. хр. 21. Л. 7--8 об.

Датируется по содержанию.

Печатается впервые.

Ипполит Федорович (наст. отч. -- Феофилактович) Красковский (1843--1899) -- литератор, публицист, переводчик; в 1869 г. окончил Санкт-Петербургскую духовную академию. "Был учителем Варшавского духовного училища; по оставлении училищной службы был (при М. Н. Каткове) постоянным сотрудником редакции "Московск<их> Вед<омостей>" (Чистовин И. С.-Петербургская Духовная Академия за последние 30 лет (1838--1888 гг.). СПб., 1889. С. 46; 2-я паг.). Отправляясь в Николо-Угрешский монастырь, Леонтьев нанял Красковского за четверть от всех своих литературных заработков быть ходатаем в Москве по его редакционным делам.

С. 392. ...рекомендательное для Вас письмо к Погодину... -- Красковский не воспользовался этим письмом и не выполнил поручение Л. (см. об этом в письме Л. к Погодину от 8 января 1873 г., с. 402).

С. 392. ...хотел устроить ~ "Византизм и Славянство" у Бодянского. -- См. прим. на с. 745.

С. 392. П<авлу> М<ихайлови>чу тоже два слова об Вас пишу. -- Речь идет о П. М. Леонтьеве.

С. 392. ...где Берг и что с ним? -- Ф. Н. Берг напишет Л. 19 ноября 1874 г., сообщит о своих семейных "испытаниях и неприятностях", о продолжении хлопот по изданию леонтьевских повестей, о переговорах с газетой "Русский мір", куда его пригласили редактором. См.: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 86. Л. 3--4 об.; см. также: Т. 7. Кн. 2. С. 577. До этого, 20 октября, Берг написал Л. о том, что рекомендовал его в члены Общества любителей российской словесности: "Я представил вчера Вас, Константин Николаевич, в члены Общества. Очень рад, но надо письмо от Вас к Петру Алексеевичу Бессонову в Университет от Вас, что "узнав, что Вы представлены в члены, Вы изъявляете на то согласие". Были случаи, что избранные говорили, что их не спрашивали. Но можно письмо передать и через меня. Прочесть что-нибудь Ваше публично можно не раньше как в ноябре, ибо теперь чтения распределены. Пришлите же мне это письмо или прямо по городской почте к Бессонову" (Ед. хр. 86. Л. 1). П. А. Бессонов (в ст. орф.: Безсонов; 1828--1898), историк, этнограф, собиратель и издатель фольклора, был секретарем упомянутого Общества в 1869--1878 гг. По-видимому, Л. хотел прочесть здесь свои "Афонские письма".

С. 393. Печатается ли "Одиссей" наконец? -- См. прим. на с. 743. В автографе: "Печатается ли "Одиссей"?, наконец!"; "ли" -- вписано над строкой.

С. 393. На Моросейку; -- на Николо-Угрешское подворье... -- См. прим. на с. 749.

С. 393. По этому же адресу попросите и г. Гилярова высылать мне журнал и газету. -- Федор Александрович Гиляров (1841--1895), публицист; впоследствии издатель газеты "Афиши и объявления"; племянник Н. П. Гилярова-Платонова; в описываемое время он был сотрудником "Московских ведомостей" и должен был посылать эту газету, а также "Русский вестник" Л-ву.

С. 393. ...чтобы мне статью о болгарском вопросе дали в 50 оттисках? -- Статья "Еще о греко-болгарской распре" так и не была издана в "Русском вестнике". См.: Т. 7. Кн. 2. С. 644--650.

С. 393. Сколько я ни печатал ~ не получал оттисков. -- Было: "Сколько оттисков я ни просил из Турции, никогда не получал". После правки слово "оттисков" в начале предложения ошибочно не было вычеркнуто.

С. 393. ...несколько сочувствуете... -- Далее зачеркнуто: "что делаете".


200. И. Ф. Красковскому. 1 декабря 1874 г.


Автограф: ОР РГБ. Ф. 141. Карт. 1. Ед. хр. 21. А. 1--1 об.

Печатается впервые.

На л. 2: "Его Высокоблагородию Ипполиту Феодоровичу Красковскому".

С. 394. Газеты ~ получил -- а Вестника ~ в глаза не видал. -- Может быть, Гиляров продолжает посылать его в Калужскую Губернию? -- См. прим. к п. 199.

С. 394. ...если ноябрьская моя книжка уже отправлена, и если Одиссей мой в ней начался печататься... -- См. прим. на с. 743. В автографе было: "в ней был напечата<н>".

С. 394. Самбикина Екатерина Васильевна (1842--1911) -- племянница Л. (дочь его сестры Анны), впоследствии игумения Шамординского монастыря (с тем же именем -- Екатерина); в середине 1870-х гг. служила в Москве гувернанткой (Т. 6. Кн. 2. С. 122).

С. 394. Посылаю Вам письмо от Иеромонаха Дорофея к Лепёшкину. -- Николай Васильевич Лепёшкин (1819--1882) -- московский купец, почетный гражданин, благотворитель Афонского Пантелеймоновского монастыря (см. о нем: Великая стража. Кн. 1. М., 2001. С. 273, 787). Письмо к нему иеромонаха Дорофея (в міру Иоанн Ермолаевич Кудрявцев; ?--1907; см. о нем: Т. 10. Кн. 2. С. 579) от 4 мая 1874 г. с просьбой помочь Л. в издании книги "Византизм и Славянство" опубликовано в примечании к одному из консульских донесений Л. (Там же).


201. И. Ф. Красковскому. 7 декабря 1874 г.


Автограф: ОР РГБ. Ф. 141. Карт. 1. Ед. хр. 21. Л. 3--4 об. Фрагменты впервые: Т. 3. С. 753; Т. 4. С. 950--951.

Печатается по автографу.

Вместе с этим письмом Леонтьев, вероятно, передал в редакцию "Московских ведомостей" рассказ "Капитан Илия" (см.: Т. 3. С. 752). Его печатание было отложено до мая, поэтому денежное положение поправить, как он рассчитывал, не удалось.

С. 394. ...они нужны. -- В автографе точка с запятой.

С. 394. ...мои обязательства против Редакции... -- Авансами, посылаемыми в Турцию, Л. был втянут в огромный долг редакции Каткова, поэтому его новые произведения должны были печататься в уплату долга, однако он рассчитывал на то, что это будет касаться только крупных вещей, как роман "Одиссей Полихрониадес".

С. 394. ...одному адвокату... -- Ниже названо его имя -- Н. А. Каминский.

С. 395. ...в Гостиницу Мир... -- См. прим. на с. 744.

С. 395. ...Павла Михайловича... -- П. М. Леонтьев.

С. 395. Воскобойников Николай Николаевич (1836--1882) -- инженер, публицист, с 1875 г. помощник Каткова по редактированию "Московских ведомостей". См.: Т. 6. Кн. 1. С. 84--85.

С. 395. ...приятнее было бы ждать... -- Вписано над зачеркнутым: "полезнее" <?>.

С. 395. ...дом Медведниковой... -- Имеется в виду, возможно, Александра Ксенофонтовна Медведникова (урожд. Сибирякова; 1834--1899), известная московская благотворительница.

С. 393. ...я напишу... -- Перед этим зачеркнуто: "я отправлю его".

С. 393. А Болгарский вопрос? ~ Одиссея не было. -- Л. хочет этим сказать, что редакция вполне могла поместить его статью "Еще о греко-болгарской распре", поскольку ее появление не совпало бы с печатанием в той же книжке первой части романа.

С. 395. ...не хотят сделать, чтобы ободрить... -- После "чтобы" зачеркнуто: "я".

С. 395. Перьев я не получал... -- В одном из предыдущих писем Л. попросил приобрести для него "гусиных перьев Соколова" (с. 393).

С. 396. ...на Подворье наше... -- "Подворье" написано после того же зачеркнутого.

С. 396. ...племяннице... -- Е. В. Самбикиной.


202. Архимандриту Макарию (Сушкину). 7 декабря 1874 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 153--160.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 426--430.

Печатается по тексту первой публикации.

Ответ на письмо о. Макария, которое, в свою очередь, было ответом на письмо Л. от 6 ноября 1874 г.

С. 396. ...обращаться с откровением и за советами ~ к о. архимандриту... -- Речь идет об о. Пимене (см. прим. на с. 746).

С. 396. ...благочинный над многими другими обителями... -- В благочиние о. Пимена входило 6 монастырей, в том числе коломенских.

С. 396. ...к некоему о. Иларию... -- Иеромонах Иларий (в міру Игнатий Николаев; 1837 -- не ранее 1916); происходил из крестьян, в монастырь поступил в 1863 г., пострижен в 1869 г. и в том же году рукоположен во иеродиакона, а в 1871 г. во иеромонаха; впоследствии, в 1902--1910 гг., был казначеем Угрешского монастыря.

С. 396. Старичок о. Иов ~ был в Оптиной пустыни. -- Иеромонах Иов (в міру Иосиф Петрович Серебряков, в схиме Иосиф; 1810--1880); в Оптину пустынь поступил в 1837 г., в 1843 г. пострижен в мантию, в 1846 г. перешел в Георгиевский Мещовский монастырь, в том же году рукоположен во иеродиакона, а в 1833 г. во иеромонаха; в 1855 г. поступил в Угрешский монастырь. См. о нем: Жизнеописания отечественных подвижников благочестия. Август. М., 1909. С. 685--699.

С. 397. ...особенно в скиту. -- Имеется в виду Иоанно-Предтеченский скит при Оптиной пустыни.

С. 397. О. Амвросий и о. Климент... -- См. прим. на С. 751.

С. 397. ...я в письме моем Вас, верно, благодарил... -- Письмо такого содержания не сохранилось.

С. 398. ...роман из эпирской жизни... -- "Одиссей Полихрониадес".

С. 398. ...с оговорками статьи по болгарскому вопросу... -- См. прим. на с. 753.

С. 398. Афонские же мои письма взять не захотел и еще другое большое сочинение. -- Другое сочинение: книга "Византизм и Славянство".

С. 398. ...родной брат ~ повлек меня к мировому судье ~ по завещанию матери... -- См. прим. на с. 746.

С. 398. ...вошел один литератор... -- Ф. Н. Берг.

С. 399. ...расчеты по имению с дядями... -- А. Н. и Б. Н. Леонтьевы.

С. 399. ...девица, соседка... -- Людмила Осиповна Раевская (1848--не ранее 1912), впоследствии монахиня Шамординского монастыря.

С. 400. ...о вашей распре с греками... -- См. прим. на с. 730.

С. 400. ...коснулся слегка и этого дела в моей статье о болгарск<ом> вопрое... -- См.: Т. 7. Кн. 1. С. 287--292.

С. 400. ...С какой именно целью Вы печатали документы в Ведомостях? -- В "Московских ведомостях", а также "Голосе" и "Домашней беседе" иеромонах Азария (Попцов) в 1874 г. публиковал документы, свидетельствовавшие о праве русских монахов на владение Пантелеймоновским монастырем, которые вошли и в его книгу, изданную в том же году (см. прим. на с. 771). В июле--сентябре 1874 г. статья, открывшая русское издание этой книги, была опубликована по-гречески в константинопольской газете "Бизантис".

С. 400. ...вся сила в руках Патриарха... -- Речь идет об Иоакиме II (в міру Иоанн Коккодис; ?--1878), Вселенском патриархе в 1860--1863 и 1873--1878 гг.

С. 401. ...афинские эллины и деисты... -- Деизм (от лат. Deus, Бог) -- философское воззрение, признающее Бога Творца мірa, но отвергающее Его участие в дальнейшем существовании творения.

С. 401. ...с болгарскими глупостями и ложью противо-канонической... -- Имеется в виду нарушение болгарским епископатом 34 апостольского правила о подчинении "первому" (в данном случае -- Константинопольскому Патриарху). См.: Т. 7. Кн. 1. С. 293.

С. 401. ...доказываю, что ~ полезнее точка зрения православная в греко-болгарском деле, чем чисто славянская. -- Ср.: "...я положительно боюсь для России не только слияния с юго-славянами, но даже и слишком искренних и необдуманных сочувствий им во всех их славянских стремлениях и поступках" (Там же. С. 274).

С. 401. ...статью ~ о вашей Пантелеймоновской распре... -- Замысел не был реализован.

С. 402. Асинкрит -- см. прим. на с. 703.

С. 402. ...как служил о. Памва... -- Имеется в виду иеродиакон Памво (в міру Петр Михайлович, фам. неизв.; 1839-- 1911); дворянин, обер-офицер из Казани, поступил на Афон в 1859 г., в 1862 г. пострижен в рясофор с именем Тихон, в 1866 г. -- в мантию, в 1876 г. в схиму с именем Пантелеймон; в 1868 г. рукоположен в иеродиакона, в 1873 г. в иеромонаха; во время пребывания Л. на Афоне проходил послушание в канцелярии; в годы русско-турецкой войны служил в Обществе Красного креста. См.: Русский Афон. Т. 2. С. 37.

С. 402. ...о.о. Иезекииль, Григорий, Порфирий, Рафаил, Арсений, Смарагд, чудак Енох... -- Монах, впоследствии схиархимандрит, Рафаил (в міру Николай Ионович Трухин; 1844-- 1901), из дворян Вятской губ., прибыл на Афон в 1867 г., в 1868 г. пострижен в рясофор, в 1869 г. в мантию; проходил послушание в канцелярии и регентское; вскоре после отъезда Л. с Афона, 23 ноября 1872 г., рукоположен во иеродиакона, в 1875 г. -- в иеромонаха; в 1877 г. пострижен в схиму; с 1890 г. -- игумен Саровского монастыря, в 1894--1899 гг. -- начальник Духовной миссии в Иерусалиме, затем настоятель Краснохолмского монастыря Тверской епархии; см.: Там же. С. 12; см. также прим. на с. 694, 703, 708.

С. 402. Архондарик -- см. прим. на с. 732.


## 1875


203. М. П. Погодину. 8 января 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 373. Оп. 1. Ед. хр. 208. Л. 3--4 об.

Фрагмент впервые: Т. 7. Кн. 2. С. 668.

Печатается по автографу.

В правом верхнем углу (л. 3) помета Погодина карандашом: "Леонтьев". Сохранился ответ:


11 янв<аря>


И я был болен тяжело: возили долго на креслах, -- и теперь обвязан и болею, хоть меньше. В настоящую минуту пособить ничем не могу и о сем жалею. Но вы можете, кажется, спросить эту сумму вперед от Рус<ского> мірa, или попросить взаем у Архим<андрита>. -- Впрочем, я не понимаю, в чем может нуждаться Мария. Но она ведь в вас не установилась, судя по тону письма, а бушует Марфа. Рукописи вашей читать не мог по болезни глаз и по трудности почерка, а послать к Бод<янскому> боялся без объяснения и застрахования. Спокойствия, спокойствия, желаю от души


Ваш МП


В Рус<ский> мір я посылаю статью. Хотите, намекну о вашей нужде.

(ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 206. Л. 2). Упомянута газета "Русский мір" (см. прим. на с. 749--750) и настоятель Николо-Угрешского монастыря о. Пимен.

С. 402. ...более 2-х месяцов был Марией. -- Ср. в письме Погодина от 30 октября 1874 г.: "Оставьте пока все, вспоминая сказанное Марфе" (с. 744). Речь идет о жизни Л. в Угрешском монастыре.

С. 402. ...поручил одному молодому человеку... -- Имеется в виду И. Ф. Красковский. Ср. с. 392.

С. 403. Очерк для него небольшой, газетный, уже начат и очень скоро будет готов; -- кроме того -- у него есть в Петербурге под рукою одна статья о Восточных делах рублей на 250--300. -- "Под рукою" надо понимать как "в редакции "Гражданина"". Из письма Берга от 10 января Л. узнает, что тот был у В. П. Мещерского и выяснил, что князь готов вернуть находящиеся у него рукописи. Статья, о которой говорит Л., это первая редакция будущей большой работы "Русские, греки и юго-славяне". Очерк же был обещан Бергу для "Русского мірa", в его письме от 10 января речь идет и об этом: "В П<етер>бур<г>с<ком> литературном муравейнике большая сумятица и волнение. По поводу отнятия С<анкт->п<етер>б<ургских> Вед<омостей> у нигилистов они ищут себе клапана. Наши все переругались. Не знаю, чем это кончится, чуть ли не прекращением Р<усского> мірa. Таким образом мое непродолжительное редакторство окончится очень грустно. Мне оно было нужно это жалованье, но что делать, и Вы видите, как я сам немощен и не могу и для себя, не только для других, что-нибудь сделать. Завидую Вашему уединенью монастырскому и, кажется, устрою себе уединение на своем заводике и носа оттуда никуда не покажу. / Очерк все-таки пришлите, я его еще, может, успею поместить" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 86. Л. 3, 6). Задуманный очерк, вероятно, из-за своих сложных житейских обстоятельств Л. не закончил.

С. 403. ...и меня... -- "Меня" вписано над зачеркнутым: "мне".

С. 403. ...меня даже и здесь люди из мірa преследуют! -- Речь идет о братьях Александре и Борисе.

С. 404. ...и тех людей... -- Перед "тех" начато и зачеркнуто: "пом<огали?>".

С. 404. ...видал и людей добрых... -- Перед "людей" зачеркнуто: "таких".

С. 404. ...и моих претензий... -- Перед "моих" зачеркнуто: "моего".


204. Князю К. Д. Гагарину. 15 января 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 27. А. 4--4 об.

Фрагмент впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 391.

Печатается по автографу.

С. 404. ...в Малютинском банке... -- Имеется в виду Калужский общественный банк братьев Малютиных, открытый в 1862 г.; капитал для учреждения банка был пожертвован "умершим почетным гражданином, московским первой гильдии купцом Павлом Семеновичем Малютиным, в память умершего его брата, почетного гражданина Михаила Семеновича Малютина" (Учреждение в г. Калуге общественного банка братьев Малютиных // МВ. 1862. No 25. 1 февр. С. 195).

С. 404. Брат мой Александр Николаевич приезжал сюда ~ подвинуть в Опекунском Совете дело о переводе долга на Крестьянский надел... -- Ср. с. 398. При Опекунском совете, входившем в Ведомство учреждений Императрицы Марии, существовала Ссудная касса, выдававшая ссуды под залог недвижимости.


205. К. А. Губастову. 15 января 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 28. Л. 5--6 об. Впервые в сокращении, с исправлениями и неточностями:

РО. 1894. No 9. С. 365--366.

Печатается по автографу.

Ответ на письмо Губастова от 11 декабря 1874 г. (см. с. 746).

С. 405. Первое мое письмо... -- Имеется в виду письмо от 4 ноября 1874 г.; перед "Первое" начато и зачеркнуто: "Т".

С. 406. ...семьи, литературы... -- Было: "семьи и литтературы".

С. 406. ...тоскует в Кудинове... -- Было: "ждет и тоскует". С. 406. ...получил от П. М. Леонтьева записку, что Одиссей и Болгарский вопрос уже набираются в типографии. -- Подразумевается письмо от 10 января (см.: Т. 4. С. 951; Т. 7. Кн. 2. С. 643), в котором Л. обнадеживали тем, что его роман хотели напечатать даже в первой книжке, но должны были дать место роману Толстого и драме Писемского. Как и подозревал Л., записка ничего не значила: печатание романа было отложено до лета, а набранная статья была изъята из февральской книжки.

С. 406. Бодянский, редактор Чтений, взял 1-ю часть Византизма... -- См. прим. на с. 745.

С. 406. ...о втором упражнении, как говорит Соф<ья> Петр<овна> Хитрова. -- Так С. П. Хитрово произносила один из ключевых терминов Л.: "вторичное смесительное упрощение".

С. 406. Он читает ее и скоро даст ответ. -- Через пять дней Л. предложил Бодянскому способ ускорить дело (с. 408).

С. 406. ...Ф. Н. Берг ~ большой почитатель моих сочинений ~ после краткого знакомства в Москве. -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 82--84.

С. 406. ...петербургской газеты... -- После "Петербургской" зачеркнуто: "и отчасти".

С. 406. Афонские письма у редактора Гражданина; не знаю что будет. -- См. фрагменты из писем Ф. Н. Берга от 19 ноября 1874 г. и 10 января 1875 г.: Т. 7. Кн. 2. С. 577.

С. 406. Архимандрит и Архиерей оба ко мне расположены... -- О. Пимен и еп. Леонид (Краснопевков).

С. 407. ...impotentia virilis... -- мужское бессилие (лат.).

С. 407. О рукописи Цертелева хлопочу; -- пусть он не думает, что из этой бездны легко ее достать. -- Кн. Алексей Николаевич Цертелев (1848--1883) -- дипломат, в нач. 1870-х гг. -- секретарь посольства в Константинополе, старший брат философа кн. Д. Н. Цертелева; см. незавершенный очерк Л. О нем (1883; Т. 6. Кн. 1. С. 388--397). 11 ноября 1874 г. Цертелев писал Л.: "Теплов передал мне, что Вы, исполнив мою просьбу, потрудились справиться в редакции Русс (кого) Вестника относительно моей статьи. Большое Вам спасибо. Я крайне удивлен, что ее не оказывается. В ноябре прошлого года Петр Алексеевич Бессонов передал ее г. Любимову, который сам, а потом и г. Катков, говорили мне, что она будет скоро напечатана. <...> При случае попросите поискать мою статью толком" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 276. Л. 1--2). Н. А. Любимов -- см. прим. на с. 768. "О" написано после того же зачеркнутого.

С. 407. Теплова долг ужасно меня мучает... -- См. прим. на с. 748--749.


206. О. М. Бодянскому. 20 января 1875 г.


Автограф: Институт литературы им. Т. Г. Шевченко НАН Украины. Отдел рукописей. Ф. 99. Ед. хр. ИЗ. Л. 60-- 60 об.

Датируется по связи с п. 208 и по ответу О. М. Бодянского.

Фрагмент впервые: Т. 7. Кн. 2. С. 669.

Печатается по автографу.

Осенью 1874 г. М. П. Погодин, узнав об отказе М. Н. Каткова публиковать книгу Леонтьева "Византизм и Славянство", посоветовал передать рукопись знаменитому историку и филологу Осипу Максимовичу Бодянскому (1808--1878), с 1845 г. секретарю Имп. Общества истории и древностей российских при Московском университете. Долго не получая известий от Бодянского, Леонтьев обратился к нему с публикуемым письмом. На предложение прочесть свою книгу вслух Бодянский отвечал согласием и готовностью принять автора "Византизма и Славянства" хоть в этот же вечер (письмо к Леонтьеву опубликовано: Т. 7. Кн. 2. С. 669).

С. 408. ...податель этой записки не сумеет хорошо передать на словах. -- Вероятнее всего, речь идет о плохо говорившем по-русски греке Георгии.


207. И. Ф. Красковскому. 20 января 1875 г.


Автограф: ОР РГБ. Ф. 141. Карт. 1. Ед. хр. 21. Л. 5.

Печатается впервые по автографу.

С. 408. Гостиница Мир. -- См. прим. на с. 744.

С. 408. ...привезти все данные мною... -- После "все" зачеркнуто: "мои".

С. 408. Неужели и этому помешает хандра? -- Л. вспоминает записку Красковского, в которой тот оправдывал невыполнение поручений тем, что у него была хандра (см. с. 403).


208. О. М. Бодянскому. 23 января 1875 г.


Автограф: Институт литературы НАН Украины. Отдел рукописей. Ф. 99. Ед. хр. 113. Л. 61.

Датируется на основании пометы о получении.

Фрагмент впервые: Т. 7. Кн. 2. С. 669--670.

Печатается по автографу.

Адрес на обороте второго полулиста: "Его Превосходительству / Осипу Максимовичу / Бодянскому". Помета Бодянского: "Пол<учено> 23-го генваря 1875 г., в четв<ерг>". Речь в письме идет о рукописи "Византизма и Славянства".

С. 408. ...подателю этой записки. -- См. прим. на с. 762.


209. О. М. Бодянскому. Конец января--февраль 1875 г.


Автограф: Институт литературы им. Т. Г. Шевченко НАН Украины. Отдел рукописей. Ф. 99. Ед. хр. 113. Л. 59.

Фрагмент впервые: Т. 7. Кн. 2. С. 670.

Печатается по автографу.

С. 409. ...через О. Дмитрия Благова... -- Речь идет о послушнике Николо-Угрешского монастыря (1867--1880), духовном сыне и будущем биографе о. Пимена, в светской литературе известном прежде всего книгой "Рассказы бабушки" Дмитрии Дмитриевиче Благово (1827--1897). В монашеском постриге в 1882 г. он принял имя своего духовного наставника, с 1884 г. архимандрит; служил настоятелем посольской церкви в Риме, где скончался и погребен. См. также: Т. 6. Кн. 2. С. 434.

С. 409. ...образцов болгарской и сербской городской, интеллигентной поэзии; -- не простонародной; с этой я несколько знаком... -- Ср. в "Одиссее Полихрониадесе" противопоставление греческой "хидаической" (простонародной) и "не хидаической" поэзии: Т. 4. С. 646--649.

С. 409. ...что глаголют Славянски-то Главы по-европейски эдукованные. -- Что говорят славянские головы, образованные по-европейски (искаж. болг.).

С. 409. Моя рукопись переписывается. -- "Византизм и Славянство".


210. Н. Я. Соловьеву. Ок. 17 марта 1875 г.


Автограф карандашом: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1016. Л. 25--25 Об.

Датируется по ответному письму Н. Я. Соловьва.

Печатается впервые.

В 1874 г. в Николо-Угрешском монастыре Леонтьев познакомился с преподавателем монастырского училища, драматургом Николаем Яковлевичем Соловьевым (1845--1898), выпускником той же Калужской гимназии, которую окончил и сам. В 1875--1876 гг. Леонтьев много хлопочет о напечатании и постановках первых пьес Соловьева (в публикуемом письме он осведомляется о "трудах" драматурга, которые намерен "поскорее пристроить"). Чтобы помочь ему, Леонтьев познакомился с А. Н. Островским и представил ему молодого автора. Соловьев подолгу гостил в Кудиново (когда дела драматурга наладились, Леонтьев даже пытался уговорить его приобрести это имение), ухаживал за М. В. Леонтьевой, но позднее женился на одной из младших сестер ее подруги Людмилы Раевской -- Варваре Осиповне (1861 -- ок. 1920). В. О. Соловьевой после смерти Леонтьева была отдана часть писем ее мужа, их местонахождение неизвестно. Другая часть сохранилась в ГЛМ. Подробнее о взаимоотношениях двух писателей см.: Т. 9. С. 656--665. На публикуемое письмо Соловьев отвечал 18 марта 1875 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 230. Л. 1--2).

С. 409. Георгий скажет Вам, что со мной делается. -- Л. собирался отправиться в Калугу, но в Москве тяжело заболел и вынужден был остаться там надолго (см. с. 422--423).

С. 409. ...долго не буду выходить... -- "Долго" написано после зачеркнутого начала того же слова.

С. 409. ...пристроить. -- Написано после того же зачеркнутого.

С. 410. О.о. Досифею и Феодору мое почтение. -- Монахи Угрешского монастыря. -- Иеромонах Досифей (в міру Дмитрий Байков); см. о нем: Т. 6. Кн. 1. С. 245; Кн. 2. С. 393.


211. H. Н. Страхову. 29 марта 1875 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 44--45 об.

Фрагмент впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 340.

Печатается по автографу.

На это письмо Страхов отвечал только 3 июля 1875 г. (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. Л. 1--2), хотя письмо Леонтьева получил 15 июня, по возвращении из заграничного путешествия (Там же. Л. 2). Об исполнении просьбы он сообщал: "Я обратился к Константину Николаевичу Бестужеву, который Вас, как Вы знаете, так любит и по счастию теперь здесь. Он сделал все, что можно и с истинным усердием, но фонд остановился, узнавши, что Вы получаете пенсию и не зная ее размеров. Боюсь, что дело разладится, и извещу Вас, как только что узнаю" (Там же. Л. 1). Письмо Страхова к Бестужеву-Рюмину от 28 июня 1875 г. хранится в Киеве в Институте рукопсей Национальной библиотеки Украины им. В. И. Вернадского (Ф. III. Ед. хр. 19182). На последней странице письма Леонтьева Страхов записал его адрес, полученный в редакции "Гражданина": "Конст<антину> Никол<аевичу> Леонтьеву / На Маросейке, Подворье Николо-Угрешского монастыря".

С. 410. ...член ли Вы Общества вспомоществования Литераторам) и ученым... -- Страхов отвечал: "Я не член Фонда и не желаю им быть, а Бестужев не только член, но и принадлежит к комитету" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. Л. 1).

С. 410. Может быть, А. Майков член? -- А. Н. Майков был членом Литературного фонда.

С. 410. Вы Берга знаете ~ расскажет о моих делах. -- См. прим. на с. 298. Берг возьмется хлопотать о пособии Л. и в начале мая 1875 г. напишет ему: "Из Фонда я Вам схлопотал -- вышлют деньги по адресу этому на Ваше имя, сколько решат <--> не знаю (Там же. Ед. хр. 87. Л. 40; датируется по упоминанию в том же письме только что изданного рассказа "Капитан Илия"). В письме от 28 мая он же сообщает: "Вслед за этим письмом <...> получите Вы, вероятно, от Фонда нечто по моим стараниям..." (Там же. Ед. хр. 86. Л. 8), однако эти заверения оказались преждевременными (см. выше, с. 765).

С. 410. ...как Вы были не правы противу меня в то время, когда издавалась Зоря... -- Л. подразумевает то, что Страхов не печатал его статей и романов, но тот понял его упрек иначе и отвечал так: "Вы всё меня упрекаете, что я не писал об Вас в Заре. Готов считать себя виноватым, но несколько обидно. Я вообще мало писал о литературе -- так трудно для меня это было, что и в крайней надобности приходилось делать над собой насилие. <...> Я очень хотел бы написать об Вас, со временем вероятно и напишу, но -- я до сих пор не умею писать когда не пишется. А что я Вас читаю и изучаю -- это Вы знаете, или знайте" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. Л. 1--1 об.).

С. 410. ...на разборы Решетниковых, Ожигиных и т. п. сволочи... -- Речь идет о рецензиях без подписи, принадлежавших В. Г. Авсеенко: Сочинения Ф. Решетникова. Спб. 1869 г. // Заря. 1869. No 9. Отд. II. С. 191--206; Своим путем. Роман в четырех частях (из записок современной девушки) Л. А. Ожигиной. СПб., 1870 Г. // Там же. 1870. No 11. Отд. II. С. 174--186. (Последняя непосредственно предшествовала в журнале статье Л. "Грамотность и народность".) Страхов заверял Л.: "Об Решетниковых и Ожигиных я никогда не писал ни слова; статьи, которые Вы принимаете за мои, вероятно, принадлежат Авсеенко, ныне пишущему в Р<усском> Вестнике и тогда участвовавшему в Заре" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. А. 1 об.). Федор Михайлович Решетников (1841--1871), прозаик, очерки которого А. позднее назвал "бессмысленно-грубыми" (Т. 9. С. 249), в критическом разборе "Зари" был отнесен к разряду "поставщиков" "анти-художественных" литературных "суррогатов" (см. также прим. на с. 672). Аюдмила Александровна Ожигина (1837--1899) -- писательница из Харькова; ее роман "Своим путем" впервые был опубликован в "Отечественных записках" (1867. No 3, 5--7). В статье Авсеенко это произведение было рассмотрено как неловкий опыт тенденциозного романа, "яркий пример всех злоупотреблений, которые делает теория, проводя свои идеи посредством поэтической формы" (Заря. 1870. No 11. С. 179).

С. 411. ...адрес мой есть в Редакции Гражданина. -- Сношения с редакцией кн. В. П. Мещерского были вызваны попытками опубликовать здесь "Афонские письма" и статью "Еще о греко-болгарской распре".


212. Н. П. Игнатьеву. 7 апреля 1875 г.


Автограф: ГАРФ. Ф. 730. Оп. 1. Ед. хр. 3301. Л. 11--14 об., 12--13 об.

Фрагменты впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 321, 330, 355, 383, 385; Т. 7. Кн. 2. С. 644.

Печатается по автографу.

С. 411. Конст<антин> Арк<адьевич> Губастов проездом через Москву... -- О том, что Губастов собирается в Россию, Л. в письме от 20 января 1875 г. сообщила С. П. Хитрово (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 274. Л. 5).

С. 412. ...собственница его родная племянница... -- М. В. Леонтьева.

С. 413. ...в> 69 году: два слова сказал я Каткову ~ он мне дал 800 рубл<ей> ~ я после написал ему две-три повести. -- "Паликар Костаки", "Пембе" и "Аспазия Ламприди".

С. 413. ...незаметное сразу расстройство Редакции "Московских Ведомостей" и "Р<усского> Вестника". -- ср. т. 6. Кн. 1. С. 77.

С. 413. ...со мной Редакция сошлась только в двух сочинениях и отвергла два другие... -- "Одиссей Полихрониадес" и не сразу отвергнутая статья "Еще о греко-болгарской распре"; "два другие": "Генерал Матвеев" и "Афонские письма" (Л. позабыл упомянуть еще о "Византизме и Славянстве").

С. 413. ...Мельников, Гр<аф> А. Толстой, Лесков, Крестовский, Ф. Берг, Аверкиев, Гр<аф> А. Толстой... -- Упомянуты в числе прочих Павел Иванович Мельников (псевд. Андрей Печерский; 1818--1883), Всеволод Владимірович Крестовский (1840--1895); см. также прим. на с. 689, 667. С Аверкиевым, Бергом и Крестовским и Л. Толстым Л. был знаком лично.

С. 413. ... успокоить Х<аджи->Лазаря и друг<их>. -- См. прим. на с. 717.

С. 413. П. М. Леонтьев был краеугольным камнем всего этого сложного здания Редакций, Типографий, Лицеев и т. д. -- Имеются в виду редакции "Московских ведомостей" и "Русского вестника", Университетская типография, арендованная Катковым, и Лицей Цесаревича Николая Александровича, основанный в 1868 г.; П. М. Леонтьев был его первым директором.

С. 413. Его внезапная смерть... -- П. М. Леонтьев скончался 24 марта 1875 г.; отпевание состоялось 28 марта в церкви Московского университета.

С. 413. Профессор Любимов человек неспособный и даже жалкий какой-то. -- Николай Алексеевич Любимов (1830--1897), физик, профессор Московского университета, был одним из помощников Каткова по изданию "Московских ведомостей". Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 84--85.

С. 414. В изящной литературе имеют одинаковый сбыт и успех ~ Пугачевцы Сальяса и Романы Л. Толстого. -- Роман Евгения Салиаса (полн. имя -- граф Евгений Андреевич Салиас де Турнемир; 1840--1908) "Пугачевцы" вышел в 1874 г.; Л. признавал за этим литератором "несомненно поэтический и положительный по направлению талант", но замечал, что этот талант испорчен "топорной формой" (РГИА. Ф. 1120. Оп. 1. Ед хр. 98. Л. 49 об.; письмо к Вс. С. Соловьеву от 15 января 1877 Г.).

С. 414. Погодин ~ рекомендовал меня с этой целью Аксакову и Кошелеву... -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 96--97. Александр Иванович Кошелёв (1806--1883) -- публицист, издатель, общественный деятель.

С. 414. ...редакторы Беседы увлеклись тоже какой-то демагогией и журнал был за дело закрыт. -- Журнал был прекращен самими издателями (см. прим. на с. 682) после двух цензурных кар -- сожжения июльской и сентябрьской книжек за 1872 г. См.: Переписка И. С. Аксакова и Ю. Ф. Самарина (1848--1876). СПб., 2016. С. 282, 614--615.

С. 415. ...Вы мне об этом писали в Янину, и г. Стремоухое с своей стороны говорил то же моему покойному брату, советуя мне не проситься скоро в отпуск, потому что Князь Горчаков мною очень доволен... -- Вероятно, имеется в виду письмо Игнатьева от 6 января 1871 г. (см.: Т. 10. Кн. 2. С. 708). Осенью 1870 г. Л. письменно попросил П. Н. Стремоухова о полугодовом отпуске (этот документ в настоящее время не найден), о нем нам известно по письму Л. к Игнатьеву от 1 декабря того же года (Там же. Кн. 1. С. 573). Директор Азиатского департамента через В. Н. Леонтьева передал, что лучше не спешить с этой просьбой: "Он на таком хорошем замечании у Министра" (Там же).

С. 416. ...этих земных благ... -- Устойчивое выражение "земные блага", которое Л. выделил курсивом, встречается в молитвах.

С. 416. ...у Архимандрита... -- Речь идет об о. Пимене (Мясникове).

С. 416. ...рекомендовать меня Вашему батюшке... -- Павел Николаевич Игнатьев (1797--1879), генерал-адъютант, генерал от инфантерии, с 1877 г. -- граф; с ноября 1864 г. был председателем комиссии прошений, на Высочайшее имя поступающих.

С. 416. ...юридическим только... -- Перед этим в скобках, примененных вместо зачеркивания: "только".

С. 417. ...в июне или июле у Бодянского в "Чтениях" будет напечатана одна статья моя... -- Книга "Чтений в Имп. Обществе истории и древностей российских" со статьей Л. выйдет только в феврале 1876 г.

С. 417. ...по совету Аксакова, я на днях посылаю в Петербург другую мою статью. -- Речь идет о статье "Еще о греко-болгарской распре", отправленной в "Гражданин".

С. 417. "Fait ce que devra, -- advienne que pourra!" -- Делай, что должно, и будь что будет! (фр.).

С. 417. Князь Черкасский принял меня осенью очень любезно и очень хвалил мои политические статьи, хотя не во всем с ними согласен; -- но он теперь за границей. -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 103--105.


213. Архимандриту Макарию (Сушкину). 12--15 апреля 1875 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 161--172, 101--105.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 431--439.

Печатается по тексту первой публикации.

Ответ старца Макария Леонтьев в 1878 г. пересказал в "Моей исповеди" (Т. 6. Кн. 1. С. 241--242).

С. 418. ...в начале ноября я уже должен был убежать в монастырь... -- См. с. 385.

С. 418. ...Павел Михайлович Леонтьев внезапно в несколько дней кончил жизнь от воспаления легких... -- См. прим. на

с. 768.

С. 418. Это попечение надо отложить. -- Используется выражение из Херувимской песни: "Всякое ныне житейское отложим попечение...".

С. 419. ...всеобщее благоденствие на земле, которое ~ и Евангелию и даже всякой здравой философии противно. -- См. прим. на с. 729, 750.

С. 419. ...не только в "Афонских письмах" моих ~ но и в какой-нибудь восточной повести "Пембе" прочтут между строчками, что я плевать хотел на это общее благоденствие... -- См. прим. на с. 711, 662. Заботы о земном благоденствии, политические события и житейские происшествия протекают мимо главного героя повести, албанского бея Гайредина, занятого лишь жизнью своего сердца. Сама смерть от греческой пули не успевает нарушить его меланхолии. В то же время даже "фоновое" присутствие темы противостояния Востока и Европы (в данном случае не столько самой Европы, сколько ее стамбульских подражателей) позволяет автору донести до читателей ряд своих излюбленных историко-философских и "культурофильских" идей

С. 420. ...даже горничную отпустили... -- О взятой из Петербурга горничной Лизе см.: Т. 6. Кн. 2. С. 119, 123; имя названо в письме к К. А. Губастову от 1--4 октября 1875 г. (с. 469).

С. 420. ...в 1-й раз еще ~ говорил с о. Пименом... -- В июне 1874 г. в Москве.

С. 420. ...в феврале вдруг все изменилось. -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 239--240.

С. 421. ...один из братьев моих преследовал нас ~ тяжбами, угрозами... -- Речь идет об А. Н. Леонтьеве. См.: Там же. С. 129, 238.

С. 421. Брат и в обители не давал мне покоя. -- Там же. С. 240.

С. 421. Руссик -- см. прим. на с. 700.

С. 421. ...даже не Андреевский скит... -- См. прим. на с. 693.

С. 421. ...видел участие только от двух, да и те сами угнетены... -- Возможно, это оо. Досифей и Мелетий, неоднократно упоминаемые в письмах Л. к Н. Я. Соловьеву.

С. 421. "Вот вы чем занимаетесь ~ в одну кучу валим!" -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 245.

С. 422. Весь пост ~ просидел в гостинице... -- Ср. с. 409.

С. 424. ...долги тем людям, которые ~ иные и вовсе бедные. -- Кавасы Яни Папас и Тодори.

С. 424. ...граф Лев Толстой взял за один роман свой 20 000 рубл<ей> серебр<ом>... -- Речь идет о гонораре, полученном Толстым в "Русском вестнике" за роман "Анна Каренина".

С. 425. ...есть план большого романа ~ изобразить мое постепенное обращение... -- Частично этот замысел будет реализован в романе "Подруги".

С. 425. ...когда я ~ дал обещание идти в монахи... -- Речь идет о событиях июля 1871 г.

С. 426. А Угрешу -- уже я самовольно оставлю в мае... -- Л. выехал в Москву ок. 11--13 мая 1875 г.

С. 427. ...выгонят ~ в богадельню... -- Ср. в "Моей исповеди": Т. 6. Кн. 1. С. 244.

С. 427. Сама Игнатьева жалеет, что я уехал. -- См. прим. на с. 739.

С. 428. ...брошюрку вашу о греко-русской распре я достал... -- Имеется в виду издание: (Азария (Попцов), иеромон.) По поводу вопроса об Афонском монастыре св. Пантелеймона. Статьи "Любителя истины". СПб.: Тип. Дома призрения малолетних бедных, 1874 (ценз, разрешение: 13 декабря

1874 г.). Книга открывается статьей "По вопросу о Афонском монастыре св. Пантелеймона" (с. 3--74; впервые она была опубликована на греческом языке), за ней следуют возражения полемистам-грекам и опись с выдержками из архивных материалов: "Официальные письменные документы, древние и новые, относящиеся к истории священного афонского монастыря св. Пантелеймона" (Там же. С. 100--163).

С. 428. ...рад, что и мои слова в одном месте пригодились. -- Упоминаний о Л. или "Н. Константинове" в книге нет, однако он узнал собственные мысли в рассуждениях автора о панславизме и об отсутствии у России захватнических интересов, которых могли бы опасаться греки (см.: Там же. С. 72--74).


214. К. А. Губастову. 15 апреля 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 28. Л. 7--12 об.

Фрагмент впервые (с неточностями): ИП. С. 109--110.

Печатается по автографу.

Ответ на это письмо не сохранился, как и большое письмо, посланное в августе.

С. 429. ...И. А. Иванов ~ передал мне ~ "чтобы я был покоен, что деньги собраны и что я их скоро получу". -- Речь идет о сборе денег для поездки Л. в Петербург с тем, чтобы он мог устроить свои литературные дела.

С. 429. ...литературный фонд (т. е. серые хамы)... -- См. с. 450.

С. 429. ...начиная с Ник<олая> Павл<овича>... -- Речь идет о Н. П. Игнатьеве.

С. 429. ...в той мысли... -- Было: "в том же".

С. 430. Павел Мих<айлович> Леонтьев умер от воспаления легких. ~ мне на Русский Вестник вперед нет уже надежд. -- См. прим. на с. 723, 768.

С. 430. ...horror vacui... -- страх пустоты (лат.).

С. 430. ...в Корфу, где Жадовский не хочет долго оставаться. -- В. В. Жадовский был только что назначен исправлять должность генерального консула на Корфу (см. прим. на с. 655).

С. 430. ...у Кумани в Конторе... -- А. М. Кумани; см. прим. на с. 711.

С. 430. П<етра> Ива<новича> Саломона (сенатора), у которого я в доме даром остановлюсь. -- О Петре Ивановиче Саломоне (1819--1905) см.: Т. 6. Кн. 2. С. 412--413; Пророки Византизма (по указателю).

С. 431. Георгия необходимо отправить... -- См. прим. на с. 731.

С. 431. ...брату мы ~ в соглашении отказали, и он, кажется, начинает тяжбу. -- См. прим. на с. 746.

С. 431. Игнатьеву я уже написал о долгах моих и о том, что они меня мучают. -- См. письмо от 7 апреля (с. 411-- 417).

С. 431. Отцу Макарию я пишу с этой же почтой... -- См. письмо от 12--15 апреля 1875 г. (с. 417--429)

С. 431. ...любит меня... -- Перед этим зачеркнуто: "и".

С. 432. Пембе уже кончились... -- См. прим. на с. 662.

С. 432. А что касается... -- "А" написано после того же зачеркнутого.

С. 432. ...на всех других... -- Было: "во всех других".

С. 432. ...уезжал... -- Далее зачеркнуто: "без".

С. 432. ...люблю Франческо, Евангели... -- Младший персонал посольства и генерального консульства в Константинополе. Евангели, писарь в генеральном консульстве, упомянут в письме Губастова от 9 марта 1877 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 29).

С. 432. ...уважаю Семирамиду; дружен с горчичными Ону... -- Семирамида Николаевна Аргиропуло (урожд. Фотион) -- жена драгомана Э. Я. Аргиропуло, мать К. Э. Аргиропуло (см. прим. на с. 747); упомянута вместе с сыном в письме Губастова от 29 июля 1876 г.; Л. в письме от 3 июля 1876 г. вспомнил греческий акцент во французской речи этой дамы и осведомился: "Жива ли моя милая Семирамида? и Где она?" (РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 28. Л. 48 об.), на что его друг отвечал: "Argy в Афинах поехал крестить 2-го Данзаса-Карла <25 июня в семье Н. К. Данзаса и Е. Э. Данзас (урожд. Аргиропуло), т. е. дочери Семирамиды, родился Яков-Карл Николаевич Данзас (1876--1943). -- Ред.). Семирамида здравствует" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 20); известно имя старшей горничной Е. А. Ону -- Афина (ср. с. 443).

С. 433. ...переношу даже прическу Мад<ам> Белоцерковец и грацию Сухотиной... -- Анна Степановна Белоцерковец (урожд. Романенко; 1840-е--?), сестра сослуживцев Л. на Дунае, консулов А. С. и П. С. Романенко, жена И. В. Белоцерковца (см. прим. на с. 747); Сухотина -- также жена одного из мелких служащих посольства.

С. 433. ...племянница моя (не Маша, а другая, которая живет тут в Москве)... -- Е. В. Самбикина.

С. 433. ...у вас... -- Перед этим зачеркнуто: "вам".

С. 433. ...в Кады Кёе... -- См. прим. на с. 718.

С. 433. ...стало лучше... -- Перед этим зачеркнуто: "до".

С. 434. ...желал бы... -- Перед этим зачеркнуто: "так" <?>.

С. 434. ...писал ли я вам, что Камерлохер предлагал мне очень настойчиво поступить через Андраши на Австрийскую службу? -- Адрианопольский сослуживец Л. в начале 1870-х гг. встретился с ним в Константинополе, куда был к этому времени переведен (упоминается в письмах Губастова).

С. 434. Разумеется ~ отказался. -- Было: "Разумеется [он] я отказался". Перед этим зачеркнуто: "М<не?>".


215. Н. Я. Соловьеву. 16 апреля 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1016. Л. 2

Печатается впервые.

С. 435. ..."несмь яко прочий человецы"... -- Слова из притчи о мытаре и фарисее (Лк. 18: 11).

С. 435. ...в воскресенье или в понедельник. -- Воскресенье приходилось на 20 апреля.


216. О. М. Бодянскому. 10 мая 1875 г.


Автограф: Институт литературы НАН Украины. Отдел рукописей. Ф. 99. Ед. хр. 113. Л. 62--65.

Впервые (в сокращении): Т. 7. Кн. 2. С. 670--671.

Печатается по автографу.

С. 435. Почерк переписчика... -- Судя по описанию особенностей почерка, переписчицей рукописи была Е. В. Самбикина.

С. 436. ...заметки И. С. Аксакова... -- См. прим. на с. 745.

С. 436. ...общественные догматы, с которыми он не в силах расстаться ~ с либерализмом, с ненавистью противу всяких сословных и юридических привилегий. -- Л. не столько основывается здесь на маргиналиях Аксакова на его рукописи, сколько вспоминает их споры осенью 1874 г.

С. 437. ...приложение моей триединой гипотезы к Истории еврейского народа... -- Замысел не был исполнен.


217. О. М. Бодянскому. 15 мая 1875 г.


Автограф: Институт литературы НАН Украины. Отдел рукописей. Ф. 99. Ед. хр. 97. Л. 29.

Фрагмент впервые: Т. 7. Кн. 2. С. 671.

Печатается по автографу.

С. 437. ...Вы хотели упомянуть в выноске, что я был долго Консулом на Востоке. -- Бодянский выполнил просьбу автора.


218. Н. Я. Соловьеву. 15 мая 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1016. Л. 3--4.

Печатается впервые.

С. 438. Вчера был на Сретенке. -- Дома не застал ~ решился съездить к самому С<амарину>... -- Не застал Л. на Сретенке некую "немку из мёблированных комнат" (ср. с. 439), по-видимому, какую-то знакомую Соловьева, а посетил актера Малого театра Ивана Васильевича Самарина (1817--1885).


219. Н. Я. Соловьеву. Июнь 1875.


Автограф: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 59. Л. 1--2 об.

Печатается впервые.

С. 439. Матушки Вашей я видеть не мог, потому что прямо с Мятлевской станции я проехал к себе в деревню... -- Пелагея Федоровна Соловьева, дочь смоленского губернского архитектора. Мятлево -- станция Рижско-Вяземской железной дороги (с 1874) и выросшее вокруг нее село в Медынском уезде, в 63 км от Калуги.

С. 439. ...О.о. Досифею и Казначею... -- Казначей -- иеромонах Мелетий (Ананьев); см. также прим. на с. 765.

С. 439. ...передайте... -- Перед этим зачеркнуто: "то".

С. 439. Михаилу Михайловичу также мое почтение. -- М. М. Пустынников (?--1876), послушник Угрешского монастыря.

С. 439. Когда я в последний раз был у С<амарина>... -- Речь идет об И. В. Самарине. 5 июля 1875 г. Соловьев отвечал: "Самарин остался верен русской черте вообще и московскому пульсу в особенности, -- я до сих пор не имею ничего от него!.." (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 230. Л. 3).

С. 439. ...он сказал... -- "Он" написано после того же зачеркнутого.

С. 439. ...мое имя. -- Перед этим зачеркнуто: "ег<о>".

С. 439. ...сказать всегда тем из Христиан... -- Было: "сказать всегда своим приятелям".

С. 439. ...жолчный волкан... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "во<лкан>".

С. 439. ...остались в вас... -- Было: "остались на вас".

С. 439. ...мирюсь с этими... -- "С" вписано над зачеркнутым: "на".

С. 439. ...моего героя в Ай-буруне... -- Герой-рассказчик в повести "Исповедь мужа".

С. 440. ...пишу об этом и Благову ~ он иногда уезжает в свою деревню. -- Д. Д. Благово (см. о нем прим. на с. 763) принадлежало имение Горки в Дмитровском уезде Московской губ.; письма к нему Л., по-видимому, не сохранились. Л. хотел что-то поручить Благово, но о его отказе в письме от 8 июля сообщил Соловьев: "Благово все это время не было; а сего-дни за обедом он подлетел ко мне, изобразил что-то нечто: "моя хата с краю, я умываю руки!" -- К чему-то влепил,., т. е. что он де не принимает вашего порученья, а передает его мне" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 230. А. 5 об.).

С. 440. ...чтобы он не думал, что я с ним ограничусь только лобзанием десницы... -- Намек на то, что долг будет своевременно возвращен А-м.

С. 440. ...дающая рука не оскудеет вовеки... -- Измененная цитата Притч. 28: 27 ("Иже дает убогим, не оскудеет...").


220. Е. А. Ону. 15 июля 1875 г.


Автограф неизвестен.

Впервые: Киприан. С. 20--21.

Перевод Д. В. Соловьева: ИП. С. 113--114.

Печатается по тексту первой публикации; перевод исправлен.

С. 442. ...личности г. Жомини... -- См. прим. на с. 714.

С. 442. ...написал Вашему мужу очень длинное письмо. -- Письмо не сохранилось.

С. 442. ...позаботился писать мне сюда, когда дело шло о хлопотах или о моих материальных интересах... -- Такое письмо не выявлено.

С. 443. Ваши припадки Alekotrophia pedantissima... -- Шутливый "диагноз", поставленный Л. своей приятельнице: алекотрофия педантичнейшая (лат., греч.), т. е. педантичнейшее питание Алеко, образован от домашнего варианта имени старшего сына Ону (см. прим. на с. 636) и греч. τροφή, питание.

С. 443. Вечера у Генерала, где Вы всегда являлись с громокипящим умом... -- Речь идет о вечерах у Игнатьева; "громокипящий" -- слово из стихотворения Ф. И. Тютчева "Весенняя гроза".

С. 443. Марика -- вероятно, прислуга Ону.

С. 443. Лили -- Елена Ону.

С. 443. Афина -- горничная Е. А. Ону.

С. 443. Никифор -- вероятно, кто-то из прислуги Ону.

С. 443. Цертелев мне говорит в своем письме: "все мы жалеем, что Вас нет, Капнист потому-то, мад<ам> Ону потому то..." -- Л. вспоминает слова из письма кн. А. Н. Цертелева от 11 ноября 1874 г.: "Доходящие до нас сведения о Вашем житье-бытье так разнообразны, что мы толком не знаем, что Вы поделываете, и даже где Вы. Надеюсь, что Вы обживаетесь в Москве <...>. У нас все по-старому. Часто слышим -- вот Леонтьева нет, он бы сказал то-то. Капнист после завтрака не может доставить себе удовольствие слушать спор философа, а М-me Опои разрешать с Вами задачи трансендантальной философии" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 276. Л. 2 об.-- 3 об.). Капнист -- см. прим. на с. 747.

С. 443. Мад<ам> Хитрово и Губастое выражаются почти в том же смысле. -- С. П. Хитрово писала 20 января 1875 г.: "Дай вам Бог где бы вы не были всего лучшего. <...> помолитесь за наши грехи; -- а мы вас будем ждать опять к себе" (Там же. Ед. хр. 274. Л. 7 об.). Какой фрагмент из писем Губастова подразумевал Л., установить затруднительно. За этот период сохранилось (и то без конца) лишь письмо от 11 декабря 1874 г. (Там же. Ед. хр. 110. Л. 1--2 об.), в котором говорилось о реакции посольских знакомых Л. на известие о его поступлении в монастырь.

С. 443. ...девица соседка... -- Л. О. Раевская.

С. 444. ...провести зиму в Оптиной Пустыни... -- Зиму Л. проведет в Москве.

С. 444. Дома я продолжаю носить монашескую одежду ~ не хамское платье. -- Ср. с. 445--446.

С. 444. Одиссей печатается в "Русском Вестнике". -- Мое детство и наша семья (Воспоминания Одиссея Полихрониадеса, загорского грека) // PB. 1875. No 6. С. 526--605; No 7. С. 199--265; No 8. С. 488--549. Еще в январе 1875 г.

П. М. Леонтьев просил своего однофамильца "энергично взяться за продолжение" романа (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 169. Л. 8). Первая часть произведения состояла из 18 глав.


221. Князю К. Д. Гагарину. 16 июля 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 5--7 об.

С сокращениями и неточностями впервые: ИП. С. 114--116.

Печатается по автографу.

С. 444. ...ездил с Машей на богомолье в Тихонову Пустынь... -- Общежительный мужской монастырь в с. Трехсвятительском в 18 верстах от Калуги, основанный в XV в. преп. Тихоном Калужским; после "ездил" зачеркнуто: "на".

С. 444. ...ночуя в монастыре... -- После "ночуя" зачеркнуто: "у одного поме<щика>".

С. 444. ...обедали у помещика Муромцова (Федора Ивановича) в сельце Булгакове; -- он женат на Раевской, на родной племяннице предводителя Розенберга... -- Далее зачеркнуто: "и говор<ит>". Калужским губернским предводителем дворянства в 1869--1882 гг. был Евгений (Карл-Вольдемар) Васильевич фон Розенберг (1822 -- не ранее 1894). Его сестра Эмилия (Елизавета) Васильевна (1822--1879) была замужем за Иосифом Григорьевичем Раевским (1814--1881); на их дочери Ольге (1844--1897), старшей сестре Людмилы (подруги М. В Леонтьевой), и был женат Ф. И. Муромцев, помещик Медынского уезда, которого навестили в описываемое время Л. и его племяница.

С. 444. ...и средства мои ~ и времени едва достает... -- Было: "ни средства ~ ни времени".

С. 445. ...foyers... -- фокусы (фр.); фокус (от лат. focus, очаг) -- точка пересечения лучей после прохождения через собирающую систему.

С. 445. ...Княгиня опять у сестры Вашей... -- Одна из сестер кн. К. Д. Гагарина (маркиза Аделаида Паулуччи) к этому времени уже скончалась. Речь может идти о Екатерине Дмитриевне Горловой (1828--1904), Елизавете Дмитриевне Морткиной (1830--?), вероятнее же всего, о незамужней сестре княжне Лидии Дмитриевне Гагариной (1829--?).

С. 445. ...con amore... -- бескорыстное (ит.); букв.: с любовью; в итальянском выражение используется, например, для работы, выполняемой "из любви к искусству", бесплатно.

С. 445. Успенским постом я буду говеть в Оптиной пустыни... -- Успенский пост начинается 1 августа ст. ст.; запись о приезде Л. сохранилась в Летописи Иоанно-Предтеченского скита (ОР РГБ. Ф. 214. Ед. хр. 366. Л. 41).

С. 445. ...где, вероятно... -- В автографе "где вероятно" вписано над зачеркнутым: "до глубокой".

С. 445. ...зиму в Оптиной Пустыни... -- Далее зачеркнуто: "или" <?>. См. прим. на с. 778.

С. 445. ...по вольности дворянства... -- Шутливо употребленное название известного Манифеста Имп. Петра III "О вольности дворянства" ("О даровании вольности и свободы всему российскому дворянству", 18 февраля 1762 г.).

С. 446. ...какой-нибудь Гамбетта или Брайт! -- Леон-Мишель Гамбетта (1838--1882) -- французский политический и государственный деятель; Джон Брайт (1811--1889) -- английский политический деятель, лидер партии вигов.

С. 446. Вы спросите... -- Перед этим зачеркнуто: "Я".

С. 446. В Угреше я... -- Далее начато зачеркнуто: исполнял).

С. 446. ...до того ослабел... -- Далее зачеркнуто: "и заболел".

С. 446. Архимандрит Угрешский... -- Пимен (Мясников), см. прим. на с. 746.

С. 446. Одиссей ~ печатается в Русск<ом> Вестнике. -- См. прим. на с. 778.

С. 446. ...Капитан Илия ~ в Московских Ведомостях зимою. -- Рассказ был напечатан в номерах от 7 и 8 мая 1875 г.; см.: Т. 3. С. 752.

С. 446. Византизм и Славянство ~ будет тоже скоро напечатано у Бодянского в Чтениях... -- См. прим. на с. 769.

С. 446. ...2 в редакции Гражданина и 1 в ред<акции> Русского мірa. -- Уже в мае 1875 г. Л. начал предпринимать попытки выручить из редакции Мещерского статью о Болгарском вопросе (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 644).

С. 447. ...говорит: напиши... -- Перед этим зачеркнуто: "просит".


222. H. Н. Страхову. 16 июля 1875 г.


Автограф: ОР РЫБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. А. 46--51 об.

Впервые с сокращениями, неразобранными словами и неточностями: ИП. С. 116--119.

Печатается по автографу.

Ответ на письмо Страхова от 3 июля 1870 г. (см. с. 765). На письмо Леонтьева Страхов отвечал вновь с большой задержкой -- только 5 сентября (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. л. 3--4 об.).

С. 447. ...заболел ~ и уехал сюда... -- См. подробнее: с. 420--423, 426, 443.

С. 447. ...именьице... -- Исправлено; было: "именице".

С. 447. Осенью -- думаю опять в какой-нибудь монастырь. -- Намерение не состоялось

С. 447. ...что Вы в самом деле думаете об этих вещах... -- Современники отметили, что Страхов избегал разговоров о религии. Эту черту запомнил, в частности, кн. Э. Э. Ухтомский; ср. в записи С. М. Лукьянова: ""За религию" князь

Э. Э. Ухтомский не слышал от H. Н. Страхова ни слова. H. Н. Страхов казался скорее "вольтерьянцем", мыслителем XVIII века" (Российский Архив. Вып. II--III. С. 398).

С. 447. ...на интимном Пантеизме... -- После "на" зачеркнуто: "его".

С. 447. ...в какой-нибудь ваш Вароллиев мост!.. -- Варолиев мост (от имени К. Варолия) -- один из отделов заднего мозга. "Кольцеобразная выпуклость или варолиев мост есть мозговой желвак, лежащий поперег, впереди и выше луковки <...> составляет поперечную смыску между половинками мозжечка и состоит из серого вещества с продолжением нервных связок становой мякоти. Поверхность ее составлена из поперечных нервных волокон: ее-то и называют варолиевым мостом" (Волков М. С. Физиология человеческого мозга // ОЗ. 1847. No 11. Отд. II. С. 47).

С. 447. ...вот уже 4-й год, после некоторых событий... -- Имеется в виду чудесное исцеление в июле 1871 г.

С. 448. ...что "начало Премудрости есть страх Божий"... -- Притч. 1: 7.

С. 448. ...страх и трепет... -- Устойчивое словосочетание, восходящее к Псалтыри ("Страх и трепет прииде на мя..."; Пс. 54: 6); ср. также в одном из важнейших богослужебных песнопений Великой субботы: "Да молчит всякая плоть человеча и да стоит со страхом и трепетом..."

С. 448. ...Аверкиевы и Стахеевы (которые вас так восхищают...)... -- Подразумевается рецензия Страхова на повесть Дмитрия Ивановича Стахеева (1840--1918) "Наследники" (СПб., 1875), напечатанная в "Русском вестнике": Страхов Н. Русская литература. Наследники. Повесть в двух частях, заключающая в себе описание жизни, деятельности, страданий, радостей, увлечений и доблестных поступков одного весьма почтенного и весьма ученого, но отчасти легкомысленного статского советника и некоторых других лиц, достойных внимания читателя. Д. И. Стахеева. 2 тома. Спб. 1875 // PB. 1875. No 6. С. 799--817). Рецензируемое произведение было здесь охарактеризовано как "повесть о русских людях, которых следует назвать хорошими, но которые вечно носятся с какими-то порывами и никак не умеют устроиться в жизни" (Там же. С. 809). Позднее Страхов и семья Стахеевых поселились в одной квартире; см.: Стахеев Д. И. Станислав первой степени и енотовая шуба (Из воспоминаний о H. Н. Страхове) // ИВ. 1904. No 2. С. 441--479. Ответ Страхова на замечание Л. см. в прим. на с. 805. Об Аверкиеве см. прим. на с. 667; "вас" исправлено; было: "вам".

С. 448. ...тому придется... -- Перед этим зачеркнуть: "тому".

С. 448. ...и так понятно! -- Перед этим начато и зачеркнуто: "де<ло>".

С. 448. ...сжег 5 частей Реки Времен... -- См.: Т. 6. Кн. 2. С. 110.

С. 448. ...вы знали... -- Далее зачеркнуто: "Потом / Но".

С. 448. ...одной большой повести ~ историю моего обращения... -- См. прим. на с. 771.

С. 448. ...представил... -- Вписано над зачеркнутым: "изложил".

С. 448. ...а другие... -- После "а" зачеркнуто: "стать<и>".

С. 448. ...лежат по году в Редакциях ~ Письма Русского Мірянина... -- Речь идет об "Афонских письмах"; см. с. 406, 446.

С. 448. ...валяются в Гражданине ~ несмотря на то, что Кн<язь> Мещерский сказал, что он непременно хоть частию их украсит ~ свой журнал... -- Страхов отвечал: "При первом случае я справился у Мещерского об Ваших статьях; он сказал, что одну из них он скоро станет печатать, а что другую Вы вытребовали назад" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. Л. 4). В автографе Л. "сказал" вписано над зачеркнутым: "писал мне"; после "что он" зачеркнуто: "их".

С. 448. ...большею частию... -- Перед этим зачеркнуто: "по".

С. 448. У меня пенсии 600 рубл<ей>, именье заложенное и перезаложенное ~ 7000 долгу и в том числе и людям бедным... -- Л. особенно беспокоил его долг янинскому кавасу Тодори.

С. 449. ...содержится четверо... -- Ср. в письме к Е. А. Ону (с. 443); после "четверо" зачеркнуто: "я и три женщины -- жена моя, племянница".

С. 449. ...о каком-то моем эгоисме. -- Страхов писал 3 июля 1875 г.: "Не будьте эгоистичны, милый мой Константин Николаевич. У всякого свое горе и свой труд" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. А. 1 об.).

С. 449. ...бодрое... -- Вписано над зачеркным: "веселую / веселое".

С. 449. ...при мысли... -- Было: "от мысли".

С. 449. ...мерзавец и каналья Пыпин... -- Имеется в виду литературовед и публицист Александр Николаевич Пыпин (1833--1904). Cp.: Т. 7. Кн. 1. С. 173.

С. 449. ...хотя и порядочный... -- Перед этим зачеркнуто: "все-т<аки>".

С. 449. ...порядочный по духу, но ~ ограниченный по средствам Авсеенко... -- А. относил этого писателя к разряду "литературных полезностей" (cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 108).

С. 449. ...в этом роде... -- Написано после того же зачеркнутого.

С. 449. ...Погодин думая одно время собрать деньги и сделать меня редактором журнала. ~ хлопотал об этом у Кошелева. -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 97.

С. 449. Игнатьев ~ "что никто теперь с такой силой и жаром не умеет держать знамя Православия и Царизма, как я". -- Ср. в письме Игнатьева к Л. от 18 мая 1868 г.: "Расположение мое, личное, основано на убеждении, что Вы готовы всеми силами служить России, можете и желаете быть полезным Отечеству" (Т. 10. Кн. 2. С. 699).

С. 449. ...подъем... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "обзаведение)"

С. 449. ...от малой... -- Было: "на малую".

С. 449. ...процесс редакторства считаю немногим выше службы по акцизу и т. п. хамизму. -- Перед "хамизму" зачеркнуто: "хамству". Зная о подобном воззрении Л., И. И. Кристи рассказывал ему в письме от 18--20 марта 1889 г. о том, что девушка, которую он хотел бы видеть своей женой (М. К. Рачинская), смотрит на такие роды деятельности совершенно по-леонтьевски: "Она профессуру считает также хамством <...> она находит, что периодические издания, т. е. писание не по вдохновению, а в срок, есть также оскудение. Это означает, что она была бы против моего редакторства" (Кристи И. Письма к К. Н. Леонтьеву. Статьи / Сост. О. Л. Фетисенко. СПб., 2016. С. 112). Акцизные чиновники следили за сбором налогов с продажи спиртных напитков (акцизные сборы были введены в России в 1861 г.).

С. 449. ...службы Вашей в Петербурге. -- В 1873--1885 гг. Страхов служил библиотекарем юридического отдела Имп. Публичной библиотеки.

С. 450. ...не сделал... -- Далее зачеркнуто: "не".

С. 450. ...ждет... -- Написано после зачеркнутого начала того же слова с опиской.

С. 450. ...общественного... -- Далее зачеркнуто: "чт<обы>".

С. 450. ...в печати... -- "в" написано поверх "на".

С. 450. ...о Фонде ~ Бестужеву напишу тоже. -- Речь идет о неудачной попытке получить пособие от Литературного фонда; К. Н. Бестужеву-Рюмину Л. напишет только 12 октября (с. 474--476).

С. 450. ...эти юбилеи во фраках... -- См. позднейшую (1889) статью "Не кстати и кстати" (Т. 8. Кн. 1); "юбилеи" исправлено из "юбиляры".

С. 450. И конечно... -- "И" вписано над зачеркнутым.

С. 450. ...только... -- Вписано над зачеркнутым: "с ли<хой>".

С. 450. ...молодой грек-слуга... -- Георгий; см. с. 710.

С. 450. ...Каткову ~ по его вине задолжал 4000 рубл<ей>... -- Катков платил сначала Л. большие авансы, а затем отказался печатать многие его вещи, а роман публиковал меньшими "порциями", чем ожидалось, таким образом Л. никак не мог расплатиться с огромным долгом редакции.

С. 450. ...Богу угодно было за грехи мои и до этого поскудства меня довести!... -- "меня" -- вставка; в автографе осталось не вычеркнутым "меня" после "угодно".

С. 451. Еще можно... -- Перед этим зачеркнуто: "И хотя". С. 451. ...500 рублей... -- Исправлено; было: "600".

С. 451. ...постарайтесь устроить где-нибудь ~ статью "О национальном характере греков, русских и юго-славян"... -- Позднее статья будет переработана и под названием "Русские, греки и юго-славяне" напечатана в "Русском вестнике".

С. 451. ...может быть... -- Далее зачеркнуто: "они".

С. 451. ...поручал Ф. Н. Бергу взять ее оттуда для Р<усского> мірa... -- Берг в то время был редактором "Русского мірa"; 28 мая 1875 г. он сообщал Л.: "Статью Вашу у князя я взять не мог, потому что его нет в П<етер>бурге, а без него не знают" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 86. Л. 7); "поручал" написано над зачеркнутым началом того же слова с опиской.

С. 451. В сентябре... -- Перед этим зачеркнуто: "Если".

С. 451. Вместо того, чтобы писать о таких пустяках, как Стахеев, написали бы вы по поводу Карениной большую статью... -- См. прим. на с. 781. Далее Л. фактически излагает план собственной будущей статьи о романе Толстого.

С. 452. ...если бы Шлейден вместо книги "Растение и его жизнь"... -- Книга "Растение и его жизнь" ("Die Pflanze und Ihr Leben", 1847) немецкого ботаника Маттиаса-Якоба Шлейдена (1804--1881) для Л. -- одно из любимых естественнонаучных сочинений. Он мог познакомиться с ним в переводах С. А. Рачинского или П. О. Ольхина (оба вышли в 1861 г.).

С. 452. Только о Священнике хорошо... -- В указанной выше статье Страхова приводились большие фрагменты повести Стахеева "Наследники", с большим уважением рисующие образ деревенского священника отца Варфоломея. Страхов писал: "Лицо это -- положительная заслуга г. Стахеева; оно представляет вполне дорисованную и вполне живую фигуру; его жизнь и приключения; его недостатки и смешные стороны находятся в удивительной гармонии с его душевною красотой, а красота эта поразительна. Это один из тех священников, преимущественно попадающихся в деревенской глуши, которые представляют собою живое воплощение евангельского духа и о которых с таким изумлением рассказывают иногда просвещенные люди, привыкшие вообще негодовать на грубость и дикость русской жизни" (PB. 1875. No 6. С. 814).


223. К. А. Губастову. 12 августа 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 28. Л. 13--14 об.

Впервые с сокращениями, исправлениями и неточностями: РО. 1894. No 7. С. 366--367.

Печатается по автографу.

Дата исправлена из "11 августа". Губастов ответил на это письмо 4 сентября (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. л. 3--4 об.).

С. 452. ...на днях получил письмо от Церетелева... -- Имеется в виду письмо от 1 августа 1875 г. из с. Литяги Тамбовской губ., кн. А. Н. Цертелев сообщал в нем, что ок. 10 августа приедет в Москву на несколько дней и хочет увидеться с Л. (Там же. Ед. хр. 276. Л. 5--5 об.).

С. 452. ...что они делают? -- Было: "что они сами делают?".

С. 452. ...расположение, заслуженное мною... -- Было: "то расположение, которое я заслужил".

С. 453. ...будьте уверены... -- Вписано над зачеркнутым: "Вы знаете".

С. 453. ...терзаюсь... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "из<нываю?>".

С. 453. ...где попало... -- Перед этим зачеркнуто: "где-ниб<удь>".

С. 453. ...где есть и отшельники... -- "И" вписано над зачеркнутым: "о". См. прим. на с. 730.

С. 453. ...удовлетворять моим... -- Далее начато и зачеркнуто: "пот<ребностям>".

С. 453. ...за боль и скуку. -- После "за" зачеркнуто: "те".

С. 453. А если Вы... -- Перед этим зачеркнуто: "Здоровь<е>".

С. 453. На днях я посылаю Хитровой отрывки из Записок моих ~ и при них письмо ей же. -- Речь идет о продолжении записок "Моя литературная судьба"; письма С. П. Хитрово с просьбами прислать записки цитируются: Т. 6. Кн. 2. С. 307--308.

С. 453. ...есть и поручение Вам... -- Было: "есть и Вам поручение".

С. 453. ...она убежала тихонько днем... -- Было: "она [б<ежала>] убежала тихонько, оставя записку". Последние четыре слова зачеркнуты, затем новое окончание фразы подписано сверху на полях

С. 453. ...недавно говел в Оптиной Пустыне... -- См. прим. на с. 779.

С. 453. ...славятся... -- Написано после того же зачеркнутого.

С. 454. ...П. И. Саломон... -- См. прим. на с. 772.

С. 454. ...несмотря на уверение И. А. Иванова, что друзья позаботятся обеспечить мне эту поездку... -- См. прим. на с. 772.


224. Н. Я. Соловьеву. 28 августа 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1016. Л. 5.

Печатается впервые.

Адрес (л. 5 об.): На Моросейку; на Николо-Угрешское подворье; -- для доставления в Монастырь. -- / Его Благородию / Николаю Яковлевичу / Соловьеву. --

Ответ на письмо от 27 августа 1875 г. (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 230. Л. 7--10).

С. 454. Михаилу Михайловичу в виде процентов... -- Речь идет о долге М. М. Пустынникову.

С. 454. ...тогда... -- Написано после того же зачеркнутого.

С. 454. ...извините... -- Написано после зачеркнутого начала того же слова.

С. 454. ...Благов не потрудился ни слова написать мне... -- Письма Д. Д. Благово (см. о нем прим. на с. 763) к Л. не сохранились.

С. 454. Какие вести о "Разладице" и о "Кто бы подумал!" <?> -- До этого, 8 июля, Соловьев сообщал о новостях из Театрального комитета: ""Разладица" отправлена в Питер лишь 11 апреля; а "Кто ожидал" 20-го июня" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 230. Л. 5 об.). "Разладица, сцены в четырех картинах" (завершена 26 октября 1874 г.) была запрещена в 1875 г.; комедия "Кто ожидал?", завершенная 9 марта 1875 г., в 1876 г. в соавторстве с А. Н. Островским будет переработана в пьесу "Женитьба Белугина" (промежуточная редакция носила название "Конец -- делу венец").

С. 454. Ладится? -- Обыгрывается созвучие "разладица -- ладится". Вопросительный знак подставлен после того, как далее было зачеркнуто: "или".


225. Князю К. Д. Гагарину. 7 сентября 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 27. Л. 8--10.

Фрагменты впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 276, 308--309.

Печатается по автографу.

Кн. Гагарин ответил на это письмо 11 сентября (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 100. А. 3--4 об.).

С. 455. ...префект возвратился... -- Речь идет о калужском губернаторе в 1871--1882 гг. Иване Егоровиче Шевиче (1841--1912), племяннике гр. А. Д. Блудовой. А. неоднократно встречался с ним и состоял с ним в переписке.

С. 455. ...посылка на имя Софьи Петровны Хитровой... -- Л. посылал записки "Моя литературная судьба".

С. 455. ...предписывая перевести... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "т<ребуя>".

С. 455. ...почти не знаю... -- Далее зачеркнуто: "как".

С. 455. ...посылка; -- как это перевести: paquet? -- pli? -- Первый вариант правильный.

С. 455. ...о том, как я студентом понес мое 1-е сочинение Тургеневу... -- Речь идет о комедии "Женитьба по любви".

С. 455. ...что было... -- "Что" написано после того же зачеркнутого.

С. 455. ...ни за какое... -- Было: "ни за что другое".

С. 456. ...о прошлогодней зиме ~ у меня на многое открылись глаза в России... -- Ср. с замечанием о результатах "десятилетия благодетельного прогресса": Т. 6. Кн. 1. С. 131.

С. 456. ...эти отрывки... -- Было: "эти Записки".

С. 456. ...что касается рукописи, то... -- Далее зачеркнуто: "он<а>".

С. 456. ...на котором я прошлого года читал громко "Аспазию"... -- Повесть Л. "Аспазия Ламприди".

С. 456. ...уже не говоря о нравственной ценности этой рукописи для меня... -- Было: "это не говоря уже о нравственной для мен<я> ценности".

С. 456. ...адресовать... -- Перед этим зачеркнуто: "отправить".

С. 456. ...дипломатический чиновник нашего Министерства. -- Последнее время там был мой приятель Литцберг... -- Сведений найти не удалось; до 1871 г. эту должность в Одессе занимал другой приятель Л. -- М. А. Хитрово.


226. Н. Я. Соловьеву. 19 сентября 1875 г.


Автограф: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 59. Л. 3--6 об.

Фрагмент впервые: ИП. С. 121--122.

Печатается по автографу.

С. 457. "Это ты, кум, значит, чувствуй!" -- Аллюзия на речевую манеру купцов-самодуров из пьес А. Н. Островского.

С. 457. Насчет запрещения "Разладицы"... -- См. прим. на с. 787.

С. 457. ...данных для хорошего... -- Перед этим зачеркнуто: "да<нных> для / в".

С. 457. Ваша вторая пьеса ~ выше первой. -- Речь идет о комедии "Кто ожидал?", впоследствии получившей название "Женитьба Белугина".

С. 458. Все люди поумнее... -- Было: "Все даже и те"; перед этим зачеркнуто: "Всё".

С. 458. ...что жизнь гораздо лучше, чем литература последнего периода... -- Ср.: "...наша жизнь просто разнообразнее, богаче, пышнее нашей литературы" (Т. 9. С. 75).

С. 458. ...цензоры... -- Вписано над зачеркнутым: "они".

С. 458. ...точки зрения... -- "Точки" написано после того же зачеркнутого.

С. 459. ...а если мы оба... -- Перед "мы" зачеркнуто: "он".

С. 459. ...ничего... -- Написано после зачеркнутого начала того же слова.

С. 459. ..."Горе от Ума", которое было допущено на сцену после его трагической смерти... -- Премьера комедии А. С. Грибоедова состоялась в Петербурге 2 декабря 1829 г.; "допущено на сцену" вписано над зачеркнутым: "напечатано".

С. 459. ...говаривал ~ "Только от Льва Толстого и от этого юноши ~ жду нового слова"... -- Ср. с. 288.

С. 459. ...гораздо больше... -- Далее зачеркнуто: "если".

С. 459. ...не исполню... -- Далее зачеркнуто: "всех".

С. 459. ...старик Аксаков ~ классическую вещь "Семейная хроника"... -- Отдельное издание повести "Семейная хроника" вышло в 1856 г., когда С. Т. Аксакову шел 63-й год. Л. относил это произведение к редкому в нашей литературе роду: "Гениальные, классические, образцовые сочинений негениальных людей", которые "своим совершенством и художественною прелестью не только равняются с творениями перворазрядных художников, но иногда и превосходят их" (Т. 9. С. 340).

С. 460. Прилагаю письмо к Михайлу Михайлычу ~ напишите мне, как его фамилия... -- На полях своего письма от 14 октября 1875 г. Соловьев приписал: "Фамилия Мих<аила> Мих<айловича> -- Пустынников; при сем он вам пишет; он тоже думает "на утек", когда -- не знаю" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 230. Л. 12 об.).

С. 460. ...у доброго О. Досифея и О. Мелетия прошу благословения. -- См. прим. на с. 764 и 775.


227. О. М. Бодянскому. Не позднее 24 сентября 1875 г.


Автограф: Институт литературы НАН Украины. Отдел рукописей. Ф. 99. Ед. хр. 113. Л. 68--69.

Датируется на основании пометы о получении.

Цитируется: Т. 7. Кн. 2. С. 672.

Печатается по автографу.

На л. 68 рукой О. М. Бодянского: "Пол<учено> 26-го сентября 1875 г., в пятн<ицу>".

С. 460. ...родственнице моей Катерине Васильевне Самбикиной... -- См. прим. на с. 753.

С. 461. ...ввиду Герцеговинских дел... -- Антитурецкое восстание в Герцеговине началось в июле 1875 г., в августе восстала Босния.


228. Н. Я. Соловьеву. 1 октября 1875 г.


Автограф: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 59. Л. 7--8 об.

Печатается впервые.

Соловьев ответил на это письмо 14 октября 1875 г. (Там же. Ед. хр. 230. Л. 11--12 об.).

С. 461. ...Мих<аилу> Михайловичу... -- М. М. Пустынников.

С. 462. Вот ее адрес... -- Перед этим зачеркнуто: "Он<а>".

С. 462. ...Серпуховской... -- Вписано над тем же зачеркнутым.

С. 462. Редакция Каткова просит у меня продолжения Одиссея... -- Л. получил письмо секретаря редакции К. Н. Цветкова от 13 сентября 1875 г. (см.: Т. 4. С. 951--952).

С. 462. Статьи обо мне в Русском міре -- повлияли на них видно. -- Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 242--243. Речь идет о статьях B. Г. Авсеенко из его рубрики "Очерки текущей литературы" (Pмір. 1875. No 96. 11 июля. С. 1--2; No 125. 9 авг. С. 1; No 153. 6 сент. С. 1; подп.: А. О.); см.: Т. 3. С. 714--715; Т. 4. C. 956; Т. 6. Кн. 2. С. 392.

С. 462. ...в той или другой... -- Было: "в той и другой". С. 462. ...отрицайте... -- Написано после того же зачеркнутого.


229. К. А. Губастову. 1--4 октября 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 28. Л. 15--26 об.

Впервые в сокращении с исправлениями и неточностями: РО. 1894. No 9. С. 367--369.

Печатается по автографу.

Ответ на письмо Губастова от 4 сентября (см. с. 000), в котором тот сообщил, что сбор средств на поездку Леонтьева в Петербург не удался. На октябрьское письмо Леонтьева Губастов ответил 23 октября (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 5--6 об.).

С. 462. Мещовский монастырь (Св. Георгия) -- мужской монастырь, основанный в конце XV в., запустевший в Смутное время и возобновленный ок. 1642 г.; с 1764 г. заштатный. Л. провел здесь в 1875 г. 10 дней (ср. с. 484). Письмо начато в праздник Покрова Пресвятой Богородицы.

С. 463. ...игумен ~ ученик ~ Козельско-Оптинской пустыни... -- Речь идет об игумене Марке (в міру Михаил Чебыкин; 1831--1909); еще в сане иеромонаха в 1869 г. он был назначен исправляющим должность настоятеля Георгиевского монастыря; в сан игумена возведен в 1874 г.; с 1879 г. жил на покое в Оптиной пустыни, где с ним снова встретился Л.

С. 463. ...не огорчило... -- "Огорчило" написано после зачеркнутого начала того же слова с опиской.

С. 463. ...пишете, что письмо мое к Игнатьеву было несвоевременно. -- л. откликается на следующий фрагмент: "Я Вам писал в августе в Москву длинное письмо (не знаю, дошло ли оно до Вас?), в котором подробно сообщал Вам, почему все Цертелево-Хитровские проекты устройства вечера, подписки и т. п. в Вашу пользу вдруг рушились вследствие несвоевременного получения Игнатьевым письма Вашего, в котором Вы передавали Н<иколаю> П<авловичу> о намерениях Ваших вновь вступить на службу и просили его оказать Вам содействие и поддержку" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 3).

С. 463. ...Игнатьев... -- вписано над зачеркнутым: "он".

С. 464. Мы не хотим помогать чиновнику, мы хотим помогать монаху-литератору (вы так пишете?)... -- Губастов писал далее: "...Вы помните, что я говорил Вам, что все récalcitrant t)s (упрямцы, фр.), изъявившие желание принять участие в сборе в Вашу пользу на доставление Вам средств перебиться в Москве Монахом-литератором, отказали наотрез жертвовать что-либо для оказания Вам содействия к поездке в Петербург с целью добиваться какого-нибудь служебного положения. Это было высказано так решительно, что проекты наши должны были быть оставлены. Если бы и могли что-либо тогда собрать -- то разве самую незначительную какую-нибудь сумму (рублей до 100 -- maximum)" (Там же. Л. 3 об.).

С. 464. ...Игнатьев говорит... -- Перед этим зачеркнуто: "но".

С. 464. ...не без умысла... -- Перед этим зачеркнуто: "с".

С. 464. Без умысла и по увлечению он поступает только ~ в Болгарском вопросе! -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 232; Кн. 2. С. 386; после "он" зачеркнуто: "ещ<е>".

С. 464. ...с умыслом... -- Перед этим зачеркнуто: "не б<ез>".

С. 464. Игнатьев едва ли... -- Было: "Игнатьеву, кажется".

С. 464. Цертелев и Хитрое старались... -- Кн. А. Н. Цертелев и М. А. Хитрово.

С. 464. ...вы даже платите за меня долги... -- Л. откликался на следующий рассказ Губастова: "Об Игнатьевых говорить тоже нечего -- он меня заставляет платить должные Вами в кассу деньги, укрываясь за тем, что я у него не спрашивал дозволения; я внес уже 15 L (турецких лир. -- Ред.) и в следующую треть заплачу остальные. Камара (константинопольский банкир. -- Ред.) мне тоже напомнил о Вашем долге, сказав, что "Le donnais est argent a vous, mais par à Mr Léontieff" (Деньги даны Вам, но для г. Леонтьева, фр.), и я заплатил ему 30 L. Ей-Богу я ни вру, что я очень хотел Вам выслать из своих собственных денег, которые должен буду получить от арендатора в конце этого месяца, -- но вместо следуемых мне 1500 руб. я получу только 900 руб. и из них больше половины должен буду заплатить, так что мне едва останется только на прожитие" (Там же. Л. 4).

С. 464 нельзя же мне вас и Капниста ставить на одну доску! -- См. прим. на с. 747 и 808.

С. 465. А что касается... -- "А" написано после того же зачеркнутого.

С. 465. ..."Когда Бог за нас -- кто противу нас?" -- Рим. 8: 31.

С. 465. ...а мне... -- Было: "а я / а у".

С. 465. Кто же это говорит: "Как Леонтьев ~ не сумел составить себе сносного матерьяльного положения?" -- Ср. в письме Губастова: "Да, действительно, друзья Вас не только часто и добром помнят, но читают и восторгаются Вашим "Одиссеем", жалеют, что Вас нет здесь, что не наслаждаются Вашею живою, умною и поучительною беседою, -- это всё так, -- но дальше-то что?.. А когда речь заводится с этими друзьями о том, что Вы терпите нужду, что Вы выбиваетесь из сил в борьбе с родными, с равнодушием общества, с кулаками-редакторами и издателями, что Вам непременно нужно еще перебиться хоть одну зиму, и т. п. -- то тогда друзья начинают петь старую песнь и говорят: "ах, зачем это он оставил Консульскую службу"; "а я думаю, что он мог бы оставаться Консулом и писать романы"; "кто же виноват, что он при своем уме и дарованиях не мог создать себе сносного материального положения" и т. д. и т. д." (Там же. Л.З).

С. 465. ...более чем сносно... -- Перед этим зачеркнуто: "очень".

С. 465. ...велик, тенист... -- Было: "велик и тенист".

С. 465. ...три маленьких флигеля... -- Описание см.: Т. 6. Кн. 2. С. 118--119, 123--124.

С. 465. ...для девиц... -- М. В. Леонтьевой и Л. О. Раевской.

С. 465. ...от матери и брата... -- Там же. С. 119.

С. 465. Есть по соседству Церкви помолиться... -- Храмы в Велино, Щелканово, Недоходово; см.: Там же. С. 117, 130, 595.

С. 465. ...содержать трех-четырех старых дворовых на пенсии... -- См.: Там же. С. 119, 121.

С. 465. ...ходят ко мне лечиться. -- Там же. С. 134--135.

С. 465. А я не могу! -- Далее начато и зачеркнуто: "Це" <?>.

С. 466. ...что положение матерьяльное несносное... -- Было: "что средства матерьяльные не сносные".

С. 466. Теперь, когда Одиссей имел некоторый успех... -- Губастов рассказал в ответном письме о реакции посольских служащих на это известие: "Все уловили главным образом, что Ваши литературные дела вступили наконец на настоящий хороший путь; все искренно этому радуются и отчасти это даже предчувствовали (не читая газетных рецензий), потому что здесь успех Вашего "Одиссея" всё ростет: недавно за Посольским обедом всё время проговорили о красотах этого романа и самая восторженная похвала шла на этот раз от Екат<ерины> Леонидовны (Игнатьевой. -- Ред.)" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 5). О первых откликах на роман см.: Т. 4. С. 956--957.

С. 466. ...в Русском мірe появились статьи Авсеенки (вы верно знаете его критические статьи в Р<усском> Вестнике?), где он говорит, что критика давно, давно виновата передо мной... -- В. Г. Авсеенко посвятил роману "Одиссей Полихрониадес" три статьи из цикла "Очерки текущей литературы" (см. прим. на с. 790). О вине русской критики перед Л. говорилось в первой из них. Причину молчания о "весьма талантливом писателе", "который во всякой другой европейской стране давно уже приобрел бы себе прочное и почетное положение в литературе", автор статьи объяснял тем, что Л. "выступил в литературе в то время, когда общество и журналистика, поглощенные практическими задачами нашего пресловутого "прогресса", уделяли очень мало внимания художественной литературе, остававшейся в стороне от общего течения" (Pмір. 1875. No 96. И июля. С. 1; подп.: А. О.). Из предшествовавших комментируемому письму статей Авсеенко в "Русском вестнике" назовем: А <Авсеенко В. Г.> 1) По поводу нового романа графа Л. Н. Толстого // PB. 1875. No 5. С. 400--420; 2) Французская книга о русской литературе // Там же. No 6. С. 818--857; 3) Литературные заметки. I. Наши литературные предания; И. Женский роман // Там же. No 7. С. 416--448.

С. 466. ...Ф. Н. Берг познакомился со мной лично... -- См. прим. на с. 689.

С. 466. ...письма от С. П. Хитровой из деревни Толстого и от Страхова. -- Имеется в виду письмо С. П. Хитрово от 2 сентября 1875 г. из Красного Рога (см.: Т. 6. Кн. 2. С. 308) и письмо Страхова от 5 сентября 1875 г. (см. прим. на с. 780). Красный Рог -- имение гр. А. К. Толстого в Черниговской губ. (ныне -- в Брянской обл.).

С. 466. ...отвечая на одно письмо... -- Речь идет о письме от 16 июля 1875 г. (с. 447--452).

С. 466. ...по делу... -- "По" написано над зачеркнутым: "о".

С. 466. ...написал... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "гово<рит>".

С. 466. ...перечисляет... -- Вписано над зачеркнутым: "говорит".

С. 466. Что какой-нибудь Стахеев добросовестнее меня. -- См. прим. на с. 781 и 805.

С. 466. ...письмо от Кн<язя> Гагарина, который женат на Аргиропуло и В<ице-> Губернатором теперь у нас в Калуге. -- Имеется в виду письмо от 11 сентября 1875 г. (см. с. 787). См. также прим. на с. 742 и 743. Кн. Е. А. Гагарина, возможно, была не только однофамилицей, но и родственницей драгоманов Аргиропуло, служивших в константинопольском посольстве.

С. 467. ...очень любит... -- Перед этим зачеркнуто: "тоже" <?>.

С. 467. ...мои повести... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "тв<орчество?>".

С. 467. ...вы пишете, что тот хвалит, а другая плачет, читая о взятии Адрианополя... -- Ср.: ""Одиссей" Ваш особенно понравился Аргиропуло и М-me Нелидовой, которая плакала, читая описание взятия русскими Адрианополя и собирается писать Вам письмо, благодарит за доставленное удовольствие" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 100. Л. 4 об.). Указанный фрагмент см.: Т. 4. С. 45--50. Аргиропуло -- К. М. Аргиропуло (см. прим. на с. 747; см. там же об О. Д. Нелидовой).

С. 467. С. П. Хитрова ожидает в Красном Рогу Записок моих ~ пишет, что у Толстого теперь 2 Церетелевых, ее муж и Маркевич -- и что все Одиссея хвалят... -- 2 сентября 1875 г. С. П. Хитрово писала: "Знаете, что ваш Одиссей Полихр<ониадес> всем очень нравится. Маркевич здесь и очень это хвалит в эту минуту, оба Церетелева здесь, они оба Толстого очень любят" (Там же. Ед. хр. 274. Л. 12 об.--13). Упомянуты князья Цертелевы -- Алексей Николаевич (1848--1883) и Дмитрий Николаевич (1852--1911), М. А. Хитрово и Болеслав Михайлович Маркевич (1822--1884). Перед "Записок" зачеркнуто: "меня".

С. 467. Страхов порицает за то, что я сделал мало с моими средствами... -- См. прим. на с. 805.

С. 467. ...Авсеенко печатает, что критика русская виновата передо мной, что мои вещи прекрасны (хотя Одиссей -- и растянут)... -- В леонтьевских восточных повестях Авсеенко находил "свежесть и яркость колорита", отсутствие "цивилизованного высокомерия", неподражаемый тон повествования (Pмір. 1875. 11 июля. No 96. С. 1). Растянутость романа отмечена в двух следующих статьях (Там же. No 125. 9 авг. С. 2; No 153. 6 сент. С. 1).

С. 467. Катков недели через 2 после вашего письма сам предлагает те условия, на которых я мирился прежде, а он

нет. -- См.: Т. 4. С. 951.

С. 467. Берг сердится в письме, что я до сих пор не кончаю для Русского мірa очерка какого-нибудь... -- См.: Т. 3.

с. 759--760.

С. 467. ...Страхов пишет также, что Мещерский сбирается наконец скоро начать печатать Афонские письма... -- См. прим. на с. 782.

С. 467. ...по-прежнему... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "пр<ежде>".

С. 467. ...монахи и Церковь... -- Было: "Церковь и монахи".

С. 467. ...у Неклюдовых, у Трубецкой... -- См. прим. на с. 747--748 и 750.

С. 467. ...во мне... -- Вписано над зачеркнутым: "я / у меня".

С. 467. ...ни Софьи Петровны... -- Речь идет о С. П. Хитрово.

С. 467. ...которые... -- Перед этим зачеркнуто: "наход<ивших>".

С. 468. ...находили... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "пр<изнавались?>".

С. 468. ...в Посольстве... -- "В" вписано над зачеркнутым: "у в<ас>".

С. 468. Добрая Княгиня. -- Речь идет о кн. А. М. Голицыной. Губастов подхватил слова Л. в письме от 23 октября: ""Добрая Княгиня" очень рада всегда, когда я ей сообщаю о Вас известия, и всегда просит Вам передать ее "привет и поклон"" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 6).

С. 468. ...противны! -- Далее зачеркнуто: "и т. д.".

С. 468. ...передо мной... -- Подчеркнуто не двумя чертами, но значительно более жирно, чем в обычном подчеркивании.

С. 468. ...деньги... -- Вписано над зачеркнутым: "все"; было: "посылаю только 75 руб. в месяц, все, что могу".

С. 469. ...разрушенной... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "по<рушенной?>".

С. 469. Такое общество... -- Перед этим зачеркнуто: "А / Э<то>".

С. 469. ...мое общество... -- "Мое" вписано над зачеркнутым: "всё".

С. 469. ...соседка, дочь одного помещика, которая ушла от матери прошлую зиму... -- Л. О. Раевская (см. прим. на с. 756; о ее родителях -- на с. 778). История переселения Л. О. Раевской в Кудиново впоследствии использована Л. в фабуле романа "Подруги".

С. 469. ...прекрасная хозяйка... -- Перед этим зачеркнуто: "и".

С. 469. ...меня ~ любит. -- Перед этим зачеркнуто: "он<а>".

С. 469. ...целый час... -- Перед этим зачеркнуто: "по".

С. 469. ...на окне... -- Далее зачеркнуто: "что".

С. 469. ...пущу... -- Написано после зачеркнутого начала того же слова.

С. 469. ...так трудиться... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "тр<удиться>".

С. 470. ...гораздо больше мать Манефа... -- Возможно, имя выбрано по ассоциации с образом из комедии А. Н. Островского "На всякого мудреца довольно простоты" (1868) и по совпадению первой буквы имени (монашеские имена принято давать на ту же букву, что было мирское имя).

С. 470. ...брат Константин. -- Перед этим зачеркнуто: "не о<тец>".

С. 470. ...как Феоктистов у Государя одно время... -- В 1863--1870 гг., в бытность чиновником Министерства народного просвещения, Е. М. Феоктистов составлял краткие обозрения периодики для Александра И.

С. 470. ...поедем в Герцеговину... -- Л. думал о поездке корреспондентом от "Московских ведомостей" в места антитурецкого восстания.

С. 470. ...заглушить эту тоску... -- "Заглушить" вписано над зачеркнутым: "утолить".

С. 471. ...и борьбе. -- Далее зачеркнуто: "и".

С. 471. ...мое положение. -- Перед этим начато и зачеркнуто: "пол<ожение>".

С. 471. ...кончу письмо. -- Перед "письмо" зачеркнуто: "это".

С. 471. ..мекал ~ где похоронены давным-давно родные мои со стороны мои со стороны Леонтьевых. ~ зла мне никакого не сделали. -- Было: "где похоронен отец мой по имени только одному. -- Он был добр ко мне и зла мне никакого не сделал". В Мещовском монастыре были похоронены Борис Иванович Леонтьев (1748--1827), Н. Б. Леонтьев (см. прим. на с. 507) и некоторые из его сестер. Отцом Л. "не по имени", а по крови, был В. Д. Дурново.

С. 471. ...помнит место... -- Далее зачеркнуто: "а я здесь [над строкой начато и зачеркнуто: в М<ещовске>] уже с детства не был; и".

С. 471. ...средств нет. -- Далее зачеркнуто: "Не выходит" <?>.

С. 471. ...ей, может быть... -- "Ей" вписано над зачеркнутым: "она".

С. 471. ...обрадовалась, что вы ее хорошо помните. -- Имеется в виду фраза: "...если Мария Владиміровна удостоит принять мой искренний привет и низкий поклон -- то пожалуйста передайте ей их от меня. Чем старше становлюсь -- тем чаще вспоминаю о нашем житье и неконченой странице романа, не романа, -- а так чего-то хорошего, происходившего зимою 70--71 года" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 4 об.).

С. 471. ...о вашем кресле у окна... -- Окно это было с видом на Принцевы острова. Ср. в письме Губастова от 11 декабря 1874 г.: "Все это время, вспоминая почти ежедневно о Вас и смотря из моего окошка вдаль на острова, с того самого кресла, на котором Вы проводили целые утра, мне часто представлялась вся Ваша пышная прежняя жизнь..." (Там же. Л. 1 об.).

С. 471. ...как вы ржали у Аргиропуло... -- Имеется в виду К. М. Аргиропуло (см. прим. на с. 747).

С. 471. ...о Петербурге, об эпохе А. Н. Полиевктова, Мад<ам> Корш и Свенского. -- Было: "о Петербурге, об А. Н. Полиевктове и Мад. Корш и Свенском". Подразумевается круг общения М. В. Леонтьевой и Губастова зимой 1871/1872 гг. в Петербурге. О Полиевктове см. прим. на с. 703--704. Корш -- М. Н. Корш; 26 апреля 1876 г. Губастов напишет Л.: "Представьте, М. Н. Корш в Москве, поступила на Императ<орскую> Сцену под именем Ланской" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 14 об.).

С. 472. ...у нее нет... -- Далее зачеркнуто: "тех".

С. 472. ...нет и жены... -- "И" вписано над зачеркнутым: "ни".

С. 472. ...увешаны знаками отличия? -- Никакой награды в этом году Губастов не получил. До того, в 1873 г., он был награжден орденом Св. Станислава 2-й степени (АВПРИ. Ф. 159. Деп-т личного состава и хоз. дел. Оп. 464. Д. 1044 а. Л. 2 об.--3).

С. 472. Благодарите Нелидова ~ за то, что он доставил мне знакомство Неклюдовых. -- См. прим. на с. 747.

С. 472. ...заказал здесь два разубранных полотенца для Мад<ам> Нелидовой утирать слезы, которые она проливает над моими строками. -- См. прим. на с. 795. Подобное вышитое полотенце Л. впоследствии подарит и В. В. Неклюдовой (см.: ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 189. Л. 1; письмо от 4 июня 1876 г.).

С. 472. "Общественное мнение раздражается ~ долги его не уплачены!" -- В письме Губастова этих слов нет.

С. 472. Выпишите Русский мір ~ Петра Петрова, который так остроумно писал из Парижа, есть корреспонденции из Герцеговины не Бурмовским чета. -- Федор Стоянович Бурмов (1824--1907) -- болгарский публицист и впоследствии государственный деятель, корреспондент "Московских ведомостей" в Константинополе. "Петр Петров" -- псевдоним журналиста Петра Августиновича Монтеверде (1839--1916). П. А. Монтеверде, сын известного военного инженера А. А. де Мотеверде (испанца на русской службе), служил в гусарах, в отставку вышел в 1869 г. в чине майора; был парижским корреспондентом "Русского мірa" и "Санкт-Петербургских ведомостей" с 1872 г. Ближайшие по времени корреспонденции из Парижа: Петров Петр (Монтеверде П.А.). Из Парижа // Pмір. 1875. No 139. 23 авг. С. 1; No 144. 28 авг. С. 1. Л. также был известен цикл "Петра Петрова" "Парижские письма", печатавшийся в 1875 г. в "Русском вестнике". В Герцеговине Монтеверде находился с сентября 1875 г. до конца весны 1876 г., участвовал в сражениях и посылал корреспонденции в "Московские ведомости" и "Русский мір", позднее был помощником начальника генерального штаба у М. Г. Черняева; затем вновь стал парижским корреспондентом "Русского мірa", был редактором "Петербургской газеты" (1880--1887), газеты "Свет" (1889--1896). В письме к Губастову Л. подразумевает следующий цикл очерков: Петров Петр (Монтеверде П. А.). Из Венеции // Pмір. 1875. No 151. 4 сент. С. 1; Из Триеста // Там же. No 152. 5 сент. С. 1; Из Сполато // Там же. No 158. 11 сент. С. 1; Из Цетиньи // Там же. No 164. 17 сент. С. 1--2; На пути к лагерю инсургентов // Там же. No 166. 19 сент. С. 1; Бивуак герцеговинцев под Сливницей // Там же. No 170. 23 сент. С. 1; No 172. 25 сент. С. 1--2; Из Рагузы // Там же. No 171. 24 сент. С. 1; No 173. 26 сент. С. 1. См. также: Киншин В. В. Испанцы на службе России // Военно-исторический журнал. 2014. No 6. С. 68; Россия и восстание в Боснии и Герцеговине. 1875--1878: Документы. М., 2008.

С. 473. ...по поводу моих цареградских воспоминаний не скажите: "Что прошло, то будет мило!" -- Измененная цитата из стихотворения Пушкина "Если жизнь тебя обманет..." (1825); воспоминания -- записки "Моя литературная судьба".

С. 473. ...сознавал... -- Перед этим зачеркнуто: "был".

С. 473. ...а мне-то... -- После "а" зачеркнуто: "я".

С. 473. ...уехали бы куда-нибудь с сестрой. -- Далее зачеркнуто: "Этот". Любовь Аркадьевна Суслова (урожд. Губастова), сестра Константина Аркадьевича, жила в Петербурге; неоднократно упоминается в письмах Губастова к Л.

С. 473. ...благоденствия... -- Далее зачеркнуто: "при".

С. 473. ...при всей своей любви... -- "Любви" вписано над начатым и зачеркнутым: "кр<отости>".

С. 473. ...слишком ветрена, чтобы быть по убеждению покорной. -- Сохранился интересный документ, своего рода расписка Е. П. Леонтьевой, долженствующая напоминать ей о раскаянии. Относится он еще к периоду их жизни на Крите и явно написан под диктовку Л., поскольку не содержит обычных для его жены орфографических ошибок.

Сознаюсь, что я часто бываю очень груба и вывожу из терпенья моего мужа и прошу его за каждое грубое слово или брань не говорить со мной по три дня. --

3 мая, 1864. Лиза Леонтьева

(ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 170. Л. 23 об.).

С. 473. ...как бы "я не преткнул о какой-нибудь камень ногу мою!" -- Пс. 90: 12.

С. 474. ...не следует позволять бунтовать народу... -- Перед "народу" зачеркнута вставка: "и".


230. К. Н. Бестужеву-Рюмину. 12 октября 1875 г.


Автограф: РО ИРЛИ. Архив К. Н. Бестужева-Рюмина. 24885. Л. 9--12 об.

Фрагмент впервые: Т. 6. Кн. 2. С. 340.

Печатается по автографу.

Ответ К. Н. Бестужева-Рюмина (от 11 ноября) цитируется: Т. 7. Кн. 2. С. 645.

С. 474. ...но и я ~ почвы нашей... -- Было: "но я сын почвы нашей". Здесь явно присутствует шутливое напоминание о петербургских "почвенниках", к которым достаточно был близок и адресат письма.

С. 474. ...со следующей почтой... -- Было: "на следующей".

С. 474. H. Н. Страхов писал ~ приостановил свое решение. -- См. прим. на с. 765.

С. 474. И слава Богу! -- Далее зачеркнуто: "Я".

С. 474. ...нуждающегося литератора... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "бедн<ого>".

С. 474. ...всякие либералы, Краевские и т. п. люди (чтобы не сказать хуже). -- Последние четыре слова вписаны над густо зачеркнутым: "хамы". Cp.: Т. 6. Кн. 1. С. 102.

С. 474. ...самое настоятельное обязательство... -- Исправлено, было: "самые".

С. 474. ...относительно одного иностранца... -- Речь идет о слуге Георгие.

С. 475. ...завезти... -- В автографе: "завести".

С. 475. ...найду ~ другие ресурсы. -- Эти "ресурсы" (продажа рощи) указана в письме к Страхову (с. 450).

С. 475. ...к тому цивилизованному пролетариату в панталонах и сюртуке à l'européene, который я так сердечно ненавижу. -- На европейский лад (фр.). Здесь имеются в виду и "честные труженики" "средние европейцы", и приобщившийся к тому же типу цивилизации пролетариат. Ср. с описанием лондоских прикащиков во фраках и австрийских крестьян "с зонтиками под мышками", отправляющимися с праздничными визитами по железной дороге: Т. 8. Кн. 2. С. 188--189. Перед "тому" зачеркнуто: "этому".

С. 475. ...чем обращаться... -- После "чем" начато и зачеркнуто: "по(мощь?)".

С. 475. ...хорошее чувство... -- "Чувство" вписано над зачеркнутым: "воспоминание".

С. 475. ...я уверен... -- Перед "я" начато и зачеркнуто: "у (верен)".

С. 475. Вы ведь уже несколько лет как Генерал? -- 11 ноября Бестужев-Рюмин отвечал на эту реплику: "Я здоров, но за что наградили Вы меня чином, которого я не имею еще. Не имея против него никаких либеральных возражений, все же не могу себе его присвоить" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 88. Л. 1--1 об.).

С. 475. Мне пишут, что статья моя "Еще о Греко-Болгарской распре..." находится в Славянском Комитете... -- Имеется в виду статья "Еще о греко-болгарской распре"; начата в 1873 г., в 1874 г. отправлена в редакцию "Русского вестника", где после долгого промедления была сверстана для февральской книжки 1875 г., но затем Катков передумал печатать ее. Весной рукопись была отослана в "Гражданин", а в начале октября Т. И. Филиппов передал ее в Славянский комитет (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 644), однако и там статью ожидала неудача.

С. 476. ...но хотя... -- Далее зачеркнуто: "мой".

С. 476. ...рад пожертвовать статью на Герцеговинское восстание ~ чтобы плату доставили ~ в Редакцию Русского мірa в общий сбор, который при этой газете открыт. -- В каждом номере газеты в это время печатались уведомления о перечисленных пожертвованиях; "статью" вписано над зачеркнутым: "её"; "доставили" написано после зачеркнутого начала того же слова; перед "в общий" зачеркнуто: "для".

С. 476. ...если ей судьба попасть в Сборник... -- Речь идет о литературном сборнике "Братская помощь пострадавшим семействам Боснии и Герцеговины" (выйдет в Петербурге в 1876 г.), подготовленном Санкт-Петербургским Славянским комитетом. 21 сентября 1875 г. В. И. Ламанский предложил комитету ежегодно выпускать "Литературный сборник" для продажи в благотворительных целях (см.: Pмір. 1875. No 170. 23 сент. С. 2--3). Составлением книги Ламанский занялся сам. 27 сентября в письме к И. С. Аксакову он просил содействия в приглашении Л., с которым встречался в Константинополе, к участию в сборнике, однако Аксаков в ответ прислал нелестный отзыв о писателе (см.: Гептастилисты. С. 171). В сборнике были помещены стихотворения А. Н. Майкова, гр. А. К. Толстого, Н. А. Некрасова, Я. П. Полонского, Н. Ф. Щербины, К. К. Случевского, А. Н. Апухтина, прозаические произведения М. В. Авдеева, H. Н. Каразина, первое действие комедии А. Н. Островского "Богатые невесты", статьи и очерки В. И. Ламанского, H. Н. Страхова, О. Ф. Миллера, Я. К. Грота, К. Н. Бестужева-Рюмина, С. М. Соловьева. После "в Сборник" зачеркнуто: "то пусть печатают ее уже под моим настоящим именем" (в "Русский вестник" статья была сдана под псевдонимом "Н. Константинов").

С. 476. ...как мы у покойного Дудышкина говорили с С. М. М<айко>вой по-немецки, а Вы, наскучив рассуждениями Альбертини и Ко о разных конституциях и о том, что Англия есть страна Свободы, приходили к нам... -- Николай Викентьевич Альбертини (1826--1890), публицист либерального направления; в "Отечественных записках" в 1860--1862 гг. он вел ежемесячное "Политическое обозрение", а в 1863--1864 гг. сотрудничал в "Голосе". Описываемый вечер мог состояться в 1861--1863 гг., кроме того времени (март 1862--февраль 1863), что Альбертини провел в Англии и Германии; "наскучив" написано после зачеркнутого: "скучая".

С. 476. ...как вы... -- Исправлено, было: "Вы".

С. 476. ...адреса вашего не знаю. -- В ответном письме Бестужев-Рюмин сообщил свой адрес: "Знаменская, д. 38" (совр. адрес: ул. Восстания, д. 42). В других письмах встречается более полный вариант: "На углу Знаменской и Манежного переулка, дом No 38 (Алонкиной), кв. No 8".


231. О. М. Бодянскому. 12 октября 1875 г.


Автограф: Институт литературы НАН Украины. Отдел рукописей. Ф. 99. Ед. хр. ИЗ. Л. 70--70 об.

Фрагмент впервые: Т. 7. Кн. 2. С. 672.

Печатается по автографу.

Помета О. М. Бодянского: "Пол<учено> 22 октября 1875 г., в вторн<ик>".

С. 477. ...обстоятельства переменились и мои, и политические... -- Л. подразумевает свою независимость не служащего лица и рост интереса к славянской теме в связи с кризисом на Балканах.


232. H. Н. Страхову. Октябрь (не ранее 12-го) 1875 г.


Автограф: ОР РНБ. Ф. 747. Ед. хр. 17. Л. 52--53 об.

Датируется по связи с п. 230.

Фрагменты впервые: ИП. С. 129 (с неточностями); Т. 7. Кн. 2. С. 645.

Печатается по автографу.

Ответ на письмо Страхова от 5 сентября 1875 г. (см. с. 780).

С. 478. ...это Вы ~ издатель и распорядитель Сборника в пользу Герцеговинцев. ~ я это видел в газетах... -- Л. мог смешал два факта: сообщения о готовящемся сборнике в пользу Герцеговинцев (см. прим. на с. 802--803) и о первом томе "Славянского сборника", изданного Славянским комитетом в 1875 г. под редакцией Страхова. О последнем он мог прочитать в "Русском мірe" (1875. No 180. 3 окт. С. 1).

С. 478. Если это правда, что моя статья О Греко-болгарской распре будет напечатана во 2-й книжке (так мне пишут друзья)... -- См. прим. на с. 802. Л., вероятно, подразумевает письмо Ф. Н. Берга к М. В. Леонтьевой от И октября 1875 Г. (см.: Т. 7. Кн. 2. С. 644).

С. 478. ...почти не ожидая... -- Перед этим (до скобок) начато и зачеркнуто: "ник<ак>".

С. 478. ...передать деньги эти в Русский мір. -- Я и Бергу писал об этом, и Бестужеву. -- См. письмо к Бестужеву-Рюмину от 12 октября 1875 г. (с. 476); письма к Бергу не сохранились; "деньги" вписано поверх "ее".

С. 478. ...обо мне, о Стахееве ~ Лестное соседство! -- Страхов писал Л.: "Конечно, Вы несравненно больше заслуживали бы разбора, чем Стахеев, но 1, мне он легче; это явление более ясное, более определенное, хотя менее сильное, чем Вы. 2, Он выше Вас по добросовестному, строгому отношению к делу. Знаете ли, если придется писать об Вас, то я прежде всего Вас выругаю. Таланты даются от Бога, но употребление их отчасти от нас зависит. Вы обладаете удивительными дарами, глубиною, многосторонностию, изяществом, тонкостию -- что же Вы из всего этого сделали? Вы рассыпались, разбросались; у Вас нет ни одного строго сосредоточенного произведения, в котором бы сильно и определенно сказалась какая-нибудь мысль. Нет такого одного образа, такого одного жизненного явления, на котором Вы бы долго остановились и к которому приложили бы все свои силы. Все у Вас бессвязно, отрывочно; Вы бесподобный рассказчик и некоторые страницы у Вас нужно брать в хрестоматии, как образцы изящного слога, который притом вполне жив, чужд малейшей искусственности. Но цельного рассказа у Вас ни одного нет. Всё рапсодии, всё беглые очерки. Для знатока, для тонкого ценителя они превосходны, и он, несмотря на утомление, читает их и любуется отдельными чертами. Но большинству публики их нельзя рекомендовать, ей нужно что-нибудь посущественнее, потяжелее, хотя бы и погрубее" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. Л. 3--3 об.).

С. 478. Вы почему же думали, что Вы мне говорите горькие вещи? -- Ср.: "Поверьте, что когда пишу Вам горькие истины, то мне и самому горько" (Там же. Л. 4).

С. 478. Я и своего во многом стыжусь эстетически... -- Л. завещал не переиздавать свои ранние произведения (включая повесть "Второй брак", 1859). См.: Т. 6. Кн. 2. С. 17--18.

С. 478. ...ни искры Гоголевщины... -- См.: Т. 9. С. 84--87.

С. 478. Разве М<арко> Вовчок в первых тоже мелких вещах своих... -- См.: Т. 6. Кн. 1. С. 55, 127--128; Т. 9. С. 19-- 61; "своих" вписано над зачеркнутым ошибочным: "моих".

С. 479. ...в ином свете... -- Далее зачеркнуто: "и надолго на...".

С. 479. ...мое... -- Вписано над зачеркнутым: "не".

С. 479. ...наконец... -- Далее зачеркнуто: "но сколько-бы".

С. 479. ...и не всегда справедливые... -- Было: "и несправедливые".

С. 479. ...говорите об отречении, о суете... -- Ср. в письме Страхова: "Я позволил себе эти нападения, впрочем, и потому, что не думаю, чтобы литературная слава была для Вас выше всего; у Вас, как я вижу, являются иногда мысли о суете всей деятельности людей. От души желаю Вам светлого, бодрого спокойствия, которого Вы ищете" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 234. Л. 4 об.).

С. 479. ...о знатоках и о публике... -- См. прим. на с. 805.

С. 479. ...дура. -- Написано после зачеркнутого того же слова с опиской.

С. 479. Лессинг Готхольд-Эфраим (1729--1781) -- немецкий теоретик искусства, поэт и драматург.

С. 479. ...собирательная бездарность... -- Крылатые слова из книги Дж.-Ст. Милля "О свободе".


233. К. А. Губастову. 15 ноября 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 28. Л. 29--30 об.

Печатается впервые.

Ответ на письмо Губастова от 23 октября (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. А. 5--6 Об.).

С. 480. ...в ответ на мое большое из Мещовского монастыря. -- Имеется в виду письмо от 1--4 октября 1875 г. (с. 462--474).

С. 480. ... достав<ь> те прилагаемое письмо О. Дорофею Андреевскому; -- то, что прошлого года не удалось с Лепёшкиным... -- Речь идет об иеромонахе Дорофее (Кудрявцеве) и Н. В. Аепешкине; см. прим. на с. 754; "Андреевский" -- из Андреевского монастыря на Афоне.

С. 480. Если Берг ~ ничего не устроит для отдельного издания моих Восточных повестей, то можно будет попробовать, что-нибудь и самому сделать, отдавши 1/2-ну на помощь Герцеговинцам. -- См. прим. на с. 802. Отдельное издание "восточных повестей" Л. выпустит в 1876 г. Катков.

С. 480. Что касается до вычета 1/3 из пенсии; то это, конечно, не утешительно... -- Губастов подробно рассказал Л., что эту меру предложил Министерству сам Игнатьев.

С. 481. ...надо в год 60 руб. ... -- Было: "60 руб. в год"; "надо" написано после того же зачеркнутого.

С. 481. ...да 140 руб. в один из банков... -- Речь идет о выплате процентов.

С. 481. ...и что я... -- Перед этим зачеркнуто: "я".

С. 481. ...может отозваться... -- "Может" вписано над зачеркнутым: "должно".

С. 481. ...так называемая... -- Перед этим начато и зачеркнуто: "об<становка>".

С. 481. ...через Зубово к нам (60 верст) или на Вяземскую жел<езную> дор<огу> до станции Мятлево... -- Зубово -- село, ныне деревня в Юхновском районе Калужской обл.; Мятлево -- см. прим. на с. 775; "через" написано после того же зачеркнутого; "Мятлево" написано после зачеркнутого начала того же слова.

С. 482. ...хоть не уходи оттуда! -- Далее зачеркнуто: "Я бы не (уходил)".

С. 482. ...на дворе "мороз и солнце -- день чудесный!" -- Первая строка стихотворения Пушкина "Зимнее утро" (1829).

С. 482. ...об о. Дорофее ~ хотели поговорить с ним... -- Единственное упоминание об иеромонахе Дорофее в письмах Губастова к Л. содержится в письме от 11 марта 1874 г.: "С О. Дорофеем готов беседовать" (ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 109. А. 71 об.).

С. 482. ...чего достичь... -- "Чего" вписано над зачеркнутым: "что".

С. 482. Я из писем Ону и из вашего яснее многое понял, чем из газет... -- Имеется в виду письмо Ону от 24 октября 1875 г. (первое после долгого перерыва в переписке), в котором говорилось: "Здесь у нас не много перемены со времени Вашего отъезда, я хочу сказать в отношении состава Посольства; но дела политические изменились к худшему не против нас, а в пользу нашу. У турок еще меньше денег, чем у Вас. А интересующие Вас религиозные вопросы видимо смягчаются. Макарий царствует игуменом в Руссике где все успокоилось благодаря немного турецкой палке, к которой мы прибегли à la dernière heure (в последний час, фр.). Что же делать? Когда нельзя было поступить иначе! Впрочем, греки поуспокоились и на Афоне и везде; их беспокойный взор -- обращен опять на μεγάλε ἰδέα" (великую идею, греч.; Там же. Ед. хр. 198. Л. 14--15). Ону написал Л. после того, как Губастов читал всем посольским друзьям фрагменты из его письма от 1--4 октября. В письме Губастова от 23 октября о политической ситуации на Босфоре рассказывалось так: "Здесь мы теперь всесильны, все в нас заискивают, все обращаются к нам за поддержкою, за помощью, за советом, за проектом. Последняя аудиенция Игнатьева у Султана -- историческая, напоминает времена Редклифа. Султан, говорит Ону, -- avec une eloquence touchante (с умилительным красноречием, фр.), "отдавал все свои действия, всю свою дружбу, все свои симпатии Государю, прося его руководить и брать из всего этого, что ему заблагорассудится". Поистине, с тех пор как я в Турции, ничего подобного не было. Все это конечно не спасет Тур<ецкого> Прав<ительст>ва от падения, к которому оно приближается так быстро, как никогда никому из нас и в голову не приходило. Осторожный, уклончивый и недоверчивый Ону и тот всякий раз как возвратится из Порты -- только и говорит "Non c'est fini, la grande crise s'approche... il n'y a plus a faire aux turcs, -- tout croule" (Нет, все кончено, наступает великий кризис... с турками уже ничего не сделать -- все рушится; фр.). Раскаты падения раздадутся, по общему здесь мнению, с первыми весенними грозами" (Там же. Ед. хр. 110. Л. 6).

С. 482. ...кончил одну вещь... -- Речь идет о сказке "Дитя души" (см.: Т. 3. С. 754).

С. 482. Прочел, что Капнист -- камергер. -- Напишу ему записочку ~ если успею... -- Д. А. Капнист (см. прим. на с. 747) был пожалован в камергеры; Л. мог прочесть об этом в "Московских ведомостях". "Записочку" он написал, вероятно, позже, поскольку, судя по ответу на нее, датируемому 12 (24) февраля 1876 г., успел поздравить Капниста еще с одной "монаршей милостью" (15 января тому был дан графский титул). Благодаря за двойное поздравление, Капнист писал: "Желаю Вам от души тех блестящих литературных и духовных успехов на земле и на небе, о которых Вы молите провидение. Мы следим с великим участием из Константинополя за Вашим земным странствованием в журнальном мірe" (OP ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 136. Л. 1 об.--2). В 1876 г. карьера Капниста начнет развиваться стремительно: он будет назначен первым секретарем канцелярии Министерства иностранных дел, а вскоре -- чиновником особых поручений при государственном канцлере.

С. 482. ...от меня. -- Перед "от" зачеркнуто: "за".


234. Архимандриту Макарию (Сушкину). 15 ноября 1875 г.


Автограф: АРПМА. Оп. 41. Д. 482. Док. А001973. С. 173--180.

Впервые: Русский Афон. Т. 10. С. 439--441.

Печатается по тексту первой публикации.

С. 483. Недавно получил я от г. Губастова и от г. Ону извещение, что Вы окончательно утверждены игуменом Руссика. И прежде я читал о том в газетах... -- 4 сентября Губастов писал: "О. Макарий избран и утвержден игуменом Пантел (еймоновского) Монастыря. Раздор однако в обители происходит по-прежнему" (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 110. Л. 4 об.), но Л. имеет в виду фрагмент его следующего письма, от 23 октября: "Скажу Вам теперь радостную новость: (если это только для вас еще новость?). Распря в Пантелеймоновском Монастыре совершенно окончена, о. Макарий торжественно водворен <?> Игуменом, недовольные и непокорные из обители очень ловко временно удалены, а остальные греки повинились и тишина наступила полная. О. Макарий очень доволен и мы тоже, успев отстоять русские интересы. Примирение с прочими Греческими Монастырями тоже идет своим чередом" (Там же. Л. 5 об.). Цитату из письма М. К. Ону см. в прим. на с. 807.

С. 483. Корреспонденции же из Константинополя в "Московских ведомостях" источника известного... -- Автором этих корреспонденций был Ф. Бурмов (см. прим. на с. 799). Не называя его имени, П. М. Леонтьев писал своему однофамильцу 13 декабря 1872 г.: "...у нас уже есть (в Константинополе. -- Ред.) корреспондент для газеты, и мы им совершенно довольны..." (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 169. Л. 2).

С. 483. ...поздравляю Патриарха... -- Речь идет об Иоакиме II (см. прим. на с. 757).

С. 484. Успенским постом говел в Оптиной... -- Ср. в письме к Губастову от 12 августа 1875 г. (с. 453).

С. 484. Был недавно в ~ Мещовском монастыре... -- См. прим. на с. 791.

С. 484. ...в Тихоновой пустыни ~ поклонялись ~ мощам св. Тихона. -- См. прим. на с. 778.

С. 485. Не утешите ли Вы нас ~ фотографии? -- Просьба была исполнена.


235. Н. Я. Соловьеву. 15 ноября 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1016. Л. 7-- 7 об.

Печатается впервые.

Ответ на письмо от 2 ноября (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 230. Л. 13--14 об.), которое, в свою очередь, являлось ответом на неизвестную нам записку Леонтьева.

С. 486. Работа к спеху Каткову. -- Работа над продолжением романа "Одиссей Полихрониадес"; см.: Т. 4. С. 952. Ускорить присылку новых глав просил Л. секретарь редакции К. Н. Цветков в письме от 6 и 26 октября (Там же. С. 951--952), а другой секретарь, С. В. Назаревский, 22 ноября 1875 г. препроводил Л. 150 р. за вторую часть романа (ОР ГЛМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 186).

С. 486. Я оба Ваши письма получил ~ досадно, что "Кто ожидал" не пропущено. -- Имеются в виду письма от 14 октября и 2 ноября 1875 г.; см. также прим. на с. 787, 790.

С. 487. ...согласен с Самариным... -- Речь идет об И. В. Самарине.

С. 487. ...оттенок... -- Перед этим густо зачеркнуто: "небольшой".

С. 487. ...скрыться... -- Далее зачеркнуто: "а в печати забыться".

С. 487. ...в печати он... -- Далее начато и зачеркнуто: "бу<дет>".

С. 487. ...в 1/2-не декабря я надеюсь быть в Москве ~ остановлюсь в той же гостинице Мир. -- В гостинице "Мир" (см. прим. на с. 744) не было свободных номеров, и Л. был вынужден сначала поселиться в "Лоскутной" (см. с. 490). См. также прим. на с. 814.


236. К. А. Губастову. 24 декабря 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 290. Оп. 1. Ед. хр. 28. Л. 31--32 об.

Впервые с сокращениями, исправлениями и неточностями: РО. 1894. No 9. С. 369--375.

Печатается по автографу.

Леонтьев переживал тогда полное безденежье. В Москву он смог приехать на 150 рублей, присланных Катковым как аванс за новые главы романа "Одиссей Полихрониадес" (см. с. 488). Безденежье сделало невозможным задуманную поездку в Петербург, о которой говорилось в письме. Леонтьев отвечал на не сохранившееся письмо Губастова; ответ Губастова на это письмо также неизвестен.

С. 487. Сочельник -- канун праздника Рождества Христова.

С. 487. ...Калуга, гостиница... -- Возможно, Л. остановился в гостинице Кулона на Никитской ул., которую выбирал и позднее (упоминается в письме к М. В. Леонтьевой от 27 сентября -- 13 октября 1877 г.; Т. 11. Кн. 2).

С. 488. ...в лице архонтиссы, повязанной платочком с шишкой на боку... -- Cp.: Т. 4. С. 267; архонтисса -- жена архонта (старейшины, греч.), богатого горожанина.

С. 488. ...послал 12 новых глав Одиссея ~ в Ю раз лучше 1-й части. -- Этими главами начнется в январской книжке 1876 г. новая часть романа ("Мои первые испытания и успехи, соблазны и дела"), в журнальной редакции вторая, в "книжной" (1876) -- третья. В ПСС см.: Там же. С. 235--373.

С. 488. ...Авсеенко превозмог меня ~ его "Млечный Путь". -- Роман печатался в "Русском вестнике" начиная с октябрьской книжки (1875. No 10--12. 1876. No 4--7). Ср. в письме Страхова к Л. Толстому от 16--23 ноября 1875 г.: "В Р<усском> В<естнике> явился роман "Млечный путь", -- явное подражание Вашей Анне Карениной. <...> Редко я читал что-нибудь с таким негодованием и отвращением. Я даже никогда не думал, что он так глуп, как оказалось. Он сочиняет -- не описывает, а сочиняет большой свет с такою сластью, с таким животным смаком рассказывает любовные похождения, что очевидно понял Вас совершенно навыворот. И вот, что он разумел под культурою и культурными интересами!" (Л. Н. Толстой и H. Н. Страхов. Полн. собр. переписки. T. 1. С. 227).

С. 488. ...хороший критик... -- Л. могли заинтересовать статьи Авсеенко в "Русском вестнике", подписанные криптонимом "А." (см. прим. на с. 794).

С. 488. Ф. Н. Берг все еще усердно хлопочет об издании моих Восточных повестей и все еще не продал их. -- См. фрагменты из писем Ф. Н. Берга к Л. и М. В. Леонтьевой о его переговорах с А. Ф. Базуновым: Т. 3. С. 712--713. Вскоре после этого Л. начал переговоры с Катковым. Перед "Берг" начато и зачеркнуто: "от".

С. 488. Сентябрьская Книжка "Чтений" Бодянского ~ никак не может выйти. -- См. прим. на с. 769.

С. 488. ...роковым вмешательством! -- Перед этим начато и зачеркнуто: "фатал<ьным>".

С. 488. Боюсь, чтобы старик ~ не умер бы прежде ее выпуска! -- Бодянский умрет в 1877 г., т. е. после выхода в свет книги Л.

С. 488. Смерть Погодина ~ чувствительна... -- Из всех москвичей Погодин оказал Л. самый сердечный прием и самую деятельную помощь (см.: Т. 6. Кн. 1. С. 88). Перед "Смерть" зачеркнуто: "В".

С. 488. Аксаков оказался ~ Фарисеем. -- О сложных отношениях Л. и Аксакова в те годы см.: Гептастилисты. С. 158--171.

С. 488. ...H. Н. Страхов извещал, что Кн<язь> Мещерский ~ начнет печатание моих Афонских писем. ~ А они лежат у них скоро год! -- См. прим. на с. 782.

С. 488. Страхов, осуждая в них кой-что, прибавляет, что местами он ими восхищался. -- Л. вспоминает фрагмент из письма Страхова от 5 сентября 1875 г.: "Я уже давно читал Ваши письма с Афона и восхищался; но начало по-моему никуда не годится -- я в нем ничего не понимаю..." (цит. по: Т. 7. Кн. 2. С. 577).

С. 489. За статью "О Болгарск<ом> вопросе" ~ долгая борьба. -- См. прим. на с. 802.

С. 489. Филиппов ~ недавно написал мне ~ "который примет ее с восторгом"... -- Имеется в виду письмо Т. И. Филиппова (см. о нем преамбулу на с. 813--814) от 8 декабря 1875 г.; см.: Пророки Византизма. С. 71--72 (здесь: "...возьмет ее с восторгом...").

С. 489. ...то же, что Игнатьев сказал о корреспонденциях: "Он свое философствовать будет". -- Вероятно, Л. вспоминает устный отзыв Н. П. Игнатьева о содержании предполагавшихся в 1872 г. корреспонденций Л. в "Московские ведомости".

С. 488. ...что Бурмов не только для Игнатьевых, но и для Аксаковых, и для Катковых, и для Черняевых -- лучше меня. -- О Ф. Бурмове см. прим. на с. 799; Михаил Григорьевич Черняев (1828--1898), генерал-лейтенант (1882), военный и общественный деятель, публицист, издатель.

С. 489. Для Нелидовой заказаны уже 2 полотенца для утирания слез при чтении Одиссея... -- Об этом упоминалось в письме от 1--4 октября 1875 г. (с. 472).

С. 489. ...просил С. П. Хитрову переслать Вам на хранение мои Записки. -- Речь идет о записках "Моя литературная судьба".

С. 489. ...бедной Лизе... -- Далее зачеркнуто: "этой".

С. 489. ...чтобы ваш управляющий другой раз не присылал Вам 900 руб. вместо 1500! -- Намек на сведенья, сообщенные Губастовым в письме от 4 сентября 1875 г. (см. прим. на с. 492).


237. Т. И. Филиппову. 27 декабря 1875 г.


Автограф неизвестен. М/п копия: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1023. Л. 1.

Впервые: Пророки Византизма. С. 74--75.

Печатается по копии.

Тертий Иванович Филиппов (1825/1826--1899) -- государственный и церковно-общественный деятель, публицист, один из создателей и член исполнительного присутствия (1872--1880) Санкт-Петербургского Славянского комитета; редактор журнала "Русская беседа" (1856), сотрудник газеты "Гражданин"; с 1857 г. вместе с К. К. Зедергольмом служил в Св. Синоде чиновником особых поручений при обер-прокуроре гр. А. П. Толстом, в 1864 г. перешел в Государственный контроль, который впоследствии (в 1889) возглавил. О многолетних дружеских и творческих взаимоотношениях Филиппова с Леонтьевым см.: Фетисенко О. Л. Ревнители охранения обуреваемых святынь // Пророки Византизма. С. 5--68. Речь в первом из известных писем к нему Леонтьева идет об устройстве в печать статьи "Еще о греко-болгарской распре". Ответ Филиппова, от 2 января 1876 г., см.: Там же. С. 76--77.

С. 490. ...стою в Лоскутной гостинице Мамонтова... -- В этой гостинице Л. останавливался осенью 1874 г., см. прим. на с. 744.

С. 490. ...в гостиницу "Мир". -- В гостиницу "Мир" (см. прим. на с. 744) Л. перебрался только 4 января 1876 г. См. в его письме к Н. Я. Соловьеву от 3 января 1876 г.: "...я остаюсь в Москве до февраля <...>. -- Я до сих пор поневоле стоял в Лоскутной гостинице Мамонтова, но теперь в гостинице "Мир" опростался No и я завтра перехожу туда" (РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1017. Л. 2). В этой гостинице Л. впервые остановился в октябре 1874 г. См.: Т. 6. Кн. 1. С. 84; Т. 6. Кн. 2. С. 311, 325.


238. Н. Я. Соловьеву. 29 декабря 1875 г.


Автограф: РГАЛИ. Ф. 2980. Оп. 1. Ед. хр. 1016. Л. 8--9.

Печатается впервые.

С. 490. ...третий день в Москве... -- Судя по письму Т. И. Филиппову (см. выше), Л. приехал в Москву раньше, но, возможно, не хотел сообщать об этом Соловьеву.

С. 491. ...писать мне в Редакцию газеты "Русский мір". -- Письма для Л. должен был передавать Ф. Н. Берг.

С. 491. ...О. Вассиану... -- Имеется в виду иеродиакон Вассиан (в міру Василий Назарович Смирнов; 1837--1902). Он происходил из крестьянской семьи, в Николо-Угрешский монастырь поступил в 1867 г., постриг принял в 1870-м, в 1871 г. хиротонисан во иеродиакона, в 1876-м во иеромонаха; после кончины о. Пимена в 1880 г. несколько месяцев управлял монастырем; с 1886 г. -- братский духовник, с августа 1893-го -- казначей обители; в декабре 1893 г. был назначен строителем, а в январе 1894 г. -- настоятелем подмосковной Екатерининской пустыни; в 1899 г. возведен в сан игумена. См. о нем: Егорова Е. Н. Настоятели и подвижники Екатерининского мужского монастыря. Видное, 2016. С. 44--46, 71, 76. До правки в автографе было: "Еще одна просьба -- передайте эту записку О. Вассиану, чтобы получить от него мои книги".

С. 491. ...аттике... -- Имеется в виду накладное серебро (от фр. applique).

С. 491. ...память брата. -- В. Н. Леонтьева.

С. 491. Где ж теперь Мих<аил> Мих<айлови>ч? -- М. М. Пустынников оставался в монастыре; 1 февраля 1876 г. он скончается от рака желудка (см. письмо Н. Соловьева от 4 февраля: ОР ГАМ. Ф. 196. Оп. 1. Ед. хр. 230. Л. 15).

С. 491. У матушки Вашей... -- См. прим. на с. 775.


## СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ


АРХИВОХРАНИЛИЩА


АВПРИ -- Архив внешней политики Российской Империи МИД РФ (Москва).

АРПМА -- Архив Русского Св.-Пантелеймоновского монастыря на Св. Горе Афон.

ГАРФ -- Государственный архив Российской Федерации (Москва).

ОР ГАМ -- Отдел рукописных фондов Государственного литературного музея (Москва).

ОР РГБ -- Научно-исследовательский отдел рукописей Российской государственной библиотеки (Москва).

ОР PHБ -- Отдел рукописей Российской национальной библиотеки (Санкт-Петербург).

РГАЛИ -- Российский государственный архив литературы и искусства (Москва).

РГИА -- Российский государственный исторический архив (Санкт-Петербург).

РО ИРАН -- Рукописный отдел Института русской литературы (Пушкинский Дом) Российской Академии наук (Санкт-Петербург).


ПЕЧАТНЫЕ ИСТОЧНИКИ


Г -- "Голос"

Гептастилисты -- Фетисенко О. А. "Гептастилисты": Константин Леонтьев, его собеседники и ученики. СПб., 2012.

Достоевский -- Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч.: В 30 т. Л., 1971--1990.

ИВ -- "Исторический вестник".

ИП -- Леонтьев К. Н. Избранные письма / Публ., предисл. и коммент. Д. Соловьева; вступ. ст. С. Носова.

Киприан -- Киприан (Керн), архим. Из неизданных писем К. Леонтьева. Париж, 1959.

ЛН -- "Литературное наследство".

МВ -- "Московские ведомости".

ННасл -- "Наше наследие".

ОЗ -- "Отечественные записки".

Пророки Византизма -- Пророки Византизма: Переписка К. Н. Леонтьева и Т. И. Филиппова (1875--1891) / Сост., вступ. ст., подгот. текста и коммент. О. Л. Фетисенко. СПб., 2012.

РА -- "Русский архив".

PB -- "Русский вестник".

РЛ -- "Русская литература".

PMip -- "Русский Mip".

PO -- "Русское обозрение".

Русский Афон. Т. 2 -- Русский Афон XIX--XX веков. Т. 2: Монахологий ... Святая Гора Афон, 2013.

Русский Афон. Т. 5 -- Русский Афон XIX--XX веков. Т. 5: История Русского Свято-Пантелеимонова монастыря на Афоне с 1735 до 1912 года. Святая Гора Афон, 2015.

Русский Афон. T. 10 -- Русский Афон XIX--XX веков. Т. 10: Письма выдающихся личностей России к старцам Русского Свято-Пантелеимонова монастыря. Святая Гора Афон, 2015.

Русский Афон. Т. 12 -- Русский Афон XIX--XX веков. Т. 12: Граф Игнатьев и Русский Свято-Пантелеимонов монастырь на Афоне. Святая Гора Афон, 2016.

С -- "Современник".

СС -- Леонтьев К. Н. Собр. соч.:(В 9 т.) М.; СПб., 1912--1914.

Сборник -- Памяти Константина Николаевича Леонтьева. Ум. 1891. Литературный сборник. СПб., 1911.

Тарле -- Тарле Е. В. Крымская война: В 2 т. 2-е изд., испр. и доп. Т. 2. М.; Л., 1950.

Тургенев. Письма -- Тургенев И. С. Полн. собр. соч. и писем: В 30 т. Письма: В 18 т. (изд. продолжается).

Шестидесятые годы -- Шестидесятые годы: Материалы по истории литературы и общественному движению / Под ред. Н. К. Пиксанова и О. В. Цехновицера. М.; Л., 1940.


УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН И НАЗВАНИЙ


А., А. О. см. Авсеенко В. Г.

Абакулов В. И. 511

"История церкви Николая Чудотворца..." 511

Абдул-Азис, султ. 808

А--в см. Антропов Л. Н.

Авдеев М. В. 280, 664, 669, 670, 803

"Магдалина" 669, 670

"Меж двух огней" 669, 670

"Подводный камень" 664, 669, 670

Аверкиев Д. В. 277, 294, 298, 413, 448, 667, 686, 767, 781

"Комедия о российском дворянине Фроле Скобееве..."

Авсеенко В. Г. (псевд. А., А. О.) 295, 297, 298, 449, 466, 467, 488, 656, 667, 668, 672, 674, 686, 687, 689, 766, 782, 790, 794, 796, 811, 812

"Кружок" 656, 667--669

"Литературные заметки" 794

"Млечный путь" 488, 811, 812

"На распутьи" 687

"Очерки текущей литературы" 462, 466, 467, 790, 796

"По поводу нового романа графа Л. Н. Толстого" 466, 794 (Политическое обозрение) 687

""Своим путем". Роман ... Л. А. Ожигиной..." 410, 766, 767

"Сочинения Марка-Вовчка" 282, 672, 673

"Сочинения Ф. Решетникова" 410, 672, 674, 766

"У реки" 687

"Французская книга о русской литературе" 466, 794

Агафон, мон. 332, 716

Аглаида, св. 369, 736

Аэария (Попцов), иеромон. 756, 757, 771

"По поводу вопроса об Афонском монастыре св. Пантелеймона" 428, 757, 771, 772

Айвазовский И. К. 175, 177, 195, 586, 594

Акакий (Закинский), иеродиак. 292, 684

Аксаков И. С. 176, 178, 232--234, 237, 238, 257, 276, 383, 389, 414, 417, 436, 488, 489, 495, 586, 610, 611, 618, 619, 628, 640, 641, 666, 669, 745, 749, 768, 769, 774, 803, 812, 813

"Иван Сергеевич Аксаков в его письмах" 611

"Переписка И. С. Аксакова и Ю. Ф. Самарина" 768

"Письма к родным" 586

Аксаков К. С. 238, 620, 667, 669

Аксаков С. Т. 459, 566, 789 "Семейная хроника" 459, 789

Аксакова В. С. 529, 556, 565

Дневник 529, 556, 565

Аксаковы, семья 586, 618, 667

Аксинья, кухарка 251 ("кухарка"), 635

"Акты Русского на Святом Афоне монастыря..." 378, 380, 741, 742

Алеко см. Ону А. М.

Алеко (в письме к К. А. Губастову) см. Сакелларио А.

Александр II Николаевич, имп. 59, 119, 124, 145, 146, 470, 529, 530, 536, 538, 556, 565, 568, 584, 628, 637, 797, 808

Манифест от 19 марта 1856 г. 149, 577

Александр (Ликургос), еп. 319, 709

Александров А. А. 631

Алексей Александрович, вел. кн. 246, 627

Алексий человек Божий, преп. 736

Алонкина, домовладелица 803

Альбертини Н. В. 476, 803

Альфред-Эрнест-Альберт, герц. 737

Амвросий Оптинский, преп. 392, 397, 399, 400, 425, 453, 484, 485, 725, 751, 756

Амвросий (Холоденко), схимон. 313, 702, 703

Амиралов, житель Родосто 251, 634

Анания, мон. 332, 717

Андраши Д. 434, 774

Андрей Первозванный, св. ап. 693, 771

Андрей (Полтавский), иеромон. 311--313, 702

Андреянов, адъютант 104, 108, 557, 559

Анна, св. 741

Анна, няня в семье М. К. Ону 327, 714

Анна Павловна см. Карабанова А. П.

Анненков П. В. 269, 270, 282, 495, 627, 658, 659, 673

""Дворянское гнездо". Роман И. С. Тургенева" 282, 673

"Русская беллетристика в 1863 году. Г-н Помяловский" 627

Антоний Великий, преп. 736

Антонин (Капустин), архим. 292, 684

Антропов Л. Н. (псевд. А--в) 281, 285, 670, 671

""Обрыв". Роман Гончарова" 281, 670, 671

Анфим VI (Иоаннидис), патр. 331, 332, 7/6

Аполлон см. Григорьев Ап. А.

Апухтин А. Н. 803

Аргиропуло Е. А. см. Гагарина Е. А., кн.

Аргиропуло К. М. (К. Э.) 386, 467, 747, 773, 795, 798

Аргиропуло (урожд. Фотион) С. Н. (Семирамида) 432, 773

Аргиропуло Э. Я. 727, 747, 773, 795

Арендт А. Ф. 171, 584

Арендт Н. Ф. 148, 171, 576, 584

Аристов Н. Я. (псевд. Н. Я. А.) 675

"По поводу диспута г. Нильского" 675

Арсений, отшельник 353, 730 Арсений (Минин), иеромон. 314, 402, 703, 757

Асинкрит (Денисов), схимон. 314, 320, 402, 703, 710, 757

Афанасий Афонский, преп. 706, 715

Афина, горничная Е. А. Ону 432, 441, 443, 773, 777

Багуэр-и-Рибас Ф. 109, 560

Багуэр-и-Рибас X. 560

Бадетти, жена почетного консула 258, 643, 644

Бадетти, почетный консул 644

Базунов А. Ф. 812

Байрон Дж.-Г. 672

"Чайльд Гарольд" 281, 672

Баландин А. И. 500

Бальзак О. де 648

Барсуков Н. П. 597

"Жизнь и труды М. П. Погодина" 597

Барченков О. Б. 605

"Владимирские дворяне..." 605

Бастиа Ф. 616

"Экономические гармонии" 616

Бауман, дивизионный врач 30, 32--34, 40, 41, 52, 520, 522, 524

Бауман К. 520

Бахметева С. П. см. Хитрово С. П.

Баязет II, султ. 258, 267, 644, 655

Бек, военный врач 542

Белинский В. Г. 282, 479, 611, 617, 661, 674, 675

"О детских книгах" 282, 674, 675

Белоцерковец (урожд. Романенко) А. С. 433, 773

Белоцерковец И. В. 386, 747, 773

Бентам И. (Дж.) 616

Беранже П.-Ж. 213, 599, 600

Берг Ф. Н. 298, 392, 398, 403, 406, 410, 451, 466, 467, 472, 478, 480, 488, 495, 687, 689, 752, 756, 759, 761, 765, 767, 784, 794, 796, 804--806, 812, 814

Берговская И. Н. 505

"Кудиново в жизни Леонтьева" 505

Березин И. Н. 612

Бессонов П. А. 752, 761

Бестужев-Рюмин К. Н. 231, 246, 247, 266, 323, 324, 339--341, 450, 474--476, 478, 495, 608, 652, 712, 723, 724, 731, 732, 765, 783, 801--803, 805

"Русская история" 323, 324, 339, 712, 723, 732

Бестужев-Рюмин H. Н. (Кока) 247, 627

Бестужева-Рюмина (урожд. Ешевская) Е. В. 247, 626, 627

Бисмарк О. фон 634 Благовещенский Н. А. 657

"Николай Герасимович Помяловский" 657

Благово Д. Д. (впосл. архим. Пимен) 409, 440, 454, 763, 776, 787

"Рассказы бабушки" 763

Благосветлов Г. Е. 685

Блант (Блонт) Дж.-И. 631, 643, 644, 648

Блант (Блонт, в 1-м браке Тейлор, во 2-м Шатохина) М.-Л. 258, 642, 643

Блант (Блонт, урожд. Сэндисон) Ф.-Дж. 248, 258, 262, 631, 648

Блонт (Блонд) см. Блант Ф.-Дж.

Блудова А. Д., гр. 787

Бобрецова Е. В. 620, 693

Бобринский А. Г., гр. 597

Бобринский В. А., гр. 206--208, 597

Богданович М. И. 512, 549

"Восточная война..." 512, 549

Богишевич см. Богишич Б.

Богишич Б. 336, 720

"Имущественный законник Черногорского княжества" 720

Богуславский Д. Н. 257, 641, 707, 717

Бодянский О. М. 383, 385, 392, 406--409, 417, 435--437, 446, 460, 461, 477, 488, 495, 691, 745, 752, 761-763, 769, 774, 780, 790, 803, 812

Бонифатий см. Вонифатий, св. мч.

Борисевич А. Т. 548

"История 30-го драгунского ... полка" (в соавт. с В. И. Геништой) 548

Брайт Дж. 446, 779

"Братская помощь пострадавшим семействам Боснии и Герцеговины" 476, 478, 802--804

Брейткопф А. И. 599

Бронштейн А. И. 590

"Трансформация легенды..." 590

Брюа А.-Ж. 82 ("адмирал"), 545

Брюно Ж. 545

Буланина Н. 109, 123, 174, 559

Булгаридис К. И. 239, 240, 243--245, 620, 622, 624

Бурденко H. Н. 547

Бурмов Ф. С. 473, 489, 799, 809, 813 (корреспонденции в МВ) 473, 483, 809

Бутлер, военный врач 74, 78, 90, 116, 524, 542, 549, 563

Бутович А. А. 548, 558

Бухмейер А. Е. 559

Быков В. 18, 20, 512

Бэкон Ф. 162, 581

В. Г. С., главный лекарь 18, 19, 36, 40, 46, 49, 59, 62, 512, 540

Вальден де, врач 596

Варвара, св. вмц. 307, 695

Варвара Ивановна, знакомая Ф. П. Леонтьевой 695

Варвара Ильинична см. Высоцкая В. И.

Варвара Платоновна см. Ермолова В. П.

Варенцова Е. М. 507

""Воспоминания" Ф. П. Леонтьевой..." 507

Варзелли Г. 294, 686, 717

Варолий К. 447 ("варолиев мост") 448 (то же), 780, 781 ("варолиев мост")

Варлаам (Манаенков), иеромон. 302, 377, 692, 709, 740

Василий (Астериу), митр. 730

Василий Павлович см. Охотников В. П.

Васильчиков В. И., кн. 586

Вассиан (Смирнов), игум. 491, 814, 815

"Великая стража" 754

Вениамин, мон. 382, 743

Вернадский В. И. 765

Вернацца Ф. 644

Вестман В. И. 636

Ветлицкий, знакомый С. С. Олив 41, 42, 44, 49, 66, 524

Владигеров, тульчинский кредитор К. Леонтьева 654

Владимір, послушник Николо-Угрешского монастыря 439

Владимір Александрович, вел. кн. 246, 627

"Военная энциклопедия" 510, 516

Волков М. С. 7, 194, 500, 501, 593, 687, 781

"Физиология человеческого мозга" 7, 194, 500, 593, 687, 780, 781

Вольтер (наст. имя и фам. Ф.-М. Аруэ) 780 ("вольтерьянец")

Вонифатий (Бонифатий), св. мч. 369, 736

Воронцов М. С., кн. 49 ("Воронцовская гостиница"), 184, 526, 590, 596

Воскобойников H. Н. 395, 754

Врангель (урожд. Тизенгаузен) К. А., бар. 129, 130, 571

Врангель К. К., бар. 62, 75, 78, 79, 82--84, 87,122,129,130, 533, 534, 543, 545, 546, 548, 571

Врэй В.-М. 643 Вульф К. 610

Вундерлих К.-Р.-А. 135, 137, 573

"Handbuch der Pathologie und Therapie" ("Учебник патологии и терапии") 135, 137, 573

Высоцкая В. И. 103, 506, 532, 556

Высоцкая Д. Д. 16, 109, 505, 506, 521 559

Высоцкая Е. Д. (Лиза) 38, 521

Высоцкие, семья 60, 532, 556

Вышеславцев А. В. 589

"Очерки пером и карандашом" 589

Вяземская Е. Н., кнж. см. Хитрово Е. Н.

Гагарин Д. И., кн. 42 ("градоначальник"), 45, 126 ("комендант"), 128--130, 134, 137, 139, 140 ("комендант"), 217, 218, 523, 524, 569, 571, 573, 601

Гагарин И. А., кн. 217, 218, 601

Гагарин К. Д., кн. 381--383, 404, 405, 444--446, 455--457, 466, 467, 495, 742, 743, 760, 779, 787, 795

Гагарина А. Д., кнж. см. Паулуччи А., марк.

Гагарина Ек. Д., кнж. см. Горлова Е. Д.

Гагарина (урожд. Аргиропуло) Ел. А., кн. 381, 383, 405, 444--446, 455--457, 466, 743, 795

Гагарина Елиз. Д., кнж. см. Морткина Е. Д.

Гагарина Л. Д., кнж. 445, 779

Гагарина (урожд. Ивашкина) С. П., кн. 130, 571

Гагарины, кн., семья 130, 571

Гаевский В. П. 612

Галахов А. Д. 612

Галль Ф.-И. 290, 295, 682, 687

Гамбетта Л.-М. 446, 779

Гамелей Ф.-А. 510, 511, 541

Гарковенко см. Горковенко

Гвариори (Молчанович) Д. И. 16, 509, 516, 545

Гемельман С. И. 536

Гемельман С. С. 536

Гемельман А. Н. см. Леонтьева А. Н.

Гениева Е. В. 726

Геништа В. И. 548

"История 30-го драгунского полка" (в соавт. с А. Т. Борисевичем) 548

Георгиев Е. 653

Георгиевский А. И. 539

Георгий, слуга 320, 337, 339, 356, 357, 408, 409, 421, 431, 434, 450, 453, 474, 475, 710, 721, 722, 731, 762-764, 772, 784, 801

Георгий Мекленбург-Стрелецкий, герц. 568

Георгий Победоносец, св. вмч. 462, 702, 791

Герасим, мон. 332, 717

Герасим, схиархим. 303, 380, 692, 693, 740, 742

Геркулес, критянин 622

Герцен А. И. 597

Гёте И.-В. 290, 672

"Страдания юного Вертера" 281, 672

Гиберти H. Н. 605

"Воспоминания о Ф. И. Иноземцеве" 605

Гизо Ф. 282, 283, 675

"Histoire de la civilixation en France" ("История цивилизации во Франции") 675

Гильфердинг А. Ф. 276, 666, 669

Гиляров Ф. А. 393, 394, 753

Гиляров-Платонов Н. П. 755

Гирс К. К. 593

Гирс Н. К. 593

Глизян Н. О. 254 ("секретарь"), 638, 653-655

Гоголев Р. А. 738

Гоголь H. В. 36, 478, 537, 561, 581, 619 ("гоголевщина"), 627, 805 ("гоголевщина")

"Записки сумасшедшего" 110, 561, 562

"Ревизор" 627

Голицын Л. М., кн. 748

Голицына (урожд. гр. Толстая) А. М., кн. 387, 390, 468 ("Добрая Княгиня"), 748, 750, 796

Головина А. Ф. 706

"Великая благотворительница" 796

Голубинский Е. Е. 387, 749

Гомер 451

Гонди де ла, гр. 17, 510

Гончаров И. А. 281, 282, 285, 665, 684

"Обломов" 281, 667, 670

"Обрыв" 281, 670, 671

"Обыкновенная история" 292, 684

Гончаров О. С. 252, 635, 675

Горковенко, помещик 196, 198, 199, 211, 594

Горковенко, жена предшествующего 196, 198, 594

Горлова (урожд. кнж. Гагарина) Е. Д. 779

Горчаков А. М., кн. 244, 265 ("министр"), 298, 310, 328, 333, 338, 361, 415, 430, 651, 690, 701, 722, 731, 768, 769, 809 ("канцлер")

Циркулярная депеша от 20 окт. 1870 г. 310, 701

Горчаков М. Д., кн. 59, 64, 109, 112, 114, 117, 530, 531, 536, 559, 562

Горчакова Е. С., кнж. 590

"Воспоминания о Крыме" 590

Грановский T. Н. 290, 681

Грибоедов А. С. 459, 667, 789

"Горе от ума" 277, 459, 667, 789

Григорий, приказчик 39, 113, 128, 522

Григорий (Григораки), слуга 305, 356, 694, 731

Григорий (Крупченков), схимон. 305, 307, 312, 314, 320, 335, 402, 694, 702, 710, 718, 757

Григорий Новый, преп. 706

Григорий (Фотинос), архим. 730

Григорович Д. В. 503

"Рыбаки" 10, 12, 503, 504

Григорьев Ап. А. 236, 273, 279, 281, 291, 296, 479, 614, 617, 661, 668, 669, 688, 724

"Белинский и отрицательный взгляд в литературе" 617

Громов С. А. 59, 531, 532

"Краткое изложение судебной медицины" 59, 531, 532

"Руководство врачам к начальному осмотру..." 532

Гросс, семья 152, 154, 155, 158--160, 168, 169, 179, 577, 583, 587

Гросс И. Д. 152, 154, 155, 158--160, 166, 168, 169, 179, 577, 579, 583, 587

Гросс Ф. И. 577

Грот Я. К. 231, 608, 609, 803

Губастов К. А. 247, 248, 250, 251, 253--267, 273, 274, 314, 315, 322, 324, 329, 337, 344, 373, 375, 385--388, 405, 411, 427, 429--434, 441, 443, 452--454, 462--474, 480--483, 487--489, 495 , 496, 500, 624, 629, 630, 632--634, 636--643, 645--653, 687, 689, 699, 700, 703, 704, 711, 712, 714, 717, 724, 725, 727, 739, 746-748, 760, 770, 772--774, 777, 785, 791--794, 796, 798--800, 806--811, 813

"Из личных воспоминаний о К. Н. Леонтьеве" 630, 644, 704

"Мемуары (1845--1897)" 629, 636, 640, 641, 699, 700

"Черногория" 630

Губастова Л. А. см. Суслова Л. А.

Гумбольдт В. фон 616

"Ideen zu einem Versuch die Grenzen der Wirksamkeit des Staats zu bestimmen" ("Идеи к опыту, определяющему границы деятельности государства" 616

Гюго В. 648

Давид, мон. 320, 710

Давид, схимон. 710

Давид, царь и псалмопевец 47, 525

Давид (Джинчарадзе), схимон. 710

Даль В. И. 722

Данзас (урожд. Аргиропуло) Е. Э. 773

Данзас Н. К. 773

Данзас Я. Н. 773

Данилевский Н. Я. 272, 275, 277, 284, 291, 294, 295, 660, 664, 667, 668, 676, 677, 683, 686

"Россия и Европа" 272, 275, 284, 291, 294, 295, 660, 664, 676, 677, 683, 686

Дарзанс Р. 41, 523

Дарзанс Ю. 523

Дариво, драгоман 704

Декарт Р. 581

Декинлейн М. К. 108, 558

Ден В. И. 515, 516, 518, 540, 541, 580, 583

"Записки Bлaдимipa Ивановича Дена..." 515, 516, 518, 540, 541, 579, 580, 583

Дендрино С. И. 244, 620, 621, 624, 625

Дерше А.-А.-Ж. 240, 242, 244, 621, 622, 624,

Дикнжан К. см. Кира-Динжан Д. А.

Димитрий Донской, св. 713, 742

Димитрий Ростовский, св. 730

Четьи Минеи 354, 730

Дирина, знакомая Ф. П. Леонтьевой 211, 599

Дирина (урожд. Брейгкопф) Н. Ф. 599

Дмитрий (Димитрий), слуга 17, 24, 34, 36, 43--45, 76, 77, 79--81, 92,100, 105, 211, 511, 516, 543, 546, 599

Дмитрий Донской см. Димитрий Донской, св.

Добролюбов Н. А. 236, 615, 721

"Стихотворения Ивана Никитина" 615

"Черты для характеристики русского простонародья" 615

Долгорукая, кнж. 298, 690

Дорофей (Кудрявцев), иеромон. 394, 478, 482, 754, 806, 807

Досифей (Байков), иеромон. 410, 421, 439, 460, 765, 771, 775, 789

Достоевский М. М. 613

Достоевский Ф. М. 613, 615, 656, 657, 661, 665, 667, 671, 676, 687, 817

"Г-н --бов и вопрос об искусстве" 615

"Записки из подполья" 665

Записные книжки 665

"Объявление о подписке..." 665

Дружинин А. В. 664

"Лола Монтес" 664

"Полинька Сакс" 664

Друэн де Люис Э. 240 ("министр"), 621

Дудышкин С. С. 230--232, 241, 288, 289, 294, 476, 495, 499, 607, 608, 612, 614, 622, 655, 679, 680, 803

"Мотивы современной литературы. Г-жа Кохановская" 614

Дурново В. Д. 507, 798

Дурылин С. Н. 521, 691, 726, 727

"В своем углу" 727

"Я никому так не пишу, как Вам..." 726

Дюбют А. А. 65, 537

Дюма А. 585

Евангели, писарь 432, 773

Евгений (Сметанин), схимон. 314, 103

Евпраксия Тавеннская (Тавеннисиотская), преп. 369, 736

Егорова Е. Н. 814

"Настоятели и подвижники Екатерининского мужского монастыря" 814

Екатерина II, имп. 597

Елена, критянка 240, 242, 622

Елена, св. равноап. 307, 695

Елена Павловна, вел. кн. 529

Елисавета (Елизавета), св. 307, 369, 695, 737

Енгалычева Е. Л. см. Леонтьева Е. Л.

Енох (Никифоров), схимон. 319, 402, 708, 757

Ермолай (Чежия), мон. 114

"Краткая биография монаха Матфея (Ольшанского)" 114

Ермолов А. П. 572

Ермолов Н. П. 121 (Nicolas), 132, 212, 214, 215, 541, 566, 572, 599, 600

Ермолов П. Н. 566

Ермолова В. П. 121, 566

Ешевская В. В. 247, 266, 626, 627, 652

Ешевские, семья 626

Евшевский В. И. 627

Ешуа см. Нардеа И.

Жадовский В. В. 267, 430, 655, 772

Жизневская, мать Е. Жизневской 104

Жизневская Е. 104, 557

Жизневские, семья 557

Жизневский П. М. 557

"Жизнеописания отечественных подвижников благочестия" 756

Жомини А. Г., бар. 327, 440, 442, 629, 636, 114, 721, 776

Жомини (урожд. кнж. Юшкова) М. И., бар. 252, 636

Жувансель П. де 618

"Начала мірa" 618

Жуковский Ю. Г. 664

"Затруднения женского дела" 664

Заблоцкий А. П. 612

Зарифи, знакомая Е. А. Ону 327, 114

Захария, св. 307, 695

Звонарёв С. В. 672

Зедергольм К. К. см. Климент (Зедергольм), иеромон.

Зелёный, служащий посольства в Константинополе 386, 141

Золотарёв М. И. 245, 247, 251, 623, 625, 629, 633, 643, 646

Золотарёва (урожд. Маршан) Е. М. 629

Зубов В. Н., гр. 228, 229, 604, 605

Зубова Л. Н., гр. см. Леонтьева Л. Н.

Зубова (урожд. кнж. Оболенская) Е. А., гр. 604

Зубовы, гр., семья 605

Иван Владимірович, знакомый Ф. П. Леонтьевой 104, 557

Иваницкий Э. Ф. 66, 538

Иванов И. А. 267, 429--432, 454, 650, 653, 733, 772, 786

Игнатьев Н. П., гр. 242--244, 247, 248, 251, 253, 255--257, 262--265, 267, 274, 292, 293, 298, 315, 319, 323 ("начальник"), 326, 329, 331, 333, 360, 363, 370--374, 376--380, 387--390, 396, 401, 411, 412, 414--417, 429, 432, 434, 441, 443, 449, 453, 463, 464, 467, 468, 489, 495, 536, 607, 623, 624, 628, 629, 634, 636--638, 645, 648, 650, 651, 657, 663, 685, 689, 690, 692, 696, 699, 705, 709, 711, 713-715, 718, 719, 734, 738--741, 748, 749, 769, 772, 773, 777, 783, 791, 792, 807, 817

Игнатьев П. Н. 416, 769

Игнатьева (урожд. кнж. Голицына) Е. Л., гр. 292, 375, 390, 427, 453, 684, 739, 750, 771, 794

Игнатьевы, семья 738

Иезекииль (Сливкин), иеросхимон. 314, 402, 703, 757

Иеремия (Белоусов), иеродиак. 313, 320, 369, 703, 710, 736, 737

Иероним (Соломенцев), иеросхимон. 303, 305, 307, 311--313, 316, 318--321, 323, 326--329, 331--335, 352, 358, 361, 363, 365--369, 378, 380, 390, 392, 396, 399, 402, 415, 416, 419, 423, 425--427, 467, 484--486, 496, 692, 693, 701, 708-710, 713, 714, 718, 722, 730-733, 735, 737, 751

Иерофей, патр. 332, 717 Извеков, чиновник 237, 618, 619

Иисус Христос 314, 382, 423, 429, 434, 613, 704, 706, 708, 736, 741, 745, 811

Иларий (Николаев), иеромон. 396, 755

Иларион (Канчавели), мон. 741

Иннокентий, иеромон. 311--313, 702

Иноземцев (Иноземцов) Ф. И. 225, 229, 230, 604--606, 737

Иноземцева (урожд. Давид, в 1-м браке Гиони-Ромеко) М. П. 229, 605

Иоаким II (Коккодис), патр. 400, 483, 757, 809

Иоанн Предтеча, св. 695, 756, 779

Иоаннис (Анастасиадис), архим. 730

Иов, прав. 640

Иов, иеромон. см. Иосиф (Серебряков), иеросхимон.

Иосиф (Серебряков), иеросхимон. 396, 397, 709, 756

Исаев, сотник 557, 560

К. Д--ч, смотритель госпиталя 19, 28, 30, 32, 33, 40, 46, 52, 57, 62, 102, 103, 513, 556

Казначей см. Мелетий (Ананьев), иеромон.

Калошин С. П. 200, 204, 595 Калошины, семья 595

Камара, банкир 792 Камерлохер, консул 434, 774

Каминский Н. А. 394 ("адвокат"), 395, 754

Каннинг Ч.-C., вик. Стратфорд де Редклиф (Рэдклифф) 808

Канробер Ф. С. 97, 513, 535, 553

Канштатт К.-Ф. 135, 137, 573

"Специальная патология..." 135, 137, 573

Капнист Д. А. 386, 441, 443, 464, 482, 747, 777, 793, 808, 809

Карабанов В. П. 501, 514, 581

Карабанов П. М. 507

Карабанова (урожд. Станкевич) А. Э. 507

Карабанова (урожд. Охотникова) А. П. 21, 25, 41, 42, 44, 51, 56, 59, 60, 127, 132, 133, 136, 143, 148, 161, 162, 170, 197, 215--217, 227, 228, 501, 514, 517, 519, 522, 524, 528, 531, 537, 560, 573, 575, 581, 595, 600

Карабановы, дворянский род 597, 604

Каразин H. Н. 803

Каракановский В. К. 317--319, 370, 386, 694, 706, 708, 710, 727, 737, 747

Карамзин H. М. 636

Карл-Альберт, герц. 548

Карлейль Т. 684

"Бриллиантовое ожерелье" 684

Карпинская, жена И. А. Карпинского 59, 532, 534

Карпинский, сын И. А. Карпинского 62, 534

Карпинский И. А. 59, 60, 62, 532, 534, 562

Карташевский Н. Г. 114, 121, 562, 566

Карцев А. Н. 381, 742

Карцев Ю. С. 629

"Семь лет на Ближнем Востоке" 629

Карцова (урожд. Порталис) Г. А. 381, 742

Катакази Г. А. 748 Катакази (урожд. Комнена) С. 748

Катков М. Н. 135, 137, 148, 154, 157, 183, 184, 211, 212, 214, 216, 218, 225, 227, 251, 263, 264, 266, 268--270, 272, 273, 275, 285, 288, 290, 293, 294, 297, 301, 302, 322, 329, 331, 333, 336, 367, 369, 382, 383, 385, 386, 390, 391, 395, 398, 400, 403, 406, 412--416, 418, 430, 450, 452, 462, 466, 467, 476, 486--489, 491, 495, 502, 573, 577, 579, 589, 604, 605, 634, 649, 651, 657, 659-661, 679, 681, 685, 686, 711, 712, 715, 719, 723, 740, 746, 747, 750, 752, 754, 761, 762, 768, 784, 790, 796, 802, 807, 810--813

Каткова (урожд. кнж. Шаликова) С. П. 386, 746

Кашпирев В. В. 268--271, 275, 277, 294, 298, 301, 656, 657, 658, 660, 664, 667, 676, 686, 689

Кашпирева (урожд. кнж. Урусова) С. С. 275, 294, 298, 658, 664, 689

Кашпиревы, семья 658

Кашпиров см. Кашпирев В. В.

Кельсиев В. И. (псевд. Иванов-Желудков) 276, 280, 281, 291, 666, 670, 683

"Галичина и Молдавия" 683

"Из рассказов об эмигрантах" 666

"Исповедь" 666

"Святорусские двоеверы" 666

Киншин В. В. 800

"Испанцы на службе России" 800

Киприан (Керн), архим. 635, 639, 712, 714, 727, 728, 776, 817

"Из неизданных писем К. Леонтьева" 635, 639, 712, 714, 727, 728, 776, 817

Кира-Динжан Д. А. 663

Кирилл II, патр. 716

Киселёв А. Г. 705

Киселёва (урожд. кнж. Чегодаева) М. М. 316, 705

Кисёнков П. В. 131 ("камердинер"), 133, 196, 197, 215, 229, 465, 480, 571, 572, 594, 793

Клико-Муирон Ф. 560

Клико-Понсарден Б. Н. 560

Климент (Зедергольм), иеромон. 392, 397, 425, 484, 751, 756, 814

Климкович Г., свящ. 649

Климкович К. Г. 649, 650

Клюшников В. П. 285, 295, 678, 687

"Марево" 678

"Цыгане" 295, 678, 687

Клюшников И. П. 687

Княжнин (наст. фам. Ивойлов) В. Н. 661

Ковалевский Евгр. П. 612

Ковалевский Ег. П. 612

Ковалевский П. М. 231, 235, 608, 611 612, 646

Кока см. Бестужев-Рюмин H. Н.

Кокорева (урожд. Морозова) Е. В. 561

Кокоревы, семья 561

Комнены, династия 748

Кононова З. Я. см. Остафьева З. Я.

Коноплянцев А. М. 726

"Жизнь К. Н. Леонтьева" 726

Константин Великий, св. равноап. 307, 369, 737

Константин Николаевич, вел. кн. 124, 568

Константин Павлович, вел. кн. 523

Конт О. 610

"Systheme de politique positive" 610

Корнилова, московская домовладелица 462

Корш Е. Ф. 288, 680

Корш М. Н. (псевд. Ланская) 471, 798, 799

Костаки (уменьш. от "Константин"), учитель в Адрианополе 649

Котляревский П. С. 102, 549, 552, 555

Котляревского П. С. внучатая племянница см. Шультен

Кохановская (наст. имя и фам. H. С. Соханская) 237, 614, 618, 619, 667

"Повести Кохановской" 618

"После обеда в гостях" 618

Коцебу П. Е., гр. 336, 719, 720

Кошевская (урожд. Майкова) О. М. 309, 626, 694, 699, 704

Кошелёв А. И. 414, 449, 682, 768, 783

Краевский А. А. 7--12, 14--16, 21, 22, 43, 49, 90, 92--95, 100, 135, 137, 148, 163, 164, 180--184, 192--195, 211, 213, 215, 216, 218, 231, 232, 237, 255, 288, 474, 495, 499--505, 514, 515, 520, 522, 524, 526, 528, 549--552, 555, 573, 577, 579, 586-592, 599, 600, 607, 636, 679, 680, 711 715, 801

Красковский И. Ф. 392--396, 402, 403, 408, 751-754, 759, 762, 763

Красовский И. И. 560

Крестовский В. В. 413, 767

Кристи И. И. 783

"Письма к К. Н. Леонтьеву. Статьи" 783

Кробановские, дворянский род 207, 208, 597

Кротков С. С. 569

Кроткова Е. С. 126, 569

Кроткова (урожд. Новосильцева) П. П. 569

Крубер А. В. 148, 153, 156, 157, 159, 160, 576, 577, 580

Круглов А. В. 744

"На исторической реке" 744

"Пестрые странички" 744

Крылов И. П. 685

Крым-Гирей, хан 590

Крюднер (Фитингоф) Ю. фон 281, 672

"Валери" 281, 672

Кудрявцев А. Н. 664

Кудрявцев П. Н. 288, 289, 680

Кузнецов Д. И. 182, 589

Кумани А. М. 322, 323, 327, 338, 430, 634, 651, 690, 700, 711, 713, 722, 772

Кулон, владелец гостиницы 811

Купер Ф. 674

Куртуа Ж.-А. де 257, 642

Кутузов М. И. 536, 628, 748

Кушников Г. С. 594

Кушников Д. Г. 197, 201, 202, 205, 555, 593--596

Кушникова (в замуж, де Вальден) М. Д. 201, 202, 205, 206, 555, 595, 596

Кушникова (урожд. Гире) П. К. 195, 197, 201, 205, 555, 595, 595, 596

Кушниковы, семья 196, 555, 593 Кюхельбекер В. К. 599

Ладинский П. А. 89 ("помещик"), 91, 544, 549, 550

Ламанский В. И. 361, 669, 731, 732, 803

"Об историческом изучении греко-славянского мірa в Европе" 669

Ламенне Ф.-Р. де, абб. 675

Лангле Э.-А. 259, 260, 645

Ланин Н. П. 572

Лаптева Т. А. 699

Леке И. М. 298, 690

Леке (урожд. Шванович) М. С. 690

Леонид (Кавелин), архим. 362-- 365, 732, 733

Леонид (Краснопевков), еп. 382, 406, 744, 761

Леонтьев А. Н. 65, 90, 103, 131, 174, 201, 205, 386, 398, 399, 403, 404, 406, 421--423, 431, 465, 507, 537, 550, 556, 571, 576, 586, 638, 746, 756, 759, 760, 770, 771, 773

Леонтьев Б. И. 471, 798

Леонтьев Б. Н. 60, 61, 85, 99, 102, 103, 123, 128, 142, 174, 197, 200, 201, 204, 205, 386, 399, 403, 406, 421, 465, 507, 532, 546, 554, 558, 567, 574, 576, 595, 746, 756, 759

Леонтьев В. В. 88, 90, 92, 278, 548, 550, 624, 667, 726

Леонтьев В. Н. 65, 88, 90, 92--95, 164, 174, 180, 187, 192, 201, 212, 205, 214, 215, 219, 266, 272, 278, 287, 299-- 302, 307, 334, 335, 359, 412, 465, 481, 491, 507, 537, 548, 550, 551, 558, 582, 584, 586, 587, 591, 593, 599, 601, 611, 612, 638, 646, 652, 655, 658, 661, 678, 691, 711, 718, 725, 731, 768, 769, 793, 815

Леонтьев Д. С. 122, 567

Леонтьев И. С. 577, 604

Леонтьев К. Б. 567

Леонтьев К. Н.

"Ай-Бурун" см. "Исповедь мужа"

"Анализ, стиль и веяние" 674, 784, 789

"Аспазия Ламприди" 294, 301, 413, 456, 678, 686, 767, 788

"Афонские письма" 322, 329, 333, 341, 372, 376, 391, 398, 406, 413, 419, 446, 448, 451, 467, 488, 508, 711, 714, 715, 717, 724, 740, 749, 750, 752, 756, 761, 767, 770, 780, 782, 796, 812

"Афон и его устройство" 705

"Благодарность" ("Немцы") 9, 11, 214, 290, 499, 502, 503, 505, 512, 681

"Болгарский вопрос" см. "Еще о Греко-болгарской распре"

"Булавинский Завод" 193, 550, 591, 593

"В дороге" 254, 268--270, 638, 656-658, 659

"В своем краю" 231, 232, 241, 243, 246, 249, 269, 289, 294, 448, 604, 606, 609, 615, 616, 622, 624, 626, 632, 640, 650, 657, 681, 720

"Византизм и Славянство" 372, 376, 383--385, 392, 398, 404, 406--409, 417, 435--437, 446, 460, 461, 477, 488, 502, 702, 738, 740, 745, 752, 754, 756, 761-764, 767, 769, 774, 780

"Война и Юг" 181, 231, 232, 521, 566, 607-610

"Воспоминание об архимандрите Макарии..." 692, 694, 701, 709

"Воспоминание о Ф. И. Иноземцеве..." 606, 682, 688

"Восточные повести" см. "Из жизни христиан в Турции"

"Второй брак" 582, 805

"Генерал Матвеев" см. "Две избранницы"

"Глинский" ("Два полковника") 251, 254, 255, 261, 264, 268, 270, 635, 638, 646, 649, 656, 657

"Грамотность и народность" 264, 272, 275, 276, 277, 279, 283, 290, 291, 293, 295, 616, 648-650, 660, 663, 664, 666, 668, 675, 678, 682, 683, 685, 688, 689, 766

"Две избранницы" ("Генерал Матвеев") 277, 285, 294, 296, 297, 301, 302, 324, 339--341, 372, 376, 413, 508, 521, 544, 627, 667, 677, 688, 689, 695, 712, 720, 721, 723, 724, 740, 767

<"Джон-Стюарт Милль и Россия"> 272, 273, 275, 610, 660, 661, 665

"Дитя души" 482, 808

"Египетский голубь" 580, 623-625, 628, 629, 640

"Еще о греко-болгарской распре" 393, 395, 398, 400, 406, 413, 446, 448, 475, 476, 478, 488--490, 716, 753, 755-757, 760, 761, 767, 769, 780, 782, 802, 804, 813, 814

"Женитьба по любви" 212, 215, 289, 455, 572, 599, 600, 680, 788

"Записка об Афонской горе и об отношениях ее к России" 317, 318, 323, 707, 711, 734

"Заря и Полдень" 254, 638

"Записка о путешествии надворного советника Леонтьева..." 309, 698-700

<Записка по греко-русскому процессу> 379, 741

"Записки Херувима" 254, 638

"Н. П. Игнатьев" 607, 624

"Из дневника К. Леонтьева. Заметки по поводу Карцовских писем" 571

"Из жизни христиан в Турции" ("восточные повести") 301, 342, 478, 480, 488, 500, 673, 678, 679, 686, 752, 795, 806, 807, 812

"Исповедь мужа" ("Ай-Бурун") 246--249, 253, 266, 269, 439, 448, 499, 518, 556, 581-583, 585, 600, 627, 631, 632, 652, 657, 776

"Капитан Илиа" ("Капитан Илия") 394, 395, 446, 754, 766, 779

"Князь Алексей Церетелев" 761

"Консульские рассказы" 634, 636, 651

"Лето на хуторе" 14, 15, 35, 43, 49, 55, 59, 62, 93, 94, 110, 193, 214, 504, 505, 514, 519, 521, 529, 534, 551, 552, 561, 593

"Майносские староверы" 698 "Мое обращение и жизнь на Св. Афонской Горе" 508, 667

"Мой приезд в Тульчу" 634--636

"Мои воспоминания о Фракии" 623, 625, 626, 629, 644, 697

"Моя исповедь" 730, 765, 770, 771, 792

"Моя литературная судьба" 455, 499, 501, 502, 508, 512, 513, 520, 525, 537, 539, 552, 564, 566, 567, 572, 574, 578, 595, 598, 602, 603, 680, 681, 721, 788

"Моя литературная судьба (1874--1875)" 453--457, 467, 489, 508, 564, 581, 593, 606, 607, 640, 657, 660, 674, 678, 689, 718, 730, 743-746, 748-750, 761, 768, 769, 782, 783, 786-788, 795, 800, 805, 812, 813

"Мужская женщина" 254, 638

"Наше общество и наша изящная литература" 237, 238, 619, 687, 738

"Наши новые христиане" 613

"Не кстати и кстати" 784

"Немцы" см. "Благодарность"

"Несколько воспоминаний и мыслей о покойном Ап. Григорьеве" 272, 273, 279, 296, 614, 661, 668, 669, 688

"Ночь на пчельнике" 7--9, 11, 15, 93, 94, 500-503, 505, 550, 604

<О бытовом своеобразии в России> 302, 691, 692

<"О войне"> 237, 619

<"О женщинах", "О женщине в России", О женском вопросе в России> 264, 275, 277, 279, 283, 293, 650, 665, 668, 685

<О национальной одежде> 237, 619

"О национальном характере..." см. "Русские, греки и югославяне"

<"О панславизме"> 293, 685 (О сб. "Складчина") 382, 744

<Об учебнице естествоведения в Крыму> 218, 219, 221, 601, 602

"Одиссей Полихрониадес" 322, 329, 340, 342, 343, 364, 369, 372, 382, 393-- 395, 398, 406, 413, 442, 444, 450, 462, 466, 467, 482, 486, 488, 489, 508, 600, 625, 662, 678, 700, 701, 711, 714, 715, 719, 722, 724, 727, 734, 740, 743, 752-756, 760, 761, 763, 764, 767, 778, 779, 790, 793-796, 810, 811, 813

"Острое воспаление селезенки" 564, 567

"От осени до осени" 254, 507, 516, 517, 574, 638

"Отец Климент Зедергольм..." 736, 741, 751

"Очерки Крита" 251, 625, 634

"Паликар Костаки" 285, 287, 301, 413, 478, 678, 679, 767

"Панславизм и греки" 329, 331, 340, 342, 354, 360, 361, 364, 412, 715, 719, 722, 723, 731, 732

"Панславизм на Афоне" 329, 331, 340, 342, 354, 360, 361, 364, 412, 705, 708, 713, 715-717, 719, 722, 723, 727, 733, 734, 741

"Пасха на Афонской горе" 701

"Пембе" 273, 301, 413, 419, 478, 662, 767, 770

"Пессимист" 582

"Письма о Крите" см. "Очерки Крита"

"Письма с Афона", "Письма с Афонской Горы...", "Письма русского мipянинa" см. "Афонские письма" "Письма отшельника" 651

"Письмо Обскурантова к Е. В. Базарову..." 236, 614

"Письмо провинциала к г. Тургеневу" 673

"Плоды национальных движений на Православном Востоке" 720

"По поводу некоторых писем Тургенева" 499 (По поводу "Отцов и детей") 236, 614

"По поводу рассказов Марко-Вовчка" 282, 672, 805

"Подлипки" 94, 125 ("повесть"), 148 (то же), 193, 211--216, 234, 288, 289, 294, 448, 507, 550, 552, 566, 568, 572, 576, 577, 587, 588, 593, 599, 600, 607, 608, 611 612, 680, 681 "Подруги" 508, 517, 646, 771, 782, 797

"Польская эмиграция на Нижнем Дунае" 514, 532, 634, 635

"Последнее звено" 268, 270, 656, 659

"Разбойник Сотири" 698

"Рассказ моей матери об Императрице Марии Феодоровне" 508

"Рассказ смоленского дьякона..." 514, 528

"Река времен" 251, 254, 261, 268, 306, 448, 635, 638, 656, 659, 695, 781

"Русские, греки и юго-славяне" 403, 417, 446, 448, 451, 759, 784

"С Дуная" 615, 683, 684

"Священник-убийца" 634

"Сдача Керчи в 55 году" 509, 512, 513, 518, 521, 524, 529, 538, 539, 540, 542--547, 549, 550, 554, 557, 559, 560, 565, 566

"Сочувствие и содействие" 660

"Средний европеец как идеал и орудие Bceмірного разрушения" 610, 614

<Статья о "Рыбаках" Д. В. Григоровича> 10, 12, 503, 504

"Сутки в ауле Биюк-Дортэ" 161--163, 180, 181, 512, 524, 527, 528, 533, 534, 548, 556, 576, 581, 582, 587, 588, 591, 598

"Трудные дни" 41, 95, 125, 148, 154, 157, 159--163, 166, 167, 171, 176, 177, 180, 181, 192, 193, 212, 214, 217, 218, 514, 552, 568, 579-582, 584, 586, 587, 589, 592, 593, 599

"Тургенев в Москве" 516, 517, 539, 572, 602

"Хамид и Маноли" 273, 301, 344, 661, 728

"Хризо" 259, 263, 264, 266, 269, 294, 301, 478, 497, 638, 644, 649--651 657

"Хронология моей жизни" 507, 715, 718, 733

"Fungus durae matris у гипохондрика" 118, 129, 518, 564, 571

Леонтьев Н. Б. 471, 507, 567, 577, 582, 798

Леонтьев Н. В. 88, 90, 92, 164, 548, 550

Леонтьев П. М. 339--341, 370--373, 375, 376, 392, 395, 406, 413, 414, 416, 418, 430, 431, 495, 719, 723, 724, 730, 739, 740, 750, 752, 754, 760, 768, 770, 772, 778, 809

Леонтьев П. Н. 174, 507, 584

Леонтьев С. Б. 567 Леонтьева (в замуж. Гемельман) Ал. Н. 64, 65, 109, 143, 174, 180, 507, 536, 559, 575, 584, 587

Леонтьева (в замуж. Самбикина) Ан. Н. 174, 507, 584, 753

Леонтьева Е. Б. ("тетушка") 17, 20, 23--26, 28, 29, 31, 35, 38, 39. 60, 83, 84, 87, 89, 90, 93, 98, 101, 103, 106, 113, 116, 119, 120, 123, 124, 128, 155, 157, 164, 169, 170, 174, 179, 183--185, 187, 189, 221, 255, 330, 511, 513, 515, 517, 521, 566, 583, 591, 715

Леонтьева Е. Б. (младшая) 567 Леонтьева (урожд. кнж. Енгалычева) Е. Л. 123, 567

Леонтьева (урожд. Полнгова) Е. П. 96, 98, 109, 219, 240--246, 257--262, 286, 287, 299, 300, 307, 318, 321, 327, 329--331, 333, 351, 352, 354--362, 364--366, 368, 369, 378, 387, 390, 391, 397--400, 406, 419--423, 425, 427, 431, 433, 442, 443, 446, 449, 453, 468, 473, 484--487, 489, 495, 554, 559, 589, 594, 602, 620626, 642, 646, 649, 654, 678, 694-698, 707, 708, 710, 731, 735, 741, 782, 786, 800, 813

Леонтьева К. Б. 567

Леонтьева (урожд. гр. Зубова) Л. Н. 150, 577, 604, 605

Леонтьева М. В. 49, 88, 90, 92, 101, 254, 264, 266, 284 ("человек, очень близкий ко мне"), 285, 287, 290, 291, 296--299, 305--309, 323, 334, 335, 342, 343, 355, 359, 369, 381, 387, 388, 398, 399, 406, 412, 419--423, 427, 431, 433, 442--444, 446, 447, 449, 457, 465, 469--473, 476, 481, 484, 495, 496, 501, 506, 508, 509, 511, 514--517, 519--525, 528--530, 533, 537, 539, 542--544, 546--550, 553--556, 558, 559, 562--578, 580--584, 605, 613, 624, 626, 629, 631, 632, 638, 642, 644, 649, 652, 660, 663, 667, 668, 677, 678, 688--691, 694, 695, 697, 699, 712, 717, 718, 723--725, 727, 737, 742, 743, 751, 764, 767, 773, 778, 782, 793, 797, 798, 804, 811, 812 (Воспоминания) 511, 629, 678, 660, 676, 689, 695, 725, 726, 731, 742, 743, 751-753, 781, 793

Леонтьева (урожд. Шрёдер) М. Н. 88, 90, 92, 100, 548, 550, 554, 646, 725

Леонтьева (урожд. Карабанова) Ф. П. 15--93, 96--106, 108--192, 194--226, 228, 229, 234, 259, 285--287, 298--300, 355, 359, 398, 465, 480--482, 495, 501, 505--509, 511, 514--517, 519--526, 528, 530, 532, 533, 535--539, 542--547, 549, 550, 553--556, 558, 559, 562--578, 580--585, 587--605, 638, 644, 678, 690, 695, 725, 731, 746, 756

"Воспоминание о милостях Ее Величества..." 508

<Записки> 508

Леонтьевы, дворянский род 605

Леонтьевы, семья 24, 48, 58, 79, 92, 166, 167, 173, 174, 201, 205, 213, 471, 507, 509, 584, 604, 622, 798

Леонтьевы, семья В. Н. Леонтьева 88, 92, 93, 548, 550, 554

Лепёшкин H. В. 394, 480, 754, 806

Лермонтов М. Ю. 560, 606

"Герой нашего времени" 292

Лесков H. С. 413, 767

Лессинг Г.-Э. 479, 806

Ливчак И. Н. 649, 650

Ливчак Н., свящ. 649

Лидерc А. Н. 16, 154, 157, 178, 509, 510, 587

Лиза, горничная М. В. Леонтьевой 420, 469, 770

Ликург Сирский см. Александр (Ликургос)

Лина, девушка, похищенная К. Леонтьевым 646

Лисовой Н. Н. 716

"Русское духовное и политическое присутствие в Святой Земле..." 716, 717

Литцберг, чиновник 456, 788

Ллойд 709 (пароходная компания)

Ломоносов М. В. 640

"Ода, выбранная из Иова" 256, 640

Лотин В. В. 44 ("ординатор"), 46 ("другой ординатор"), 50 ("ординатор"), 57 ("молодой лекарь"), 63 ("лекарь молодой"), 67--70 ("молодой врач"), 75, 79 ("молодой человек"), 112, 114 ("молодой врач"), 121, 124 ("тот лекарь"), 141, 142, 524, 525, 527, 530, 535, 538, 543, 562, 566, 568, 574

Л--ский И. 543

"Впечатления военного врача" 542, 543

Лудовик Наполеон см. Наполеон III

Лукьянов С. М. 628, 671, 780

Записи бесед с Э. Э. Ухтомским 628, 671, 780

Любимов Н. А. 413, 761, 762, 768

Любимов Ф. В. 765

Лютер М. 346, 350

Мавро, мать Е. М. Золотарёвой 629

Маврокукули, критянин 240, 243, 244, 622

Мадзараки (Маджараки) Инглези К. 367, 368, 735, 736

Мазирова (в замуж. Вениосова) А. М. 177, 586

Мазирова (урожд. Айвазовская) Е. К. 177, 586

Майков А. А. 291, 293, 296, 297, 300--302, 414, 682, 691, 768

Майков А. Н. 277, 410, 657, 667, 687--689, 691, 721, 765, 803

Майков В. Н. 665

Майков М. А. 688

Майкова (урожд. Штеммер) А. И. 721

Майкова Е. П. 665

Майкова H. М. см. Полиевктова H. М.

Майкова О. М. см. Коптевская О. М.

Майкова С. М. 296, 300--302, 323, 324, 476, 626, 631, 632, 682, 683, 688, 691, 704, 712, 803

Майковы, семья 626, 665, 704

Макарий, мон. 318, 708

Макарий (Сушкин), архим. 302, 303, 305, 307, 312, 313, 316, 318--323, 325--327, 331--333, 335, 352, 353, 355, 356, 360--363, 365--370, 377--80, 390--392, 396, 397, 399--402, 415, 417--419, 423--428, 430--434, 483--486, 496, 692, 693, 707--709, 713, 717, 718, 722, 729, 730-734, 736, 737, 740742, 750, 755, 769, 773, 807, 809

Макеев (Мокеев) Н. Д. 309, 699, 717

Максимова T. Н. 726

Мальян см. Ньель А.

Малютин М. С. 760

Малютин П. С. 760

Мамонтов И. Ф. 383, 490, 744, 814

Манолаки, Манулаки см. Сакелларио Э.

Марика, служанка <?> Е. А. Ону (возм., одно лицо с "Машей Тамбовской") 441, 443, 777

Мария Пресвятая Богородица 103, 321, 323, 330, 333, 338, 346, 347, 350, 351, 368, 550, 706, 708, 709, 714, 715, 729, 735, 791

Мария, св. 758

Мария Александровна, вел. кнж. 370, 737

Мария Магдалина, св. равноап. 369, 737

Мария Федоровна, имп. 508, 760

Марк (Чебыкин), игум. 463, 471, 791

Маркевич Б. М. 467, 495, 795

Марко Вовчок (наст. имя и фам. М. А. Маркович) 282, 672--674, 805

"Живая душа" 672

"Украинские рассказы" 673

Марфа, св. 744, 745, 759

Марценовский (Марциновский), ординатор 18, 512

Маршан (Маршанд) Е. М. см. Золотарёва Е. М.

Маршан (Маршанд) М. 629

Матвей см. Матфей (Ольшанский)

Матрена Ильинична, ключница 24, 39, 87, 103, 113, 128, 166, 167, 516, 517, 522, 582

Матфей (Ольшанский), схимон. 327, 335, 713, 714, 717, 718

Маша см. Леонтьева М. В.

Маяковский В. В. 659

Медведникова А. К. 395, 755

Мелетий (Ананьев), иеромон. 421, 439, 440, 460, 771, 775, 789

Мельгунов Н. А. 597

Мельников П. И. (Андрей Печерский) 413, 767

Меншиков А. С., кн. 16, 59, 509, 530

Меньщиков см. Меншиков А. С.

Мериме П. 248--250, 631--633

"Correspondence générale" 632

Мечников Л. И. 664

"Смелый шаг" 664

Мещерский А. В., кн. 597

"Воспоминания" 597

Мещерский В. П., кн. 406, 448, 451, 467, 488, 495, 749, 759, 761, 767, 780, 782, 784, 812

Миллер О. Ф. 803

Милль Дж.-С. 232, 248, 272, 273, 275, 479, 609, 610, 616, 660, 661, 665, 806

"О подчинении женщины" ("The subjection of women") 665

"О положении женщины" см. "О подчинении женщины"

"О свободе" ("On Liberty") 479, 610, 616, 806

"Политическая экономия" (" Основания политической экономии") 232, 609, 610

"Система логики" ("А system of logic, ratiocinâtive and inductive") 616

"Утилитарианизм" "Utilitarianism" 616

Митрович П. И. 653, 654 Михаил Михайлович см. Пустынников М. М.

Михаил Николаевич, вел. кн. 568, 640

Михаил Павлович, вел. кн. 538

Мицотаки, критянин 243

Мокеев Н. Д. см. Макеев Н. Д.

Моль Р. фон 745 Мольер Ж.-Б. 597

"Тартюф" 206, 207, 597

Монтеверде А. А. де 799 Монтеверде П. А. (псевд. Петр Петров) 472, 799, 800 (корреспонденции) 472, 799, 800

"Парижские письма" 472, 799

Морель, владелец гостиницы 500

Морткина (урожд. кнж. Гагарина) Е. Д. 779

Мострас К. Г. 267, 653

Муратов Е. Н. 186, 187, 190, 195, 211, 591, 592

Муромцев Ф. И. 444, 778 Муромцева (урожд. Раевская) О. И. 444, 778

Мурузи А. К., кн. 386, 747

Мурузи А., кн. 386, 747

Мустье Л. де 240, 242, 623

Мызниковы, семья 555 Мюллер М. 564

Мюльфельд (урожд. Шюц) Е. К.

Мюльфельд К. И. 640

Мюльфельд С. К. 256, 259, 639, 640, 644

Мюссе А. де 261, 647, 648

Набоков В. Д. 636

Назаревский С. В. 810

Назимов, госпитальный смотритель 123, 132, 133, 572

Найденов см. Найденович И.

Найденович А. И. 635

Найденович И. 251, 635

Наполеон I Бонапарт, имп. 105, 504, 557, 573, 684

Наполеон III Бонапарт, имп. 63, 78, 98, 99, 535, 553

Нардеа Й. (Ешуа) 651

Нардеа С. 260, 262, 266, 649, 651, 652, 772

Нарышкин Д. П. 226, 228, 604, 605

Нарышкины, семья 605 Нат А. А. 540, 541

Наталья Васильевна см. Охотникова Н. В.

Наумов Ф. 252 ("раскольник"), 636

Наумова Ю. А. 531

"Медицинские средства и потери русских войск..." 531

"Ранение, болезнь, смерть..."

Нахимов П. С. 97, 553

"Начала мірa. <...> Повести Кохановской" (рец.) 237, 618, 619

Неклюдов А. В. 748 Неклюдов В. С. 387, 467, 472, 747, 748, 796, 799

Неклюдов П. В. 748

Неклюдова В. В. 748

Неклюдова (урожд. Катакази) М. Г. 387, 467, 472, 747, 748, 796, 799

Неклюдовы, семья 387, 467, 472, 747, 748, 796, 799

Некрасов (Некраса) И. 635 ("некрасовцы")

Некрасов Н. А. 15 ("редактор Современника"), 505, 803

Нелидов А. И. 386, 387, 472, 747, 722, 747, 799

Нелидова (урожд. кнж. Хилкова) О. Д. 386, 467, 472, 489, 722, 747, 795, 799, 813

Нелидовы, семья 722

Непир Ч.-Дж. 516

Неофит, иеромон. 331, 716

Нессельроде В. К. гр. 699

Нечаев С. Г. 363, 734

Никитин И. С. 615

Никифор, слуга М. К. Ону 327, 441, 443, 714, 777

Никифоридис (Никифориди) Я. (Яни) 242, 244, 258, 620 ("слуга"), 622, 644

Николай, мон. 320, 710

Николай I Павлович, имп. 518, 529, 530

Николай Александрович, цесаревич 568

Николай Николаевич, вел. кн. 319, 709

Николай Павлович см. Игнатьев Н. П.

Николай Чудотворец, св. 17, 59, 517, 706, 715, 729, 139

Никон (Минин), патр. 134 Нильский И. Ф. 675

"Семейная жизнь в русском расколе" 675

Новиков Е. П. 240--242, 244, 299, 322, 621, 625, 685, 690, 711

Новикова (урожд. Титова) М. Н. 241, 622, 623

Новикова (урожд. Киреева) О. А. 655

Ньель А. 97, 555

Оболенская (урожд. гр. Нелединская-Мелецкая) А. П., кн. 604

Оболенская Е. А. кн. см. Зубова Е. А., гр.

Оболенская (урожд. гр. Мусина-Пушкина) Е. А., кн. 558

Оболенский А. В., кн. 67, 558

Оболенский В. П., кн. 566

Овер А. И. 229, 605

Овсянников С. Т. 658, 659

Ожигина Л. А. 410, 766

"Своим путем" 766, 767

Олив В. Н. 525

Олив (урожд. Щербинина) С. С. 42, 44, 66, 202, 205, 525, 524, 558, 596

Ольхин П. О. 184

Ону, семья 327, 343, 344, 629

Ону А М. (Алеко) 252, 327, 343, 344, 441, 443, 656, 714, 777

Ону (в замуж, кн. Шаховская) А. М. 337, 721

Ону (в замуж, кн. Трубецкая) Ел. М. (Лили, Лилька) 327, 337, 441, 443, 714, 721, 777

Ону (урожд. Пети де Баронкур) Близ. А. (Луиза Францевна) 248, 252, 255, 256, 324, 325, 327, 337--339, 343--351, 386, 434, 440--444, 467, 468, 496, 629, 635, 636, 639, 712, 714, 721, 722, 727, 728, 773, 776, 777, 782

Ону К. 639

Ону М. К. 248, 252, 255, 256, 327--329, 331, 332, 337, 338, 362, 366, 386, 387, 427, 440--443, 482, 483, 629, 636, 639, 732, 735, 746, 748, 777, 807-809

Онуфрий Великий, преп. 369, 736, 741

Оржевский В. В. 234, 611 Орнштейн, тульчинский кредитор К. Леонтьева 654

Осип Николаевич см. Шатилов И. Н.

Остафьев А. Р. 530

Остафьева (урожд. Кононова) З. Я. 58, 198--200, 204, 530, 595

Остен-Сакен Д. Е. гр. 59, 530, 531, 535, 559, 560

"По поводу статей..." 559, 560

Остен-Сакен Р. Ф., бар. 699

Остен-Сакен Ф. Р., бар. 309, 310, 315--318, 495, 698--700, 705

Островский А. Н. 764, 787, 788, 797, 803

"Богатые невесты" 803

"Женитьба Белугина" (в соавт. с Н. Я. Соловьевым) 787

"На всякого мудреца довольно простоты" 797

Остроградский И. И. 577

Охотников В. П. 109, 560

Охотников П. Я. 501, 515

Охотникова Агр. П. 65, 108, 109, 174, 537, 559, 585

Охотникова Ан. П. см. Карабанова А. П.

Охотникова (урожд. Шатилова) Н. В. 8, 23, 51, 56, 127, 132, 173, 227--229, 500, 501, 515, 522, 523, 528, 537, 559, 602, 606

Охотниковы, семья 127, 132, 227, 228, 522, 559

Очкин А. Н. 500

П--в, казначей 104, 557

Павел, св. ап. 71, 73, 507, 508, 540, 720

Павел I Петрович, имп. 720

Павел Михайлович см. Леонтьев П. М.

Павел Препростый, преп. 369, 736

Павлов Е. Ф. 583

Пажогины-Отрошкевичи, дворянский род 597

Паисий, архим. 312, 702

Паисий, иеромон. 311, 702

Паллас П. С. 590

Памва (Памво) см. Пантелеймон, иеросхимон.

"Памяти Константина Николаевича Леонтьева" 630, 632, 634, 637, 638, 641, 644, 645, 648, 650-652, 662, 703, 704, 818

"Памятная книга Таврической губернии..." 524

Панаев И. И. 15 ("редактор Современника"), 505, 687 "Тля" 687

Панайоти (Панаёти), критянин 245, 625

Панин В. Н., гр. 265 ("министр"), 292, 683

Пантелеймон, св. вмч. 334, 423, 700, 740 ("Пантелеймоновский процесс"), 741, 771

Пантелеймон, иеросхимон. 402, 577

Папас Я. 424, 771

Паскаль Б. 729

"Мысли" 350, 729

Паулуччи (урожд. кнж. Гагарина) А., марк. 779

Пафнутий, преп. 736 Пеликан В. В. 68, 70, 158, 539, 580

Пелисье Э.-Ж.-Ж. 88, 97, 109, 547, 553

Пембе, танцовщица 273, 432, 662, 773

Петр, св. первоверх. ап. 369, 507, 508, 737

Петр III Федорович, имп. 779 Петр Афонский, преп. 741

Петр Георгиевич Ольденбургский, принц 170, 584

Петр Иванович см. Митрович П. И.

Петраки см. Узун-Тома П.

Петров П. см. Монтеверде П. А.

Пиксанов Н. К. 818

Пиль Р. 597

Пимен (Мясников), архим. (Пимен Угрешский, преп.) 385, 388, 396, 405, 406, 416, 420--422, 427--429, 446, 454, 746, 749, 755, 758, 761, 769, 770, 779, 815

Пирогов Н. И. 217--219, 221, 384, 529, 601, 602, 745

Пирожкова Т. Ф. 586

Писемский А. Ф. 289, 614, 681, 761

"Взбаламученное море" 614

"Люди сороковых годов" 681

"Питерщик" 681

"Просвещенное время" 761

Платон 250

Платонова (урожд. Шамонина) Н. Н. 618, 619

"Кохановская" 619

Погодин М. П. 9, 10, 383, 385, 389, 392, 402--404, 414, 449, 488, 495, 502, 597, 744, 745, 749, 752, 758, 762, 768, 783, 812

Полиевктов А. Н. 314, 315, 471, 703--705, 798

Полиевктов М. А. 704, 705

Полиевктов Н. И., прот. 704

Полиевктова (урожд. Майкова) H. М. 315, 626, 704

Полиньяк Ж.-О.-А.-А. де 562

Политов, брат Е. П. Леонтьевой 214

Политова Ел. Б. (Лёля) 98, 286, 355, 359, 366, 446, 485, 489, 554, 578, 697, 707, 708, 731, 735 ("сестра")

Политова Е. Б. (Е. П.) см. Леонтьева Е. П.

Политова М. Б. 96, 98, 359, 554

Политова Ф. Л. 96, 98, 108, 109, 116, 214, 286, 358, 359, 399, 400, 423, 446, 453, 468, 485, 489, 554, 559, 563, 600, 678, 731

Политовы, семья 116, 214, 453, 468, 554, 563

Полонский Я. П. 803

Помяловский Н. Г. 246, 269, 626, 627, 657

"Молотов" 657

Попов, полковник 85, 91, 92, 104, 107, 109, 115, 116, 124, 126, 546, 549, 557, 568

Попов К. А. 59, 531

Порталис Г. А. см. Карцова Г. А.

Порфирий, мон. 320, 402, 710, 757

Постников Г. В. 506, 570, 632

Потемкин Г. А., свтл. кн. 238, 619

Потоцкая М., кнж. 184, 590

Преображенский В. 21, 514

Прокопий, патр. 716

Прокофий см. Кисёнков П. В.

Пронин А. Т. 624

"Пророки Византизма" 772, 813, 814, 817

Протопопов, военный врач 151, 156, 157, 160, 163, 178, 578, 579

Прудон П.-Ж. 232, 609, 610

Пустынников М. М. 439, 454, 460--462, 487, 491, 775, 787, 789, 790, 815

Пушкин А. С. 238, 281, 282, 290, 292, 800, 807

"Евгений Онегин" 292, 684

"Если жизнь тебя обманет..." 473, 800

"Зимнее утро" 482, 807

Пыпин А. Н. 449, 782

Раглан Ф.-Дж.-Г.-С., лорд 510

Раевская В. О. см. Соловьева В. О.

Раевская (урожд. фон Розенберг) Е. В. 469, 731, 778, 197

Раевская Л. О. 359, 399, 442, 443, 465, 469--473, 481, 756, 764, 778, 193, 797

Раевская О. О. см. Муромцева О. О.

Раевские, семья 359, 731

Раевский И. Г. (О. Г.) 469, 731, 778, 797

Раевский М. Ф., прот. 611, 650

Рафаил (Трухин), схиархим. 402, 757, 758

Рачинская М. К. 783

Рачинский С. А. 784

Редклиф см. Каннинг Ч.-С.

Резвых T. Н. 726

""Я чувствовал себя как бы его внуком..."" 726

Рейтерн М. X. 358, 731

Решетников Ф. М. 410, 672, 674, 766

Родоканаки (Родоканакис) Ф. П. 649

Розанов В. В. 613

Розен, бар., семья 232, 607, 609

Розен Д. Г., бар. 229, 605--607

Розен М. Ф., бар. 229, 230, 541, 605, 607, 609

Розенберг Е. В. фон 444, 777

Розенберг Э. В. фон см. Раевская Е. В.

Романенко А. С. 292, 653, 683, 773

Романенко П. С. 292, 683, 773

Романова П. В. 173, 584

Романовы, династия 605

"Россия и восстание в Боснии и Герцеговине" 800

Ротрофи А. Э. 29, 41, 49, 51, 59, 62, 135, 137, 148, 210, 212, 214, 216--219, 221, 519, 534, 600, 601

"Русский Афон" (Т. 2) 693, 694, 703, 708, 757, 817

"Русский Афон" (Т. 5) 716, 730, 740, 742, 817

"Русский Афон" (Т. 7) 693

"Русский Афон" (Т. 10) 496, 692, 693, 701, 702, 707, 708, 710, 713, 714, 729, 732, 734--737, 740, 750, 755, 770, 809, 817

"Русский Афон" (Т. 11) 714

"Русский Афон" (Т. 12) 709, 714, 817

Рюль Э. 91, 107, 550, 558

Сабатье П.-Ж. 12--14, 504

"Керченские находки..." 504

Савва, иеромон. 379, 380, 741

Сакелларио А. (Алеко) 251, 635

Сакелларио Э. (Манолаки, Манулаки) 247, 251, 262, 628, 629, 634, 635, 648

Салиас Евг. (Салиас де Турнемир Е. А.) 414, 768

"Пугачевцы" 414, 768

Салиас де Турнемир Е. В., гр. (псевд. Евг. Тур) 288, 289, 502, 626, 680

Саломон А. П. 643

Саломон П. И. 430, 454, 772, 786

Салтыков-Щедрин М. Е. (рец. на роман "В своем краю") 626

Сальяс, гр. см. Салиас Е.

Самарин И. В. 438, 439, 486, 775, 776, 810

Самарин Ю. Ф. 768

Самбикина Е. В. 394, 396, 433, 435, 460--462, 477, 753, 755, 773, 774, 790

Самуркас (Самуркаси), критянка 241, 243, 244, 622

Санд Жорж (наст. имя и фам. А. Дюпен, урожд. Дюдеван) 261, 281, 290, 647, 648, 664, 669, 670 ("жорж-зандизм"), 672, 698 ("жорж-зандизм")

"Жак" 664

"Лукреция Флориани" 281, 672

"Сборник, изданный в память 25-лети управления Министерством иностранных дел ... светл. кн. А. М. Горчакова" 701

Свенский, знакомый М. В. Леонтьевой 471, 798

""Семейная жизнь в русском расколе" И. Ф. Нильского" (рец.) 675

Семирамида см. Аргиропуло С. Н.

"Семья Аксаковых и H. С. Соханская" 618, 667

Сент-Арно А.-Ж.-А. де 16, 20, 509, 510, 513

Серапион Синдонит, преп. 369, 736

Серафим, мон. 311

Сергеев М. 588

Сергеев H. М. 181, 588

Сергеев С. М. 738

Сергий, иеромон. 729

Служба и акафист иконе Божией Матери Утоли моя печали 350, 729

Симон Мироточивый, преп. 706

"Складчина" 382, 744

Скотт В. 674

"Славянский сборник" 804

Случевский К. К. 803

Смарагд (Вылко), схимон. 314, 320, 402, 703, 757

Смарагд (Троицкий), en. 346, 350, 386, 775, 729, 747

Смирнов С. А. 605

"К биографии профессора Ф. И. Иноземцева..." 605

Смирнов С. К. 662

"Кандия" 661, 662

Смирнов Я. С. 510

"История 65 Пехотного Московского полка" 510

Соковнин Ф. П. 83, 88, 89, 128, 150, 546, 548, 567, 570, 577

Соколов, врач в Симферополе 596

Соколов, купец 393, 755

Соллогуб В. А., гр. 248, 631

Соловьев Вс. С. 768

Соловьев Д. В. 632, 776

Соловьев H. С. 573, 578, 579, 525, 527, 542, 569, 574, 579

"Скорбные листы Крымской кампании" 573, 578, 579, 525, 527, 542, 569, 574, 579

Соловьев Н. Я. 409, 410, 434, 435, 438--440, 454, 457--462, 486, 487, 490, 491, 495, 737, 764, 777, 774776, 786, 789, 870, 874, 875

"Женитьба Белугина" (впосл. -- в соавт. с А. Н. Островским) 455, 457--459, 462, 486, 487, 764, 787, 789, 870

"Кто ожидал?", "Кто бы подумал?" см. "Женитьба Белугина"

"Разладица" 455, 457--459, 764, 787--789

Соловьев С. М. 803

Соловьев Ю. Я. 629

"Воспоминания дипломата" 629

Соловьева (урожд. Раевская) В. О. 764

Соловьева П. Ф. 439, 491, 775, 875

Соломон см. Нардеа С.

Соханская H. С. см. Кохановская

Сохновский, помещик 190, 592

Стааль Е. Е., бар. 707

Стаматиади И. 778, 779

Станислав, св. 260 (орден), 645, 787, 799

Станкевич Н. В. 263, 649

Станкевичи, дворянский род 597

Стасюлевич М. М. 685

Стахеев Д. И. 448, 451, 452, 466, 478, 787, 784, 785, 795, 805

"Наследники" 452, 787, 785

"Станислав первой степени" 787

Стахеевы, семья 787

Стевен (Штевен) X. X. 223, 224, 603

Стелловский Ф. Т. 674

Страхов H. Н. 236, 268, 270--273, 275--277, 279, 281--285, 288--297, 301, 410, 447--452, 466, 467, 474, 478, 479, 488, 495, 673, 674, 650, 655, 656, 658--667, 663--665, 667--672, 674, 676--683, 687--689, 765, 766, 780--785, 794--796, 807, 803--806, 877, 872

""Война и мир". Сочинение гр. Л. Н. Толстого" ("Литературная новость") 282, 290, 667, 677, 672, 674, 687

"Воспоминания и отрывки" 664, 669

""Дым". Повесть..." 279, 668

"Женский вопрос" 665

"Критические заметки о текущей литературе" (Заря. 1869. No 7) 284, 677

"Критические заметки о текущей литературе" (1869. No 11) 683

"Крымские впечатления" 664 "Литературная новость" см. ""Война и мир"..."

<Некролог В. В. Кашпиреву> 656

<рец. на первое отд. изд. кн. Н. Я. Данилевского "Россия и Европа"> 677, 683

"Роковой вопрос" 613

"Русская литература. Наследники..." 451, 452, 781, 784, 785

"Теория благополучия" 280, 669, 670

Стремоухов П. Н. 261, 264, 265, 274, 287, 298, 317, 338, 358, 361, 396, 415, 430, 645, 651, 678, 700, 707, 731, 732, 768, 769

Строганов А. Г., гр. 292, 683

Стсарсина, критянка 244

столяр в Халеппе 245, 625

Суворов А. В., свтл. кн. 604

Суслова (урожд. Губастова) Л. А. 473, 800

Сухозанет Н. О. 211 ("министр"), 599

Сухомлин А. М. 655

Сухотин, служащий посольства 773

Сухотин H. Н. 89 ("бригадный генерал"), 105--107, 549, 558

Сухотина, жена посольского служащего 432, 773

Сученков А. Е. 292, 683

Таисия Египетская, преп. 369, 736

Тарле Е. В. 518, 535, 548, 554, 562, 818

"Крымская война" 518, 534, 535, 548, 554, 562, 818

Тейлор Дж.-Дж. 643

Теплов В. А. 387, 407, 748, 749, 761, 762

Тимм В. Ф. (Г.-В.) 603

Тимони А. 245, 625

Тимофеев Н. В. 635

Тимофеева (урожд. Озерецкая) Е. Д. 252, 634, 635

Титов В. П. 622

Тихомиров Л. А. 676

Тихон Калужский, преп. 444 ("Тихонова Пустынь"), 484, 778, 810

Тодори, кавас 424, 771

Толстая (урожд. Голенищева-Кутузова) П. М., гр. 536

Толстая (урожд. Бахметева) С. А. 698

Толстой А. К., гр. 413, 466, 467, 767, 794, 795, 803

Толстой А. П., гр. 567, 814

Толстой И. М., гр. 63, 535, 536

Толстой Л. Н., гр. 236, 281, 282, 288, 289, 413, 414, 424, 459, 613, 614, 656, 671, 674, 676, 680, 681, 724, 761, 767, 768, 771, 784, 789, 794--796, 811, 812

"Анна Каренина" 424, 451, 761, 771, 784, 794, 811

"Война и мир" 281, 290, 534, 674, 681

"Детство" 681

"Казаки" 236, 614

"Отрочество" 681

"Севастопольские рассказы" 724

Толстой М. Ф., гр. 536

Тотлебен Э. И. 529, 535

"Описание обороны г. Севастополя" 529, 535

Трофимов, денщик 82 ("деньщик"), 85 (то же), 96, 98, 105, 107, 108, 111, 113, 139, 140 (то же), 545

Троянский А. С. 304 ("консул в Янине"), 693

Трубецкая (урожд. кнж. Четвертинская) Н. Б., кн. 390, 467, 750, 796

Тур Евг. см. Салиас де Турнемир Е. В.

Тургенев И. С. 15, 25, 35, 43, 49, 54, 62, 194, 279, 282, 288--290, 455, 459, 495, 499, 502, 505, 508, 515, 517, 521, 522, 524, 526, 528, 529, 534, 550, 552, 593, 597, 614, 631, 632, 635, 668, 669, 673, 679, 680, 685, 687, 788, 818

"Дворянское гнездо" 673

"Дым" 668

"Затишье" 292, 684

"Отцы и дети" 236, 251, 614, 635

Тютчев Ф. И. 777

"Весенняя гроза" 777

Тютчева (в замуж. Аксакова) А. Ф. 556

"При дворе двух императоров" 556

Уваров А. С., гр. 13, 14, 504

Узун-Тома П. (Петраки) 305, 337, 356, 365, 369, 694, 721, 731, 734, 735

Унковские, семья 586

Унковский Сем. Я. 535, 586

Унковский Серг. С. 63, 535

Усов Г. И. 126, 569

Успенский Н. В. 674

Ухтомский Э. Э., КН. 671, 680

Фабий Кунктатор (Квинт Фабий Максим) 288, 679

Фадеев Р. А. 750

Фашколь <?> антиквар 12, 13

Феваль П. 585

Федор см. Феодор, мон.

Фекла, св. первомц. 369, 736

Феодор, мон. Угрешского монастыря 410, 439, 460, 765

Феодор, послушник 307, 320, 695, 707, 708, 710

Феодор Эдесский (Едесский), св. 369, 736

Феодосия, прмц. 577

Феоктистов Е. М. 288, 290, 470, 679, 680, 697

Фесслер А. И. 175, 177, 195, 586, 594

Фет А. А. 628

Фетисенко О. Л. 504, 507, 541, 610, 618, 626, 630, 636, 640, 641, 695, 698, 717, 783, 814, 817

"Гептастилисты" 573, 611, 640, 705, 732, 736, 740, 746, 803, 812, 817

"Иван Аксаков и "фанатики-фанариоты"" 610, 611, 618

"Из босфорского table-talk..." 628

"Письма К. А. Губастова к Б. В. Никольскому" (вступ. ст.) 630

"Преемство от отцов" 541

""Про живые измененья Сердцу милого лица..." (М. А. Хитрово и его неизвестная пародия..." 628

"Радость откровенного слова" 618

"Ревнители охранения обуреваемых святынь" 814

"Эпизоды из жизни консула" 628, 636, 640, 695, 698, 717

Филибер Л.-А. 578

Филиппов Т. И. 489, 490, 495, 496, 802, 813--814, 817

Филофей, преп. 706

Фламм, сотрудник Дунайской комиссии 655

Флобер Г. 632, 648

"Саламбо" 632

Флокен Ф. 293, 685

Фохт Е. А. 95, 552

Франкини, семья 747

Франкини, служащий посольства в Константинополе 386, 747

Франкини В. А. 747

Франц-Иосиф, имп. 63, 535

Франческо, слуга <?> в посольстве 432, 773

Фредерикс Б. А., бар. 236, 617

Фридерихс см. Фредерикс Б. А.

Фуад-паша 253, 637

Фудель И. И., прот. 496, 541, 636, 707, 726

Фурье Ш. 684

Хаджи-Кириаджи П. 251, 635, 693

Хаджи-Лазаро (Хаджи-Лазару), семья 693, 777

Хаджи-Лазаро (Хаджи-Лазару) Г. 304, 305, 693, 777

Хаджи-Лазаро (Хаджи-Лазару) И. 413, 777, 768

Хаджи-Лазаро (в замуж. Каракановская) М. И. 770

Хаджи-Лазаро П. 770, 777

Хамзаев, кн. 548

Харисси, драгоман 318, 708

Хитрово, семья (Хитровы) 63, 86, 535, 536, 547, 747

Хитрово А. Н. 63, 64, 86, 535, 536

Хитрово (урожд. Голенищева-Кутузова) Ан. М. 535, 536

Хитрово (урожд. Голенищева-Кутузова) Е. М. 536

Хитрово (урожд. кнж. Вяземская) Е. Н. 63, 64, 86, 535, 536

Хитрово М. А. 247, 248, 251, 252, 255--257, 298, 308, 309, 322, 327, 329, 333, 335, 336, 386, 387, 427, 454, 464, 467, 480, 495, 536, 628--630, 634, 636, 639, 640, 647, 690, 694--698, 707, 709--777, 773, 774, 777--720, 747, 788, 797, 792, 795

"Бездной знаний филологии..." (акростих "Богуславский") 257, 641

<Ответ невесты М. И. Золотарёва> ("День незабвенный. Сквозь слезы, сквозь вопли я...") 628, 629

Хитрово (урожд. Бахметева) С. П. 343, 368, 369, 386, 406, 434, 441, 443, 453, 455, 466--468, 489, 495, 698, 777, 736, 747, 767, 767, 777, 786, 787, 794796, 813

Хлебникова В. Б. 630

"Российский дипломат К. А. Губастов..." 630

Хомутов М. Г. 23, 24, 33, 67, 575, 576, 520, 529, 538

Хомяков А. С. 291, 669, 683

<Англия> 175, 683

"Письмо А. С. Хомякова к А. Ф. Гильфердингу о балтийских славянах" 669

Хомяков Д. А. 676

Хрулёв С. А. 534, 535, 548

Цветков К. Н. 790, 870

Цезано, критянин 244

Цертелев А. Н., кн. 407, 441, 443, 452, 464, 467, 767, 777, 785, 797, 792, 795 (Статья) 407, 767

Цертелев Д. Н., кн. 467, 795

Цеханович К. И. 529

Цехновицер О. В. 878

Черкасский В. А., кн. 382, 390, 417, 743, 769

Чернышевский Н. Г. 263, 609

<Пер. кн. Д.-С. Милля "Политическая экономия"> 609

Черняев М. Г. 489, 750, 799, 873

Чертков А. Д. 597

Чистович И. А. 752

"С.-Петербургская Духовная академия..." 752

Чичаговы, домовладельцы 656 Чичерин Б. Н. 743 Чума Б. 560

"Невинна жертва..." 560

Шатилов И. В. 567

Шатилов И. Н. 41, 42, 66, 109, 165, 167, 175--177, 184--191, 194--196, 198, 202, 205, 211, 213, 220, 225, 233, 522--524, 559, 567, 582, 585, 586, 593, 595, 600, 603, 677

Шатилов Н. И. 213, 567, 585, 600

Шатилова (урожд. Олив) М. В. 41, 177, 195, 202, 205, 211, 221, 223, 522, 523, 585, 586

Шатиловы, семья 188, 189, 191, 213, 523, 585

Шатобриан Ф.-Р. де 672, 675

"Замогильные записки" 675

"Рене" 281, 672

Шатохин П. П. 643

Шафрановские, семья 555

Шаховская В. Н., кнж. см. Шишкина В. Н.

Шаховской В. Н., кн. 727

Шванович М. С. см. Леке М. С.

Шевич И. Е. 388 ("губернатор"), 455 ("префект"), 743, 750, 787

Шевич (урожд. Струве) М. А. 743

Шеврие М. П. 395, 744

Шевченко Т. Г. 762

Шевырев С. П. 206--208, 597

Шереметев Н. П., гр. 579

Шестаков, полковник 120--123, 565, 567

"Шестидесятые годы" 667, 677, 676, 687, 878

Шиллинг И. Л., бар. 24, 36, 45, 76, 77, 79, 80, 83, 84, 92, 99, 100, 105, 577, 576, 527, 543, 546, 554

Шишкин Н. П. 298, 690

Шишкина (урожд. кнж. Шаховская) В. Н. 298, 690

Шишкина О. П. 590

"Заметки и воспоминания..." 590

Шлейден М.-Я. 452, 784

"Растение и его жизнь" ("Die Pflanze und Ihr Leben") 452, 784

Шпурцгейм И.-К. 290, 682

Шрейбер Н. Г. 75, 79 ("генерал-штаб-доктор"), 115, 119, 120, 124, 148, 149, 150, 168, 169 (то же), 537, 543, 563, 565, 577

Шрёдер И. Н. 548, 678

Шрёдер М. Н. см. Леонтьева М. Н.

Штакеншнейдер Е. А. 567 Дневник 567

Шультен, внучатая племянница П. С. Котляревского 552

Шюц К. 640

Щебальский П. К. (псевд. П. Щ.) 677

<рец. на кн. Н. Я. Данилевского "Россия и Европа"> 677

Щербатов Г. А., кн. 672

Щербачёв, офицер 126, 569

Щербачёв, полковник 569

Щербачёв Г. Д. 569

Щербина Н. Ф. 803

Эзоп 597

"Лягушка и бык" 597

Эпштейн, жена Д. Эпштейна 646

Эпштейн Д. 646

Ювеналий (Половцов), еп. 392, 757

Юзефович Т. П. 653--655

Юрьев С. А. 414, 682, 697, 768

Юсуф, кавас 258, 644

Якубовский Н. Ф. 316--320, 327, 694, 696, 697, 706--770, 773, 777

Яни см. Никифоридис Я.

Яценко Е. Л. 520, 537, 539, 542, 546, 562, 573, 574, 576, 578, 580, 582, 583, 585, 589, 591, 595, 600, 603, 645

Aïwasowsky см. Айвазовский И. К.

Bacon см. Бэкон Ф.

Badetti см. Бадетти

Blont m-me см. Блант Ф.-Дж.

Blont m-Ile см. Блант М.-Л.

Canstatt см. Канштатт К.-Ф.

Chatiloff см. Шатилов И. Н.

Courtois см. Куртуа Ж.-А. де

David см. Давид, царь

Dèriman, мисс 221, 602

Dmitry см. Дмитрий, слуга

Eugène см. Рюль Э.

Faschkohl <?>см. Фашколь

Gagarine см. Гагарин Д. И., кн.

Garkowenko см. Горковенко

Genin, кредитор К. Леонтьева в Галаце 655

Gondi de la см. Гонди де ла, гр.

Gortchacow см. Горчаков М. Д., кн.

Goubastow см. Губастов К. А.

Hitrow см. Хитрово С. П.

Jomini см. Жомини А. Г., бар.

Lois-Napoléon см. Наполеон III, имп.

Lotine см. Лотин В. В.

Luther см. Лютер М.

Mérimée Р. см. Мериме П.

Nicolas см. Ермолов Н. П.

Olive см. Олив С. С.

Onou см. Ону Е. А.

Paul St. см. Павел, св. ап.

Pélican см. Пеликан В. В.

Pirogoff см. Пирогов Н. И.

Rotrophy см. Ротрофи А. Э.

Sabatier см. Сабатье П.-Ж.

Smaragdé см. Смарагд (Троицкий)

Steven см. Стевен X. X.

Uwaroff см. Уваров А. С., гр.

Vemazza F. см. Вернацца Ф.

Woundedich см. Вундерлих К.-Р.-А

Wrangel см. Врангель К. К., бар.