# Сочинения П. Н. Кудрявцева. T. I - II

Петр Николаевич Кудрявцев

Сочиненія П. Н. Кудрявцева. T. I -- II. Съ именами Грановскаго, Кудрявцева, Ешевскаго и Соловьева тѣсно связаны воспоминанія о блестящемъ развитіи исторической науки въ Московскомъ университетѣ. Сочиненія Грановскаго и Ешевскаго давно уже изданы, а П. Н. Кудрявцева постигла иного рода судьба: прекрасныя, изящно написанныя и проникнутыя гуманнымъ духомъ статьи этого замѣчательнаго ученаго и образцоваго писателя оставались разбросанными въ старыхъ журналахъ и сдѣлавшихся библіографическою рѣдкостью сборникахъ. Ученикъ Грановскаго, П. Н. Кудрявцевъ имѣлъ гораздо болѣе свойствъ и качествъ, необходимыхъ для выработки серьезнаго ученаго, чѣмъ его блестящій наставникъ. Его обширный историческій трудъ: Судьбы Италіи отъ паденія Западной Римской имперіи до возстановленія ея Карломъ Великимъ -- по широтѣ плана и самостоятельности изслѣдованія занимаетъ совершенно особое мѣсто среди произведеній но всеобщей исторіи у насъ въ Россіи. T. Н. Грановскій по природной своей организаціи былъ не столько кабинетнымъ ученымъ, сколько профессоромъ, проникнутымъ непреодолимымъ желаніемъ какъ можно скорѣе подѣлиться со слушателями, съ молодою аудиторіей тѣмъ, что онъ вычиталъ изъ новыхъ сочиненій, и тѣмъ, что было имъ передумано по поводу прочитаннаго. Самая большая монографія Грановскаго Аббатъ Сугерій, несмотря на многія положительныя достоинства, какъ научная работа не можетъ сравниться съ Судьбами Италіи. Но много общаго было между историками этой, если можно такъ выразиться, московской школы. Они никогда не довольствовались узкою спеціальною темой, находя, что по всеобщей исторіи для подобныхъ темъ нѣтъ въ Россіи ни почвы, ни публики. На общечеловѣческіе вопросы, пробуждающіе въ читателѣ сознаніе принадлежности его ко всему образованному человѣчеству, на развитіе гуманныхъ чувствъ и любви къ прекрасному, на зарожденіе въ слушателяхъ и читателяхъ высокихъ идей, опирающихся на всестороннемъ проявленіи свободы человѣческой личности, обращено было все вниманіе этихъ историковъ. Въ подобной дѣятельности скрывалась главная тайна ихъ вліянія не только на студентовъ, но и на все просвѣщенное общество того времени. Направленіе той эпохи идетъ въ разрѣзъ съ тѣмъ, къ чему стремятся современные ученые, занимающіеся въ Россіи всеобщею исторіей; всѣ ихъ силы уходятъ на погоню за неизданнымъ матеріаломъ, еще не тронутымъ западно-европейскими изслѣдователями, все ихъ вниманіе привлекаютъ вопросы темные, мало разъясненные, до рѣшенія которыхъ еще не дошли нѣмецкіе, французскіе, англійскіе и итальянскіе историки. Труды этихъ ученыхъ претерпѣваютъ судьбу всѣхъ произведеній подобнаго рода, не имѣющихъ прочной почвы. Въ Россіи они не находятъ читателей, за границей они неизвѣстны и работа нѣсколькихъ годовъ, остроуміе, потраченное на мелкія спеціальныя комбинаціи и выкладки,-- все остается безплоднымъ. Если случайно спеціальная монографія и возбуждаетъ толки и даже сочувствіе публики, то это можно считать результатомъ серьезнаго недоразумѣнія, возникшаго изъ заглавія, относящагося къ кругу вопросовъ, признаваемыхъ въ данное время животрепещущими.

Такимъ образомъ, мы, несмотря на годы, протекшіе отъ смерти П. Н. Кудрявцева, считаемъ важнымъ событіемъ въ нашей скудной исторической литературѣ появленіе собранія его сочиненій. Правда, многія подробности, даже цѣлыя стороны отдѣльныхъ монографій этого извѣстнаго московскаго историка въ настоящее время устарѣли вслѣдствіе роста и развитія западно-европейской науки. Ученый изслѣдователь нашего времени отнесется къ выводамъ и сужденіямъ покойнаго профессора съ снисходительною улыбкой человѣка, стоящаго на уровнѣ кропотливаго детальнаго знанія и поклоняющагося сухимъ механическимъ пріемамъ нѣмецкой науки, но читатель, ищущій въ исторической монографіи или статьѣ художественнаго наслажденія, съ одной стороны, и нравственнаго подъема духа -- съ другой, желающій расширить свой кругозоръ и такимъ образомъ способствовать своему дальнѣйшему умственному и духовному развитію, съ благодарностью прочтетъ многія страницы въ статьяхъ П. Н. Кудрявцева. Въ одной изъ статей покойный историкъ, разбирая рѣчь T. Н. Грановскаго о современномъ состояніи и значеніи всеобщей исторіи, какъ будто отвѣчаетъ на обвиненія современныхъ намъ ученыхъ, часто высказываемыя по поводу писаній историковъ прежней московской школы. Онъ говоритъ, цитируя одно мѣсто изъ рѣчи Грановскаго: "Не правы ли мы были, когда въ началѣ статьи противорѣчили г. Грановскому относительно требованія изящной формы, по нашему мнѣнію, равно столько же существующему для нашего времени, какъ и для древняго міра? Беремъ въ свидѣтели самого автора рѣчи, называющаго "узкими" тѣ понятія о достоинствѣ науки, по которымъ она будто бы унижаетъ себя исканіемъ изящной формы и общедоступнаго изложенія. И такъ, истинное достоинство науки требуетъ для себя изящества формы -- безъ различія времени и другихъ обстоятельствъ".

Всѣ историческія статьи, помѣщенныя въ только что вышедшихъ двухъ томахъ, выдержаны строго въ одномъ направленіи: всѣ онѣ отличаются въ равной степени изяществомъ формы и всѣ проникнуты однѣми и тѣми же гуманными идеями, вытекающими изъ любви къ человѣчеству и ко всему человѣческому. Въ первомъ томѣ помѣщены двѣ статьи: О достовѣрности исторіи и О современныхъ задачахъ исторіи, въ которыхъ авторъ, полемизируя съ двумя другими писателями, высказываетъ завѣтные свои взгляды на историческую науку. Первая статья была написана по поводу записки графа С. С. Уварова: Достовѣрнѣе ли становится исторія? вторая вызвана рѣчью Грановскаго и статьею того же ученаго, представляющею переводъ съ дополненіями письма Эдвардса къ А. Тьерри о физіологическихъ признакахъ человѣческихъ породъ и ихъ отношеніи къ исторіи. Затѣмъ слѣдуютъ два этюда изъ исторіи древняго міра: Послѣднее время греческой независимости и Древнѣйшая римская исторія по изслѣдованію Швеглера. Первый написанъ по поводу выхода въ свѣтъ диссертаціи Бабста: Государственные мужи древней Греціи въ эпоху ея распаденія. Въ ней Кудрявцевъ высказываетъ много вѣрныхъ мыслей насчетъ причинъ упадка Греціи и даетъ самостоятельную оцѣнку дѣятельности такихъ личностей, какъ Демосѳенъ и Эсхинъ. Но особенно удачно вышелъ у Кудряцева очеркъ сжатый, но мѣткій, предъ идущаго развитія греческой исторіи. Такіе очерки, подводящіе итоги цѣлыхъ эпохъ, отличались у нашего историка глубиною мысли и изяществомъ литературной обработки. Второй представляетъ мастерское изложеніе существенныхъ выводовъ римской исторіи Швеглера, причемъ результаты Швеглера сопоставляются съ тѣмъ, что высказывали Герлахъ и Бахофенъ и утверждалъ Нибуръ въ ихъ исторіяхъ Рима. Исторія Швеглера, а, слѣдовательно, и этюдъ Кудрявцева до сихъ поръ не утратили своего значенія.

Разборъ монографіи Ежевскаго Аполлинарій Сидоній приводитъ насъ къ началу среднихъ вѣковъ. Къ начальнымъ среднимъ вѣкамъ относятся также три статьи, напечатанныя подъ общимъ заглавіемъ: Каролиніи въ Италіи. Эта самостоятельная работа является продолженіемъ Судебъ Италіи. Къ сожалѣнію, третья статья не окончена, въ заголовкѣ ея значится "840--875", но разсказъ доведенъ лишь до 843 г.

Раздвѣтъ среднихъ вѣковъ представленъ одною работой и опять-таки неоконченною. Подъ заглавіемъ: Дантъ, его вѣкъ и жизнь -- Кудрявцевъ предполагалъ изобразить, на основаніи только что вышедшихъ тогда сочиненій, дѣятельность этого великаго писателя и могучаго представителя средневѣковой образованности. Но ему удалось только написать біографію Данга, кончая "Новою жизнью" и, слѣдовательно, юностью знаменитаго итальянскаго поэта. Въ этомъ же томѣ находятся три статьи, относящіяся къ области литературной критики и искусства: Эдипъ царь, Бельведеръ и Венера Милосская. Четыре большія статьи втораго тома посвящены сюжетамъ изъ новой исторіи; три изъ нихъ весьма близки но содержанію; событія, служащія предметомъ для разсказа, всѣ принадлежатъ къ исторіи реформаціоннаго движенія, хотя въ нихъ и не излагается религіозная борьба на почвѣ исключительно церковныхъ интересовъ. Карлъ V, Осада Лейдена, Юность Катерины Медичи,-- вотъ заглавія этихъ очерковъ, изъ которыхъ второй по изложенію стоитъ нѣсколько ниже другихъ произведеніи Кудрявцева. Защита Лейдена противъ испанскихъ войскъ Филиипа II относится къ числу самыхъ блестящихъ и драматическихъ эпизодовъ въ исторіи Нидерландской революціи; достаточно вспомнить ея описаніе, сдѣланное мастерскимъ перомъ американскаго историка Моглея. У нашего ученаго разсказъ вышелъ растянутый и сухой; только мѣстами прорывается обыкновенный талантъ П. Н. Кудрявцева и встрѣчаются страницы сильно прочувствованныя и художественно написанныя. Но за то характеристика Карла V и его политики написана съ большимъ мастерствомъ и отличается живостью и оригинальностью. Авторъ исходитъ изъ разсмотрѣнія взгляда французскаго историка Минье, пытавшагося объяснить причину отреченія отъ короны величайшаго политика XVI столѣтія, столь богатаго политическими дѣятелями. Минье увлекается самымъ эффектнымъ способомъ рѣшенія предпринятой задачи: онъ выводитъ фактъ отреченія изъ анализа физической и психической организаціи Карла V. Безуміе матери положило въ немъ зачатокъ психическаго разстройства, болѣзни тѣлесныя обострила кризисъ и могущественный императоръ, изнемогая подъ тяжестью недуга и меланхолическаго настроенія, удалился отъ міра въ уединеніе монастыря св. Юста. Кудрявцевъ находитъ подобное объясненіе одностороннимъ, не исчерпывающимъ всего содержанія вопроса; онъ утверждаетъ, что французскій авторъ не обратилъ никакого вниманія на то, въ какомъ положеніи было могущество Карла V наканунѣ его отреченія и достигла ли его тонкая, художественно-дипломатическая политика результатовъ, удовлетворявшихъ самолюбію могущественнаго монарха и высокоталантливаго государственнаго человѣка. Продѣлывая работу въ этомъ направленіи, И. Н. Кудрявцевъ обозрѣваетъ всю политическую дѣятельность Карла V, т.-е. излагаетъ существенное содержаніе его жизни и приходитъ къ убѣжденію, что итогъ этой дѣятельности оказывался крайне мизернымъ, положеніе дѣлъ требовало громадныхъ уступокъ, на которыя императоръ не могъ согласиться, не унижая себя, и Карлъ V сошелъ съ политической сцены, побѣжденный непосильною борьбой одного, хотя бы и геніальнаго человѣка, съ новыми требованіями новаго вѣка.

Юность Катерины Медичи не заключаетъ въ себѣ ничего оригинальнаго. Въ этомъ этюдѣ П. Н. Кудрявцевъ резюмировалъ содержаніе исторической монографіи извѣстнаго нѣмецкаго ученаго Реймонта. Выводы Реймонта, освѣщающіе всю дальнѣйшую судьбу и дѣятельность знаменитой своими преступленіями французской королевы, не были измѣнены послѣдующими разысканіями и, такимъ образомъ, все написанное нашимъ историкомъ о первоначальномъ развитіи хитрой флорентинки, принесшей столько бѣдъ Франціи, остается, попрежнему, безъ всякаго измѣненія и безъ всякихъ поправокъ со стороны новѣйшихъ изслѣдованій западно-европейской исторіографіи. Этотъ томъ заканчиваютъ краткая замѣтка подъ заглавіемъ: Воспоминанія о T. Н. Грановскомъ и первый отдѣлъ обширной біографіи этого любимаго наставника П. Н. Кудрявцева, озаглавленный: Дѣтство и юность T. Н. Грановскаго. Въ этихъ двухъ статьяхъ намѣчены тонкими и вѣрными штрихами основныя черты гармоническаго образа одного изъ самыхъ симпатичныхъ профессоровъ Московскаго университета. Хотя книга Станкевича о Грановскомъ отличается замѣчательными достоинствами по изяществу изложенія и безпристрастной оцѣнкѣ фактовъ, но болѣе глубоко написанный и болѣе обширно задуманный П. Н. Кудрявцевымъ трудъ о томъ же предметѣ былъ бы весьма важенъ для исторіи умственнаго и общественнаго развитія недавняго времени. Третій томъ сочиненій П. Н. Кудрявцева теперь печатается и будетъ содержать въ себѣ главное и самое большое его сочиненіе: Судьбы Италіи отъ паденія Западной Римской имперіи до возстановленія ея Карломъ Великимъ. Этого сочиненія давно уже не было на книжномъ рынкѣ и потому оно имѣется только въ немногихъ библіотекахъ; изданіемъ его въ свѣтъ будетъ пополненъ весьма важный пробѣлъ въ нашей исторической литературѣ. Когда этотъ томъ выйдетъ въ свѣтъ, то мы постараемся дать оцѣнку всѣхъ историческихъ воззрѣній и научной дѣятельности одного изъ самыхъ крупныхъ представителей историческаго знанія у насъ на Руси.


"Русская Мысль", кн.VIII, 1887