Кржижановский Сигизмунд Доминикович
Квадратурин

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 8.60*31  Ваша оценка:

  
  Сигизмунд Доминикович Кржижановский
  
   Квадратурин
  
   1
  
   Снаружи в дверь тихо стукнуло: раз. Пауза. И опять - чуть громче и
  костистее: два.
   Сутулин, не подымаясь с кровати, протянул - привычным движением - ногу
  навстречу стуку и, вдев носок в дверную ручку, дернул. Дверь наотмашь
  открылась. На пороге, головой о притолоку, стоял длинный, серый, под цвет
  сумеркам, всочившимся в окно, человек.
   Сутулин не успел опустить ног с кровати, как посетитель вшагнул
  внутрь, тихо втиснул дверь в раму и, ткнувшись портфелем, торчавшим из-под
  обезьяне-длинной руки, сначала об одну стенку, потом о другую, сказал:
   - Вот именно: спичечная коробка.
   - Что?
   - Говорю, комната ваша: спичечная коробка. Сколько здесь?
   - Восемь с десятыми.
   - Вот-вот. Разрешите?
   И Сутулин не успел рта раскрыть, как посетитель, присев на край
  кровати, спешно отстегнул свой туго набитый портфель. И продолжал, понизив
  голос почти до шепота:
   - Имею дело. Видите ли: я, то есть мы производим, как бы сказать,- ну,
  опыты, что ли. Пока негласно. Не скрою: в деле заинтересована видная
  иностранная фирма. Вы хотите выключатель? Нет, не стоит: я только на
  минуту. Так вот: открыто,- пока это тайна,- средство для ращения комнат.
  Вот, не угодно ли.
   И рука незнакомца, выдернувшись из портфеля, протягивала Сутулину
  узкий темный тюбик, напоминающий обыкновенные тюбики с красками, с плотно
  навинченной пломбированной головкой. Сутулин растерянно повертел скользкий
  тюбик в пальцах и, хотя в комнате было почти темно, различил на его
  этикетке четко оттиснувшееся слово: Квадратурин. Когда он поднял глаза, они
  наткнулись на неподвижный немигающий взгляд собеседника.
   - Итак, берете? Цена? Помилуйте, gratis. Только для рекламы. Разве
  вот,- и гость стал быстро перелистывать вынутую из того же портфеля
  конторского типа книжечку,- простая подпись в книге благодарностей (краткое
  изъявление, так сказать). Карандаш? Вот и карандаш. Где? Тут: графа III. В
  порядке.
   И, захлопнув подпись, гость распрямился, круто повернул спину, шагнул
  к двери,- а через минуту Сутулин, щелкнув выключателем, рассматривал с
  недоуменно поднятыми бровями четко выпяченные буквы: Квадратурин.
   После более внимательного обследования оказалось, что цинковый пакетик
  этот плотно обтянут снаружи, как это часто делается изготовителями
  патентованных средств, тонкой прозрачной бумагой, концы которой искусно
  вклеены друг в друга. Сутулин, сняв бумажный чехол Квадратурина, развернул
  свороченный трубочкой текст, проступавший сквозь прозрачный глянец бумаги,
  и начал читать:
  
   "СПОСОБ УПОТРЕБЛЕНИЯ.
  
   Разведя квадратуриновую эссенцию в пропорции чайная ложка на стакан
  воды, смочив получившимся раствором кусок ваты или просто чистую тряпочку,
  смазывают ею внутренние стены комнаты, предназначенные к разращиванию.
  Состав не оставляет никаких пятен, не портит обои и даже способствует -
  попутно - выведению клопов".
   До сих пор Сутулин только недоумевал. Сейчас недоумение стало
  обрастать каким-то другим, тревожным и острым чувством. Он встал и
  попробовал зашагать из угла в угол, но углы жилклетки были слишком близко
  друг к другу: прогулка сводилась почти к одним поворотам, с носков на
  каблуки и обратно. И Сутулин, круто оборвав, сел и закрыл глаза, отдался
  мыслям, которые начинались: а что?., а если?., а вдруг?.. Слева в
  расстоянии аршина от уха кто-то вбивал в стену железный костыль, молоток,
  то и дело срываясь, бухал, казалось, метя Сутулину по голове. Стиснув виски
  руками, он раскрыл глаза: черный тюбик лежал посреди узкого столика,
  умудрившегося как-то втиснуться меж кроватью, подоконником, стеной. Сутулин
  сорвал пломбу, и головка тюбика, винтообразно кружась, отскочила. Из
  открывшейся круглой щелочки потянуло горьковато-пряным запахом. Запах
  приятно растягивал ноздри.
   - Ну-ну. Попробуем. Хотя.
   И, сняв пиджак, обладатель Квадратурина приступил к эксперименту.
  Табурет был пододвинут к дверям, кровать выставлена на середину комнаты. На
  кровать взгроможден стол. Толкая вдоль половиц блюдце, в котором стеклилась
  прозрачная, с чуть желтоватым отливом жидкость, Сутулин полз вслед за
  блюдцем, систематически макал носовой платок, накрученный на карандаш, в
  Квадратурин и мазал им вдоль досок и обойного узора. Комнатка
  действительно, как сказал тот, сегодняшний, в спичечную коробку. Но Сутулин
  работал медленно и аккуратно, стараясь не оставлять непромазанным ни одного
  уголка. Это было довольно трудно, так как жидкость действительно мгновенно
  испарялась или впитывалась (он ничего не разбирал), не оставляя даже самого
  легкого налета, и только запах ее, все более острый и пряный, кружил
  голову, спутывал пальцы и заставлял чуть дрожать прижатые к полу колени.
  Когда с половицами и низом стен было покончено, Сутулин, поднявшись на
  странно ослабевающих и тяжелых ногах, продолжал работать стоя. Изредка
  приходилось подбавлять эссенции. Тюбик понемногу пустел. За окном была уже
  ночь. На кухне, справа, загремел болт. Квартира готовилась ко сну. Стараясь
  не шуметь, экспериментатор с остатками эссенции в руках взобрался на
  кровать, с кровати на шатающийся стол: оставалось выквадратуринить потолок.
  Но тут застучали кулаком в стену:
   - Чего вы там. Люди спят, а он...
   Обернувшись на звук, Сутулин сделал неловкое движение: склизский тюбик
  выпрыгнул из рук и упал вниз. Сутулин, осторожно балансируя, спустился с
  обсохшей кистью на пол, но было уже поздно. Тюбик был пуст, и вокруг него
  одуряюще благоухало быстро иссыхающее пятно. Хватаясь от усталости за стену
  (слева снова недовольно заворошились), он, напрягая последние усилия,
  расставил вещи по их местам и не раздеваясь бухнулся в кровать. Черный сон
  тотчас же упал на него сверху: и тюбик и человек стали пусты.
  
   2
  
   Два голоса начали шепотом. Затем по ступеням звучности - с piano на
  mf, с mf на f:ff - прорвало сон Сутулину.
   - Безобразие. Мне чтоб этих жильцов из-под юбки... Крик разводить?!
   - Не на помойку...
   - Знать не знаю. Сказано вам: ни собак, ни котов, ни котов, ни
  детей...- и после этого последовало такое fff, что с Сутулина окончательно
  сшибло сон и он, все еще не раскрывая сшитых усталостью век, потянулся -
  привычным движением - к краю стола, на котором стояли часы. Тут-то и
  началось: рука долго тянулась, щупая воздух: ни часов, ни стола не было.
  Сутулин тотчас же раскрыл глаза. Через миг он сидел на кровати, растерянно
  оглядывая комнату. Стол, обычно стоявший тут, у изголовья, отодвинулся на
  середину какой-то полузнакомой, просторной, но нескладной комнаты.
   Все вещи были те же: и коврик, затертый и куцый, выползший вслед за
  столом куда-то вперед, и фотографии, и табурет, и желтые узоры на обоях,-
  но все это было расставлено непривычно широко внутри растянувшегося
  комнатного куба.
   "Квадратурин,- подумал Сутулин,- вот это сила".
   И тотчас же стал приспособлять мебель к новому пространству. Но ничего
  не получалось: коротенький коврик, пододвинутый назад, к ножкам кровати,
  обнажал истертые, голые половицы; стол и табурет, притиснувшиеся по
  привычке к изголовью, освобождали пустой, пропаутиненный угол с
  выставившейся наружу всякого рода рванью, прежде искусно маскированной
  тесными углами и тенью стола. Когда Сутулин с торжествующей, но чуть
  испуганной улыбкой обходил, тщательно всматриваясь во всякую мелочь, свою
  новую, чуть не в квадрат возведенную квадратуру,- он с неудовольствием
  заметил, что комната разрослась не совсем равномерно: наружный угол,
  затупившись, гнал стенку куда-то вкось; у внутренних углов Квадратурин
  работал, очевидно, слабее; как ни тщательно проделал Сутулин смазку, опыт
  давал несколько неравные результаты. Квартира понемногу просыпалась. Мимо
  дверей шмыгали люди. Хлопала дверь умывальной. Сутулин подошел к порогу и
  повернул ключ направо. Затем, сунув руки за спину, попробовал зашагать из
  угла в угол: вышло. Сутулин радостно засмеялся. Ну вот, наконец. Но тотчас
  же подумал: шаги могут услышать - там за стенами - справа, слева, сзади.
  Постояв с минуту без движенья, он быстро нагнулся,- в виске вдруг заныла
  вчерашняя острая тонкая боль,- и, сняв штиблеты, отдался удовольствию
  прогулки, беззвучно шагая в одних носках.
   - Можно?
   Голос хозяйки. Он было подошел к двери и взялся за ключ, но тотчас же
  вспомнил: нельзя.
   - Одеваюсь. Погодите. Сейчас выйду.
   "Все хорошо, но осложняет. Скажем, буду запирать и ключ с собой. Ну а
  замочная скважина? А после вот окно: надо занавесить. Сегодня же". Боль в
  виске утоньшилась и стала тягучей. Сутулин поспешно собирал бумаги. Пора на
  службу. Оделся. Вдвинул боль в картуз. Послушал у двери: будто и никого.
  Быстро открыл. Быстро вышел. Быстро защелкнул ключом. Так.
   В прихожей терпеливо дожидалась хозяйка.
   - Я хотела с вами об этой, как ее. Представьте, подала заявление в
  домком, что у нее...
   - Слышал. Дальше.
   - Вам ничего. От восьми квадратных метров не оторвешь. Но вы войдите в
  мое...
   - Спешу, - качнулся картузом, и по ступенькам.
  
   3
  
   Возвращаясь со службы, Сутулин остановился у витрины мебельщика:
  длинная выгибь дивана, раздвижной круглый стол... хорошо бы - но как их
  внесешь мимо глаз и расспросов? Догадаются, не смогут не догадаться...
   Пришлось ограничиться покупкой метра канареечно-желтой ткани (все же
  занавеска). В столовую он не заходил: аппетит исчез. Нужно скорей к себе -
  там все это легче: не спеша обдумать, оглядеться и приладить. Вдвинув ключ
  в дверь своей комнаты, Сутулин посмотрел по сторонам,- нет ли подгляда:
  нет. Вшагнул. Дал огонь и долго стоял, распластав руки по стене, с сумбурно
  бьющимся сердцем: этого он не предвидел - никак.
   Квадратурин продолжал делать свое дело. За восемь-девять часов, пока
  хозяин был вне, он успел раздвинуть стены на добрую сажень; вытянутые
  невидимыми тяжами половицы зазвенели от первого же шага, как органные
  трубы. Вся комната, растянутая и уродливо развороченная, начинала пугать и
  мучить. Не раздеваясь, Сутулин присел на табурет и оглядывал свой
  просторный и вместе с тем давящий сверху гробовидный жильевой короб,
  стараясь понять причину нежданного эффекта. Тут он вспомнил,- ведь потолок
  остался несмазанным: эссенции не хватило. Жилкороб расползался только вбок
  и вдоль, ни на дюйм не подымаясь кверху.
   "Остановись. Надо остановить эту квадратуринью штуку. Или я..." Он
  зажал ладонями виски и слушал, как едкая боль, еще с утра забравшаяся под
  череп, продолжала вращать сверло. Хотя окна в доме напротив были черны,
  Сутулин закрылся от них желтым платом занавесок. Голова все не унималась.
  Он тихо разделся, защелкнул свет и лег. Сначала был короткий сон, потом
  разбудило чувство какой-то неловкости. Подоткнув плотнее одеяло, Сутулин
  заснул опять, и снова то же неприятное ощущение безопорности впуталось в
  сон. Он поднялся на ладони и свободной рукой провел вокруг себя: стены не
  было. Чиркнула спичка. Ну да: он дунул на огонек и охватил руками колени,
  так что локти чуть хрустнули. "Растет, проклятая, растет". Стиснув зубы,
  Сутулин сполз с кровати и, стараясь не шуметь, осторожно придвинул сначала
  передние, потом задние ножки кровати вслед уползающей стене. Слегка
  знобило. Не зажигая больше света, он пошел искать в углу на гвозде пальто,
  чтобы укрыться теплее. Но на стене крюка на вчерашнем месте не было, и
  несколько секунд нужно было шарить по стене, пока руки не наткнулись на
  мех. После этого дважды в ночь, длинную и тягучую, как боль в виске,
  Сутулин прижимался головой и коленями к стене, засыпая, и, проснувшись,
  снова возился у ножек кровати. Проделывая это механически беззлобно и
  мертво, он, хотя вокруг еще было темно, старался не раскрывать глаз: так
  лучше.
  
   4
  
   Когда к следующим сумеркам, отслужив свой день, Сутулин подходил к
  порогу своей комнаты, он не торопил шагов и, войдя, не испытал ни
  изумления, ни ужаса. Когда зажглась, где-то там, далеко под низким длинным
  сводом, тусклая шестнадцатисвечная лампочка, желтым лучам которой трудно
  было и дотянуться до черных, врозь расползшихся углов огромной и мертвой,
  но пустой казармы, которая еще недавно, до Квадратурина, была такой тесной,
  но такой своей, обжитой и теплой крохо-тушей, - он покорно пошел навстречу
  желтому, умаленному перспективой квадрату окна, пробуя сосчитать шаги.
  Оттуда с жалко и трусливо затиснувшейся в приоконный угол кровати он
  смотрел тупо и устало сквозь глубоко всверлившуюся боль на качание теней,
  приникнувших к половицам, на низкую и гладкую навись потолка. "Вот -
  вытеснится этакое из тюбика, расквадратится: квадрат в квадрат, квадрат
  квадратов в квадрат. Надо думать в обгон: если его не передумаешь,
  перерастет оно и..." И вдруг в дверь гулко ударили кулаком:
   - Гражданин Сутулин, вы дома? И оттуда же издалека приглушенный и еле
  слышный голос хозяйки:
   - Дома. Спит, верно.
   Сутулина обдало потом: "А вдруг не успею дойти - и они раньше..." И,
  стараясь беззвучно ступать (пусть думают, что спит), он долго шел сквозь
  темноту к двери. Вот.
   - Кто?
   - Да откройте, что вы там заперлись. Комиссия по перемеру. Перемерим и
  уйдем.
   Сутулин стоял, припав ухом к двери. Там за тонкой доской топотали
  тяжелые сапоги. Произносились какие-то цифры и номера комнат.
   - Теперь сюда. Откройте.
   Одной рукой Сутулин охватил головку штепселя, стараясь скрутить его,
  как скручивают голову птице: штепсель брызнул светом, затем кракнул,
  бессильно завертелся и обвис. В дверь снова ударили кулаком:
   - Ну.
   Тогда Сутулин повернул ключ влево. В раму двери вдвинулась черная
  широкая фигура.
   - Зажгите свет.
   - Перегорела.
   И, цепляясь левой рукой за дверную ручку, правой - за жгут провода, он
  пытался заслонить расползшееся пространство. Черная масса отшагнула назад.
   - У кого там спички? Дай-ка коробок. Посмотрим все-таки. Для порядку.
   И вдруг запричитала хозяйка:
   - Да что смотреть-то там? Восемь аршин по восьми раз смотреть. Оттого
  что меряете, небось не прибавится. Человек тихий, после службы прилег -
  отдохнуть не дадут: мерить да перемеривать. Вот другие, которые и права-то
  на площадь не имеют, а...
   - Оно и впрямь,- пробурчала черная масса и, качнувшись с сапожища на
  сапожище, осторожно и даже почти ласково втянула дверь в свет. Сутулин
  остался один на подгибающихся, ватных ногах среди четырех-углой,
  ежесекундно растущей и расползающейся тьмы.
  
   5
  
   Выждав, когда шаги угомонились, он быстро оделся и вышел на улицу. Еще
  опять придут, по перемеру, недомеру или мало там кто. Лучше додумать здесь
  - от перекрестка к перекрестку. К ночи поднялся ветер: он тряс голыми
  иззябшими ветвями деревьев, раскачивал тени, гудел в проводах и бился о
  стены, будто пробуя их свалить. Пряча изострившуюся боль в виске от ударов
  ветра, Сутулин шел, то ныряя в тень, то окунаясь в светы фонарей. Вдруг
  что-то тихо и нежно, сквозь грубые толчки ветра, коснулось локтя.
  Обернулся. Под бьющими о черные края перьями знакомое, с задорно
  прищуренными глазами лицо. И еле слышимо сквозь гудящий воздух:
   - Да узнайте-ка же вы меня. Смотрит мимо. И поклонитесь. Вот так.
   Легкая фигура, запрокинутая ветром, стоя на цепких и острых каблучках,
  вся выражала неподчинение и готовность к борьбе.
   Сутулин наклонился козырьком картуза книзу:
   - Но ведь вы должны были уехать. И здесь? Значит, помешало что-то...
   - Да - вот это.
   И он почувствовал, как замшевый палец тронул ему грудь и тотчас же
  назад, в муфту. Он отыскал под пляской черных перьев узкие зрачки, и
  показалось, что еще взгляд, еще одно касание, удар по горячему виску, и то
  отдумается, отвеется и отпадет. В то время она, близя лицо к лицу,
  сказала:
   - Пойдем к вам. Как тогда. Помнишь?
   И тотчас все оборвалось.
   - Ко мне нельзя.
   Она отыскала отдернувшуюся руку и цепко держалась за нее замшевыми
  пальцами.
   - У меня... нехорошо,- ронял он в сторону, снова отдернув и руки и
  зрачки.
   - Вы хотите сказать: тесно. Боже, какой смешной. Чем теснее...- ветер
  оторвал конец фразе. Сутулин не отвечал.- Или, может быть, вы не...
   Дойдя до поворота, он оглянулся: женщина продолжала стоять, прижав
  муфту к груди, как щит; узкие плечи ее свело зябью; ветер цинично трепал ей
  юбку и задирал полы пальто. "Завтра. Все завтра. А сейчас..." И, частя
  шаги, Сутулин решительно повернул назад.
   "Именно сейчас: пока все спят. Собрать вещи (самое необходимое) и
  уйти. Бежать. Дверь настежь, пусть и они. Почему одному мне? Пусть и они".
   Действительно, квартира была сонной и темной. Пройдя по коридору -
  прямо и направо, Сутулин решительно открыл дверь и, как всегда, хотел
  повернуть выключатель, находившийся у входа, но тот, бессильно завертевшись
  в пальцах, напомнил, что ток прерван. Это было досадным препятствием.
  Делать нечего; порывшись в карманах, Сутулин отыскал коробку спичек: она
  была почти пуста. Значит, три-четыре вспышки - и все. Надо экономить и свет
  и время. Дойдя до вешалки, он чиркнул первый раз: свет пополз желтыми
  радиусами сквозь черный воздух. Сутулин нарочно, преодолевая искушение,
  сосредоточился на освещенном клочке стены и свесившихся с крючьев пиджаках
  и френчах. Он знал, что там, за спиной, расползшееся черными углами
  мертвое, оквадратуриненное пространство. Знал и не оглядывался. В левой
  руке дотлевала спичка, правая сдергивала с крючьев и швыряла на пол.
  Понадобилась еще вспышка; глядя в пол, он направился в тот угол,- если он
  еще угол и если еще там, - куда, по его расчету, должна была сползти
  кровать, но нечаянно огонек под дыханье,- и черная пустыня сомкнулась
  вновь. Оставалась последняя спичка: он чиркнул ею раз и другой: огня не
  получалось. Еще раз - и шуршащая головка ее, отвалившись, выскользнула из
  пальцев. Тогда, повернувшись, боясь идти дальше вглубь, человек двинулся
  назад к узлу, брошенному под крючьями. Но поворот был сделан, очевидно,
  неточно. Он шел - шаг к шагу, шаг к шагу - с пальцами, протянутыми вперед,
  и не находил ничего: ни узла, ни крючьев, ни даже стен. "Дойду же наконец.
  Должен же дойти". Тело облипло холодом и потом. Ноги странно выгибались.
  Человек присел на корточки, ладонями в доски пола: "Не надо было
  возвращаться. А так - одному, как стоишь, начисто". И вдруг ударило: "Жду,
  тут, а она растет, жду, а она..."
  
   Жильцы квадратур, прилегавших к восьми квадратным гражданина Сутулина,
  со сна и со страху не разбирались в тембре и интонации крика, разбудившего
  их среди ночи и заставившего сбежаться к порогу сутулинской клетки:
  кричать в пустыне заблудившемуся и погибающему и бесполезно и поздно: но
  если все же - вопреки смыслам - он кричит, то, наверное, так.
   1926
  
  
   Кржижановский С. Д.
   Воспоминания о будущем: Избранное из неизданного/Сост., вступ. ст. и
  примеч. В. Г. Перельмутера.- М.; Моск. рабочий, 1989.- 463 с.
  
   ISBN 5-239-00304-1
  
   Еще одно имя возвращается к нам "из небытия" - Сигизмунд Доминикович
  Кржижановский (1887-1950). При жизни ему удалось опубликовать всего восемь
  рассказов и одну повесть. Между тем в литературных кругах его времени его
  считали писателем европейской величины. Кржижановскому свойственны
  философский взгляд на мир, тяготение к фантасмагории, к тому же он
  блестящий стилист - его перо находчиво, иронично, изящно.
   В книгу вошли произведения, объединенные в основном "московской"
  темой. Перед нами Москва 20-40-х годов с ее бытом, нравами, общественной
  жизнью.
   (c) Состав, оформление, вступительная статья, примечания. Издательство
  "Московский рабочий", 1989.
   Составитель Вадим Гершевич Перельмутер.
  
  
  --------------------------------------------------------------------
  "Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 03.06.2003 12:57
  

Оценка: 8.60*31  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru