Лейкин Николай Александрович
Третья жена

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:


  

Н. А. Лейкин

  

Третья жена

  
   Лейкин Н. А. Шуты гороховые: Повести. Рассказы
   М., "Русская книга", 1992.
  
   В небольшом деревянном домике одной из улиц, прилегающих к большому проспекту Петербургской стороны, плачет молоденькая, хорошенькая девушка, а окружающие ее родственники ликуют.
   -- Эдакое ведь счастье тебе, Настенька, привалило! Эдакое счастье!-- восклицает мать в коричневом шерстяном платье, в кисейном чепце.
   -- Ну, Настасья, сходи ты завтра к Фирсу Миронычу -- большой начетчик он -- и спроси, каким угодникам бедные невесты должны молиться,-- говорит отрепанная тетенька с подвязанной скулой,-- потому так оставить нельзя, а то могут они и другие мысли в голову ему вложить. Шутка! Эдакий богатеющий купец! Ведь у него тринадцать кабаков одних, окромя лабазов и мелочных лавочек!
   Старичок отец с необычайно красным, гладко бритым лицом совсем растерялся от радости. Ради торжественности он "преобразился" из своего вечного рваного халата в старый вицмундир с голубенькой ленточкой в петлице, надев его на гороховые брюки, и бормочет жене:
   -- Прасковья Кузьминишна! Возьми ты сейчас свой беличий салоп и тащи к жиду! А на обратном пути, во-первых, четвертную крымской, потом миног, полкоробки сардинок да не худо бы бутылку рому. Купцы любят.
   -- Ничего не надо! Ни чуточки не надо!-- откликается повязанная шелковой косынкой сваха.-- Все до капельки сам с молодцами вам пришлет: и фрукты, и ведро водки из собственного кабака, и вино, и закуски разные. Спрашивал даже меня: не надо ли им грешневой крупы?
   -- Да где он ее видел-то?-- приставали к ней родственники.
   -- Я... все я... Помните, на Смоленском-то кладбище на могилке сидели? Ну, вот и он тут был. У него там две жены похоронены. Я ему и указала на Настеньку. Увидал -- и распалился. Наутро за мной шлет. Первая, говорит, у меня жена была в телесах и мелкая, вторая крупная, а теперь маленькую и субтильную хочу -- сватай. Только из-за непочтения сыновей и женится, а то при таких деньгах мог бы и в подержание себе субтильную сыскать.
   -- Здесь чиновник Чободыркин живет? -- вопрошает в сенях молодец с корзинкой вина на голове и, получив утвердительный ответ, говорит:-- Получайте от купца Огузкина!
   Сзади его мальчишка держит в объятиях ведерную бутыль.
   -- Вот уж щедроты так щедроты!-- торжествует отец, принимая пойло.
   -- И все это сыновьям в пику, -- продолжает сваха. -- Я, говорит, ей кровать с музыкой куплю и бархатный балдахин сверху поставлю! Мне, говорит, главное, субтильность в ней нравится. Сами знаете, тела-то молодые любят, но старичку тоненькая девушка всегда пригляднее,-- прибавляет она.
   -- Настенька, знаешь что, друг любезный: надень ты барежевое платье с голенькой шейкой,-- советует мать.-- А то что за охота в этой удавке?..
   А девушка между тем плачет да плачет.
   -- Настасья! Ты это что глаза портишь?-- кричит на нее отец.-- Я ведь из веника и прутьев понадергаю, не посмотрю, что тебе семнадцатый год. Вспомню и старину. Чтоб живо веселые улыбки и игра глаз!
   А в прихожей опять возглас:
   -- Получите из овощенной лавки! Купец Огузков прислал.
   -- Да одевайся же, тебе говорят!-- топает на дочь мать.
   -- А вот мы с нее сами это платьишко сдернем и открытое наденем! -- угрожает тетка.-- Послушай, Андревна, ты не сказала ему, что есть, мол, у невесты тетка, бедная вдова двенадцатого класса? -- обращается она к свахе.
   -- Нет, не сказала. А только обещал всех одарить. Удивлю, говорит, мир и все мне в ноги кланяться будут.
   -- Напомни ему, голубушка, чтоб черное гроденапливое платье и куний воротник, а я тебя кофейком попою. Да не осталась ли у него перина после покойницы жены?
   -- Перина нам-с, а не вам! Мы отцы с матерью, мы ее родили, а не вы! -- огрызаются родители.
   -- Ах, Боже мой! Вы родили, а я грамоте учила. Нет, ты скажи, чтоб мне перину...
   -- Скажу, скажу, родные! У него этих перин до десятка будет.
   -- Примите из лабаза разные разности!-- снова слышен голос в кухне.-- От купца Огузкова. Тише, тут бутыль керосину.
   Все выскакивают в кухню.
   -- Скоро сам-то?
   -- Следом. Сел в пролетку и поехал в кондитерскую,-- отвечает молодец.
   -- Ах, Боже мой! Марфа, ставь самовар! Настасья! Да что ж ты в самом деле идолом сидишь! Тащите ее! -- суетятся родственники.
   Мать и тетка хватают девушку за руки и тащат в другую комнату. Сваха расстегивает у ней лиф платья. Отец бросается вынимать из корзин съедобное.
   -- Ах, живодеры! живодеры!-- вопиет в дверях кухарка.-- Да ведь он двух жен-то поедом съел, живьем в гроб вколотил!
   -- Так что ж, что вколотил? А теперь она его вколотит. Немного уж ему жить-то осталось,-- выскакивает к кухарке сваха.-- Ему доктор такой куплет сказал, что как только его рассердить хорошенько, то так он, как сноп, и свалится. У него невриз в голове.
   Из другой комнаты слышатся рыдания дочери и громкий возглас матери:
   -- Андревна, родная! Напомни ему ужо, что у отца-то шубы нет.
   -- Да ведь он зверь лютый! Он второй-то жене, сказывают, десятифунтовой гирей голову проломил и тысячу рублей доктору дал, чтоб тот сказал, что скоропостижно!..-- вопит кухарка.
   -- Ну, так что ж, что второй жене проломил!-- откликается сваха.-- А третьей не проломит. Да пойми ты, дура, что он на Настеньке из-за скоропалительной любви жениться хочет, и опять же чтобы сыновьям назло, а прежде на капиталах женился. Ну, убьет он ее... Какая ему польза? Ведь это третья жена будет. На четвертой жениться ему не позволят.
   -- Верно, Андревна, верно!-- одобряет ее отец, роющийся в корзинах.-- Помоги-ко мне бутылки-то раскупорить.
   -- Андревна! Смотри за ним, чтоб он до жениха-то не нализался!-- опять доносится из другой комнаты голос матери.
   Невесту буквально втащили и пихнули на диван. Декольтированное платье надето было кое-как. Она была бледна, как полотно, глядела бессмысленно, не плакала уже более, а только как-то судорожно подергивалась.
   -- Не послать ли к девицам Окуркиным за румянами?-- говорила тетка.-- Подрумянить бы ее, а то бледна очень.
   -- Не надо, не надо, родные!-- крикнула сваха.-- Он бледность любит. Бледностью-то только и прельстился. Первые-то у него жены были румяны, так теперь для перемены на бледность мода.
   В это время у дома остановилась пролетка. С нее слезал седой старик.
   -- Приехал! Приехал!-- завопил весь чиновничий дом и бросился в кухню.
   Там в дверях стоял уже жених, держал в руках громаднейший бумажник, и, вынув оттуда трехрублевую бумажку, "серебрил" кухарку, суя бумажку ей в руки.
   -- Благодетель!-- взвыла та и прилипла к руке губами.
   К старику подскочил отец невесты, поцеловал его в плечо и начал стаскивать с него пальто.
   -- Будущий тестюшка?-- спросил тот.
   -- Точно так-с.
   -- В таком разе в губы...
   -- Пожалуйте! Пожалуйте в комнаты! На пороге-то нехорошо!-- кричали женщины.
   Старик жених вошел в комнату и набожно начал креститься на образа.
   Невеста лежала на диване в обмороке.
  

Оценка: 9.00*3  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru