Кржижановский Сигизмунд Доминикович
Квадрат Пегаса

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 8.85*10  Ваша оценка:

  
  Сигизмунд Доминикович Кржижановский
  
   Квадрат Пегаса
  
   I. Звезды
  
   Звезде ? в созвездии Квадрата Пегаса было совершенно безразлично:
  отразиться в рефлекторе Гринвической обсерватории, окунуть луч в лужу или
  наконец ткнуть тем же лучом в зрачки влюбленной пары, услужливо
  подставленные под косой удар изумрудного альфова света.
   И хотя звезде было, повторяю, все равно, у самых зрачков прозвучало:
   - Посмотрите, Надя, на эту звездочку, ведь на нас она глядит! Не
  правда ли?
   После слов глаза перестроились: из **** в **. Два квадрата -
  гигантский яркий и крохотный мутный - мерцали всяк по своему, созерцая друг
  друга, и был миг, когда звезды стали, как глаза, а глаза, как звезды.
   Все это произошло в городке Здесевске, в чахлом палисаднике, что на
  углу Дворянской и Дегтярного переулка, с 1 на 2 Мая n-1 года, в 11 1/2
  ночи.
   - И знаете, Надя, - продолжал голос,- вы думаете, мы в городке, среди
  освещенных лампами домиков? Нет, мы среди звезд. Вот там кто-то идет по
  мосткам. Остановить его, спросить: где ты? Скажет: в Здесевске. И не знает,
  подлец, что не в Здесевске он, а во вселенной. Ведь вот, подумать только:
  все звезды, сколько ни есть, смотрят на нас, а мы когда-когда глянем на
  них? И то так - на полсекунды, случайно. Ведь это даже невежливо - не
  отвечать на взгляд... Вы смеетесь, Наденька? Вселенная... Но у вас холодные
  руки. Дайте, погрею.
   На секунду в малом Квадратике Пегаса произошла космическая катастрофа:
  две пары звезд сделали попытку слиться в двойную звезду: в Здесевске это
  называется "поцелуй".
   И опять: "Вселенная - Вселенной - Вселенную",- засклонял восторженный
  голос.
   Наденька молчала, но думала: "Пока - пусть, но в моем доме никаких там
  вселенных - не потерплю".
  
   II. Гнезда
  
   Городок Здесевск, как и все провинциальные городки, представлял собой
  моток спутанных улиц, продернутых то там, то тут, как нитки в иглы, то в
  каланчу, то в колокольню; две-три тысячи обведенных белеными стенами,
  прикрытых сверху красной и зеленой жестью счастий, каждое величиною в
  три-четыре комнаты. Счастья перенумерованы, так что жителям Здесевска никак
  и никуда не уйти от своих счастий, не перепутать их, не залезть не в свое
  счастье.
   К началу сентября n-го года человек и Наденька были помолвлены. Они
  любили вечерние прогулки по опустевшим улицам умаявшегося за день городка:
  ставни всюду были наглухо закрыты. Прохожие редки. Моросило. Дворовый пес,
  сев на мокрых мостках тротуара и подняв голову, лаял в небо.
   - Смотри, Наденька, пес лает на созвездие Пса, ха-ха! А вот и наш
  старый знакомец - Квадрат Пегаса. Помнишь, Надя, тот майский вечер?..
   - Пора домой. Сыро.
   - Сейчас. А я вот иногда думаю: в небе звезды и в книгах черные
  звездочки. По книжным звездочкам отыскивают примечание, внизу, под текстом.
  А по синим? Может быть, каждый из нас будет отыскан по его звезде...
   - Домой пора. Поздно.
   - Идем, идем, мое маленькое примечаньице.
   Повернули назад. Шли меж задвинутых болтами ставен.
   - А вдруг, Наденька, там в домах все умерли? Давно умерли. И мы с
  тобой, еще живые, среди трупов? А?
   Прижались плечом к плечу: так правда притворялась фантазмом.
   Сидя на мокрых скрипучих мостках, задрав в выси голову, дворовый пес
  печально лаял о чем-то дальнему звездному Псу.
   Неделю спустя в дом Љ 6-А по Дегтярному переулку, под личным
  наблюдением Наденькиной матери, был внесен, тщательно собран - свинчен и
  поставлен на четыре лакированных ноги - огромный и сложный инструмент:
  двуспальная кровать. Лица у людей свинчивающих - ставящих - наблюдавших
  были серьезны; даже значительны. Еще неделю спустя человек и Надежда трижды
  обошли вокруг аналоя, точно трижды пробуя сомкнуть какую-то упорно не
  смыкавшуюся орбиту. Затем у них были отняты овитые серебром горящие свечи:
  свечи потушили и спрятали в ящик.
  
   III. Седла
  
   Запоздравляли. Делалось это так: приходили люди, хватали рукою руку и,
  улыбаясь, просили показать "гнездышко". Походив по всем комнатам, перещупав
  все глазами, расходились по своим собственным примятым и полурастасканным
  гнездам. После чего хотелось вытереть все вещи чистой тряпочкой. Так на
  здесевском гнездовьи - одним гнездом прибыло.
   По пословице, "первый месяц - медовый, второй - полынный".
   Началось это в первых числах полынного месяца. Уже упоминалось, что
  Наденька не любила частых рацей о вселенной. Теперь вселенную сменили,-
  сначала кузина Марья Ильинична, потом горничная Глаша и, наконец,
  краснорожая кухарка Лукерья. Оползни дней; размолвка - примирение - ссора -
  полупримирение. Обозначился даже ритм в смене холодов и тепл. При
  примирениях обыкновенно теплые мягкие руки смыкались вкруг шеи человека -
  нежно, но властно. Жизнь будто затиснуло в глухие ставни, в тесную обступь
  вещей.
   "Нельзя так",- решил он. Но ночью опять гибкие руки, точно тесьмы,
  легли на плечи и грудь, стянулись - мягко, но властно,- и "нельзя"
  замолчало.
   Утром, толкая дверь присутствия, человек был остановлен криком: "Ну,
  ты!" Оглянувшись, он увидал лошадь, впряженную в телегу. Синий пар стоял
  вокруг ее неровно ходивших боков. Возчик, привалившись всем телом к
  драному, в клочья истертому боку клячи, затягивал ремень подпруги мягко, но
  властно - тесьма вдавливалась в тело.
   Что-то будто резнуло человека по глазам.
   "Вздор",- отмахнулся он и вошел в полураскрытую ожидавшую его дверь
  присутствия. Створы ее автоматически - мягко и беззвучно - захлопнулись.
  
   IV. Отцвел
  
   Жизнь роняла дни, как дождь по осени капли.
   В Здесевске и впрямь настала липкая, осклизлая осень. Таков уж круг:
  сначала пахучая сирень, белоцвет вишенья; потом падающие долу лепестки
  перераспустившихся роз; потом холодные хризантемы; а после и безлистье -
  обнаженные стебли да желтая путаница ветром скомканных трав. Палисадники у
  домов отцвели, стали скучными и глупыми квадратами: неизвестно, к чему.
  Облетело заодно и юное счастьице. И человек стал никнуть, увядать от дня к
  дню: в душе бесцветье, безлучье; душа, как глупый квадрат палисадника:
  неизвестно, к чему.
   Ключ в дверце книжного шкафа сначала щелкал часто, потом реже и реже,
  точно разучившись выщелкивать свое куцее коленце. Тетрадки с короткими
  неряшливыми строчками сначала лежали на столе; потом - в верхнем ящике
  стола; потом - в среднем; потом легли на дно нижнего, под старые конторские
  книги и бумажный хлам.
  
   V. Приобрел
  
   В .доме по Дегтярному переулку Љ 6-А была одна угловая, не любимая
  Надеждой Васильевной комната. Действительно, уж в больно несуразный квадрат
  растянули ее неправильные, туда-сюда уползающие углы. Под столовую не
  годилась. Кроватей не поставить никак - значит, и не спальня. И пошла
  четырехуглая несуразица человеку "подобием кабинета". Он любил эту
  комнатушку: напоминала что-то давнее и милое. Однажды в зимнюю ночь,
  отшагав по скрипучим половицам верст семь, человек сел у окна, прижав
  подбородок к подоконнику. И тотчас же на доске подоконника, взяв голову в
  круг, уселись маленькие серые злыдни. Пошептали.
   - Квартира-то тесновата,- пискнул один.
   - Дети растут,- подшепнул другой злыдень.
   Человек слушал не подымая головы. Тогда, осмелев, одна из нежитей,
  уцепившись шершавыми лапками за мочку и край левого уха человека, сунула
  серую головку внутрь ушной раковины: "Помни про черный день..."
   И злыдни, смыкая круг, зашелестели тихими эхами: помни про черный
  день. Внутри стенных часов зубцы, цепляясь за зубцы, с натугой тянули на
  длинной медной цепи - секунды и еще секунды,- и, когда человек поднял
  голову, злыдней не было: зимний зябкий брезг - мокрым сине-серым лицом к
  стеклу.
   В дверь постучали:
   - Вставай, пора на службу.
  
   Человек - из творца и твари. И "не я" и "я". Порывшись в нижних ящиках
  стола Ивана Ивановича (пришло время узнать, что человека звали
  всего-навсего так), наверно, можно было еще отыскать где-нибудь на тронутых
  желтизною разрозненных листках слабые проступи творца. Нужна ли творцу
  вещь? Но тварь руками и мыслью - к вещи. Вот почему, что-то подсчитав,
  пересчитав и отщелкав на желтых и черных костяшках, потолкавшихся внутри
  деревянного квадрата, Иван Иванович решился, наконец, приобрести.
   За городской чертой зеленел травами и чертополохами пустырь: Мушьи
  Сяжки. Здесь Иван Иванович приобрел участок и стал строиться.
   В будние дни на Мушьих Сяжках стучали топоры и визжали пилы, а по
  воскресеньям Иван Иванович с женой и выводком совершали прогулку к
  растущему, кирпич за кирпичом, собственному дому. Шли медленно, шаг за
  шагом. Впереди, ковыляя на гнутых рахитом ножках,- дети; за ними - бонна;
  за бонной - супруги.
   Добравшись до постройки, ходили по скрещивающимся балкам внутри
  большого деревянного короба.
   - Здесь что, Ваня?
   - Детская.
   - А вон тут?
   - Кабинет.
   Кабинет был правильным удлиненным прямоугольником.
   - Ну, вот и хорошо,- говорила Надежда Васильевна,- а то я твоей этой
  косостенки видеть не могу.
   Скликали успевших вываляться в известке детей. Завтракали. Снова
  ходили над мусором и щебнем по шатающимся балкам. С нежной улыбкою
  останавливался Иван Иванович над какой-нибудь прикрытой досками ямой или у
  торчащего нетесаными бревнами выступа и стучал по выступу палкой ему лишь
  слышимую мелодию. Вечерело. Сидя на стройке, можно было видеть, как вверху
  чернеющее небо раскрывало, одно за другим, изумрудные очи.
   - Когда наконец настелят крышу? - спрашивала Надежда Васильевна.
   Опять скликали детей и возвращались в сумерках в Здесевск.
  
   VI. Надёван
  
   Назавтра предстоял переезд. Иван Иванович в последний раз ходил по
  скрипучим половицам своего старого кабинета. Часть вещей была уже вынесена:
  расходящиеся врозь углы квадрата обнажились и хмуро следили за шагающим
  человеком. Алела заря. Надо было до темноты убрать в ящиках письменного
  стола. Выдвигая ящик за ящиком, Иван Иванович стал пересматривать набухшие
  за много лет бумажные кипи. Сначала пошли нумерованные "Дела", потом
  переписка, потом ворохи семейных и сослуживческих фотографий, потом...
  стопочка желтеющей бумаги, перевязанная шпагатом. Развязав шпагат, стал
  перелистывать: лежалые буквы, освободившись от конторских пластов, кип
  писем, давивших сверху, расправили свои ржавым отливом тронутые выгибы и
  закорючки и заговорили - тихо, но внятно - об отошедшем, но все еще ждущем
  встреч.
   Иван Иванович поднял голову: у горизонта над изломом кровель
  загоралось изумрудным огнем четыре звезды.
   "Квадрат Пегаса",- улыбнулся человек.
   Но Иван Иванович дернул за тесемку шторы,- и штора опустилась. Человек
  замолчал. А за стеной сын-гимназист Саша подзубривал:
   - Звезды - гнезда - седла... цвел - приобрел - надёван... Звезды -
  гнезда...
   И вдруг Иван Иванович понял: все это вокруг - чужое, тысячи и тысячи
  раз надеванное кем-то, заношенное, затасканное миллионами глаз и
  изсмотренное ими вконец. И эти вот зеленые обложки "Дел", и те фотографии
  каких-то детей и жены - все это напяленное, прокатное, обложка чужого
  скучного дела. И сам он, Иван Иваноэич, не "я" ему, человеку, а "он",
  чужой, мириады раз надеванный и затрепанный. Снаружи кто-то потянул за
  дверную ручку:
   - Барин, а барин, приехали возчики.
   - Сейчас.
  
   VII. Запечатлен
  
   Крылатый перешагнул порог.
   В беззвучии раскрылась и закрылась в лазурь и золото кованая дверь.
  Пройдя анфиладами молчащих покоев меж рядов ниш с вдетыми в них
  папирусовыми свитками, овитыми в серебряные нити, мимо стражей, стоявших,
  опираясь на рукояти мечей, крылатый стал. Голубое сукно перегораживало
  путь.
   - Кажется, ясно, звездным по тьме: "Калоши и крылья просят оставлять в
  преддверьи".
   - Да, но...
   - Кто?
   - Бывший ангел-хранитель.
   - Документ?
   - Вот.
   - Просрочен на два тысячелетия.
   - Но ведь мы говорим в сказке.
   - То-то же. По какому делу?
   Качнув воскрыльями, пришелец отвечал:
   - Там в мирах я был ангелом-хранителем души. Ее не стало. И вот
  прихожу сдать свой пост.
   - Архивариуса,- позвал голос из-за голубого сукна.
   Прошелестели шаги: хранитель свитков в черных одеждах с
  внимательно-печальным лицом предстал пред ними.
   - Созвездие? - спросил он.
   - Квадрат Пегаса.
   - Мир?
   - Семиорбитье Солнца.
   - Имя планеты?
   - Земля.
   - Место?
   - Здесевск.
   Архивариус опустил руку в нишу и вынул старый, в звездной пыли
  пергаментный свиток. И, шурша, свиток раскрыл свои знаки.
   Хранитель поднял тонкие персты: свидетельствую смерть души, мне
  врученной.
   Из-за голубого протянулась черная, в форме неравноуглого квадрата
  печать и ударила о пергамент. Четырехзвездие квадрата оттиснулось черными
  знаками на свитке.
   - Запечатлен,- промолвил архивариус.
   - Запечатлен,- повторили стражи.
   И стало тихо за в лазурь и золото кованой дверью: а у порога нового, с
  непросохшей зеленой кровлею домика, что на Мушьих Свяжках, стучали колеса
  телег: это Иван Иванович, с семьей, на четырех площадках переезжал в свой
  собственный дом.
  
   1921
  
  
  
   Кржижановский С. Д.
   Воспоминания о будущем: Избранное из неизданного/Сост., вступ. ст. и
  примеч. В. Г. Перельмутера.- М.; Моск. рабочий, 1989.- 463 с.
  
   ISBN 5-239-00304-1
  
   Еще одно имя возвращается к нам "из небытия" - Сигизмунд Доминикович
  Кржижановский (1887-1950). При жизни ему удалось опубликовать всего восемь
  рассказов и одну повесть. Между тем в литературных кругах его времени его
  считали писателем европейской величины. Кржижановскому свойственны
  философский взгляд на мир, тяготение к фантасмагории, к тому же он
  блестящий стилист - его перо находчиво, иронично, изящно.
   В книгу вошли произведения, объединенные в основном "московской"
  темой. Перед нами Москва 20-40-х годов с ее бытом, нравами, общественной
  жизнью.
   (c) Состав, оформление, вступительная статья, примечания. Издательство
  "Московский рабочий", 1989.
   Составитель Вадим Гершевич Перельмутер.
  
  
  --------------------------------------------------------------------
  "Книжная полка", http://www.rusf.ru/books/: 03.06.2003 14:36
  

Оценка: 8.85*10  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru