Кржижановский Сигизмунд Доминикович
Окно

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

  
  Сигизмунд Доминикович Кржижановский
  
   Окно
  
   1
  
   Илья Ильич Витюнин, собственно, и не заметил, как превратился из
  господина Витюнина в товарища Витюнина.
   .Он медленно, но упорно восходил по стержневой лестничке банковских
  счетов: сперва ему доверяли отщелкивать на стержне копейки и рубли - после
  он был допущен к сотням и тысячам - и наконец вошел в миллионы. Дальше над
  счетной рамой верхняя планка счетов, а над карьерой господина - товарища
  Витюнина низкий, высотой в дверцу собачьей конуры, выгиб кассового
  окошечка, а над окошечком пять вразумительных черных букв: КАССА.
   Витюнин созерцал мир сквозь свое кассовое окошечко в течение двадцати
  девяти лет и четырех месяцев. До пенсии не хватало какой-то горсти недель.
  Но в глазах Витюнина, пересмотревших миллионы пятерок, десяток,
  трехрублевых желтых мельков, завелась желтая вода. Два-три просчета, затем
  - комиссия, затем - довременное освобождение с пенсией и премиальными.
   Еще года за два до расставания с перещупом кредиток Витюнин записался
  в коопстрой. Коопстрой - в ответ на аккуратные взносы - предоставил ему
  комнату на седьмом этаже нового, в мокрой белой известке коопдома.
   Пенсионер переехал на свое доживальное жилище.
  
   2
  
   В начале мысли Витюнина были заняты заполнением стен и кубатуры жилья.
  Стены удалось задобрить географическими картами, приобретенными на
  Кузнецком, и двумя-тремя ахровскими полихромками. Кубатура была жаднее:
  пришлось месячную полупенсию ухлопать на кровать, скрипящую, как совесть.
   Но все это мало раздражало экс-кассира Витюнина. Единственное, что
  топорщило против шерсти его нервы - окно. Широкое шестифрамужное
  итальянское окно. Он привык - тридцать лет кряду - жить под узким и низким
  кассооконцевым вздутьем, а тут вдруг широко разведший углы стеклянный пруд
  окна, впускающий беспорядок солнечных лучей.
   Весь день Витюнин проводил, стараясь повернуть окну спину. Глаза его
  искали теней и тупоуглия. Ночью его беспокоили странные лунные сны. Ему
  снилось, будто сквозь него, точно сквозь пальцы, просучивают синие лунные
  нити. Он просыпался от безощущения своего тела и видел за прозрачной
  пленкой широкого окна либо лунные вливы, либо лунно-синие лучи уличных
  фонарей. Окно ворочало его с боку на бок, будило ранее пробуждения дня, а
  днем не давало отдыха и рассредоточивало мысль.
  
   3
  
   Витюнин посоветовался с тридцатью годами кассо-оконцевой жизни, и годы
  ему нашептали совет. Витюнин позвал стекольщика и столяра. Рабочие,
  выслушав заказ, почесали правыми пядями в макушках и попросили на водку.
  Заказчик дал. После этого работа показалась менее странной ее исполнителям,
  и они ушли с добродушным: "Ну, что ж".
   Через трое суток на место выставленной итальянской рамы было вставлено
  - под пристук молотков и топоров - новое, несколько необычно окнообразное
  нечто. Вся верхняя часть оконной плоскости была затянута расфрамуженным
  диктом; только внизу, у подоконничьего ската, выгибалось маленькое оконце
  под застекленной створой; над оконцем снаружи четкой чернью проступали
  буквы: КАССА, изнутри же, готовая опуститься по первому движению пальца,
  желтела закассовая дощечка.
   Рабочие направили раму, получили чаевые и ушли. Это была первая ночь,
  когда кассир спал неразрывным сном. К утру он встал - за час до служебного
  срока - попил чайку, оделся в такое, чтоб перед людьми не стыдно, и ровно в
  9.15 приоткрыл желтую заслонку оконца. Утренние дождевые капли весело
  стучали в кассовое стекло. Воробьи чирикали, гомонясь на жести подоконника.
  Кассир, благодушно щуря веки, ждал, привычно глуша ладонью привычную
  утреннюю зевоту, очередного вкладчика или получателя.
   И с этого утра дни его вправились в дни, как вывихнутые вертлуги в
  костяные чашки.
  
   4
  
   Это было перед вечером. Солнце спряталось за завеси туч, отказываясь
  показать закат. Над улицами моросило мелкой дождевой пылью.
   Двое шли, держась у мокрой стены. Их единила спиртовая мокрель,
  дождившая сейчас в их капиллярах.
   - Послушай,- сказал один, подняв глаза к седьмому этажу и щуря их,-
  что это там вверху, вроде пчелиной летки, а сверху какие-то знаки? Пенсне у
  меня не помню где, да и задождит стекла.
   Второй, подняв голову, долго всматривался в освещенное - над темным
  еще не разжегшим огней домом - окно:
   - Касса. Что за черт! Касса. А о чем касса, для чего, для кого?
   - Гм, и заметь, весь дом без огней, а она как Касс - - - иопея,
  созвездием оброненная.
   - Да, до седьмого. И без пожарной лестницы до нее, до получки, никак.
   - Никак. И только свету, что в окне... кассы, Кассиопеи. Пойдем
  выпьем.
   - Дождина проклятый. Пойдем вдождим. Ужо подожди.
   Узкой желтой щелью поднятое над сумерками улиц оконце продолжало
  маячить навстречу медленно всасывающейся в воздух черной ночи.
  
   1933
  
  
   Кржижановский С. Д.
   Воспоминания о будущем: Избранное из неизданного/Сост., вступ. ст. и
  примеч. В. Г. Перельмутера.- М.; Моск. рабочий, 1989.- 463 с.
  
   ISBN 5-239-00304-1
  
   Еще одно имя возвращается к нам "из небытия" - Сигизмунд Доминикович
  Кржижановский (1887-1950). При жизни ему удалось опубликовать всего восемь
  рассказов и одну повесть. Между тем в литературных кругах его времени его
  считали писателем европейской величины. Кржижановскому свойственны
  философский взгляд на мир, тяготение к фантасмагории, к тому же он
  блестящий стилист - его перо находчиво, иронично, изящно.
   В книгу вошли произведения, объединенные в основном "московской"
  темой. Перед нами Москва 20-40-х годов с ее бытом, нравами, общественной
  жизнью.
   (c) Состав, оформление, вступительная статья, примечания. Издательство
  "Московский рабочий", 1989.
   Составитель Вадим Гершевич Перельмутер.
  
  
  --------------------------------------------------------------------
  "Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 03.06.2003 13:25
  

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru