# Самоцветная кровь

Николай Алексеевич Клюев

Клюев Н. А. Словесное древо. Проза

СПб.: ООО "Издательство "Росток", 2003.


## САМОЦВЕТНАЯ КРОВЬ


Недостаточно откинуть ложную веру, т. е. ложное

отношение к миру, нужно еще установить истинное.

Лев Толстой


Ты светись, светись, Исусе,

Ровно звезды в небесах,

Ты восстани и воскресни

Во нетленных телесах.

Из песен русских хлыстов


Почитание нетленных мощей, составляющее глубокую духовную потребность древних восточных народов, и неуследимыми руслами влившееся в греческую, потом и в российскую Церковь, утратило в ней характер гробопоклонения, -- обряда с привкусом мясной лавки, отчего не могла быть свободна восточная чувственность, как только встретилась с однородным учением "о нетленной мощи", которое, наперекор тончайшим естественным наукам, маковым цветом искрится в нутрах у каждой рязанской или олонецкой бабы. Что же это за нетленная мощь? На такой вопрос каргопольская баба ответит следующее: "Мы (т. е. бабы, женщины, уж так мы устроены) завсегда "в немощи", а в скиту "мощи", -- приложися не к худу: -- как в жару вода". Если такой ответ переложить на пояснительный язык, то ус-лышится вот что:

Три или четыре столетия тому назад, в известной среде жил человек, который умственно был выше этой среды, был благ, утешен, мудр, обладал особым могуществом в слове и всем своим существом производил впечатление рачительного садовника в великом таинственном вертограде -- мире, в жизни, в человечестве.

Умер сей человек и похоронен бренно. Но не умер его образ в сердцах признательных братьев. Из поколения в поколение, в дремучих избах, в пахотных невылазных упряжках, витает бархатная птица -- нежная печаль об утрате. И чем длительней и четче вереницы десятилетий, тем слаще и нестерпимее алчба заглянуть Туда, Где Он. И вот:

Раступися, мать-сыра земля,

Расколися, гробова доска,

Развернися, золота парча,

Ты повыстань, красно солнышко,

Александр -- свет-Ошевенския!

Не шуми ты -- всепотемный бор.

Не плещи, вода сугорная,

И не жубруй, мала пташица.

Не бодайся, колос с колосом,

Дым, застойся над хороминой: --

Почивает Мощь нетленная

В малом древе кипарисноем, --

Одеялышком прикутана,

Чистым ладаном окурена:

Лапотогное берёстышко,

Клюшка белая, волжоная...

Вот и всё наличие мощей, -- берёстышко от лаптя да верхняя часть посоха, украшенная резьбой из моржовой кости. Народ, умея чтить своего гения, поклоняясь даже кусочку трости, некогда принадлежащей этому гению, никогда понятие о мощах не связывал и не связывает с представлениями о них, как о трех или четырех пудах человеческого мяса, не сгнившего в могиле. Дело не в мясе, а в той малой весточке "оттуда", из-за порога могилы, которой мучались Толстой и Мечников, Менделеев и Скрябин, и которой ищет, ждет, и -- я знаю -- дождется русский народ. Какую же нечуткость проявляют те люди, которые разворачивают гробницы с останками просто великих людей в народе! (Позднейшие злоупотребления казенной, никонианской Церкви в этой области отвергнуты всенародной совестью, а потому никого и ни в чем не убеждали и убеждать не могут.) Народ хорошо осведомлен о том, что "мощь" человека выявлена в настоящий век особенно резко и губительно. Лучи радия и чудовище-пушка, подъемный кран и говорящая машина -- всё это лишь мощь уплотненна в один какой-либо вид, ставшая определенной вещью и занявшая определенное место в предметном мире, но без возможности чуда множественности и сознательной жизни, без "купины", как, определяя такое состояние, говорят наши хлысты-бельцы. Вот почему в роде человеческом не бывало и не будет случая, чтобы чьи-нибудь руки возложили воздухи на пушечное рыло или затеплили медовую свечечку перед гигантским, поражающим видимой мощью, подъемным краном.


* * *


По тому же нетленному закону, по какому звук-звон становится "малиновым", т. е. с привкусом, ароматом и цветом малины, и порождает во внемлющем образ златоствольного, если звук исшел из металла, и павлиньего, если звук вытек из животных струн, полного гроздий сада, и человек преобразуется как в некое древо сада невидимого, "да возрадуется пред ним вся древа дубравные", как поется в чине Великого пострига.

Плод дерева-человека -- "мощи", вызывающие в людях, животных и птицах (медведь св. Серафима, рыбы и лебеди Франциска Ассизского) музыкальные образы, по постригу "Великое ангельское воображение", и тем самым приводящие их "во врата Его во исповедании, во дворе Его в пении". Виноградные люди существуют в мире розно, в церквах и в кораблях обручно, в чем и сердце молитвы: "Призри с небеси и виждь, и посети виноград сей, и соверши и его же посади десница Твоя". Отсюда и "вино внутренне", "пивушко", сладость исповеди и обнажения:

"Како первое растлил еси девство свое, со отроки или с женами, или с девицами, или с животными чистыми и нечистыми, не палил ли свещи на ядрах, калениема железными, углием не сластил ли, бичеванием, распятием и прободением себя в ребра -- от ярости похотныя?..". Блажен, обладающий властью слова, которая не побеждается и гробом: "Видяще мя мертва, любезно ныне целуйте, друзии любовнии и знаемии! Тем моление творяще: память совершайте ими, яко да покоит Господь дух мой".

И память совершается, не осыпается краснейший виноград, благословенное древо гробницы, хотя бы в ней обретались лишь стружки, гвозди, воск и пелены. Стружки с гвоздями как знак труда и страстей Христовых; воск как обозначение чистоты плоти и покрывала как символ тайны. Из алкания, подобного сему, спадает плод и с уст русских революционеров:

Добрым нас словом помянет,

К нам на могилу придет.


* * *


Если не прощается хула на Духа жизни, то не останется не отмщенной и поруганная народная красота. Под игом татарского ясака, кровавой кобылы Биронов и Салтычих, человекодавов и неусыпающего червя из александровских "третьих отделений", народ пронес неугасимым чисточетверговый огонек красоты, незримую для гордых взоров свою индийскую культуру: великий покой египетского саркофага, кедровый аромат халдейской курильницы, глубочайшие цветовые ощущения, претворение воздушных сфер при звуке в плод, неодолимую силу колыбельной песни и тот мед внутренний, вкусив которого просветлялись Толстые, и Петры Великие повелевали: "Не троньте их". (Слова Петра о выгорецких олонецких спасальцах.) Тайная культура народа, о которой на высоте своей учености и не подозревает наше так называемое общество, не перестает излучаться и до сего часа. ("Избяной рай" -- величайшая тайна эсотерического мужицкого ведения: печь -- сердце избы, конек на кровле -- знак всемирного пути.)

Одним из проявлений художественного гения народа было прекраснейшее действо перенесения нетленных мощей, всенародная мистерия, пылинки которой, подобранные Глинкой, Римским-Корсаковым, Пушкиным, Достоевским, Есениным, Нестеровым, Врубелем неувядаемо цветут в саду русского искусства. Дуновение вечности и бессмертия, вот цель великого артиста, создавшего "Действо перенесения".

И если за поддельно умирающего в Борисе Годунове Шаляпина ученые люди платят тысячи, то вполне понятны и те пресловутые копейки, которые с радостной слезой отдает народ за "Огненное восхищение", за неописуемое зрелище перенесения мощей, где тысячи артистов, где последняя корявая бабенка чувствует себя Комиссаржевской, рыдая и целуя землю в своей истинной артистической одержимости.

Направляя жало пулемета на жар-птицу, объявляя ее подлежащей уничтожению, следует призадуматься над отысканием пути к созданию такого искусства, которое могло бы утолить художественный голод дремучей, черносошной России.

Дело это великое, и тропинка к нему вьется окольно от народных домов, кинематографов и тем более далеко обходит городскую выдумку -- пролеткульты. А пока жар-птица трепещет и бьется смертно, обливаясь самоцветной кровью, под стальным глазом пулемета. Но для посвященного от народа известно, что Птица-Красота -- родная дочь древней Тайны, и что переживаемый русским народом настоящий Железный Час -- суть последний стёг чародейной иглы в перстах Скорбящей Матери, сшивающей шапку-невидимку. Покрывало Глубины, да сокрыто будет им сердце народное до новых времен и сроков, как некогда сокрыт был Град-Китеж землей, воздухами и водами озера Светлояра.

(Из Золотого Письма Братьям-Коммунистам.)


<1919>


## ПРИМЕЧАНИЯ


Самоцветная кровь. -- ЗТ. 1919. No 22/23. С. 3-4. Печатается и датируется по тексту журнальной публикации.

Первый эпиграф -- Максима из книги Л. Н. Толстого "Круг чтения" (Т. 1-2. М., 1906. Т. 2. С. 234).

Почитание нетленных мощей... -- В 1918--1920 гг. VIII (Ликвидационным) отделом Народного комиссариата юстиции РСФСР "по требованию народных масс" было произведено 65 вскрытий рак с мощами святых в 14 губерниях страны (См.: Кашеваров А. Н. Государство и Церковь. Из истории взаимоотношений Советской власти и русской православной Церкви. 1917-1945. С. 73). Эта кампания была направлена на полное уничтожение мощей святых, наиболее почитаемых в народе. Клюев был, пожалуй, единственным из поэтов, который обратился с увещевательным словом к своим собратьям-коммунистам, призывая их задуматься над неправедным делом. Но вместо понимания он натолкнулся на раздражительно-ёрнический тон в печати. Для поэта само только перенесение мощей -- "прекрасное действо", "всенародная мистерия... где последняя корявая бабенка чувствует себя Комиссаржевской...". Для анонима рецензии "с этой ставкой на корявую бабенку можно очень далеко уйти -- назад" ([Б. п.] Театр корявой бабенки // Вестник театра. 1919. No 36. С. 8). Анониму отчасти вторил и другой рецензент: "Лозунг "назад", давно и упорно выкликаемый буржуазной наукой... доводится до своего логического конца -- абсурда в мистическом течении "современной поэзии" <...> хлыстовский "революционер", нашедший в прошлом году в т. Ленине какой-то керженский дух, исследует "наперекор точнейшим естественным наукам" то, что "маковым цветом искрится внутри у каждой рязанской или олонецкой бабы". И если для поэта мощи -- это "тайная культура народа", то для рецензента -- "пережиток грубейшего фетишизма"" (Тис [Блюм В.] Среди журналов // Вечерние известия. 1919. 3 окт.).

Александр Ошевенский (в миру Алексей; 1427--1479), св. преп., сын с. 142 крестьянина Никифора Ошевина и его супруги Фотинии. В течение шести лет был послушником Кирилло-Белозерского м-ря. В 1453 г. принял монашеский постриг. Усовершенствовавшись в духовной жизни, А. прибыл в пределы Каргополя и на берегу р. Чурьюги основал обитель. После 27-летних подвижнических трудов мирно скончался. Чудотворец при жизни, он особенно прославился чудесами после смерти, Память 20 апр. (3 мая).

Мегников Илья Ильич (1845--1916) -- биолог и патолог, один из основоположников сравнительной патологии, эволюционной эмбриологии, иммунологии.

Менделеев Дмитрий Иванович (1834--1907) -- химик, разносторонний ученый, педагог, общественный деятель.

Скрябин Александр Николаевич (1871/1872-1915) -- композитор, пианист.

...медведь св. Серафима... -- См. примеч. с. 442. с. 143

...рыбы и лебеди Франциска Ассизского... -- Франциск Ассизский (в миру Джованни Бернардоне; 1181 или 1182--1226) -- св., итальянский проповедник, основатель ордена францисканцев, автор религиозно-поэтических произведений. В известной анонимной книге рассказов (XIV в.) о Ф. А. "Цветочки св. Франциска" повествуется о том, как его меньший брат, св. Антоний, в городе Римини столкнулся с великим множеством еретиков, которых ему не удавалось привести к свету правой веры. По вдохновению свыше он подошел к морю и начал рыбам проповедовать слово Божье. В ответ на речи А. рыбы стали славословить Бога. Пораженные столь явным чудом еретики бросились к ногам А., чтобы внимать его проповеди и вернуться к вере Христовой (См.: Цветочки святого Франциска Ассизского. М., 1913. С. 122--123). В гл. VI книги говорится лишь о множестве птиц на деревьях, которым св. Франциск проповедовал слово Божие. О лебедях нет упоминания.

"Призри с небеси ~ десница Твоя". -- Неточное цитирование стихов из Псалтыри (XXIX, 15, 16): "...призри с неба и воззри, и посети виноград сей; Охрани то, что посадила десница Твоя..."

Добрым нас словом помянет, К нам на могилу придет. -- Измененные слова из распространенной в народнической среде песни под загл. "Вперед", "Народовольческий гимн" и без загл., написанной в начале 1870-х гг., автор неизвестен: "Вас со слезами вспомянет, К вам на могилу придет!" (См.: Стихи и песни. СПб., 1886. С. 2; Кункль А. А. Долгушинцы. М., 1932. С. 122-123; Вольная русская поэзия XVIII-XX веков. Т. 1-2. Л., 1988. Т. 2. С. 469).

...кровавой кобылы Биронов и Салтыгих... -- Имеется в виду доска, называемая "кобыла", на которой подвергали жестоким истязаниям людей при фаворите императрицы Анны Иоанновны Э. И. Бироне (1690--1772) и помещицей Подольского уезда Московской губ. Д. Н. Салтыковой (1730-1801).

...из александровских "третьих отделений"... -- Речь идет об органе политического надзора и сыска в России в 1826--1880 гг. -- Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии.

...чисточетверговый огонек... -- Имеется в виду принесенная в дом из церкви свеча на Страстной неделе и затепленная перед Казанской иконой Божией Матери (См.: Коринфский А. А. В мире сказаний. СПб., 1905. С. 115).

...конёк на кровле -- знак всемирного пути. -- Пересказ стихов из своего ст-ния "Есть горькая супесь, глухой чернозем..." (1916): "...на кровле конёк Есть знак молчаливый, что путь наш далек".

Глинка Михаил Иванович (1804--1857) -- композитор, родоначальник русской классической музыки.

Врубель Михаил Александрович (1856--1910) -- живописец с характерным тяготением к символико-философской обобщенности образов.

...умирающего в Борисе Годунове Шаляпина... -- Шаляпин Федор Иванович (1873-1938) -- певец. Партия Бориса в опере М.П.Мусоргского "Борис Годунов" (1869, 2-я ред. 1872) является одной из лучших в репертуаре певца.

...за "Огненное восхищение"... -- Имеется в виду икона в честь пророка Илии. Память 20 июля (2 авг.).

Комиссаржевская Вера Федоровна (1864--1910) -- актриса. Создала свой театр прогрессивного современного репертуара, позднее -- символистской ориентации.

...от народных домов... -- Народные дома, клубы для народа создавались земствами, городскими думами, обществами грамотности или частными лицами с просветительными целями.

...пролеткульты... -- См. примеч. с. 464.

...сокрыт был Град-Китеж ~ озера Светлояра. -- См. примеч. с. 467.