Кукольник Нестор Васильевич
Доменикино

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Драматическая фантазия, в стихах.
    Часть первая. Доменикино в Риме.

СОЧИНЕНІЯ
НЕСТОРА КУКОЛЬНИКА.

Сочиненія драматическія.
II

Печатано въ типографіи И. Фишона.
1852.

ДОМЕНИКИНО,
ДРАМАТИЧЕСКАЯ ФАНТАЗІЯ, ВЪ СТИХАХЪ.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

Доменикино въ Римѣ.

  

ДОМЕНИКИНО

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

   КАРДИНАЛЪ ПЕРЕТТИ, протекторъ церкви Святаго Андрея della Valle.
   ПРІОРЪ той же церкви.
   ДОНЪ ГРИМАЛЬДИ, посолъ Неаполитанскаго правителя.
   КАРАЧЧИ, АННИБАЛЪ, АНТОНІО КАРАЧЧИ, ГВИДО РЕНИ, ФР. АЛЬБАНИ, НИКОЛАЙ ПУССЕНЪ, ДОМЕНИКО ФЕТИ, ПІЕДРО БЕРЕТИНИ-ДА-КОРТОНА, ФР. БАРБІЕРИ, ГВЕРЧИНО, ФР. ПЕРІЕРО, Художники.
   ДЖОВАНИ ДОМЕНИКО ЗАМПІЕРИ, прозванный ДОМЕНИКИНО художникъ.
   ЧЕЧИЛІЯ, жена его.
   АНТОНІО, КІАРА, его дѣти.
   ЛОРЕНЦО, его племянникъ.
   ФРАНЧЕСКО ЛАНФРАНКО, художникъ.
   КІАРА, жена его.
   ГВАЛЬДИ, художникъ.
   АНТОНІЯ, жена Гвальди, двоюродная сестра Кіары.
   МОНАХЪ, ключарь въ церки San Gregorio in Monte Celio.
   МОНАХЪ, ключарь церкви di San Girolamo della Carita.
   АЛЛЕГРИ, пѣвчій папской капеллы.
   РИМЛЯНКА,
   СЫНЪ ея.
   НЕИЗВѢСТНЫЙ.
   Гости на свадьбѣ, народъ.
  

АКТЪ ПЕРВЫЙ.

ЯВЛЕНІЕ ПЕРВОЕ.

Паперть церкви San Gregorio in Monte Celio. Солнце восходитъ.

ДОМЕНИКИНО ЗАМПІЕРИ и МОНАХЪ КЛЮЧАРЬ.

   МОНАХЪ. Ого! Ты здѣсь уже, съ восходомъ солнца.
   ЗАМПІЕРИ. Съ полуночи я жду людей и солнца.
             Сегодня освящается притворъ,
             А тамъ моя работа.
   МОНАХЪ.           Гвидо Рени
             Не приходилъ еще? Его работа
             Понравится; онъ въ славѣ; но и ты
             Похвастать можешь "Муками Андрея..."
   ЗАМПІЕРИ. Похвастать!
   МОНАХЪ. Да, отличная картина!
             Что за нее тебѣ назначилъ пріоръ?
   ЗАМПІЕРИ. Я по условью тяжкому работалъ.
             Художники сегодня соберутся
             Оцѣнятъ украшенья и картину;
             По ихъ суду произведутъ уплату.
             Я долженъ былъ на это согласиться,
             По бѣдности. Дешевую награду
             Готовятъ мнѣ художники; я знаю,
             Но что же дѣлать? Злоба цѣнитъ ложно.
             Богъ съ ними!
   МОНАХЪ.           Прежде времени мой другъ
             Ты не ропщи. Достоинство труда
             Скрыть не легко... Народъ зашевелился,
             Мнѣ надо церковь отпирать. Прости!

-----

ДОМЕНИКИНО, и толпа народа, постепенно прибывающая, проходитъ въ церковь.

   ЗАМПІЕРИ. Идутъ, бѣгутъ! Во всякомъ человѣкѣ
             Я вижу моего судью; безстрашно
             Жду приговора. Я трудился честно!
   НАРОДЪ. Открыта церковь?-- Нѣтъ еще.-- Открыта!
             Вотъ кардиналъ пріѣхалъ.-- Вотъ Караччи!
             Вольнаго пронесли въ носилкахъ.-- Слышишь,
             Органы заиграли...-- Литургія.--
             Скорѣй, скорѣй, а то стѣснятъ насъ!-- Что же
             Тамъ новаго?-- Картина Гвидо Рени.--
             И только?-- Только! Прочія картины
             Не важныхъ мастеровъ.
   ЗАМПІЕРИ. О Боже, Боже!
             Я этого никакъ не ожидалъ;
             Мой приговоръ давно ужъ приготовленъ.
   ВЪ НАРОДѢ. А все изъ скупости! Такую церковь
             Посредственнымъ художникамъ даютъ
             Расписывать и украшать, чтобъ меньше
             Платить имъ за труды!..
   ЗАМПІЕРИ.                     Судьба Зампіери --
             Посредственность! О, стоитъ ли страдать,
             Любить неблагодарное искуство?
             Я -- чернь между художниками!
   ВЪ НАРОДѢ.                               Жарко.
             Боюсь не простудиться-бъ въ церкви.-- Что ты?
             Тамъ Гвидо Рени есть, онъ насъ согрѣетъ."
             Одна картина?-- То-то и досадно!
             У насъ теперь такія чудеса,
             За старостью Караччи, стали рѣдки.
   ЗАМПІЕРИ. Слѣпые судьи! я прощаю вамъ.
             Но ты, пристрастная столица славы,
             Ты моего присутствія не стоишь!
             Я жаждалъ чистой славы отъ тебя,
             А не вѣнца однихъ предубѣжденій.
             Прости! Твой судъ -- ребяческій урокъ,
             Затверженный съ учительской тетради! (уходитъ).

-----

ЛАНФРАНКО, АНТОНІО КАРАЧЧИ и нѣсколько молодыхъ художниковъ; ГВИДО РЕНИ, АЛЬБАНИ съ нѣкоторыми; НИКОЛАЙ ПУССЕНЪ, особнякомъ; народъ болѣе и болѣе прибываетъ въ церковь.

   ЛАНФРАНКО. Ручаюсь, что "Мученія Андрея"
             Не лучше прежнихъ подвиговъ Зампіери.
             Я удивляюсь Аннибалу. Люди
             Не слѣпы. Вкусъ одинъ. Уже не мало
             Напачкалъ онъ по милости Караччи!
             Не стыдно ли такому живописцу,
             Главѣ художниковъ италіянскихъ,
             О комъ гремитъ стоустая молва,
             Какъ о владыкѣ нашего искуства,
             Быть покровителемъ -- кого жъ?-- Зампіери.
   АНТОНІО. Неужели ты думаешь, Ланфранко,
             Что эти похвалы не шутка!
   ЛАНФРАНКО.                     Шутка!
             Но эта шутка многимъ стоитъ денегъ.
             Вотъ и теперь опять работы въ церкви,
             Всѣ внутреннія украшенья, фреску
             Огромную, ему же поручили!
             Увидите, какъ вяло, какъ ничтожно
             Исполнилъ онъ предметъ великолѣпный...
   ПУССЕНЪ. Такъ вы ужъ видѣли картину?
   ЛАНФРАНКО.                                         Нѣтъ.
             Но я давно уже Зампіери знаю
             И снова мнѣ его не узнавать;
             И нечего, признаться, узнавать!
             Мнѣ больно за искуство; скоро дѣти
             Весь Римъ раскрасятъ дѣтскими руками,
             А мы, изъ снисхожденія, изъ шутки,
             Ихъ пестрымъ пятнамъ будемъ удивляться.
   АЛЬБАНИ. Оставь въ покоѣ бѣднаго Зампіери,
             Онъ хлѣба у тебя не отнимаетъ;
             Пускай себѣ онъ пишетъ какъ умѣетъ;
             А ты пиши свое!
   ГВИДО РЕНИ.           Искуство честно!
             Его плохой художникъ не уронитъ,
             Но уронить себя художникъ можетъ,
             Когда посредственность его тревожитъ.
   АНТОНІО. Нравоученіе! Ему пріятно
             Соперникомъ имѣть Доменикина.
             Надъ безталаннымъ не трудна побѣда!
   ЛАНФРАНКО, (тихо).
             Оставь его, Антоніо! Онъ -- щеголь,
             Не только въ шутовскомъ своемъ нарядѣ,
             Но и въ рѣчахъ.
   АНТОНІО. Насильно остроуменъ!
   ЛАНФ: Мы здѣсь не для публичныхъ словопреніи;
             Насъ позвали на судъ.
   АНТОНІО. Судить бездѣлье.
   ЛАНФРАНКО, (тихо).
             Антоніо, мстить должно не словами!

-----

ГВИДО РЕНИ, АЛЬБАНИ, ПУССЕНЪ, и нѣкоторые другіе.

   АЛЬБАНИ. Завистники! Мнѣ жаль Доменикина;
             Прекрасный, благородный человѣкъ!
   ГВИДО РЕНИ. Я это испыталъ въ моей работѣ:
             Онъ дружески старался мнѣ помочь,
             И облегчалъ всѣ неудобства фрески;
             А отъ него зависѣла прислуга,
             Работники, матеріалъ, лѣса;
             Онъ былъ и архитекторомъ притвора.
             Не спорю, благородный человѣкъ,
             Но, согласись, таланта въ немъ не много.
   АЛЬБАНИ, (уходя въ церковь).
             Да всё однако же онъ не послѣдній!
   ПУССЕНЪ, (одинъ).
             Кто этотъ бѣдный Доминикъ Зампіери?
             Но что-то слишкомъ много говорятъ
             Объ этомъ безталантпомъ человѣкѣ...
             Неужели и въ Римѣ какъ въ Парижѣ? (Уходитъ).
  

ЯВЛЕНІЕ ВТОРОЕ.

Преддверіе церкви San Gregorio.

НАРОДЪ расходится; въ толпѣ ХУДОЖНИКИ предъидущаго явленія.

   АЛЬБАНИ. Сто пятьдесятъ цекиновъ! Бога ради!
             Хотя-бъ онъ ничего не дѣлалъ; время
             Одно дороже...
   ЛАНФРАНКО. Пусть бы башмаки
             Работалъ. Это ремесло Зампіери
             И по способностямъ, и по рожденью,
             Приличнѣе. Онъ въ живописи -- волъ;
             Онъ долженъ насъ еще благодарить,
             Что мы позволили его работѣ
             Живой остаться.
   АНТОНІО.           Противъ Гвидо Рени
             Ему бы совѣсть запрещать должна
             Работать.
   ЛАНФРАНКО. Ты, Альбанъ, по тѣсной дружбѣ,
             По бѣдности, жалѣешь Доменика.
             Намъ до его семейныхъ чувствъ и качествъ
             Нѣтъ дѣла. Мы должны судить работу.
             Къ несчастію, онъ тутъ еще бѣднѣе...
             Ты согласись: картину Гвидо Рени
             Въ четыреста цекиновъ оцѣнили;
             Неужели работа Доменика
             Того же стоитъ?
   АЛЬБАНИ.           Но по-крайней-мѣрѣ...
   ЛАНФРАНКО. Альбанъ, мнѣ стыдно за тебя! Народъ
             Насъ слушаетъ и ловитъ наши рѣчи,
             И въ правила тѣ рѣчи обращаетъ.
             Художникъ долженъ быть въ сужденьяхъ строгимъ...
             Преслѣдовать посредственность... и вкусомъ
             Незнающихъ руководить насильно...

-----

ТѢ ЖЕ И АННИБАЛЪ КАРАЧЧИ, на носилкахъ.

   АНН: КАР: Ланфранко!. Есть потомство! Эта зависть
             На памяти твоей, какъ рана, ляжетъ.
             Пока потопъ, иль преставленье свѣта
             Не уничтожитъ памяти Зампьери,
             До той поры, на каждомъ лоскуткѣ,
             Рукой страдальца освященномъ, люди
             Враговъ его съ презрѣніемъ вспомянутъ!
                       Я старъ и слабъ; сегодня или завтра
             Я буду на другихъ уже носилкахъ;
             Я много сдѣлалъ, много нажилъ славы.
             Я не имѣлъ соперниковъ донынѣ,
             Но если-бъ я былъ къ зависти способенъ,--
             Какъ ты, преслѣдовалъ бы Доменика.
                       Вы думаете, слово вашихъ устъ --
             И всѣ безпрекословно вамъ повѣрятъ?
                       Вы правила сложить хотите чувству!
             Напрасно! Если есть сужденье въ мірѣ,
             Такъ только -- въ сердцѣ человѣка.
   ПУССЕНЪ.                               Браво!
             Вотъ истинный художникъ! Браво! Браво!
   АННИБ: КАРАЧЧИ. Вы трудъ Доменикина оцѣнили?
             Нашли ошибки? Радуйтесь! Ошибки
             Въ Доменикинѣ рѣдкость. Можетъ-быть
             Коварство ваше было ихъ причиной;
             Быть-можетъ, очи, красныя отъ слезъ
             Въ трудѣ его участье принимали.
             Сквозь слезы, вся природа невѣрна!
   ЛАНФРАНКО. Мы судъ произносили по сравненью.
             Въ картинъ Гвидо видѣнъ зрѣлый геній,
             Учитель; а въ картинѣ Доменика
             Мы видѣли ученика...
   АННИБАЛЪ КАРАЧЧИ. О, нѣтъ, Ланфранко!
             Но-мое.чу здѣсь вашъ учитель ниже
             Ученика.
   АНТОНІО. Быть-можетъ; всѣ однакожъ
             Такъ согласились...
   АННИБАЛЪ КАРАЧЧИ. Кто же эти всѣ?
             Десятокъ вамъ подобныхъ крикуновъ
             Составили общественное мнѣнье!
             Не спорю, можно чистоту таланта
             Осыпать пепломъ зависти и лжи;
             Но геній -- лебедь. Если на землѣ
             Нечистый прахъ нечистой пылью ляжетъ
             На бѣлизнѣ его широкихъ крылъ,-- "-"
             Онъ въ безконечномъ морѣ окунется,
             И снова чистъ; а прахъ все тотъ же прахъ.
             Антоніо! отецъ твой Агостино
             Не за посредственность любилъ Зампіери;
             А твой отецъ былъ человѣкъ великій!
             Въ искусствахъ нѣтъ наслѣдственныхъ достоинствъ.
             Пріобрѣти почетнѣйшее право
             На славу, честь! Стань выше Доменица...
             Хоть на равнѣ!.. и ты его полюбишь.
                       Всѣ согласились!.. Есть еще потомство.
             Да и живой народъ еще молчитъ;
             Теперь онъ вашимъ связанъ приговоромъ;
             Но не пройдетъ недѣли, онъ объявитъ
             Свое, уже общественное, мнѣнье...
             Художникъ трудъ чужой лукаво цѣнитъ,
             Его смущаетъ собственная слава,
             Онъ даже мертвыхъ хвалитъ неохотно.
                       Писатель ложно съ умысломъ глядитъ,
             Чтобы блеснуть своимъ умомъ и слогомъ;
             А люди посторонніе свободны
             Отъ, такъ оказать, ремесленныхъ страстей.
             Они по чувству судятъ, вѣрятъ чувству,
             И этотъ судъ -- прямой и вѣрный судъ.
             Друзья, не вамъ судить Доменикина!

-----

ТЕ ЖЕ и МОЛОДАЯ ЖЕНЩИНА, съ десятилѣтнимъ ребенкомъ, въ ужасѣ выбѣгаетъ храма.

             Помилуй насъ, Пречистая Марія!
             Спасите, христіане! Палачи
             Убьютъ его! Смотрите, эти звѣри
             Такъ бѣшено Святаго окружили!
             Одинъ, какъ жадный тигръ, на старца смотритъ,
             Держа въ рукахъ веревку роковую;
             Другой, что силы есть, Святаго вяжетъ;
             Тотъ размахнулся и готовъ ударить.
             И что же? У Святаго ни слезинки...
             Онъ устремилъ орлиный взоръ на небо...
             Спокоенъ! Онъ ведетъ бесѣду съ Богомъ!
                       Гдѣ я? Гдѣ этотъ сонъ ужасный? Люди
             Безмолвно смотрятъ на меня!.. Гдѣ я?
             Неужели все это на картинѣ!
   АННИБАЛЪ (улыбаясь).
             Ты видѣла картину? Въ томъ притворѣ
             Ты незамѣтила другой картины?
   ЖЕН: Видала что-то; только вскользь. Пойдемъ,
             Посмотримъ! Я всю жизнь готова
             И плакать и молиться въ этой церкви.

-----

ТѢ ЖЕ, кромѣ женщины и ребенка.

   АННИБАЛЪ. Ланфранко! кто достоинъ сожалѣнья?
             Быть-можетъ судъ твой правиленъ, ученъ;
             Ты можешь написать большую книгу
             О всѣхъ ошибкахъ бѣднаго Зампіери,
             Но въ эту книгу я не загляну.
             Я къ этой женщинѣ пойду съ вопросомъ;
             Она слезами истину мнѣ скажетъ.
             Природа никогда не ошибется!

(Аннибала уносятъ, прочіе молча расходятся.)

  

ЯВЛЕНІЕ ТРЕТІЕ.

Внутренность дома Ланфранка.

   КІАРА, одна, встаетъ въ задумчивости и беретъ молитвеникъ.
             Пора къ обѣднѣ. Для меня молитва
             Единственнымъ осталась утѣшеньемъ.