Лейкин Николай Александрович
Привыкать надо!!!...

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Шуточные сцены в одном действии.

H. А. Лейкинъ.

ШУТОЧНЫЯ СЦЕНЫ.
(Изданіе второе, дополненное).

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія (бывшая) А. М. Кетамина, у Обуховскаго моста, д. No 93.
1880.

  

ПРИВЫКАТЬ НАДО!!!...
ШУТОЧНЫЯ СЦЕНЫ
ВЪ ОДНОМЪ ДѢЙСТВІИ.

  
   Данило Ивановичъ Брыкаловъ, молодой купчикъ, торгующій краснымъ товаромъ, 24 лѣтъ.
   Агаша, его сестра, 20 лѣтъ.
   Викуловна, старая нянька Брыкаловыхъ.
   Акимъ Саватьичъ Саватьевъ, купецъ, торгующій военными вещами, сосѣдъ Брыкалова по лавкѣ, вдовецъ, 50 лѣтъ.
   Дергачевъ, отставной барабанщикъ, живущій въ домѣ Брыкалова.
   Николай Никаноровъ, Василій Свистковъ. Приказчики Брыкалова, молодые парни.
   Аниська, лавочный мальчикъ Брыкалова.
   Лавочные приказчики.

Дѣйствіе происходитъ въ Петербургѣ, въ Ямской, въ собственномъ домѣ Брыкалова.

  
   Театръ представляетъ гостиную въ домѣ Брыкалова. Одна дверь въ серединѣ, дверь на право и окно на право. Старая краснаго дерева мебель. У средней двери виситъ большой колоколъ, какой обыкновенно вѣшаютъ на гауптвахтахъ и стоитъ барабанъ въ козлахъ; по стульямъ у стѣны разложены: кирасирскія латы, сабля и мѣдная каска. У двери на право виситъ прикрѣпленный къ стѣнѣ красный флагъ. При поднятіи занавѣса, Агаша сидитъ на диванѣ у стола и что-то шьетъ; около нея помѣщается Викуловна и гадаетъ на картахъ.
  

ЯВЛЕНІЕ I.

Агаша и Викуловна.

ВИКУЛОВНА (раскладывая карты).

   И мать, какъ тебя марьяжными-то картами завалило! Направо марьяжъ, на лѣво марьяжъ. Куда ни взгляни -- вездѣ марьяжъ. А вотъ и самъ женишокъ, миленькій дружокъ, спѣшитъ по долгой дороженькѣ.
  

АГАША.

   Да и какъ же не спѣшить-то, няня? Уѣхалъ въ свое мѣсто на двѣ недѣли, только попросить у своей матери благословенія на женитьбу, а пробылъ больше двухъ мѣсяцевъ. Пишетъ, что дѣла задержали. Раздѣлъ тамъ у нихъ какой-то послѣ смерти дяди: дѣлятъ домъ и землю. Конечно, деньги достанутся не Богъ вѣсть какія, а все же деньги. Ты сама знаешь: у него вѣдь ни кругомъ, ни около.
  

ВИКУЛОВНА.

   Вотъ это-то и жалко, Агашенька, это-то и обидно. Кабы этому человѣку капиталы да лавку съ товаромъ до верху, такъ былъ бы онъ женишокъ хоть для первостатейной купчихи. И не пьющій, и не буянъ, и дѣвушекъ не обижаетъ.
  

АГАША.

   Ну, что няня! Николай Никанорычъ старательный, самъ, наживаетъ капиталъ, за мной пять тысячъ. Отдамъ ему ихъ,-- вотъ на нихъ онъ и откроетъ лавку и будетъ торговать. Что-жъ, что не богатъ? за то я его знаю съ малыхъ лѣтъ. У покойника папеньки онъ пять лѣтъ приказчикамъ выжилъ, да вотъ у братца два года живетъ. А ужъ какъ онъ меня любитъ, няня, и какъ это все хорошо въ письмѣ изображаетъ, такъ просто чудо! Хочешь прочту письмо?
  

ВИКУЛОВНА.

   Читай, читай! Самой-то, видно, тебѣ цидулку-то эту прочитать хочется?
  

АГАША (доставая изъ кармана письмо).

   Ну вотъ, самой хочется! Сама-то ужъ я ее разъ сто прочитала; даже наизусть выучила. Хочешь наизусть прочту! (Кладетъ письмо на столъ, прикрываетъ его ладонью и читаетъ наизусть). "Дражайшая любовь сердца моего, Агафья Ивановна! Въ первыхъ сихъ строкахъ извѣщаю васъ, что я живъ и здоровъ тѣлесно, но нездоровъ сердцемъ. Сердце мое не на мѣстѣ, и день и ночь страдаетъ объ васъ, не видавшись съ вами. Лишь только заведу глаза, какъ вы стоите передо мной. Пойду въ поле прохладиться, дабы до своего свиданія забыть объ васъ, но и тамъ, вмѣсто вѣтра, слышу вашъ голосъ. Воркуютъ-ли голуби на кровлѣ нашей хижины и это напоминаетъ васъ. Что-то вы подѣлываете, ясная голубица, и такую-ли питаете ко мнѣ любовь, какъ я къ вамъ? Я питаю къ вамъ небесную любовь и каждый разъ, какъ вспомню объ васъ, кроплю мою одинокую подушку слезами. И увѣдомляю васъ, что раздѣлъ мы кончили, и на мою долю пришлось четыреста рублей, а также и маменька моя на бракъ съ вами благословила, но сама на свадьбу не ѣдетъ, такъ какъ стара стала и даже чулки вяжетъ ощупью. Послѣ завтра я выѣзжаю и въ воскресенье буду у васъ въ Петербургѣ и лежать у ногъ вашихъ. Лети письмо туда, кто приметъ безъ труда. Цалую ваши ручки и остаюсь влюбленнный въ васъ Николай Никаноровъ". Ну что, хорошо?
  

ВИКУЛОВНА (сквозь слезы).

   Молодецъ! Сладко пишетъ, очень сладко!
  

АГАША.

   Вѣдь сегодня у насъ, няня, воскресенье. Сегодня Николай-то Никанорычъ пріѣдетъ. Я нарочно никому не сказывала, чтобъ сюрпризомъ... Сегодня онъ пріѣдетъ, а въ будущее воскресенье у насъ свадьба. Чего ждать-то? Все готово, даже и въ церкви окликали. Еще до его отъѣзда окликали. Потому онъ тогда хотѣлъ сначала жениться на мнѣ, а потомъ и ѣхать со мной вмѣстѣ въ свое мѣсто. Да вдругъ побоялся, что у маменьки благословенія не попросилъ, ну и попалъ за благословеніемъ, а свадьбу отложили.
  

ВИКУЛОВНА.

   Помню, помню... Что ты мнѣ-то разсказываешь!
  

АГАША.

   Вотъ какъ только теперь звонокъ, или кто къ воротамъ подъѣдетъ, такъ я своя не своя! Все думаю, что онъ.
  

ВИКУЛОВНА.

   Да вонъ никакъ кто-то подъѣхалъ. Не онъ-ли?
  

АГАША (подбѣгая къ окошку).

   Онъ, онъ! Какой запыленный и съ чемоданомъ. (Бѣжитъ къ средней двери и кричитъ), Марфа! Марфа! Николай пріѣхалъ. Подсоби ему чемоданъ внести.
  

ЯВЛЕНІЕ II.

Тѣ же и Николай Никаноровъ.

Николай (вбѣгаетъ въ cреднія двери, одѣтый по дорожному).

   Агафья Ивановна! И узнать нельзя, какъ похорошѣли! (беретъ ее за руки).
  

АГАША.

   Наконецъ-то вы пріѣхали, Николай Никанорычъ, а ужъ я ждала, ждала! Всѣ глаза проглядѣла. Здравствуйте!
  

НИКОЛАЙ.

   Здравствуйте! Только нешто такъ здороваются послѣ пяти недѣль разлуки?
  

АГАША.

   А то какъ же!
  

НИКОЛАЙ.

   Извѣстно какъ! Поцѣловаться надо, да не одинъ разъ.
  

АГАША.,

   Ахъ, что вы это? Это невозможно! До свадьбы нельзя.
  

ВИКУЛОВНА.

   Ну, полно передо мной-то финтить! Цѣлуй, цѣлуй его. Потѣшь парня. Шутка-ли, сколько не видались!
  

АГАША.

   Ну, хорошо, поцѣлуемтесь; только одинъ разъ.
  

НИКОЛАЙ.

   А ужъ тамъ видно будетъ сколько разъ! (Обнимаетъ Агашу у цѣлуетъ ее разъ пять, потомъ подходитъ къ Викуловнѣ и также цѣлуется).
  

АГАША.

   Вотъ видите, какіе вы мужчины! Дозволь вамъ разъ, такъ вы своевольствомъ пять разъ лишнихъ прихватите.
  

НИКОЛАЙ.

   Ничего-съ, послѣ свадьбы сочтемся! Данило Иванычъ здоровы-ли?
  

АГАША.

   Здоровъ-то здоровъ, только дуритъ очень.
  

НИКОЛАЙ.

   То есть какъ это? Хмѣлемъ зашибаться стали, что-ли?
  

АГАША.

   Нѣтъ, совсѣмъ другое. Пить-то онъ пьетъ, только не очень, а у него особаго рода дурь. Вотъ она разставлена и развѣшана.

(Указываетъ на барабанъ, латы и проч.).

  

ВИКУЛОВНА.

   Да, задалъ онъ намъ трезвону съ этой чертовой бочкой, прости Господи!
  

НИКОЛАЙ.

   То есть, въ чемъ же дѣло-то? И для чего эти вещи тутъ?
  

АГАША.

   А вотъ видите-ли: вѣдь онъ никогда ни книгъ, ни газетъ не читаетъ, а тутъ прочиталъ въ газетахъ, что всѣ до единаго въ солдатахъ служить должны, да и у насъ по Ямской объ этомъ молва прошла, ну и задурилъ. Сначала-то было погорѣвалъ и крѣпко погорѣвалъ, а потомъ вдругъ разъ приходитъ изъ лавки домой, приноситъ саблю и ну ею махать. Пугаетъ насъ да и только! Спрашиваемъ: что съ нимъ? А онъ: привыкать, говоритъ, надо, привыкать, потому всѣ служить будемъ, всѣ солдаты. Послѣ сабли этой съ молодцами маршировать началъ. Такую игру затѣялъ, что бѣда! Каждый день придутъ изъ лавки, поставятъ въ углу закуску, водку и ну ее приступомъ брать! Одни охраняютъ, другіе наступаютъ. Разъ въ этой свалкѣ ему такъ отъ кого-то невзначай попалось, что и теперь съ синякомъ надъ глазомъ ходитъ. Ужъ пластыремъ залѣпилъ. И вѣдь не пронялся, а еще пуще сталъ. Вонъ латы и каску купилъ, да въ нихъ по вечерамъ и щеголяетъ. Коли, говоритъ, отъ кого попадетъ въ грудь и голову, такъ синяка не оставитъ. Барабанъ купилъ.
  

ВИКУЛОВНА.

   Да, да, ужъ и смучилъ же онъ насъ этимъ барабаномъ! Какъ заиграетъ, такъ даже все сердце оборвется. Ну, да она тебѣ обо всемъ разскажетъ, а я пойду для тебя самоварчикъ поставлю. Съ дороги-то оно хорошо чайкомъ пораспариться. (Уходитъ).
  

АГАША.

   Барабанъ купилъ, ундера, что у насъ во флигелѣ живетъ и сапоги шьетъ, въ учителя себѣ нанялъ. Теперь этотъ ундеръ его лучшій другъ сталъ. Каждое утро приходитъ къ намъ въ кухню, бьетъ въ барабанъ и будитъ всѣхъ. Да вѣдь съ самаго, что ни на есть съ позаранку... Пушку купилъ и въ саду было стрѣлять началъ, да сосѣди жаловались мировому, такъ тотъ оштрафовалъ его и стрѣлять запретилъ. По ночамъ тревогу дѣлаетъ. Вдругъ зазвонитъ въ этотъ колоколъ. И тогда ужъ всѣ вставай... Да что, всѣхъ его затѣй и не разскажешь! Сами увидите.
  

НИКОЛАЙ.

   Ну, да Богъ съ нимъ! Пословица говорится: чѣмъ бы дитя не тѣшилось, лишь бы не плакало, а мы поговоримте лучше о нашей свадьбѣ...
  

АГАША.

   О свадьбѣ теперь только одинъ разговоръ можетъ быть, чтобы скорѣй вѣнчаться, потому братецъ такой взбалмочный сдѣлался, что, чего Боже оборони, отдумаетъ.
  

ЯВЛЕНІЕ III.

Агаша, Николай Никаноровъ, Аниська, Дергачевъ и потомъ Брыкаловъ.

  

АНИСЬКА (вбѣгая).

   Самъ пріѣхалъ! Самъ!... (Хватаетъ за веревку колокола и звонитъ. Вслѣдъ за звономъ вбѣгаетъ Дергачевъ, дѣваетъ на себя барабанъ и начинаетъ въ нею битъ. Во время барабаннаго боя входитъ Брыкаловъ, даетъ ему знакъ прекратитъ бой, останавливается посреди комнаты и важно смотритъ по сторонамъ. Одѣтъ онъ по русски: въ сюртукѣ до колѣнъ и дутые сапоги. На сапогахъ шпоры).
  

НИКОЛАЙ (Агашѣ).

   Что же это за представленія такія?
  

АГАША.

   А вотъ это-то его затѣя и есть.
  

ДЕРГАЧЕВЪ (кладя барабанъ въ козлы).

   Баришисто ли торговать изволили, ваше степенство?
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Что торговля! Не о торговлѣ теперь думать нужно, а какъ бы къ солдатчинѣ привыкнуть.
  

ДЕРГАЧЕВЪ.

   Это точно, ваше степенство. Служба прежде всего.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Въ которомъ часу ученье назначено?
  

ДЕРГАЧЕВЪ.

   Въ восемь часовъ, ваше степенство.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Благодарю! Скажи стряпухѣ, пусть ужина не стряпаетъ. Сами въ саду будемъ кашу варить и ночь проведемъ тамъ же, на бивакахъ.
  

ДЕРГАЧЕВЪ.

   Осмѣлюсь доложить, дождь идетъ, ваше степенство.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Знаю. Привыкать надо, ко всему привыкать!

(Дергачевъ и Анисъка уходятъ).

  

НИКОЛАЙ (нѣсколько разъ порывавшійся подойдти къ Брыкалову, подходитъ).

   Здравствуйте Данило Иванычъ! Все ли вы въ добромъ здоровьѣ?
  

БРЫКАЛОВЪ.

   А!... Никаноровъ, здорово! (Цѣлуется съ нимъ). Радъ, радъ! По крайности, нашего полка прибыло. Мы, братъ, здѣсь къ солдатчинѣ привыкаемъ. У насъ теперь все по военному. Чай слышалъ, что теперь ужъ никто не отвертится. Всѣ служить будутъ: и хозяева и приказчики, и купцы и мѣщане, и даже самъ городской голова. Это куда годится: кто въ конницу, кто въ пѣхоту, кто во флотъ, а кто въ пожарную команду.
  

НИКОЛАЙ.

   Это точно-съ. Въ нашемъ мѣстѣ объ этомъ тоже молва шла и въ газетахъ пропечатано было. Только вѣдь, говорятъ, еще не скоро.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Скоро-ли, не скоро-ли, а только всѣ служить должны, стало быть и привыкать надо. Я вотъ въ гусары думаю, а потому къ шпорамъ и привыкаю. Хорошо? (Брянчитъ шпорами).
  

НИКОЛАЙ.

   То есть чтожъ тутъ хорошаго? Только громъ одинъ.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Ну, да ты этого не понимаешь. Тебя, навѣрное, въ пѣхоту, потому у тебя лицо такое пѣхотное. Сегодня, вотъ, отдохнешь съ дороги, а завтра на ночь на часы, на голубятню.
  

НИКОЛАЙ.

   То есть какъ на голубятню!
  

БРЫКАЛОВЪ.

   А такъ, что у насъ теперь такое заведеніе, что каждую ночь кто-нибудь изъ молодцовъ на часахъ на голубятнѣ стоитъ. Это опять таки для того, чтобъ привыкать.
  

НИКОЛАЙ.

   Что жъ, постоимъ, коли такое заведеніе есть.
  

АГАША.

   Вы, Николай Никанорычъ, потеплѣе одѣньтесь. Я вамъ шарфъ гарусный на шею дамъ.
  

НИКОЛАЙ.

   Я любовію согрѣтъ буду.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Не любовію, любовь теперь по боку, а у насъ на это есть положеніе: косушка водки. (Агашѣ). И тебѣ есть работа. Только смотри, чтобъ къ завтраму непремѣнно готово было. (Достаетъ изъ задняго кармана свертокъ и вынимаетъ оттуда три лоскутка: зеленый, жолтый и красный и подаетъ Агашѣ). Вотъ эти три куска вмѣстѣ сошьешь. Это флагъ нашей роты будетъ. (Николаю). Знаешь, Никаноровъ, что я на немъ хочу изобразить? Хочу изобразить аршинъ, ножницы и кота. По крайности, понятно будетъ, что торговые люди.
  

НИКОЛАЙ.

   Маменька моя вамъ, Данило Иванычъ, кланяться приказали. Онѣ мнѣ дали свое благословеніе на бракъ съ Агафьей Ивановной. Теперь мы, ни мало не медля, можемъ и за свадебку...
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Какая свадьба! Нешто теперь кто женится? Теперь нужно къ солдатчинѣ привыкать, а онъ про свадьбу!
  

НИКОЛАЙ (опѣшавъ).

   Какъ же, Данило Иванычъ, вѣдь вы сами дали согласіе?..
  

АГАША.

   Братецъ, что же это такое?!
  

БРЫКАЛОВЪ.

   А то-же, что никогда этого не будетъ, чтобъ я тебя выдалъ за солдата. Да и самой, что за радость быть солдаткой! При тятенькѣ была купеческая дочь, при мнѣ теперь купеческая сестра, а то вдругъ выйдешь за мужъ и будешь солдатка.
  

АГАША.

   Братецъ, какой же онъ солдатъ? У него ужъ года вышли. Вы газетъ не читаете. Тамъ сказано, что будутъ брать только тѣхъ, кому 21 или 22 года. Вы прочтите.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Да, какъ же, стану я читать! Вонъ у насъ сосѣдъ: читалъ, читалъ да и дочитался, на цѣпь попалъ. Теперь сидитъ въ сумашедшемъ домѣ на цѣпи. Что мнѣ читать, коли я безъ того знаю, что всѣ служить должны. Теперь все по боку, и только одно: надо къ солдатчинѣ привыкать. (Агаша садится на диванъ и плачетъ. Сзади ея становится Николай и тихонько утѣшаетъ ее).
  

АГАША.

   Полноте, Николай Никанорычъ! Сами виноваты нужно бы было до отъѣзда повѣнчаться.
  

БРЫКАЛОВЪ (подходитъ къ Николаю и ударяетъ его по плечу).

   Что призадумался, солдатикъ? Полно, не тужи! Можетъ быть еще въ офицеры выслужишься. Пойдемъ-ка я тебѣ покажу, что мы у непріятеля отбили. (Подводитъ его къ флагу). Узнаешь, чей это флагъ?
  

НИКОЛАЙ.

   Никакъ нѣтъ-съ.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Дура-голова! Изъ сосѣдскаго сада, съ бесѣдки. Третьяго дня ночью съ молодцами отвоевали. Какъ весело то было! Перелѣзли мы, знаешь, черезъ заборъ въ сосѣдскій садъ, сейчасъ къ бесѣдкѣ, другъ другу на плечи стали и сорвали флагъ. Въ саду на ту пору былъ караульный дворникъ, увидалъ насъ и ну кричать. Мы ему сейчасъ глотку заткнули, и въ плѣнъ. Привели сюда, да такъ водкой накатили, что тотъ даже въ безчувствіе впалъ. Ну, мы его сейчасъ вонъ отсюда и перекинули обратно черезъ заборъ.
  

НИКОЛАЙ.

   Все это прекрасно, Данило Иванычъ, только вы насъ-то съ Агафьей Ивановной не загубите. Дозвольте повѣнчаться.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   И не думай, и не воображай! Я, братъ, и самъ думалъ жениться, и невѣста богатая была, а теперь все по боку хлопнулъ; потому -- привыкать надо. Вотъ теперь въ саблѣ привыкаю. (Беретъ со стула саблю, выхватываетъ ее изъ ноженъ и, замахиваясь на Николая, кричитъ:) Смерти или живота?
  

НИКОЛАЙ (отскакивая отъ него).

   Данило Иванычъ, оставьте! что за шутки! Долго-ли до грѣха!
  

АГАША (вскакивая съ мѣста).

   Братецъ, да вы никакъ съ ума сошли?
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Ничего, пусть привыкаетъ! Вотъ я теперь на него шутя замахнулся, такъ у него и то душа въ пятки ушла, а что тогда то будетъ, какъ кто по заправски его пырнетъ?
  

АГАША.

   Ну, братецъ, коли вы нашего счастія не желаете, такъ нечего и издѣваться надъ нами. Пойдемте Николай Никанорычъ.
  

БРЫКАЛОВЪ (подбоченясь).

   А кто хозяинъ?
  

НИКОЛАЙ.

   Позвольте, Агафья Ивановна, хозяинъ требуетъ.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Ну, ну, не надо. Вижу, что команду знаешь. (Агашѣ). Ты, дура, не плачь, я тебѣ жениха нашелъ, такого жениха, котораго ужъ ни въ какое войско не возьмутъ.
  

АГАША.

   Не нужно мнѣ вашихъ жениховъ. Я ни за кого не пойду кромѣ Николая Никанорыча.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Да ты пойми одно, что Никаноровъ солдатъ, а твой женихъ, котораго и тебѣ сватаю, никогда солдатомъ не будетъ.
  

АГАША.

   Ежели по вашему, такъ какой нибудь старикъ, или убогой...
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Что нибудь одно, матушка: или старый, или молодой, или купецъ, или солдатъ.
  

АГАША.

   Такъ ужъ пусть я лучше буду солдаткой.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Понимаешь ты, что я этого не хочу, не желаю! Къ тебѣ сватается мой сосѣдъ но лавкѣ, Саватьевъ. Человѣкъ почтенный, богатый...
  

АГАША.

   Братецъ, помилуйте! Развѣ онъ мнѣ пара! Онъ старше поповой собаки, да къ тому и хромаетъ на лѣвую ногу.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Тѣмъ лучше. По крайности его ужъ ни въ какой резервъ не возьмутъ.
  

НИКОЛАЙ.

   Помилуйте, Данило Иванычъ, вы губите Агафью Ивановну: Саватьевъ двухъ женъ заѣлъ.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Ну, а теперь пусть она попробуетъ его заѣсть (Агашѣ). Ты, дура, только пойми одно: человѣкъ имѣетъ двѣ лавки съ военными вещами, а теперь, при всеобщей солдатчинѣ, сколько военныхъ вещей-то потребуется? Вѣдь сотни тысячъ нажить можно. Ну, да объ этомъ онъ тебѣ самъ разскажетъ; онъ сегодня хотѣлъ быть къ намъ.
  

ЯВЛЕНІЕ IV.

Тѣ же и Дергачевъ.

ДЕРГАЧЕВЪ (вноситъ подносъ съ закуской и водкой и ставитъ его на столъ).

   Сейчасъ, ваше степенство, ученье начнемъ.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Дергачевъ!.. Вотъ еще одинъ солдатъ. И его обучать надо.
  

ДЕРГАЧЕВЪ.

   Обучимъ, ваше степенство, будьте покойны. Привыкнетъ. Человѣкъ ко всему привыкаетъ.
  

НИКОЛАЙ.

   Вы меня на сегодня, Данило Иванычъ, освободите отъ ученья этого, потому такъ какъ я съ дороги, то очень уставши.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Дергачевъ, освобождать его или не надо?
  

ДЕРГАЧЕВЪ.

   Освободите, ваше степенство, пусть его оттаетъ маленько.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Ну такъ ты сегодня свободенъ. Отдохни, а завтра приготовляйся на часы на голубятню.
  

ДЕРГАЧЕВЪ.

   Ну, барышня, вы теперь отсюда извольте отправляться, потому что у насъ здѣсь ученье начнется.
  

АГАША.

   Уйду, уйду! Глаза бы мои не глядѣли на ваше безобразіе. (Уходитъ въ сопровожденіи Николая въ дверь на лѣво).
  

БРЫКАЛОВЪ (вслѣдъ).

   Агафья! Ты забываешься!
  

ДЕРГАЧЕВЪ (стоя подъ колоколомъ).

   Давать знакъ, ваше степенство?
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Давай! (Дергачевъ звонитъ. Изъ средней двери выбѣгаетъ Василій Свистковъ и пятеро другихъ молодцовъ, а также и Аниська съ флейтой и группируются у ст123;ны. Брыкаловъ начинаетъ надѣвать на себя латы. Аниська подсобляетъ ему).
  

ЯВЛЕНІЕ V.

Брыкаловъ, Дергачевъ, Василій Свистковъ, Аниська и молодцы.

  

БРЫКАЛОВЪ (надѣвая на себя латы).

   Эхъ, тяжела ты служба солдатская! Ну, что, Аниська, на флейтѣ теперь можешь'?
  

АНИСЬКА.

   Могу маленько, только вотъ въ переборѣ путаюсь.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Учись, учись, потому привыкать надо!
  

ДЕРГАЧЕВЪ.

   Ужъ я, ваше степенство, какъ его жучу, а все наука плохо подается.
  

ВАСИЛІЙ (молодцамъ).

   Я, братцы, ватный нагрудникъ поддѣлъ, потому оно, ежели кто звизданетъ въ грудь, такъ все не такъ больно.
  

ОДИНЪ ИЗЪ МОЛОДЦОВЪ.

   А я сахарной бумаги подложилъ.
  

БРЫКАЛОВЪ (опоясываясь саблей).

   Ну, братцы, когда будемъ брать приступомъ закуску, такъ драться легче и, чуръ, не по голому мѣсту, потому у меня еще и старый синякъ не зажилъ. Бей въ латы, либо въ каску, а по лицу не трогать.
  

ВАСИЛІЙ.

   Слушаемъ-съ, Данило Иванычъ; только ужъ и вы намъ въ рыло не трафьте.
  

ДЕРГАЧЕВЪ (командуетъ).

   Стройся! (Молодцы начинаютъ строиться по парно. Впередъ становятся: Дергачевъ съ барабаномъ и съ флейтой; съ боку помѣщается Брыкаловъ съ саблей на голо).
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Эй вы, подобрать брюхо! Дергачевъ, смотри: они животы выпятили.
  

ДЕРГАЧЕВЪ (оборачиваясь).

   Подобрать!!! (Молодцы вытягиваются во фрунтъ). Ну, ваше степенство, теперь командуйте: тихимъ шагомъ маршъ!
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Тихимъ шагомъ маршъ! Разъ, два, разъ два! (Дергачевъ на барабанѣ, а Аниська на флейтѣ играютъ маршъ. Всѣ маршируютъ. Пройдя по сценѣ; раза три, останавливаются).
  

ДЕРГАЧЕВЪ.

   Сегодня много лучше... Вотъ, дастъ Богъ, въ воскресенье, ваше степенство, я примусь каждаго отдѣльно обучать.
  

БРЫКАЛОВЪ.

   Ну, теперь штурмовать закуску! Трое пусть охраняютъ, а мы четверо наступать будемъ. Раздѣлись ребята! Вотъ такъ! (Трое молодцовъ становятся къ закускѣ, на правомъ концѣ сцены, а трое съ Брыкаловымъ отходятъ на другую сторону. Всѣ засучаютъ рукава сюртуковъ и плюютъ на руки. Дергачевъ и Анисъка стоятъ въ глубинѣ сцены и играютъ на приступъ). Ребята, впередъ! Не робѣть! Ура! (Наступающіе кричатъ: ура и бѣгутъ къ охраняющимъ закуску. Дѣлается свалка, послѣ которой наступающіе берутъ верхъ и овладѣваютъ закуской и водкой).
  

ВАСИЛІЙ (въ рукахъ графинъ водки и поднимая его надъ головой).

   Ура! Наше взяло, отвоевали!
  

БРЫКАЛОВЪ (беретъ отъ него графинъ и каждому подноситъ по рюмкѣ).

   Ну, теперь въ садъ на биваки вашу варить!
  

ДЕРГАЧЕВЪ.

   А послѣ ужина, ваше степенство, еще ученье будетъ, потому я хорошую штуку придумалъ. Вы спрячете куда нибудь въ укромное мѣстечко четвертную бутыль водки, а мы ее начнемъ розыскивать и будетъ у насъ рекогносцировка для отысканія водки.
  

БРЫВАЛОВЪ.

   Браво, браво! Другъ, лучшій другъ! (Бросается къ Дергачеву и обнимаетъ его). И такъ, братц