Кривенко Сергей Николаевич
Очерк жизни крестьян Тарского округа, Тобольской губ

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Очеркъ жизни крестьянъ Тарскаго округа, Тобольской губ.

   За послѣднія двадцать пять лѣтъ у насъ очень возросъ интересъ къ Сибири,-- интересъ, какъ чисто культурный (стремленіе изучать ее и открыть ей доступъ хъ просвѣщенію), такъ и экономическій (стремленіе колонизировать ее, разрабатывать ея природныя богатства и связать ее правильными путями сообщеній съ остальной Россіей и Европой). Въ этомъ смыслѣ достаточно припомнить двѣ научныхъ экспедиціи Нордешнельда и многолѣтнія попытки А. Μ. Сибирякова проложить для торговыхъ сношеній сѣверный путь, цѣлый рядъ нашихъ русскихъ экспедицій въ страны, сопредѣльныя съ южной сибирской границей, открытіе пароходнаго движенія по сибирскимъ рѣкамъ, развитіе мѣстной прессы, открытіе Томскаго университета, статистическія изслѣдованія, производившіяся какъ въ западной, такъ и въ восточной Сибири, и, наконецъ, два, едва ли не самыхъ крупныхъ, экономическихъ факта -- это широкую волну, колонизаціоннаго, переселенческаго движенія и начало постройки огромной линіи сибирской желѣзной дороги. При такихъ условіяхъ всякія свѣдѣнія о странѣ, хотя бы даже незначительныя, могутъ быть полезны.
   Вышепомянутыя статистическія изслѣдованія хотя и знакомятъ насъ съ экономическимъ положеніемъ значительной части края, но, во-первыхъ, далеко не весь край охватываютъ, а во-вторыхъ, производились они, къ сожалѣнію, слишкомъ недостаточнымъ числомъ лицъ, и въ теченіе слишкомъ малаго времени, такъ что и по отношенію къ изслѣдованнымъ мѣстностямъ въ нихъ имѣются пробѣлы и недостатки, на которые уже указывалось въ печати и которыхъ не отрицаютъ и сами гг. статистики, что, конечно, дѣлаетъ честь ихъ добросовѣстности. Тарскому же округу, сравнительно съ другими, въ особенности не посчастливилось: помимо общихъ слабыхъ мѣстъ, тутъ есть и частные недостатки, такъ что мы смѣло можетъ назвать изслѣдованіе округа однимъ изъ самыхъ неполныхъ и неудачныхъ. А потому полагаемъ, что нашъ очеркъ можетъ быть вовсе не безполезенъ, не смотря на всю его бѣглость и весьма возможное отсутствіе литературнаго интереса.
   Прежде всего въ сибирской жизни бросаются въ глаза своеобразныя стороны быта, которыхъ тамъ не мало. Однѣ изъ этихъ сторонъ являются остатками русской старины, которые уносились съ собою переселявшимися въ Сибирь русскими людьми и лучше тамъ сохранились, чѣмъ въ Европейской Россіи; другіе возникли на почвѣ мѣстныхъ, хозяйственныхъ, условій и подъ вліяніемъ соприкосновенія съ инородческими племенами; третьи создались путемъ канцелярскаго воздѣйствія и административной регламентаціи. Послѣдній факторъ всегда игралъ въ Сибири очень большую роль. Такъ, напр., мы встрѣчаемъ въ сибирскихъ селахъ ссыльно-поселенцевъ, которые распредѣляются по волостямъ и приписываются къ сельскимъ обществамъ безъ согласія на это, безъ пріемныхъ приговоровъ. Процентъ такихъ ссыльныхъ въ нѣкоторыхъ волостяхъ очень великъ, а отношенія ихъ къ кореннымъ жителямъ заслуживаютъ вниманія, хотя бы ужъ по одному тому, что они, въ большинствѣ случаевъ, не смотря на приписку, все-таки стоятъ особнякомъ, представляютъ какъ бы отдѣльную группу, которая то оказывается въ льготномъ положеніи относительно податей, то платить подати и мірскія повинности, но не участвуетъ въ выборныхъ общественныхъ должностяхъ и пользуется не на равныхъ условіяхъ землею, потому что лучшія земли уже заняты и разобраны. Иногда отличіе это продолжается въ теченіе нѣсколькихъ поколѣній и распространяется не только на самихъ ссыльныхъ и ихъ дѣтей, но и на дѣтей ихъ дѣтей. Даже въ тѣхъ случаяхъ, когда отношенія сглаживаются и совсѣмъ почти уравниваются, все-таки можно замѣтить, что между ссыльно поселенцами и коренными жителями проходитъ извѣстная, разграничивающая ихъ, черта: это вотъ сибирякъ, а это поселенецъ и поселенческій сынъ. Такое раздѣленіе живетъ и сохраняется и въ сознаніи сибиряковъ, и въ оффиціальныхъ документахъ, продолжающихъ называть ссыльныхъ -- ссыльно-поселенцами, а дѣтей ихъ -- поселенческими дѣтьми. Что касается общественнаго мнѣнія, то главною причиною такого различія является, насколько мы замѣтили, вовсе не какое-либо нравственное мѣрило и пренебреженіе со стороны старожиловъ (изъ которыхъ многіе тоже изъ ссыльныхъ, только болѣе давняго времени), а бѣдность и неустроенность поселенцевъ. Слово поселенецъ обыкновенно употребляется какъ синонимъ пролетарія, батрака, бездомнаго человѣка. Сибиряки, вообще, очень снисходительны къ прошлому людей, и если опасаются выбирать на общественныя должности самихъ ссыльныхъ, то дѣтей ихъ въ нѣкоторыхъ селахъ уже начинаютъ выбирать; но къ бѣдняку они гораздо строже.
   Земельныя отношенія также имѣютъ не мало особенностей: встрѣчаются особенности въ горнозаводскихъ и пріисковыхъ округахъ, въ мѣстахъ, гдѣ были казенные винокуренные заводы съ каторжными работами, въ мѣстахъ, гдѣ есть или гдѣ были казаки (казачьи паи), а еще больше особенностей въ мѣстахъ, заселенныхъ инородцами, платившими прежде ясакъ и владѣвшими землею на ясачномъ правѣ, или по праву собственности, основанному на исторической давности владѣнія. Вообще, землевладѣніе и землепользованіе представляютъ въ Сибири значительный интересъ. Въ нѣкоторыхъ мѣстностяхъ, напр., до сихъ поръ можно встрѣтить общину волость (въ Туринскомъ округѣ, въ Курганскомъ и др.): не говоря уже объ общемъ пользованіи лѣсомъ, рѣками и т. п. угодьями, можно иногда видѣть, что, когда одни селенія постигаетъ какая-нибудь неудача, положимъ, засуха, то жители ихъ идутъ къ другимъ, болѣе счастливымъ, селеніямъ, и тамъ пользуются сѣнокошеніемъ, причемъ никто изъ жителей этихъ селъ, ничего противъ этого не говоритъ, лишь бы были соблюдены выработанныя обычаями правила; въ свою очередь, жители этихъ, селъ, когда, вслѣдствіе слишкомъ большого половодья, ихъ покосы вымокаютъ, косятъ сѣно у первыхъ, имѣющихъ болѣе высокіе, незаливные покосы. Такой порядокъ былъ, напр., недавно описанъ г. Осиповымъ въ XXI вып. "Матеріаловъ для изуч. экон. быта госуд. крест. и инородцевъ западной Сибири" (волость Усть-Суерская, Кург. окр.). Община-волость уравниваетъ и пахотною землею какъ входящія въ ея составъ селенія, такъ и отдѣльныхъ домохозяевъ, давая имъ землю въ тѣхъ селеніяхъ, гдѣ больше земли. Само собою разумѣется, что такой порядокъ возможенъ только при многоземельи и начинаетъ встрѣчаться теперь все рѣже и рѣже: община-волость распадается на болѣе мелкія единицы -- сельскія общины. Помимо естественнаго прироста населенія и отрѣзки казенныхъ дачъ, прежде находившихся въ безпрепятственномъ пользованіи, въ томъ же направленіи дѣйствуетъ наплывъ переселенцевъ и отводъ имъ земель, различныя нормы надѣловъ для новоселовъ и старожиловъ (послѣднимъ къ 15 дес. нормѣ прибавляется еще 25%, т.-е. по З 3/4 дес. на приростъ), приписка къ обществамъ людей, привыкшихъ во внутреннихъ губерніяхъ къ инымъ формамъ землевладѣнія, и общее положеніе о крестьянахъ, оставляющее за волостью значеніе только административной единицы, тогда какъ хозяйственное значеніе переходить къ сельскому обществу.
   Встрѣчаются и въ Тарскомъ округѣ остатки волостныхъ общинъ рядомъ съ сельскими общинами; встрѣчаются также и общины смѣшаннаго характера, гдѣ часть земли находится въ общемъ пользованіи, а другая раздѣлена по душамъ, или гдѣ въ одной и той же волости одни селенія раздѣлили землю не только между собою, но и по душамъ, а другіе сохранили мірское владѣніе, какъ внутри отдѣльныхъ обществъ, такъ и между нѣсколькими сельскими обществами. Въ Такмыкской волости, напр., земля хотя и обмежевана, но между обществами не раздѣлена: крестьяне пользуются ею "обоюдно" и дѣлятся "полюбовно". Каждый членъ пользуется землею сколько можетъ. А въ Лозиновской волости въ 12 сельскихъ обществахъ земля отъ сосѣднихъ обществъ и между собою размежевана и раздѣлена по душамъ; а въ 5 обществахъ, хотя отъ сосѣднихъ селеній отмежевана, но по душамъ не раздѣлена и находится въ общемъ пользованіи сельскихъ обществъ; въ селѣ же Логиновѣ-Хорошковскомъ находится во взаимномъ общемъ пользованіи съ дер. Старо-Логиновой. И это все въ одной и той же волости. Теперь, впрочемъ, село Логиново-Хорошковское, образовавшееся изъ Старо-Логинова, признано тобольскою казенною палатою отдѣльнымъ сельскимъ обществомъ, такъ что между ними, по всей вѣроятности, послѣдуетъ, если уже не послѣдовалъ, и земельный раздѣлъ. Преобладающимъ типомъ въ Тарскомъ округѣ является сельская община. Хотя нѣкоторыя волости фактически далеко еще не распались на свои составныя части, но части эти. т.-е. сельскія общины, живутъ совершенно отдѣльною, самостоятельною жизнью. Не смотря на то, что волости раздѣлены на сельскія общества, главнымъ образомъ, только административно, а въ хозяйственномъ отношеніи во многихъ случаяхъ размежеваны лишь приблизительно, но это, по отношенію къ платежамъ и повинностямъ, кладетъ такую черту, которой невольно приходится держаться. Случается, конечно, и теперь, что отдѣльныя лица заходятъ за границу своихъ общественныхъ владѣній для заимокъ и пользованія землею, но такіе факты становятся все рѣже и рѣже и не встрѣчаютъ препятствій въ томъ только случаѣ, если земли достаточно и переходящій грань не сталкивается ни съ чьими интересами. Община-волость и не была, вѣроятно, универсальною формою крестьянскаго быта въ Сибири: какъ отдѣльныя селенія (деревеньки, выселки, починки и проч.) соединялись въ большія волостныя территоріи съ общимъ владѣніемъ и извѣстнымъ бытовымъ укладомъ, или, образуясь путемъ разселенія домохозяевъ изъ большихъ селъ, продолжали тяготѣть къ нимъ и сохранять съ ними связь, точно также они и отдѣльно существовали, съ отдѣльнымъ владѣніемъ и укладомъ, и потомъ уже только административно соединились въ волости. Есть селенія, происхожденіе которыхъ несомнѣнно родовое, такъ, напр., всѣ старожилы с. Бойгачей, Логиновской волости, носятъ только двѣ фамиліи -- Бойгачевыхъ {Не лишнее будетъ замѣтить, что фамилія Бойгачевыхъ дворянская. Предокъ ихъ былъ какой-то дворянинъ. Дворянской грамоты не сохранилось, но кое*какіе другіе документы есть и тщательно хранятся.} и Копѣйкиныхъ (одинъ только изъ нихъ Толстыгинъ); но въ большинствѣ случаевъ селенія, и особливо большія, образовывались, очевидно, инымъ, болѣе быстрымъ, путемъ: переселеніемъ, сразу значительнаго числа домохозяевъ, и потомъ приселеніемъ. Отсюда деревни: Рязанская, Тамбовская, села: Новгородцевское, Камышинско-Курское, Камышинско-Воронежское, Мало-Красноярское и т. д.
   Основою всему, всего хозяйственнаго распорядка и обихода, служило вольное пользованіе землею. Это вольное пользованіе и до сихъ поръ является однимъ изъ главныхъ, руководящихъ началъ сибирскаго быта, которое преобладаетъ надъ другими; въ нѣкоторыхъ случаяхъ оно нарушаетъ и заслоняетъ даже правильный общинный порядокъ, придавая ему настолько своеобразный характеръ, что иной наблюдатель, чего добраго, не замѣтитъ даже общины и будетъ склоненъ отрицать ея существованіе, хотя она несомнѣнно существуетъ и никогда существовать не переставала. Дѣло въ томъ, что, при земельномъ просторѣ, сибирская община даетъ и личности много простора, не стѣсняетъ ея предпріимчивости и свободы. Сибирское землепользованіе основывается на правѣ перваго занятія земли, на, такъ-называемомъ, заимочномъ правѣ: кто прежде сколько занялъ, тотъ тѣмъ и пользуется, пользуется по большей части безсрочно, потому что и остальные дѣлаютъ тоже самое, и никто не претендуетъ. Но затѣмъ это начинаетъ дѣлаться стѣснительнымъ для позже пришедшихъ и подростающихъ поколѣній. Отсюда является неравномѣрность и обиды: у богатыхъ оказывается земли больше, чѣмъ у бѣдныхъ; лучшія земли оказываются разобранными; если сѣнокосовъ много, а пахатной земли мало, то первые не занимаются и оставляются въ общее пользованіе, а послѣдняя занимается, а если, наоборотъ, пахатной земли много, а сѣнокосовъ мало, то сѣнокосы становятся постоянными и переходятъ изъ поколѣнія въ поколѣніе, отъ дѣдовъ къ внукамъ, а пашня мѣняется. Недостатокъ покосовъ въ Сибири особенно чувствителенъ, потому что скотъ составляетъ очень важную статью крестьянскаго хозяйства, между тѣмъ нерѣдко оказывается, что у крестьянъ, имѣющихъ больше скота, покосовъ меньше, а у имѣющихъ меньше скота, но людей все-таки не бѣдныхъ, а состоятельныхъ, покосовъ больше. Словомъ, увеличеніе населенія и уменьшеніе простора сталкиваются съ вольнымъ пользованіемъ и вызываютъ необходимость ограниченія личной свободы отдѣльныхъ лицъ. Сибирская община, какъ увидимъ ниже, дѣлаетъ въ этомъ отношеніи не мало усилій и стремится къ уравненію положеній отдѣльныхъ лицъ (особенно видно это стремленіе въ уравненіи платежей и повинностей), но съ вольнымъ пользованіемъ разстается не сразу и щадитъ его до послѣдней крайности, точно воспоминаніе о томъ счастливомъ времени, когда всѣмъ было просторно и когда община никого не стѣсняла, а только всѣмъ помогала, и служила каждому оплотомъ отъ случайностей. Долгое безсрочное землепользованіе повело за собою въ нѣкоторыхъ нашихъ сѣверныхъ губерніяхъ нежелательное явленіе -- закрѣпленіе земли въ частную собственность, на основаніи гражданской давности; въ другихъ мѣстахъ дѣло кончалось коренными передѣлами, этимъ обычнымъ крестьянскимъ коррективомъ для исправленія земельной неравномѣрности. Какъ пойдетъ въ данномъ случаѣ дальше процессъ измѣненія земельныхъ отношеній -- сказать напередъ довольно трудно. Одно только можно смазать, что, въ первомъ случаѣ, при введеніи земельнаго устройства, дѣло не обошлось безъ тенденціознаго бюрократическаго воздѣйствія; во второмъ случаѣ -- къ передѣламъ и необходимости сохраненія общины -- крестьянство приходило само. Нельзя также при этомъ не замѣтить, что община волостная могла бы дать, въ отношеніи болѣе справедливаго и уравнительнаго распредѣленія угодій, лучшіе результаты, чѣмъ замѣняющая ее сельская община, и что въ отношеніи страховаго начала она представляла институтъ болѣе надежный; а съ этой точки зрѣнія можно только пожалѣть, что процессъ измѣненій пошелъ путемъ распаденія ея на болѣе мелкія единицы, а не обратно.
   Мы сказали выше, что неравномѣрность при пользованіи землею начинаетъ особенно сказываться и обостряться, по мѣрѣ увеличенія населенія и стѣсненія въ землѣ. Послѣднее годъ отъ году все увеличивается. Положимъ, что и теперь еще есть мѣста, какъ, напр., въ Томской губ., гдѣ земли вполнѣ достаточно, но за то есть также, и въ той же Томской губ., селенія, гдѣ на душу приходится только по 2 дес. {Памятная книжка Томской губ. на 1884 годъ.}, а для новоселовъ и того не оказывается. Вообще, все чаще и все изъ большаго числа мѣстъ начинаютъ раздаваться жалобы на уменьшеніе земельнаго простора и на нужду въ землѣ. Уже очень многія волости и селенія не принимаютъ больше новоселовъ, мотивируя отказъ тѣмъ, что земли мало и что народу и безъ того ужъ много набралось. Еще больше мѣстъ, гдѣ, подъ давленіемъ тѣхъ же причинъ, съ новоселовъ берется очень большая плата за пріемные приговоры, плата, равносильная отказу, потому что переселенцы не могутъ ее осилить. Въ Бійскомъ округѣ, напр., берутъ 60 -- 70 р. съ души, причемъ многосемейному переселенцу, у котораго нѣсколько душъ, разумѣется, приходится трудно; въ Барнаульскомъ 70 р. и т. п. И это независимо отъ угощенія виномъ и особой платы еще за внесеніе въ волостную книгу, за что взимается, напр., въ Бійскомъ округѣ, еще рублей 10. Угощеніе стариковъ на сходѣ также обходится рублей въ 25 и больше. А въ нѣкоторыхъ мѣстахъ дѣло прямо доходило до открытаго столкновенія съ переселенцами: ихъ встрѣчали руганью и грозили кольями.
   Земельное стѣсненіе идетъ сразу нѣсколькими путями: во-1-хъ, вслѣдствіе естественнаго прироста населенія и довольно быстраго истощенія почвы, во-2-хъ, вслѣдствіе переселеній изъ внутренней Россіи и водворенія ссыльныхъ, и, въ-3-хъ, вслѣдствіе ограниченія крестьянскаго землевладѣнія опредѣленною нормою и отрѣзки лишней земля въ казну. Подъ вліяніемъ этихъ-то причинъ и происходятъ во внутреннемъ и хозяйственномъ порядкахъ перемѣны: безсрочный, захватный способъ владѣнія либо замѣняется срочнымъ, раздѣломъ земли по душамъ и передѣлами, либо порождаетъ стремленіе къ обращенію земли въ личную собственность; переложная система замѣняется трехпольною, количество скота уменьшается и т. д. Въ Ялуторовскомъ округѣ, наприм., какъ говоритъ г. Пономаревъ, обрѣзка земли въ казну имѣла рѣшительное вліяніе на земельный раздѣлъ: земля была подѣлена весною 1885 года. Въ Курганскомъ округѣ замѣчается то же самое. Переходъ отъ переложной системы къ трехпольной сопровождается труднымъ кризисамъ: продолжать переложное хозяйство на небольшомъ участкѣ нельзя, устроить трехполье на землѣ, скоро истощающейся, безъ необходимаго количества удобренія, трудно, а для введенія многопольной системы съ травосѣяніемъ и корнеплодами нѣтъ средствъ и знаній. И вотъ, наступаетъ кризисъ, и нѣкоторые коренные тобольцы сами начинаютъ думать о переселеніи: одни двигаются дальше на востокъ, другіе на югъ и западъ, иные на Кавказъ. Возвращаются также въ европейскую Россію и нѣкоторые изъ переселенцевъ, прожившіе въ Сибири лѣтъ 20--30. А на встрѣчу имъ въ то же время двигается изъ Россіи цѣлый потокъ новыхъ переселенцевъ, идущихъ искать въ Сибири простора и счастья. Передѣлы въ Сибири теперь только начинаются и, конечно, будутъ увеличиваться. Сначала обыкновенно начинаютъ передѣлять покосы, въ которыхъ больше всего чувствуется нужды, и землю, ближайшую къ селеніямъ, а болѣе отдаленную оставляютъ на прежнемъ основаніи, но потомъ дѣло дойдетъ, разумѣется, и до нея. Особенно рѣшительное вліяніе въ этомъ направленіи оказываютъ переселенцы изъ внутреннихъ губерній: тамъ, гдѣ ихъ много и гдѣ они имѣютъ вліяніе на сходахъ, встрѣчаются уже коренные передѣлы полей. Переселенцы заговариваютъ о равненіи не только потому, что такъ они привыкли дома, а и по необходимости, причемъ и сами сибиряки, за исключеніемъ развѣ только кулаковъ, не отрицаютъ, что передѣлы являются актомъ общественной справедливости. Что касается Тарскаго округа, то и онъ въ этомъ отношеніи не составляетъ исключенія: подъ вліяніемъ вышеуказанныхъ причинъ, и въ немъ начинаетъ чувствоваться нужда въ землѣ и начинаютъ входить въ жизнь иныя воззрѣнія, хотя этотъ переходный процессъ мы застаемъ тамъ пока еще только въ самомъ началѣ. До послѣдняго времени Тарскій округъ принадлежалъ къ числу счастливыхъ уголковъ. Землѣ тамъ и до сихъ поръ еще не придается такого значенія, какое она имѣетъ во внутреннихъ губерніяхъ и тѣмъ болѣе на западѣ. Населеніе живетъ и пользуется ею, но не имѣетъ никакого представленія ни объ арендѣ, ни о стоимости земли, ни о земельныхъ налогахъ (хотя и платитъ оброчную подать), ни объ ипотекѣ и часто даже не знаетъ, кому принадлежитъ земля, совершенно при этомъ смѣшивая юридическое право владѣнія съ фактическимъ пользованіемъ. Спросите любого деревенскаго жителя, за какую цѣну у нихъ можно купить землю, что стоить, напр., десятина земли, и въ большинствѣ случаевъ отвѣта не получите. Онъ скажетъ вамъ, что стоитъ песокъ на берегу рыболовной рѣки (т.-е. мѣсто, гдѣ ловятъ неводомъ рыбу), что стоитъ озеро, что стоитъ сѣно, выраженное въ возахъ и копнахъ, но что стоитъ земля -- не скажетъ. Даже вблизи города, гдѣ люди ежегодно снимаютъ покосы, и тамъ не говорятъ, что арендовали столько-то десятинъ луга или сѣнокоса, а говорятъ: "я купилъ себѣ траву, столько-то копенъ станетъ", или: "я купилъ покосъ возовъ на 20". То же самое и относительно лѣса: вамъ скажутъ, что стоитъ дерево, что стоитъ доска и сажень дровъ, но что стоитъ десятина лѣса -- не знаютъ
   Хотя крестьянамъ и было отведено когда-то, приблизительно, по 21 дес. на душу (15 дес. собственно на ревизскую душу и 6 дес. на прирость и приселеніе), но пользовались они землею въ большинствѣ случаевъ свободно. Отмежеваны были собственно только волости, да и то лишь приблизительно; между селеніями же межеванія не было (это было предоставлено самимъ крестьянамъ), наконецъ, и казенная межа не представляла особаго препятствія для перехода, и въ казенныя дачи ѣздили за всѣмъ, что бы ни понадобилось, дѣлали тамъ заимки и даже самовольно селились цѣлыми выселками и деревнями, что потомъ и признавалось подлежащимъ начальствомъ, какъ фактъ уже совершившійся. Въ послѣдніе годы порядокъ этотъ сталъ замѣтно стѣсняться чинами государственныхъ имуществъ, главнымъ образомъ, дѣятельностью лѣсничихъ; наконецъ, теперь имѣется въ виду положить ему окончательный предѣлъ введеніемъ такъ-называемаго "земельнаго устройства". Это устройство будетъ, вѣроятно, состоять въ надѣленіи крестьянъ по 15 дес. на душу и въ отрѣзкѣ всѣхъ лишнихъ земель въ казну; а затѣмъ въ водвореніи и распространеніи порядковъ внутреннихъ губерній, начиная съ введенія владѣльныхъ записей и земельныхъ налоговъ, до выкупныхъ, вѣроятно, платежей включительно. Въ видахъ этой практической цѣли, главнымъ образомъ, и производились статистическія изслѣдованія; но спѣшность и неполнота этихъ работъ, а съ другой стороны нѣкоторые принципіальные вопросы вызываютъ скептическіе голоса, сомнѣвавшееся въ прочности и цѣлесообразности произведеннаго при такихъ условіяхъ и въ такомъ видѣ земельнаго устройства.
   Вольное пользованіе землей сохранилось еще отчасти и въ городскомъ хозяйствѣ г. Тары, хотя тутъ порядокъ уже другой, и многое измѣнено на городской ладъ. Я думаю, что будетъ не лишнее сказать по этому поводу нѣсколько словъ. У города есть нѣкоторая часть пахатныхъ земель, которыя отдаются въ частное пользованіе за извѣстную плату. Берутъ землю и сѣютъ на ней преимущественно небогатые мѣщане. Затѣмъ, есть луга и лѣсные покосы, которые дѣлятся: 1) на арендныя статьи, сдаваемыя, вмѣстѣ съ другими арендными статьями (наприм., рыбными ловлями), съ торговъ, въ пользу города; 2) на пастбищные участки, для городского скота, и 3) на участки, гдѣ могутъ косить безплатно всѣ безъ исключенія городскіе жители, для лошадей, которыя не выпускаются въ табунъ и остаются въ городѣ для ѣзды и работъ. Для выпуска остающихся въ городѣ лошадей и другого скота оставляется еще выгонъ, около самаго города, гдѣ присматриваютъ за ними уже не пастухи, а сами хозяева (собственно говоря, никто не присматриваетъ), которые берутъ ихъ, по мѣрѣ надобности. Для пастьбы скота и лошадей городская управа нанимаетъ особыхъ пастуховъ, въ пользу которыхъ взимается съ владѣльцевъ: за овцу 20 коп. въ лѣто, за корову 40 к. (20 коп. въ началѣ лѣта и 20 к. въ концѣ), а за лошадей по 5% съ рубля ихъ оцѣнки, назначаемой самимъ хозяиномъ. Если вы цѣните лошадь въ 10 р., то платите въ управу 50 к. въ лѣто, при оцѣнкѣ въ 20 р. платится 1 р., при оцѣнкѣ въ 30 р.-- 1 р. 50 к. и т. д. При этомъ вы платите не за одну только пастьбу лошадей, а въ томъ числѣ и за страховку ихъ, такъ что если ваша лошадь пропадетъ, т.-е. потеряется какъ-нибудь или ее украдутъ, то управа вамъ за нее уплачиваетъ оцѣночную сумму, а сама потомъ взыскиваетъ или вычитаетъ эту уплату у пастуховъ. Пастухи съ этимъ условіемъ и нанимаются. Порядокъ этотъ не распространяется на случаи естественной смерти лошадей и эпизоотій, такъ что это, въ сущности, не есть страхованіе отъ несчастныхъ случаевъ, а просто гарантія большей бдительности пастуховъ. Покосы, образующіе арендныя статьи, охраняются отъ потравъ и выкашиванія, а предназначенные для общаго пользованія выкашиваются по мѣрѣ надобности; всякій туда ѣдетъ, накашиваетъ, сколько ему нужно, и привозитъ траву домой. Косить и сушить траву на мѣстѣ, чтобы возить ее уже сѣномъ въ городъ, нельзя. Косить свыше потребности тоже не полагается, т.-е. не то, чтобы кто-нибудь за этимъ смотрѣлъ и воспрещалъ, а просто это неудобно, потому что каждый за это можетъ сдѣлать замѣчаніе: "ты, братъ, сѣномъ-то на зиму запасаешься, а другимъ травы не хватитъ". Спрашиваете вы, напр., человѣка, для чего онъ каждый день ѣздитъ за травой и мучаетъ и себя, и лошадь, и говорите ему: не лучше ли было бы сразу накосить нѣсколько возовъ, и потомъ не ѣздить?-- "Обычая такого нѣтъ,-- отвѣчаетъ онъ вамъ,-- всякій подумаетъ, что я торгую травой, когда она полагается для всѣхъ, и только на лѣто". Конечно, этотъ обычай сплошь и рядомъ нарушается: нѣкоторые косятъ траву каждый день, сушатъ ее во дворахъ и запасаются сѣномъ на зиму, а нѣкоторые и продаютъ такое сѣно. Дѣлаютъ это, впрочемъ, только самые бѣдняки изъ мѣщанъ.
   Въ этнографическомъ отношеніи населеніе тарскаго округа состоитъ: изъ русскихъ (преимущественно великороссовъ), татаръ и бухарцевъ. Цыгане, ссыльные черкесы, поляки и проч. составляютъ ничтожный процентъ. Все это населеніе распадается на 19 волостей: 14 русскихъ, 4 татарскихъ и 1 бухарская, существенно отличающаяся въ земельномъ отношеніи отъ татарскихъ тѣмъ, что татары являются собственниками земли, а бухарцы переселились безъ права на землю. Они выговорили себѣ только право свободнаго передвиженія и торговли. Для осѣдлости и хозяйства они должны были пріобрѣтать землю уже покупкой. Само собою разумѣется, что соблюдалось это только немногими, наиболѣе богатыми изъ нихъ, а остальные просто селились, гдѣ было можно, и отчасти уже перешли, а потомъ, вѣроятно, и совсѣмъ перейдутъ на положеніе государственныхъ крестьянъ. Волости, какъ я уже говорилъ выше, отъ казенныхъ дачъ отмежеваны, но земля между селеніями окончательно не вездѣ раздѣлена. Такое размежеваніе предоставлено было произвести самимъ волостямъ: или своими средствами, или на ихъ счетъ. Землемѣры, по просьбѣ крестьянъ, провели между обществами приблизительныя границы, но границы эти до сихъ поръ еще не утверждены, и земельные споры между обществами подлежатъ не общимъ судебнымъ учрежденіямъ, а волостнымъ судамъ. Изъ русскихъ волостей, въ административномъ отношеніи, образованы два участка, которые подчинены двумъ чиновникамъ по крестьянскимъ дѣламъ и уѣздному по крестьянскимъ дѣламъ присутствію; а татарскія и бухарская волость подчинены попрежнему исправнику и полиціи. Татарское населеніе все болѣе и болѣе оттѣсняется русскимъ какъ въ области сельскаго хозяйства, такъ и торговли, промысловъ, и даже скотоводства. Русское населеніе оказывается гораздо болѣе дѣятельнымъ, предпріимчивымъ и стойкимъ, хотя тутъ не остается безъ вліянія, конечно, и господствующее положеніе русскихъ, чему мы увидимъ примѣръ немного ниже. Мы не ошибемся даже, если скажемъ, что татарское населеніе вымираетъ. Живутъ татары отчасти въ городѣ, отчасти разбросаны по всему округу, а главнымъ образомъ сосредоточены въ вышесказанныхъ четырехъ волостяхъ. Они являются потомками прежнихъ сибирскихъ владѣтелей, и имъ принадлежитъ de jure много земли, которою они, однако, далеко не всегда пользуются. Говоря о приведеніи земельныхъ отношеній въ извѣстность и о предстоящемъ "земельномъ устройствѣ" крестьянъ, нельзя оставить безъ вниманія слѣдующую сторону дѣла, которая и юридически не совсѣмъ справедлива, и на практикѣ можетъ стать впослѣдствіи источникомъ путаницы и недоразумѣній.
   У многихъ татаръ есть старинныя грамоты на землю, "крѣпи", какъ они говорятъ, т.-е. крѣпостные акты, въ которыхъ либо признаются ихъ первоначальныя права на извѣстную землю, на томъ основаніи, что тою землею изстари владѣли ихъ дѣды и отцы, либо говорится, что земля жалуется имъ за какія-нибудь услуги отечеству или просто дается на ясачномъ правѣ. Мы видѣли такого рода документы, выданные тарскою воеводскою канцеляріею по указамъ Елизаветы и Екатерины, но, говорятъ, что есть грамоты и болѣе древнія, восходящія до Петра I и Алексѣя Михайловича. Право владѣнія по нимъ не подлежитъ сомнѣнію: тамъ прямыя ссылки на высочайшіе указы и на Соборное уложеніе, которымъ тогда руководствовались. Такъ какъ землѣ тогда придавалось еще меньше значенія, чѣмъ столѣтіе спустя, то владѣльцы не только ничего не имѣли противъ поселенія на ихъ земляхъ русскихъ людей, въ особенности, если они что-нибудь имъ за это давали, но и часто даже не знали размѣровъ своихъ владѣній. Границы по большей части обозначались живыми урочищами, хотя въ нѣкоторыхъ мѣстахъ рылись и межевыя ямы, съ положеніемъ въ нихъ камней и угольевъ, и ставились столбы. Это во всякомъ случаѣ десятки и сотни тысячъ десятинъ, десятки и сотни верстъ, настоящія латифундіи, которымъ могли бы позавидовать англійскіе лорды и русскіе крупные землевладѣльцы. Однако, число русскихъ поселеній на ихъ земляхъ все увеличивалось, съ теченіемъ времени возникли даже цѣлыя деревни и села; а, съ другой стороны, когда здѣсь въ разные годы нынѣшняго уже столѣтія производились межевыя работы, то владѣльческія земли попадали иногда подъ казенную межу и замежевывались частя