# На Невском пароходе

Николай Александрович Лейкин

Н. А. ЛЕЙКИНЪ.


ШУТЫ ГОРОХОВЫЕ

КАРТИНКИ СЪ НАТУРЫ.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

Типографія д-ра М. А. Хана, Поварской пер., д. No 2,

1879.


## НА НЕВСКОМЪ ПАРОХОДѢ.


У пристани Лѣтняго сада свиститъ пароходъ, но прочь не отходитъ. На кормѣ и на носу стоятъ чухны-матросы и смотрятъ на набережную, поджидая пассажировъ. Находящіеся на пароходѣ пассажиры возмущены долгимъ стояніемъ.

-- Скоро-ли?-- спрашиваютъ они.

-- Сейчасъ отвалимъ. Вонъ господинъ бѣжитъ,-- хладнокровно отвѣчаетъ шкиперъ.

-- Да что сейчасъ!-- выходитъ кто-то изъ терпѣнія.-- Мы ужъ это слышимъ полъ-часа!

Машинистъ даетъ продолжительный и долгій свистокъ.

Матросы, видя, что "ничего не подѣлаешь", снимаютъ трапъ.

-- Стой! Стой!-- кричитъ кто-то у кассы и на пристани показывается среднихъ лѣтъ запыхавшійся мужчина въ сѣромъ пальто и круглой шляпѣ. Въ рукахъ у него зонтикъ. Потъ съ него льетъ градомъ. На усахъ сбитыя сливки. Такъ какъ трапъ уже снятъ, то онъ спрыгиваетъ на пароходъ прямо съ пристани.

-- Слава тебѣ, Господи! Наконецъ-то я поймалъ его, мерзавца?-- восклицаетъ онъ и даже крестится.

-- Утритесь. У васъ усы замараны,-- замѣчаетъ ему кто-то.

-- Не до того мнѣ-съ!. Это у меня въ мороженомъ! Тридцать шесть рублей съ четвертакомъ!.. Постой, я тебѣ покажу, фараонова ты мышь эдакая.

Мужчина въ сѣромъ пальто начинаетъ бѣгать по пароходу и кого-то искать.

-- Да куда-же, наконецъ, ему дѣться?-- разводитъ онъ руками.-- Сударыня, вы тутъ на юру сидите, не видали-ли вы, куда проскочилъ господинъ такой, въ сѣрой крылаткѣ и шляпа тирольцемъ?-- обращается онъ къ какой-то дамѣ.

-- Здѣсь много господъ проскакивало,-- отвѣчаетъ та.

-- Охъ, этотъ человѣкъ замѣтный! Видъ у него самый богомерзкій. Такъ и хочется плюнуть! Лицо зеленое и переносье сломано.

-- Богъ знаетъ, что вы городите!

-- Послушайте, вы кого ищете?-- интересуется солидный гладкобритый господинъ, смахивающій на бульдога.

-- Барина съ зеленымъ лицомъ.

-- То-есть какъ это съ зеленымъ?

-- Не съ зеленымъ, а съ сѣрымъ и на немъ эдакія крапинки,-- запыхавшись отвѣчаетъ сѣрое пальто, блуждая взоромъ по сторонамъ.-- Переносья у него совсѣмъ нѣтъ, а какъ-бы трещина и на носу очки. Точь-точь обезьяна! Ахъ, ты, Господи! Самъ своими глазами видѣлъ, какъ онъ сюда на пароходъ вскочилъ и вдругъ... Ну, скажите на милость! Словно спиритовизмъ какой-то, что въ Морской англичанинъ за пять рублей показывалъ! Не залѣзъ-ли онъ туда, въ нутро, къ машинисту?

-- Кто-жъ его туда пуститъ? Укралъ онъ у васъ что-нибудь, что-ли?

-- Не укралъ-съ, а долженъ. То-есть не мнѣ долженъ, а хозяину, а хозяинъ взялъ да и поставилъ мнѣ въ счетъ! Для нашего брата, приказчика, тридцать шесть съ четвертакомъ деньги большія! Ахъ, ты, Господи! Вотъ уха-то стерляжья!

Сѣрое пальто въ изнеможеніи падаетъ на скамейку.

-- И, вѣдь, какимъ шильническимъ манеромъ объегорилъ-то меня!-- продолжаетъ онъ.-- Приходитъ въ нашу лавку на Перинную линію, покупаетъ охотничьи сапоги и резинковое пальто и говоритъ: "Пришлите, дома деньги отдамъ". Посылаю съ мальченкомъ -- отвѣчаетъ: "благодари!" Тотъ, дура съ печи, и оставилъ товаръ. Семь вихровъ ему вырвали, а какая изъ того польза? Шлю за деньгами разъ -- дома нѣтъ, два -- дома нѣтъ, три -- то-же самое! На четвертый разъ говорятъ: "оспой умеръ" и вдругъ сейчасъ въ Лѣтнемъ саду носъ съ носомъ!..

-- Но отчего-же вы его тамъ не схватили?-- интересуется кто-то.

-- Ахъ, господинъ! Въ томъ-то мое и несчастіе, что я былъ съ одной штучкой изъ нашихъ обшивалокъ. Вѣдь, башмачники мы и у насъ эти самыя мастерицы большой антресоль составляютъ. Чудесно. Сидимъ это мы съ ней въ Лѣтнемъ саду у ресторана; самъ мороженное ѣмъ и ей порцію стравилъ. Товарищъ съ нами изъ сосѣдней лавки. Вдругъ этотъ самый баринъ съ зеленымъ лицомъ! Увидалъ меня, да какъ шасть!.. Я за нимъ. Офиціантъ меня за фалды... Кричу: "товарищъ заплатитъ". Вырвался и побѣжалъ. Глядь -- онъ на пароходъ. Я сюда и вотъ, изволите видѣть: словно сквозь землю провалился!

Огорченный приказчикъ опускаетъ руку въ карманъ и восклицаетъ:

-- Батюшки! Что-жъ это такое! Я по забывчивости даже ложку отъ мороженнаго стянулъ! Вотъ она.

Пассажиры не могутъ удержаться отъ смѣха.

-- Ну, что-жъ такое! Съ кѣмъ чего не бываетъ. Завтра принесете и отдадите имъ,-- утѣшаютъ они его.

Приказчикъ хватается за голову.

-- А ужъ пуще всего мнѣ этой штучки изъ обшивалокъ жаль. Совсѣмъ, господа, съ ней на мази дѣло было и вдругъ эта зеленая рожа съ крапинками! Вы то учтите: что я этой самой обшивалкѣ апельсиновъ однихъ у насъ на линіи скормилъ! Опять это самое мороженое. Совсѣмъ прикормилъ, а для чего, спрашивается? Теперь, поди, сидитъ, подлая, съ товарищемъ и амуры строитъ. Э-эхъ!

-- Но неужели-же вашъ товарищъ?...-- замѣчаетъ кто-то.

Приказчикъ вскидываетъ на него глаза.

-- Будьте покойны! У насъ на линіи молодцы тоже охулки на руку не положатъ, не опустятъ что по рѣчкѣ плыветъ,-- говоритъ онъ.-- Одно только на счетъ этой обшивалки утѣшеніе, что у товарища денегъ всего-на-все полтора рубля было, тогда-какъ мы... Позвольте, позвольте! Чтожъ это такое?!

Приказчикъ хватается за свое пальто и разсматриваетъ полы, суетъ руки въ карманы.

-- Такъ и есть! Вотъ несчастіе-то!-- вопитъ онъ.-- Впопыхахъ-то я товарищево пальто надѣлъ, а свое деньгами съ двумя красненькими и зелененькой ему оставилъ? Ну, теперь все пропало! Пароходщикъ, стой! Стой! Я выду!

-- Послушайте, куда вы по серединѣ Невы выдете?-- останавливаютъ его.

Приказчикъ въ отчаяніи.

-- Вамъ, господа, хорошо разсуждать, а у меня кровное пропадаетъ!-- оретъ онъ, размахивая руками.-- Зеленой рожѣ тридцать шесть съ четвертакомъ, товарищу двадцать три рубля! Шутка это? Ахъ, ты Господи! Стой! Стой!

Его высаживаютъ на пристань Черной рѣчки.

-- Извочикъ? Извощикъ! Въ Лѣтній садъ!-- кричитъ онъ, но у пристани нѣтъ извощиковъ.

На пароходѣ хохотъ.