Кнорринг Николай Николаевич
О вечном покое

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

Н. Н. Кнорринг.
О вечном покое

   Если идти от Сфаята в Бизерту луговой дорогой, т. е. от каменоломни повернуть вправо, мимо стрельбища, то, подходя к городской стене, увидим часовенку, в которой стоять большие образа Спасителя и Богородицы, очень выразительные, писанные масляными красками, совсем не католического письма. За часовенкой -- сербское кладбище, печальный памятник недавнего лихолетья. После разгрома, сербские войска частью эвакуировались в Бизерту -- в некотором роде они были нашими предшественниками, значит, -- и здесь, по лагерям, в тоске по родине и с болью военной неудачи умирали от полученных ран. На кладбище они, как на параде -- длинная шеренга крестов, однообразных, похожих один на другой, со стертыми бесцветными надписями. У некоторых офицеров могилы были убраны и украшены, но, видимо, давно уже не касались их заботливые руки -- почва кое-где треснула, земля оползает, мотальные плиты поломались...
   В глубине кладбища, у самой стены -- "русский уголок". Скоро мы хорошо изучили эту дорогу; кого приносили сюда под тягостные напевы хора, кого и под звуки похоронного марша оркестра. Перекидывались фразами, штампованными, опускали в могилу, засылали и разбредались по дорожкам к выходу.
   И из наших рядов смерть вырывала свои жертвы -- в Сфаяте это было особенно тягостно, потому что там, в повседневной работе люди сживались, привыкали друг к другу.
   Долго и мучительно умирала жена адмирала, с каждым днем она худела, слабела и становилась тенью, и было непередаваемо тяжело сознавал обреченность человека и его скорый уход на вечный покой...
   Особенно подавляли неожиданные заболевание. Жена врача, Анна Петровна, захворала, -- горло, сердце, тяжело дышать, -- через два дня вечером увезли в Бизерту в госпиталь, а утром Николай Македонович вернулся на мотоциклетке и мгновенно, как по воздуху, стала известна роковая весть. "Всю дорогу от Бизерты, -- говорил он потом, -- я думал о том, как я ей об этом скажу"... а мы видели -- маленькая Шурёнка сидела на коленях у отца, ласкала его, утешала и говорила, что не нужно плакать, что маме теперь хорошо...
   Хоронили в облачный день, и небо роняло редкие капли дождя...
   Возвращаясь с этих похорон, Коля П., только что кончивший корпус кадет, схватил гриппозное воспаление легких. Хрупкий организм не справился с болезнью. Задыхаясь, П. просил товарищей не возлагать венков. Через несколько дней он лежал в церкви -- мертвый, как живой. В ту же ночь приехала из госпиталя большая фура-автомобиль и быстро-быстро захлопнулись дверцы, мотор загудел, двинулся. Все обнажили головы...
   Черкес-татарин с Кубани, Хаджимет, умирал от чахотки. Он таял, как свечка, по ночам бредил и говорил про родину, про ее горы и что какой там хороший воздух... Хаджимет был георгиевский кавалер и адмирал устроил ему торжественные похороны с военными почестями. На пути к магометанскому кладбищу, в арабской части Бизерты, были поражены процессией в сопровождении оркестра. Арабы подходили, брали тело на носилках, часто сменяясь -- по закону Мухамеда за это отпускаются грехи...
   Кадет Ж., безнадежно болевший сердцем., жил в Сфаяте, дожидаясь конца, который пришел, и Ж. тем же порядком, как и П., отправился в "русский уголок" на кладбище.
   Там же легла жена одного рабочего в Сфаяте, полька, умершая от тифа.
   Там же лежит и "дед" полковник Куфтин, мечтавший умереть в родной Елабуге...
   А жизнь шла своим чередом и у кладбищенских стен по-прежнему пахло прогорклым маслом, кислым вином и просто маленьким африканским арабско-французским городком...
   Но вот, что я помню. Смерть тяготит и сковывает волю -- никуда от нее не уйдешь, вот она где-то совсем близко, но когда, забросавши могилу последними комьями земли, мы уходили с кладбища, я чувствовал новое возвращение к жизни1: по мере того, как я подходил к воротам, шел к фургонам, которые высылались для нас, или направлялся пешком, я начинал вбирать всею грудью этот воздух живой земли, и ну право, словно впервые, замечал, как красиво растянулись мавританские здание казарм, как приятны очертание гор, как блестит на солнце синее море, и какой я сам счастливый, что могу жить среди этой природы, дышат, смеяться, играть... Все было мило, когда я подходил к своему скромному жилищу на этой земле...

-------------------------------------------------------------------------------

   Источник текста: Сфаят. Очерки из жизни Морского Корпуса в Африке / Н. Н. Кнорринг. -- Париж, 1935. -- 210 с.; (Библиотека "Иллюстрированной Россіи");
   
   
   
   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru