Лейкин Николай Александрович
Рыболовы

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

  

Н. А. Лейкинъ

Рыболовы.

ИЗДАНІЕ ТРЕТЬЕ, ДОПОЛНЕННОЕ.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Высочайше утвержд. Т-во "Печатня С. П. Яковлева". 2-я Рождеств., д. No 7
1898.

  

Сторожъ Миней.

I.

   Клевъ на уду.
   -- Спасибо.
   -- Ну, какъ сегодня?
   -- Плохо. День ото дня хуже. А вѣдь весна. Весной должна рыба ловиться. И ума не приложу, съ чего это. Сначала думалъ, что черви у насъ плохи. Червь навозный -- онъ не годится, онъ толстъ и жиренъ. Его только щука хватаетъ, а окунь и ершъ обѣгаютъ. Но сегодня ходилъ на генеральскую дачу и тамъ подъ камнями отличныхъ червей нашелъ: тоненькихъ, веселыхъ. Этихъ всякая рыба должна обожать. Такъ и вьются на крючкахъ... А вотъ поди-жъ ты, все равно не клюетъ. Вода свѣтла и тепла -- вотъ она штука-то въ чемъ.
   Старикъ Миней подмигнулъ глазомъ, вытащилъ изъ воды удочку и, показывая червя, продолжалъ:
   -- Вотъ онъ, червь-то! Играетъ. Червь играетъ, а рыба не клюетъ. На муху-бы половить -- мухъ еще нѣтъ.
   -- Жаль, что не ловится. А я было тоже хотѣлъ попробовать половить, -- сказалъ молодой человѣкъ въ студенческой фуражкѣ и въ пиджакѣ, изъ-подъ котораго виднѣлась бѣлая вышитая по подолу красной бумагой рубаха съ косымъ, тоже вышитымъ воротомъ.
   -- Что-жъ, попробуйте. Попробовать не устать стать.
   -- Да ежели не ловится-то.
   -- Нельзя сказать, чтобъ ужъ совсѣмъ не ловилась. Ловится, но плохо. А на ваше счастье, можетъ быть, и хорошо заловится. Вѣдь это нельзя такъ... Кому счастье... Теперича рыба вотъ какъ... Сдѣлалъ, къ примѣру, утромъ или днемъ человѣкъ кому-нибудь хорошее, доброе дѣло, -- помогъ чѣмъ-нибудь, или такъ на путь истинный наставилъ,-- этотъ человѣкъ смѣло вечеромъ уди: ему будетъ удача. И не хочетъ окунь клевать, а заклюетъ, насильно заклюетъ. Это ужъ я сколько разъ замѣчалъ.
   -- Ну, я, положимъ, насколько помнится, сегодня никому никакого добраго дѣла не сдѣлалъ, -- отвѣчалъ молодой человѣкъ..
   -- А ученика-то своего, гимназиста, на путь истинный наставляли, науку ему твердили.
   -- Ну, это я по обязанности, по найму, за деньги.
   -- А то, можетъ быть, нищему старенькому и убогенькому копѣечку или краюшечку хлѣба подали отъ чистаго сердца.
   -- Нѣтъ, сегодня нищій не попадался.
   -- Вотъ то-то и дѣло, что въ наши мѣста нищіе не заходятъ. Живемъ мы отъ деревни далеко, стало-быть нищимъ и не расчетъ къ намъ заходить. Тамъ въ деревнѣ подъ каждымъ окномъ что-нибудь да сунутъ, смотришь, оно и наберется, а сюда къ самъ на заводъ онъ изъ-за одной горбушки долженъ идти, -- ну, и не расчетъ. А какая это чудесная примѣта: подать нищему, а потомъ удить. Всегда удача. Вотъ около Троицы лещи начнутъ въ каменьяхъ тереться и икру метать, такъ я нарочно буду на деревню ходить съ копѣечками, да нищихъ отыскивать. Когда лещъ икру мечетъ -- онъ глухъ и слѣпъ. Ежели счастья Богъ пошлетъ, то мережкой или сѣткой можно много лещей поддѣть. Что-жъ, садитесь да закидывайте удочку-то.
   -- А вотъ сейчасъ червя насажу, -- сказалъ молодой человѣкъ и сталъ приготовлять удочку.
   Вечеръ былъ прелестный, теплый. Заходящее солнце пылало краснымъ заревомъ. Вдали, въ лѣсу, куковали кукушки, щелкали соловьи.
   -- Самое соловьиное время теперь, -- сказалъ Миней.-- Тутъ-то они и надсажаются насчетъ пѣнія, когда черемуха начинаетъ зацвѣтать.
   -- Ну, кукушки тоже...-- отвѣчалъ молодой человѣкъ.
   Миней махнулъ рукой.
   -- Ну, что кукушка! О кукушкахъ не стоитъ и разговаривать. Самая поганая птица, -- сказалъ онъ.
   -- Отчего?
   -- Оттого, что она лѣшему праведница. Она лѣшаго потѣшаетъ.
   -- Ну, вотъ... Ты ужъ наскажешь...
   -- Хотите вѣрьте, хотите нѣтъ. Лѣшій другихъ птицъ и не слушаетъ, кромѣ кукушки. Она одна изъ пѣвчихъ птицъ грѣшная -- одну ее онъ и слушаетъ.
   -- Отчего-же кукушка грѣшная птица?
   -- Оттого, что озорница, воръ-птица.
   -- И про сороку говорятъ, что сорока воровка.
   -- Сорока все не то. Сорока у человѣка воруетъ, а кукушка среди своей братіи птицъ первый разбойникъ. Кукушка между птицъ, все равно что кулакъ-мужикъ на деревнѣ. Разоритъ семью и домъ у ней отниметъ. Вѣдь кукушка сама себѣ гнѣзда не вьетъ. Она прилетитъ къ чужому гнѣзду, выгонитъ птичку, выброситъ ейныя яйца, а сама въ гнѣздо ея и сядетъ.
   -- Да что ты! Неужели?
   -- Да неужто вы этого не знаете! Даже мертвые языки знаете, обучаетесь, какъ мертвецы промежъ себя разговариваютъ, а этого не знаете! Кукушка первый злодѣй у птицъ. Это не я одинъ вамъ скажу. Вы прочтите въ книжкахъ-то. Тамъ навѣрное сказано.
   -- Можетъ быть. Дѣйствительно, я естественными-то науками не занимался. Я юристъ.
   -- Да и я не занимался, однако, знаю. Кукушка самая грѣшная птица и грѣшнѣе ея нѣтъ.
   -- Ну, ежели такъ сказать, то и ястребы...
   -- Что ястребъ! Ястребъ только убьетъ птицу, убьетъ и съѣстъ, а кукушка въ горести оставитъ птичку неповинную, семью у нея и домъ отниметъ, родъ ея прекратитъ. Это хуже. Вы поплюйте на червяка-то, а потомъ закидывайте удочку.
   -- Зачѣмъ? Развѣ рыба плевки любитъ?-- задалъ вопросъ молодой человѣкъ.
   -- Это не для рыбы дѣлается, а вы отъ нечистой силы отплевываетесь. Черезъ это она мѣшать лову не будетъ.
   -- А развѣ нечистая сила мѣшаетъ?
   -- Хорошему дѣлу нечистая сила всегда помѣха.
   -- А почему-же уженье рыбы такъ ужъ особенно хорошее дѣло?
   -- Апостолы были рыбарями, такъ чего-жъ вамъ еще! Да и такъ... сказано про нее: врагъ рода человѣческаго, -- ну, она и вредитъ. Нечистая сила-то эта самая. А тутъ и супротивъ нея есть заковычка: съ молитвой закинете, а отъ нея отплюетесь. Тащите! Чего-жъ вы зѣваете! Видите, поплавокъ-то подъ водой!-- крикнулъ Миней.
   Молодой человѣкъ вытянулъ удочку. Крупный окунь показался надъ водой, но сейчасъ-же снова упалъ въ воду.
   -- Сорвался. Ахъ, какая досада! -- проговорилъ молодой человѣкъ.-- Ну, скажите на милость, да онъ и червя скусилъ.
   -- А это оттого, что безъ молитвы закидывали и отъ нечистой силы не отплевались. Врагъ, врагъ рода человѣческаго.. Это онъ... Онъ и повредилъ. Вѣдь вотъ вамъ и счастье, а нечистая сила помѣшала.
   -- Какое! Просто я заторопился и плохо червя надѣлъ. Надо другого надѣвать. Длиненъ червь былъ -- вотъ въ чемъ сила. Ну, теперь я маленькаго...
   -- Давайте я вамъ молитву сотворю...-- проговорилъ Миней.-- Готово. Теперь плюйте на червя. Плюйте, плюйте... Что вамъ словно слюны жаль! Вотъ такъ. Ну, теперь закидывайте. Теперь будетъ ладно.
   Молодой человѣкъ закинулъ удочку.
   Миней умолкъ и погрузился въ созерцаніе поплавка. Созерцалъ поплавокъ и молодой человѣкъ. Было тихо. За рѣкой мычала корова. Раздавался всплескъ весла.
  

II.

   -- Сидишь?
   -- Да что-жъ мнѣ дѣлать-то, коли не сидѣть? Такая ужъ наша караульная обязанность, -- отвѣчалъ караульный сторожъ Миней изъ лодки, носъ которой былъ вытащенъ на отлогій песчаный берегъ рѣки.
   -- Ты, однако, не на караульномъ мѣстѣ сидишь,-- сказалъ молодой человѣкъ, поправивъ на головѣ университетскую фуражку съ синимъ околышкомъ.
   -- Такъ что-жъ изъ этого, что не на караульномъ мѣстѣ? Заводская калитка все равно у меня на глазахъ и я вижу, кто выходитъ и кто входитъ. Эво ночи-то какія чудесныя да свѣтлыя! Такими ночами надо пользоваться. Я вотъ сижу, да переметъ на ершей дѣлаю, удочки у меня закинуты.
   -- Ловится-ли что-нибудь? Плохо ловится, а все нѣтъ, нѣтъ да что-нибудь и вытянешь. Хоть и сирая плотичка, а все она въ счетъ идетъ семьѣ на уху. Даве окунь попался, хорошій окунь. Тоже половить пришли?
   -- Что-жъ я буду ловить-то, коли не ловится! Просто вышелъ на рѣку подышать легкимъ воздухомъ, благо вечеръ теплый.
   -- Да... Нонѣ благодать. Первый теплый вечеръ. Комаръ обрадовался и полетѣлъ. И то сказать: пора ужъ... Съ Ѳеклы, Марѳы и Маріи оводиное время настаетъ. Слѣпень летѣть долженъ. Нонѣ-то только изъ-за холодовъ онъ замедлился.
   -- Ты мнѣ скажи, когда рыба-то ловиться будетъ?-- сказалъ студентъ.
   -- Теперь скоро, -- отвѣчалъ Миней.-- Сиговая муха показалась. Какъ сиговая муха надъ водой, такъ за ней и харіусъ пойдетъ. Мало еще мухи-то только, а вотъ посмотрите, когда она разыграется! Тутъ харіусъ какъ полоумный сдѣлается и изъ воды выскакивать начнетъ, чтобъ муху поймать. Страсти какъ любитъ онъ сиговую муху. Сиговая муха ему, что водка пьяницѣ.
   -- Такъ что-жъ ты не ловишь на муху?
   -- Рано. Дайте ей разыграться и чтобъ рыба видѣла эту муху, а то она еще не видитъ. Дня черезъ три начну ловить.
   -- Вотъ и я тогда съ тобой.
   -- Милости просимъ. Да и воспитанника вашего захватывайте. Полно ужъ ему зубрить-то. Вѣдь эдакъ и известись недолго.
   -- Да онъ ужъ теперь больше не зубритъ. Экзамены кончились.
   -- Однако, я все вижу, что съ книжкой ходитъ. Теперь можно скоро вамъ и на рака упованіе имѣть. Ракъ свою шкуру скинулъ и очень чудесно будетъ на тухлую говядину бросаться.
   -- Поди ты... Ты все только сулишь ловъ. Все -- будетъ да будетъ ловиться.
   -- Да вѣдь это и вѣрно. Ловля впереди. Теперь не ловля, а межеумокъ. Пока мутная да холодная вода была, рыба ловилась наметкой, ну и на удочку щука хватала, а теперь вода свѣтлая да теплая, стало быть надо ждать, когда рыба икру метать начнетъ -- вотъ тутъ ей и ловъ. Послѣ Троицы настоящій ловъ будетъ. Тутъ и лещъ около камня тереться начнетъ. А когда онъ трется -- онъ ужъ не въ себѣ. Ставь мережку -- все стадо войдетъ. Онъ тутъ ничего не видитъ, и ничего не слышитъ. Пугай какъ хочешь тогда -- у него равнодушіе.
   -- Посмотримъ!
   -- Да вотъ увидите. Я въ прошломъ году леща-то насолилъ, и мы въ лучшемъ видѣ весь Петровъ постъ его съ квасомъ хлебали. Чухонца Обросима знаете?
   -- Это лѣсничаго, что-ли?
   -- Ну, вотъ, вотъ...
   -- Да онъ вовсе и не Обросимъ.
   -- Ну, мы все равно его Обросимомъ зовемъ. Такъ вотъ онъ въ прошломъ году въ одну ночь въ мережу столько выловилъ, что и мережу-то еле изъ воды вытащилъ. Чуть лодку не потопилъ.
   -- Лещей?
   -- Лещей. Я вамъ говорю, что когда они около камней трутся -- они шалые. И харіусъ шалый, когда сиговая муха летитъ.
   -- Любопытно испытать.
   Миней посмотрѣлъ на молодого человѣка и улыбнулся.
   -- Вы какъ будто не вѣрите. А знаете-ли, какъ настоящимъ манеромъ сиговая-то муха летитъ? Вы вѣдь здѣсь вновѣ, первый годъ. Сиговая муха въ хорошій годъ тучей летитъ -- вотъ какъ въ здѣшнихъ мѣстахъ бываетъ. Летитъ она надъ водой, летитъ и кружится, ну нея рыба къ ней наверхъ и всплываетъ. Такіе круги по водѣ идутъ, что страсть. Когда сиговая муха летитъ, рыба на днѣ почитай что вовсе не живетъ. И вся рыба на эту муху льстится. Лосось и тотъ хватаетъ. Конечно, лосося на удочку вытащить трудно, но были случаи, что по пяти, по шести фунтовъ рыбины вытаскивали. Надо только дать ему угомониться, когда онъ крючекъ проглотитъ. Начнетъ тянуть, дергать въ разныя стороны, а ты все держи его въ водѣ и не вытягивай. Намучается, крючекъ еще дальше въ него войдетъ -- вотъ тогда и тащи его осторожно. Тутъ двоимъ надо... Чтобы одинъ вытягивалъ, а другой сачкомъ подхватывалъ.
   -- Тебѣ-то самому пришлось-ли на удочку лосося словить?-- спросилъ молодой человѣкъ.
   -- Когда на Невѣ на кирпичномъ заводѣ въ порядовщикахъ существовалъ, то трафилось разъ лососочка въ четыре фунта вытащить, -- отвѣчалъ Миней.-- Сига вотъ на удочку ни разу не трафилось. Кажись, нѣтъ и рыбы хитрѣе, какъ сигъ. Онъ ни въ жизнь на удочку не пойдетъ. Онъ только въ неводъ да и то всегда съ товарищами, а одинъ ни въ жизнь...
   -- Смотри, клюетъ.
   -- Вижу. Пущай заберетъ маленько подальше въ глотку, пущай...
   Миней вытащилъ удочку. Надъ водой сверкнулъ краснымъ перомъ большой окунь.
   -- Вотъ видите, -- сказалъ Миней.-- Не ловится, не ловится, а эво какого матераго окуня вытащилъ. Это все въ счетъ... Все семьѣ въ уху на завтра. А такъ зря-то бы сидѣлъ у калитки, такъ какая польза? А тутъ все-таки окунь. Нѣтъ, оно ловится или не ловится, а коли ты настоящій рыбакъ, ты все равно сиди съ удочками. Убытку не будетъ,-- закончилъ онъ.
   Молодой человѣкъ началъ жаться.
   -- Хоть и теплая ночь, однако холодно все-таки на рѣкѣ-то въ одной рубахѣ, -- проговорилъ онъ.
   -- Еще-бы. До Святаго Духа не снимай кожуха, говоритъ пословица, -- отвѣчалъ Миней.
   -- Есть и прибавленіе къ ней -- да и по Святомъ Духѣ ходи въ томъ же кожухѣ, -- добавилъ молодой человѣкъ и сталъ уходить съ рѣки въ калитку палисадника.
  

III.

   Утро было прекрасное, тихое. По небу гуляли молочныя облачка, но не затѣняли солнце и оно свѣтило ласково, привѣтливо. Рѣка еле рябила. На берегу гоготали гуси, пощипывая травку, въ кустахъ чирикали какія-то птички. Миней, заводскій сторожъ, хлопоталъ около лодки, вытаскивая ее носомъ на берегъ. Около него стояло ведро и въ немъ что-то плескалось. За калитку заводскаго палисадника вышелъ молодой человѣкъ съ еле пробивающейся бородкой, въ сѣромъ дешевенькомъ пиджачкѣ, въ русскихъ сапогахъ съ высокими голенищами и въ студенческой фуражкѣ съ синимъ околышкомъ. Миней взглянулъ на него, досадливо прищелкнулъ языкомъ и покачалъ головой.
   -- Прозѣвали мы, совсѣмъ прозѣвали...-- сказалъ онъ.-- Я говорилъ, что за недѣлю до Троицы и недѣлю послѣ Троицы нужно ихъ караулить.
   Молодой человѣкъ недоумѣвалъ.
   -- Эхъ! Вотъ незадача-то! Второе лѣто прозѣвываемъ, -- продолжалъ Миней.
   -- Да что такое?-- спросилъ молодой человѣкъ.
   -- Лещи прошли. Сегодня ночью вверхъ по рѣкѣ прошли.
   -- А ты почемъ знаешь?
   -- Да вонъ три штуки въ ведрѣ плещутся. Сейчасъ изъ мережи вытащилъ. Еще хорошо, что хоть мережу-то вчера на ночь догадался поставить. Эхъ, надо-бы неводомъ... Должно быть, на зарѣ шли. Неводомъ объ эту пору половить-бы, такъ уйму лещей вытащили-бы, ежели-бы на табунъ ихній напасть. Ужъ ежели въ мережку три штуки, то что-же-бы это было при неводѣ-то!.. Весь свой садокъ мы рыбой-бы заполонили. И вашей милости чудесно было-бы кушать, да и я-то-бы себѣ насолилъ кадку. Да что кадку! Тутъ три кадки, четыре кадки, ежели-бы на стадо напали. Вѣдь они стадомъ идутъ. Вотъ незадача-то!
   -- Да чѣмъ-же незадача-то! Ну, сегодня ночью половимъ лещей, ежели ужъ они показались, -- сказалъ молодой человѣкъ.
   -- Половимъ! Сегодня ночью половимъ! Ищи вѣтра въ полѣ! Теперь ужъ они подъ Кузьмичевой дачей въ Кривомъ Колѣнѣ объ камни трутся и икру мечутъ. А все Петька и Васька. Я говорилъ имъ третьяго дня: "давайте, говорю, ребята, теперь ночи не спать, лещей караулить". "Нѣтъ, говоритъ, намъ утромъ работать надо. Ты, говоритъ, сторожъ и днемъ-то отоспишься, такъ тебѣ съ полгоря ночь не спать, а мы народъ рабочій". Охъ, ужъ эти фабричные! Пропьянствовать ночь -- это сдѣлайте одолженіе, а чтобъ охотой заняться -- сейчасъ: "мнѣ на утро работать надо".
   Миней былъ совсѣмъ обезкураженъ. Поднявшись съ ведромъ на берегъ и поставивъ его къ сторонкѣ, онъ сталъ выжимать мокрый передникъ.
   -- Хуже фабричнаго народа и нѣтъ, сударь. Ничто имъ не интересно, -- опять обратился онъ къ молодому человѣку.-- Позови въ кабакъ -- въ лучшемъ видѣ, а на рыбную ловлю -- на это ихъ нѣтъ. Никакая охота имъ не любопытна. "Я, говоритъ, на хозяйскихъ харчахъ. На кой лядъ мнѣ лещъ!" А одному мнѣ какъ неводъ закидывать? Одинъ неводомъ не ловецъ.
   -- Да ты-бы мнѣ сказалъ, такъ я съ тобой половилъ-бы.
   -- Да вѣдь и двое съ неводомъ ничего не подѣлаемъ. Одинъ въ лодкѣ загребаетъ, другой неводъ кидаетъ, а кому-же конецъ-то веревки отъ невода на берегу держать. Неводовая ловля самое послѣднее дѣло три человѣка? Да и трехъ-то мало. Все ужъ четыре человѣка къ четыремъ концамъ требуется, чтобы неводъ вытянуть. Вы посмотрите, лещи-то какіе въ ведрѣ. Вѣдь это все икрянники.
   Молодой человѣкъ заглянулъ. Въ ведрѣ, на половину налитомъ водой, головами внизъ были опущены три большихъ леща, плескали плавательными перьями и бились о стѣнки ведра хвостами.
   -- Рябинники ужъ это. Послѣдніе. Калинниковъ мы тоже прозѣвали, -- продолжалъ Миней.-- Первые идутъ, когда калина зацвѣтетъ, а вторые на рябину, когда рябиновый цвѣтъ. Конецъ теперь. Погибло дѣло.
   -- Да отчего-же конецъ-то?-- допытывался молодой человѣкъ.-- Вѣдь ужъ лещи зашли въ нашу рѣку, значитъ они тутъ въ рѣкѣ. Самъ-же ты говорилъ, что теперь они въ Кривомъ Колѣнѣ. Ну, сегодня вечеромъ поѣдемъ съ неводомъ въ Кривое Колѣно.
   -- Да нешто въ Кривомъ Колѣнѣ ловить можно! Вѣдь тамъ камни, тамъ плита кочевряжинами на днѣ-то лежитъ. Закинь-ка тамъ, такъ и неводу поклонишься. Такъ на днѣ и оставишь его. Въ третьемъ году нашъ мировой тоже сунулся -- большой охотникъ онъ до рыбы -- да и вернулся домой безъ невода. Весь неводъ съ мотней на днѣ оставилъ и только веревки привезъ. А вѣдь неводъ-то сорокъ цѣлковыхъ. Лещей только и ловить, пока они мимо насъ вверхъ проходятъ. У насъ мѣсто гладкое, у насъ засоровъ нѣтъ. Э-эхъ!-- снова крикнулъ Миней, досадливо почесывая затылокъ, и прибавилъ:-- Да, трутся теперь о камни, трутся безъ пользы людямъ. Поди, достань ихъ теперь изъ каменьевъ-то! Ну! Петька съ Васькой, припомню я вамъ это. Черезъ васъ прозѣвалъ, прямо черезъ васъ.
   -- Однако, вѣдь лещи, выметавъ икру въ Кривомъ Колѣнѣ, пойдутъ-же и обратно изъ рѣки мимо насъ, -- замѣтилъ молодой человѣкъ, -- такъ чего-жъ тутъ горевать! Ну, на обратномъ пути ихъ половимъ. Теперь каждую ночь станемъ уже ихъ караулить. Троихъ на неводъ нужно... Ну, ты, я, Семена Иваныча я подговорю и приглашу. Онъ очень охотится ловить рыбу. Вѣдь обратный путь лещи будутъ-же дѣлать.
   -- Будутъ-то будутъ, да не тотъ сортъ, -- отвѣчалъ Миней.-- Обратно они идутъ въ одиночку и ужъ много, много что по двое или по трое. А. тереться о камни и икру метать они поднимаются вверхъ табуномъ. На табунъ напасть, такъ сразу три-четыре пуда неводомъ выловить можно. И наконецъ, выметавши икру, лещъ хитеръ. Когда онъ метать икру идетъ, то онъ шалый, глупый, совсѣмъ бы не въ себѣ, на манеръ слѣпого, а обратно идетъ опорожненный, такъ ой-ой какой осторожный. Тутъ ужъ въ мережку ни въ жизнь не заглянетъ, да и неводомъ-то его не захватишь, глядитъ въ оба и чуть что -- сгинетъ въ сторону. Онъ опорожненный-то не хуже щуки сигаетъ, даромъ что широкій, бревно. Незадача намъ съ вами, баринъ, второй годъ незадача!
   -- Когда лещи обратно-то пойдутъ?-- интересовался студентъ.
   -- Теперь ужъ въ разсыпную пойдутъ. Дня черезъ два первые-то пойдутъ, дня черезъ три, черезъ четыре, а запоздалые и черезъ недѣлю. Да это все не то.
   -- Ну, въ одиночку ихъ будемъ ловить. По двѣ, по три штуки
   -- Вашими-бы устами медъ пить, да не такъ легко это дѣлается, когда лещи обратно идутъ. И вкусъ ихъ ужъ не тотъ. Тогда онъ лещъ отощалый, опорожненный. Вотъ онъ настоящій-то лещъ, вотъ онъ, да прозѣвали мы его изъ-за подлецовъ.
   Миней вынулъ изъ ведра большаго трепещущаго леща, любовно взвѣсилъ его на рукахъ и прибавилъ: ,
   -- Фунтовъ пять въ звѣрѣ-то будетъ, а ужъ четыре навѣрное. Берите себѣ одного, подѣлюсь съ вами. Отличное жаркое будетъ, коли ежели зажарить.
   -- Ну, спасибо, -- сказалъ молодой человѣкъ.-- А съ сегодняшняго вечера я свободенъ. Давай обратныхъ лещей ловить. Семенъ Иванычъ будетъ съ нами.
   -- Ладно. Выходите часу въ двѣнадцатомъ вечера на берегъ, попробуемъ. А только ужъ обратный лещъ не то, -- отвѣчалъ Миней и понесъ ведро въ калитку на дворъ.
  

IV.

   -- Мережу чинишь?
   -- Чиню. Да что толку-то? Что ставь, что не ставь -- все равно рыба не ловится, -- отвѣчалъ заводскій сторожъ Миней, ковыряя челнокомъ съ намотанной на немъ ниткой.-- Плотица ужъ на что глупа, а и та не попадается.
   -- Съ чего-же это? -- задалъ вопросъ молодой человѣкъ.
   -- Вѣтры не тѣ. При этихъ вѣтрахъ рыба въ нашей рѣкѣ не держится, а которая ежели и держится -- та въ глубинѣ и осторожность наблюдаетъ. Вѣдь вотъ онъ вѣтеръ-то... Сами можете чувствовать, откуда дуетъ.
   Миней засунулъ палецъ въ ротъ, послюнявилъ его, вытащилъ изо рта и протянулъ кверху.
   -- Шелонь, настоящій шелонь. Онъ хоть и теплый вѣтеръ, а при немъ никогда рыба не ловится. Не любитъ она его, -- сказалъ онъ.
   -- Но вѣдь были-же и другіе вѣтры.
   -- Почитай, что не было. Какъ задулъ съ начала мая, такъ и до сихъ поръ. Изъ-за него-то мы нынче и лещиный ходъ прозѣвали. Калина зацвѣла, надо-бы по настоящему леща на зарѣ караулить. Коли-бы другой вѣтеръ, а я смотрю -- шелонь. Вотъ вѣтеръ-то меня и сбилъ. Знаю, что при этомъ вѣтрѣ онъ икру метать не идетъ.
   -- А не шелъ лещъ, такъ стало быть его и не прозѣвали.
   -- Нѣтъ, прозѣвали. Онъ при шелонѣ прошелъ, хоть небольшимъ табуномъ шелъ, а все-таки шелъ. Стала его нудить икра, метать надо -- онъ и пробирался потихоньку въ камyи. Нельзя, чтобъ ужъ совсѣмъ ему икры не метать. Вонъ кашеваровcкіе ребята повыше насъ въ пяти верстахъ выловили, хоть и немного, а выловили. А меня вѣтеръ спуталъ. Вотъ теперь семья безъ соленаго леща сидитъ. Да и такъ рыбы нѣтъ, никакой нѣтъ. Неводомъ и то не вылавливаемъ. Вотъ ужъ развѣ что грузу къ неводу побольше прибавить, такъ не будетъ-ли налимъ попадаться. Неводомъ-то только не съ кѣмъ ловить.
   -- А заводскіе ребята?
   -- Да что заводскіе ребята! Извѣрились они въ рыбѣ. Что ни закинемъ -- все нѣтъ ничего. Вѣдь заводскіе ребята тоже изъ интересу... Посулишь имъ третью долю улова -- ну, они помогаютъ. А не ловится ничего, такъ какой имъ интересъ! И когда только этотъ вѣтеръ перемѣнится!
   -- А тогда и рыба будетъ ловиться?
   -- Рыба-то, которая ежели гулящая, ловиться будетъ понемногу съ перемѣной вѣтра, а ужъ насчетъ всего прочаго аминь.
   -- То есть насчетъ чего-же прочаго?
   -- Насчетъ урожая. Насчетъ урожая теперь уже аминь, хоть и перемѣнится вѣтеръ. Все изсушилъ. Теперь новый вѣтеръ хоть и дождя нагонитъ -- все равно дождь не поможетъ. Даве пошелъ покосить по берегу травки... Травка такая, что мышь пробѣжитъ, такъ я то видно, а вѣдь около рѣки. Нѣтъ, ужъ когда этотъ вѣтеръ задуетъ съ весны -- всему конецъ, на все неурожай.
   -- Но ежели вѣтеръ перемѣнится и дожди пойдутъ, то неужто-же они не поправятъ дѣло?
   -- Теперь-то? Да что вы, Василій Митричъ!-- улыбнулся Миней.-- Вѣдь ужъ Петровъ день завтра, люди сказываютъ, что полъ-лѣта прошло, трава-то ужъ отцвѣла и двѣ недѣли тому назадъ должна быть скошена. Теперь развѣ только подтравокъ отъ дождя пойдетъ, а ужъ подтравокъ послѣ Петрова дня мало пользы принесетъ. Да послѣ Петрова дня всему плохая поправка. Вѣдь съ Петрова дня ужъ лѣшій по лѣсамъ играть начинаетъ.
   -- При чемъ-же тутъ лѣшій-то?
   -- Нѣтъ, я такъ, къ слову. Вотъ и въ лѣсахъ нынче. Теперь-бы грибу идти, жена у меня съ Петрова дня въ прошломъ году грибы-то сушить начала, а теперь отъ засухи, хоть шаромъ покати по лѣсу-то: ни одного гриба. Да и не будетъ, и осенью не будетъ, хоть и дожди пойдутъ, потому я такъ расчитываю, что даже сѣмена грибныя погорѣли. Вотъ оно, и корми семью-то! А вѣдь у меня самъ-пятъ. Рыбы нѣтъ, гриба не будетъ какъ тутъ жить! Да и ягодъ совсѣмъ не будетъ, плакался Миней.-- Вѣдь вотъ мы брусники, окромя того, что съ квасомъ хлебаемъ, четвериковъ съ десятокъ продавали, а нынче и четверика не продали.
   -- Брусника-то куда-же дѣвалась? Вѣдь она на болотѣ растетъ, -- сказалъ молодой человѣкъ.
   -- Болота погорѣли. Самыя лучшія мѣста погорѣли. Вѣдь вотъ пожары-то были, все это тѣ мѣста на болотахъ горѣли, гдѣ наши ребятишки ягоды собирали. Вѣдь въ бочагахъ-то ягода не растетъ, а растетъ по кочкамъ, да около пней, а эти кочки-то съ пнями и погорѣли.
   -- Ты, кажется, ужъ очень мрачно мнѣ расписываешь.
   -- Да прогуляйтесь по лѣсамъ и по болотамъ-то, посмотрите. Вѣдь вотъ вы охотникъ, съ ружьемъ и собакой по лѣсамъ погулять любите, а и вашей милости послѣ Петрова дня не будетъ на охотѣ сладко.
   -- Пророчь, пророчь...
   -- Да ужъ какое тутъ пророчество, коли все объявилось. Выводки-то во время лѣсныхъ да болотныхъ пожаровъ всѣ задохлись и погибли, а которые ежели попрытче, дальше улетѣли. Заяцъ тоже убѣжалъ.
   -- Да вѣдь вернутся, когда пожары кончатся.
   -- На что вернуться-то, на какую такую пищу, коли все погорѣло? Вѣдь и птица летитъ на кормъ, и звѣрь бѣжитъ на кормъ, а ежели корма-то нѣтъ. Нѣтъ, ужъ теперь вы такъ и считайте, что и охота ваша пропала.
   -- Полно, полно. Ты ужъ черезчуръ мрачными красками все описываешь.
   -- А вотъ посмотрите. Съ чего-жъ молебствія-то повсюду были? Даромъ молебствовать не станутъ, -- проговорилъ Миней и прибавилъ: -- Выходите ужо вечеромъ, какъ все стихнетъ, неводъ помочь тянуть. Николая Криваго уговорилъ, придетъ ловить, подпасокъ Андрюшка хотѣлъ помочь, самъ я третій, а четвертаго-то у насъ и нѣтъ.
   -- Ладно, я приду. Только зачѣмъ-же ловить-то, коли ты говоришь, что рыбы совсѣмъ нѣтъ?-- возразилъ молодой человѣкъ.
   -- Да что-жъ неводу-то зря висѣть! Авось, хоть какой нибудь гулящей рыбы зацѣпимъ, мелюзки хоть наловимъ -- все-таки хлебово. Такъ придете?
   -- Приду, приду.
   Молодой человѣкъ повернулся и сталъ уходить къ себѣ во дворъ.
  

V.

   Въ воздухѣ повѣяло прохладой и солнце краснымъ шаромъ опустилось за крестьянскими избами, стоящими на противуположномъ берегу рѣки. Отъ рѣки сталъ подниматься паръ. Садилась роса. Пахло запахомъ свѣжей листвы и скошеннымъ сѣномъ. На блѣднолиловомъ небѣ слабо заиграла одинокая звѣздочка. Стало гулко на рѣкѣ. Начиналась сѣверная іюньская ночь. Скрипнула калитка въ рѣшетчатомъ заборѣ и на берегъ рѣки вышелъ молодой человѣкъ въ студенческой фуражкѣ. Въ рукахъ онъ держалъ раковыя сѣти, прикрѣпленныя къ мѣднымъ обручами, ведро и что-то завернутое въ бумагѣ. Въ челнокѣ, наполовину вытащенномъ на берегъ, сидѣлъ у кормы заводскій сторожъ Миней и удилъ рыбу. Онъ, не снимая шапки, привѣтливо кивнулъ молодому человѣку и спросилъ:
   -- На раковъ поохотиться вздумали?
   -- Да, хочется на тухлую говядину половить, -- отвѣчалъ тотъ.-- Поѣдемъ къ сваямъ. Тамъ около свай ихъ множество.
   -- Нѣтъ, ужъ отъ раковъ увольте... На какую угодно рыбу можно меня сманить, а на рака нѣтъ.
   -- А что?
   -- Не люблю я этого звѣря.
   -- Отчего?
   -- Да оттого, что онъ не показанный.
   -- То есть какъ это не показанный?
   -- Очень просто. Нешто онъ показанъ, чтобы его ѣсть?
   -- Да вѣдь много чего не показано.
   -- А что не показано, того и ѣсть не надо. Вотъ рыба показана, а ракъ проклятый.
   -- Кто-же это тебѣ сказалъ?
   -- Старые люди говорятъ. Да и помимо того нешто не видать, что онъ проклятый?
   -- Ну, а какая же примѣта? Въ чемъ-же это видѣть-то?
   -- Да вѣдь онъ задомъ пятится. Всякая животная тварь, хоть к