Кукольник Нестор Васильевич
Князь Даниил Дмитриевич Холмский

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

СОЧИНЕНІЯ
НЕСТОРА КУКОЛЬНИКА.

Сочиненія драматическія.

II

С-ПЕТЕРБУРГЪ.
Печатано въ типографіи И. Фишона.
1852.

КНЯЗЬ ДАНІИЛЪ ВАСИЛЬЕВИЧЪ ХОЛМСКІЙ.

ДРАМА ВЪ ПЯТИ АКТАХЪ.

ПЕЧАТАТЬ ПОЗВОЛЯЕТСЯ,

   съ тѣмъ, чтобы по напечатаніи представлено было въ Ценсурный Комитетъ узаконенное число экземпляровъ. С.-Петербургъ 5 Іюня 1851 года.

Ценсоръ Ал. Крыловъ.

   

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

   МОСКОВСКІЙ БОЯРИНЪ.
   Князь ДАНІИЛЪ ДМИТРІЕВИЧЪ ХОЛМСКІЙ, московскій воевода.
   ЛЕВЧАДЬЕВЪ, московскій воевода.
   АРСЕНЬЕВЪ, московскій воевода.
   ПСКОВСКОЙ ПОСАДНИКЪ.
   АЛЕКСАНДРЪ МИХАЙЛОВИЧЪ КНЯЖИЧЪ, псковскій купецъ.
   ѲОМА НИКОЛАЕВИЧЪ СЕРЕДА, шутъ князя Холмскаго.
   МИТЯ, карликъ его же.
   ЗАХАРІЙ МОИСЕЕВИЧЪ ОЗНОБИНЪ, псковскій купецъ.
   ПЕРВЫЙ ВОЕВОДА.
   ВТОРОЙ ВОЕВОДА.
   БЕРНГАРДЪ, ФОНЪ-ДЕРЪ БОРГЪ, магистръ ливонскій.
   БАРОНЪ ФОНЪ-КУЛЬМГАУСБОРДЕНАУ, рыцарь.
   ФИЛИБЕРТЪ ФОНЪ-КЮХЕЛЬМЮНСТЕРЪ, рыцарь.
   БАРОНЪ ФОНЪ-ШЛУММЕРМАУСЪ, помѣщикъ лифляндскій.
   ПОСОЛЪ отъ ганзейскихъ городовъ.
   ГАНСЪ, кастеланъ малаго Нейгаузена.
   РОДЕРИХЪ, слуга барона Фонъ-Шлуммермаусъ.
   МОИСЕЙ, тайный жидъ.
   БАРОНЕССА АДЕЛЬГАЙДА ФОНЪ-ШЛУММЕРМАУСЪ.
   РАХИЛЬ, дочь купца Ознобина.
   ИЛЬИНИШНА, хозяйка жидовскаго дому во Псковѣ.
   ЛИЦА безъ рѣчей: московскіе бояре; врачъ князя Холмскаго; псковскіе бояре, купцы и посадскіе люди; командоры; гонцы; портнихи; воины и народъ псковскій.
   Дѣйствіе перваго явленія въ замкѣ Малый Нейгаузенъ, остальныхъ во Псковѣ, въ 1474 году.
   

АКТЪ ПЕРВЫЙ.

Плѣнница.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Рыцарскій залъ въ замкѣ малый Нейгаузесъ.

РЫЦАРЬ БАРОНЪ ФОНЪ КУЛЬМГАУСБОРДЕНАУ и ГАНСЪ.

   РЫЦАРЬ (весь в5 желѣзѣ, сидитъ за столомъ; передъ нимъ бутылка и стопа). ни капли! Громъ и молнія! Осталось только старое, какъ заслуги Ливонскаго Ордена. У купцовъ есть, да псковскіе погреба для насъ заперты; магистеръ дурачится; Сильвестръ Рижскій грабитъ псковскіе обозы: а ты держи постъ за ихъ грѣхи! Послушай, Гансъ! точно, ординарнаго во всемъ замкѣ ни капли?
   ГАНСЪ. Я уже докладывалъ вамъ, благородный господинъ рыцарь, что со вторника прошлой недѣли, то есть, съ того счастливаго дня, когда вы изволили вступить въ нашъ замокъ, по субботу, то есть, сегодня, всѣ молодыя вина нашего погреба незамѣтно израсходовались въ честь и здоровье ваше. Если прикажете изъ старыхъ...
   РЫЦАРЬ. Нѣтъ, нѣтъ, Боже сохрани! Просмотришь купцевъ, а я, ты знаешь, око всего ордена; и стыдно, когда псковскіе зайцы обманутъ желѣзнаго пса. У меня перчатка съ глазами, пока я самъ не сплю. Да и рыцарь Филибертъ теперь разгуливаетъ по Великой Рѣчонкѣ. На кого положиться? Не искушай меня, Гансъ, а не то соглашусь, и выпью весь твой погребъ разомъ...
   ГАНСЪ. Неужели, благородный господинъ рыцарь, вы можете всегда такъ проводить ночи?
   РЫЦАРЬ. Что ты это бредишь, Гансъ? Какъ такъ?
   ГАНСЪ. Вѣчно въ желѣзной скорлупѣ, вѣчно безъ сна, и вѣчно...
   РЫЦАРЬ. Съ бутылкой? А раки? День и ночь въ скорлупѣ, и пьютъ всю свою жизнь...
   ГАНСЪ. Воду, благородный господинъ рыцарь!
   РЫЦАРЬ. То ихъ натура! А моя благородная натура воды терпѣть не можетъ. Я люблю мою черепаху, и вылѣзаю, когда приходится ее чистить или... ну, да ты понимаешь!... есть случаи... а чѣмъ худо? Не мягко, зато сонъ легокъ: въ расплохъ не укуситъ муха или сабля некрещенаго; домъ повалится, не раздавитъ... Тебѣ въ диковину; ты привыкъ глядѣть на дерптскихъ щеголей въ замшѣ и бархатѣ, въ беретѣ и чуть не въ юбкъ,-- а пріидетъ къ дѣлу, купцы бьютъ. Громъ и молнія! Чего! сами въ Ригѣ заторговались; рады, что Богъ море далъ; корабли завели литовскую неньку продавать. Нѣтъ! лучше поѣду по моимъ баронствамъ дичь стрѣлять, чѣмъ видѣть всю эту скверну...
   ГАНСЪ. Благородный господинъ баронъ и рыцарь, развѣ вы не изволите принадлежать къ нашему ордену?
   РЫЦАРЬ. Къ вашему ордену!... Громъ и молнія! Нѣтъ, слава Богу! Вся бѣда, что я здѣшній уроженецъ и пришелъ на родину, просто по совѣсти. Самъ императоръ разсказывалъ на охотѣ, что ему открыли астрологи, будто москвитяне хотятъ вашъ орденъ вогнать въ море и пустить ко дну... И не мудрено... Съ такими нравами, съ такимъ развратомъ!... Пфуй, Гансъ! Дай вина!..
   ГАНСЬ. Бутылочку стараго?...
   РЫЦАРЬ. Нѣтъ, нѣтъ, Боже сохрани! Хоть и на сѣдлѣ, а все-таки ноги нужны. И Филиберта я послалъ не даромъ. Съ псковскими богатырями, видишь (указывая на трофеи), мы. кое-какъ поуправились; теперь бы намъ выманить только этого Александра Княжича, этого богатыря купчика, что людей пугалъ на сто верстъ вокругъ Острова. Такъ видишь, Гансъ, можетъ случай набѣжать; стараго пить не приходится. Вотъ также случилось мнѣ въ Регенсбургѣ, во время всеобщаго мира, бесѣдуя съ монахами... (Слышенъ рогъ). Гансъ, погляди, кто тамъ.
   ГАНСЬ, (смотритъ въ окно). Кажется, Кюхельмюнстеръ.
   РЫЦАРЬ. Сколько ихъ?
   ГАНСЬ. Семь.
   РЫЦАРЬ. Одного купцы украли. Воротимъ. Лишь бы не самого!
   

ТѢ ЖЕ и РЫЦАРЬ ФИЛИБЕРТЪ фонъ-КЮХЕЛЬМЮНСТЕРЪ.

   РЫЦАРЬ. Здорово, Филибертъ, здорово! Живъ? не раненъ? Больше ничего не нужно! Садись. Гансъ, вина!...
   

ТѢ ЖЕ, кромѣ ГАНСА.

   ФИЛИБЕРТЪ, (усталый, садясь). Командоръ, я не съ добрыми вѣстями.
   РЫЦАРЬ. Твое дѣло разсказывать, мое слушать.
   ФИЛИБЕРТЪ. Не даромъ купцы не трогали насъ слишкомъ мѣсяцъ, послѣ обиды. Они донесли Московскому, а тотъ имъ прислалъ какого-то славнаго Холмскаго...
   РЫЦАРЬ. Славнаго! Добрые вѣсти, рыцарь, добрые!...
   ФИЛИБЕРТЪ.Съ пятидесятые тысячами войска...
   РЫЦАРЬ. Да откуда онъ набралъ такую пропасть народа? развѣ Московія такъ велика?
   ФИЛИБЕРТЪ. Говорятъ, больше Польши съ Литвою...
   РЫЦАРЬ. Мало ли что говорятъ! Это, я думаю, не войско, а что-нибудь въ родѣ городскаго ополченія; ночные сторожа съ трещотками, собранные со всѣхъ городовъ и деревень Московіи. Ну, что дальше?
   ФИЛИБЕРТЪ. Видишь, командоръ, теперь распутица, злое время.
   РЫЦАРЬ. Твоя правда; отъ того-то мнѣ такъ и хочется вина.
   ФИЛИБЕРТЪ. Идти на насъ не хотятъ; ждутъ снѣга и съ первымъ морозомъ начнется война.
   РЫЦАРЬ. Нѣтъ, Филибертъ! Не бывать войнѣ. Магистръ сподличаетъ; за грабежъ заплатитъ, за безчестье вдвое, да и закажетъ, въ честь выгодному миру, замшевый турниръ на замшевыхъ рапирахъ.
   

ТѢ ЖЕ И ГАНСЪ, приноситъ вино.

   РЫЦАРЬ. И я пью впередъ за бархатнаго побѣдителя! Намъ смѣхъ, а Магистру бѣда. Пусть же на насъ не пеняетъ... Гонца!
   

ТѢ ЖЕ, кромѣ ГАНСА.

   РЫЦАРЬ. Слушай, Филибертъ, вѣдь ордену плохо. Хотѣлъ я поѣхать куда-нибудь на подвигъ, да теперь стыдно.
   ФИЛИБЕРТЪ. Стыдно, командоръ.
   РЫЦАРЬ. Выпьемъ же, Филибертъ! Ужъ если краснѣть, такъ отъ вина. (Пьютъ).
   

Тѣ ЖЕ, ГАНСЪ и ГОНЕЦЪ.

   РЫЦАРЬ. Ну, теперь давай писать!
   ФИЛИБЕРТЪ. Давайте, командоръ!
   РЫЦАРЬ. Да кто же будетъ писать? Я не умѣю.
   ФИЛИБЕРТЪ. И я тоже.
   РЫЦАРЬ. Ну, Гансъ, такъ пиши ты.

Гансъ садится у стола и беретъ перо.

   ГАНСЪ. Что-жъ писать?
   РЫЦАРЬ. Пиши!.. (Слышенъ рогъ). Стой! Ничего не пиши. Авось Холмскій воротился въ Московію; погляди, кто тамъ?
   ГАНСЪ (у окна). Всадники, человѣкъ съ двадцать. Ахъ! это баронъ ІІІлуммермаусъ...
   РЫЦАРЬ. Шлуммермаусъ! Громъ и молнія! Это нашъ сосѣдъ, что хитритъ и обманываетъ Сильвестра, магистра, орденъ, псковскихъ купцовъ и своихъ людей; рыцарь безъ раны; въ совѣтахъ крикунъ! Это онъ, Гансъ?.. Это у него сестра амазонка, рыскаетъ за дичью съ ватагой обожателей?.. Это она околдовала псковскаго богатыря такъ, что тотъ и на подвиги пересталъ ѣздить?.. А! это она, Гансъ?..
   

ТѢ ЖЕ и БАРОНЪ фонъ-ШЛУМІЮЕРМАУСЪ.

   БАРОНЪ. Гдѣ баронъ?
   РЫЦАРЬ. Здѣсь. Что вамъ угодно?
   БАРОНЪ. Помилуйте! Что вы дѣлаете? Псковичи у стѣнъ вашего замка. За милю, по-крайней-мѣрѣ, мы начали трубить; ни одного воина вы намъ не выслали на помощь...
   РЫЦАРЬ. Вѣтеръ противный, трубъ не разслышишь, особенно когда въ нихъ трубятъ съ перепуга... А развѣ у васъ было сраженіе? Много добычи, баронъ?
   БАРОНЪ. Я не заслужилъ, баронъ, такого пріема. Служа ордену, я пріобрѣлъ уваженіе...
   РЫЦАРЬ. Конечно, политическими, а не военными вылазками. Вы, говорятъ, на посылкахъ, виноватъ, на посольствахъ выросли.
   БАРОНЪ. Послушайте, баронъ! Кто вамъ далъ право оскорблять человѣка, который едва знакомъ съ вами?.. Но все въ сторону, несчастіе мое слишкомъ велико. Я васъ призываю къ долгу, баронъ и рыцарь, именемъ ордена: садитесь на коней! Мы еще догонимъ Псковичей!..
   РЫЦАРЬ (схвативъ шлемъ и перчатки). Гдѣ, гдѣ они, баронъ?
   БАРОНЪ. Мили три, не больше! Они захватили сестру мою со всѣми охотниками...
   РЫЦАРЬ (кладетъ шлемъ и перчатки). Охота опасное ремесло, а женщина не принадлежитъ къ ордену.
   БАРОНЪ. Баронъ! Вы не были отцемъ, братомъ, но были, по-крайней-мѣри, сыномъ женщины.
   РЫЦАРЬ. Нѣтъ. Я родился отъ меча и пушки. Колыбелью моей былъ рыцарскій щитъ; игрушки -- мусульманскіе кинжалы, добытые желѣзными руками отцевъ моихъ съ труповъ невѣрныхъ. Да, господинъ баронъ! Я во всю жизнь не зналъ замши и бархата, а единственное доказательство, что матерью моею была женщина -- это одѣяло, шитое шелками, ея работы; вы можете видѣть его на моемъ минотаврѣ, въ конюшнѣ.
   БАРОНЪ (про себя). Звѣрь! Онъ не поѣдетъ! Адельгайда, ты погибла!

(Слышенъ рогъ).

   РЫЦАРЬ. У меня сегодня въ замкѣ будто турниръ. Гости да гости!.. Кто тамъ?.. погляди, Гансъ.
   ГАНСЪ. Множество рыцарей, господинъ баронъ! Все поле черно, отворили ворота, впускаютъ...
   РЫЦАРЬ. Впускаютъ? Вѣрно свои...
   

ТѢ ЖЕ и ГОНЕЦЪ.

   ГОНЕЦЪ. Господинъ магистръ Беригардъ фонъ-деръ-Боргъ, со всѣмъ орденомъ...
   РЫЦАРЬ. Встанемъ, Филибертъ!
   ФИЛИБЕРТЪ. Встанемъ...

(Не могутъ подняться).

   РЫЦАРЬ. Ну, такъ останемся.
   ФИЛИБЕРТЪ. Останемся.
   РЫЦАРЬ. Вѣдь онъ насъ нашелъ на своемъ мѣстѣ...
   ФИЛИБЕРТЪ. На своемъ мѣстѣ, и въ полномъ вооруженіи.
   РЫЦАРЬ. И въ полномъ вооруженіи.
   ГАНСЪ. Не убрать ли вино?
   РЫЦАРЬ. Не тронь! не допито!..
   

ТѢ ЖЕ, МАГИСТРЪ И КОМАНДОРЫ.

   МАГИСТРЪ. Здравствуйте, благородный баронъ!.. Какъ! и вы здѣсь?.. Я только-что узналъ о вашемъ несчастій! Что, не говорилъ ли я: Сильвестръ рижскій зажжетъ бурю?.. Знаете ли, что изъ Москвы пошло во Псковъ пятьдесятъ тысячъ войска. Это уже не вспомогательный отрядъ. Такая сила идетъ для завоеваній и, кажется, намъ прійдется съѣхать съ поморья и уступить Русскимъ завоеванія трехъ вѣковъ. А вы смѣялись надъ пророчествами отца Тромли! Вы не вѣрили приговору свѣтилъ небесныхъ!.. И не одинъ Тромли: въ Дерптѣ, въ Ревелѣ, въ Данцигѣ ученые люди наблюдали небесныя явленія, и предсказали паденіе ордена. Эти слухи проникли въ города; люди волнуются; хотятъ новаго порядка; хотятъ государства и государя. Что бы ни было, а мы должны исполнить свой долгъ! Медлить нечего. Мой совѣтъ -- ударить самимъ на Псковъ. Возьмемъ -- хорошо; нѣтъ -- бросимся, дальше, въ глубь страны, заставимъ ихъ думать о безопасности собственнаго края, о могуществѣ ордена, о нашей готовности сражаться и отчаянно защищать каждую пядь земли, купленную рыцарскою кровью...
   РЫЦАРЬ Славно, господинъ магистръ! вотъ истинно по-рыцарски. Я самъ пять городовъ возьму. (Привстаетъ). Доберусь я и до этого Александра Псковскаго, что снялъ желѣзныя ворота нашего замка! Самого Холмскаго вызову на поединокъ и убью какъ муху! Я познакомился съ Русскими рыцарями, и вотъ двѣнадцать трофеевъ, снятыхъ собственноручно съ моихъ мертвецовъ...
   БАРОНЪ. Но еще не съ Холмскаго, господинъ баронъ! Полководецъ, какихъ не много въ исторіи. О! я его знаю...
   МАГИСТРЪ. Меня увѣдомляютъ, что войско его уже на походѣ.
   РЫЦАРЬ. Нѣтъ, господинъ магистръ, оно уже во Псковѣ.
   МАГИСТРЪ. По-крайней-мѣрѣ еще Холмскій...
   РЫЦАРЬ. Тамъ же... Филибертъ, вставай! Говори, что узналъ ты?
   ФИЛИБЕРТЪ (вставъ съ трудомъ). Пятьдесятъ тысячъ и Холмскій во Псковѣ стоятъ за Великой станомъ, и... пьютъ нѣмецкія вина... Меня остерегли сами купцы, съ которыми я живу въ мирѣ, а то бы я не имѣлъ счастія говорить съ вашею свѣтлостью: такъ близко наѣхалъ я на станъ московскій! Сильные отряды во всю ночь двигались къ нашей границѣ и къ свѣту должны были остановиться у нашего замка.
   МАГИСТРЪ. Не знаешь ли, кто съ ними?
   ФИЛИБЕРТЪ. Самъ Холмскій.
   МАГИСТРЪ. Бѣдный орденъ! Вы видите, баронъ, наша погибель неизбѣжна; вся надежда на дурную погоду.
   БАРОНЪ. По-крайней-мѣръ, есть время, есть возможность подумать, описаться, переговорить... Я знаю Холмскаго. Послѣднее мое посольство въ Торжекъ дало мнѣ возможность близко познакомиться со всѣми людьми Іоанна... Рѣшительно, Холмскій, и умомъ, и способностями, несмотря на свою безбородую молодость, выше всѣхъ. Какъ полководецъ, съ самымъ ничтожнымъ отрядомъ, онъ надѣлалъ чудесъ въ новогородскомъ походѣ; какъ вельможа, онъ одинъ, въ обширномъ дворѣ Іоанна, любитъ науки, собираетъ около себя людей ученыхъ, какихъ только въ Московіи найти можно, и неразъ просился у Іоанна въ послы къ императору или, по-крайней-мѣрѣ, къ королю шведскому... Москва и русскіе вельможи ему ненавистны; они останавливаютъ его кипящее честолюбіе, оскорбляютъ гордость. Съ такимъ характеромъ, оружіе послѣднее средство. Нельзя-ли дать пищи его несытому честолюбію, нельзя-ли устремить его вниманія на Литву, на возможность возвратить многія области подъ державу Іоанна. Обѣщаемъ помощь, вовлечемъ въ медленность, и гнѣвъ Іоанна окуетъ руки Холмскаго опалой; тогда... магистръ. Баронъ, возьмете ли вы это важное дѣло на себя?
   БАРОНЪ. На себя одного,-- нѣтъ; но вмѣстѣ съ барономъ Кульмгаусборденау я не теряю надежды на успѣхъ...
   РЫЦАРЬ. Я -- въ послахъ!
   БАРОНЪ. Ваша слава извѣстна Холмскому, ваши рыцарскія привычки понравятся князьямъ и ратникамъ; ваша искренняя, неподдѣльная храбрость утверждена пограничными подвигами и даетъ хорошее мнѣніе о духѣ цѣлаго ордена. Говорить я съумѣю: но, сами посудите, кто изъ нашихъ рыцарей поддержитъ слова мои поведеніемъ, славою, могучимъ видомъ, благоразуміемъ и твердостью характера? Теперь сами судите, баронъ, правъ ли я?
   РЫЦАРЬ. Лучше посудите вы, баронъ, что я отъ роду не бывалъ посломъ, что умру съ тоски, что послѣ такого униженія я не проживу до Пасхи...
   БАРОНЪ. Какъ угодно, баронъ, безъ васъ я не ѣду.
   РЫЦАРЬ. Да неужели вы думаете словами спасти орденъ?..
   БАРОНЪ. Другихъ средствъ нѣтъ , а у меня, по-крайней-мѣрѣ, есть надежда. Повѣрьте, баронъ, на оружіе намъ нельзя полагаться. И переговорами мы должны спѣшить: города волнуются, хотятъ соединиться въ одну державу, избрать поморскаго государя, а орденъ вытѣснить хоть въ море... Невозможно, чтобы Холмскій не узналъ о нашихъ спорахъ съ господами Риги и Дерпта, и о намѣреніи городовъ. Я писалъ въ Ригу, чтобы, по-крайней-мѣрѣ, захватили этого полу-посла, полу-шута, прозваннаго у Русскихъ дуракомъ Середой, а у насъ рыцаремъ Фонъ-Митвохе. Этотъ тонкій человѣкъ узналъ все и скрылся. Можетъ-быть его упустили даже съ умысломъ. Понимаете ли, не только наши силы, но и тайны могутъ быть извѣстны? Но у меня есть нѣкоторыя средства, Вѣрныя, но только при вашемъ содѣйствіи, баронъ. Я клянусь употребить всѣ мѣры, чтобы возстановить миръ, нарушенный Штобвассеромъ, словомъ, клянусь спасти орденъ.
   РЫЦАРЬ. Я -- вашъ, баронъ; ѣду, но если достоинство мое малѣйше постраждетъ, если...
   БАРОНЪ. Все, что вамъ угодно, баронъ; на все соглашаюсь, только ѣдемъ!... Благословите, господинъ магистръ!
   МАГИСТРЪ. Командоры, пойдемте изготовить грамоты. Надо успѣть окончить все до заутренни...

(Всѣ, кромѣ Кульмгаусборденау, уходятъ).

   РЫЦАРЬ. Я не могу опомниться!.. я, рыцарь, баронъ фонъ-Кульмгаусборденау, въ послахъ!.. Что объ этомъ скажетъ императоръ, Германія, исторія?
   

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

Обширная зала съ стеклянною галлереей; за стеклами видна на крыльцѣ толпа разнаго народа. У дверей стража.

ЛЕВЧАДЬБВЪ и ПОСАДНИКЪ.

   ПОС. Мнѣ жаль псковскихъ бояръ, людей посадскихъ:
             Морозъ такой; ихъ держать на крыльцѣ!..
             Могли бы, кажется, въ избѣ погрѣться,
             А то языкъ бояре отморозятъ...
   ЛЕВЧАДЬЕВЪ. Благодари, что самого впустили.
             Ты видѣлъ тамъ же ратныхъ воеводъ,
             Пословъ Ганзы, пословъ новогородскихъ.
             Князь видитъ всѣхъ въ окно, и размышляетъ,
             Кому и что сказать...
   ПОСАДНИКЪ.           Скажи, пожалуй,--
             Ты старый другъ и другу не измѣнишь,--
             Какъ это государь послалъ ребенка,
             Безъ бороды, противу хитрыхъ Нѣмцевъ?
   ЛЕВЧАДЬЕВЪ. Ну, кто кого перехитритъ, не знаю!
             Одно бѣда: все хочетъ сдѣлать вдругъ:
             Согнать съ Поморья Нѣмцевъ, а Литву
             Опустошить за Вильно и за Ковно.
             И мало этого... другія мысли
             Вертятся въ молодомъ умѣ: онъ хочетъ
             Столкнуть князей съ литовскаго престола
             И старую Литву возстановить...
   ПОСАДНИКЪ. Э, руки коротки!..
   ЛЕВЧАДЬЕВЪ.                               Не говори!
             Гадалъ на звѣздахъ царь, передъ походомъ,
             И такъ сказалъ: "Данилка мой далече
             Пойдетъ..." и войско указалъ умножить.
             Насъ было тысячъ тридцать. Государь
             Еще прибавилъ двадцать, обѣщая,
             Что мѣсяцъ, подсылать... Старикъ колдунъ,
             Что небо знаетъ какъ своихъ пять пальцевъ,
             Не одобрялъ похода. Государь
             Сказалъ: "Молчи, я самъ гадать умѣю!"..
             Что было на Москвѣ людей ученыхъ,
             Всѣхъ забралъ Холмскій, всѣ сидятъ въ обозѣ;
             Читаютъ, пишутъ по стариннымъ книгамъ.
             А что такое, чортъ не разберетъ...
             Свѣтъ Божій тѣсенъ для такихъ людей!
             Ты только погляди на челядь князя;
             Царемъ живетъ, царемъ выходитъ въ гости.
             Мы, у него, меньшіе воеводы,
             Холопья; гордости на сто князей;
             Жить на Москвѣ не можетъ; старше есть;
             А кланяться и старшимъ онъ не можетъ.
             И государь его хлеснулъ порядкомъ:
             Когда изъ Новагорода пришли,
             Особенной ему награды не далъ;
             Какъ намъ, такъ и ему. Охъ! было больно.
             Въ послы проситься сталъ: царь не пустилъ;
             Хотѣлъ въ удѣлъ пойти: царь не позволилъ;
             И еслибъ не ливонская война,
             Онъ захворалъ бы съ горя и досады...
   ПОСАД. Ну, хорошо! Зачѣмъ же князь теперь
             На Нѣмцевъ не ударитъ?..
   ЛЕВЧАДЬЕВЪ.                     Онъ смѣкаетъ;
             Смякнетъ, и въ восемь дней онъ будетъ въ Ригѣ.
   

ТѢ ЖЕ и МИТЯ.

   МИТЯ. Князь приказалъ пускать народъ.
   ЛЕВЧАДЬЕВЪ. (къ стражѣ). Пускайте!

Входятъ разные воеводы, псковскіе бояре, ганзейскіе послы, Александръ Княжичъ, и жилые люди. Изъ боковыхъ дверей выходятъ, попарно, мальчики, за ними врачъ, двое младшихъ воеводъ и наконецъ князь Холмскій съ покрытою головою, въ комнатномъ платьѣ; садится за княжеское мѣсто. Всеобщее молчаніе.

   КНЯЗЬ. Что, какова погода?

(Голоса въ толпѣ).

                                           Снѣгъ съ дождемъ.
             Съ утра морозить начинало. Вѣтеръ.
             По улицамъ проѣзда нѣтъ отъ грязи;
             Распутица; вчера была ихра;
             Сегодня солнце топитъ снѣгъ послѣдній...
   КНЯЗЬ (подымаетъ руку, все умолкаетъ).

(Про себя).

             Нѣтъ Середы! Великій мой посолъ
             Несетъ съ собой богатыя извѣстья...
             Что снѣгъ, морозъ! Не остановятъ Русскихъ;
             Но Середа, какъ воздухъ нуженъ мнѣ...

(Громко)

             Что,-- легкіе отряды на границѣ
             Я думаю, ужъ сдѣлали свое,
             Достали языковъ, вернутся скоро.
             Не слышно ничего?

(Молчаніе).

                                 Такъ мы покуда
             Займемся дѣломъ городскимъ и ратнымъ;
             Вамъ очередь...
   ПЕРВЫЙ ВОЕВОДА. Гонецъ ко мнѣ пріѣхалъ.
             Жена больна при смерти; на дѣтей
             Нашла какая-то зараза. Князь,
             Позволь домой...
   КНЯЗЬ.                     Ступай, но не забудь,
             Что у тебя московскія знамена,
             Что въ домѣ рыцарскомъ далекой Риги
             Ты долженъ былъ поставить тѣ знамена.
 &