Крылов Виктор Александрович
Заварила кашу - расхлёбывай

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Фарс с пением в двух действиях.

ДЛЯ СЦЕНЫ.

СБОРНИКЪ ПЬЕСЪ.

Томъ третій.

ИЗДАНІЕ ВИКТОРА АЛЕКСАНДРОВА.

Третье изданіе.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія Шредера, Гороховая, 49.
1894.

   

ОТЪ ИЗДАТЕЛЯ.

   4) Оригиналъ фарса "Заварила кашу -- расхлёбывай" есть польская пьеса графа Фредро: "Одна одинешенька", но тамъ она въ одномъ дѣйствіи. Русская пьеса заимствована изъ двухъактной нѣмецкой передѣлки Розена подъ заглавіемъ "Die einzige Tochter". Существенное отличіе русской пьесы отъ польской и нѣмецкой заключается въ томъ, что въ этихъ отецъ выдаетъ дочерей, а въ русской -- мать. Въ діалогахъ, тоже много измѣненій и прибавокъ. Пьеса эта ничто иное, какъ непритязательный фарсъ, заставляющій смѣяться вздоромъ и запутанностью содержанія. Большое количество дѣйствующихъ лицъ и особенно пять молодыхъ женскихъ ролей дѣлаютъ пьесу удобною для постановки тамъ, гдѣ въ этомъ отношеніи богатъ наличный персоналъ труппы сценическихъ исполнителей.

В. А.

   

ЗАВАРИЛА КАШУ -- РАСХЛЕБЫВАЙ.

ФАРСЪ СЪ ПѢНІЕМЪ ВЪ ДВУХЪ ДѢЙСТВІЯХЪ.

Сюжетъ заимствованъ.

   

ДѢЙСТВУЮЩІЯ ЛИЦА.

   Прокатова, Анна Спиридоновна.
   Пилочка (Людмила) -- ея дочь.
   Устимовъ, Степанъ Ѳедорычъ.
   Марья Павловна -- жена его.
   Милецкій, Андрей Афанасьичъ.
   Ольга Павловна -- жена его.
   Сусанна.
   Саша.
   Русанинъ, Григорій Кузьмичъ.
   Синавскій, Михаилъ Семенычъ.
   Пантелей -- слуга Прокатовой.

Дѣйствіе происходитъ въ окрестностяхъ Москвы, на дачѣ у Прокатовой.

   

Зала богатой дачи. Въ глубинѣ -- двѣ двери, между коими буфетъ. Справа дверь въ садъ стеклянная и подлѣ нея два окна. Съ этой стороны сцена убрана цвѣтами. Слѣва, на первомъ планѣ, окно, на второмъ планѣ маленькая дверь подъ обои, надъ ней виситъ мужской портретъ. Среди сцены столъ обѣденный (накрытый и съ приборами для завтрака). Маленькіе столы, кресла и проч. Въ глубинѣ на стѣнѣ виситъ охотничій приборъ: ружье, сумка, нагайка, охотничій рогъ и проч.

Декорація одна на оба дѣйствія.

   

ПЕРВОЕ ДѢЙСТВІЕ.

"ОДНА ОДИНЕШЕНЬКА".

ЯВЛЕНІЕ 1-е.

ПАНТЕЛЕЙ и СИНАВСКІЙ. Оба входятъ въ одну изъ дверей въ глубинѣ.

   Пантелей. Пожалуйте-съ, -- барыня въ саду и барышня съ ними... еще господинъ Русанинъ тутъ.
   Синавскій. Хорошо. (Медленно идетъ, какъ-бы въ замѣшательствѣ.) Пантелей!
   Пантелей. Что прикажете?
   Синавскій. Давно ты служишь у Анны Спиридоновны?
   Пантелей. Давно-съ, -- съ ихняго малолѣтства, еще при ихъ тятенькѣ.
   Синавскій. Стало быть, ты хорошо знаешь всю ея жизнь и всю обстановку.
   Пантелей. (Про себя.) Что ему надо?
   Синавскій. И притомъ, если ты хорошій человѣкъ, -- да!.. Я давно хотѣлъ тебѣ... вотъ, братъ, рублишка.
   Пантелей. Благодарю покорно.
   Синавскій. Хочется мнѣ, видишь-ли, спросить тебя объ одномъ дѣлѣ.... только откровенно и честно!... Конечно, это между нами; объ этомъ никто не узнаетъ.
   Пантелей. Говорите-съ.
   Синавскій. Недѣли три тому назадъ, гулялъ я по Тверскому бульвару и тамъ встрѣтилъ прехорошенькую барышню. Мы случайно сѣли рядомъ на лавочку, разговорились... ну, и познакомились... То-есть, пожалуйста, безъ подозрѣній: тутъ не было ничего дурного,-- мы познакомились самымъ благороднымъ образомъ. Потомъ она часто стала приходить, мы разговаривали и... и только. Барышня эта прежестокая кокетка, -- она ни за что не хотѣла сказать, кто она и гдѣ живетъ; даже когда уходила, брала честное слово съ меня, что я не буду за ней слѣдить. Только и могъ я узнать ея имя; ее зовутъ Сусанна.
   Пантелей. (Невольно вскрикиваетъ.) Сусанна!
   Синавскій. А! ты ее знаешь! по этому крику слышу, что ты ее знаешь.
   Пантелей. Почему-же мнѣ знать?
   Синавекій. Потому что эта обольстительная Сусанна близкая знакомая твоей барыни, Анны Спиридоновны. Ой, не мотай головой, вчера я встрѣтилъ ихъ вмѣстѣ, онѣ катались въ Сокольникахъ въ одной коляскѣ.
   Пантелей. Ничего не знаю.
   Синавскій. Не хочешь сказать?
   Пантелей. Нечего говорить, коли не знаю...
   Мало-ли, съ кѣмъ барыня катается.
   Синавскій. Отчего-же ТЫ такъ крикнулъ: (Кричитъ.) Сусанна!
   Пантелей. Въ горлѣ пересохло, вотъ и крикнулъ.
   Синавскій. (Про себя.) Плутъ!.. Ну, да отъ меня не скроешь.

Входитъ Прокатова изъ саду.

   

ЯВЛЕНІЕ 2-е.

ТЬ-ЖЕ и ПРОКАТОВА.

   Прокатова. А! Михаилъ Семенычъ, милости просимъ: Милочка въ саду съ Григоріемъ Кузьмичемъ.
   Синавскій. Съ днемъ рожденія позвольте васъ поздравить.
   Прокатова. Merci, merci; ступайте въ садъ, Милочка васъ ждетъ.
   Синавскій. Слушаю-съ.

Раскланивается и уходитъ.

   

ЯВЛЕНІЕ 3-е.

ПРОКАТОВА и ПАНТЕЛЕЙ.

   Пантелей. (Подойдя къ Прокатовой, таинственно.) А Я вамъ вотъ что скажу: все вы это дѣлаете по-дурацки.
   Прокатова. (Строго.) Пантелей;
   Пантелей. Нечего кричать: Пантелей!.. Вонъ бурнусъ вы себѣ хорошій купили, такъ ужъ и хорошъ, ничего не скажешь; а дѣлаете по-дурацки, такъ по-дурацки и есть.
   Прокатова. Скажите, учитель какой выискался!
   Пантелей. Какъ тамъ ни скрывайте, а ужъ рано, либо поздно, всѣ будутъ знать, что у васъ не одна дочь, а цѣлыхъ пятеро.
   Прокатова. Ну, ну, ну! молчи.
   Пантелей. Эки, подумаешь, выдумки: раскидали дочерей по Рассеи и радуйся: одна въ Саратовѣ, другая въ Воронежѣ... та въ Кіевѣ у тетки, другая въ Питерѣ въ пансіонѣ... Ну, что хорошаго?-- выросли барышни большія, и ни одна не знаетъ, что у нея есть сестры: каждая думаетъ, что она у васъ одна одинешенька.
   Прокатова. Тебѣ, болвану, сколько разъ говорить!? Вѣдь я мать, я объ нихъ радѣть должна... Скоро-ли этакую охапку дочерей замужъ выдашь? а по одной-то легче... Вонъ въ Воронежѣ я Машу пристроила; Ольгѣ тоже пріискала партію пребезподобную въ Саратовѣ. Отчего?-- оттого: жила я тамъ богато, да таровато, и всякій думалъ, что у меня только одна дочь, одна наслѣдница всего состоянія. Теперь Людмилу здѣсь выдамъ, а ты, дуракъ, молчи и не мѣшай.
   Пантелей. Вонъ Сусанна Павловна въ Кіевѣ-то не высидѣла, пріѣхала сюда, въ Москву.
   Прокатова. Въ Москвѣ ничего; я ее въ хорошей семьѣ помѣстила и припрятываю, -- никто ея не узнаетъ.
   Пантелей. Не узнаетъ!.. Мнѣ сейчасъ Михаилъ Семенычъ говорилъ, что онъ васъ съ ней въ Сокольникахъ видѣлъ.
   Прокатова. Ну, что-жъ? Христосъ съ ними, пускай Синавскій за ней ухаживаетъ. Дай имъ господи согласье да любовь... Стало быть, у меня уже двѣ свадьбы на мази: и Синавскій, и Русанинъ хотятъ жениться на Людмилѣ. Я отдамъ ее за Русанина, а Синавскій женится на Сузочкѣ... Что-жъ! дай имъ господи!.. Тогда останется одна незамужняя: петербургская пансіонерочка Саша,-- дай господи!.. Пошелъ, посмотри, готовъ-ли завтракъ и неси его скорѣй.
   Пантелей. Ужъ придется вамъ когда-нибудь все это расхлебывать.

Уходитъ.

   

ЯВЛЕНІЕ 4-е.

ПРОКАТОВА, потомъ СУСАННА.

   Прокатова. Ну, ну, пошелъ, пошелъ, не ворчи; я знаю, что знаю. Сегодня свадьба Милочки будетъ рѣшена и...

Останавливается, увидя съ ужасомъ на порогѣ двери въ садъ входящую Сусанну.

Сусанна, -- вбѣгая.

No 1-й. (На мотивъ вальса Страуса: "Wein, Weib und Gesang").

   Мама, мама, я къ вамъ пришла!
   Мама, мама, я васъ нашла!
   Ахъ, какъ счастлива я!
   Мнѣ такъ хотѣлось васъ обнять,
   Расцѣловать и приласкать,
   Красавица моя!
   Какъ-то сегодняшнимъ днемъ
   Я отъ хозяйки тайкомъ
   Ловко узнала объ томъ,
   Гдѣ вашъ пріютъ, гдѣ вашъ домъ,
   Мамочка такъ мнѣ мила,
   Сердцу я волю дала, --
   Я и понять не могла,
   Какъ я вдругъ стала смѣла.
   Въ одно мгновеніе
   Безъ разсужденія
   Мое рѣшеніе
   Сдѣлано было,
   Къ вамъ полетѣла я,
   Какъ угорѣлая,
   Сильно хотѣла я
   Васъ увидать.
   Мнѣ наслажденіе,
   Что въ день рожденія
   Вамъ поздравленіе
   Сказать могу я:
   Мамочка, душечка,
   Мама милушечка,
   Ваша игрушечка
   Въ васъ влюблена!

Во все время этого No Прокатова собиралась говорить, но Сусанна постоянно прерываетъ ее новымъ колѣномъ вальса.

   Прокатова. Какъ это глупо! какъ это глупо!.. Зачѣмъ ты пріѣхала?
   Сусанна. (Обиженно.) Господи, боже мой! единственная ваша дочь пріѣхала васъ поздравить съ днемъ вашего рожденія, а вы ее браните!?.. Вѣдь я у васъ одна одинешенька; кому-же и любить васъ, какъ не мнѣ?
   Прокатова. Если-бъ ты любила меня, ты была-бы послушна. Я тебѣ строго запретила искать меня, а ты все таки...
   Сусанна. А я такъ радовалась, что васъ увижу...

Плачетъ.

   Прокатова. Ну, ну, не плачь... Дѣло сдѣлано, я не сержусь, я тебя простила... Перестань, ради бога!.. По крайней мѣрѣ, тебя никто не видалъ?
   Сусанна. Какъ не видалъ? гдѣ?
   Прокатова. Здѣсь, когда ты подъѣзжала?
   Сусанна. Да, да, какъ-же, видѣли.
   Прокатова. (Испугавшись.) Кто? Кто?
   Сусанна. Старуха судомойка, она мнѣ и показала, куда идти.
   Прокатова. (Про себя.) Фу! отлегло отъ души... (Ей.) Хорошо, тебя сейчасъ надо отвезти назадъ домой.
   Сусанна. Но отчего вы такъ отъ меня прячетесь? отчего я не могу остаться здѣсь съ вами?
   Прокатова. Это тайна... когда-нибудь потомъ ты узнаешь, а теперь не спрашивай меня и слушайся.
   Сусанна. А когда вы мнѣ скажете?
   Прокатова. Скоро, скоро... Ахъ, отойди отъ двери въ садъ... Пойдемъ, тебя надо спрятать... Куда-бы? а вотъ, -- сюда, въ эту дверь; ступай по лѣсенкѣ наверхъ, на бельведеръ,-- оттуда прекрасный видъ на всю окрестность... Посиди тамъ, пока я приду; ни шагу оттуда.
   Отворяетъ маленькую дверь налѣво.
   Сусанна. Господи! что-жъ это такое?
   Прокатова. Дочь непокорная! ты меня погубишь. (Сусанна уходитъ налѣво.) Да осторожнѣй, не оступись, не сломай себѣ шею... Ахъ, совсѣмъ было спуталась... Вотъ оно, что значитъ быть матерью!
   

ЯВЛЕНІЕ 5-е.

ПРОКАТОВА и ПАНТЕЛЕЙ, входитъ съ подносомъ, на которомъ завтракъ и кофейникъ на спирту.

   Пантелей. Вотъ вамъ и завтракъ, да вотъ еще подали письмо.
   Прокатова. (Беретъ.) Телеграмма!.. отъ кого-бы это? (Раскрываетъ телеграмму и быстро пробѣгаетъ ее.) Изъ Саратова... "Сегодня въ часъ дня мы пріѣзжаемъ къ вамъ, вышлите лошадей, -- Андрей Милецкій". (Ходитъ въ волненіи.) Какъ снѣгъ на голову!.. (Пантелею.) Слышишь? Андрей Афанасьичъ сегодня будетъ здѣсь, съ женой.
   Пантелей. Что я говорилъ? вотъ и скрывайтесь теперь. Старшая, дочка, да еще съ мужемъ; встрѣтятся тутъ сестрицы-то, вотъ пойдетъ потѣха.
   Прокатова. Сузочка тоже здѣсь.
   Пантелей. Гдѣ?
   Прокатова. Узнала адресъ дачи и пріѣхала сюда... Я ее пока спрятала туда на вышку, на бельведеръ.
   Пантелей. На голубятню! ловко.
   Прокатова. Ничего, ничего, я сама на желѣзную дорогу поѣду, встрѣчу Ольгу и уговорю ее остановиться въ гостинницѣ, а тамъ увидимъ. Поди, вели мнѣ скорѣй заложить коляску... Сузочку я прихвачу съ собой. Ступай, ступай скорѣй!

Пантелей машетъ рукой и уходитъ.

   

ЯВЛЕНІЕ 6-е.

ПРОКАТОВА одна, потомъ МИЛА, РУСАНИНЪ и СИНАВСКІЙ.

   Прокатова. Главное, надо быть хладнокровной и рѣшительной. До прихода поѣзда остается два часа; въ это время надо высватать Людмилу за Русанина... Синайскому отказать, -- онъ останется въ запасѣ для Сузочки... такъ, такъ, такъ... До времени нечего пугаться.

Входятъ Мила, Русанинъ и Синавскій.

   Мила. Что-же завтракъ?.. а, все готово... Что-же насъ не зовутъ?
   Прокатова. Садитесь, милыя дѣти; садитесь и кушайте.
   Русанинъ. (Милѣ.) Она сказала: милыя дѣти, -- это добрый знакъ.

Всѣ садятся, ѣдятъ и пьютъ.

   Синавскій. Анна Спиридоновна, гдѣ-же ваша, гостья?
   Прокатова. Какая гостья?
   Синавскій. Мы видѣли, къ вамъ подъѣхалъ кто-то.
   Прокатова. Это мужикъ съ молокомъ пріѣзжалъ.
   Синавскій. Какой мужикъ? богъ съ вами!-- это была дама.
   Мяла. И преэлегантная. Кто это, мама? Мы сидѣли на краю сада и лица ея нельзя было разобрать.
   Прокатова. (Въ замѣшательствѣ.) А!.. а... это-та... прачка, вѣрно.
   Русанинъ. Помилуйте, да эта была какая-то франтиха.
   Прокатова. Ну, что вы пристали, когда я вамъ говорю, что это прачка.
   Синавскій. (Про себя.) Она смущена, она что-то скрываетъ... Неужели это моя незнакомая знакомка?
   Прокатова. Франтиха! что-жъ тутъ такого? будто прачка не можетъ франтить!.. Это была сама хозяйка, у ней большое заведеніе, она богата, вотъ и франтитъ.
   Мила. Ахъ, не сердитесь, мамочка. Положимъ, что мы никого не видали.
   Синавскій. Вы ждете гостей сегодня?
   Прокатова. Никого не жду, никого.
   Русанинъ. Отъ кого это вы телеграмму получили?
   Прокатова. (Про себя.) Тьфу! кусокъ въ горло не полѣзетъ: все видятъ, и обо всемъ хотятъ знать. (Громко.) Не знаю, я не получала телеграммы.

Входитъ Пантелей.

   

ЯВЛЕНІЕ 7-е.

ТѢ-ЖЕ и ПАНТЕЛЕЙ.

   Мила. Какъ-же мы всѣ видѣли телеграфиста. Пантелей, развѣ ты не отдалъ телеграмму мамашѣ?
   Пантелей. Подалъ, какъ-же.
   Прокатова. Подалъ, подалъ; дуракъ ты, дуракъ, дуракъ... Ну да, конечно подалъ... все это глупыя поздравленія.
   Мила. Мама, какая вы странная сегодня.

За сценой раздается голосъ Сусанны; она поетъ арію изъ "Трубудура". Прокатова нарочно сильно стучитъ ножемъ и вилкой о тарелку.

   Синавскій. Анна Спиридоновна, не ступите такъ... Кто это тамъ поетъ?
   Русанинъ. Въ самомъ дѣлѣ, что жъ это такое?
   Пантелей. Ничего-съ, не безпокоитесь, это кухарка.
   Синавскій. Кухарка? (Про себя.) Такъ и есть, это голосъ моей незнакомки.

Встаетъ.

   Прокатова. (Тоже встаетъ.) Вамъ говорятъ, что это кухарка; сидите, пожалуйста. (Усаживаетъ его и подходитъ къ окну слѣва.) Эй, ты тамъ, Матрена, перестань пѣть!! перестань!

Пѣніе смолкаетъ.

   Синавскій. Что же вы это къ верху кричите, развѣ у васъ кухня наверху?
   Прокатова. Да, то-есть, нѣтъ... кухарка тамъ морковь чиститъ.
   Синавскій. (Про себя.) Не надуешь, моя незнакомка здѣсь.
   Мила. Но, мама, это совсѣмъ не голосъ Матрены.
   Русанинъ. И откуда она могла выучить арію изъ "Трубадура"?
   Прокатова. Ахъ, господи, да у насъ шарманки каждый день ее наигрываютъ, всѣ уши прожужжали.
   Мила. (Про себя.) Тутъ какая-то тайна.
   Прокатова. (Взглянувъ на часы.) Пора! (Встаетъ.) Ну, милые гости, пожалуйте сюда.
   Мила. Я еще не допила мой кофе.
   Прокатова. Брось его, я хочу говорить о важномъ дѣлѣ... Брось-же, говорю тебѣ.
   Мила. Хорошо, хорошо, не сердитесь.

Всѣ становятся на авансцену.

   Русанинъ. Что прикажете?
   Прокатова. Ну, милыя дѣти, я беззащитная, слабая женщина, и вдова, -- но я мать... я не люблю околесную, я говорю прямо, откровенно.
   Пантелей. Такъ валяйте, наконецъ, выпаливайте, что вы все путаетесь?
   Прокатова. Тебя кто спрашиваетъ? цыцъ! нишкни... Я мать и я могла-бы приказывать; но я не приказываю, я веду съ вами дружескій семейный разговоръ.
   Синавскій. (Про себя.) Что за предисловіе?
   Мила. Говорите.
   Прокатова. Словомъ: это лѣто надо кончить. Вы, Григорій Кузьмичъ, и вы, Михаилъ Семенычъ, оба хотите жениться на моей единственной дочери Людмилѣ?
   Мила. Мама!...
   Прокатова. Не останавливай меня, я теперь такъ настроена, что все это пойдетъ, какъ по маслу. Я вамъ уже сказала, что она у меня одна одинешенька, -- пускай сама выбираетъ.
   Русанинъ. Хвала вамъ и честь.
   Прокатова. Молчите, мнѣ ваши похвалы не нужны. Ну, Милочка, выбирай!
   Мила. Какъ-же такъ внезапно?
   Прокатова. Милочка, я слабая женщина, я приказываю: выбирай!... Ты молчишь, но ты взглянула на Григорья Кузьмича,-- хорошо, будь по твоему.
   Пантелей. Мы согласны.
   Русанинъ. Какъ мнѣ благодарить васъ. (Жметъ ей руку.) А вы, Людмила Павловна?
   Мила. Если мама такъ хочетъ...

Русанинъ цѣлуетъ ея руки.

   Синавскій. Ну, вижу, что Григорій Кузьмичъ счастливѣе меня.
   Прокатова. Довольно, безъ разговоровъ, мнѣ некогда.. А вы, Григорій Кузьмичъ, помните, что я вамъ слово дала и вы мнѣ тоже... слово -- вещь святая!-- это все равно, какъ будто у насъ тутъ было обрученіе.
   Пантелей. Не давши -- крѣпись, а давши -- держись.
   Прокатова. Убирайся ты вонъ!.. (Русанину.) Слово святыня, и, еслибъ, чего боже сохрани, съ нами что-нибудь такое случилось особенное, ни вы, ни я на попятную не пойдемъ.
   Русанинъ. Клянусь вамъ!..
   Прокатова. Не надо, я вамъ вѣрю на слово. Ну, теперь берите вашу невѣсту и ступайте гулять.
   Мила. Мама, вы точно хотите насъ прогнать.
   Прокатова. Я знаю, что людямъ молодымъ и влюбленнымъ въ такую минуту всегда пріятно остаться однимъ,-- я слабая женщина и мать, я васъ отпускаю. Слово дано, стало быть, вы можете идти вдвоемъ, куда угодно: въ поле, въ лѣсъ...
   Пантелей. Ступайте, ступайте, ступайте, въ лѣсъ, туда, подальше, на гору.
   Русанинъ. Пойдемте, если ужъ мамаша непремѣнно посылаетъ.
   Мила. Пойдемте.

Оба, смѣясь, уходятъ; ихъ провожаетъ Пантелей.

   Прокатова. Идите, милыя дѣти!.. (Садится.) Уфъ., слава богу!...
   Синавскій. (Про себя.) Странное дѣло: съ тѣхъ поръ, какъ мнѣ отказали, мнѣ стало вдвое веселѣе... По я не уйду отсюда, не узнавши, кто моя незнакомка и зачѣмъ она здѣсь.

Садится съ другой стороны.

   

ЯВЛЕНІЕ 8-е.

ПРОКАТОВА и СИНАВСКІЙ, потовъ ПАНТЕЛЕЙ.

   Прокатова. (Про себя.) Теперь поѣдемъ. (Замѣтя Синавскаго.) Ахъ, этотъ все еще тутъ... (Идетъ въ Синавсвому.) Ну, Михаилъ Семенычъ, жалѣю васъ. Что дѣлать, душенька!
   Синавскій. (Вставъ.) Что дѣлать, Анна Спиридоновна,-- насильно милъ не будешь.

Закуриваетъ папиросу и снова садится.

   Прокатова. (Про себя.) Что-жъ это онъ? развѣ такъ и не уйдетъ? (Ему.) Я понимаю ваше положеніе... Особенно сегодня вамъ горько будетъ видѣть передъ собой счастливыхъ влюбленныхъ... Ну, я васъ не держу, уѣзжайте, уѣзжайте сейчасъ.
   Синавскій. Анна Спиридоновна, я такъ васъ люблю, что съумѣю твердо все перенести, чтобъ только остаться съ вами.
   Прокатова. (Про себя.) Привались ты совсѣмъ!... (Ему.) Нѣтъ, нѣтъ, я не могу васъ видѣть грустнымъ.
   Синавскій. (Смѣясь.) Я буду веселъ, я буду очень веселъ.
   Прокатова. (Про себя.) Не выживешь... (Ему.) Такъ пойдемте въ садъ, а то здѣсь душно.
   Смнавски. Мнѣ ничего, я люблю, когда жарко.
   Прокатова. (Про себя.) Что мнѣ съ нимъ дѣлать?
   Пантелей. (У двери.) Барыня, лошади готовы.

Исчезаетъ.

   Синавскій. Развѣ вы куда-нибудь ѣдете?
   Прокатова. Нѣтъ... то есть... эти лошади... это надо послать... Извините, я сейчасъ. (Про себя.) Путаетъ меня этотъ дуракъ Пантелей!

Уходитъ въ садъ.

   

ЯВЛЕНІЕ 9-е.

СИНАВСКІЙ, потомъ СУСАННА.

   Синавскій. Ушла!.. Посмотримъ-же, кто это Пѣлъ. (Встаетъ, чтобы идти къ окну; въ это время входить Сусанна изъ маленькое двери слѣва.) Она! такъ и зналъ.
   Сусанна. Будь, что будетъ, а я больше не могу сидѣть въ этомъ пеклѣ, меня совсѣмъ мухи заѣли. (Увидавъ Синявскаго.) Ахъ, мой незнакомецъ!
   Сінавскій. Васъ-ли я вижу, моя прелестная фея? О! я былъ увѣренъ; что это вы, я тотчасъ узналъ вашъ голосъ... мнѣ сердце сказало...
   Сусанна. Не продолжайте, я на васъ сердита.
   Синавскій. Вы сердитесь? за что?
   Сусанна. Я вамъ что сказала въ послѣдній разъ? что я вамъ сказала?
   Синавскій. Вы мнѣ многое говорили, и каждое ваше слово было для меня, какъ манна небесная.
   Сусанна. Нечего, нечего комплиментами отводить разговоръ... я вамъ сказала: если вы будете слѣдить за мной и узнавать, кто я,-- я съ вами больше слова не скажу.
   Синавскій. Да-съ, помню.
   Сусанна. Я вамъ строжайшимъ образомъ запретила слѣдить за мной.
   Синавскій. Слушаю-съ...
   Сусанна. Какъ-же вы смѣли явиться сюда?
   Синавскій. Ахъ, это дѣло чистой случайности. Я и не воображалъ, что встрѣчу васъ здѣсь... Это самъ богъ благословилъ нашу встрѣчу сегодня.
   Сусанна. Развѣ вы знакомы съ мамашей?
   Синавскій. Съ вашей мамашей?
   Сусанна. Ну да, конечно.
   Синавскій. (Про себя.) Притворюсь, что понимаю ее; можетъ быть, что-нибудь и разъяснится. (Ей.) Какъ-же, мы старинные друзья.
   Сусанна. А вы съ ней уже видѣлись, или вы только что сюда вошли?
   Синавскій. Съ вашей мамашей?.. такъ она тоже сюда пріѣхала?
   Сусанна. Какъ пріѣхала?-- домой?.. Я думаю, она и не выѣзжала сегодня.
   Синавскій. То-есть, откуда?
   Сусанна. То-есть, отсюда... Что за странный вопросъ!?
   Синавскій. (Про себя.) Я, кажется, сказалъ какую-то глупость.
   Сусанна. Вѣдь вы говорите про мою мать, которая живетъ здѣсь на этой дачѣ.
   Синавскій. Анна Спиридоновна!?.
   Сусанна. Ну?
   Синавскій. (Про себя.) Такъ вотъ оно что?! Это тоже дочь... но можетъ быть, какая нибудь съ лѣвой стороны... о!! какая мысль!..

Въ это время въ дверяхъ появляется Прокатова, но замѣтивъ, что Сусанна вышла, она вскрикиваетъ и скрывается.

   Сусанна. (Оборачиваясь.) Что такое?
   Синавскій. Не знаю, кто-то крикнулъ.
   Сусанна. Никого нѣтъ.
   Синавскій. (Посмотрѣвъ въ дверь.) Никого рѣшительно.
   Сусанна. Послушайте, вы говорите, что меня любите.
   Синавскій. Я обожаю васъ.
   Сусанна. И вы -- старый другъ моей мамаши?
   Синавскій. Ну, не совсѣмъ старый.
   Сусанна. Ахъ, все равно; дайте мнѣ говорить. Все-таки, вы другъ, стало быть, знаете ея тайны. Объясните-же мнѣ, зачѣмъ мама меня скрываетъ?
   Синавскій. Ей-богу, я самъ этого не понимаю.
   Сусанна. А! вы не хотите сказать? нѣтъ?.. Ну, такъ знайте-же: если вы мнѣ этого сейчасъ не скажете, то вы ужъ больше меня никогда въ жизни не увидите.
   Синавскій. Ей богу... это...
   Сусанна. Или вы мнѣ сейчасъ скажете, или...

Хочетъ уйти.

   Синавскій. Нѣтъ, нѣтъ, не уходите... Хорошо, извольте, скажу, сейчасъ скажу.
   Сусанна. (Останавливаясь.) Ну?
   Синавскій. (Про себя.) Чортъ возьми! что ей сказать?.. (Ей.) Да-съ, такъ она васъ скрываетъ... это оттого... оттого, но ради бога... это такая тайна, я клялся...
   Сусанна. Да, хорошо, хорошо, говорите только.
   Синавскій. Ну-съ, такъ вотъ... когда вы были маленькая... да... ваша мамаша... ваша мамаша... была большая...
   Сусанна. Разумѣется, большая; что-жъ дальше?
   Синавскій. Дальше, дальше... Что дальше!?.. Ахъ, да!.. ваша мамаша была большая... Вотъ она встрѣчаетъ цыганку, которая говоритъ ей... этотъ ребенокъ... понимаете, этотъ ребенокъ, то есть вы... онъ выростетъ, онъ непремѣнно выростетъ...
   Сусанна. Что вы мнѣ все глупости городите?.. Я вижу, вы не хотите сказать, такъ не надо же; я сама все узнаю. Я теперь не уѣду съ мамашей, я притаюсь здѣсь, въ темномъ уголкѣ, и буду сидѣть, пока все не разъяснится.
   Синавскій. Ради бога!..
   Сусанна. Ни съ мѣста!.. И не смѣйте никому говорить, что я здѣсь. Я ушла, я исчезла, я пропала.

Уходитъ снова въ маленькую дверь налѣво.

   

ЯВЛЕНІЕ 10-е.

СИНАВСКІЙ, потомъ ПАНТЕЛЕЙ.

   Синавскій. Ушла! и не проститъ мнѣ, пока я ей не открою тайну... Да, да, тайна тутъ какая-то есть... и я долженъ узнать ее -- во что-бы то ни стало! (Пантелей входитъ и убираетъ завтракъ.) Я Заставлю Саму Анну Спиридоновну сказать, а не ее, такъ... вотъ кстати: Пантелей!
   Пантелей. Что прикажете?
   Синавскій. Я тебѣ давеча далъ рубль, вотъ тебѣ еще три.
   Пантелей. Благодарствуйте.
   Синавскій. Но