Корелин Михаил Сергеевич
Важнейшие моменты в истории средневекового папства

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Часть пятая.

   

Важнѣйшіе моменты въ исторіи средневѣковаго папства *).

*) Русская Мысль, кн. VII.

VI.
Усиленіе папства въ XI вѣкѣ.-- Безсиліе нѣмецкихъ императоровъ реформировать папство.-- Оттонъ III и Сильвестръ II.-- Вліяніе аскетическаго движенія на церковную реформу.-- Генрихъ III и Григорій VII.

   Исторія папства въ половинѣ XI вѣжа поражаетъ своею неожиданностью: за полнымъ упадкомъ св. Престола почти непосредственно слѣдуетъ чрезвычайно быстрый его подъемъ. Преемники св. Петра, около 200 лѣтъ бывшіе жалкимъ орудіемъ въ рукахъ мелкихъ тирановъ, вдругъ заставляютъ дрожать передъ своимъ приговоромъ могущественнаго императора и распоряжаются королевскими коронами. Младшимъ современникомъ Бенедикта IX, который довелъ папство до крайней степени моральнаго паденія, былъ Григорій VII, который быстро возвратилъ ему прежній нравственный авторитетъ. Этотъ новый переворотъ произведенъ былъ двумя теченіями, вышедшими изъ одного источника. Въ половинѣ X вѣка за Альпами начинается реакція противъ нравственнаго паденія Рима. Это новое религіозное движеніе въ аскетическомъ духѣ было направлено на реформу церкви, но на реформу въ духѣ стараго папства. Тогдашній западный христіанскій міръ, твердо храня традиціи первыхъ миссіонеровъ, не могъ представить себѣ церкви иначе, какъ въ монархической формѣ, съ абсолютнымъ главою въ лицѣ римскаго епископа. Работа раннихъ папъ на этотъ разъ спасла св. Престолъ и направила новое движеніе на реформу папства, а не на революцію противъ него. Но это реформаціонное движеніе съ самаго начала распалось на два теченія. Одно изъ нихъ приняло политическій характеръ и имѣло цѣлью освободить папство отъ порабощенія римскою аристократіей. Оно шло отъ нѣмецкихъ королей, желавшихъ возстановить священную Римскую имперію. Другое теченіе, чисто-религіозное, стремилось, прежде всего, къ нравственному возрожденію папства, а потомъ къ освобожденію его отъ всякаго вліянія какой бы то ни было посторонней силы. Сначала оба направленія дѣйствовали дружно; но затѣмъ, въ силу неразрывной связи и, въ то же время, роковой противуположности интересовъ папства и имперіи, оба теченія столкнулись и вступили въ ожесточенную взаимную борьбу. Впервые это случилось въ половинѣ XI вѣка, но столкновенію предшествовала столѣтняя реформаціонная работа.
   Папа Іоаннъ XII, тотъ самый развратный мальчикъ, котораго современники называли язычникомъ, призвалъ себѣ на помощь Оттона Великаго и въ 962 году возложилъ на него корону Карла. Имперія была легко возстановлена, и Оттонъ безъ большихъ затрудненій получилъ права Карла Великаго: римляне поклялись представлять избраннаго папу на утвержденіе императора, и свѣтская власть римскаго епископа была поставлена подъ контроль императорскихъ чиновниковъ. Возстановленіе имперіи было событіемъ всемірно-исторической важности, которое повлекло за собою многочисленныя и весьма важныя послѣдствія въ исторіи Запада. Но до установленія политическаго единства христіанъ теперь было еще дальше, чѣмъ въ началѣ IX вѣка. Оттонова имперія была только по идеѣ продолженіемъ Карловой, по существу же рѣзко отъ нея отличалась. Прежде всего, это было учрежденіе не космополитическое, а національное, созданное условіями германской жизни. Священная Римская имперія нѣмецкой націи представляла собою нѣмецкое королевство, которому Оттонъ придалъ завоеваніемъ Италіи универсальный характеръ, а коронованіемъ рукою Христова намѣстника религіозное основаніе. Новая имперія -- уже старой, а кромѣ того она слабѣе Карловой монархіи. Правда, французскій король Людовикъ Заморскій принесъ ленную присягу Оттону, Бургундія и Лотарингія признали себя составными частями имперіи, но новый императоръ былъ только сюзеренъ сильныхъ герцоговъ и въ самой Германіи, а зависимость отъ него иностранныхъ державъ была чисто-фиктивная, тогда какъ Карлъ Великій былъ могущественнымъ [государемъ въ своей монархіи. Такое положеніе нѣмецкаго императора существенно опредѣляло его отношеніе къ церкви. Стремясь поставить въ зависимость отъ себя папу, Оттонъ встрѣчалъ оппозицію со стороны св. Престола -- какъ свѣтскій государь, а со стороны Италіи и Рима -- какъ нѣмецъ. Двойное положеніе не обезпечивало побѣды, но усиливало борьбу, которая и началась тотчасъ послѣ коронованія.
   Оттонъ Великій, реформировавшій нѣмецкую церковь, искренно стремился къ реформѣ папства, но встрѣчалъ упорное сопротивленіе со стороны Рима. Мѣстная знать не хотѣла отказаться отъ права выбирать себѣ епископа и возводила на престолъ св. Петра отъявленныхъ негодяевъ. Императоръ, опираясь на право и силу, низвергалъ недостойныхъ папъ к возводилъ на ихъ мѣсто благочестивыхъ людей, которыхъ не хотѣли признать римляне. При Оттонѣ и его сынѣ происходить упорная, утомительно-однообразная и, повидимому, совершенно безплодная борьба, отъ которой сильно страдалъ авторитетъ св. Престола. Императорскіе папы держатся только до тѣхъ поръ, пока въ Римѣ нѣмецкое войско. Съ удаленіемъ императора его папу низвергаютъ и, если онъ не успѣетъ во-время бѣжать, сажаютъ въ тюрьму, гдѣ его подвергаютъ задушенію или голодной смерти. Возвращается императоръ, и такая же судьба постигаетъ свободно выбраннаго римлянами папу, а его избиратели подвергаются жестокимъ репрессіямъ и т. д., и т. д. Кровь льется рѣкой, но св. Престолъ отъ этого ничего не выигрываетъ; папство, попрежнему, остается орудіемъ въ чужихъ рукахъ, а преемники св. Петра, попрежнему, погрязаютъ въ порокахъ. Казалось, для реформы было необходимо, чтобы особенно благочестивый императоръ навсегда поселился въ Римѣ и поставилъ своею жизненною задачей поддерживать на престолѣ св. Петра добродѣтельнаго епископа и выдающагося человѣка. Такого императора и такого папу Западъ получилъ въ Оттонѣ III и Сильвестрѣ II.
   Внукъ великаго Оттона отличался пылкою фантазіей и получилъ фантастическое воспитаніе. Сынъ нѣмца и гречанки и ученикъ француза, Оттонъ III не считалъ себя связаннымъ ни съ какою національностью. Его мать, греческая принцесса, рисовала ему волшебную обстановку византійскаго дворца и блестящія картины императорскаго всемогущества. Его учитель, знаменитый Гербертъ, внушилъ ему пламенную любовь къ республиканскимъ добродѣтелямъ античнаго Рима и къ могущественному порядку Августовой имперіи, а въ то же время искреннее благочестіе въ монашескомъ духѣ и глубокое уваженіе къ идеаламъ папства. Оттонъ Ш усвоилъ всѣ наставленія и составилъ себѣ совершенно фантастическое представленіе о характерѣ своей власти и ея задачахъ. Онъ стремился создать такую имперію, въ которой была бы возможна администрація Траяна, законодательство Юстиніана и деспотизмъ Константина, а въ то же время было бы сохранено республиканское устройство. Въ его политическіе идеалы одинаково входили имперія и республика, римскій народъ и рыцарство, земная жизнь и загробное блаженство. Для характеристики ихъ смутности и фантастичности, достаточно привести предисловіе къ одному закону Оттона III". "Мы издали это распоряженіе для того, чтобы церковь Божія стояла свободно и непоколебимо, чтобы наша имперія благоденствовала, наше рыцарство всюду торжествовало, могущество римскаго народа распространялось и республика была возстановлена и чтобы мы сами послѣ праведной жизни въ суетѣ этого міра были признаны достойными покинуть тюрьму земнаго существованія и праведно царствовать съ Господомъ". Для осуществленія этихъ идеаловъ Оттонъ III переселился въ Римъ, построилъ себѣ дворецъ на Авентинѣ, завелъ гвардію и придворный штатъ въ римско-византійскомъ вкусѣ и назначилъ республиканскихъ чиновниковъ для города. Дворцовый церемоніалъ былъ изложенъ въ особой книгѣ, гдѣ были подробно описаны отдѣльныя части императорскаго одѣянія и объяснено значеніе 10 принадлежащихъ ему коронъ. Но древне-республиканской святынѣ, Капитолію, и здѣсь было оказано уваженіе: на священный холмъ всѣ смертные, не исключая и императора, могли входить только въ бѣломъ одѣяніи. Когда же туда поднимался самъ "монократоръ", какъ называетъ эта книга Оттона III, то его окружаютъ музыканты, свита привѣтствуетъ его по-еврейски, гречески и по-латыни и всѣ трижды кланяются ему до земли. Но вмѣстѣ съ этою страстью къ гордой пышности въ душѣ императора ужи валось монашеское смиреніе. Время отъ времени онъ сбрасывалъ съ себя мистически-великолѣпное императорское одѣяніе, облекался въ рубище, по цѣлымъ недѣлямъ запирался въ монашескую келью и подвергалъ себя посту и бичеваніямъ. Оттонъ III былъ вполнѣ подходящимъ человѣкомъ для настойчиваго проведенія церковной реформы, и онъ принялся за нее чрезвычайно рѣшительно. У безнравственнаго папы Іоанна XVI, выбраннаго римскою знатью, онъ приказалъ отрѣзать носъ, языкъ, уши, вырвать глава и въ такомъ видѣ провезти верхомъ на ослѣ по всему Риму, а затѣмъ возвелъ на св. Престолъ своего бывшаго учителя Герберта, назвавшаго себя Сильвестромъ II.
   Такого главы, какъ Сильвестръ II, никогда еще не имѣла западная церковь. Новый папа былъ самый ученый человѣкъ своего времени. Блестящій математикъ и знаменитый философъ, онъ зналъ греческій языкъ и тщательно, съ большимъ интересомъ изучалъ языческую литературу. Разностороннее образованіе значительно выдѣляло его теоретическія воззрѣнія изъ общаго уровня тогдашней науки. Такъ, Гербертъ не раздѣлялъ обычнаго взгляда, что теологія -- величайшая изъ наукъ и что философія ея "служанка", какъ тогда говорили; по его мнѣнію, богословіе стоить въ ряду другихъ наукъ, которыя относятся къ философіи какъ виды къ роду. Но такія воззрѣнія не мѣшали Герберту быть убѣжденнымъ папистомъ, задолго до занятія св. Престола. Это видимое противорѣчіе объясняется тѣмъ, что знаменитый ученый былъ хорошимъ практикомъ. Новый папа отлично зналъ окружавшую его среду. Французъ по происхожденію, онъ занималъ епископскія каѳедры и на родинѣ, и въ Италіи, и долгое время жилъ при нѣмецкомъ дворѣ. Современные правители ему также хорошо извѣстны: кромѣ императора, его ученикомъ былъ Робертъ I французскій. Пользуясь своимъ положеніемъ, Гербертъ систематично и научно изучалъ дѣйствительность. "Въ практическихъ дѣлахъ,-- говоритъ онъ,-- самое важное значеніе имѣютъ человѣческія свойства и стремленія". Превосходный наблюдатель, онъ отлично изучилъ этотъ двигатель практической жизни и воспользовался своимъ знаніемъ съ искусствомъ первостепеннаго политика. Гербертъ понималъ могущество папства и, подчинивъ своему вліянію Оттона III, занялъ каѳедру св. Петра. Новому панѣ недоставало, можетъ быть, глубокаго благочестія, и императоръ былъ набожнѣе своего учителя; но Сильвестръ И лучше Оттона понималъ свое положеніе и недостатокъ религіозности возмѣщалъ политическимъ тактомъ и дипломатическою ловкостью. Онъ твердо провозгласилъ необходимость отмѣны симоніи и исправленія нравственной распущенности духовенства, заговорилъ даже о вооруженномъ освобожденіи св. Гроба. Это была существенная часть той программы, исполненіе которой доставило позже торжество папству. Сильвестру не удалось выполнить этихъ плановъ, но св. Престолъ при немъ началъ замѣтно возвышаться. Нѣмецкій ученикъ папы возстановляетъ значительную чаетъ расхищенныхъ владѣній св. Петра, ослабляетъ даже нѣмецкое королевство въ интересахъ папы: венгерскій князь получаетъ королевскую корону за заслуги церкви, а славянскіе епископы -- независимость отъ нѣмецкихъ митрополитовъ. Какъ въ доброе старое время, папа принудилъ даже своего французскаго ученика подчиниться въ важномъ семейномъ вопросѣ приговору св. Престола. Но всѣ эти успѣхи имѣли чрезвычайно эфемерный характеръ. Нѣмецкіе бароны возстали противъ Оттона Ш, а римскіе выгнали его изъ новой столицы, и юный императоръ, утратившій реальныя владѣнія въ погонѣ за фантастическою властью, умеръ, не достигши полныхъ 22 лѣтъ. Со смертью Оттона Ш пало и могущество папы: годъ спустя умеръ Сельвестръ II, оставленный современниками и оклеветанный потомствомъ. Ученость папы была непонятна одичалому Риму, и Сильвестръ прослылъ за мага, котораго дьяволъ сначала посадилъ на св. Престолъ, а потомъ задушилъ. Но настоящіе дьявольскіе папы появляются только послѣ его смерти. Нѣмецкіе императоры, занятые домашними дѣлами, не могутъ отдавать много времени Риму, и на каѳедрѣ св. Петра появляется цѣлый рядъ воровъ и разбойниковъ, который заканчивается невѣроятною фигурой Бенедикта IX. Ясно, что одни императоры были безсильны реформировать папство. Ихъ стремленія становятся успѣшнѣе только съ тѣхъ поръ, когда на помощь къ нимъ приходитъ усилившееся религіозное движеніе.
   Въ половинѣ X вѣка во Франціи начинается аскетическое движеніе, которое къ концу столѣтія охватываетъ съ большею или меньшею силой весь Западъ. Его вызвали тѣ же самыя причины, которыя дѣйствовали и въ VI вѣкѣ. Феодальная анархія съ полною силой господствовала тогда въ Европѣ и въ особенности во Франціи. Боролевская власть, окончательно раздробленная, была безсильна установить какой-нибудь порядокъ. Сильный давилъ слабаго; низшіе классы, были постоянно угнетены баронами, но и самые угнетатели не были увѣрены въ завтрашнемъ днѣ. У каждаго феодала могъ отнять его владѣнія болѣе сильный противникъ. Внутренніе безпорядки сопровождались внѣшними насиліями: страну грабили хищные норманны. Тѣ же самыя условія дѣйствовали съ большею или меньшею силой и за предѣлами Франціи, и внѣшній міръ утрачивалъ для человѣка свою привлекательность, а монастырь съ его крѣпкими стѣнами казался надежною защитой противъ невзгодъ этого міра и вѣрнымъ проводникомъ въ загробное блаженство. къ концу столѣтія эта естественная набожность перешла въ религіозный энтузіазмъ подъ вліяніемъ вѣры въ близкую кончину міра. Христіанство считало 1000-й годъ предѣломъ грѣховнаго существованія вселенной и было твердо убѣждено, что тогда вторично придетъ Спаситель міра судить живыхъ и мертвыхъ. Подъ вліяніемъ страшной мысли за монастырскою стѣной спѣшатъ укрыться не только угнетенные, но и угнетатели. Въ Европѣ возникаетъ масса новыхъ монастырей съ строгимъ уставомъ, снова появляются восторженные подвижники, самоотверженные миссіонеры, безстрашные мученики. Св. Нилъ изумляетъ своими подвигами южную Италію, св. Ромуальдъ -- сѣверную, св. Адальбертъ находить мученическую кончину среди языческихъ пруссовъ. Но I вѣкъ миновалъ благополучно, а религіозное движеніе все росло и развивалось. "Христосъ спалъ въ Своей церкви въ теченіе X столѣтія, -- говоритъ одинъ церковный писатель, -- въ XI Онъ проснулся". Благочестивое настроеніе охватило всѣ классы общества: на ряду съ нравственно-распущенными прелатами появляются такіе люди, какъ кардиналъ Даміани; изъ того общества, изъ котораго прежде выходили только Ѳеодоры и Марозіи, выходитъ благочестивая маркграфиня Матильда; даже среди развращенной римской знати встрѣчаются настоящіе праведники, одинъ изъ которыхъ стоитъ нѣкоторое время во главѣ управленія городомъ. Выдающуюся черту въ этомъ новомъ движеніи составляетъ аскетическое покаяніе, усилившееся подъ вліяніемъ страха наступающей кончины міра. Въ западной церкви давно уже установился обычай исправлять, совершенный грѣхъ денежнымъ штрафомъ или постомъ и молитвой. Въ XI вѣкѣ Петръ Даміани прибавилъ еще бичеваніе и создалъ цѣлую систему покаянія, разсчитанную строго-ариѳметически. Каждому грѣху, по этой системѣ, соотвѣтствуетъ извѣстный періодъ покаянія; но такъ какъ количество грѣховъ у всякаго человѣка такъ велико, что для ихъ очищенія потребовались бы цѣлыя столѣтія, то набожнымъ людямъ предоставлялось усиливать количество благочестивыхъ дѣйствій. Такъ, нормальный годъ покаянія равнялся для богатыхъ 36, а для бѣдныхъ 4 талерамъ или 3,000 ударовъ розгами въ сопровожденіи пѣнія 30 псалмовъ. Благочестивые люди, жертвуя громадными суммами или нанося себѣ колоссальное число ударовъ, усиливали норму. Самъ Даміани въ теченіе года продѣлывалъ столѣтіе покаянія, т.-е. наносилъ себѣ 300,000 ударовъ и пѣлъ 3,000 псалмовъ, а его другъ, подвижникъ Доминикъ, исполнялъ такую порцію въ 6 дней. Для этого онъ бралъ въ обѣ руки по розгѣ и съ пѣніемъ псалмовъ цѣлыми днями подвергалъ себя тѣлесному наказанію. Даміани придавалъ чрезвычайно важное значеніе бкчеванію. Слова 150-го псалма "хвалите Господа въ тимпанѣхъ* онъ комментируетъ слѣдующимъ образомъ: "Такъ какъ тимпанъ -- сухая кожа, то, по словамъ пророка, тотъ истинно хвалитъ Господа въ тимпанѣ, кто подвергаетъ бичеванію свое истомленное постомъ тѣло". Эта дѣтски-наивная система покаянія приходилась по вкусу той эпохѣ, и бичеванію подвергали себя люди всѣхъ классовъ общества, начиная отъ императора и аристократическихъ дамъ.
   Новое религіозное движеніе особенно сильно отразилось въ монастырѣ, гдѣ прежняя распущенность замѣнилась строгою дисциплиной. И эта реформа вышла изъ Франціи: ея исходнымъ пунктомъ былъ монастырь Клони около Макона. Въ половинѣ X вѣка аббатъ Одонъ возстановилъ тамъ во всей строгости забытый уставъ св. Бенедикта: отъ монаховъ требовалось безусловное повиновеніе, жизнь, посвященная труду, благочестивымъ упражненіямъ и подвигамъ милосердія. Въ монастырь допускались съ разборомъ: несовершеннолѣтнихъ и людей съ плохою нравственною репутаціей туда совсѣмъ не принимали. Реформированное монашество быстро получило обширную извѣстность и Клюнійская обитель не была въ состояніи вмѣстить всѣхъ желающихъ. Вскорѣ во Франціи былъ основанъ цѣцый рядъ филіальныхъ монастырей, которые были подчинены клюнійскому аббату. Реформа нашла массу подражаній и за границей, а въ Италіи образовалось два новыхъ монастырскихъ ордена (Camaidoli и Vallombrosa) съ такимъ же направленіемъ. Папы освободили новые монастыри отъ власти мѣстныхъ епископовъ, и реформированное монашество поставило своею задачей возстановить подорванный авторитетъ папства и сдѣлать св. Престолъ сосредоточіемъ той нравственной силы, которая должна была управлять міромъ. Реформаціонная партія въ Римѣ получила новую армію, превосходно дисциплинированную и полную боеваго одушевленія. Клюнійскіе монахи въ XI вѣкѣ играли ту же роль, какая позже досталась іезуитамъ, и оказали папству не меньшія услуги, чѣмъ ихъ позднѣйшіе соратники. Благодаря ихъ стараніямъ, реставрація папства пошла быстрѣе, въ особенности когда во главѣ политическаго движенія къ церковной реформѣ сталъ Генрихъ III, а душой религіознаго сдѣлался Гильдебрандъ.
   Ожесточеннымъ врагомъ реформаціоннаго движенія была римская знать, весьма мало затронутая религіознымъ движеніемъ, и Генрихъ III рѣшилъ нанести ей окончательный ударъ, навсегда и принципіально лишить ее права выбирать папу. Другъ клюнійцевъ, воспитанный духовенствомъ, императоръ искренно хотѣлъ реформировать св. Престолъ въ духѣ новаго движенія. Говорятъ даже, что только ради этой цѣли онъ согласился отказаться отъ своего намѣренія поступить въ монахи и сдѣлался государемъ. По его мысли, каѳедра св. Петра, обновленная нравственно, должна порвать національныя связи съ Римомъ и сдѣлаться космополитическимъ, міровымъ центромъ. На св. Престолѣ должны возсѣдать самые лучшіе прелаты, къ какой бы они національности ни принадлежали, и римскіе епископы должны объѣзжать всю свою паству и созывать соборы во всѣхъ странахъ католическаго міра. Совершенно послѣдовательно съ этой точки зрѣнія и выборы преемниковъ св. Петра должны быть отняты у мѣстнаго населенія. До сихъ поръ планы Генриха совершенно совпадали съ стремленіями чистыхъ церковниковъ. По неудавшійся монахъ хорошо понималъ интересы своего положенія и рѣшилъ произвести церковную реформу въ интересахъ свѣтской власти. По его мнѣнію, императоръ, какъ представитель всѣхъ христіанскихъ избирателей Христова намѣстника, долженъ назначать папу. Это значило поставить римскаго епископа въ полную зависимость отъ нѣмецкаго императора, и съ такимъ рѣшеніемъ церковнаго вопроса не желали и не могли согласиться представители чисто-религіознаго направленія церковной реформы, во главѣ которыхъ сталъ Гильдебрандъ.
   Сынъ тосканскаго мужика, лангобардъ по происхожденію, Гильдебрандъ принадлежитъ къ числу величайшихъ государственныхъ людей, какіе встрѣчаются во всемірной исторіи. Его грандіознѣйшіе церковно-политическіе идеалы по ясности, послѣдовательности и продуманности представляютъ собою настоящую практическую программу, которую онъ проводилъ въ жизнь съ поразительною мудростью. Геній Гильдебранда заключался не въ теоретическомъ творчествѣ, -- основная мысль его программы была давно уже выработана римскими епископами,-- но въ необычайной логичности, съ которой онъ вывелъ изъ прежней идеи ея неизбѣжныя, хотя ранѣе и незамѣченныя, послѣдствія, и въ удивительной дальновидности, съ которой онъ приступилъ къ ея осуществленію. Одинъ современный памятникъ очень хорошо выражаетъ сущность дѣятельности Гильдебранда: "Богъ посадилъ на престолъ папу Григорія, который, будучи вскормленъ и воспитанъ въ Римѣ, самымъ тщательнымъ образомъ изслѣдовалъ всѣ апостольскія традиціи и чрезвычайно усердно старался привести въ дѣйствіе то, что изслѣдовалъ". Эти "апостольскія традиціи" составляла теократія, которую Гильдебрандъ понималъ не какъ мѣстное, римское явленіе, а какъ міровую силу. Основаніемъ ея авторитета служитъ вѣчная, неизмѣнная религіозная истина. "Римская церковь,-- говорить онъ,-- никогда не заблуждалась и не будетъ заблуждаться во вѣки вѣковъ". Эта теократія должна быть организована строго-монархически: духовенство господствуетъ надъ свѣтскимъ обществомъ, но само оно представляетъ изъ себя только могущественную бюрократію, которая слѣпо и безусловно подчинена папѣ. "Одинъ только папа,-- говоритъ Гильдебрандъ,-- имѣетъ право издавать законы и смѣщать епископовъ. Безъ его авторитета никакая книга не можетъ быть признана каноническою, а его приговоръ не допускаетъ возраженій. Судить его никто не смѣетъ, и канонически посвященный римскій епископъ святъ заслугою св. Петра". До такихъ смѣлыхъ положеній не доходилъ еще ни одинъ, папа, но они были только логическимъ выводомъ изъ основной идеи папской власти. Съ такою же неумолимою послѣдовательностью выводитъ Гильдебрандъ ученіе объ отношеніи папы къ свѣтскимъ государямъ. Задача земнаго существованія -- подготовленіе къ загробному блаженству, ключи отъ котораго у папы. Онъ несетъ отвѣтственность передъ Богомъ за всю паству, поэтому ему принадлежитъ право давать такую организацію земной жизни, при которой люди лучше всего достигаютъ конечной цѣли своего существованія. У свѣтской власти не должно быть никакихъ своихъ неотъемлемыхъ правъ, никакихъ независимыхъ отъ церкви задачъ, потому что спасеніе души, которое цѣликомъ зависитъ отъ церкви, должно быть единственною задачей человѣческой дѣятельности. Съ этой точки зрѣнія, свѣтскій государь только несамостоятельный уполномоченный папы, и Гильдебрандъ прямо заявлялъ, что "одинъ только папа имѣетъ право пользоваться императорскими отличіями, имѣетъ право низвергнуть императора, можетъ освободить подданныхъ отъ вѣрности своему государю". Папа, помысли Гильдебранда, настоящій вице-богъ, и это названіе дѣйствительно встрѣчается въ памятникахъ.
   Но всемогущая теократія, господствуя надъ свѣтскимъ обществомъ должна быть отъ него совершенно независима, должна опираться на свои собственныя постоянныя силы, и въ созданіи этихъ силъ изъ наличныхъ элементовъ въ самой церкви съ особенною яркостью проявился геній Гильдебранда. Прежде всего, само духовенство должно быть поставлено надъ свѣтскимъ обществомъ, поэтому должно уничтожить всякую зависимость его отъ свѣтской власти и отъ окружающей среды. У духовнаго лица не должно быть никакого государя, кромѣ папы, никакой семьи, кромѣ церкви. Такой совершенно независимый клиръ долженъ самъ, одинъ, безъ всякихъ постороннихъ вліяній избирать своихъ властей и самого папу. Теократія Гильдебранда представляла себою изолированную отъ мірскихъ вліяній, космополитическую, самодовлѣющую силу.
   Съ такою программой Гильдебрандъ приступилъ къ церковной реформѣ и показалъ себя блестящимъ практическимъ политикомъ. Глубоко вѣрующій, страстный идеалистъ соединился въ немъ съ благоразумнымъ дѣльцомъ, какъ это часто бывало на св. Престолѣ. Гильдебрандъ искренно считаетъ себя пророкомъ, глубоко убѣжденъ, что всѣ его идеи и планы внушены ему св. Петромъ. Какъ древній поэтъ, онъ смотритъ на себя какъ на простое орудіе божественной музы и доходитъ иногда до сильно дѣйствующаго поэтическаго одушевленія. Не будучи еще папой, онъ съ такою страстностью говорилъ однажды на соборѣ противъ симоніи, что нѣсколько прелатовъ, почувствовавъ угрызеніе совѣсти, добровольно сложили свой санъ. Но съ глубокою вѣрой въ правоту своего дѣла Гильдебрандъ соединялъ и тонкій разсчетъ, и такое соединеніе было необходимо въ виду колоссальныхъ затрудненій, которыя представлялись реформатору.
   Гильдебрандъ молодымъ монахомъ впервые вступаетъ въ общественную дѣятельность въ качествѣ капеллана Григорія VI, того самого папы, который съ формальною квитанціей купилъ св. Престолъ у Бенедикта IX. Тогдашнее положеніе папства было ужасно: въ Римѣ жило одновременно трое Христовыхъ намѣстниковъ, которые усердно проклинали другъ друга и съ неменьшимъ усердіемъ извлекали денежныя выгоды изъ своего эфемернаго положенія. Нравственный упадокъ дошелъ до крайней степени. Въ самомъ соборѣ св. Петра сторожа переодѣвались кардиналами и служили мессы для наивныхъ иностранцевъ, а по ночамъ тамъ происходили оргіи, причемъ у самыхъ алтарей совершались всевозможныя преступленія. Но вскорѣ пришелъ Генрихъ III, подвергъ суду несудимыхъ преемниковъ св. Петра, прогналъ ихъ всѣхъ съ св. Престола и послѣдовательно назначалъ на ихъ мѣсто своихъ нѣмецкихъ любимцевъ. Гильдебрандъ съ своимъ папой отправился въ ссылку въ Германію, и оттуда съ болью въ сердцѣ наблюдалъ, какъ каѳедра св. Петра превращалась въ обыкновенное епископское мѣсто, которымъ произвольно распоряжался нѣмецкій императоръ. Но его бездѣйствіе продолжалось недолго. Папа Левъ IX, назначенный Генрихомъ III, пригласилъ его съ собою въ Римъ, и съ этихъ поръ Гильдебрандъ сдѣлался душою пяти папъ, послѣдовательно занимавшихъ св. Престолъ. Левъ IX, человѣкъ простой и благочестивый, весь принадлежалъ церковной партіи реформы, и самъ былъ расположенъ дѣйствовать въ духѣ Гильдебранда, поэтому первый абрисъ реформъ Григорія VII обозначился уже при этожъ папѣ. Прежде всего, онъ отказался занять св. Престолъ по императорскому назначенію и въ скромной одеждѣ кающагося богомольца явился передъ воротами Рима, соглашаясь занять каѳедру св. Петра только подъ условіемъ единогласнаго выбора. Весьма возможно, что это было сдѣлано по совѣту Гильдебранда. Правда, его точкѣ зрѣнія одинаково противорѣчили и римскіе выборы папы, и его назначеніе императоромъ; но дальновидный политикъ понималъ, что первый противникъ его теорій менѣе опасенъ, чѣмъ этого". Сила римскихъ бароновъ была подорвана взаимною борьбой и въ особенности императорами; а, кромѣ того, имъ можно было противупоставитъ населеніе, въ которомъ замѣчались слѣды общаго религіознаго движенія, и Гильдебрандъ сравнительно мало обращаетъ вниманія на мѣстную знать. Единогласно выбранный Левъ IX на первомъ же соборѣ 1049 года запретилъ симонію и бракъ для бѣлаго духовенства. Это были первые шаги къ осуществленію идеаловъ Гильдебранда. Подъ симоніей разумѣли не только покупку духовнаго сана, но и всякое вліяніе свѣтской власти на замѣщеніе церковныхъ должностей, и широко задуманная реформа сразу достигала двухъ цѣлей: возвышала нравственный авторитетъ духовенства, доступъ въ ряды котораго открывали не деньги, а духовныя достоинства, и освобождало клиръ отъ вліянія постороннихъ силъ. Еще болѣе глубокій переворотъ намѣчала вторая реформа. Отнимая семью у духовенства, она уничтожала самую прочную связь духовнаго лица съ свѣтскимъ обществомъ, вырывала его изъ окружающей среды, дѣлала его настоящимъ янычаромъ церкви, у котораго не должно быть никакихъ мірскихъ привязанностей. По пока реформы были только провозглашены; для ихъ полнаго проведенія въ жизнь не представлялось возможности, такъ какъ иначе пришлось бы смѣстить сразу значительную часть духовенства, особенно въ Италіи. Соборными рѣшеніями пользовались только для того, чтобы низвергнуть особенно порочныхъ прелатовъ и замѣнить ихъ сторонниками реформы, которыхъ папа возводилъ въ санъ кардиналовъ. Созданіе изъ этихъ князей церкви особой коллегіи при св. Престолѣ, въ составъ которой входили всѣ выдающіеся прелаты, также было дѣломъ Льва IX и стояло въ неразрывной связи съ планами Гильдебранда. Новая коллегія представляла собою государственный совѣтъ папы, имъ назначенный и проникнутый тѣмъ же самымъ духомъ, тѣми же самыми стремленіями, какъ и глава церкви. Дѣло реформы пріобрѣтало, такимъ образомъ, большую прочность, потому что если бы папа былъ захваченъ въ плѣнъ или выгнанъ изъ Рима, его политику продолжало бы высшее послѣ папы церковное учрежденіе. Болѣе того, священная коллегія устраняла до извѣстной степени недостатки, пр