# Тесть и зять

Николай Александрович Лейкин

ПОВѢСТИ, РАЗСКАЗЫ

и

ДРАМАТИЧЕСКІЯ СОЧИНЕНІЯ.

Н. А. ЛЕЙКИНА.


С.-ПЕТЕРБУРГЪ.

ИЗДАНІЕ КНИГОПРОДАВЦА K. Н. ПЛОТНИКОВА.

1871.


РАЗСКАЗЫ О ХОРОШИХЪ ЛЮДЯХЪ.


VII.

ТЕСТЬ И ЗЯТЬ.


Меркулъ Родіоновичъ Марковкинъ лежалъ на клеенчатомъ диванѣ съ валиками и храпѣлъ, какъ говорится, во всю ивановскую; отъ его храпа даже трясся висѣвшій надъ диваномъ портретъ какого-то генерала съ большимъ носомъ и дребезжали чашки и серебро въ "горкѣ". Ему снился престранный сонъ: онъ видѣлъ, что бѣсы, настоящіе бѣсы, какъ ихъ обыкновенно изображаютъ на картинкахъ, съ рогами, съ красными языками и съ хвостами, таскали его за волосы. Въ другой комнатѣ сидѣла у окна его единородная дщерь Раисынька, раскладывала на подоконникѣ карты и гадала на бубноваго короля.

-- Дому, дамѣ, королю, что сбудется, непремѣнно... приговаривала она на распѣвъ, раскладывая карты на пять кучекъ.

-- Отецъ спитъ, тише, Раисынька, увѣщевала ее мать.

-- Чтой-то, маменька, ужъ будто и погадать о суженомъ нельзя! отвѣчала дочь и нарочно громко зѣвнула.

-- Тише, говорятъ тебѣ, дура; погоди вотъ ужо отецъ встанетъ, онъ те уйметъ, погрозилась мать, и на цыпочкахъ, на сколько это позволяло ея тяжеловѣсное тѣло, отправилась въ кухню приказать кухаркѣ, чтобъ та собирала ужинать.

Въ кухню вошли пришедшіе изъ лавки молодцы, и съ шумокъ начали отирать ноги о рогожу.

-- Тише ногами стучите! самъ почиваетъ, просила ихъ хозяйка.

Меркулъ Родіоновичъ все еще видѣлъ во снѣ, что его черти таскаютъ за волосы. Онъ вглядывается въ рожу одного бѣса,-- лицо какъ будто знакомое; вглядывается еще, и узнаетъ въ немъ своего старшаго прикащика Вавилу. "Ахъ ты такой сякой," воскликнулъ Меркулъ Родіоновичъ во снѣ; но въ дѣйствительности отчаянно всхрапнулъ, проснулся, вскочилъ на ноги и, подойдя бъ столу, на которомъ стоялъ графинъ квасу, выпилъ залпомъ три стакана. "Скверный сонъ мнѣ приснился," подумалъ онъ, и началъ ходить по комнатѣ.

Меркулъ Родіонычъ имѣлъ три слабости: любилъ водку, басистыхъ дьяконовъ и игру въ горку; онъ торговалъ желѣзомъ и старьемъ, обладалъ женою, охотницею до сплетенъ, и дочерью, все желаніе которой состояло въ томъ, чтобъ выдти поскорѣе замужъ,-- желаніе, которое какъ-то не удавалось, потому что тятенька ея имѣлъ сильное пристрастіе въ деньгамъ и не давалъ за ней порядочнаго приданаго, а въ той средѣ, въ которой она вращалась, невѣста безъ приданаго -- нуль, а нуль кому нуженъ?

Сонъ Меркула Родіоныча былъ дѣйствительно скверный сонъ и предвѣщалъ недоброе. Меркулъ Родіонычъ поужиналъ, взялъ полицейскія вѣдомости и началъ читать городскія происшествія; онъ любилъ ихъ читать: "любопытно таково пишутъ: кто удавился, кого обокрали, тамъ-то найдено мертвое тѣло", Онъ углубился въ чтеніе и по складамъ читалъ о забытомъ ворами на мѣстѣ преступленія желѣзномъ ломѣ, который продавали съ аукціона и вызывали вора, которому принадлежитъ этотъ ломъ, явиться за полученіемъ денегъ. За дверями кто-то кашлянулъ въ кулакъ. Меркулъ Родіонычъ поднялъ голову; кашель повторился.

-- Кто тамъ? окликнулъ онъ.

-- Это я-съ... и въ комнату вошелъ его старшій прикащикъ Вавило, тотъ самый, который во образѣ бѣса таскалъ его за волосы.

-- Что тебѣ?

-- Къ вамъ-съ, можно сказать, съ почтительною просьбою, отвѣтилъ прикащикъ, лизнулъ руку и пригладивъ волосы.

"Ужъ опять не въ деревню ли ѣхать собрался? подумалъ Меркулъ Родіонычъ:-- вѣрно деньги понадобились?" и при этой догадкѣ все нутро его такъ и передернуло, онъ былъ очень скупъ. Но дѣло оказалось хуже; не даромъ же ему снился такой скверный сонъ. Вавило, заложивъ руки за спину, принялъ почтительную позу.

-- Я, Меркулъ Родіонычъ, возъимѣлъ желаніе сочетаться законнымъ бракомъ и уже отыскалъ себѣ судьбу-съ. Съ будущаго мѣсяца буду самъ по себѣ торговать, такъ по эвтому теперича, примѣромъ, вамъ объяснить хочу-съ, чтобъ, значитъ, молодца подъикивали.

-- Жениться?.. кажется, не къ рылу...

-- Это точно-съ, только ужь возимѣлъ намѣреніе. Павелъ Семенычъ Стрюхинъ племянницу свою за меня выдаютъ; двѣ тысячи рублевъ деньгами за ней, окромѣ тряпокъ-съ. Они обо мнѣ опросъ у васъ дѣлать будутъ, такъ ужь вы замолвите словечко-съ...

-- Кто сваталъ?

-- Степановна, бабка изъ Никулиныхъ бань-съ. Ежели опросъ будетъ, такъ, теперича, примѣромъ, значитъ, скажите, что у меня за вами тысяча пятьсотъ рублевъ есть.

-- Это зачѣмъ!-- стану я для тебя душой кривить?

-- Явите божескую милость, черезъ евто вы человѣка счастливымъ сдѣлать можете... Тоже вотъ, насчетъ моихъ деньжонокъ; у меня за вами восемьсотъ рублевъ, такъ ужь нельзя ли мнѣ ихъ, значитъ, къ воскресенью выдать?

Меркулъ Родіонычъ молчалъ, не смотрѣлъ на прикащика и барабанилъ пальцами по столу.

-- Такъ можно надѣяться-съ? спросилъ Вавило.

-- На что это?

-- Насчетъ денегъ-то-съ...

-- Какіе тамъ восемьсотъ рублевъ?..

-- Какъ же-съ, вы сами мнѣ изволили сказать о Пасхѣ при расчетѣ.

-- Сто рублевъ за мной...

-- Какъ-съ сто рублевъ? спросилъ прикащикъ, и физіономія его изобразила испуганное удивленіе.

-- Такъ, сто рублевъ; за мной только и было четыреста, да ты триста взялъ, стало быть и осталось сто, отвѣчалъ хладнокровно хозяинъ.

-- Побойтесь Бога, Меркулъ Родіонычъ, когда же я бралъ? Пятнадцать лѣтъ живу и все коплю.

-- Не перечь, говорю тебѣ; сто рублевъ за мной. Обойти хочешь,-- неудастся!

Долго спорили хозяинъ съ прикащикомъ и ничѣмъ не кончили; подконецъ Марковкинъ ругательски изругалъ Вавилу и прогналъ его изъ горницы. Ругаясь, пришелъ прикащикъ въ молодцовую, побилъ неизвѣстно за что двухъ мальчишекъ, "на дорогѣ бестіи стоите", досталъ изъ подъ кровати, бутылку съ водкой, и съ горя нализавшись, завалился спать.


------


По уходѣ Вавилы, Меркулъ Родіонычъ началъ ходить по комнатѣ. Жена его Софья Ивановна завалилась на боковую; единородная дщерь ихъ Раисынька уже полчаса какъ спала сномъ праведницы; даже изъ молодцовой доносился какой-то несвязный гулъ,-- это храпѣли прикащики. Не спалъ только хозяинъ и въ раздумьѣ ходилъ по комнатѣ. Читатели, можетъ быть, думаютъ что Меркула Родіоныча грызла совѣсть, за то, что онъ утягивалъ у Вавилы зажитые послѣднимъ восемьсотъ рублей. Насколько, этого чувства у него не было.

И такъ Меркулъ Родіонычъ ходилъ по комнатѣ и мыслилъ; часамъ къ двѣнадцати, онъ кончилъ мыслить,-- въ его геніальной головѣ сложился планъ и онъ удалился въ спальню, съ намѣреніемъ завтра же привести этотъ планъ въ исполненіе.

Проснулся поутру, Вавило, подумалъ о вчерашнемъ, глубоко вздохнуть, и только отъ того не заплакалъ, что выругалъ хозяина и тѣмъ облегчилъ душу. Часовъ въ восемь, передъ самымъ уходомъ въ лавку, въ то самое время, когда Петька, тоже молодецъ Марковкина, считавшійся опытнымъ брадобреемъ, сбирался брить Вавилу, и плюнувъ на кусокъ сѣраго мыла, началъ натирать имъ подбородокъ старшаго прикащика, въ комнату вошелъ хозяинъ.

-- Вавило, подь-ка со мной... сказалъ онъ.

-- Сейчасъ-съ, отвѣчалъ прикащикъ, утираясь рукавомъ, и не стерши всего мыла, отправился за хозяиномъ.

Когда они проходили по первой комнатѣ, то Раисынька, сейчасъ только воспрянувшая отъ сна, въ утреннемъ неглиже съ растрепанными какъ волна сѣна волосами, сидѣла уже у окошка и искала въ сонникѣ объясненія видѣннаго ею сна. Она видѣла быка и рѣдьку; по ея соображенію это предвѣщало близкое замужество. Пришедши во вторую коинату, Меркулъ Родіонычъ сѣлъ на диванъ; Вавило сталъ противъ него. Меркулъ Родіонычъ началъ приводить въ исполненіе планъ, задуманный имъ вчера.

-- Хе, хе, хе, ты, я думаю, испугался вчера, какъ я тебѣ сказалъ что у меня твоихъ-то денегъ всего сто рублевъ! Я; братъ, пошутилъ... Я думаю, тебѣ не поспалось вчера... ты думалъ, что я прощалига какая нибудь.

У прикащика отлегло отъ сердца.

-- Помилуйте, Меркулъ Родіонамъ, началъ онъ, улыбаясь:-- могъ ли я, значитъ, такъ помыслить объ васъ евто самое... я всегда, какъ о благодѣтелѣ полагалъ...

-- То-то, а ужъ я думалъ, что ты и взаправду повѣрилъ, что я тебя обогрѣть хотѣлъ. Много ли тебѣ Стрюхинъ за племянницей даетъ?

-- Двѣ тысячи, окромя тряпокъ

Хозяинъ побарабанилъ по столу пальцами, похлопалъ себя по, колѣнкѣ, погладилъ бороду и посмотрѣлъ на Вавилу.

-- Слышишь, начавъ онъ, женись на моей Раисѣ: тѣ же деньги за ней дамъ, что и Стрюхинъ за племянницей даетъ; а вотъ изъ серебра: ложки, серебряную сахарницу и кофейникъ.

При этомъ онъ какъ бѣсъ искуситель указалъ на горку гдѣ хранилось приданое невѣсты.

-- Оно точно-съ, конечно... говорилъ Вавило, соображая, только значитъ...

-- Что?

-- Только, значитъ, мы ужь съ Стрюхинымъ порѣшили...

-- Эва важность!

-- Нужно подумать-съ... Вѣдь евто, сами знаете, ничто иное, а судьба-съ...

-- Конечно, да что, нешто тебѣ Раиса не нравится? Дѣвка кровь съ молокомъ; насчотъ тряпокъ молчи, свое дѣтище,-- не обижу.

-- Евто точно-съ, только надо подумать-съ...

-- Смотри, братъ; Стрюхинъ воръ-мужикъ, двѣ тысячи посулилъ, а что дастъ,-- Богъ-вѣсть. Вотъ что Вавило, я тебѣ скажу: ты у меня пятнадцать лѣтъ выжилъ, я тебя за хорошаго человѣка знаю, изъ тебя будетъ прокъ, рѣшайся сейчасъ. Женишься ты на Раисѣ, двѣ тысячи тебѣ денегъ и зажитые восемьсотъ рублевъ отдамъ; не женишься -- ни синя-пороха отъ меня не увидишь. Гдѣ росписка, что я тебѣ должнымъ состою?.. кажи росписку!

Меркулъ Родіонычъ подбоченился. Вавило началъ соображать и заключилъ такъ, что ежели онъ не женится на Раисннькѣ, то дѣйствительно хозяинъ не дастъ ему ни синя-пороха, а если женится, то ничего не потеряетъ. Невѣсты равныя, деньги у обѣихъ равныя, да еще на сторонѣ Раисыньки есть перевѣсъ,-- она наслѣдница всего отцовскаго состоянія. Конечно Меркулъ Родіонычъ крѣпокъ какъ дубъ и еще долго проживетъ, но все таки есть надежда.

-- Хочешь водки, выпьемъ?-- ни съ того ни съ сего предложилъ ему хозяинъ, чтобъ посредствомъ хорошаго обращенія скорѣй привлечь его на свою сторону.

-- Нѣтъ-съ, покорнѣйше благодарю-съ.

-- Что же рѣшилъ?

-- Рѣшилъ-съ. Извольте, тятенька, я согласенъ.-- И Вавило махнулъ рукой.

Отецъ, благодѣтель и хозяинъ обнялъ его и подумалъ; "попался, голубчикъ".


-----


Медвѣдь и рѣдька, видѣнные Раисынькой во снѣ были, какъ говорится, сномъ въ руку. Черезъ мѣсяцъ состоялась ея свадьба съ Вавилой. По заведенному изстари обычаю, въ дѣвишникъ, жениху были вручены двѣ тысячи рублей, то есть не деньги, а ключъ отъ комода изъ приданаго невѣсты, куда заперли деньги. Вотъ какъ это было. Вечеромъ Меркулъ Родіонычъ призвалъ Вавилу, далъ ему сосчитать двѣ тысячи рублей, велѣлъ запереть ихъ въ верхній ящикъ комода и взялъ себѣ ключъ.

-- Завтра все это принесутъ на квартиру!

Вавило поцаловалъ будущаго тестя и отправился домой, потирая руки и думая: "слава Богу, разсчитался съ нимъ,-- прожженая бестія, не клади въ ротъ пальца, откуситъ".

Такъ же точно, только часа три пустя, потиралъ руки Меркулъ Родіонычъ и думалъ: "обдѣлалъ на чистоту, зашибъ полторы тысячки"!

Ночью, когда всѣ легли спать и невѣста мечтала о завтрашнемъ днѣ, о томъ, какъ бы ей первой стать во время бракосочетанія на розовую тафту и черезъ это, по примѣтѣ нѣкоторыхъ, имѣть верхъ надъ мужемъ, Меркулъ Родіонычъ подошелъ къ комоду, отперъ его вторымъ ключомъ, который былъ у него приготовленъ заранѣе, вынулъ оттуда полторы тысячи и, оставивъ пятьсотъ рублей, снова заперъ комодъ. Все это онъ сдѣлалъ не безъ робости, хотя кромѣ сѣраго кота, сидѣвшаго въ углу, никто не видѣлъ его продѣлки.

Свадьба была довольно парадная. Поползновеніе невѣсты -- встать на розовую тафту не удалось, женихъ удержалъ ее и всталъ прежде самъ. Когда дьяконъ крикнулъ: "а жена да боится своего мужа," Вавило наклонился къ женѣ и шепнулъ:

-- Слышите, Раиса Меркуловна, что дьяконъ-то говоритъ?

За обѣдомъ было выпито много вина, вечеромъ трое подрались изъ-за картъ, одному подбили глазъ, двухъ гостей, напившихся до послѣдней границы безобразія, выпихали за двери и наколотили въ шею. Въ пятомъ часу новобрачные отправились домой. Меркулъ Родіонычъ порядочно подвыпилъ; въ эту ночь ему снился снова тотъ же страшный сонъ; штукъ десять бѣсовъ, съ рожами какъ двѣ капли воды его зять Вавило, таскали его за волоса и душили.

Встревоженный, Меркулъ Родіонычъ тотчасъ же проснулся; онъ уже по опыту зналъ, что сонъ этотъ -- скверный сонъ.

На другой день послѣ свадьбы, молодые пріѣхали съ визитомъ. На Вавилѣ лица не было: онъ былъ блѣденъ, волоса растрепаны.

-- Тятенька, пожалуйте сюда на пару словъ, сказалъ онъ.

-- Что съ тобой, зятюшка? хладнокровно спросилъ его Меркулъ Родіонычъ.

-- Тятинька, вѣдь въ комодѣ-то только пятьсотъ рублевъ куда же полторы-то тысячи дѣвались?

-- А я почемъ знаю, вѣдь ты самъ сосчиталъ двѣ тысячи и самъ заперъ ихъ:

-- Евто точно, тятенька, только можетъ ихъ у васъ выкрали?

-- А можетъ и у тебя выкрали. Впрочемъ, теперь это не мое дѣло: я все сдѣлалъ на чистоту...

-- Какже евто, тятинька, вѣдь евто грѣшно-съ?.. Вѣдь вы старый человѣкъ; подумайте,-- вѣдь умирать придется.

-- Чѣмъ же я-то виноватъ? я знать ничего не знаю, вѣдать не вѣдаю...

-- Евто, тятинька, ваши штуки-съ; евто вы выкрали деньги, отдайте скорѣй... можетъ вы опять шутки строите...

-- Ахъ ты мерзавецъ! завопилъ Меркулъ Родіонычъ; кричалъ, кричалъ, ругался, ругался и выгналъ изъ своей квартиры зятя.

-- Помните, тятинька, вѣдь ваше дѣтище у меня въ рукахъ, ей же хуже будетъ... Кажиный день, что только поутру глаза откроетъ, бить буду, пока вы всѣхъ денегъ сполна не отдадите; послѣ покаетесь! кричалъ Вавило, выходя изъ квартиры тестя.

Дѣйствительно, дѣтище, Меркула Родіоныча было въ рукахъ Вавилы; тотчасъ же по пріѣздѣ домой онъ изрядно побилъ ее и послалъ къ отцу просить денегъ.

Къ вечеру она возвратилась безъ успѣха. На другой день та же церемонія повторилась, но успѣха тоже не было. Цѣлая недѣля медоваго мѣсяца прошла въ гимнастическихъ упражненіяхъ рукъ Вавилы на бокахъ и шеѣ его супруги. Каждый день единородная, избитая дщерь являлась къ отцу и со слезами, вмѣстѣ съ матерью въ два голоса, вымаливала у него деньги, только уже не полторы тысячи, а двѣ: Вавила требовалъ съ процентами. Наконецъ, черезъ семь дней, сердце чадолюбиваго тятеньки размякло: онъ внялъ мольбамъ дочери, и взявъ съ собою двѣ тысячи, понесъ ихъ зятю. Черезъ полчаса они помирились, даже выпили по рюмкѣ водки; черезъ часъ Меркулъ Родіонычъ возвращался домой и самъ съ собою разсуждалъ такъ: "хоть и подлая, хитрая бестія этотъ Вавило, а изъ него выдетъ прокъ."