Lib.ru/Классика: Колюпанов Нил Петрович. На рубеже

НА РУБЕЖѢ

Фраза избитая, что мы живемъ въ переходномъ, относительно прежнихъ порядковъ, революціонномъ состоянія, но фраза справедливая какъ-никакъ, а приходится ставить ее въ заголовкѣ каждый разъ, когда рѣчь зайдетъ объ явленіяхъ и фактахъ современной обстановки. Отличительный признакъ мореходной эпохи -- "сведеніе счетовъ" за много, много лѣтъ назадъ... Человѣку болѣе или менѣе свойственно жить спустя рукава, жить безъ огляди на прошедшее, безъ заботы о будущемъ, вполнѣ отдаваясь спокойному и удовлетворительному настоящему, по слову Писанія: "довлѣетъ дневи злоба его". Но въ жизни каждаго человѣка бываютъ минуты, когда положеніе становится серьезнѣе и сложнѣе, когда случайный, обыкновенно непредвидѣнный толчокъ будить и тревожитъ сибарита, когда приходится "сводить счеты". Тяжела эта минута для человѣка: то онъ раскаивается и себя самого язвитъ укоромъ, то кидается во всѣ стороны, то предается апатіи и отчаянію въ безвыходности положенія, то, полный надеждъ, съ гордымъ сознаніемъ своей силы кидается въ безвѣстную, манящую даль будущаго. Переживаютъ болѣзненно, но съ успѣхомъ, эти "минуты сведенія счетовъ" только натуры сильныя и мыслящія, которыя безжалостно, но осмотрительно провѣрятъ свое прошедшее, извлекая изъ него уроки для будущаго и путеводную нить въ настоящемъ. Въ великія историческія минуты жизни то же самое бываетъ съ народами: и имъ приходится сводить счеты; и они страдаютъ и томятся тяжестью своего переходнаго положенія; и ихъ дальнѣйшая судьба зависитъ отъ того, насколько безжалостно и осмотрительно провѣрять они свое прошедшее и настоящее, чтобы воспользоваться уроками прожитой жизни...

Переходная эпоха началась у насъ съ отмѣны крѣпостнаго права. Великая и благодѣтельная реформа тѣмъ именно и важна, что она расшатала все старое, что она заставила "свести счеты" и выйти на-новый путь свободы и культуры.

Расшаталось "шляхетное" дворянство: оно обнищало, таетъ и исчезаетъ,-- скоро отъ него останутся "послѣдніе могиканы", а мѣсто его займетъ особое "землевладѣльческое сословіе", элементы котораго сплачиваются изъ всѣхъ слоевъ общества, но прежніе "вотчинники" Русской земли остаются въ ничтожномъ и безсильномъ меньшинствѣ. Съ старымъ дворянствомъ исторія сводитъ счеты не за то, что оно было рабовладѣльцемъ и крѣпостникомъ: это -- первородный грѣхъ, который лежитъ на привилегированмомъ сословіи всѣхъ народовъ и эпохъ,-- но за то, что оно изжило свой вѣкъ царскимъ холопомъ или грубымъ и лѣнивымъ сибаритомъ. Были въ средѣ русскаго дворянства люди, имена которыхъ съ уваженіемъ вспоминаетъ исторія за истинныя заслуги государю и Россіи; но въ общей массѣ русское дворянство нигдѣ не заявляло себя ни чувствомъ земской независимости, ни даже стремленіемъ къ расширенію и защитѣ своихъ сословныхъ правъ. Съ какимъ-то тупымъ, равнодушіемъ мученичества оно ложилось на плаху по прихоти уморазстроеннаго Грознаго царя; оно присягало Сигизмунду, Владиславу и Тушинскому вору; оно всегда и вездѣ заявляло, что ему нуженъ царь, раздающій вотчины и посылающій но городамъ на кормленіе... И ничего болѣе!... Послѣ того, какъ Петрѣ III освободилъ дворянство отъ обязательной службы, а Екатерина II, вмѣстѣ съ дворянскою грамотой, предоставила ему права широкаго сословнаго самоуправленія или, лучше сказать, самоуправства въ губерніи и уѣздѣ,-- скопило ли дворянство въ своихъ рукахъ хотя малый запасъ матеріально-нравственной силы; чтобы противостоять всякому удару извнѣ иди, по крайней мѣрѣ, перенести его, не подвергаясь конечной гибели?-- Къ несчастію, нѣтъ. А вѣдь средства были: дворянство сосредоточивало въ своихъ рукахъ и власть, и рабочую силу. Оказалось, что дворникъ по-прежнему считалъ службу и жалованье исключительною своей профессій и къ ней только приготовлялъ своихъ дѣтей. Въ отставкѣ дворянинъ умѣлъ жить единственно "въ свое удовольствіе", смотря по размѣру средствъ я личнаго пониманія; серьезной сельско-хозяйственной и промышленной дѣятельности, которая одна могла скопить въ рукахъ дворянства этотъ."запасъ нравственно-матеріальныхъ силъ",-- дворянство въ общей массѣ не обнаружило, Даже порученное ему правительствомъ мѣстное самоуправленіе не равняло въ дворянствѣ политическаго такта. Въ предводители шли или веселые охотники пожить на широкую ногу, растрачивавшіе свое достояніе, а иногда прихватывавшіе и изъ дворянскихъ суммъ, но совершенно чуждые всякому дѣлу и же имѣвшіе понятія о своихъ служебно-сословныхъ обязанностяхъ,-- или честолюбцы желавшіе получить крестъ и чинъ, чтобы пробраться болѣе скорымъ и прямомъ путемъ на высшія государственныя должности, съ радостью готовые промѣнять защиту всевозможныхъ дворянскихъ интересовъ на улыбку и привѣтливый взглядъ его превосходительства... Въ члены губернскихъ и уѣздныхъ правительственныхъ инстанцій дворянства выбирало изъ своей среды не достойныхъ, а захудалыхъ, бѣдныхъ, хотя бы и совершенно негодныхъ людей, возобновивъ, такимъ образомъ, отъ своего имени систему кормленіе. Понятно, что такое самоуправленіе не заключало въ себѣ никакой жизненной силы и вскорѣ совершенно подпало вліянію и распоряженію губернаторовъ, произвольно смѣщавшихъ, устранявшихъ и предававшихъ суду лицъ, избранныхъ дворянствомъ, за исключеніемъ предводителей. Нельзя сказать, чтобы правительство послѣ уничтоженія крѣпостнаго права оставило дворянство на жертву обстоятельствъ, не сдѣлавши для него ничего.

Вновь учрежденныя должности въ мѣстномъ самоуправленіи, основанныя на цензѣ имущественномъ и образовательномъ, должны были перейти, на первыхъ порахъ, по всѣмъ разсчетамъ, въ руки дворянъ, совмѣщавшихъ оба эти условія въ несравненно большей степени, нежели лица изъ другихъ сословій; уѣздный предводитель поставленъ во главѣ земскаго самоуправленія и вліяніе его въ уѣздѣ, такъ обширно, что никакого дальнѣйшаго расширенія и представить себѣ нельзя. На первыхъ порахъ, дѣйствительно, дворянство получило преобладающій голосъ въ земскомъ собраніи; въ предсѣдатели и члены земскихъ управъ были выбраны дворяне, ибо другія сословія еще вѣрили въ традицію, что вести канцелярское дѣло и вступать въ сношеніе съ губернскими и уѣздными властями привыкъ только служилый дворянинъ, а купцу или крестьянину это не подъ силу. Начало было сдѣлано: была минута, когда дворянство могло овладѣть положеніемъ и изъ похороненной сословной силы сдѣлаться силой земской, живой и могущественной. Что не сдѣлало дворянство въ эту минуту?-- Земство началось тѣмъ, что во главѣ его встала аристократическая партія и примкнувшая къ ней средне-дворянская интеллигенція, сейчасъ же потребовавшія отъ правительства расширенія предоставленныхъ земству правъ. Движеніе это понятно: когда связанному человѣку нѣсколько поослабить врѣзавшіеся въ тѣло его ремни, то прежде всего онъ расправляетъ свои члены, чтобъ ему было еще вольготнѣе. Но ни аристократія, ни интеллигенція не устояли, хотя участіе ихъ, въ особенности послѣдней, въ земскомъ дѣлѣ было замѣтно и выдвинуло нѣсколькихъ дѣятелей, принесшихъ въ своей мѣстности значительную пользу въ смыслѣ развитія массы и облегченія ея отъ натуральныхъ повинностей. Время показало, что въ этой связи верхнихъ слоевъ съ массой земства нѣтъ ничего сознательно-прочнаго и политически-устойчиваго; что для однихъ это было легкое фрондерство, съ цѣлію сорвать свою злобу на правительствѣ, освободившемъ крестьянъ, а для другихъ -- искреннее и честное увлеченіе, котораго, впрочемъ, хватило очень не надолго и которое до настоящаго дѣла никогда не доходило. Земскіе дѣятеля первой эпохи... гдѣ они?-- Большинство живыхъ перешло на государственную службу, а меньшинство грустно удалилось съ поля дѣйствія, водъ тѣмъ предлогомъ, что ничего не подѣлаешь. Но если весьма многіе говорили и писали, то многіе ли пробовали дѣлать?... Суть земскаго дѣла -- не въ рѣчахъ и словахъ, которыя имѣютъ смыслъ только какъ возбуждающій и двигающій впередъ стимулъ живой, разумной и истинной дѣятельности, но никоимъ образомъ не могутъ составить конечной цѣли; суть земскаго дѣла -- въ черной работѣ, исполнительныхъ органовъ земства, которая въ глазахъ массы придаетъ непосредственную цѣну и самому учрежденію, я его проводникамъ. Но для этой черной работы аристократія была слишкомъ богата и избалована, а средне-дворянская интеллигенція слишкомъ щепетильна, самолюбива и не пріучена къ настоящей, практической, дѣятельности. Между тѣмъ ни та, ни другая сторона не обнаружила необходимой доли самопожертвованія, которая заставляетъ принять и переносить всѣ невзгоды и лишенія даннаго положенія во имя политической самозащиту чтобы не потерять въ будущемъ почвы подъ ногами и занять подобающее мѣсто въ средѣ обновленныхъ и активныхъ элементовъ народнаго склада. Точно такъ же, какъ въ судьи и исправники, дворянство, сначала преобладавшее на земскихъ собраніяхъ, проводило въ предсѣдатели и члены управъ своихъ бѣдныхъ и захудалыхъ членовъ и устраивало, вмѣсто дворянскаго, земское кормленіе. Но это земское кормленіе не могло имѣть успѣха. Другія сословія, увидѣвши на дѣлѣ, что занятія въ земской управѣ, заключающіяся главнымъ образомъ въ полученіи жалованья и подписи бумагъ, заготовленныхъ канцеляріей, вовсе не составляютъ такой мудрости, которая доступна только служилому дворянину,-- сейчасъ же сообразили, что земскій пирогъ испеченъ не для одного дворянскаго рта, а между тѣмъ онъ настолько лакомъ, что пренебрегать имъ не слѣдуетъ. Такимъ образомъ, за исключеніемъ немногихъ мѣстностей, гдѣ у спѣлъ сложиться, хотя непрочный и зависящій отъ тысячи случайностей, кружекъ благомыслящихъ людей, поддерживающій испытанныхъ и достойныхъ дѣятелей,-- земство обратилось въ сословную борьбу изъ-за удовлетворенія матеріальнаго аппетита гласныхъ, избираемыхъ и избирателей. Въ этой борьбѣ дворянство не выиграетъ, ибо оно -- въ меньшинствѣ; да и выигрышъ въ этой борьбѣ -- не желательный, позорный. Гдѣ же тотъ уголъ, въ которомъ еще можетъ собраться сознательная и сохранившая въ себѣ жизненныя силы дворянская интеллигенція, чтобъ удержать за собой доступное поле дѣйствія?... У дворянства остался одинъ палліативъ, да и то созданный для него правительствомъ: это -- должность уѣзднаго предводителя въ томъ смыслѣ, какъ она поставлена дѣйствующими узаконеніями. При извѣстной долѣ благонамѣренности и энергіи, предводитель, въ рукахъ котораго сосредоточены всѣ нити мѣстнаго управленія, какъ земскаго, такъ и правительственнаго, можетъ пріобрѣсти такое нравственное вліяніе, чтобы собрать около себя изъ всѣхъ слоевъ общества кружокъ благомыслящихъ людей, преданныхъ честному и полезному дѣлу, а не погонѣ за удовлетвореніемъ исключительно личныхъ, матеріальныхъ аппетитовъ. Еслибы лучшая часть дворянства сознала всю неотложность и важность подобной задачи, еслибы въ каждомъ уѣздѣ дворянство нашло человѣка съ политическимъ тактомъ и готоваго, до извѣстной степени, на самопожертвованіе во имя требованій цивилизаціи и блага родины, то необходимое очищеніе современной жизни отъ разлагающихъ ее элементовъ пошло бы правильно и прочно -- съ низу. Но и здѣсь помѣха: должность предводителя -- безвозмездная, а дворянство обнищало. Въ настоящее время выборъ предводителя въ каждомъ уѣздѣ представляетъ громадное затрудненіе: нерѣдко встрѣчается, что люди достойные не имѣютъ средствъ, а люди со средствами не представляютъ достоинствъ. Слѣдовательно и этимъ палліативомъ въ данную минуту не можетъ воспользоваться дворянство, еслибъ оно даже захотѣло и съумѣло,-- не можетъ "по независящимъ отъ него обстоятельствамъ". По привычкѣ ожидать всего съ верху, дворянство до сихъ поръ убѣждено, что учрежденіе должностей гдѣ съ политической точки зрѣнія дворянство могло возстановить свое значеніе, не пополняетъ всей той доли помощи, которую въ правѣ оно было ожидать отъ правительства, что требуется еще поддержка матеріальная. Способъ этой матеріальной поддержки видятъ обыкновенно въ устройствѣ поземельныхъ банковъ для дворянъ по иниціативѣ и съ помощью государства и ропщутъ на одновременное закрытіе опекунскихъ совѣтовъ и приказовъ, которые могли бы сейчасъ же дать капиталъ, необходимый для перехода отъ крѣпостнаго хозяйства къ вольнонаемному. Но вѣдь это -- фраза можетъ-быть успокоительная и дѣйствительно привлекательная для обѣднѣвшаго и ропщущаго сословія, но въ сущности не имѣющая никакого значенія. Я не буду говорить о томъ, насколько такая претензія на матеріальное пособіе тому или другому сословію со стороны правительства справедлива; не буду говорить о настоятельной необходимости закрытія прежнихъ кредитныхъ установленій, въ силу неизбѣжныхъ государственныхъ и финансовыхъ соображеній того времени, и о затруднительности въ самый моментъ перелома открыть государственное кредитное учрежденіе, требующее громаднаго оборотнаго капитала въ пользу одного сословія подъ гарантіей цѣлаго государства. Я спрошу только, какая была бы польза для дворянства, еслибы правительство, на первыхъ же порахъ, открыло ли него, поземельный банкъ?-- Для того, чтобы разомъ и съ успѣхомъ перейти отъ крѣпостнаго хозяйства къ вольнонаемному труду, нужно было, чтобы мгновенно измѣнились и самъ стоящій во главѣ хозяинъ, и мѣстныя условія той промышленности, которую онъ велъ; а этого не въ силахъ было сдѣлать не только правительство, но и само дворянство: здѣсь требовалось содѣйствіе иной, могущественной, стихійной, силы, которая на языкѣ человѣческомъ называется временемъ. Опытъ доказалъ неоспоримо, что на первыхъ порахъ одинъ капиталъ или матеріальная помощь не въ состояніи были поднять общій уровень дворянскаго благосостоянія. Выкупная ссуда -- единственная форма, въ которой правительство мѣла право оказать и дѣйствительно оказало матеріальную помощь дворянству -- за немногими исключеніями пошла на расплату старыхъ долговъ и на продолженіе жизни въ прежнихъ размѣрахъ, несоотвѣтствующей наличнымъ доходамъ, а не на улучшеніе хозяйства. Гораздо позже, когда сѣть желѣзныхъ дорогъ покрыла Россію и время до нѣкоторой степени сгладило тяжелыя условія внезапнаго перелома въ хозяйствѣ, въ самыхъ хлѣбородныхъ мѣстностяхъ возникли поземельные были; но оказалось, что условія нашего хозяйства не выдерживаютъ тягости долгосрочнаго кредита и залогъ имѣнія въ банкѣ почти равносиленъ его отчужденію. Слѣдовательно, если правительство на первыхъ же порахъ не открыло для дворянства обще-русскаго государственнаго поземельнаго банка, то оно этимъ только спасло его отъ вящаго раззоренія.

Вслѣдъ за дворянствомъ расшаталось и тѣсно связанное съ нимъ купечество. До Петра Великаго торговое и посадское сословіе въ городахъ было совершенно безправно: съ него правились повинности въ пользу царской казны и надъ, нимъ, главнымъ образомъ, разыгрывались произволъ и лихоимство воеводъ. Живя въ постоянной опасности и не увѣренное въ завтрашнемъ днѣ, сословіе это цѣлью своей избрало накопленіе глубоко запрятаннаго сундука, а своимъ нравственнымъ содержаніемъ выработывало смѣлость и хитрость, граничащую съ плутовствомъ, ибо безъ этихъ двухъ качествъ существованіе было невозможно. Такую оцѣнку русскаго торгующаго сословія всегда заявляли имѣвшіе съ нимъ дѣла иностранцы, да и въ самомъ сознаніи народномъ не сложилось пословицы о купеческой честности и доброжелательствѣ ближнему. Это безправное и нравственно-неразвившееся сословіе Петръ желалъ сдѣлать самостоятельнымъ и культурнымъ, отводя ему приличное мѣсто въ общемъ политическомъ народномъ организмѣ. Въ 1724 году выработана была инструкція магистратомъ объ учрежденіи гильдій и цеховъ по городамъ, гдѣ, между прочимъ, говорилось: "Магистратъ имѣетъ правдиво, честно и чинно себя держать, дабы въ такой знатности и почтеніи были, какъ ивѣдругихъ государствахъ". Но эта задача, поставленная Петримъ, осталась, какъ и многія другія, только руководящей идеей для будущаго, осуществленіе которой оказалось не по плечу не только Россіи эпохи преобразованія, но и позднѣйшей. "Правдиво, честно и чинно" купечество и послѣ записки въ гильдію и устройства магистратовъ себя не держало, а потому такой "знатности и почтенія", какъ въ другихъ государствахъ, не пріобрѣло. Замѣчательно, что не только въ прежнее время, отъ Петра, до новаго Городоваго Положенія, но и въ настоящую минуту городское самоуправленіе шло и идетъ сравнительно еще хуже, чѣмъ прежнее дворянское и земское. Выборы въ городскіе головы въ значительныхъ городахъ обратились въ личную распрю сословій и партій, вслѣдствіе чего кандидатами являются постоянно люди безличные, угодливые, неспособные ни къ какой иниціативѣ; а городскіе гласные къ своимъ обязанностямъ относятся еще холоднѣе, чѣмъ земскіе, такъ что засѣданія думы по важнѣйшимъ вопросамъ городскаго хозяйства по нѣскольку разъ не составляются. Въ небольшихъ городахъ городское самоуправленіе точно также обратилось въ кормленіе, гдѣ взявшая перевѣсъ партія раздаетъ мѣста съ жалованьемъ своимъ родственникамъ и близкимъ. Итакъ, относительно способности и стремленія къ самоуправленію городское сословіе оказывается еще ниже дворянскаго,-- оно еще менѣе къ нему привыкло и въ среднемъ уровнѣ стопъ ниже по образованію. Но можетъ-быть это только непривычка,-- можетъ-быть городское сословіе въ ближайшую эпоху накопило тотъ запасъ "матеріально-нравственной силы", котораго недостаетъ дворянству?... Если купечество не смогло, отчасти по своей винѣ, отчасти по винѣ обстоятельствъ, достигнуть до сихъ поръ такой знатности и почтенія, какъ въ другихъ государствахъ, то оно крѣпко усвоило себѣ стремленіе къ пользованію тѣми палліативный пособіями, къ которымъ вынужденъ былъ прибѣгать Петръ на первыхъ порахъ, чтобы создать до его времени неустановившуюся у насъ промышленность. Петръ давалъ субсидіи отъ правительства фабрикантамъ если не деньгами, которыхъ у него не было, то крестьянами, рабочею силой. Съ его легкой руки наше купечество привыкло всего ожидать отъ правительства. Какъ дворянинъ считалъ и считаетъ себя въ правѣ жить на счетъ государства, получая отъ него жалованье, такъ купецъ считалъ и считаетъ себя въ правѣ устраивать свои дѣла на счетъ того же государства. Если промышленнику нужно поставить новый заводь или если старое дѣло запутается, прежде всего онъ обращается съ ходатайствомъ къ правительству, и если онъ человѣкъ сильный и съ связями, то получаетъ. Если же у фабрикантовъ уменьшаются доходы отъ какой бы то ни было причины, то они просятъ о повышеніи тарифа. Эта постоянная надежда на внѣшнюю помощь правительства и неумѣнье самому стать твердо на ноги обезличило русское купечество и сдѣлало изъ него тоже холоповъ, но только не царскихъ, а барскихъ. Въ эпоху ближайшую къ Петру русскіе капиталисты обдѣлывали свои дѣла въ прихожихъ разныхъ вельможъ и вмѣсто "знатности и почтенія" заслужили такое обращеніе, которое въ глазахъ богатаго дворянства и крупнаго чиновничества чуть не равняло ихъ съ крѣпостными. Но купеческое и торгующее сословіе вознаградило себя съ другой стороны. Точно такъ же, какъ дворянинъ-баринъ жилъ мужикомъ, фабрикантъ и купецъ жили, въ свою очередь, бариномъ. Деньги, которыя всякими путями рабовладѣлецъ извлекалъ безъ затраты личнаго труда отъ своихъ крѣпостныхъ и затѣмъ проживалъ со всею беззаботностью гулящаго и обезпеченнаго сибарита, тоже всякими путями текли въ карманъ кулака-капиталиста и на долгое время погребались въ его завѣтномъ сундукѣ. Такъ вездѣ творила свое возмездіе Немезида по распредѣленію богатствъ. Во время послѣдняго перелома капиталистъ былъ въ самомъ счастливомъ положеніи,-- онъ одинъ представлялъ силу. Дворянство потеряло и политическое преобладаніе, и матеріальное благосостояніе, основанное исключительно на крѣпостномъ правѣ; освобожденное крестьянство, въ особенности на первыхъ порахъ, представляло такую же безпомощную и необразованную массу, какъ и въ эпоху ближайшую къ освобожденію,-- массу рабочихъ рукъ, продающихъ свой трудъ капиталу. А капиталъ этотъ былъ сосредоточенъ въ рукахъ фабриканта и купца. Всѣ послѣдующія событія никому не приносили выгоды, кромѣ промышленно-торговаго сословія. Дворянинъ съ горя пускалъ ребромъ послѣднюю выкупную ссуду, освобожденный крестьянинъ съ радости отрывалъ нѣсколько зарытыхъ на черный день рублей п покупалъ женѣ платокъ, а себѣ сапоги и самоваръ.--наживались купецъ и промышленникъ. Настала желѣзнодорожная, акціонерная и банковая горячка: учредителемъ, снимавшимъ сливки и получившимъ барыши, не рискуя никакими потерями, являлся купецъ. Запутывались финансы и падалъ нашъ рубль, -- выигрывали только купецъ и фабрикантъ, ибо чрезъ это расширялись обороты заграничнаго отпуска нашего сырья, и, пользуясь затрудненіями ввоза иностранныхъ издѣлій, равносильными всякому запретительному тарифу, открывалась возможность сбывать впутреннія произведенія по самой дорогой цѣнѣ и, слѣдовательно, получать несравненно большіе барыши даже при уменьшеніи потребленія. Разыгрывалась внѣшняя война,-- купецъ и фабрикантъ удовлетворяли громадному запросу на предметы, необходимые для ея веденія. Однимъ словомъ, все, что ложилось бѣдою на плечи другихъ сословій, все это купцу и фабриканту давало барышъ и пріумножало ихъ капиталъ. Статистическія данныя изъ года въ годъ заявляли расширеніе торговли и промышленности, что вообще неправильно смѣшиваютъ съ увеличеніемъ народнаго благосостоянія. Дѣятельность внутренней и внѣшней торговли возрастала; банки росли какъ грибы; обороты ихъ шли въ гору съ быстротой, неизвѣстной въ другихъ государствахъ; гильдейскихъ свидѣтельствъ и свидѣтельствъ на мелочной торгъ изъ года въ годъ выдавалось все болѣе и болѣе... Какъ не убѣдиться, что промышленность и торговля укоренялись въ Россіи, что капиталъ забиралъ силу и ему принадлежало будущее!.. Теперь кулакъ-капиталистъ не въ загонѣ и ие стоитъ въ передней у барина,--ему почетъ и первое мѣсто.

Государственный банкъ и его конторы ни для кого, кромѣ купцовъ, не растворяютъ своихъ гостепріимныхъ дверей: запутавшійся коммерческія банкъ всегда можетъ разсчитывать на безграничный тамъ переучетъ; правительственныя субсидія выдаются только желѣзнодорожникамъ и крупнымъ коммерсантамъ; проѣзжающіе министры и губернаторы по преимуществу чествуютъ и ублажаютъ купца и капиталиста, благодушествуя подъ вліяніемъ роскошнаго его угощенія; теперь онъ съ высоты величія смотритъ на все окружающее,--онъ полонъ сознанія своей силы и гордится тѣмъ, что онъ "руськой", хотя право его на это народное названіе заключается въ томъ только, что онъ никогда не брилъ бороды, ставилъ мѣстную свѣчу московскимъ угодникамъ и полонъ расовой ненависти ко всему иноземному и образованному. "Зиждители" мечтаютъ, какъ бы на консервативномъ устоѣ кулака-капиталиста основать "россійское буржуазное государство", такъ что озлобленный, но искренне любящій свою родину сатирикъ, желая охарактеризовать смыслъ совершающейся тихой, внутренней, но упорной и рѣшающей борьбы за существованіе между отдѣльными группами и сословіями, произнесъ свой мѣткій сарказмъ: "чумазый идетъ!"...

Но, нѣтъ, капиталистъ нашъ расшатанъ нисколько не меньше другихъ сословій, дѣйствительной силы за нимъ не стоятъ, а его настоящее благополучіе есть только временный и преходящій призракъ. Въ отвѣтъ на это, мнѣ скажутъ: а цифры?-- Онѣ не обманываютъ, имъ нельзя не вѣрить... Правда; но прежде всего надо научиться понимать ихъ. Для этого я позволю себѣ небольшое, необходимое, отступленіе, вызываемое тѣми сбивчивыми понятіями, которыя до сихъ поръ держатся у насъ въ обществѣ, незнакомомъ съ элементарными понятіями политической экономіи.

Прислушиваясь къ желаніямъ, выражаемымъ у насъ обществомъ, можно легко убѣдиться, что всѣ они, въ концѣ концовъ, сливаются въ требованіи кредита и банковыхъ операцій. Земство, города, дворянство, купечество, отдѣльные кружки -- всѣ толкуютъ и ходатайствуютъ только объ учрежденіи банковъ. Общество наше, въ своей наивности, убѣждено, что стоитъ только въ какой-нибудь глуши, устроить, банкъ и -- сейчасъ же для нея настанетъ эпоха цвѣтущей промышленности. "Посмотрите на купечество,-- говорятъ эти банкопоклонцы,-- у него дѣда идутъ прекрасно, а вѣдь оно только и держится банками". Въ тонъ-то и бѣда, что дѣйствительно наше купечество только и держится банками. Чтобъ объяснить значеніе банковъ вообще, я позволю себѣ привести слѣдующій наглядный разсчетъ. Положилъ, что въ данной мѣстности сбывается 1.000 п. товару и оборотъ этого сбыта достигаетъ до цифры въ 10.000 рублей; положимъ, что весь этотъ сбыть сосредоточилъ въ своихъ рукахъ купецъ А, какъ монополистъ, и получаетъ чистой прибыли 2.000 р. Вступить съ нимъ въ конкурренцію никто не можетъ, потому что у другихъ жителей той мѣстности нѣтъ капитала. Если тамъ откроется банкъ, то что произойдетъ?-- Явятся новые предприниматели, положимъ B и C, которые успѣютъ захватить въ свои руки -- И 100 пуд. товару съ оборотомъ на 1.000р., а Е 400 пуд. съ оборотомъ на 4.000 р.; слѣд. торговля осталась въ томъ же положеніи и доставила населенію тѣ же 1.000 п. за 10.000р., но вмѣсто того, чтобъ одинъ А получилъ барышъ въ 2.000 р., его раздѣлили между собой A, B и C, сообразно количеству проданнаго товара, и кромѣ того банкъ совершилъ оборотъ на 5.000 р., уплативши вкладчикамъ капитала процентъ за ссуду, полученный банкомъ отъ B и C, занявшихъ тамъ деньги на производство торговли. Но этого мало: конкурренція понижаетъ цѣну, установленную монополистомъ, и слѣд. за 10.000 рублей населеніе при конкуренція можетъ купятъ не 1.000, а напримѣръ 1.200 п. товару, и слѣд. можетъ спокойно появиться еще четвертый предприниматель -- D, который, занявши у банка деньга, поставить эти требуемые увеличившимся сбытомъ 200 пудовъ. Вотъ единственная роль банка: при правильномъ ходѣ установившейся промышленности, банкъ способствуетъ болѣе равномѣрному распредѣленію прибылей между капиталистами и предпринимателями и, облетая взаимную между ними конкурренцію, содѣйствуетъ удешевленію процентовъ за заемъ капитала и самыхъ продуктовъ, а чрезъ это возрастанію производства. Но чтобы банкъ, подобно жезлу волшебницы, вызывалъ создавалъ новыя промышленныя условія и ставилъ на ноги такую отрасль, которая до него держаться сама собой не могла или даже вовсе на свѣтъ не появлялась,-- объ этомъ пока еще никто не помышлялъ, если онъ имѣетъ хоть малѣйшую практическую опытность въ дѣлахъ. Изъ сказаннаго очевидно, что банкъ не есть условіе для возникновенія промышленности, а пособіе или орудіе для болѣе повсемѣстнаго и правильнаго ея распредѣленія. Но банкъ, какъ большинство орудій, есть орудіе обоюдоострое. Чтобы пояснить это, продолжимъ нѣсколько далѣе приведенный нами примѣръ. Въ природѣ всякаго человѣка лежитъ стремленіе къ постепенному расширенію избраннаго имъ дѣла. Предприниматели А, В, С и D, пользуясь благопріятными обстоятельствами, заготовили не 1.200, а 2.000 п. товара, т. е. заготовили не по разсчету сбыта, а на спекуляцію, ибо всякое заготовленіе товара сверхъ обычной нормы (Ueberprodnction) можно назвать спекуляціей. Это спекулятивное заготовленіе можетъ кончиться удачно, если тотъ же рынокъ поглотитъ избытокъ заготовленныхъ товаровъ вслѣдствіе увеличившагося спроса или если откроются новые рынки,-- или неудачно, если сбытъ задерживается, происходятъ застой торговли и, вслѣдствіе того, промышленный кризисъ, выражающійся банкротствами и роспускомъ фабричныхъ рабочихъ. Слѣдовательно опасная и вредная сторона банка состоитъ въ поощреніи спекуляціи и увеличеніи опасности промышленнаго кризиса, скрывающейся до извѣстной поры подъ обманчивымъ видомъ возрастанія банковыхъ оборотовъ. Поэтому, еслибы банки наши существовали давно и, въ теченіе длиннаго ряда годовъ, несмотря на временныя колебанія, обнаруживали постоянную наклонность къ расширенію своихъ оборотовъ, то заключеніе о ростѣ промышленности и торговли не подлежало бы сомнѣнію. Но мявъ банки наши, что называется, существуютъ безъ году недѣлю, то, при такомъ краткомъ періодѣ, нѣтъ никакого основанія рѣшить, что скрывается подъ ихъ результатами -- естественный ли приростъ промышленности и торговли, или обманчивое и грозящее бѣдой поощреніе спекуляціи.

Точно также нѣтъ ничего утѣшительнаго и въ умноженіи числа выдаваемыхъ свидѣтельствъ на торговлю и промыселъ. Число торгующихъ не выражаетъ нисколько размѣра оборотовъ; напротивъ, настоящій упадокъ у насъ промышленности и обѣдненіе народа способствуютъ появленію мелочной торговли и кулачества. Фактъ повсемѣстный, что состоятельные крестьяне, пользуясь стѣсненнымъ положеніемъ обѣднѣвшихъ, предпочитаютъ отказаться отъ земледѣлія и принимаются за болѣе прибыльный промыслъ скупки по мелочамъ крестьянскихъ продуктовъ за возможно пониженную цѣну, пользуясь мѣстною возможностью производить сдѣлку при обстоятельствахъ самыхъ невыгодныхъ для продавца.

Итакъ, утѣшительныя цифры, если разобрать ихъ какъ слѣдуетъ, не представляютъ вовсе доказательствъ блестящаго положенія. А между тѣнь другой порядокъ фактовъ, неопровержимыхъ и не поддающихся никакому разностороннему объясненію, свидѣтельствуетъ противное. Внѣшняя наша торговля съ Европою, состоящая, главнымъ образомъ, въ отпускѣ сырья, въ настоящемъ году упала вслѣдствіе конкурренціи Америки; и въ литературѣ недавно былъ поднятъ и обсуждаемъ вопросъ, на сколько постоянною опасностью представляется эта коннурренція, какъ скоро американцы нашли способъ доставлять хлѣбъ въ Европу дешевле нашего; кромѣ того, быстрое падёніе земледѣлія и скотоводства у крестьянъ, въ особенности у кочевыхъ инородцевъ, вслѣдствіе голода за послѣдніе годы, надолго устранитъ насъ изъ ряда поставщиковъ для Европы сырья. къ этому присоединяется еще и то, что число такихъ поставщиковъ безпрестанно увеличивается и требованія на сырье измѣняются: такъ, Австралійское сало вытѣсняетъ наше, сельскохозяйственное благосостояніе освобожденныхъ славянскихъ земель на Балканскомъ полуостровѣ сократить наши хлѣбные отпуски на югъ Европы; ленъ замѣняется джутомъ, льняное сѣмя -- сѣменами другихъ масличныхъ растеній и минеральными маслами, смола и деготь -- перегонкою остатковъ нефти и пр.

Внѣшняя торговля издѣліями съ Востокомъ не расширяется, несмотря на наши побѣды и близкое сосѣдство, потому что, по условіямъ у насъ труда, знаній и предпріимчивости, мы не можемъ продавать такъ же дешево, какъ иностранцы. Привозъ изъ-за границы продуктовъ, не добываемыхъ въ Россіи и необходимыхъ для внутренняго фабричнаго производства, затрудняется паденіемъ курса. Слѣдовательно, наша промышленность и торговля могутъ разсчитывать только на расширеніе внутреннихъ оборотовъ. Размѣръ внутреннихъ оборотовъ зависитъ не отъ размѣра купеческихъ капиталовъ и не отъ увеличенія предпріимчивости, а отъ запроса, т. е. отъ экономическаго положенія потребителей. Если вся остальная масса потребителей -- крестьяне, дворянство, чиновники -- постепенно бѣднѣютъ и не могутъ покупать ничего, кромѣ самаго необходимаго, то капиталъ -- не сила, а мертвый лежень, который для своего оживленія долженъ уходить изъ страны. Между тѣмъ факты послѣдняго времени говорятъ краснорѣчиво, что, вслѣдствіе всеобщаго обѣдненія, потребленіе сокращается и промышленность не растетъ,-- другими словами, находится въ состояніи кризиса и упадка. Число ремесленниковъ ограничивается до такой степени, что скоро надо будетъ отсылать самыя простыя вещи для починки въ столицы или губернскіе города; фабричная и заводская промышленность не только не увеличивается, но по многимъ отраслямъ идетъ внизъ; цѣлыя необходимыя отрасли производства, какъ, напримѣръ, металлическаго и химическаго, не могутъ установиться; ярмарки въ прошломъ году прошли скверно; едва зародившіеся банки шатаются; число банкротствъ за послѣдніе годы неизмѣримо выше и чаще, нежели когда-нибудь. Это ли признаки, что промышленно-торговое сословіе воспользовалось благопріятными условіями своего положенія и по крайней мѣрѣ положило начало скопленію того запаса нравственно матеріальной силы, которое должно дать ему безспорное преобладаніе, какъ самому живущему и культурному элементу народнаго организма?!...

Нѣтъ, расшаталось и промышленно-торговое сословіе наравнѣ съ остальными, и съ нимъ сводитъ свои счеты исторія. На что оно употребило свой капиталъ послѣ освобожденія крестьянъ?-- Часть этого капитала пошла на пріобрѣтеніе недвижимой собственности изъ рукъ обѣднѣвшихъ дворянъ, но здѣсь купцы явились еще болѣе близорукими и вредными для страны хозяевами, нежели сами дворяне. Купцы сплошь вырубаютъ вѣковые лѣса; они сдаютъ землю за возможно высшую аренду, не заботясь, что чрезъ нѣсколько времени почва будетъ выпахана; они всѣми мѣрами стараются съ барышомъ извлечь изъ земли затраченный на нее капиталъ, чтобы хищническое свое хозяйство перенести на другую дачу. Крупные фабриканты и капиталисты освобождаютъ свои деньги, чтобы поскорѣе воспользоваться большею наживой въ биржевой игрѣ, желѣзнодорожныхъ, банковыхъ и акціонерныхъ предпріятіяхъ, или играютъ въ монополію въ торговлѣ необходимыми предметами потребленія, пользуясь громаднымъ перевѣсомъ личныхъ капиталовъ; а болѣе мелкіе кулаки ударились или въ винную торговлю, или въ мелочное скупничество на мѣстахъ, пользуясь бѣдностью и крайнимъ положеніемъ продавцовъ. Итакъ, когда баринъ обѣднѣлъ и сталъ безполезенъ для купца, купецъ, по старой привычкѣ, прежде всего перенесъ свою эксплуатацію на народъ. Но здѣсь уже Немезида не на сторонѣ кулака-капиталиста. Притомъ же это вѣдь и непрочно: всякая эксплуатація ведетъ къ конечному раззоренію эксплуатируемыхъ, а съ раззореніемъ послѣднихъ, само собой разумѣется, прекращается и эксплоатація, за неимѣніемъ матеріала. Между тѣмъ въ это благопріятное время устройства желѣзныхъ дорогъ, удешевленія кредита и легкости образованія акціонерныхъ предпріятій, подумало ли русское торгово-промышленное сословіе поставить нашу торговлю и промышленность на твердую, культурно-національную ногу? Приложило ли оно свои капиталы ко введенію улучшеннаго сельскаго хозяйства на дешево пріобрѣтенныхъ земляхъ, къ усовершенствованію обработки льна, винограда, красильныхъ и другихъ продуктовъ, растущихъ въ Россіи безъ всякаго примѣненія раціональной культуры и обработки? Взялось ли оно за разработку минеральныхъ нашихъ богатствъ? Постаралось ли оно солидарными и прочными усиліями сколько-нибудь сократить свою зависимость отъ иностранцевъ и упрочитъ за собой ближайшіе внѣшніе рынки, съ которыхъ вытѣсняютъ его отдаленные производители другихъ странъ?-- Ни мало!... Поэтому "той знатности и почета", того политическаго вліянія и того прочнаго положенія, какое занимаетъ среднее сословіе въ другихъ государствахъ, наше торгово-промышленное сословіе не заслужило и получить не можетъ. Не туго-набитою мошной и не стоящимъ въ изголовья сундукомъ, не скопидомствомъ и способностью всякими средствами прибавлять четвертакъ къ четвертаку -- купило этотъ почетъ и это значеніе среднее сословіе на Западѣ: у него цѣлая исторія борьбы за свои права; оно не было барскимъ холопомъ и не ждало субсидій и приказаній отъ правительства; оно прошло суровую и длинную школу труда личнаго и семейнаго чрезъ нѣсколько поколѣній, прежде чѣмъ стать на ту высоту, на которой оно стоитъ въ настоящее время; въ сферу промышленности оно вносило не биржевую спекуляцію, не безнравственное спаиваніе народа и не игру въ монополію, а народную, культурно-историческую дѣятельность, которая обогащаетъ не только самого капиталиста, но цѣлую націю, возбуждая и разрабатывая ея производительныя силы, призывая на помощь науку и двигая впередъ образованіе и матеріальное довольство страны. Вотъ когда наше промышленно-торговое сословіе встанетъ на этотъ путь, тогда скатертью ему дорога. Оно безспорно и достойно пріобрѣтетъ знатность, почетъ и политическое значеніе, на которые указывалъ ему еще за 250 лѣтъ великій преобразователь Русской земли.

Расшаталось и освобожденное крестьянство. Литературѣ принадлежитъ честь, что она совершенно вѣрно подмѣтила одну изъ главныхъ причинъ распространенной между крестьянами бѣдности въ непосильномъ обремененіи ихъ повинностями. Литература довела этотъ вопросъ до конца и побудила правительство обратить на него вниманіе и принять нѣкоторыя мѣры къ облегченію крестьянскаго населенія. Но видѣть въ крестьянской бѣдности одну эту причину можетъ только писатель, видящій крестьянина издалека, гдѣ онъ прежде всего представляется идеальнымъ, страдающимъ и угнетеннымъ братомъ. Для насъ, мѣстныхъ жителей, съ нимъ живущихъ, такой односторонній взглядъ есть признакъ или близорукости, или тенденціознаго, благороднаго, но все-таки несправедливаго увлеченія. Крестьянская среда, оставшись въ такой же мѣрѣ необразованною, какъ и прежде, не можетъ подняться выше общаго уровня массы съ такимъ характеромъ. Необразованный человѣкъ вездѣ имѣетъ весьма мало потребностей, по природѣ лѣнивъ и трудится только тогда, когда ему надо какъ-нибудь удовлетворить первымъ своимъ нуждамъ; и у насъ крестьянинъ лежитъ или, за неимѣніемъ другихъ развлеченій, предается пьянству, какъ скоро онъ выработалъ на свое пропитаніе и на уплату повинностей. Конечно, одна мѣстность не похожа на другую; но вообще у крестьянъ, за немногими исключеніями, поля обработаны плохо, покосы не расчищены, канавъ не прорыто, огородовъ не заведено, скотъ содержится крайне плохо -- не только по недостатку корма, но и по нерадѣнію, молочное хозяйство ведется изъ рукъ вонъ небрежно и неопрятно, такъ что половина молока пропадаетъ даромъ собственно по. этой причинѣ. Во многихъ мѣстностяхъ въ теченіе всей длинной зимы крестьяне, не занимающіеся какою-нибудь кустарной или лѣсною промышленностью, буквально ничего не дѣлаютъ; они и могли бы найти работу на сторонѣ, но не ищутъ. Причиною этому,-- кромѣ двухъ приведенныхъ выше и въ особенности неразвитости, -- та деморализація, которая въ послѣднее время такъ усилилась между крестьянами: вся эта масса крестьянъ изъ-подъ самой суровой и мелочной опеки предоставлена была на собственный произволъ; у нихъ на самомъ дѣлѣ не существуетъ ни управленія, ни суда, ни порядка, а какое-то безобразіе, о которомъ я говорилъ въ предыдущей статьѣ, въ свою очередь вызывающее и поддерживающее эту деморализацію. Неумолимая исторія и съ крестьяниномъ сводитъ свои счеты за его пассивное долготерпѣніе,-- за то, что онъ безпрекословно приноровился къ режиму палки и произвола и сжился съ нимъ,-- за то, что онъ, подобно животному, цѣловалъ руку, наносящую ему побои,-- за то, что этотъ режимъ онъ впиталъ въ плоть и кровь и, лишь только выходилъ изъ рядовъ крѣпостныхъ, самъ являлся несравненно худшимъ деспотомъ и терзалъ неистово тѣхъ, съ кѣмъ дѣлилъ свои дѣтскія игры. Но этого мало: съ крестьяниномъ, какъ съ ближайшимъ производителемъ, сводитъ счеты земля, почва, за хищническое хозяйство всего русскаго народа,-- она перестаетъ родить при малѣйшихъ неблагопріятныхъ условіяхъ.

Но больше всего и безнадежнѣе всего расшатался чиновникъ. Пока общество изображало собой спокойный, недвижный, ничего не сознающій и совершенно подавленный сырой матеріалъ, его дисциплинарно-машинное управленіе было совершенно достаточно. Собственно говоря, и управлять въ то время было не чѣмъ и не за чѣмъ: вся эта огромная масса, какъ глыба пластичной тины, замерла и изъ нея можно было безнаказанно и удобно лѣпить всевозможные прихотливые узоры. Но когда съ высоты престола па эту заснувшую массу повѣяло воскрешающимъ призывомъ, къ свободѣ, когда мысль пробудилась и вернулось сознаніе, когда глыба глины вздохнула и ожила, какъ нѣкогда статуя Пигмаліона, -- старые пріемы не у мѣста: что прежде сдерживало и заставляло молчать и не просыпаться, то теперь возбуждаетъ и производитъ безпорядокъ. И съ чиновникомъ сводитъ счеты исторія за то, что не обращалъ онъ вниманія на потребности страны и былъ глухъ къ покорнымъ, но неотложнымъ ходатайствамъ управляемыхъ,--за то, что па народъ онъ смотрѣлъ какъ на безотвѣтный матеріалъ и изъ угла своей канцеляріи производилъ надъ нимъ ломку съ верху до низу, по измышленію и произволу всякаго, желающаго заявить о себѣ и выслужиться, каррьериста.

Среди этого всеобщаго шатанія потеряло почву народившееся молодое поколѣніе. Положеніе его нельзя сравнивать съ тѣмъ, которое когда-то переживали въ свою очередь мы сами. Мы жили въ печальное и безотрадное, но спокойное и опредѣленное время; мѣсто и дѣятельность были указаны каждому въ одной изъ тѣхъ твердостоявшихъ и рѣзко отдѣлившихся историческою жизнію группъ, къ которой вновь вступающій принадлежалъ по рожденію; образованіе было удѣломъ только привилегированныхъ сословій -- дворянства и богатаго купечества; въ гимназіяхъ и тѣмъ болѣе въ университетахъ появлялось только меньшинство лицъ изъ духовнаго званія и изъ чиновниковъ, да и то преимущественно въ числѣ казенныхъ воспитанниковъ, обезпеченныхъ обязательною службой. По окончаніи курса молодой человѣкъ, котораго ничто не вызывало на размышленіе объ окружающей средѣ, занималъ, безъ всякихъ тревогъ и хлопотъ, болѣе или менѣе удачное положеніе и продолжалъ жить цѣльною жизнью со всѣмъ обществомъ, постепенно покрываясь той тиной, которую отлагало общество, и съ тѣмъ наружнымъ спокойствіемъ, которое на языкѣ цивилизаціи называется отсутствіемъ движенія, застоемъ, растительнымъ прозябаніемъ. Лишь изрѣдка гибель неуживавшейся въ этой средѣ натуры, уходившей или въ тоскливо-фанатическій, но безплодный идеализмъ, приводившій къ полной апатіи или въ болѣзненную привычку къ пьянству и разгулу,-- напоминала, что въ человѣческомъ организмѣ есть стремленія и задачи, неудовлетворяемыя средой. Совсѣмъ иначе встрѣчаетъ жизнь современнаго молодаго человѣка: процентъ получившихъ образованіе несравненно больше, жизнь движется быстро и не только вызываетъ на размышленіе, но безпрестанно тревожитъ и задаетъ вопросы; исторически сложившіяся группы расшатались и все, что въ нихъ было ложнаго и патологическаго, выступило наружу; присущее молодой, не испорченной жизненными сдѣлками, природѣ чувство правды и искренности мѣшаетъ пристать туда, откуда сами старые дѣятели, въ которыхъ не умерло чувство человѣческаго достоинства, рвутся вонъ -- изъ этой среды сословной распри за жалованье, погони за наживой, либеральной фразы на-показъ и ловкаго обдѣлыванія своихъ чисто-личныхъ Интересовъ на дѣлѣ, обмана во всѣхъ его видахъ и ступеняхъ. Это -- съ нравственной стороны; но не лучше и съ матеріальной. Въ спокойное время вновь приходящіе дѣятели безъ особенныхъ личныхъ усилій размѣщаются на новыя мѣста, создаваемыя естественнымъ приростомъ запроса; въ минуту тревоги и разстройства народной дѣятельности во всѣхъ ея отрасляхъ этихъ новыхъ мѣстъ не создается, вездѣ рады отпустить и наличныя рабочія силы, которыя содержать не чѣмъ, борьба за существованіе обостряется и старое поколѣніе, плотно усѣвшееся на насиженныхъ мѣстахъ, не уступаетъ вновь прибывшимъ. Молодому человѣку, кончившему курсъ въ университетѣ, въ настоящее время гораздо труднѣе, нежели было прежде, пристроиться къ мѣсту и положенію, сколько-нибудь соотвѣтствующему затратѣ времени и труда на образованіе. А между тѣмъ, среди этого шатанія и разлада, народилось и растетъ что-то новое, отъ котораго отпала старая шелуха исторической неправды, гдѣ молодыя силы найдутъ успокоеніе, куда онѣ войдутъ и какъ званные, и какъ избранные.... Не зная, куда пристать, не видя подъ ногами твердой почвы и матеріально не обезпеченное, молодое поколѣніе нетерпѣливо волнуется.... Язычникъ былъ правъ, поклоняясь кумиру, прежде чѣмъ возсіялъ свѣтъ христіанскаго ученія; но съ той минуты взволновалось все молодое, свѣжее и сильное духомъ, отрекаясь отъ заблужденія: несмотря на проповѣдь любви и смиренія, христіане первыхъ вѣковъ не мирились съ языческимъ строемъ и съ ненавистью смотрѣли на заблудшихъ сторонниковъ исторической старины. Вывихъ не осуждаете, но имя правды христіанской религіи,-- не бросайте же камнемъ въ волнующееся молодое поколѣніе, ради свѣтлаго будущаго родной страны. Еслибъ оно ничѣмъ не напоминало о себѣ и не рвалось впередъ, то нечего было бы и говорить о молодомъ поколѣніи, тогда существовало бы только различіе въ возрастахъ....

Таково переходное время, которое мы переживаемъ; незамѣтно и постепенно, но все разрастаясь, тучи его сдвигались надъ нашими головами и начинаютъ разрѣжаться. Періодическій голодъ отъ истощенія почвы хищническимъ хозяйствомъ и упадкомъ скотоводства; появленіе вредныхъ насѣкомыхъ, истребляющихъ жатву вслѣдствіе тѣхъ же причинъ; повальныя болѣзни, вслѣдствіе недостатка питанія и дурныхъ условій жизни; разстройство и неправильный ходъ внутренней торговли и промышленности, не имѣющей никакихъ прочныхъ основъ и перебивающейся изо дня въ день; паденіе денежныхъ знаковъ и дороговизна, дѣлающая жизнь невозможною для бѣднаго человѣка; дефицитъ въ государственномъ хозяйствѣ и постепенное уменьшеніе государственныхъ доходовъ вслѣдствіе обѣдненія страны; деморализація или повсемѣстное спокойное и безпричинное самоубійство, доказывающее, что жизнь потеряла цѣну въ глазахъ людей, обладающихъ не исключительно животными аппетитами; преступныя попытки, какъ симптомъ назрѣвающихъ внутри народнаго организма болѣзненныхъ отложеній.... все соединилось, чтобы положеніе наше сдѣлать серьезнымъ и вызывающимъ На отпоръ единодушною дѣятельностью цѣлаго общества.... Стоимъ на рубежѣ!...

Кого же намъ винить и гдѣ исходъ?

Винить некого! Если винить высшее правительство, то оно виновато только въ одномъ томъ, что мы живемъ и жалуемся на него, обезпеченые въ спокойномъ и болѣе свѣтломъ будущемъ, а не погибаемъ въ потокахъ крови и грабежа,-- мы или наши дѣти, разница въ этомъ не велика,-- среди внутренней смуты, изъ которой не можетъ выйти ничего, кромѣ болѣе продолжительнаго, подавляющаго, безнравственнаго и враждебнаго всякому образованію и развитію цезаризма. Если винитъ общество, то виноваты всѣ мы, и виноваты не лично, а тѣнь врожденнымъ человѣку несовершенствомъ, которое для очищенія и прогресса требуетъ опыта историческихъ ошибокъ и страданія переходныхъ эпохъ. Исторія сводитъ свои счеты съ прошедшимъ не для розыска и казни виновныхъ, а для того, чтобы вывести заблудшихъ на путь правды и блага, если сохранились въ нихъ жизненныя силы.

Гдѣ исходъ?-- Въ то! таинственно!, но могуче! Живучести народныхъ организмовъ, способныхъ къ развитію, которая изъ кризисовъ историчесю! Жизни выводитъ ихъ обновленными и цвѣтущими полнотою жизненныхъ силъ, подобно не испорченному организму, перенесшему тяжкую болѣзнь. Усиленно работала противъ болѣзни натура отдѣльнаго человѣка, превозмогла болѣзнь, и съ тою же напряженно! энергіей возвращаетъ она утраченная силы. Такъ и въ народѣ. Перемогала Россія бѣду, грозившую ей не въ одну смутную эпоху, и выходила болѣе могущественною и цивилизованною,-- переможетъ ее и теперь. Но и старая Русь, въ смутное время, не сидѣла сложа руки, дожидаясь, пока время сдѣлаетъ свое дѣло: она энергически помогала образоваться тому новому, отъ котораго отпала старая шелуха исторической неправды и гдѣ лежитъ залогъ выздоровленія; она выдвигала впередъ народившееся молодое поколѣніе, передѣлывала отжившій строй согласно новымъ требованіямъ земскаго устройства и общественному голосу пробудившейся страны.

Въ томъ новомъ, которое зародилось на нашихъ глазахъ, нѣтъ ни родовитаго потомка древней дворянской семьи, ни чумазаго, ни подлаго человѣка дореформенной эпохи; въ немъ созрѣваетъ безсословная, заморенная, земская семья русскаго народа, во главѣ которой должна стать молодая русская интеллигенція. Она народилась, но она не находитъ ни почвы, ни мѣста для дѣятельности. Поступите же, какъ училъ величайшій русскій геній! Онъ, созидая цивилизованную, занявшую такое видное положеніе среди историческихъ народовъ, Россію, всего Россійскаго государства нужныхъ людей "разсыпанную храмину во едино собиралъ". И теперь слѣдуетъ собрать "разсыпанную храмину" безсословной русской интеллигенціи, молодой и возрастомъ, и духомъ,-- лучшихъ людей, преданныхъ великому преобразовательному дѣлу августѣйшаго продолжателя Петра. Пусть эти люди встанутъ во главѣ мѣстнаго порядка и управленія и замѣнятъ честною дѣятельностью эту безобразную погоню за жалованьемъ.

Я, конечно, не подумаю принимать на себя смѣлость указывать способъ практическаго примѣненія такой важной мѣры; но не могу не привести нѣкоторыхъ мѣръ, которыя мнѣ представляются полезными съ практической точки зрѣнія:

1. Отмѣна права крестьянъ избирать на своихъ съѣздахъ вмѣсто себя лицъ изъ другихъ сословій (духовенства и крупныхъ землевладѣльцевъ). Опытъ показалъ, что этою привилегіей пользуются исключительно въ собственныхъ своихъ видахъ лица, почему-либо не избранныя на съѣздъ землевладѣльцевъ, и пользуются благодаря апатіи крестьянъ и разнымъ косвеннымъ путямъ. Конечно, благодаря этому, возвращались въ земскіе гласные люди полезные и радѣвшіе о крестьянскихъ нуждахъ, вытѣсненные преобладающимъ отсталымъ большинствомъ; но большею частью проходили интриганы, не стѣснявшіеся въ средствахъ. Притомъ главная суть не въ примѣненіи, а въ самомъ принципѣ. Статья эта внесена была въ Положеніе, очевидно, въ надеждѣ, что крестьяне, сознавая свой недостатокъ въ образованіи и непривычку къ дѣламъ, обратятся сами къ интеллигентнымъ людямъ, способнымъ и желающимъ проводить насущныя ихъ нужды и интересы въ земскомъ собраніи. Этого не случилось,-- сами крестьяне не обращались и если выбирали, то только тѣхъ, кто предлагалъ себя самъ и притомъ съ большими или меньшими о томъ хлопотами и подготовкою. Слѣдовательно, ожиданіе законодателя не сбылось. Между тѣмъ опытъ показалъ, что свои собственныя нужды и интересы никто такъ не знаетъ и не умѣетъ такъ отстоять, какъ гласные изъ самихъ крестьянъ. Слѣдовательно, для справедливаго и равномѣрнаго хода земскаго дѣла необходимо, чтобы крестьяне независимо и нераздѣльно пользовались предоставленнымъ имъ правомъ представительства и сами учились быть дѣятельными его членами, не полагаясь на опекуновъ изъ другихъ сословій.

2. Исключить изъ числа гласныхъ словомъ закона волостныхъ старшинъ, занимающихъ эту должность при настоящей ея обстановкѣ, и лицъ производящихъ раздробительную продажу питіями (кабатчиковъ): первые оффиціальнымъ своимъ положеніемъ поставлены въ слишкомъ зависимое положеніе, а вторые принадлежать безусловно къ числу тѣхъ міроѣдовъ, которымъ не должно быть отводимо мѣста тамъ, гдѣ идетъ рѣчь о дѣйствительныхъ интересахъ того края, который они развращаютъ и обираютъ.

3. Гдѣ онъ существуетъ, тамъ повысить, а гдѣ его нѣтъ, тамъ ввести образовательный цензъ для всѣхъ должностей городскаго и земскаго самоуправленія.

4. Верховенство въ уѣздѣ предоставить лицу, получившему непремѣнно университетское или другое какое высшее образованіе, не стѣсняясь предѣлами уѣзда и губерніи, и избираемому не однимъ дворянскимъ сословіемъ уѣзда, а тѣмъ же избирательнымъ съѣздомъ землевладѣльцевъ, на которыхъ возложенъ выборъ гласныхъ, съ тѣмъ, что земство, если пожелаетъ, можетъ назначить ему вознагражденіе за службу.

Я полагаю такимъ образомъ очистить для интеллигенціи на первый разъ довольно мѣстъ, занимаемыхъ въ настоящее время безъ пользы, если не со вредомъ для дѣла; я полагаю, можно тогда разсчитывать, что составится и поддержится во всякомъ уѣздѣ кружокъ благомыслящихъ людей, которые будутъ дѣйствовать солидарно, и, привлекая къ себѣ другихъ, земскую и городскую службу передастъ въ болѣе честныя и дѣловыя руки. На сколько выиграетъ отъ этого общее благосостояніе и прекратится то расшатанное положеніе, которое поддерживается главнымъ образомъ неурядицей во всемъ строѣ мѣстной жизни, стянутой у насъ въ рукахъ управленія,-- предоставляю судить читателю.

Впрочемъ, повторяю, какъ практически "собрать во едино" и поставить во главѣ общественнаго управленія и порядка до сихъ поръ разсыпанное и стоящее не у дѣлъ интеллигентное меньшинство, я рѣшить не берусь. Но, на сколько научила меня практическая опытность и продолжительное наблюденіе всего, на глазахъ моихъ совершавшагося, я убѣжденъ, что только въ этомъ -- якорь спасенія. Впрочемъ, этого и доказывать нечего: это -- историческая аксіома, оспаривать которую нѣтъ никакой возможности.

Когда это сбудется, тогда мы можемъ смѣло и надежно сказать: впередъ, молодыя силы! Не вреднымъ самоуправленіемъ, не нелѣпой и безплодною борьбой съ вѣковыми устоями нашей исторической жизни, не преступнымъ и возбуждающимъ всеобщее негодованіе терроризмомъ, но честною службой Царю и отечеству, трудомъ и самопожертвованіемъ во всѣхъ отрасляхъ дѣятельности на пользу не только личную, но и общую,-- достигните вы того обновленія, котораго должно желать и искать молодое поколѣніе, достойное своей страны. А себѣ самимъ, людямъ, чья пѣсня спѣта, чей подвигъ и задачу оцѣнитъ потомство, мы можемъ спокойно и во-время повторить слова поэта:

Нашъ вѣкъ прошелъ.

Пора намъ, братья!

Иные люди въ міръ пришли,

Иныя чувства и понятья

Они съ собою принесли....

Быть-можетъ, вѣруя упорно

Въ преданья юности своей,

Мы леденимъ, какъ вихрь тлетворный,

Жизнь обновленную людей;

Быть-можетъ.... истина не съ нами!

Нашъ умъ ее уже нейметъ

И ослабѣвшими очами

Глядитъ назадъ, а не впередъ,

И свѣта истины не видитъ,

И вопіетъ: "спасенья нѣтъ!"

И можетъ-быть иной прійдетъ

Н скажетъ людямъ: вотъ гдѣ свѣтъ!...

Н. Колюпановъ.

Январь 1881 г.

С. Городище,

"Русская Мысль", кн.III, 1881

Оставить комментарий Колюпанов Нил Петрович (bmn@lib.ru) Год: 1881 Обновлено: 07/04/2026. 57k. Статистика. Статья: Публицистика Сочинения	Скачать FB2 Ваша оценка:

Колюпанов Нил Петрович На рубеже

НА РУБЕЖѢ

Колюпанов Нил Петрович
На рубеже