Кузьмина-Караваева Елизавета Юрьевна
Дело Е.Ю. Кузьминой-Караваевой на страницах кубанской и московской прессы

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   Мать Мария (Скобцова; Кузьмина-Караваева, Е.Ю.) Встречи с Блоком: Воспоминания. Проза. Письма и записные книжки
   М.: "Русский путь": "Книжница"; Париж: YMCA-Press, 2012.
   

ДЕЛО Е.Ю. КУЗЬМИНОЙ-КАРАВАЕВОЙ НА СТРАНИЦАХ КУБАНСКОЙ И МОСКОВСКОЙ ПРЕССЫ

(март-апрель 1919)

   

1. "УТРО ЮГА"

<РЕПОРТАЖ>

   2 марта в краевом военно-окружном суде началось слушанием дело бывш<его> тов<арища> анапского городского головы Елизаветы Юрьевны Кузьминой-Караваевой, обвиняемой по ст<атье> приказа Краевого правительства за No 10 в том, что занимала ответственную должность народного комиссара при большевиках в г. Анапе.
   Председательствует полк<овник> Кириченко.
   Обвиняет пом<ощник> воен<ного> прокур<ора> Петров.
   Защищают прис<яжный> пов<еренный> Коробьин и пом<ощник> прис<яжного> пов<еренного> Хинтибидзе.
   Согласно обвинительному акту дело заключается в следующем:
   21 октября председателем следственной комиссии в городе Анапе в присутствии понятых был произведен осмотр газеты "Известия Анапского совета раб<очих> деп<утатов>" с 29 марта 1918 г. за No 6, причем на стран<ице> 3 указанной газеты значилось: "в настоящее время Совет народных комиссаров еще окончательно не сформирован. В него входят: Кузьмина-Караваева в качестве комиссара народного образования и медицины".
   На произведенном по этому делу предварительном расследовании оказалось: в марте месяце 1918 г. в г. Анапе, Куб<анской> обл<асти>, состоявшем на военном положении, власть была захвачена большевиками, причем Совет раб<очих>, крестьянских и солдатских депутатов постановил упразднить городскую Думу и Управу. Кузьмина-Караваева, незадолго до этого избранная товарищем городского головы и принадлежащая по своим политическим убеждениям к партии соц<иалистов>-революционеров, продолжала и после сего нести службу уже в качестве комиссара народного образования и медицины.
   Играя весьма заметную роль в насаждении и развитии большевистского движения в Анапе, работая в полном контакте с представителями советской власти, Кузьмина-Караваева явилась одним из участников отобрания санаторий "Акц<ионерного> о<бщест>ва Анапа и Семигорье" и конфискации вина у общества Латипак.
   По отобрании санаторий, Кузьмина-Караваева стала во главе заведования ими.
   Когда же в начале апреля 1918 г. состоялось заседание совета народных комиссаров по вопросу о вине, принадлежащем Акц<ионерному> о<бщест>ву Латипак, Кузьмина-Караваева в этом заседании выступила с обвинением названного о<бщест>ва в том, что оно "как паук высасывает у всех кровь", и рекомендовала конфисковать все вино этого общества, о чем и состоялось постановление сов<ета> нар<одных> комиссаров и приведено в исполнение.
   Изложенное в соответствующих частях находит себе подтверждение в показаниях свидетелей: доктора Будзинского, A.B. Келлера, Бжегалова и Данилова.
   На предварительном расследовании Кузьмина-Караваева признала себя виновной в том, что занимала в гор. Анапе ответственную и руководящую должность комиссара народного образования и медицины и объяснила, что 4 февраля 1918 г. она была избрана товарищем гор<одского> головы и заведовала народным здравием и образованием. С переходом же власти в руки большевиков, подала в отставку, не считая для себя возможным сотрудничать с ними, но отставка не была принята, вследствие чего она и вошла в качестве народного комиссара в состав исполкома, являясь по существу "буфером" между интеллигенцией г. Анапы, с одной стороны, и советской властью -- с другой. На заседаниях исполкома, когда начинались разговоры о конфискациях, отстаивала принцип хотя бы самой маленькой справедливости, многих спасала от арестов и обвинений.
   

ДОПРОС СВИДЕТЕЛЕЙ

   По оглашении обвинительного акта производится допрос свидетелей.
   

СВИДЕТЕЛЬ Д<ОКТО>Р БУДЗИНСКИЙ

   Первым допрашивается главный свидетель д<окто>р Будзинский, известный общественный деятель и бывший анапский городской голова. Свидетель свои показания начинает с истории появления и развития большевизма в Анапе.
   -- На предварительном следствии я в коротких словах показал, что Кузьмина-Караваева была главной виновницей развития большевизма в Анапе, -- говорит свидетель. Дальнейшие его показания сводятся к следующему:
   Во время Февральской революции д<окто>р Будзинский, как городской голова, был с депутацией, хлопотавшей о постройке жел<езной> дороги в Анапу, в Петрограде.
   Вернувшись в Анапу, свидетель увидел сплошную митинговщину. На митингах выступали неизвестные лица, кричавшие о необходимости разгона городских Думы и Управы, ответственных якобы не только за местные грехи, но и всего государства.
   Вскоре образовался военно-революционный комитет, в формировании которого самое горячее участие принимала Кузьмина-Караваева.
   Комитет начал свою работу не с удовлетворения общих местных нужд, а с разборов личных счетов и преследования отдельных лиц.
   Вожаками в гражданском комитете свидетель считает (называет имена) Шпака, Мережко, Варвинского и подсудимую.
   На митингах подвергалась критике деятельность, главным образом, Думы и Управы, а также и отдельных общественных деятелей, особенно, -- свидетеля, как председателя правления "Акц<ионерного> о<бщест>ва курорт Анапа и Семигорье".
   Травля дошла до того, что д<окто>р Будзинский покинул Анапу и выехал в ст<аницу> Натухаевскую, под защиту казаков.
   На митингах не раз поднимался вопрос об отобрании в народную собственность санаторий Акц<ионерного> о<бщест>ва. Эта идея встретила сочувствие в Кузьминой-Караваевой, по свидетельству некоторых гласных, передававших лично об этом свидетелю, в заседании Думы защищавшей постановление митинга. И если постановление Думы о реквизиции санаторий не состоялось, то вследствие отсутствия кворума.
   Так было до большевиков. Семя большевизма упало на подготовительную почву.
   Во главе большевиков стоял латыш Протапов, по инициативе которого и при содействии Кузьминой-Караваевой и была, в конце концов, произведена реквизиция.
   -- Реквизиция была санкционирована революционным комитетом и гор<одской> Управой, действовавшими, как говорят хохлы, "в контахте", -- замечает свидетель.
   Образовался совдеп, в который вместе с большевиками вошли и "крайние левые эсеры", и "крайние левые эсдеки".
   В реквизированной санатории было разграблено все имущество, которое открыто продавалось с клеймами общества даже в Екатеринодаре.
   Далее свидетель переходит к характеристике личности подсудимой, которую знал еще в детстве.
   -- Она мне казалась девушкой экспансивной, ищущей. Будучи городским головой, я предложил ей работать в комиссиях, но это ее не удовлетворило.
   Началась реквизиция, и в ней вскрылись все тайные желания.
   Из допроса сторон выясняется, что подсудимая безвозмездно отдала казакам ст<аницы> Гостагаевской свое имение, состоящее из виноградника и пахотной земли в количестве 60 дес<ятин>.
   -- Почему отдала? -- спрашивает прокурор.
   -- Это был красивый жест. Земля -- народу и прочее, -- отвечает свидетель.
   Прокурор спрашивает: была ли известна подсудимая в Анапе по деятельности в области народного образования и медицины.
   -- Знаю, что деятельность ее по народному образованию ограничилась прибавками к жалованью учителей.
   Санаторию же при ней превратили в трактир, которым правили сторожа и сиделки.
   Убытки, понесенные Акц<ионерным> о<бщест>вом от реквизиции санатории, свидетель определяет в 800 тыс. руб.
   

ЗАЯВЛЕНИЕ ПРОКУРОРА

   Обвинитель ходатайствует перед судом о занесении в протокол дальнейших показаний д<окто>ра Будзинского, что вызванный по настоящему делу свидетель Варвинский состоял членом революционного трибунала, будучи его секретарем, а иногда и замещал председателя Инджебели, был членом исполкома, и что им подписан акт об уничтожении института мировых судей.
   Защитник Хинтибидзе просит суд разъяснить свидетелю ст<атью> 940 Улож<ения> о нак<азаниях> угол<овных> и испр<авительных>, чтобы защита имела возможность в будущем, в случае наличия к тому законных оснований, привлечь свидетеля к уголовной ответственности за ложные показания.
   Суд ходатайство прокурора удовлетворяет, а в ходатайстве защиты отказывает.
   

ОБЪЯСНЕНИЕ ПОДСУДИМОЙ

   По существу показаний д<окто>ра Будзинского подсудимая дает объяснения, сводящиеся к следующему:
   Еще до революции в санатории д<окто>ра Будзинского существовали такие порядки, которыми нельзя было не возмущаться.
   По возвращении своем из Петрограда д<окто>р Будзинский, на митинге, предлагал сместить полицеймейстера Анапы Левитеса.
   Это заинтересовало подсудимую. Но дело оказалось просто: у г. Левитеса имелись документы, изобличающие уголовную деятельность Будзинского.
   Подсудимая знала также, не будучи еще гласной, о привлечении д<окто>ра Будзинского городским управлением к уголовной ответственности за присвоение городского имущества.
   Подсудимая, живя в Анапе, искала общественной деятельности. По уходе тов<арища> гор<одского> головы Сумцова ей предложили выставить свою кандидатуру на эту должность, после чего она и была избрана.
   В Управу к ней являлись представители митинга и военно-революционного комитета, передавшие постановление о реквизиции санатории в пользу города. Посовещавшись, Управа решила уклониться от участия в реквизиции.
   В Думе постановлено потом было купить санаторию или вступить членом в Акционерное общество "Анапа и Семигорье".
   Но сделка не состоялась, потому что Будзинский, как передали Управе, просил за санаторию 1 мил<лион> 200 тысяч рублей.
   Работа в гор<одской> Думе была нестерпимо тяжелой -- советская власть всячески мешала. Наконец, на заседании 3 марта Дума решила самоликвидироваться, причем Управа должна была сохранить полную самостоятельность в управлении городским хозяйством.
   С этим не согласился военно-революционный комитет. Управа в лице личного состава была переименована в совет народных комиссаров, что заставило подсудимую подать в отставку, которая, однако, принята не была.
   Таким образом, г-жа Кузьмина-Караваева механически вошла в состав народных комиссаров г. Анапы, по-прежнему ведая делами народного образования и здравия.
   Комиссаром же реквизированной санатории состояло другое лицо.
   Это было 12 марта; а 24 марта она, категорически отказавшись работать у советской власти, выехала из Анапы в Москву.
   

ХОДАТАЙСТВО ЗАЩИТЫ

   Защита ходатайствует об оглашении и приобщении к делу ряда документов, характеризующих "деятельность" д<окто>ра Будзинского и порядки в санатории Акц<ионерного> о<бщест>ва, но суд, по формальным основаниям, отказывает в ходатайстве.
   

СВИДЕТЕЛИ БЖЕГАЛОВ И КЕЛЛЕР

   Названные свидетели -- акционеры общества "Латипак". Оба свидетеля удостоверяют косвенное участие подсудимой в реквизиции вина у общества в количестве 15 тыс. ведер.
   

"ЛАТИПАК"

   Относительно показаний свидетелей Бжегалова и Келлера, подсудимая говорит:
   -- A.B. Келлер должен лучше меня знать, что он сказал. Мы с ним были делегатами на Всероссийском съезде виноделов. Отношения к "Латипак" было у всех отрицательное.
   Оно -- крупнейший в Анапе скупщик вина, эксплуатирующий мелких производителей, виноградарей и виноделов.
   Что касается Егорова, то, по глубокому убеждению подсудимой, он ввел свидетелей в заблуждение.
   

КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА И УЧАЩИЕ

   Свидетель Соломонов -- учитель и офицер -- говорит:
   -- Когда большевики в феврале 1918 г. объявили мобилизацию, Кузьмина-Караваева, по просьбе учащих, собрала училищную комиссию, которая, по предложению подсудимой, вынесла постановление с ходатайством об освобождении учителей от мобилизации.
   И учителя были освобождены.
   Он же удостоверяет тот факт, что Кузьмина-Караваева всячески противодействовала реквизиции большевиками школьных помещений и имущества и производствам обысков. Во время комиссарствования подсудимой ни одного обыска, ни одной реквизиции у учителей и в школах не было.
   В частности, свидетель рассказывает о том, что его хотели арестовать большевики за отказ мобилизоваться.
   Кроме того, в школу свидетеля была подброшена пачка патронов, которую обнаружили. Собралась толпа, явились власти, и только благодаря вмешательству подсудимой "историю" удалось ликвидировать без неприятных последствий.
   -- Как только стало известно об аресте Кузьминой-Караваевой, -- заканчивает показания свидетель, -- учительское собрание постановило ходатайствовать перед начальником гарнизона об освобождении ее.
   

СВИДЕТЕЛЬ СЛАВИНСКАЯ

   Г-жа Славинская -- начальница гимназии -- показывает, что, когда она однажды присутствовала на митинге, то была свидетельницей выступлений Кузьминой-Караваевой. Г-жа Кузьмина-Караваева оппонировала председателю исполкома от имени соц<иалистов>-револ<юционеров> в таких резких выражениях, что ее, свидетельницу, охватил страх за возможность расправы большевиков с подсудимой.
   В качестве комиссара народного образования Кузьмина-Караваева способствовала получению гимназией казенного пособия.
   Свидетельница, -- одна из тех, которые во время выборов в гор<одскую> Управу настаивали на избрании товарищем головы Кузьминой-Караваевой как человека, могущего противостоять большевистскому напору.
   Касаясь передачи подсудимой имения при стан<ице> Гостагаевской казакам и крестьянам, свидетельница говорит, что имение это жалованное деду подсудимой ген. Пиленко и, как жалованным, Кузьмина-Караваева не считала возможным владеть. Ее мыслью было, при передаче имения, обратить его на просветительную цель в виде устройства школы имени деда.
   Свидетельница, близко знающая семью Пиленко (г-жа Кузьмина-Караваева -- урожденная Пиленко) и подсудимую, отзывается о последней как о человеке с душевным характером, но умеющем владеть собой.
   -- Когда Кузьмина-Караваева уезжала в Москву на съезд партии соц<иалистов>-рев<олюционеров>, у меня зародилась мысль -- не поехала ли она с целью убить или способствовать убийству Ленина.
   Со слов партийной товарки подсудимой, г-жа Славинская показывает, что подсудимая давно и много работала в своей партии, была несколько раз арестовываема большевиками.
   

ЛИЧНОСТЬ КУЗЬМИНОЙ-КАРАВАЕВОЙ

   На вопрос защиты свидетельница так отзывается о личности подсудимой: человек больших способностей, таланта и разнообразного образования. Училась на Бестужевских курсах по философскому факультету, слушала лекции в духовной академии. Писательница-поэтесса, выпустившая в издании "Всходы" три тома своих произведений. Принадлежит к литературной школе А. Блока.
   Затем свидетельница удостоверяет крайне недоброжелательное отношение Будзинского к подсудимой.
   Защ<итник> Хинтибидзе:
   -- Вы не знаете, какую роль сыграл Будзинский в судьбе Кузьминой-Караваевой?
   -- В Анапе арест подсудимой приписывают проискам Будзинского, -- отвечала свидетельница.
   

ПРИГОВОР КУЗЬМИНОЙ-КАРАВАЕВОЙ

   Военно-окружной суд, признав подсудимую виновной в занятии ответственной должности в составе советской власти, но приняв во внимание смягчающие вину обстоятельства, приговорил потомственную дворянку Е.Ю. Кузьмину-Караваеву, 27 лет, к двухнедельному аресту.
   

БОЛЬШЕВИЗМ И КУЗЬМИНА-КАРАВАЕВА

   Свидетель Поляков рассказывает:
   -- При встрече на молу я как-то раз задал Кузьминой-Караваевой откровенный вопрос: почему вы работаете с большевиками? Она ответила: но нужно же хоть что-нибудь сохранить от разгрома! И прибавила -- вы, мужчины, счастливее нас -- вы можете бороться с винтовкой в руках.
   Свидетель ездил в Москву и там, через знакомых, узнал о работе Кузьминой-Караваевой в пользу чехословацкого фронта.
   Ему известно, что подсудимой было послано чехословакам 168 тыс. руб.
   -- Вы сейчас служите где-нибудь? -- спрашивает защита.
   -- Я -- агент Добровольческой армии.
   -- В чем заключается ваша служба?
   -- Об этом я говорить не могу...
   

РАБОТА В ПАРТИИ

   Подсудимая дополняет показания свидетеля.
   Она говорит о своей работе в партии.
   По отъезде из Анапы в Москву она была делегирована на майский совет партии, затем работала при ЦК, участвовала в организации по охране золотого запаса.
   Заведовала паспортным бюро при партии.
   По делам отправки добровольцев на фронт Учредительного собрания посетила ряд городов: Нижний, Тамбов, Пензу, Хвалынск, Сызрань, Казань, Самару, была в это время несколько раз арестовываема.
   Защита спрашивает:
   -- Не были ли вы знакомы с Каплан, стрелявшей в Ленина?
   Подсудимая отвечает утвердительно, добавив, что Каплан проникла на митинг, с целью убить Ленина, с подложным документом члена коммунистической партии.
   

КОНЕЦ СУДЕБНОГО СЛЕДСТВИЯ

   После показаний свидетеля -- коменданта гор. Анапы полк. Ткачева, заявившего, что арест был произведен по доносу д<окто>ра Будзинского, судебное следствие объявляется законченным.
   

ПРЕНИЯ СТОРОН

РЕЧЬ ПРОКУРОРА

   Русская общественность имеет много различных представителей, -- говорит пом<ощник> воен<ного> прокурора подпор<учик> Петров.
   Общественные деятели, вышедшие из народной среды, лучше других понимают нужды народа, а потому их убеждения всегда крепки. Правда, встречаются люди убежденные, с чистыми идеалами и из буржуазной среды, но это было раньше, при царском режиме.
   Теперь наблюдается иное. Людей с чистыми идеалами стало меньше.
   Прокурор оговаривается, что он не имеет в виду отнести подсудимую целиком к политическим деятелям второго разряда, но все же находит некоторые черты и штрихи, так сказать, неустойчивости убеждений в подсудимой.
   По крайней мере, д<окто>р Будзинский так характеризовал ее: натура ищущая, но неустойчивая.
   Из этого обвинитель делает логический вывод: в своих желаниях подсудимая могла отступить от своих принципов.
   Для него вопрос -- была ли она идейной эсеркой.
   Молодая женщина избирается товарищем городского головы, становится во главе городской Управы тогда, когда дни последней были уже сочтены, что значило: служить тогда в Управе -- идти рука об руку с большевиками.
   Другие люди это так и понимали, например, Морев, покинувший при большевиках должность городского головы.
   Для прокурора ясно, что Кузьмина-Караваева шла работать в контакте с большевиками.
   -- Я не обвиняю ее в большевизме, -- говорит обвинитель, -- но обвиняю в том, что она принесла вред за время своей комиссарской деятельности.
   Дума не имела права реквизировать санаторий д<окто>ра Будзинского, но она толкала на этот путь военно-революционный комитет. Кузьмина-Караваева, стоя во главе городского управления, не приняла мер к защите законности.
   Санаторий перешел в распоряжение города преступным путем. Подсудимая знала это, когда принимала "подарок" военно-революционного комитета.
   И для кого был сделан подарок? В санатории, кроме красноармейцев, никого не принимали.
   В совет народных комиссаров Кузьмина-Караваева вступила добровольно, сознательно, ибо никто ее к этому не принуждал.
   Прокурор считает также доказанным косвенное участие подсудимой в реквизиции вина у общества "Латипак".
   Поддерживая обвинение в целом, обвинитель находит в деле подсудимой некоторые смягчающие вину обстоятельства.
   

РЕЧЬ ПР<ИСЯЖНОГО> ПОВ<ЕРЕННОГО> Ю.А. КОРОБЬИНА

   Кузьминой-Караваевой вменятся в вину то, что она занимала ответственную и руководящую роль в советской власти, выразившейся практически в реквизициях санатории и вина.
   Но, по его мнению, ни один свидетель этого не подтвердил, как и не сказал, что ее избрали комиссаром.
   Наоборот, все подтвердили, что она механически сделалась комиссаром народного образования и здравия.
   Кузьмина-Караваева отказывалась от звания комиссара и лишь под влиянием настойчивых просьб учителей и др. временно согласилась находиться в составе советской власти, от которой вскоре же отказалась.
   Что касается реквизиции санатория, то, как выражается защитник, в этом деле и сам д<окто>р Будзинский спутал все карты.
   Все то, что сделала городская Дума, не подлежит рассмотрению суда, ибо постановления Думы -- решения вполне закономерного учреждения, за которые Кузьмина-Караваева отвечать не может.
   Кроме того, Дума старалась спасти санаторий от большевистского разгрома, она хотела купить его. Весь вопрос сводился лишь к невыгодным условиям сделки.
   Что касается конфискации вина, то она произошла задолго до того, как Кузьмина-Караваева стала комиссаром.
   Утверждение прокурора, что святые от революции были лишь при царском режиме, вызывает у защитника ряд иронических замечаний.
   Защитник опровергает утверждение, что подсудимая осталась у власти из сочувствия большевикам, что она, подобно Мореву, должна была покинуть пост городского головы.
   -- Морев ушел тогда, когда ему грозила смертная казнь. В лице же подсудимой нашлась решительная женщина, которая поставила своей целью спасти народные ценности, блага культуры.
   И этой цели она достигла, спасла учительство, школы, офицерство.
   Она была ответственна за высокий пост не перед большевиками, а перед общечеловеческой культурой.
   Великому Канту во время революции пришлось пережить и перечувствовать то же, что и заурядной женщине Кузьминой-Караваевой. Кенигсберг, в котором жил Кант, переходил из рук в руки. Но он остается в городе и просит назначить себя ректором университета, чтобы оберегать храм науки, защищать великие сокровища мысли и образования. То, что сделал большой Кант в большом Кенигсберге, <смог> сделать маленький человек для маленькой Анапы.
   -- Перед нами, -- говорит г. Коробьин, -- несомненно, убежденная женщина.
   Будзинский представляет революцию вазой с розовой водицей.
   Наслушавшись в Петрограде речей Родзянко, он думал, что революция потечет тихо-гладко. Но революция -- не ваза с розовой водицей. Это -- бурный поток.
   У подсудимой убеждения с делом не расходятся.
   Убежденная социалистка-революционерка, она отдает землю казакам. По Будзинскому, -- это красивый жест.
   -- Что это значит? Говорит ли это низменная натура или желание человека во что бы то ни стало послать подсудимую на каторгу?
   -- Да! Красивый жест, но у подсудимой красивая и душа!
   У Будзинского же другие "жесты". Он и сейчас ищет возможности получить с правительства в счет причиненных ему убытков в санатории, стремится взять за счет общенародного несчастья.
   -- Будзинский -- главная пружина в этом деле. По его доносу арестована была Кузьмина-Караваева.
   -- Насколько хорош он как доктор, я не знаю, -- заявляет г. Коробьин, -- но одно ясно: охранное отделение потеряло в нем талантливого сотрудника.
   -- Перед нами, -- продолжает защитник, -- типичная русская интеллигентка, любящая народ, не представляющая личных интересов без интересов народных.
   В совдепии с большевиками работают лучшие интеллигентные силы -- писатели, художники, ученые, но они работают не в пользу большевиков, а работают на культурном поприще.
   -- Представьте, -- заканчивает Ю.А. Коробьин, -- что в Москву явится Добровольческая армия. Неужели она посадит на скамью подсудимых всю русскую интеллигенцию за то, что она работала у большевиков...
   

РЕЧЬ ПОМ<ОЩНИКА> ПР<ИСЯЖНОГО> ПОВ<ЕРЕННОГО> ХИНТИБИДЗЕ

   Речь другого защитника подсудимой касалась исключительно анализа обстоятельств дела и свидетельских показаний.
   Оба защитника настаивали на полном оправдании подсудимой.
   

"ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО"

   В своем кратком последнем слове подсудимая заявила, что ей приходится отвечать за чужие преступления, за чуждую ей идеологию.
   Что касается показаний д<окто>ра Будзинского, то подсудимая считает виновной себя в том, что недостаточно формально обставила свои деловые отношения с ним.
   Приговор суда, известный уже читателям, многочисленной публикой, дожидавшейся решения участи подсудимой до двух часов ночи, был встречен громкими аплодисментами.
   

2. "ПРИАЗОВСКИЙ КРАЙ" ОТ НАШЕГО КОРРЕСПОНДЕНТА

   В Кубанском краевом военном суде слушалось дело Е.Ю. Кузьминой-Караваевой по обвинению ее в большевизме.
   Дело по своему существу является довольно ординарным для нашего революционного времени, но незаурядная личность подсудимой не могла не привлечь к себе внимания общества, и переполненный зал судебного заседания представлял типичную обстановку сенсационного судебного процесса.
   Елизавета Кузьмина-Караваева, урожденная Пиленко, -- внучка известного на Кавказе общественного деятеля, бывшего начальника Черноморской губернии генерал-лейтенанта Пиленко, дочь крупных черноморских помещиков и виноделов, жена сына известного профессора Кузьмина-Караваева, была гор<одским> головой демократической Думы в Анапе и комиссаром по народному образованию и медицине. Е. Кузьмина-Караваева -- поэтесса, писательница, эсерка, готовящаяся к покушению на Ленина, деятельный член тайного комитета с<оциалистов>-р<еволюционеров> в Москве, вербовавшего и снабжавшего паспортами офицеров, едущих на чехословацкий фронт летом 1918 г. и проч. и проч.
   Обстоятельства дела просты.
   Была в Анапе демократическая Дума; пришли большевики, Думу разогнали, а Управу (социалистическую) заставили механически войти в Совдеп, и председательница Думы, заведовавшая отделами народного просвещения и здравоохранения, превратилась в комиссара народного образования и медицины.
   Это и привело Е.Ю. Кузьмину-Караваеву на скамью подсудимых. Обвинялась она в том, что служила сов<етской> власти на ответственном руководительском посту, реквизировала вина у фирмы "Латипак" и санаторий д<окто>ра Будзинского.
   Показаниями почти всех свидетелей обвинение было опровергнуто.
   Перед судом прошел ряд свидетелей -- представителей анапской интеллигенции. Все они дали о подсудимой лучший отзыв как о защитнице интеллигенции, как о блестящей мужественной общественной деятельнице, являющейся на своем комиссарском посту буфером между большевиками и интеллигенцией. Среди свидетелей: и полковники, и агитаторы Добровольческой армии, и учителя, и начальница анапской гимназии, и офицерские жены.
   Все свидетели в один голос подтвердили:
   -- Помогла нам, выручала, заступалась, спасала.
   После показаний каждого свидетеля подсудимая давала свои объяснения, проникнутые необычайной скромностью и искренностью.
   Небезынтересно отметить одно из таких объяснений подсудимой, где она говорила о своей антибольшевистской деятельности в Москве, в Казани и в Нижнем после своей отставки и отъезда из Анапы летом 1918.
   Е.Ю. Кузьмина-Караваева, пробравшись в это время через Новороссийск в Совдепию, начала работать в Москве при Центральном комитете в паспортном отделе, снабжая паспортами ответственных деятелей с.-р. партии, переправлявшихся на чехословацкий фронт.
   Далее, Е<лизавета> Ю<рьевна> переезжает на Волгу и принимает деятельное участие в организации спасения золотого запаса в Казани. Кроме того, подсудимая работает в подрывном отделе, подготовляя взрыв мостов.
   Рассказ подсудимой похож был даже для нашего времени на необыкновенную сказку.
   На вопрос одного из защитников, не была ли подсудимая знакома с Ка-план, стрелявшей в Ленина, Е.Ю. К