# 1891 год

Иван Маркович Красноперов

(Отрывки из воспоминаний).

## 1891 годъ.


(ОТРЫВКИ ИЗЪ ВОСПОМИНАНІЙ).


I.


Обыкновенно предполагается, что неурожаи хлѣбовъ -- явленіе, часто повторяющееся только въ послѣднее время, и что прежде, до уничтоженія крѣпостного права, они были рѣдки. Нѣтъ ничего ошибочнѣе этого мнѣнія. Неурожаи хлѣбовъ -- фактъ довольно сложный, составляющій результатъ вѣковыхъ ненормальныхъ условій. Если о прежнихъ неурожаяхъ мы знаемъ очень мало, то только потому, что о нихъ не писали въ газетахъ, мало говорили въ обществѣ и разсужденія на эту тему ограничивались однѣми административными сферами. Въ Самарской губерніи, напр., въ каждое десятилѣтіе было всегда 2--3 неурожая: въ десятилѣтіе 40-хъ годовъ было 3 неурожая, въ 50 годы 3, въ 60-е 4, 70-е 4 и т. д. Особенно неблагопріятно отразились на народномъ благосостояніи населенія неурожаи 1873 и 1891 годовъ. Собственно съ 1873 года и началось возрастаніе крестьянскихъ недоимокъ и съ тѣхъ поръ оно шло все crescendo, достигнувъ въ 1891 году до 40 милліоновъ рублей. Земство, ежегодно намѣреваясь собирать съ крестьянъ недоимки, почти ежегодно-же вынуждено было ходатайствовать предъ правительствомъ объ ихъ отсрочкѣ. Такъ они все и росли.

Когда, въ 1891 году, въ Самарской губерніи обнаружился неурожай хлѣбовъ и травъ, тамъ существовала уже статистика, были собраны болѣе или менѣе точныя данныя о размѣрахъ постигшаго неурожая, о числѣ голодающаго населенія и т. д. Весной 1891 г. хорошій окладной дождь выпалъ въ Самарѣ 1 мая и съ тѣхъ поръ до іюля мѣсяца не выпадало ни одного дождя. Въ іюлѣ мѣсяцѣ жара на солнцѣ достигала 45--50о R., во время жатвы нѣкоторыя женщины падали и умирали отъ солнечнаго удара. Вотъ что мы читаемъ въ сельскохозяйственномъ обзорѣ за 1891 г. (вып. II). "И весенняя, и лѣтняя погода отличалась у насъ въ текущемъ году чрезвычайно рѣзкими крайностями: весна была сухая, по ночамъ холодная, днемъ жаркая, лѣто началось небывалой знойной погодой, какой никогда не запомнятъ старожилы. Дождей съ началі іюня и до августа почти совсѣмъ не было, жаръ въ теченіе іюня и іюля въ тѣни достигалъ 32--33о R., на солнцѣ 45--50о, такъ что въ термометрѣ недоставало дѣленій для обозначенія силы жара... Знойная погода послужила причиной исчезновенія съ лица земли многихъ озеръ и рѣчекъ, даже во многихъ колодцахъ вода совершенно высохла. Земля отъ постоянной засухи и жаровъ покрылась какимъ-то сѣроватымъ налетомъ, во многихъ мѣстахъ растрескалась, такъ что по дорогамъ мѣстами совсѣмъ нельзя было ѣздить на лошадяхъ, крестьянскія дѣти не могли ходить босые по раскаленной землѣ"... {"Сельскохоз. обозр. 1891 г.", стр. 1, вып. II.}. Пишущему эти строки пришлось ѣхать въ Ставропольскій уѣздъ въ началѣ октября 1891 г., и въ это время повсюду можно было наблюдать признаки грознаго голода. По дорогѣ, еще не покрытой снѣгомъ, ведущей отъ г. Ставрополя къ сѣверу, чрезъ с. Узюково, пое. Мелекесъ и до., часто попадались трупы павшихъ или зарѣзанныхъ домашнихъ животныхъ -- лошадей и коровъ -- съ содранными съ нихъ шкурами; въ деревняхъ не было слышно ни пѣсенъ, ни громкаго говора, тощія собаки понуро бродили по деревнѣ и не лаяли, даже куры не кудахтали. Было какъ-то жутко отъ этого дневного безмолвія. Среди частныхъ землевладѣльцевъ, у которыхъ на гумнѣ стояли скирды хлѣба, царила паника. Помнится, одинъ изъ нихъ, когда я пріѣхалъ къ нему для собиранія свѣдѣній объ урожаѣ, тревожно спросилъ меня:

-- А что, но слыхали вы, не начали ли крестьяне грабить хлѣбные магазины и не предвидится ли опасности грабежа со стороны крестьянъ помѣщичьихъ амбаровъ?

Я, конечно, старался успокоить перепуганнаго помѣщика. Два-три случая грабежа сельскихъ магазиновъ, дѣйствительно, были да и то ночью, такъ что неизвѣстно, кто именно были грабители. Ставропольскій уѣздъ былъ все-таки одинъ изъ менѣе пострадавшихъ отъ неурожая уѣздовъ: урожай ржи въ среднемъ былъ 20 -- 25 пуд. съ десятины, мѣстами былъ и полный неурожай; особенно въ татарскихъ деревняхъ; но уже въ это время многіе изъ крестьянъ питались разными суррогатами. Въ мордовскомъ селеніи, Новой Малыклѣ, состоящей изъ 170 дворовъ, крестьяне съ сентября мѣсяца питались хлѣбомъ, смѣшаннымъ съ лебедой, соломой и т. о. Обыкновенно, на квашню, изъ которой выходило 35 ф. хлѣба, сыпали 10 ф. муки и смѣшивали ее съ 25 ф. гречневой соломы. Въ деревнѣ Старой Сахчѣ хлѣбъ приготовляли изъ смѣси муки и лебеды: на 40фунтовую квашню къ 10--12 ф. муки сыпали 28--30 ф. лебеды. По деревнямъ повсюду попадались нищія дѣти. Въ с. Пакряскинѣ я не просидѣлъ въ крестьянской избѣ и 10 минутъ, какъ при мнѣ перебывало уже 8 человѣкъ нищихъ-дѣтей. Вы не можете себѣ представить, какое гнетущее впечатлѣніе производили эти нищія дѣти! Крестьяне говорили мнѣ, что дѣтей кормятъ только разъ въ день и то не до сыта. Однако, всѣ они беззаботно бѣгали по улицѣ, играли, хотя ихъ родители увѣряли, что "отъ голоду они скоро уставали и приходили домой". Сельскія школы кишьмя кишѣли дѣтьми. "Мы посылаемъ ихъ всѣхъ въ школу,-- говорили крестьяне,-- чтобы дома не канючили хлѣба". Мнѣ удалось собрать нѣсколько образчиковъ хлѣба изъ лебеды и соломы, а также нѣсколько фунтовъ муки, изъ которой пекся хлѣбъ, и привезть въ Самару въ мѣстный епархіальный благотворительный комитетъ. Мука эта состояла просто изъ амбарной пыли и разнаго сору, собранныхъ съ полу; это почти та же мука, которая тогда была продана, ?одъ названіемъ 5-го сорта губернскому земству купцомъ Шихобаловымъ по 1 р. 17 к. за пудъ.

Губернская земская управа испрашивала у правительства на продовольствіе населенія и обсѣмененіе полей 9.455.831 р., выдано же была въ августѣ мѣсяцѣ 6.500.000 р., изъ коихъ 100.000 р. позволено земству заимствовать на страховые расходы, 1.020.000 р. на покупку сѣмянъ и 5.800.000 р. на продовольствіе. Впослѣдствіи правительствомъ, разными благотворительными учрежденіями и частными лицами было еще прислано до 2.500.000 р. По статистическимъ давнымъ число голодающаго населенія въ октябрѣ мѣсяцѣ было вычислено въ 964.627 человѣкъ обоего пола. Но губернское земское собраніе постановило "исключить изъ числа нуждающихся работниковъ въ возрастѣ 18 до 55 лѣтъ и дѣтей моложе двухлѣтняго возраста", разумѣется, потому, что работники могутъ-де прокормиться различными заработками, а дѣти -- материнской грудью (?). Но гдѣ же эти люди могли найти заработокъ, когда кругомъ на сотни верстъ во всѣхъ губерніяхъ былъ голодъ: въ Уфимской, Казанской, Саратовской, Симбирской, Нижегородской и т. д.? Но земство много сдѣлало и другихъ несообразностей, и хотя бы вотъ какихъ. Коммиссія, избранная октябрскимъ экстреннымъ губернскимъ земскимъ собраніемъ для разсмотрѣнія основаній и размѣра требованій уѣздами на продовольствіе и обсѣмененіе полей, признала необходимымъ изъ просимой суммы исключить разницу, которая "казалась между суммами исчисленными собраніями на октябрь мѣсяцъ и дѣйствительно израсходованными, въ виду того, что многія общества во всѣхъ уѣздахъ губерніи въ октябрѣ не получили ссуды, и поэтому вся недополученная обществами ссуда должна остаться въ экономіи (?) {См. "Сельскохоз. обзоръ на 1891 г.", вып. II, стр. 62.}. Такихъ оставшихся въ экономіи суммъ оказалось 331.752 р. Первоначально губернская управа постановила-было выдавать на каждаго ѣдока по 1 пуду муки, а затѣмъ министерство внутреннихъ дѣлъ ограничило размѣръ ссуды 30 фунтами на ѣдока въ мѣсяцъ.

Еще съ сентября мѣсяца въ Самарѣ во множествѣ стали появляться нищіе. Если бы вы вздумали тогда проѣхаться вглубь одного изъ южныхъ уѣздовъ, -- вы увидѣли бы по дорогѣ толпы крестьянъ, которые неизвѣстно куда и зачѣмъ брели изъ деревень къ городу, изъ города назадъ въ деревню. Люди просто шли наугадъ, надѣясь, что по дорогѣ они найдутъ какую-либо работу. Даже въ городѣ встрѣчавшіеся вамъ крестьяне постоянно спрашивали о работѣ. Воскресные базары въ Самарѣ, обыкновенно столь многолюдные и шумные, были теперь почти пусты и только мѣстами, здѣсь и тамъ, стояли изнуренные гурты рогатаго скота для продажи. Цѣны на скотъ были крайне низки: лошади, стоимостью въ 25--30 р., продавались за 5--6 р., коровы -- по 5--7 р., овцы -- по 50 к.-- 1 р. Въ средѣ администраціи и мѣстнаго купечества распространились слухи, что къ зимѣ Самара будетъ наводнена празднымъ, голоднымъ людомъ, и потому послѣдніе заранѣе стали или припрятывать свои хлѣбные запасы, или скорѣе отправлять ихъ воднымъ и рельсовымъ путемъ въ верховые города...

Чтобы народная масса не оставалась бездѣятельной, не бродила безцѣльно изъ стороны въ сторону, администрація и мѣстное городское управленіе придумали организовать общественныя работы. Въ долинѣ по правую сторону р. Самары, начиная отъ желѣзнодорожнаго моста и до самаго устья ея, на протяженіи 1/2 версты длины и 50--60 саж. ширины, предположено было снять верхній слой земли на глубину 1--2 аршинъ съ тѣмъ, чтобы въ полую весеннюю воду вся эта долина могла быть на все лѣто и осень залита водой, образовавъ, такимъ образомъ, искусственное водохранилище для зимовки пароходовъ и судовъ. Такъ оно дѣйствительно и было въ теченіе одного-двухъ лѣтъ, но впослѣдствіи изъ этой бухты просто образовалось болото, наполненное неспокойными лягушками и служащее источникомъ міазматическихъ испареній. Уже въ ноябрѣ и декабрѣ мѣсяцахъ на эти работы было вызвано изъ деревень отъ 3 до 4 тысячъ человѣкъ.

Въ минуты общественнаго горя нашлись и общественные дѣятели, готовые положить жизнь "за други своя". Кто бы могъ подумать, что на Руси великой лучшія интеллигентныя молодыя силы будутъ призваны сослужить службу русскому народу, и какую службу?-- безкорыстную, честную... Могла ли Самара найти такихъ людей среди мѣстнаго чиновничества, среди административныхъ дѣятелей? Нѣтъ, не могла. Въ Самарѣ жило не мало не видныхъ интеллигентныхъ молодыхъ людей, служащихъ въ земскихъ и городскихъ учрежденіяхъ, политическихъ ссыльныхъ, поднадзорныхъ, и всѣмъ имъ была дана работа. Это былъ первый опытъ, когда безправной молодежи была дана возможность вступить на арену общественной дѣятельности, проявить свои силы и знанія. Для завѣдыванія общественными работами былъ назначенъ князь Щербатовъ, а потомъ подъ конецъ для ликвидированія всѣхъ дѣлъ по общественнымъ работамъ назначенъ С. О. Лавровъ, теперь управляющій государственными имуществами. Денежныхъ суммъ было отпущено болѣе 200 т. р.

Въ первое время, по прибытіи въ Самару массы крестьянъ, надо было найти имъ жилище, продовольствіе, распредѣлить между ними работы и руководить ими на первыхъ порахъ. Всѣ крестьяне пришли въ Самару въ лѣтней одеждѣ, нѣкоторые въ одной рубахѣ, при наступленіи зимы работа на открытомъ воздухѣ въ лѣтней одеждѣ была немыслима, поэтому и съ этой стороны надо было какъ-нибудь помочь горю. Администрація и завѣдующіе работами рѣшили такъ: пригласить къ участію въ организаціи общественныхъ работъ, къ размѣщенію пришлыхъ крестьянъ по квартирамъ, устройству столовыхъ и чайныхъ, раздачѣ заработной платы и т. д. мѣстную интеллигентную молодежь обоего пола. На ежедневныхъ вечернихъ собраніяхъ молодежи, нерѣдко затягивавшихся далеко за полночь, обсуждались вопросы о томъ: гдѣ найти для рабочихъ квартиры, какъ и чѣмъ ихъ кормить, въ какомъ размѣрѣ платить рабочую плату за тѣ или другія работы и т. д.,-- все это вопросы, предоставленные на разрѣшеніе молодежи. Впослѣдствіи, когда всѣ рабочіе были размѣщены по квартирамъ и самыя работы были вполнѣ организованы, собранія происходили одинъ или два раза въ недѣлю, при чемъ для рѣшенія вопросовъ, имѣющихъ общій характеръ, происходило общее соединенное собраніе всѣхъ "отдѣловъ". Чрезвычайно любопытную картину представляли эти собранія: тутъ можно было встрѣтить представителей всѣхъ сословій и профессій -- штатскіе пиджаки и студенческіе и военные мундиры перемѣшивались съ священническими рясами. Еще за нѣсколько дней до прибытія партій рабочихъ въ городъ молодежь съ утра до вечера бѣгала по городу для отысканія и найма квартиръ, выдавала хозяевамъ квартиръ задатки, слѣдила за переустройствомъ и приспособленіемъ квартиръ для рабочихъ, закупала дрова для ихъ отопленія, столовую и чайную посуду и т. д. Аккуратно и своевременно всѣ рабочіе были размѣщены въ просторныхъ и свѣтлыхъ квартирахъ по 100--200--300 и 500 человѣкъ въ каждой, вездѣ были устроены прекрасныя дешевыя столовыя и чайныя за очень недорогую плату, О столовыми, и чайными завѣдывали тѣ же молодые люди обоего пола по очереди. Дежурные, мужчины и женщины, ежедневно въ 5 часовъ утра приходили въ квартиру рабочихъ, получали отъ завѣдующаго дежурнаго деньги и шли на базаръ за провизіей. Обѣдъ всегда состоялъ изъ 2 блюдъ: щей съ мясомъ и каши съ масломъ, въ постные дни щи съ рыбой или горохъ и каша, или же щи изъ ячныхъ крупъ съ картофелемъ. Обѣдъ готовили сами же крестьяне подъ наблюденіемъ дежурныхъ дѣвушекъ. Послѣ спада морозовъ въ февралѣ мѣсяцѣ нѣкоторыя изъ столовыхъ были устроены близъ мѣста работъ на пригоркѣ. Мнѣ приходилось видѣть и эти столовыя: онѣ точно также были чисты и просторны, пища точно такая же вкусная, питательная. Обѣдъ стоилъ отъ 10 до 12 к. съ человѣка, стаканъ чаю съ кускомъ сахару 1 коп. Ежедневная плата рабочихъ простиралась отъ 25 до 30 коп., слѣдовательно, рабочему, за израсходованіемъ 10--15 коп. въ день на обѣдъ и чай, всегда оставалось еще въ карманѣ нѣсколько копѣекъ въ запасѣ. Нѣкоторые изъ нихъ ежедневно копили эти копейки и высылали домой женѣ и дѣтямъ. Съ наступленіемъ зимы для рабочихъ были закуплены желтые дубленые полушубки, которые молодежь и выдавала на мѣстѣ работы. И нужно было удивляться той кропотливой точности, съ какой всѣ рабочіе записывались въ особую книгу! Здѣсь отмѣчалось семейное и экономическое положеніе каждаго пришлаго рабочаго, отмѣчались его лѣта, дѣлалась краткая характеристика: его физическая организація, его привычки, нравы. Порядокъ въ моментъ самой работы поддерживался выбранными самими рабочими десятскими по одному на каждыхъ 50 человѣкъ. Выборы производились общимъ выкрикиваньемъ имени рабочаго. Всѣ орудія труда къ ночи сносились рабочими подъ наблюденіемъ десятскихъ къ горѣ, къ тому мѣсту, гдѣ были выстроены изъ досокъ контора и сарай съ рабочими орудіями. Рабочая плата выдавалась завѣдующими партіей, каждый своей партіи отдѣльно разъ въ недѣлю, въ субботу. Къ зимѣ пришлыхъ рабочихъ скопилась такая масса, что многимъ изъ нихъ на р. Самарѣ не нашлось работы, но для нихъ найдена была другая работа: они расчищали по улицамъ снѣгъ, кололи ледъ и т. п. Къ намъ въ статистическое бюро ежедневно приходило нѣсколько человѣкъ для отысканія работы; мы отсылали ихъ съ запиской къ завѣдующимъ партіями рабочихъ и имъ всегда находили какую-либо работу. Этимъ уличнымъ рабочимъ рабочая плата выдавалась поденно или тутъ же на улицѣ, на мѣстѣ работы или въ ихъ квартирѣ; большая часть этихъ послѣднихъ рабочихъ жили въ особыхъ квартирахъ въ одиночку, такъ какъ всѣ большія квартиры уже были заняты ранѣе прибывшими рабочими.

Помню, однажды зимой ко мнѣ въ квартиру пришелъ весь иззябшій С. Н. Миклашевскій. Въ одной рукѣ онъ держалъ рукавицу, почти доверху наполненную мелкими серебряными монетами.

-- Руки больно озябли, зашелъ погрѣться,-- сказалъ онъ, кладя рукавицу съ деньгами на столъ и растирая окоченѣлыя руки.

-- Куда жъ столько денегъ вы несете?

-- Да вотъ надо рабочимъ раздавать, тутъ недалеко работаютъ... Посижу минутку да и пойду.

При такихъ-то условіяхъ приходилось работать.

Въ другой разъ я поѣхалъ съ С. Н. посмотрѣть квартиры рабочихъ. На Алексѣевской площади, около памятника Александру II, мы встрѣтили 10 человѣкъ рабочихъ, которые разгребали снѣгъ; двое изъ нихъ работали въ однѣхъ рубахахъ.

-- Зачѣмъ полушубки сняли?-- обратился къ нимъ С. Н.

-- Жарко намъ...

-- Сейчасъ же надѣвать полушубки, а то простудитесь... худо будетъ! Вонъ и безъ того васъ иного хвораетъ.

Рабочіе, улыбаясь, надѣли полушубки.

Мы осматривали помѣщенія рабочихъ днемъ, во время обѣда. Квартиры были чисты и теплы. На стѣнѣ вездѣ висѣли незатѣйливые часы, термометръ Реомюра для регулированія комнатной температуры. Вдоль стѣнъ тянулись нары, тамъ и сямъ у оконъ стояли простые бѣлые столики, на полу, подлѣ наръ мѣстами сундуки съ крестьянскимъ скарбомъ. Къ двоимъ рабочимъ, которые лежали больные у стѣны, ежедневно приходилъ докторъ, даровой, конечно; даромъ имъ давали и лѣкарство. По вечерамъ для развлеченія рабочихъ устраивались чтенія съ волшебнымъ фонаремъ и туманными картинами.

Мнѣ припоминается при этомъ одинъ декабрскій воскресный день. Въ одной изъ квартиръ, въ которой помѣщалось 500 рабочихъ, было устроено празднество. Въ 2 часа пополудни въ квартиру вошли губернаторъ и князь Щербатовъ съ своими женами, человѣкъ 20--30 мѣстной интеллигенціи и мы, статистики. Человѣкъ 50 рабочихъ стояли впереди у окна и стройно пѣли божественные гимны подъ руководствомъ своего регента. Остальная масса рабочихъ стояла на нарахъ. Послѣ пѣнія насъ всѣхъ поили чаемъ, при чемъ сами рабочіе и разносили его. В. О. Португаловъ прочиталъ лекцію о пьянствѣ, священникъ о. Лаврскій о томъ, какъ I. Христосъ жилъ на землѣ и чему Онъ училъ народъ.

Замѣчательно, что изъ этой четырехтысячной крестьянской массы, жившей въ Самарѣ въ теченіе 4--5 мѣсяцевъ, всѣ вернулись домой, въ деревни, здоровые. При свиданіи со мной князь Щербатовъ восторженно отозвался о той самарской молодежи, которая принимала дѣятельное, безкорыстное участіе въ организаціи работъ. И нужно было видѣть трогательное прощаніе рабочихъ съ молодежью послѣ окончанія работъ въ началѣ весны...


II.


Въ Самарѣ еще съ начала сентября былъ организованъ по иниціативѣ преосвященнаго Владиміра {Въ настоящее время -- митрополита московскаго.} епархіальный благотворительный комитетъ. Преосвященный еще лѣтомъ, узнавъ о постигшемъ губернію неурожаѣ, рѣшился лично объѣхать самарскую епархію, благо, ему предстоялъ случай узнать состояніе церквей и изучить нужды духовенства. Въ члены комитета были приглашены нѣкоторые изъ священниковъ, купцовъ и пишущій эти строки, какъ занимающійся статистическими изслѣдованіями и потому "знакомый съ нуждами крестьянъ". Я принесъ въ комитетъ всѣ свои статистическіе сборники; по заключающимся въ нихъ даннымъ составлялись районы для организаціи помощи крестьянамъ. Собранія членовъ комитета происходили еженедѣльно по субботамъ въ квартирѣ преосвященнаго. Преосвященный Владиміръ чрезвычайно хорошо зналъ состояніе членовъ сельскаго духовенства, которыхъ онъ лично видѣлъ, зналъ, гдѣ, напр., удобнѣе было устроить въ селѣ столовую для дѣтей-школьниковъ, гдѣ при раздачѣ хлѣба голодающимъ можно было надѣяться на содѣйствіе того или другого священника, гдѣ этого сдѣлать нельзя по неблагонадежности мѣстнаго причта. Вспомоществованіе выдавалось всѣмъ нуждающимся безъ различія вѣроисповѣданій. Самую дѣятельную роль въ этомъ комитетѣ игралъ купецъ Прохоровъ, тотъ самый, который впослѣдствіи былъ обвиненъ священникомъ Матюшенскимъ въ принадлежности къ какой-то зловредной сектѣ. Комитетъ всегда просилъ его взять на себя исполненіе самыхъ хлопотливыхъ порученій: закупку и отправку по деревнямъ хлѣба и т., п., и онъ всегда всѣ порученія исполнялъ охотно и аккуратно, хлѣбъ умѣлъ купить по сходной цѣнѣ и хорошій. Существованіе епархіальнаго комитета продолжалось до іюня мѣсяца. Средства комитета состояли изъ пожертвованій частныхъ лицъ, Комитета Государя Наслѣдника Цесаревича, Общества Краснаго Креста. Никакихъ другихъ оффиціальныхъ или частныхъ комитетовъ для помощи крестьянамъ не существовало.

Губернаторъ Свербѣевъ въ сентябрѣ мѣсяцѣ обратился къ статистическому бюро съ просьбой составить программу для изслѣдованія голода въ губерніи. Программа была разослана губернаторомъ земскимъ начальникамъ для заполненія соотвѣтствующими свѣдѣніями, которыя должны быть присланы ему обратно къ 15 ноября. Для разработки этого матеріала губернаторъ разрѣшилъ мнѣ открыть въ его квартирѣ "канцелярію", нанявъ для этого на его счетъ 2--3 счетчиковъ. Разработанными данными губернаторъ не могъ воспользоваться, такъ какъ въ декабрѣ мѣсяцѣ онъ былъ уволенъ отъ должности; они послужили мнѣ матеріаломъ для составленія статьи "Послѣдствія неурожая въ Самарской губерніи", напечатанной въ одномъ изъ нумеровъ "Русскихъ Вѣдомостей" въ 1892 г. (мартъ).

Только что уѣхалъ изъ губерніи губернаторъ, какъ тотчасъ же пріѣхали (26 декабря 1891 г.) "для изученія крестьянской нужды" уполномоченные Особаго Комитета Е. И. В. Наслѣдника Цесаревича въ числѣ 6 человѣкъ: тайный совѣтникъ В. М. Юзефовичъ, камеръюнкеры двора Е. И. В. князь Урусовъ и Ѳ. Ѳ. Оомъ, А. В. Воронецъ, князь Крапоткинъ и баронъ Эйнгардтъ. Всѣ они на другой же день по пріѣздѣ явились въ статистическое бюро. У каждаго изъ нихъ въ рукахъ была одна изъ книжекъ "Юридическаго Вѣстника" за 1891 г. {См. кн. XI.}, въ которой была напечатана моя статья "формы крестьянскаго кредита въ Самарской губерніи". А. В. Воронецъ сообщилъ мнѣ, что по этой статьѣ они отчасти изучили положеніе крестьянъ въ губерніи и что сообщенныя въ ней свѣдѣнія имъ поручено, между прочимъ, провѣрить на мѣстѣ.

-- Я былъ бы этому очень радъ,-- говорю я,-- но тамъ (въ статьѣ) помѣщена лишь часть данныхъ; если вы поѣдете сами, то узнаете гораздо больше того, что напечатано.

Уполномоченные ежедневно, въ теченіе всѣхъ святокъ, ходили ко мнѣ за разными свѣдѣніями. Они очень лестно отзывались о нашихъ статистическихъ сборникахъ и увѣряли, что кромѣ насъ, статистиковъ, свѣдѣній о положеніи крестьянъ получить не отъ кого. Усиленно упрашиваемый ими сообщить имъ болѣе обстоятельныя свѣдѣнія объ экономическомъ положеніи крестьянъ и причинахъ ихъ обѣднѣнія, прежде чѣмъ они сами рѣшатся отправиться послѣ святокъ въ нѣкоторые изъ уѣздовъ губерніи для изученія голода, я составилъ небольшой очеркъ подъ заглавіемъ"Самарскій голодъ и его причины", о чемъ и сообщилъ имъ.

-- Въ такомъ случаѣ назначьте, пожалуйста, день и часъ, когда вы можете прочесть его намъ,-- сказалъ В. М. Юзефовичъ.

-- Ну, пусть завтра въ 4 часа дня, въ гостинницѣ Краснова.

Такъ и сдѣлали. Въ это время никого изъ постороннихъ пускать къ нимъ было не велѣно. Впечатлѣніе, повидимому, получилось сильное, такъ какъ всѣ они просили "эту лекцію" (какъ они называли мою замѣтку) списать для себя; но я на это не согласился. Впослѣдствіи упомянутый очеркъ тоже былъ напечатанъ въ "Юридическомъ Вѣстникѣ" {См. кн. III, 1892 г.}.

Передъ моментомъ своего оправленія въ экспедицію по губерніи всѣ уполномоченные опять пришли ко мнѣ. Они просили составить имъ въ родѣ инструкціи: какъ имъ отправиться лучше въ дорогу, что взять съ собой изъ провизіи, къ кому и за какими свѣдѣніями обратиться въ деревнѣ, какое содѣйствіе могутъ оказать старшина и волостной писарь, можно ли получить въ волостномъ правленіи какія-либо письменныя свѣдѣнія о положеніи крестьянъ и т. п.

Уполномоченые нашли въ деревнѣ много грустнаго. Мнѣ разсказывали про Ѳ. Ѳ. Оома, что онъ, пріѣхавъ въ одну деревню, вошелъ въ крестьянскую избу, въ которой нашелъ лежащаго на полу больного 60-лѣтняго крестьянина, распухшаго отъ голода. Ѳ. Ѳ. заволновался и потребовалъ, было, лимона; но ему больной спокойно замѣтилъ: "батюшка! да отсюда куда ни поѣзжай, нигдѣ лимоновъ не найдешь. И что толку? хоть въ другую избу зайди, то же найдешь". Ѳ. Ѳ. оставилъ священнику сколько-то денегъ на прокормленіе и лѣченіе крестьянъ.

Но вѣдь и другіе видѣли не лучше...

-- Все, что вы говорили намъ о крестьянахъ, ихъ житьѣ,-- говорилъ мнѣ В. М. Юзефовичъ,-- все это справедливо; мы провѣрили даже факты эксплуатаціи крестьянъ кулаками. Видѣли и ту "поганую книгу", о которой вы говорили намъ. И знаете что, И. М.? Улучшить бытъ крестьянъ... трудно... нужны десятилѣтія и больше...

-- Да хоть бы и такъ, и все-таки нужно; а главное -- просвѣщеніе для нихъ нужно... широкое...

На одномъ изъ засѣданій епархіальнаго комитета у преосвященнаго Владиміра В. М. Юзефовичъ передалъ ему 100.000 р. для помощи голодающимъ, это послѣ того, какъ онъ лично на мѣстѣ убѣдился въ существованіи голода. Незадолго до своего отъѣзда изъ Самары В. М. сообщилъ мнѣ, что онъ намѣренъ написать въ своемъ отчетѣ Особому Комитету, какія указать причины бѣдственнаго положенія крестьянъ и т. п.

На прощаньи уполномоченные пришли благодарить меня за оказанное имъ содѣйствіе.

-- Мы у васъ видѣли много англійскихъ и нѣмецкихъ книгъ, -- обратился ко мнѣ Ѳ. Ѳ. Оомъ,-- скажите, пожалуйста, какія вамъ надо выписать иностранныя книги, мы выпишемъ и вышлемъ вамъ... Мы такъ благодарны...

-- Мнѣ теперь не нужны никакія книги, а если понадобится, то самъ выпишу. Пожалуйста, не безпокойтесь. Но если вы дѣйствительно желаете быть чѣмъ-нибудь полезнымъ мнѣ и вообще статистическому бюро, то сдѣлайте такъ, чтобы насъ, статистиковъ, не тѣснили, чтобы не мѣшали намъ работать, не грозили бы намъ постоянно закрытіемъ статистическаго бюро.

-- Кто же смѣетъ закрыть вашу статистику, когда безъ нея и шагу теперь сдѣлать нельзя? Вѣдь въ этомъ и мы убѣдились.

-- Кто смѣетъ! Да всѣ... губернаторъ, земство. Часто закрываютъ статистику только потому, что не понравится кому-нибудь, за то, что* не такъ переданъ фактъ въ сборникѣ...

Они всѣ молчали. Молчаливо мы и распрощались.

Уже лѣтомъ 1892 г., въ маѣ или іюнѣ мѣсяцѣ, когда я съ семьей жилъ на дачѣ въ 5 верстахъ отъ Самары, ко мнѣ пріѣхалъ верхомъ на лошади полицейскій и передалъ отъ В. М. Юзефовича карточку, на которой имъ было написано чернилами: "Не зайдете ли навѣстить больного, который очень желалъ бы васъ видѣть. Сегодня уѣзжаю".

Дѣйствительно, я засталъ В. М. страшно измѣнившимся, блѣднымъ и худымъ; онъ постоянно кашлялъ. Онъ ѣхалъ, кажется, въ Бугурусланскій уѣздъ на кумысъ. Въ сентябрѣ того же года онъ умеръ за границей отъ чахотки.


III.


Я говорилъ о молодежи, которая работала въ городѣ; но нашлось много и такихъ людей, которые посвятили свою жизнь и дѣятельность деревнѣ. Никто ихъ не вызывалъ, но они ѣхали туда сами, единственно движимые чувствомъ состраданія къ бѣдствующему населенію. Одни изъ нихъ несли туда послѣднія деньги, скопленныя, быть можетъ, многими годами трудовой жизни, другіе -- просто свои умственныя и нравственныя силы. Въ то же время отовсюду шли пожертвованія: деньгами, вещами, мукой, краснымъ виномъ для больныхъ. И пишущій эти строки не мало получилъ отъ неизвѣстныхъ людей денегъ и разныхъ вещей, а однажды два ящика со 100 бутылками краснаго вина; изъ Крыма 2 большихъ тюка съ разными вещами: сапогами, рубашками, платьями и т. п., въ другой разъ тоже два тюка изъ Москвы съ кусками бумазеи. 28-го числа сентября 1891 г. П. А. Соколовскій написалъ мнѣ письмо слѣдующаго содержанія: "Не будете ли вы добры написать мнѣ, кому изъ земцевъ можно посылать деньги съ увѣренностью, что они дойдутъ до голодающихъ самарцевъ". 11-го октября того же года снова получилъ отъ него письмо: "Посылаю вамъ собранные отъ разныхъ лицъ 8 р. для покупки и раздачи пострадавшимъ отъ неурожая хлѣба. Боюсь, не запоздалъ ли, но, можетъ быть, и помимо моихъ сношеній вы найдете способы раздать пособіе непосредственно крестьянамъ. Къ сожалѣнію, долженъ сказать, что здѣсь (въ Петербургѣ) относятся къ народной бѣдѣ далеко не съ тѣмъ участіемъ, какъ было бы желательно: отчисляютъ 1% жалованья, сдадутъ... и думаютъ -- сдѣлали все, что нужно. Постараюсь собрать что-нибудь еще, хотя едва ли много". Изъ Петербурга я получилъ отъ неизвѣстной госпожи письмо съ 150 р. для раздачи голодающимъ, а затѣмъ отъ нея же еще нѣсколько десятковъ рублей...

Къ зимѣ пріѣхало въ Самару молодыхъ людей. Впрочемъ, первоначально, когда размѣры голодовки еще не выяснились достаточно, нѣкоторые изъ молодыхъ людей -- студенты разныхъ высшихъ учебныхъ заведеній, обращались ко мнѣ письменно съ вопросами: могутъ ли они пріѣхать въ Самарскую губернію для помощи голодающимъ и просили узнать объ этомъ у мѣстной администраціи. Разумѣется, я наводилъ объ этомъ справки. Оказалось, что пріѣздъ въ Самарскую губернію молодыхъ людей "не желателенъ, такъ какъ это будетъ сопряжено съ большими трудностями: надо-де, можетъ быть, отправлять ихъ изъ деревни на казенный счетъ, а затѣмъ еще безпокоить урядниковъ -- слѣдить за поведеніемъ молодыхъ людей; а вѣдь это чего-нибудь будетъ стоить." Но впослѣдствіи молодые люди обоего пола ѣхали въ деревню безпрепятственно. Губернаторъ старался только сдерживать нѣсколько ихъ порывы, рисуя имъ въ перспективѣ тяжелую, неприглядную жизнь въ деревнѣ. Но эта-то "тяжелая жизнь" и тянула ихъ неудержимо въ деревню. Однажды, зимой, ко мнѣ явился сотрудникъ англійской газеты "Daily Chronicle", которому я далъ матеріалъ для газеты и много кое-чего поразсказалъ о голодающихъ; въ другой разъ изъ Америки пришли ко мнѣ два квакера; но такъ какъ они по-русски понимали плохо, то пришлось объясняться съ ними чрезъ переводчика.

Они говорили, что любятъ и жалѣютъ русскій народъи пріѣхали сюда помочь голодающимъ деньгами и хлѣбомъ. Черезъ переводчика они записывали въ свои записныя книжки то, что я говорилъ имъ о самарскомъ голодѣ...

Ранѣе всѣхъ въ январѣ мѣсяцѣ въ Самару пріѣхала Надежда Константиновна Ушинская, дочь знаменитаго педагога. Эта благородная дѣвушка привезла съ собой нѣсколько тысячъ рублей денегъ и готова была посвятитъ свою жизнь и дѣятельность на пользу голодающаго населенія.

Населеніе Николаевскаго уѣзда было изъ наиболѣе нуждающихся и потому я указалъ ей на этотъ уѣздъ, куда она могла бы направить свою дѣятельность. Долго я не зналъ и ни отъ кого не могъ узнать, куда именно уѣхала H. К. Меня страшило то, что она уѣхала въ Николаевскій уѣздъ одна, никому неизвѣстная и никому не оставившая своего адреса. Наконецъ, 3-го мая 1892 г. я получилъ отъ H. К. письмо съ крестьяниномъ изъ села Канаевки {Канаевка имѣетъ 567 дворовъ, съ 2.148 душами обоего пола.}. "Податель этого письма,-- писала она, -- мой приказчикъ, Иванъ, посланъ въ Самару для забора тѣхъ 600 пудовъ муки, которые мнѣ еще ранѣе позволилъ губернаторъ купить въ комитетскомъ складѣ. Посланному Ивану я поручила купить 150 пуд. ржи зерномъ; но такъ какъ я теперешнихъ цѣнъ не знаю, а на Ивана все-таки не больно надѣюсь, то убѣдительно прошу васъ сдѣлать эту покупку съ Иваномъ и написать мнѣ хоть одно слово на счетъ цѣны купленной ржи... Знаете, И. М., начинается ужасное время, когда положительно будутъ умирать съ голоду... Вы, вѣрно, знаете, что земство отпускаетъ вмѣсто пуда полпуда на ѣдока, разсчитывая на побочныя средства пропитанія; но, увѣряю васъ, что ихъ нѣтъ. Молока здѣсь очень немного, куръ также; да и тѣ не несутся -- больно худы; рыбу запретили ловить и кого поймаютъ на этомъ преступленіи, у того отбираютъ сѣти. Помогите, пожалуйста, на счетъ выдачи крестьянамъ всего пуда, пошумите немного". 16-го числа того же мѣсяца я опять получилъ отъ нея письмо: "Дѣло въ томъ, что губернаторъ предлагалъ мнѣ какъ-то нѣсколько пудовъ американской муки, но я тогда отказалась, имѣя въ виду только мои двѣ деревни, обезпечены столовыми и пудомъ на человѣка земскаго хлѣба, теперь же пришлось почти удвоить посѣтителей столовой. Но представьте же себѣ, что дѣлается въ тѣхъ деревняхъ, гдѣ нѣтъ частной помощи, напр., въ селѣ Горѣломъ Гаѣ {Въ селѣ 329 дворовъ, съ 1.732 жителями обоего пола.}, находящемся въ 10 верстахъ отъ Канаевки! У меня была тамъ маленькая школьная столовая, которая закрылась послѣ экзаменовъ, такъ какъ мальчики разбѣжались. Посѣвъ и раздача дополнительныхъ сѣмянъ сильно истощили мои фонды, такъ что помогать Горѣлому Гаю я не въ силахъ. Покуда я еще здѣсь, могли бы хоть что-нибудь назначитъ мнѣ изъ этой американской муки и я распорядилась бы о составленіи списковъ нуждающихся въ этомъ селѣ и присылкою подводъ за мукой. Во всякокь случаѣ, хотѣлось бы получить отвѣтъ. Крестьянинъ, котораго я послала въ Самару, передъ отъѣздомъ оттуда зайдетъ къ вамъ за отвѣтомъ. Письмо съ разными подробностями о нашей мѣстности я скоро вамъ пришлю". Губернаторъ велѣлъ сообщить H. К., что пусть она только немедленно вышлетъ подводы и ей выдадутъ 300 пуд. хлѣба.

Изъ Николаевскаго же уѣзда, изъ села Надовки, зимой я получилъ письмо отъ нѣкоей г-жи Ѳедоровой. "Я писала вамъ уже одно письмо, но вы на него не отвѣтили, вѣроятно, васъ или не было въ городѣ, или было некогда. Опять обращаюсь къ, вамъ съ покорнѣйшей просьбой. Если мнѣ понадобится, то могу ли я васъ просить купить мнѣ кое-чего для столовой: пшена, соли, гороху? Теперь же сообщите мнѣ пожалуйста цѣну на все это, а также на ржаную муку. Мнѣ послали американской муки, но будетъ мало, такъ какъ часть муки отдамъ на деревню Тростянку, въ 3-хъ верстахъ отъ насъ, тамъ голодаютъ и каждый день осаждаютъ меня просьбами о хлѣбѣ. Слышала я, что на нашу Падовку дали денегъ по 7 коп. на душу; объ нихъ, впрочемъ, хлопотала не я, а другая, которая разсчитывала здѣсь открывать столовую, но она ихъ употребила на свою столовую въ другой деревнѣ. Вѣроятно, думаютъ, что деньги пошли на нашу столовую, а между тѣмъ у меня ничего нѣтъ. Пожалуйста, отвѣтьте, если будетъ время. У меня кормится теперь уже 500 человѣкъ". Г-жи Ѳедоровой было выслано ржи.

Изъ Николаевскаго же уѣзда я однажды получилъ отъ г-жи Яновской, петербургской курсистки, письмо, но уже совершенно въ другомъ родѣ. Она жаловалась на то, что "мѣстный урядникъ, увидавъ у нѣкоторыхъ изъ крестьянъ данныя мною книжки -- Пушкина, Лермонтова, Кольцова и другія, отобралъ эти книжки и грозилъ удалить меня изъ деревни. Пожалуйста, похлопочите, чтобы урядникъ не приставалъ ко мнѣ и не гналъ меня. Вѣдь я здѣсь кормлю голодныхъ". Помнится, что я ходилъ по поводу этого письма къ губернатору хлопотать за г-жу Яновскую. У губернатора я засталъ медика У-го курса петербургскаго университета, завѣдывавшаго медицинскимъ отрядомъ изъ 8 человѣкъ, организованнымъ для оказанія помощи больнымъ (голоднымъ тифомъ) въ южныхъ уѣздахъ. Онъ тоже присоединился къ моей просьбѣ на счетъ Яновской, и губернаторъ далъ слово, что ее не тронутъ, что объ этомъ сообщатъ уряднику. Обо всемъ этомъ и дано было знать г-жѣ Яновской.

Въ сѣверной части Самарскаго уѣзда устройствомъ столовыхъ для школьниковъ и малолѣтнихъ дѣтей энергично занимался В. О. Португаловъ, который самолично собиралъ на это дѣло денежныя пожертвованія; мнѣ приходилось нѣсколько разъ давать ему деньги, присылаемыя изъ разныхъ мѣстъ жертвователями. В. О. часто ѣздилъ въ тѣ деревни, гдѣ были устроены столовыя, самъ отвозилъ туда закупленныя въ Самарѣ разныя вещи и провизію.

Къ началу весны къ намъ въ Самару сталъ приходить большими партіями пожертвованный американцами хлѣбъ. Прибытіе въ Самару первой партіи этого хлѣба вызвало въ обществѣ шумную овацію. На выгрузку хлѣба и его отправку съ вокзала въ городъ явился губернаторъ и другія власти; впереди телѣгъ, нагруженныхъ хлѣбными мѣшками, шли съ флагами и барабаннымъ боемъ, громадная толпа народа кричала "ура"! Хлѣбъ присылался и на имя губернатора, и на благотворительный комитетъ; и нѣкоторымъ частнымъ лицамъ. 8-го мая 1892 г., я получилъ изъ Петербурга слѣдующую телеграмму: "Вамъ назначенъ вагонъ муки въ Самару Александру Мягкову предположено выслать 600 пудовъ въ Ставрополь. Сообщите, такъ ли. Графъ Бобринскій". Александръ Геннадіевичъ Мягковъ, студентъ горнаго института, еще съ осени жилъ въ селѣ Куроѣдовкѣ, Ставропольскаго уѣзда, гдѣ онъ тоже открылъ большую столовую. Онъ оставался здѣсь даже въ моментъ появленія въ деревнѣ холеры и цынги и самъ ухаживалъ за больными. Тамъ же жила и для той же цѣли М. И. Токмакова {Впослѣдствіи жена H. В. Водовозова.}, всецѣло посвятившая себя уходу за больными. За отъѣздомъ изъ Куроѣдовки А. Г. Мягкова, его мѣсто занялъ студентъ М. П. Миклашевскій. 14-го мая я получилъ изъ Петербурга печатное письмо отъ нѣкоего г. Гильтона слѣдующаго содержанія: "Комитетъ британско-американской церкви для оказанія пособія населенію, пострадавшему отъ неурожая хлѣба, честь имѣетъ сообщить, что онъ опредѣлилъ вамъ 2 вагона кукурузы-зерна изъ парохода "Тайнгезъ", которые будутъ отправлены вамъ изъ города Риги, чрезъ Высочайше утвержденный подъ предсѣдательствомъ Его Императорскаго Высочества Наслѣдника Цесаревича, Особый Комитетъ. Это приношеніе составляетъ выраженіе сочувствія американскаго народа къ нуждѣ русскаго крестьянина. Мы увѣрены, что вы распредѣлите означенный хлѣбъ между болѣе нуждающимися лицами, безъ различія національности и вѣроисповѣданія". Въ концѣ письма г. Гильтонъ чернилами приписываетъ просьбу о высылкѣ ему моей брошюры о Самарской губерніи (о "формахъ крестьянскаго кредита" и о "голодѣ и его причинахъ"). 18-го мая отъ уполномоченнаго Особаго Комитета, графа Бобринскаго, я получилъ увѣдомленіе за No 121, о присылкѣ мнѣ 2 вагоновъ кукурузы, вѣсомъ 1.202 пуд., а 20-го мая г. Кетрицъ въ письмѣ ко мнѣ, между прочимъ, говорить, что кукуруза эта отправлена въ мое распоряженіе по его просьбѣ, и преподаетъ совѣтъ, какъ обращаться съ кукурузой: "Гильтонъ говоритъ, что кукурузу послѣ размола необходимо просѣять черезъ сито; просѣянная мука годится въ пищу людямъ, а отсѣвки -- скоту. Американцы прилагаютъ къ каждому мѣшку кукурузы объясненіе о томъ, какъ дѣлать изъ кукурузы хлѣбъ, кашу и пр., для того, чтобы отъ нея не болѣли желудки, голова и пр., какъ случалось въ вашихъ голодающихъ мѣстностяхъ". 8-го іюня за подписью того же Гильтона я снова получилъ увѣдомленіе о присылкѣ мнѣ съ парохода "Лео" вагона американской муки; объ этомъ же увѣдомляетъ меня и графъ Бобринскій. Въ концѣ мая мѣсяца послѣдній прислалъ мнѣ литографированное письмо съ увѣдомленіемъ о томъ, что "во время сильной бури, застигшей у береговъ Шотландіи пароходъ "Индіану", на пути его слѣдованія изъ Америки въ Россію съ грузомъ припасовъ для пострадавшихъ отъ неурожая, механикъ парохода Джонъ Аткинсонъ былъ опрокинутъ налетѣвшимъ шкваломъ, при чемъ получилъ поврежденія черепа, отъ которыхъ черезъ нѣсколько часовъ скончался, оставивъ вдову и троихъ дѣтей безъ всякихъ средствъ къ существованію". Графъ проситъ собирать пожертвованія на обезпеченіе семьи Аткинсона, адресуя эти пожертвованія на имя американскаго генеральнаго консула, которому "до сего времени удалось собрать на это доброе дѣло лишь незначительную сумму". Сборы пожертвованій въ г. Самарѣ дали тоже незначительную сумму, такъ какъ тѣ люди, которые всего болѣе могли бы пожертвовать на это дѣло, плохо отзывались. Немного они пожертвовали и на своихъ голодающихъ, а наоборотъ, была изобличены въ продажѣ земству дрянной муки за дорогую цѣну...

Изъ присланной мнѣ кукурузы и муки одинъ вагонъ (кукурузы) былъ отправленъ мною въ Николаевскій уѣздъ г-жѣ Яновской, которая раздала ее нуждающимся крестьянамъ 8 селеній: Утевки, Карловки, Лебяжьяго, Павловки, Зміевки, Романовки, а также 2 селеніямъ Самарскаго уѣзда -- Липовкѣ и Растопыровкѣ, всего 575 пудовъ. Между прочимъ, она сообщала, что "кукуруза была свѣжая и послѣ сушки изъ присланныхъ 600 пудовъ усохло всего 26 пудовъ", другой вагонъ отправленъ въ с. Куроѣдовку, третій въ Сосновку Ставропольскаго уѣзда. Г. Кетрицъ совѣтовалъ отсѣвки или отруби скармливать скоту, но голодающіе крестьяне предпочли печь для себя хлѣбъ изъ кукурузы вмѣстѣ съ отрубями, и никакихъ дурныхъ послѣдствій для ихъ желудковъ не было.

Большинство молодежи жило въ деревняхъ до момента появленія холеры (въ концѣ іюня), а нѣкоторые жили и въ холерное время особенно женщины. H. К. Ушинская уѣхала изъ деревни въ началѣ іюня, да и то только потому, что сама заболѣла въ деревнѣ отъ дурного питанія. 22 іюня я получилъ отъ нея письмо уже изъ Петербурга, въ которомъ ока съ большимъ сожалѣніемъ разсказываетъ о томъ, какъ разсталась съ деревней. "И не смотря на то, -- пишетъ H. К.,-- что я за три тысячи верстъ отъ той деревни, гдѣ я жила, мысли мои еще въ Каваевкѣ. Въ началѣ іюня почти пол-деревни пошли косить къ богатымъ владѣльцамъ, хотя плата и была довольно низкая за косьбу съ уборкой въ стога (всего 1 р. 80 к.). Рожь у крестьянъ вышла чудная -- высокая, чистая, ровная; пшеница также чудная, на только не у мужичковъ, такъ какъ у нихъ поле не было вспахано съ осени, а пахали съ весны и потому поздній сѣвъ далъ не важные всходы, да къ тому же и посѣяно было ее мало. Я не знаю, какъ опять большесемейные дворы (въ 10--12 человѣкъ) будутъ кормиться одной десятиной? Но они и этому рады; все ходили любоваться на свою жиденькую пшеничку..."

Когда острая нужда въ деревнѣ миновала и крестьяне приступили къ жатвѣ новаго хлѣба, молодежь вернулась къ своимъ пенатамъ. Человѣкъ 10 изъ этой молодежи въ концѣ іюня заѣхали ко мнѣ. Всѣ они были бодрые, живые, полные вѣры въ лучшее будущее. Всѣ дѣлились впечатлѣніями деревенской жизни, передавали подробности а тѣхъ перипетіяхъ драмы, которая разыгрывалась тамъ, въ деревнѣ, выражалось желаніе, чтобы въ будущемъ, когда явится нужда, вся наша русская интеллигенція понесла опять свои силы и энергію въ захолустныя деревни не только для того, чтобы помогать населенію матеріально, но и вести его къ свѣту знанія.

Уже долго спустя, послѣ памятной невзгоды, когда мнѣ приходилось въ 1893 году ѣздить по нѣкоторымъ деревнямъ Самарской губерніи, крестьяне со слезами благодарности и съ большимъ сожалѣніемъ вспоминали о "молодыхъ господахъ", жившихъ съ ними въ деревнѣ и дѣлившихъ съ ними общее горе. Почему же теперь, въ такую же годину народнаго несчастія, слышится какъ будто недовѣріе къ нашей интеллигенціи, къ нашимъ общественнымъ силамъ?


И. Красноперовъ.


"Міръ Божій", No 12, 1898