Козачинский Мануил Иванович
Благоутробие Марка Аврелия Антонина, кесаря римского

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Диалог, в 3-х действиях.

Козачинский Михаил Иванович (о. Мануил).

(1699 - 1755 гг.)

Благоутробие Марка Аврелия Антонина, кесаря Римского.

Диалог, в 3-рёх действиях.

0x01 graphic

Действующие персоны:

   Кесарь - император Марк Аврелий Антонин.
   Кассиус (Гай Овидий Кассий) - фельдмаршал Марка.
   Отец Кассиев.
   Публий Марций Вер - другой фельдмаршал Марков.
   Луций Цейоний - соправитель Марка Аврелия.
   Коммод - сын кесаря.
   Антипатр Ирод - правитель Киликийский.
   Философы:
   Мом (Момус).
   Гераклит.
   Демокрит.
   Судьи, воины, хор муз.

Действие 1.

Рим. Дворец Марка Аврелия.

Входит кесарь.

   Кесарь.
   Восток, а с ним и Запад, да и Север с Югом
   Имя моё прославят со всем земным кругом.
   Где только Солнце свои лучи простирает,
   Где море с берегов своих струи изливает,
   Там гласит моя крепкая и сильная держава.
   Пронзает концы света побед моих слава.
   Познали мою силу народы премного,
   Кои дерзко противились, пали мне под ноги,
   Чувствует Киликия, Сирия трепещет,
   Сил моих не терпя, к стопам себя мечет,
   Египет страхом моих дел истаивает,
   Иудею же трепет насквозь пронимает,
   Сарматы пред тем силу мою презирали,
   Вот вконец острым моим оружием пали,
   Вся почти вселенная действ моих боится,
   Но Аврелий над ними умилосердится.
   Смирил многих моею сильною рукою,
   Но жизнь им оставлю в мире и покое.
   От сего да познают, кто есть их владыка,
   Коль сильный победитель, тот в милости великий.

Входит Кассий, приветствует и поздравляет.

   Кассий.
   Счастью ныне твоему, кесарь мой державный,
   Врагам страшный, в победах крепкий и преславный.
   Правым, не лицемерным сердцем веселюсь я
   И с таким приветом пред тобой становлюсь я.
   Которые победу дали тебе боги
   Да ввергнут вконец врагов всех тебе под ноги,
   Чего, господин, и желаю рабски и услужно,
   Но в войске твоём весьма исправленья нужны.
   Кесарь.
   Как? Неужто Верус в чём-то неисправный?
   Кассий.
   Слушай: есть, господин, неисправности явны.
   Кесарь.
   Что ж неисправно: скажи мне нелицемерно,
   Милость мою узнаешь, обещаю верно.
   Кассий.
   Воинство имеешь, кесарь, многолюдно,
   Храбро суть, но их же вождь умный, правосудный,
   Смелых сдержит, крепко тихих ободряет,
   Что с ними в пользу делать, то хорошо вождь знает.
   Но Верус-вождь не может столь исправным быть.
   Кесарь.
   Как же то?
   Кассий.
                           Вот, господин, изволь рассудить:
   Верус - человек есть, как заяц, боязливый,
   Как медведь в берлоге, так он есть сонливый,
   Всё только спит, да есть, да пьёт, да гуляет.
   Кесарь.
   Правду ль ты-то говоришь, и вот так бывает?
   Кассий.
   Правду, господин, правду, изволь рассудить,
   Коль неправда будет, изволишь меня казнить.
   Кесарь.
   Я и главным врагам вины их прощаю,
   И твоим сейчас словам странным не внимаю.
   Пойди прочь с глаз моих.
   Кассий.
   Я, господин, не для себя, для Отчизны пользы
   Величеству твоему объявил без утайки только.
   Кесарь.
   Объявил да говоришь: Верус мне не верный?
   Кассий.
   Ведаю, что государь в милости безмерной
   Пребывает,
   Однако ж да рассуждает,
   Как такому править войском поручать,
   Плох который и его не может содержать.
   Кассий.
   Таков ли есть Верус, правду ль говоришь?
   Кассий.
   Правду, государь, а нет - то меня казнишь.
   Кесарь.
   Будет же так,
   Говоришь как.
   За столь сильную твою, Кассий, ко мне верность
   И за столь искреннюю к Отечеству ревность
   Милость мою навсегда я тебе являю,
   Верус - прочь! Отдав тебе, полную власть вручаю,
   А сам пойду, хоть мало себя успокою.
   (Возлагает ему на шею гривну золотую).
   Кассий.
   Благодарен, господин, и пойду с тобою.
   Кесарь.
   Не ходи, я не хочу, но ты здесь пребудешь.
   Кассий.
   Благодарен, господин, и со мной все люди.
   Кесарь.
   Только ж смотри: отныне всё мне делай верно.
   Кассий.
   Господин, потщусь я здесь нелицемерно
   Делать всё и тщательно, тебя ради слажу,
   Потом, придя, истреблю всю спесь-дерзость вражью.

Кесарь, по благоутробию своему всю власть вручив Кассию, отходит.

Явление 2.

Сирия. Военный лагерь.

Входит Кассий, окружённый воинами.

   Кассий.
   Кто я? Да слушают меня все окрестные страны:
   Вождь я над всем воинством, кесарем избранный.
   Власть мне свою Аврелий всю судил вручить,
   Что ж мне дерзости других, к чему советы их?
   В моей власти бить сего, того изгонять,
   Не вижу, кто бы моих рук мог бы избежать.
   Этих жизни пощадить, тех пресечь на поле,
   Дань отягчать, послаблять - моей дело воли.
   Не пойду теперь дурным Верусовым следом,
   Но начну всех бить, ругать, являясь с грозным видом.

Появляется 1-ый воин.

   1-ый воин.
   С злыми зол будь, Кассий, с добрыми - благонравным,
   Злых с благими вместе не стоит держать равно.
   Меч нам твой возложил кесарь наш, Аврелий,
   Пусть же милость и суд равно войдут в наши двери.
   Кассий.
   Ты ли мне так дерзостно это рассуждаешь?
   Кесаря названием меня упрекаешь?
   Власть Аврелия во мне, также и повсюду.
   Кесарем быть желаю и им, конечно, буду.
   1-ый воин.
   Да, однако ж, не будет, как ты сам желаешь.
   Кассий.
   Что ещё дерзновенно ты ко мне вещаешь?
   1-ый воин.
   Тщетное желание, и богам не внятно,
   Власть иметь над давшим власть им не так приятно.
   Кассий.
   На меня дерзаешь? Заслужил ты раны,
   Смерть!
   (Остальным воинам).
                        Схватите, повесьте, пусть съедят его враны.

Воины вешают одного из себя.

   Так-то, простак, Кассию не хотел быть верным,
   Пусть глупый пропадёт сам един бездельный.
   Веруса очень хотел здесь старшинство иметь,
   Я его скоро заточу в железную клеть.
   Поиграют со мною воины и граждане,
   Всех я тотчас непременно разжалую в селяне.

Входит отец Кассия.

   Отец.
   Перестань так грозно делать, сын мой любезный!
   Послушай родительский совет ты полезный.
   Кассий.
   Что ж твой голос, мой отец, грозным стал и громким?
   Словно внутренность мою острый меч рассёк вдруг.
   Отец.
   Как Верус, советую, поступай ты так.
   Кассий.
   Не будет того, не хочу, не хочу никак.
   Отец.
   Вспомни, что часто сущим во высокой власти
   Случаются великие беды и напасти,
   Собери в ум всех, сын мой, примеры,
   Как скоро ниспадают, падают безмерно.
   Кассий.
   Что меня, как глупца, очень устрашаешь,
   Что полну власть имею, того ты не знаешь.
   Беды мне не страшны.
   Отец.
   Что слышу, несчастный?
   Ах, любезный сын!
   Знай, что впадаешь в гнев богов в миг един.
   Кассий.
   О, коль мне сей советник, что меня смущает,
   Прочь его удалит, пусть власть мою познает.
   Отец.
   Познаешь, как то желать кесарской державы
   Богопротивно: меня бесчестно изгнавши.
   Сын, познаешь, когда бесчисленные беды
   Все единым к тебе вместе пойдут следом.
   Кассий.
   Не боюсь, да знают все, что я един властен,
   Никто же чести моей не может быть причастен.
   Я власть везде имею, никто со мной не сравнится,
   Власть - не власть, я сам кесарь, пусть всем объявится.

Отец Кассия уходит.

Здесь начинаются сальты сабельные и интерлюдия.

Действие 2.

Рим. Дворец Аврелия. Входят Марк Аврелий и Луциус Цейоний.

   Марк (кесарь).
   Всем известно, сколько царствую уж время,
   А никогда такое не налагал бремя
   Воинам и народу,
   Как Кассий, приняв от меня свободу,
   Провожал дни в милости и лета в покое,
   Ныне слышу: противное всё творит со мною.
   Будь то вовек нуждается и всегда мятётся,
   От чего сердце дрожит и мысль во мне бьётся,
   И того, кто бы без всякой лжи мог то доказать,
   Другом почту и златом поспешу воздать.
   Луций.
   Не дружества, государь, с тобою желая,
   Но должну верность к тебе цело сохраняя,
   Скажу, праведно сердце что твоё пророчит,
   Для того что Кассий имя тебе порочит.
   Праведно ли так?
   Кесарь
   (Люцию)
                                      Ей, ей, не иначе!
   Луций.
   Что ж больше: кесарем себя дерзнул называть,
   Вот, государь, скорбь твоя, изволь рассуждать.
   Кесарь.
   Что такое говоришь? Кассий-де противником стался,
   Ах, как ложно, он всегда другом мне казался.
   Луций.
   Пусть будет ложно тебе, кесарь, то мниться,
   Сам потом узришь, моя как правда явится.
   Кесарь.
   Полно. Не говори ложно,
   Сему быть не можно.
   Луций.
   Твоя, кесарь, воля.
   Кесарь.
   Так, моя воля. Кассий друг мой есть, доколе
   Престол мой сиять будет, о Луций, вера
   Кассия есть выше всякого примера,
   Прежде, мню, со множеством звёзд небо обвалится,
   Нежели Кассий в верности своей отменится.

Оба уходят.

Явление 2.

В Сирии.

Кассий перед толпой воинов: сирийцев и египтян.

   Кассий.
   Ах, нечаянно печаль нашла, египтяне,
   Скорбь, печаль внезапные слышны непрестанно.
   Кесарь умер. Ах, умер! Кесарь Марк Аврелий,
   Кто врагам был страшен и в победах велий.
   Коммод же, сын его, млад, к скипетру не угоден.
   Кто ж к исправлению царства может быть способен,
   Как не я?
   1-ый воин.
   Будет воля твоя.
   Только ж нам скорбь великая, скорбь зело не мала,
   Что Фортуна римского престола уж пала.
   Кассий.
   Однако в скорби долго быть весьма неприлично.
   Но кого ли бо к царству избрать нам обычно
   Ибо один ли только был Аврелий славным,
   Будто другой не может быть ему равным.
   1-ый воин.
   Ладно. Выбрать кесаря. Я в том согласуюсь.
   Кассий.
   А кто он таков будет, после я почую.
   1-ый воин.
   Ах, печально! Аврелий умер благосердный,
   Престол же хочет Кассий взять жестокосердный.
   Все вы знаете, в какой нас чести он имеет.
   Ещё ж вождь сей... Что ж, когда скипетром завладеет?
   2-ой воин.
   Да что ж мы сотворим?
   1-ый воин.
   О том я говорю здесь, да поговорим.
   3-тий воин.
   Иного всячески нам есть нужда избрать,
   Что б, как Аврелий, умел в руках скипетр держать.
   1-ый воин.
   Кто ж ему равен? Ах!
   2-ой воин.
                                             Согласно совету
   Метнём жребии и кто божиим декретом
   Избран будет, тот примет скипетр.
   3-тий воин.
                                                                   Совет твой здравый.
   1-ый воин.
   Сотворим, так это нам будет к вечной славе.

Метают жребий.

   Что так? Аврелий умер, но вот пал жребий
   На него. Можно ль здесь царствовать и в небе?
   2-ой воин.
   Смотри, вот и мой жребий Аврелию быть
   На царстве.
   3-тий воин.
                            И мой ему ж скипетром сказует владеть.
   1-ый воин.
   Бросим в другой раз, может, первый так случился,
   А вот другой раз иным видом объявится.
   Снова то Аврелий!
   2-ой воин.
                                       Вот, у меня то же.
   3-тий воин.
   И у меня снова пал он на него же.
   1-ый воин.
   И что же здесь божье?
   Мертвый ли Аврелий будет скипетром владеть,
   Иль живого его нам хочется иметь?
   2-ой воин.
   Метнём ещё раз, пускай мена явится,
   Какая есть воля богов, пусть та изобличится.

Бросают.

   1-ый воин.
   То Аврелий.
   2-ой воин.
                             И у меня.
   3-тий воин.
                                                    И это есть Аврелий.
   1-ый воин.
   Воистину в живых есть тот монарх наш велий.
   Самые, знать, боги это нам являют,
   Когда всем здесь жребиям пасть так попускают.
   2-ой воин.
   Кассий, знать, обманывает наш столь слабый ум...
   Кассий.
   Что здесь раздаётся за столь великий шум?
   1-ый воин.
   Не гневайся, вождь наш светлейший.
   Жребии метаем, кто богам угоднейший
   Будет, тот непременно скипетр и примет.
   Кассий.
   И кто же его из руки моей изымет?
   Что, жребий поможет?
   И кто же угоднее быть меня сможет?
   2-ой воин.
   Однако, что б непротивно божьей было воле,
   На кого падёт жребий тот, тот и сядет на престоле.
   Кассий.
   Да кому ж приличнее, как не мне, вождю сущему,
   Царство воспринять, всю власть воинства имущему?
   В бранях воинством изрядно могу управлять,
   В мире искусно знаю, как в руках скипетр держать.
   Вскоре ведь и вы все написать потщитесь
   К сыну моему, пусть он о том известится.
   А коль будет кто поступать против моей власти,
   Этому мечом раздроблю тело всё на части.
   1-ый воин.
   Писал к сыну твоему в Александрию.
   Кассий.
   Сделал хорошо, а я пойду, да малость почию.

Здесь происходят сальты метательные.

Действие 3.

Явление 1.

Рим. Дворец кесаря.

Входит Марк Аврелий.

   Кесарь.
   Ах, как в непостоянном мире то не дивно,
   Что, как кто в нём обходится очень милостивно,
   Того живо Кассий проводит ко гробу.
   Не жаль ли, что живому терзает утробу?
   Но подлинно не знаю, так ли на самом деле,
   Поскольку верить каждому не хотелось б смело.

Входит фельдмаршал Вер.

   Вер.
   Должность моя, кесарь, истину сказать.
   Милость же твоя к нему мне велит молчать.
   Кесарь.
   Скажи правду, не бойся.
   Вер.
                                                               Бог милостивый!
   Что б, как Луций, пред тобою не явился лживый!
   Кесарь.
   Без страха скажи правду.
   Вер.
                                                   Кассий - враг твой скрытый,
   Даже в Египте дерзнул злость свою явить всем.
   Что величество твоё будто испарилось,
   Сын же твой Коммод млад, и к скипетру не годился.
   Кесарь.
   Это правда ль? Боги!
   Вер.
   Это, государь, разносят истинно и много
   Слух, что Кассий престол захватил, возможно,
   То я, милостивый кесарь, доношу неложно.
   Кесарь.
   Правду ль, Вер мой, говоришь, знают только боги,
   Кои царствуют без смерти в небе вечно и премного.
   Вер.
   Я, государь мой, я... Я небом клянусь!
   Будь неправда это, жизни я лишусь.
   Кесарь.
   О боги! Какие неверности виды!
   Всюду лесть, всюду хитрость, всюду злобы следы.
   Думал, что б врагов внешних покорив силы,
   Внутренние любимцы любовь ко мне имели,
   Чего ради я в поте кровавом трудился,
   Стужа мне не страшна, жар приятен явился.
   Победил Иудею, покорил Сирию,
   Сарматов и Египет взял, и Киликию.
   На что ж? На что едино, дабы все предали,
   Государства моего в тишине часть взяли?
   И уже начинал было всюду золотой
   По всему государству сильно царствовать покой,
   Но внутренний враг лютейший, ах, всё сомнёт ужасно,
   Мирное сердце моё смущает напрасно.
   Кассий вождь до сих пор мне другом верным казался,
   Но нынче, ах, несносно, врагом противным стался.
   Вер.
   Правда, так, кесарь, твоей он власти подлежит,
   Повели скоро его казнить, как надлежит.
   Нет, не будет так, сенат о том да рассудит,
   Пускай казнь приемлет Кассий, как закон осудит.
   Так ты уж немедленно, скоро поспешай,
   В сенате все действа его пространно представляй.
   Пусть сенат то рассудит, чего он достоин,
   Да видят то вельможи и каждый простой воин.
   (Уходит).

Кесарь посылает за судьями. Входят двое судей.

   1-ый судья.
   Противнику умереть закон божественный
   Повелевает, гласит то же естественный.
   Тем Кассий, имущества своего лишённый,
   Достойною смертью да будет казнённый.
   2-ой судья.
   То ясно пишется во всех книжных главах,
   Смертью всякий да умрёт, кто ищет чуждой славы.
   Всяк, кто противится высочайшей власти,
   Конечно, должен навеки пропасть сам.

Расходятся.

Явление 2.

Там же. Входят кесарь и сын его Коммод.

   Кесарь.
   Ах, какое смятение в сердце я имею,
   Не могу совершенно рассудить вещь сию.
   Казнить Кассия хочу, хочу ж извинить.
   Жаль его смерти предать, трудно и освободить.
   Коммод.
   Отец, да ведь он твой предатель.
   Кесарь.
   Однако да знает, что я, его благодетель,
   От смертной казни Кассия властно освобождаю
   И милостиво ему всю вину прощаю.
   Коммод.
   Воля твоя, государь, как его сенат судил, в том я согласуюсь.
   Кассия смертью казнить верный совет дарую.
   Если ж тот помилован будет, ах, столь мерзкий,
   Не один после него встанет противник дерзкий.
   Кесарь.
   Коммод, как вижу, млад и не ведает, что державно
   Супостату всё простить власть бывает славна.
   Это дело преславно мнится, божественно,
   Злое добрым наградит, наградит явственно.
   Коммод.
   Как хочешь, делай, кесарь, в твоей то есть воле,
   Только ж сына отдалить хочешь на престоле.
   Посадить весьма необычно,
   Да и то же весьма неприлично.
   Кесарь.
   Что б малолетний отцу сын давал советы
   В таких вещах? Пойди прочь, - так говорят детям.

Коммод уходит.

   Мне в свидетельство само даровали боги,
   Будь их там, на небе, один или много,
   Тысячу благодеяний, и я сделал многим
   Вельможам и богатым, так же и убогим.
   Что ж за столькие к ним мои благодати
   Злом неблагодарные дерзнули воздать мне?
   Верус в имени своём казался правдивым.
   Вышло же - не Верус то, но лукавый и лживый.
   Когда Кассия вождём, ах, вспомнить ужасно,
   Поставил, думал, уже буду безопасно
   Свои годы провождать, но и сей, чрез меру
   Возгордившись, свою проявил мне веру,
   Престол царский бесстыдно желая похитить,
   Живого меня словом дерзнул мёртвым объявить.
   О боги! Если управлять царством
   И нужда в великое попадать коварство,
   То иль власть от меня эту отнимите,
   Или к сердцу всех людей двери отворите.
   Чтобы можно распознать мысли и немало
   От богов до сердца оценить зерцало.

Входит Момус.

   Момус.
   О сём, кесарь, ты в уме размышляешь всуе,
   Если только бог один все сердца испытует.
   Ты ж какую оттуда иметь пользу мнишь,
   Коли во всех людях тайны их узришь?
   Кесарь.
   Мог бы тогда всякому верить безопасно,
   Видя его сердце с устами согласно.
   Не иссякнет, вот печаль, хуже всего вреда,
   Яд змеиный, как усладят словом лучше мёда,
   А дело часто, хоть "готов, - некий мне вещает, -
   Умереть за тебя, друг", сам другу гроб копает,
   Как мне Кассий льстивый.
   Момус.
   Выслушать, пожалуй, изволь, милостивый.
   Людские сокровенные провидеть тайны,
   Мне кажется, этот труд весьма чрезвычайный.
   Хотя б от природы имел кто Линкеево око,
   Приступить что б к людскому сердцу глубоко.
   Кесарь.
   Что ж ты мне говоришь? Я сам хорошо то знаю.
   Для того ж, скорей что б мог, сердцем прозреваю.
   Мом.
   Много уже я с богами спорил дерзновенно,
   Что б сделать явно всем, что в сердце сокровенно,
   В чём многие дни погубил, но труд мой суетный,
   Чем лучше хочу знать, тем больше суть бессчётна.
   Орудием этим захотел прозреть я,
   Но и то уже испортил, мысли ж весьма скрыты
   Вовеки пребывают.
   Вот боги что сделали: да все рассуждают.
   Дали знать небесных течение кругов,
   А мысли утаили подобных нам голов,
   Дали солнца бурные, бездну ночных мраков,
   Сил