Ковалевский Павел Михайлович
Картина г. Якоби, "Арест Бирона, на выставке в академии художеств

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

КАРТИНА Г. ЯКОБИ,
"Арестъ Бирона", на выставкѣ въ академіи художествъ.

   Въ обзорѣ произведеній послѣдней академической выставки {См. выше: нояб. 356 стр.}, у насъ остался замѣтный пробѣлъ, не по нашей винѣ однако: пробѣлъ этотъ былъ и на самой выставкѣ въ то время, когда статья о ней писалась. "Арестъ Бирона,-- Якоби; картина взята художникомъ для окончанія":-- вотъ что представлялъ тогда голый мольбертъ, на которомъ теперь стоитъ работа одного изъ даровитѣйшихъ русскихъ живописцевъ.
   Сколько намъ извѣстно, картина не была взята для окончанія, но просто не была окончена, а для нея было взято только мѣсто. Художникъ не поспѣлъ "къ сроку" и спѣшилъ кончить своего "Бирона".
   Этотъ одиночный случай невольно приводитъ къ размышленіямъ объ общемъ неудобствѣ спѣшитъ къ сроку, назначаемому для годичной выставки. Срокъ, конечно, долженъ быть; но мы считаемъ его гораздо удобнѣе не середи осени, когда художнику, проведшему свѣтлые дни лѣта за этюдами, эскизами и подготовкой своей работы, приходится оканчивать ее какъ можно скорѣе, чтобы только попасть съ нею въ залы академіи, уже порядочно залитыя октябрьскимъ мракомъ. Картина является (если только поспѣетъ) не просмотрѣнная достаточно художникомъ, не высохшая и пожухлая -- въ ущербъ ясности тоновъ, или покрытая слишкомъ рано лакомъ -- въ ущербъ прочности живописи. Между тѣмъ, еслибъ она была дописана не второпяхъ, да успѣла выстояться за зиму и настолько сдѣлаться чужою нѣжному сердцу и близкою строгому разсудку автора, чтобъ онъ былъ въ состояніи отнестись къ ней критически, что нужно передѣлать, исправить, дополнить, усовершенствовать, привести въ тонъ и наконецъ въ полномъ свѣтѣ представить на судъ публики къ марту мѣсяцу,-- еслибъ было такъ, но тогда не было бы пустыхъ мольбертовъ" ни пестрыхъ или несвоевременно потрескавшихся картинъ, и не надо было бы отыскивать ихъ въ кромешной октябрьской тьмѣ, какъ ныньче. Съ марта, даже Петербургъ получаетъ частичку общаго свѣта, разлитого во вселенной; закрытыя же постомъ двери всякихъ храмовъ, кромѣ божіихъ, много помогали бы отпертымъ вратамъ храма художествъ.
   Картина г. Якоби тоже, повидимому, не проиграла бы, еслибъ осталась въ мастерской художника на зиму. Теперь же большія достоинства ея не въ состояніи скрыть нѣкоторыхъ недостатковъ. Прежде всего, сюжетъ, интересный, въ историческомъ отношеніи, мало интересенъ въ художественномъ. Что всемогущій Биронъ былъ арестованъ самымъ грубымъ образомъ нѣсколькими Преображенскими солдатами, ночью, у себя въ спальнѣ -- это въ исторіи, конечно, фактъ поразительный; но что тучный, лысый и полунагой старикъ доваленъ на полъ и схваченъ за воротъ рубашки солдатомъ -- въ этомъ нѣтъ ничего такого, что могло бы поражать картинностью. Значитъ, противъ художества картина грѣшитъ выборомъ сюжета; противъ исторіи она грѣшитъ невѣрностью: извѣстно, что въ спальнѣ, была и жена Бирона; она боролась съ солдатами и не давала имъ мужа. Можетъ быть, видъ старухи въ ночномъ одѣяніи смущалъ художника? Но чѣмъ же лучше старикъ безъ парика ночью? Грубоватая по сюжету, картина грубовата и по выполненію -- это уже слѣдуетъ приписать спѣшности работы. Нѣкоторая декоративность живописи особенно бросается въ глаза при сравненіи съ тонкою кистью г. Гуна, картина котораго стоитъ рядомъ. Но все же и въ "Арестѣ Бирона", г. Якоби является тѣмъ же талантливымъ художникомъ, какимъ мы его знали прежде, и его послѣдняя работа можетъ быть названа въ своемъ родѣ лучшею на выставкѣ, послѣ работы г. Гуна. Фонъ картины -- постель, фестоны полога и вся орнаментація комнаты, кое гдѣ слабо тронутая свѣтомъ ночной лампы; фигуры багрово озаренныя этою лампой и бѣлая: зимняя ночь, глядящая въ окна на роковую сцену; тупо, зло и безпомощно вперенный глазъ Бирона на солдата, который придавилъ ботфортою ему колѣно,-- все это очень эфектно и мастерски выражено....
   Кстати, оба названные художника признаны Академіею достойными званія профессора; но такъ какъ не прошло трехъ лѣтъ съ производства ихъ въ академики, то, на основаніи какой-то статьи, они произведутся въ слѣдующій чинъ только черезъ годъ. Такіе профессоры на срокъ напоминаютъ извѣстнаго профессора въ кредитъ, получившаго давнымъ-давно свое званіе за картину, которую онъ d"uженъ былъ написать и не написалъ никогда. Такимъ образомъ, первые, въ уплаченныхъ ими деньгахъ, получатъ росписку годъ спустя, а второй имѣетъ ее, вовсе не уплативши денегъ.
   Случились -- замѣтимъ мимоходомъ -- и другія странности въ присужденіяхъ наградъ: такъ премія въ 1,000 рублей сохранена Академіею, а не выдана ни г. Гуну, ни Якоби, хотя едвали каждый годъ можетъ представиться случай такъ удачно помѣстить сумму академическаго поощренія; премія въ 500 р. присуждена не барону Клодту, и не г. Дюкверу, за лучшіе безспорно пейзажи выставки, а г. Лагоріо, за работу, уступающую двумъ первымъ. Но особенно странно то, что ни одинъ изъ картоновъ для Исаакія не принятъ. Уже это до того странно, что приходится простить Академіи за столь небывалый подвигъ всѣ предыдущія странности. Наконецъ-то, наконецъ!!

П. К.

"Вѣстникъ Европы", No 12, 1870

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru