Клеменц Дмитрий Александрович
Карьера Косушки

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

КАРЬЕРА КОСУШКИ.

   Жаръ такъ и палитъ! Отъ красныхъ скалъ поднимаются струйки колеблящагося воздуха. Полированные голыши, раскиданные по сухой растрескавшейся степи, нестерпимо блестятъ, отражая горячіе полуденные лучи. Всѣмъ, всякой твари становится тяжело, когда вдругъ природа устроитъ такой не по-сибирски жаркій денекъ. Во дворѣ богатаго и заслуженнаго инородца Тараса Андреевича Буракова всѣ попрятались, кто по юртамъ, кто подъ навѣсъ, укрываясь отъ жару и мухъ. Только мухи да Тарасъ Андреевичъ или, какъ его чаще русскіе пріятели звали, Тараска Дураковъ,-- мѣняя, должно быть, для благозвучія его фамилію, на что онъ, впрочемъ, очень обижался,-- такъ только мухи да Тарасъ Бураковъ съ заѣзжимъ мясникомъ изъ города обнаруживали кое-какую дѣятельность. Мухи жужжа усаживались, норовя укусить, то на лобъ, то на губы, то на крупъ одной изъ лошадей, привязанныхъ къ столбу около юрты, и заставляли измученныхъ животныхъ безпрерывно мотать головами и жмурить глаза, а хозяинъ съ гостемъ пріютились въ холодкѣ около юрты и то мирно калякали, то старались подпустить другъ другу шпилечку по-пріятельски. Они уже до седьмого пота налились чаемъ и теперь принялись за водку, закусывая ее татарскимъ сыромъ.
   -- Эта водка хорошая! Ты такой, кромѣ меня, нигдѣ не пилъ и пить не будешь! крякнувъ съ сознаніемъ своего превосходства, заявляетъ Тарасъ собесѣднику.
   -- Водка ничего, а для татарина такъ лучше и не надо!-- обмахивая мухъ со стаканчика, замѣчаетъ угощаемый.
   "Для татарина, для татарина"! А что-же татаринъ собака что-ли?
   -- Нѣтъ не совсѣмъ; впрочемъ, по человѣку глядя.
   "Это вѣрно, что глядя по человѣку. Вотъ ты изъ города, а толку въ водкѣ не знаешь. Гдѣ тебѣ и знать-то однако. У васъ въ городѣ мнѣ только по знакомству такую водку отпускаютъ. Для хорошихъ людей только и берегутъ. Приди ты въ складъ, спроси самой лучшей водки; съ тебя возьмутъ деньги, а настоящей все-таки не дадутъ. Я приду и скажу -- давай мнѣ водки, какую мы всегда съ Петромъ Иванычемъ пили! Знаютъ тамъ, что я другой и пить не буду, ну и даютъ настоящую. Ты, вѣдь, знаешь -- былъ здѣсь Петръ Иванычъ?-- Знать-то тебѣ его негдѣ, а слыхать слыхалъ, конечно. Мы съ нимъ -- такіе-такіе пріятели были, просто и сказать нельзя!
   Пріѣзжій выслушиваетъ эту тираду съ серьезнымъ лицомъ, ни одинъ мускулъ загорѣлой физіономіи не шевелится, но въ глазахъ такъ искрится лукавая насмѣшка. Почтенный Тарасъ Адрееничъ былъ немножко тщеславенъ, чѣмъ пользовались его пріятели и частенько подшучивали надъ нимъ довольно злостно. Петръ Ивановичъ былъ богатый золотопромышленникъ, любившій привѣчать инородцевъ. Зналъ его и Тарасъ Андреевичъ. Теперь, когда Петра Иваныча нѣтъ въ живыхъ, разсказы о дружбѣ съ покойникомъ -- неистощимый источникъ хвастовства для Тараса. Тарасъ, по его словамъ, зачастую обѣдалъ у него, ѣдалъ такія топкія кушанья, пилъ такія вина, о которыхъ теперь и понятія не имѣетъ никто! Является Тарасъ въ гости къ кому-нибудь изъ русскихъ -- ему намѣшаютъ въ рюмку всякой дряни и увѣряютъ, что это то вино, какое пилъ Петръ Иванычъ Тарасъ морщится, но пьетъ, не замѣчаетъ, что вино ничего себѣ, нить можно, но все не такое, какое было у Петра Иваныча. Тарасъ считаетъ себя великимъ администраторомъ. Если его не выбираютъ въ родоначальники, то только изъ боязни. Тарасъ будетъ строгъ, онъ будетъ за собой возить цѣлый возъ розогъ и не дастъ потачки мошенникамъ! Въ случаѣ что -- онъ поѣдетъ прямо въ городъ къ исправнику и скажетъ: ваше высокоблагородіе, ты неладно дѣлаешь, надобно вотъ какъ, а Тарасу только стоитъ сказать. Петръ Иванычъ, когда бывалъ въ Петербургѣ, всѣмъ разсказывалъ, что у него ость другъ Тарасъ, самый умный человѣкъ во всей округѣ. Если онъ, Тарасъ, не впутывается въ разныя дѣла, то лишь потому, что его еще время не пришло, но дайте срокъ, онъ себя еще покажетъ!
   Все это онъ передалъ съ большимъ увлеченіемъ своему собесѣднику -- городскому мяснику, пріѣхавшему поторговать у него барановъ, за рюмкой водки.
   Пріѣзжій, зная Тараса, старался не противорѣчить ему, хотя иногда желаніе позубоскалить брало верхъ надъ соображеніями благоразумія. Впрочемъ, Тарасъ не всегда упивался платонически своимъ воображаемымъ величіемъ, а иногда съ толкомъ, а чаще безъ толку вмѣшивался во внутреннія дѣла степи. Мирно юмористическая бесѣда тянулась довольно вяло, выпито достаточно. Тарасъ пробовалъ затягивать ужо игривую пѣсенку.
   
   Сохтыхъ, сохтыхъ ханнынъ кызъ!
   (Выйди, выйди, ханская дочь!)
   
   Мясникъ подтягивалъ ему, но желая начинать дѣловаго разговора, пока Тарасъ не раскиснетъ совсѣмъ отъ вина и хвастовства; какъ вдругъ неожиданное событіе прервало полуденный кайфъ нашихъ пріятелей. На скверной лошаденкѣ влетѣлъ во дворъ, какъ бомба, мальчишка, кое-какъ привязалъ лошаденку къ столбу и не своимъ голосомъ закричалъ:
   Тарасъ Андреевичъ!-- голова, староста, Александръ Иванычъ, Павелъ Иванычъ, Косушку два раза драли, теперь бьютъ его сапогами, совсѣмъ убьютъ, заступись!
   -- Какъ, Косушку бить, моего работника? Кто смѣетъ безъ меня? Ты врешь все, Пятакъ?
   Ей Богу право! Они его драли утромъ, потомъ сѣли водку пить. Пообѣдали, потомъ опять позвали его и все время били, Александръ Иванычъ кунгурскимъ сапогомъ ему все рыло раскровянилъ, на грудь сталъ къ нему, убилъ-бы совсѣмъ, да голова сказалъ -- теперь жарко, еще издохнетъ, пожалуй, запремъ его въ амбаръ, будемъ пить водку, а вечеромъ можно опять судить будетъ. Косушка изъ амбара увидалъ меня въ щелку, позвалъ, велѣлъ ѣхать къ тебѣ, велѣлъ все сказать, просить -- заступись!
   Это что за новости, безъ меня бить моихъ людей? Эй, кто тамъ, живо, сію минуту, пару въ тарантасъ!
   Не смотря на громкій окликъ, Тарасу пришлось, однако-же, самому ходить по навѣсамъ, но юртамъ, будить своихъ работниковъ, посылать ихъ за лошадьми въ поле. Лошади отъ жары попрятались въ лѣсъ верстъ за десять отъ юрты. Когда ихъ привели и стали запрягать -- коренная лягнула и изломала оглоблю у экипажа, напристяжную надѣли съ трудомъ хомутъ на связанную, но смотря на то, что лошади считались "смирными". Когда, наконецъ, все было улажено, и Тарасъ, возсѣвши въ тарантасѣ, велѣлъ растворить ворота, а людямъ, державшимъ коней подъ уздцы, отпустить ихъ, произошла особая неожиданность: смирная пристяжная вылѣзла изъ постромокъ и, желая -- вѣроятно -- засвидѣтельствовать почтеніе хозяину, повернулась головой къ экипажу, и задомъ въ поле и принялась бить и передомъ, и задомъ; но менѣе кроткая коренная не отставала отъ товарища и разбила въ дребезги плетеный изъ ивовыхъ прутьевъ коробъ тарантаса. Тарасъ суетился, ругался, кричалъ, командовалъ, словомъ, по возможности, мѣшалъ дѣлать дѣло, какъ слѣдуетъ; усталъ и потребовалъ самоваръ. Гость, успѣвшій прилечь и соснуть во время этихъ спѣшныхъ сборовъ, былъ разбуженъ и приглашенъ къ чаю.
   Тарасу было ясно, что въ собственномъ тарантасѣ ѣхать невозможно; попробовалъ онъ было пригласить съ собой мясника ѣхать въ его тарантасѣ; но гость на-отрѣзъ отказался дать свой тарантасъ подъ запряжку "смирныхъ коней", своихъ запречь тоже отказывался -- они прошли сегодня сто верстъ слишкомъ, дорога жесткая, да и неудобно ѣхать въ тарантасѣ; возвращаться будутъ домой поздно ночью, по мочагамъ {Мочагъ -- искусственная канавка для орошенія луговъ.},-- дороги скверныя, можно какъ разъ изломать тарантасъ; отъ совмѣстной поѣздки мясникъ не отказывался, онъ можетъ сразу повидать тамъ всѣхъ знакомыхъ, богатыхъ инородцевъ, но предлагалъ ѣхать верхами. Пусть Тарасъ велитъ себѣ поймать своего игреняго иноходца, ему, гостю -- чалаго рысака, теперь по жарко ужь, солнце не высоко, отчего не промяться.
   -- Ѣхать верхомъ -- совсѣмъ по та картина! Верхомъ всякій татаринъ ѣздитъ. Нѣтъ, если-бы Тарасъ подкатилъ во весь духъ на тарантасѣ, звеня колокольцами и шаркунцами, какъ самъ засѣдатель, да еще съ городскимъ человѣкомъ и потомъ, въ бесѣдѣ съ судьями, заявилъ-бы, что захватилъ съ собой свидѣтеля по пути -- эффекты былъ-бы гораздо больше; но дѣлать нечего -- русскій упрямится, надобно уважить. Онъ скажетъ, что городской хотѣлъ попробовать его рысаковъ, онъ прокатился съ нимъ за компанію и заѣхалъ къ господамъ старшинамъ по пути, такъ какъ и дѣльце маленькое у него есть. Онъ возьметъ съ собой для парада двоихъ работниковъ верхами, кстати промнутъ и коней, а то загулялись совсѣмъ. Велѣно было поймать верховыхъ, изъ кладовой вытащено сѣдло съ серебрянымъ приборомъ, причемъ пришлось изъѣденный мышами чумбуръ замѣнить новымъ; серебряныя бляхи на уздѣ, братской работы, величиной чуть по съ чайное блюдечко Тарасъ собственноручно прикрѣпилъ новыми сыромятными ремнями Онъ дѣлалъ все это, сопровождая хлопоты свои недовольной воркотней. Изломанный тарантасъ испортилъ его расположеніе духа, и онъ даже не напомнилъ гостю, починивая узду, что такой сѣдельный приборъ только и есть у него одного во всей ордѣ. Однако всякое дѣло приходитъ къ концу, особенно если ведется съ такой энергіей, какъ у нашего пріятеля. Рыжій иноходецъ засѣдланъ тяжелыми сѣдломъ, вся передняя лука котораго, напоминающая по формѣ скорѣе печную заслонку, чѣмъ луку, горитъ на вечернемъ солнцѣ серебромъ и красными маржапами {Кораллами.}, серебряныя стремена побрякиваютъ, чудный блескъ идетъ отъ бляхъ, которыми усаженъ и чапракъ, и подхвостникъ, и нагрудникъ дорогого сѣдла. Тарасъ Андреевичъ, въ новомъ черномъ пиджакѣ, изъ подъ котораго виднѣется подолъ ситцевой рубахи съ большими цвѣтами, въ кунгурскихъ сапогахъ и картузѣ съ иголочки является на крыльцо юрты. Конь для гостя тоже засѣдланъ хорошимъ сѣдломъ, но, разумѣется, попроще. Заботливый хозяинъ кладетъ себѣ на сѣдло переметныя сумы, изъ которыхъ торчатъ горлышки фляжекъ съ молочной аракой (работникамъ нельзя отдать -- все выпьютъ, а потомъ скажутъ, что пролилось, да и нужно это въ дорогѣ имѣть при себѣ всегда поближе!), привязываетъ себѣ въ торока суконный азямъ; закуривается на дорогу обложенная серебромъ трубочка, гость тоже не заставляетъ себя долго ждать. Оба въ сѣдлахъ. Привычной, умѣлой рукой сдержаны неумѣстные бѣшеные порывы скакуновъ, и всадники быстрымъ и ровнымъ маршемъ заставили идти коней, продолжая о чемъ-то оживленно разговаривать между собой. Глядя на нихъ, никто не узналъ-бы ни неуклюжаго, низенькаго, толстенькаго Тараса, ни немного рыхлаго, заплывшаго жиромъ мясника. Ихъ спокойныя, свободныя позы и живой обмѣнъ жестовъ составляли рѣзкій и эффектный контрастъ съ быстрыми движеніями ихъ коней, хотя объ эффектѣ изъ нихъ никто не заботился: видимо, что оба попали въ привычную обстановку, гдѣ они чувствуютъ себя спокойно и удобно. Тарасъ горячо разсуждаетъ, видимо -- заранѣе произноситъ рѣчь передъ судьями, энергически вытягивая руку но направленію къ слушателю. Мясникъ повернулся почти совсѣмъ къ нему бокомъ и, подпершись локтемъ въ правое колѣно, съ насмѣшливымъ сочувствіемъ киваетъ рыжей бородой.
   Это путешествіе, хотя и недальнее, протянется весьма долго, не смотря на быструю ѣзду. Если Косушкѣ грозитъ опасность быть заколоченнымъ, если старшины и степные магнаты, дѣйствительно, освирѣпѣли такъ подъ вліяніемъ вина и обидъ судимаго, то Тарасъ и его спутникъ не застанутъ его въ живыхъ.
   Во-первыхъ, по дорогѣ до старшинъ надобно перевалить черезъ два хребта и Тарасъ, какъ и всякій добрый инородецъ, на каждомъ изъ нихъ будетъ слѣзать съ коня, достанетъ фляжку, нальетъ въ нее вина и сорванной вѣткой побрыжжеть на право, на лѣво, вверхъ, взадъ, впередъ и попросить, чтобы хозяева перевала дали ему улугъ таламъ (большую удачу) въ дорогѣ, чтобы дома было все благополучно и т. д.
   Во-вторыхъ -- теперь лѣто, доятся коровы, всюду -- молоко, стало быть, всюду есть вино, а по дорогѣ три улуса, гдѣ есть -- конечно -- и у Тараса пріятели; въ четвертый улусъ свернуть всего версты три въ сторону, стоить-ли задумываться надъ такими пустяками когда подъ однимъ знаменитый игреній иноходецъ, а подъ другимъ рѣдкостный сивый рысакъ. Затѣмъ не явится-же такое почетное лицо, какъ господинъ Тарасъ, безъ свиты къ старшинамъ на гулянку и судбище, особенно когда онъ собирается еще имъ "холоду напустить". Правда, съ ними пристанутъ, по крайней мѣрѣ, всадника но два изъ каждаго улуса, но нужно-же ему имѣть и своихъ конюховъ. Петръ Иванычъ постоянно ѣздилъ съ конюхомъ. Онъ подождетъ, когда подъѣдутъ ребята, подождетъ или у пріятелей, или просто среди степи, слезетъ съ коня покурить трубочки и выпить винца на дорожку. Послѣ айрака какъ-то легче на конѣ сидится. Судя-же по всему, ребята пріѣдутъ не скоро, не смотря на строгій наказъ хозяина спѣшить. "Смирныхъ копей", которые только "малость загулялись", отличившихся въ поломкѣ тарантаса, приходится прикручивать къ столбу волосяными арканами, чтобы осѣдлать. Упоенные гордой побѣдой надъ экипажемъ, они совсѣмъ сдурѣли! Надобно будетъ, осѣдлавши ихъ, еще подвязать къ подпругамъ стремена, чтобы они стояли неподвижно, а не болтались изъ стороны въ сторону, затѣмъ "смирные копи", по кротости своей, навѣрное съ полчаса будутъ салютовать и передомъ, и задомъ своихъ всадниковъ, не сходя съ мѣста, и только, уже продѣлавъ весь церемоніалъ и вкусивъ достаточное количество жестокихъ нагаекъ, попробовавъ стащить непрошенныхъ сѣдоковъ зубами за ногу, понесутся сломя голову. И у ребятъ сердце не каменное, они знаютъ вкусъ айрака! Умаявъ коней, они заѣдутъ въ улусъ, конечно -- не безъ дѣла -- они спросить, былъ-ли тамъ Тарасъ Андреевичъ и съ нимъ "казакъ" {Нѣкоторые инородцы русскихъ называютъ казаками.} изъ города, давно-ли уѣхалъ? Скажутъ, что надобно торопиться и слезутъ выпить только по одной чашечкѣ айрака, но какой путный хозяинъ удовлетворится одной чашечкой! Ихъ, по крайней мѣрѣ, будетъ три -- одна съ пріѣзду, другая -- ввидѣ угощенія, третья на дорожку, на здоровье. Это ужь въ крайнемъ случаѣ, а если дѣлать все, какъ дѣлаютъ основательные люди, то придется выпить, по крайней мѣрѣ, пять чашекъ, а работники Тараса Андреевича люди, несомнѣнно, основательные, какъ и хозяинъ ихъ. Совершенство недостижимо въ людскихъ дѣлахъ; что скоро дѣлается, то дѣлается неосновательно и наоборотъ. Великая заслуга Тараса Андреевича и школы его ужо въ томъ, что они стараются дѣлать все основательно, ной по возможности скоро. Да и куда торопиться! Подъѣдутъ робята, можно припустить коней и долетѣть мигомъ, а если Косушку поколотятъ еще, то ему не въ первый разъ! Какой онъ инородецъ, какой онъ воръ послѣ этого, если трехъ лупцовокъ въ сутки не можетъ выдержать!
   Когда для свадьбы дѣвокъ воруютъ, такъ не розгами, а стягами колотятъ воровъ; когда догоняютъ, камнями жарять въ догонку, и то ничего. Хорошій человѣкъ ни за что не помретъ, развѣ только похвораетъ; умереть отъ побоевъ въ дракѣ можетъ только дрянь какая-нибудь, да и то только для того, чтобы насолить добрымъ людямъ, а Косушка хорошій человѣкъ, онъ десятками лошадей угонялъ,-- и къ Кызыльцамъ, и въ Сойоты съ дракой ходилъ, онъ ужь какъ-нибудь стерпитъ да но помретъ.

(Продолженіе слѣдуетъ).

"Восточное Обозрѣніе", NoNo 17--18, 1891

   

КАРЬЕРА КОСУШКИ.

II*).

*) См. NoNo 17--18 "В. Об."

   Мы уже знаемъ, что Косушка воръ и Косушка хорошій человѣкъ,-- тутъ, очевидно, логическое противорѣчіе. Такъ какъ авторъ знаетъ о Косушкѣ нѣсколько больше, то на немъ лежитъ трудная обязанность разъяснить недоразуменіе. Для этого онъ попробуетъ разсказать жизнь Косушки; но, разъясняя логическія противорѣчія, нужно слѣдовать правиламъ логики, а въ системѣ логики Милля, какъ говорилъ мнѣ одинъ букинистъ, есть глава о необходимости начинать съ анализа словъ. Этотъ, впрочемъ, авторъ -- должно быть -- ненадежный, потому что очень много занимался женскимъ вопросомъ и писалъ нехорошія книги; но, говорить, Аристотель сказалъ: кто но знаетъ названія вещей, тотъ не знаетъ и самыхъ вещей. Одинъ гимназистъ, человѣкъ солидной учености, хотя и неполучившій еще аттестата зрѣлости, но, по словамъ одной его хорошей знакомой, могъ-бы давно уже его получить, выдавалъ мнѣ за вѣрное, что у нихъ такая фраза есть въ греческой грамматикѣ. Стало быть, начать съ анализа именъ -- неизбѣжно.
   Странно немного въ самомъ дѣлѣ, какъ это Косушку бьютъ, судятъ, сѣкутъ, а не выпиваютъ? Какъ это Пятакъ, почтенная монета, служащая орудіемъ обмѣна и игры въ орлянку, скачетъ верхомъ на конѣ и сообщаетъ сенсаціонныя новости?
   Дѣло, въ сущности, очень просто. У инородцевъ существуетъ обычай, что имя нарѣкаетъ ребенку первый вошедшій въ юрту, послѣ появленія на свѣтъ младенца. Фантазія инородца вертится около предметовъ, близкихъ къ его жизни, и я зналъ почтенныхъ людей, носившихъ имена -- Масло, Мука, Ружье и т. я Когда къ новорожденному является первымъ гостемъ русскій, имена выходятъ иногда очень замысловатыя. Въ одной округѣ надавали новорожденнымъ дѣвочкамъ такихъ именъ, которымъ, пожалуй, позавидовалъ бы любой реалистъ французской школы, всю жизнь копающійся въ "человѣческихъ документахъ".
   Косушка увидѣлъ свѣтъ въ плетеной изъ ивовыхъ прутьевъ юртѣ, гдѣ жили его родители въ качествѣ пастуховъ у богатаго инородца Паркина. Появленіе его было встрѣчено немолчнымъ блеяніемъ барановъ, мычаніемъ коровъ, такъ какъ онъ родился вечеромъ, когда скотъ возвращался съ водопоя. Четвероногіе словно понимали, что родился новый пастухъ, который чаще будетъ жить среди ихъ общества, чѣмъ среди подобныхъ себѣ. Дѣдъ новорожденнаго съ материной стороны, явившійся по какому-то дѣлу въ степь, привезъ съ собой косушку вина,-- и нашъ герой нарѣченъ былъ Косушкой. Онъ получилъ и христіанское имя Мемнона во святомъ крещеніи, но это случилось уже на второмъ году его жизни, да и какъ-то недавалось его соотечественникамъ и послужило одинъ разъ къ забавному qui pro quo; Косушка судился за кражу коровы у одного чухонца-колониста, и улусный писарь рапортовалъ объ этомъ дѣлѣ, куда слѣдуетъ, что "корову укралъ не онъ, а инородецъ по прозвищу Косушка". Вмѣсто Мемнона его превращали то въ Мамона, то въ Неона или даже Нойона. Вообще-же кличка его была Косушка, а имя Мемнона знали не многіе,-- мы будемъ звать его исключительно Косушка. Отецъ соорудилъ для новорожденнаго люльку вродѣ санокъ съ поперечными полозьями; въ ней прошли первые мѣсяцы жизни Косушки, но онъ очень скоро выучился ползать и нерѣдко вырывался изъ юрты. Здѣсь у него скоро нашелся товарищъ въ образѣ рослаго лохматаго пса, съ которымъ онъ сдружился не на шутку. При появленіи Косушки лохматый товарищъ тщательно облизывалъ скуластую мордочку ребенка, особенно когда замѣчалъ, что у него материно молоко не обсохло на губахъ. Когда начиналъ дуть пронзительный степной вѣтеръ, Косушка укладывался около своего компаньона, согрѣвался его теплотой, теребилъ его за хвостъ и за уши. Когда герой нашъ сталъ бѣгать на своихъ ногахъ, мать сшила ему рубашенку. Вскорѣ послѣ этого кругъ наблюденій его расширился. Лѣтъ четырехъ еще, не умѣя считать, Косушка зналъ уже по мастямъ чуть не всѣхъ коровъ и лошадей, которыхъ насъ его отецъ. Когда онъ выучился ѣздить верхомъ (первые опыты были сдѣланы! имъ со своимъ другомъ и сторожемъ, но онъ быстро перешелъ къ ѣздѣ на заправскихъ коняхъ), отецъ сдѣлалъ его своимъ помощникомъ, а къ 14-ти годамъ Косушка фактически завѣдывалъ всѣми табунными дѣлами. Старикъ, какъ и всѣ ѣздоки -- укротители дикихъ коней по профессіи, началъ прихварывать, жаловаться на грудь. Помятыя ребра, поломанныя кости начали давать себя знать. Годъ цѣлый онъ не садился на коня, затѣмъ ему трудно было и на ноги встать: его сталъ душить кашель, а затѣмъ вскорѣ и душа инородца Абылая, виновника дней Косушки, покинула избитое, изломанное и развиченнное тѣло.
   По шестнадцатому году Косушка занялъ у Паркина должность отца. Онъ зналъ біографію любой изъ многочисленныхъ лошадей своего хозяина, славился, какъ лихой укротитель самыхъ злыхъ и У росли вы хъ копей, безъ промаху накидывалъ тяжелый волосяной арканъ на переднія ноги скачущему коню. По зимамъ онъ жилъ въ плохенькой, полусгнившей юртѣ на задворкахъ усадьбы своего патрона, лѣтомъ откочевывалъ въ степь верстъ за тридцать вмѣстѣ съ своей матерью. Старшіе товарищи уже брали его разъ и два въ экспедиціи для похищенія коней, Косушка показалъ въ нихъ свою ловкость и смѣтливость, далъ добрый совѣтъ, какъ скрыть слѣды. Одинъ разъ отъ продажи покраденныхъ лошадей ему выдѣлено было цѣлыхъ 10 рублей. Онъ мечталъ, что деньги эти отдастъ спрятать матери, не будетъ рисковать и станетъ воровать по маленьку. Хозяинъ за рачительную службу подарилъ ему двухъ овецъ. Потомъ подарилъ-бы, вѣроятно, за какую-нибудь важную услугу телку. У Hoc ушки -- свой скотъ. Понемногу скопится у него 40 овецъ, онъ заведетъ себѣ кобылу и мерина; затѣмъ украдетъ дѣвку -- онъ давно уже присмотрѣлъ красавицу -- Алтынъ-куръ, знаетъ, что и она не прочь, чтобъ онъ укралъ со. Паркинъ поставитъ ему новую юрту, а то можно и уйти отъ него къ двоюродному дядѣ въ улусъ, на рѣчку Карасукъ и жить своимъ хозяйствомъ. Эта Алтынъ куръ -- настоящій шайтанъ! Ея черныя, длинныя, какъ змѣи, косы, красныя щеки и черные, узенькіе смѣющіеся глазенки переворачивали все нутро мужающаго дикаря, но давали ему спать по ночамъ. А какая она сильная, здоровая, ловкая около коней и около хозяйства. За такой женой можно жить! Ждать только долго! Скоро-ли денегъ накопишь! Но, вѣроятно, Косушка дождался-бы. Хозяинъ и самъ помогъ-бы справить свадьбу, помирилъ-бы съ отцомъ невѣсты, уступилъ-бы скотъ въ долгъ для уплаты калыма, потому что привязать къ себѣ такого дѣятельнаго человѣка, какъ Косушка, да съ такой женой-работницей -- выгодно. Когда-то еще Косушка заслужитъ выплаченный за невѣсту калымъ, а пока все будетъ служить ему! Однако, одно обстоятельство измѣнило круто судьбу нашего героя. Онъ жилъ въ степи и мало имѣлъ соприкосновеній съ цивилизаціей; онъ видалъ русскихъ, пріѣзжавшихъ къ его хозяину, слыхалъ много о городѣ отъ соплеменниковъ, ѣздившихъ туда на базаръ за хлѣбомъ, но лично ознакомиться со всѣмъ этимъ ему но приходилось. Слыхалъ онъ отъ своихъ, какъ они играютъ съ русскими въ карты, въ стуколку, выигрываютъ и проигрываютъ деньги, онъ даже зналъ названія картъ, но самому попытать счастья по удавалось. Онъ игралъ зимой съ другими работниками Паркина въ бараньи кости въ зимніе длинные вечера; но тутъ дѣло дѣлалось только, чтобы убить скучное время. Если являлся съ своимъ чатаганомъ старикъ Платонъ Каргаевъ, игра бросалась, и всѣ отъ мала до велика по цѣлымъ ночамъ слушали про чудные подвиги богатырей Асій Алтына, Кайзабега, Ильдженбега, и никому спать не хотѣлось. Повторяемъ, судьба рѣшила иначе. Ему пришлось размѣнить свою завѣтную красненькую во слѣдующему случаю. На лѣтній праздникъ Изыхъ пріѣхалъ мелочникъ съ разными хитрыми товарами, ситцами, сластями для дѣI вокъ и водкой. Угостившись на праздникѣ на счетъ пріятелей, Косушка купилъ отъ себя полштофъ. Выпили, и онъ захмѣлѣлъ. Въ полупьяномъ состояніи онъ видѣлъ, какъ его хозяинъ схватился играть въ стуколку съ своимъ сосѣдомъ, тоже темнымъ богачамъ.! Ставка была -- три барана. Въ результатѣ игры счастливый Паркинъ выигралъ 150 овецъ. Ихъ Косушка долженъ былъ пригнать къ новому хозяину. Полтораста овецъ въ какіе-нибудь три-четыре часа! Это выгоднѣе, чѣмъ воровать! Тутъ спокойно, а тамъ прячься отъ людей, мерзни гдѣ-нибудь въ осеннюю ночь съ дождемъ и снѣгомъ на степи, а потомъ укралъ-гони, сломя голову, путай слѣдъ, скрывай концы, спасайся отъ погони. Полтораста овецъ! Вѣдь, это хоть завтра вари айрянъ, собирай пріятелей, воруй дѣвку, играй свадьбу! Мысль эта коломъ засѣла въ головѣ Косушки, и онъ при первой возможности отпросился въ праздникъ въ управу по какому-то дѣлу отъ табуновъ. Косушка зналъ, что тамъ есть игроки, и хотѣлъ попробовать, поучиться; онъ зналъ также, что и всѣ знаменитые степные воры не прочь отъ картъ! Проба вышла неудачна! Косушку нагрѣли что-то на три рубля. Этотъ проигрышъ рѣшилъ его судьбу. Въ слѣдующій праздникъ онъ удралъ ужо безъ спроса и проигралъ всю ночь, и хотя хозяинъ, узнавши объ отлучкѣ, жестоко вздулъ увлекающагося юношу нагайкой, но Косушка былъ безконечно счастливъ и не чувствовалъ побоевъ. Онъ вернулъ проигранныя деньги и кромѣ того выигралъ полтора рубля. За эти деньги онъ вымолилъ продать ему засаленную колоду картъ Не имѣя возможности часто играть съ кѣмъ-нибудь, онъ, у себя, среди глухой степи, игралъ съ воображаемымъ лицомъ, сдавалъ карты и немилосердо объигрывалъ своего призрачнаго партнера. Онъ потихоньку подтасовывалъ карты и, когда стоялъ на кону крупный ремизъ, подкладывалъ трехъ тузовъ въ гольцъ и побѣдоносно забиралъ всю ставку бараньихъ костей у обманутаго имъ болвана. Платоническія побѣды скоро надоѣли, явилась потребность въ реальныхъ. Онъ частенько началъ бѣгать въ управу, и мало-по-малу перетаскалъ туда всю свою казну, мало того про іи ралъ и одну изъ подаренныхъ Паркинымъ овецъ, на которыхъ строились всѣ его мечты. Не долго думая, онъ съ необыкновенной дерзостью укралъ въ горахъ пару хорошихъ коней, сплавилъ ихъ въ русскія деревни, заѣхалъ въ городъ, и въ трактирѣ "Амуръ" проигралъ всѣ свои денежки какому-то ссыльному черкесу и начетчику изъ старовѣровъ. Поступокъ былъ дикій но своей дерзости и неблагоразумію. Погоня добралась до ся ѣдовъ, отлучка Косушки была констатирована, крупная сумма, проигранная въ "Амурѣ",-- вѣскія улики на лицо. Косушку вздулъ хозяинъ, вздули его и судьи-инородцы и, согласно обычаю, приговорили вдовѣ заплатить за похищенное. Паркинъ радъ-бы его прогнать съ мѣста, но опасался! Косушка зналъ на перечетъ всѣхъ его коней, онъ легко могъ, если не симъ украсть, такъ ловко подвести своихъ пріятелей-воровъ, что ни уликъ, ни концовъ найти было-бы невозможно. Случай выручилъ обоихъ. Старикъ -- городской пріятель Паркина и любитель лошадей -- попросилъ)ступить ему Косушку въ работники. Паркинъ радъ былъ развязаться съ нимъ. Косушка поступилъ въ кучера и работники въ городъ. Это было самымъ свѣтлымъ временемъ въ жизни Косушки. Старикъ кормилъ работника хорошо, работникъ исправно ухаживалъ за конями. Старуху-мать тоже взяли въ городъ, потому что, какъ говорилъ новый ею хозяинъ, но объѣсть она меня хлѣбомъ-то, а дѣлать что-нибудь будетъ! Жалованье свое нашъ герой пытался проигрывать въ карты, но это не всегда удавалось! Не смотря на мягкость во всѣхъ другихъ отношеніяхъ, Петръ Петровичъ, такъ звали благодѣтеля Косушки, тутъ быль неумолимъ. Онъ не выдавалъ работнику жалованья на руки, а когда являлись къ хозяину требовать долгъ съ работника -- онъ спускалъ по лѣстницѣ кредиторовъ. Проживши годъ въ городѣ, Косушка затосковалъ по степямъ. Мягкій хлѣбъ и жирныя щи у Петра Петровича; тепло у него въ кухнѣ, зимой на немъ суконный азямъ поверхъ шубы, такой азямъ, который не постыдился-бы надѣть и самъ Паркинъ, и высокая шапка баранья. Въ большіе праздники хозяинъ даритъ по полтиннику -- "вотъ тебѣ, чучело, на выпивку"! Лучше пропей, дуракъ, да не играй въ карты"! говорить онъ, но Косушка всегда предпочитаетъ послѣднее. Онъ бѣжитъ съ своимъ полтинникомъ въ предмѣстье, къ Іонѣ Александровичу, гдѣ идетъ постоянная игра, съ твердымъ намѣреніемъ "только посмотрѣть"! Ласково встрѣчаетъ его Іона Александровичъ, предлагаетъ присѣсть, посмотрѣть, какъ играютъ, называетъ его не Косушкой, а Пемнонъ Василинъ или Абыгаевичъ. Косушкѣ не до сидѣнья: вытянувъ впередъ шею, задерживая дыханіе, жадно слѣдитъ онъ за игрой, бѣшеныя искорки вспыхиваютъ въ узкихъ щелкахъ глазъ, ротъ оскаливается какой-то волчьей улыбкой, и густая черная грива щетинится на его головѣ отъ волненія, какъ хохолъ хищной птицы Добродушное, нѣсколько мечтательное выраженіе его молодаго цвѣта дубленой кожи лица и развилистая неуклюжая фигура его совершенно преобразились. Это теперь горячій понтеръ на стойкѣ, замершій въ ожиданіи команды "пиль!" ястребъ, готовый стрѣлой кинуться на добычу. Вотъ куши одинъ другого крупнѣе разбираются по рукамъ, а онъ стоить съ захолонувшимъ нутромъ и не смѣетъ принять участія. Два богатыхъ инородца уже нѣсколько разъ вытаскивали изъ-за голенищъ кошели. Сейчасъ они сорвали ремизъ и подѣлили кушъ но-ровну. Очередная ставка. "Сдай мнѣ" -- говоритъ упавшимъ голосомъ Косушка Іонѣ Александровичу. Идетъ игра. Не надолго хватаетъ рессурсовъ нашего героя. Онъ умоляетъ дать поставить ему въ долгъ.-- "Нѣтъ, Абыгаевъ, не дамъ, для те