Иван Иванович Козлов Княгиня Наталья Борисовна Долгорукая ---------------------------------------------------------------------------- Русская романтическая поэма. М., Правда, 1985 ---------------------------------------------------------------------------- Посвящено Василию Андреевичу Жуковскому ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Nessun maggior dolore, Che ricor darsi del tempo felice Nella miseria. Dante, V. {*} {* О, нет мученья боле, Как вспоминать дни счастья в тяжкой доле Данте, 5-я песнь (ит.).} 1 Большой Владимирской дорогой, В одежде сельской и убогой, С грудным младенцем на руках, Шла тихо путница младая; В усталом взоре тайный страх. "Как быть? Москва в семи верстах; Дорога меж холмов лесная; А в поле дымном тень ночная Уж скоро ляжет; и луна Лишь в полночь на небе видна". 2 Она идет, и сердце бьется; Поляна с рощей перед ней, И вот в село тропинка вьется: Она туда дойдет скорей; Ночлег радушный там найдется. Уже, пылая между туч, Зари багровой гаснет луч; Уже пред ночью, к буре склонной, Поднялся ветер, бор шумит; Ее младенец полусонный Озяб, и плачет, и дрожит. Она спешит в приют укромный, Подходит скоро к роще темной. Но, чем-то вдруг поражена, Стоит уныла и бледна. В ее очах недоуменье, Ей будто страшно то селенье; Нейдет в него, нейдет назад, Кругом обводит робкий взгляд. "О, если там!.. А мне таиться Велит судьба... быть может... нет! Кому узнать!.. и сколько лет! Забыто всё; но вечер тмится, Пора!" И к роще с быстротой Приблизилась, остановилась, Подумала, перекрестилась, Потом пошла, махнув рукой, - И скрылася в тени густой. 3 За рощей темною в долине, При зеркальной пруда равнине, Вельможи знатного село Красой приветною цвело; Высоких лип в тени зеленой Хоромы барские стоят; Они вид древности хранят; В гербе под графскою короной Щит красный в поле золотом, Лавровым окружен венком С двумя блестящими крестами, А в поле светлом меч с копьем И полумесяц вверх рогами. Но сад, и воды, и мосты, И роз душистые кусты В забвеньи долгом сиротели. Хозяин, честь страны родной, Давно лежит в земле сырой; Его хоромы опустели, Широкий двор зарос травой. Простясь с родимою Москвою, В столице пышной над Невою Живет наследник молодой; А здесь одни воспоминанья Во мраке сельской тишины И рода знатного преданья... Священный отзыв старины. 4 У церкви сельской за оградой, В уютном домике своем, В кругу семьи, пред тихим сном, Дыша вечернею прохладой, Священник у окна сидел; Он в думе набожной смотрел, Как, на закате догорая, Багряный блеск сменялся тмой: Так ясно жизнь его святая Клонилась к сени гробовой. Давно украшен сединами, Небесный житель на земле, У Шереметева в селе Он сердцем, словом и делами Творцу и ближнему служил; Ум здравый с детской простотою Был светел праведной душою; Покойный граф его любил; И прах владельца незабвенный Был свят душе его смиренной; Для старца граф не умирал. Он часто, часто поминал Его богатство, знатность рода, Как он со шведом воевал И, после шумного похода, В тиши села у них живал. 5 Но, полон важности старинной, Святого старца кроток вид; На нем подрясник объяринный, И катаур широкий шит Узорно яркими шелками, И на груди его висит Из кипариса крест с мощами, Хранитель верный с давних пор: Один монах, с Афонских гор, Тот крест принес. Его обитель Была убога и скромна И, как ее радушный житель, Какой-то святости полна; В углу, в серебряном окладе, Икона Спасова блестит, И перед ней огонь горит В хрустальной на цепях лампаде; На полке ряд церковных книг, Бумага, перья подле них; У зеркала часы стенные, Портрет, задернутый тафтой, Две канарейки выписные, И полотенце с бахромой Висит на вербе восковой. 6 Уже готов идти молиться, Да снидет тих грядущий сон, Беседы Златоуста он Хотел закрыть; но вдруг стучится Легонько кто-то у ворот, И кто-то на крыльцо идет, И дверь шатнулась: у порога С младенцем путница стоит, И голос жалобный дрожит, Прося ночлега ради бога. 7 "Войди под мой убогий кров (Сказал он ей): пора ночная, Кругом всё лес, ночлег готов, И есть у нас хлеб-соль простая; Переночуй, ты с новым днем Пойдешь опять своим путем". И старец мать благословляет, Младенца сонного крестит, И к огоньку ее сажает, И с ней приветно говорит; Но, и бледна и боязлива, Она сидела молчалива; На речь приветную его Полусловами отвечала И лишь младенца своего Со вздохом к сердцу прижимала; Украдкою бросая взгляд На барский дом, на темный сад, Как будто узнавала что-то, Как бы искала там кого-то; И вдруг то пламень на щеках, То слезы крупные в очах. 8 Души встревоженной волненье, Порывы томные страстей, Ее печаль, ее смятенье Заметил он; и старца в ней Дивило всё. "Не та осанка, Не те ухватки в деревнях; Видна не грубая крестьянка В ее застенчивых речах; В ней горесть тихая приятна, И хоть бедна, но как опрятна Одежда путницы простой! На пальце перстень золотой... Куда ж теперь не в час урочный Одна дорогою большой?.. Ах, нет, как ангел непорочный Она глядит, и за нее Порукой сердце мне мое!" 9 И чувствам тяжким и мятежным Он мнил преграду положить, И с горем, в жизни неизбежным, Ее невольно помирить; Он, как родной, ее ласкает, И веселит, и начинает Рассказ любимый старины; Но сердце, полное волнений, Чуждалось новых впечатлений, И думы, грустью стеснены, Далёко мрачные летали И меж сомнений замирали. Священник речь свою прервал, И вдруг, с душой отца во взоре, Вздохнувши сам, он ей сказал: "Что так задумалась? Ты в горе?" Путница Я, мой отец?.. Священник Твоя тоска, Поверь, к душе моей близка; В том нужды нет, что я не знаю, Кто ты; мой долг того любить, Кто в горе. Путница Ах, мне тяжко жить! Я день без радости встречаю, Я плачу ночь. Священник Лукавый свет Обманчив, друг! Путница И сколько бед Уже сбылось, и скольких снова Должна я ждать, и как сурова... Священник Так бог велел; пред ним смирись, Прими с любовью крест тяжелый, Терпи, надейся и молись; Он сам носил венец терновый; Не унывай, не смей роптать, Терпи - в страданьи благодать! Путница Отец ты мой! В ужасной доле Кто ропот слышал от меня? Теперь дрожу не за себя, И слезы льются поневоле. Священник Не бойся воли дать слезам; Но только, слезы проливая, Стреми взор грустный к небесам; Кто плачет здесь, утешен там, Сказал господь. Путница О речь святая! Отрадна ты. Священник И где же тот, Кто жизнь без горя проживет! Твои, мой друг, младые годы Не расцвели от непогоды; Но ты, как видно, рождена В семье безвестной; ты бедна: Тебя судьба не баловала, К веселой участи она Ничем тебя не приучала; А часто гибельный удар Надежды знатных разрушает... О нашем графе кто не знает? Он был - боярин меж бояр, Петровой правою рукою, И прямо русскою душою Отчизну и царя любил; Был славен; в золоте ходил. И что же? Дочь его родная Не знает радости земной И гибнет в буре роковой, Как гибнет травка полевая... Суди ж, дивна ль судьба твоя? Она была не ты. Путница Не я! Священник Давно от нас она уж скрылась, Но всё живет в душе моей. Я расскажу тебе о ней: Почти при мне она родилась, Я на руках ее носил, Ребенком грамоте учил, И здесь, куда, мой друг, ни взглянешь, Везде о ней, везде помянешь. Вот там, в тени густых берез, Ты видишь куст махровых роз: Она сама его садила; Они цветут... ее одну Печаль так рано сокрушила, Она одна свою весну От них далеко погубила. Теперь я вижу, есть у нас Какой-то в сердце вещий глас: Она, забавы убегая, В шуму роскошного села Тиха, задумчива росла, Как будто горя ожидая, Покорна будущей судьбе. Могу ль я выразить тебе Весь жар усердия святого Сыскать, утешить нищету? В слезах ли видит сироту - Родная бедствия чужого, Она отдать готова ей Свои сережки из ушей, И, сверх подарка дорогого, Бывало, плачет вместе с ней. С невинной, неясною тоскою В ее пленительных чертах Сливался непонятный страх, И что-то схожее с тобою В ней было: так, лицо твое Напоминает мне ее; Ресницы, как у ней, густые, И очи темно-голубые, И цвет каштановых волос; Она была тебя стройнее И воска ярого белее; Не диво: солнце и мороз Ее в полях не заставали, Полоть и жать не посылали, И одевал красивый стан Не твой кумачный сарафан". 10 И дружно путнице смятенной Священник руку протянул, И ярко взор его блеснул, Воспоминаньем оживленный. Он рассказал о той поре, Когда ей радость ложно снилась, И как звездою при дворе В семнадцать лет она явилась. Тогда чинами и красой, Невесты царской брат родной, Сиял надменный Долгорукой; Он меж бояр и меж князей Ее очам был всех милей. С ним брак надежною порукой Казался всем, что вечно ей Не знать ни слез, ни скорбных дней. Невольно старец вздох тяжелый Стеснил, и с важностью веселой Завел он речь про их сговор, Как духовенство, пышный двор Бояр вельможных посетили, Как царь приехал, как при нем Чету младую обручили И как восточным жемчугом Невесту милую дарили; Меж тем, прелестная, она Стыдливо с женихом сидела И, тихой радости полна, То улыбалась, то краснела, А, друг веселости живой, Кругом шел кубок золотой В беседе шумной и приветной, И щит зажегся разноцветный, И хор гремел, и до утра Народ, толпясь, кричал: ура! 11 "И кто бы, кто подумал прежде, - Так продолжал, вздохнувши, он, - Что радость изменит надежде, Что счастье их минутный сон! Неумолимая гробница Схватила юного царя От двух венцов, от алтаря; Напрасно блещет багряница И ждет княжна: всему конец!.. Жених и царь уже мертвец! Затмились вдруг мечты златые, И Долгорукого семья Погибла с ним; чины, друзья Исчезли; степи ледяные, Изгнанья горестный предел - Любимца падшего удел; Но, жизни узнавая цену, Когда во всем он зрел измену, Невеста юная одна Ему осталася верна; Его подругою, душою С ним в ссылке целых восемь лет Она жила; но и с женою Он разлучен..." Путница И слуха нет О нем? Священник Я помню, как родные Тогда давали ей совет Расторгнуть узы роковые, Покинуть друга своего. И при дворе нетрудно б снова Найти ей жениха другого. "Нет, не покину я его, - Она в слезах им говорила, - Я счастливым его любила, Он и в несчастьи всё мне мил: Сам бог меня с ним обручил". Но ты, я вижу, улыбнулась; Так, верь не верь, ни вечных слез, Ни гордой мести, ни угроз Ее любовь не ужаснулась. На все с ним вместе решена, И в даль и в хлад... Путница Она любила! Не ссылка бедную убила; Была разлука ей страшна!.. Скажи, где он? Священник Как ты бледна! Ты плачешь? Путница Плачу!.. Ах, она О том лишь небо умоляла, Чтоб в нищете, в глуши степной, Но вместе жизнь их протекала, Чтоб счастье их!.. Священник О, сон пустой! Им счастье, там? Путница Отец святой, Не страшно с другом заточенье: С ним есть и в горе наслажденье. Священник В степях лишь тот привыкнет ноль, Кому здесь не о чем тужить; Но ей, взлелеянной на радость, Откинуть светлые мечты, Губить красу свою и младость Под кровом душной нищеты! Ей счастье?.. нет! Путница Чем жертва боле, Тем пламенной душе милей Сердечный спутник грустных дней: И меж снегов, и в низкой доле, Когда в их юрте кедр пылал И друг ей молча руку жал, Когда детей она ласкала, От их младенческой игры Когда душа в ней расцветала, Ужель она не забывала Москву и царские пиры И всех забав очарованья? Священник Тебе как знать? Путница Где он? Что с ним? Иль ждать за гробом ей свиданья И в небесах назвать своим! Священник Мы здесь в тиши уединенья И за нее и за него Льем к небу жаркие моленья, Но мы не знаем ничего. Путница И не нашлося никого, Кто б защитил? Священник Где правый сильный, Кто б за несчастье грудью стал? О, если б, сон прервав могильный, Боярин Шереметев встал! Он злобу с хитрой клеветою Сразил бы истиной святою; Он мог изгнаннику помочь, Он спас бы гибнущую дочь; Но знай, и ты, ему чужая, И ты, о путница младая, Когда б он был еще в живых, Недаром здесь бы ночевала, Поверь, горючих слез твоих При нем бы ты не проливала, И в путь не нищею пошла Из Шереметева села! 12 Он говорил, она дрожала, Сказала что-то, замлчала, Во взоре тмился божий свет; Но старец кажет на портрет, Который в раме золоченой Задернут был тафтой зеленой; Он снял тафту и молвил ей: "Вот он, взгляни и пожалей!" Написан кистью мастерскою, За шпагу ухватясь рукою, В мундире, в ленте голубой, Фельдмаршал смотрит как живой. Ей мнится, давняя могила Подпору бедной возвратила; В смятенье робком перед ним Она колена преклоняет, Зовет его отцом своим, К нему младенца поднимает; Казалось, взор ее молил, Чтоб сына он благословил. Ей мнится, будто к ней несется Привет любви издалека. Но вдруг мятежная тоска С порывом новым в душу льется. Волнуясь грозною мечтой, Она свой перстень золотой К устам, рыдая, прижимала И распущенною косой Лазурны очи отирала; Невольный трепет, дикий взгляд О чем-то страшном говорят. Безмолвно старец изумленный Молил творца о сокрушенной; Он понял, что единый бог Ее печаль утешить мог; И старца важное молчанье, Его встревоженный покой, И незнакомки молодой Неукротимое страданье - Гласило всё о черных днях, О днях, отравленных бедою, И безнадежностью земною В священный приводило страх. Один, тревогам непричастный, Младенец тихий и прекрасный, Не зная, что и жизнь и рок, Грозой не тронутый цветок, С улыбкой, с ясными очами, На грудь родимую припал И влажными от слез кудрями, Беспечный, весело играл. 13 Но скоро стон ее мятежный Умолк и грустью безнадежной Залег в сердечной глубине; И, при печальной тишине, Уже невольно час полночи Сомкнул у всех усталы очи. Младая путница одна Рассвета ждет, не зная сна; Стремится думою далёко, Но что готовит рок жестокий? Какую весть она найдет? Нет силы ждать: она встает, Младенца будит поцелуем: "Когда б ты знал, где мы ночуем, Дитя мое!.." И в томну грудь Желанье новое теснится, И перед тем как удалиться, Еще ей хочется взглянуть На то село, где ночевала, Село... И тихо, тихо встала, И начала сбираться в путь: Иконе Спаса помолилась И низко старцу поклонилась, Который долго не смыкал И сам очей, но пред зарею, Склоняся на плечо главою, В широких креслах почивал; И вот стопою торопливой В тенистый сад она спешит, И взор ее нетерпеливый Живее, пламенней горит. 14 Чуть видная меж облаками, Луна последними лучами Светила с пасмурных высот; Березы над прудом дремали, И тени шаткие дрожали На зыбком лоне сонных вод. О, как у бедной сердце билось! В каких терялося мечтах! Но хоть страданьем утомилось. Хоть очи грустные в слезах, А всё улыбка на устах. Казалось, будто ей знакомы Пустые, мрачные хоромы, Что этот луг, что этот сад Не в первый раз встречает взгляд; С прудом, деревьями, цветами, Минувшим вдруг оживлена, Как с незабытыми друзьями, Опять увиделась она. Хоть всё печальней, всё небрежней, Но дышит всё порою прежней, Здесь всё к себе ее манит; Привет немой во всем находит; Родную тень лесок наводит, Ручей знакомое журчит. На барский двор она бежит И на крыльцо легонько входит, В покои темные глядит; Они стоят давно пустые; Но лишь в окно луна блеснет, И так как будто что мелькнет, - То мнится ей, в часы ночные Там бродят призраки родные, Там дышит то, чего уж нет; И всё, чем сердце расцветало, И что сбылось, и что пропало, Что обещал и не дал свет, Что было, есть, любовь, страданья, Безвестность, ужас ожиданья - Всё разом гибельной стрелой В душевны раны проникает, И жжет, и холод гробовой В убитом сердце разливает. Без сил, к столбу прислонена, Уж не тоскуя, не мечтая, Сама в себе погребена, Она стоит полуживая... Но святость горя и любви Сильнее бедствия земного. Струя румяная вдали, Предтеча утра молодого, Уже зажглась, и с нею вновь Решимость, горе и любовь В душе томящейся проснулись, Все думы разом встрепенулись. "Пора, пора! Идем, идем! Я там проведаю о нем". И, за дубовые перила Хватаясь трепетной рукой, В тенистый сад она сходила: