# Попытка введения ручного труда в школе

Дмитрий Александрович Клеменц

## Попытка введенія ручнаго труда въ школѣ.


Всѣмъ извѣстно, какой громадный интересъ возбуждаетъ теперь въ мірѣ учителей и воспитателей вопросъ о введеніи въ общеобразовательныхъ школахъ ручнаго, физическаго труда. Заграницей и у насъ въ Финляндіи вопросъ этотъ поставленъ довольно прочно. Тамъ, какъ познакомилъ насъ съ этимъ г. Янчуковски, обученіе ремеслу цѣлая система, она имѣетъ уже свою дидактику. Какъ совершенную новость преподносятъ намъ педагогическіе журналы и самую мысль о значеніи труда физическаго въ дѣлѣ воспитанія; но такъ-ли нова эта мысль у насъ въ Россіи? Я, напримѣръ, учился въ гимназіи, которая по типу своему и по программѣ напоминала нѣсколько современныя классическія гимназіи. Со второго класса шло у насъ преподаваніе латинскаго языка, съ четвертаго ученики дѣлились на три категоріи -- одни изучали греческій языкъ, другіе -- языки восточные {Въ мое время преподаваніе ихъ свелось къ одному татарскому, но раньше, когда восточный факультетъ Пылъ въ Казани, у "восточниковъ" была обширная программа. Наша гимназія дала Россіи многихъ замѣчательныхъ оріенталистовъ. Достаточно напомнить, что нашъ знаменитый синологъ, академикъ Васильевъ, вышелъ изъ учениковъ первой Казанской гимназіи.}, третьи, неслушавшіе этихъ добавочныхъ предметовъ, проходили усиленный курсъ математики. Естественныхъ наукъ у насъ не преподавалось. Вотъ въ этомъ-то разсадникѣ филологическихъ изученій, не только древне-классическихъ, но и восточныхъ, и осуществлена была мысль о примѣненіи ручнаго труда. Попытка была робкая, конечно, не совершенная, она но можетъ быть поставлена въ параллель со стройными системами преподаванія ручнаго труда, и самая постановка вопроса была иная, но я думаю все-таки, что, какъ одна изъ пробъ внести новый элементъ въ систему школьнаго воспитанія, она заслуживаетъ доброй памяти.

Дѣло вышло, сколько помнится, такимъ образомъ. При гимназіи былъ, да вѣроятно и теперь существуетъ, пансіонъ, въ которомъ число воспитанниковъ никогда не бывало менѣе сотни, а часто бывало и больше этой цифры. При аккуратномъ хозяйствѣ скоплялись иногда экономическія суммы, которыя и шли на разныя сверхштатныя потребности: иногда на улучшеніе нашего сада, на наемъ дачи для учениковъ, остающихся на лѣто въ гимназіи и т. д. На этотъ разъ пришла мысль завести на эти деньги мастерскія для учениковъ, чтобы дать имъ возможность занять себя чѣмъ-нибудь полезнымъ въ свободное отъ занятій время. Доходили до насъ слухи, что недавно поступившій къ намъ инспекторъ собиралъ на этотъ предметъ подписку между учителями и своими знакомыми въ добавокъ къ имѣвшейся суммѣ, но насколько это вѣрно, утверждать не берусь. Учителя и надзиратели уже заранѣе разсказывали намъ о новости и она сильно волновала насъ. Не меньше, кажется, волновались и сами педагоги и отрывки ихъ разговоровъ доходили и до насъ,-- "это будетъ чисто славянское нововведеніе въ практику воспитанія-соединеніе теоретическаго знанія съ практическимъ навыкомъ и ручной ловкостью -- это такъ подходитъ къ основному славянскому, а главное русскому характеру" -- замѣчалъ одинъ. "Всестороннее развитіе не одна голова, но и руки", рипоэтировалъ другой. "Позвольте, развѣ ремесло однѣ руки развиваетъ, развѣ ремесло не требуетъ соображенія, вкуса, развѣ оно не развиваетъ наблюдательности?-- горячо перебивалъ третій. "Да вѣдь и я это признаю; подъ словомъ руки я подразумевалъ физическое развитіе вообще", спѣшилъ оправдаться второй. "По крайней мѣрѣ заняты будутъ чѣмъ-нибудь путнымъ послѣ уроковъ, а то какъ только классы кончились -- ревъ, шумъ, гамъ, уши болятъ просто"! утѣшалъ себя старый надзиратель. "Ну тоже но очень -- тоже смотрѣть прійдется за ними! Поссорятся, одинъ другого хватитъ стамезкой или молоткомъ, или просто изломаютъ верстакъ или станокъ. Инспекторъ спроситъ, кто изломалъ, кто былъ дежурнымъ? Пѣть, намъ-то хлопотъ не меньше будетъ"! соображалъ одинъ изъ скептиковъ, но возраженія эти были заглушаемы хоромъ сочувствующихъ новому дѣлу.

Передъ Рождественскими вакаціями въ 1863 году мастерскія были открыты для учениковъ. Сдѣлано было это очень просто -- послѣ обѣда инспекторъ объявилъ: "господа, кто хочетъ, можетъ идти въ мастерскія до 6-ти часовъ, а когда пробьетъ звонокъ -- идти заниматься и не вынуждать надзирателей по нѣскольку разъ напоминать себѣ, что уже время готовить уроки"! Всѣ хлынули туда гурьбой, пришелъ потомъ и инспекторъ. Здѣсь онъ старшимъ ученикамъ въ слѣдующихъ приблизительно словахъ очертилъ задачу мастерскихъ: онъ сказалъ, что во-первыхъ занятіе ручнымъ трудомъ не можетъ унижать человѣка, а на оборотъ, облагороживастъ его, такъ какъ отъучаетъ отъ праздности, что человѣкъ знающій ремесло не боится никакихъ невзгодъ жизни, что, умѣя сдѣлать все нужное для себя самъ, онъ будетъ меньше нуждаться въ чужой помощи, а стало быть и счастливѣе. Затѣмъ сказано было, что на первый разъ открываются мастерскія -- токарная съ тремя станками, столярная съ двумя верстаками и переплетная, что показывать будуть намъ какъ работать механикъ, его помощникъ столяръ, а переплетному ремеслу будетъ обучать нашъ отецъ дьяконъ, Василій Ивановичъ (отецъ дьяконъ былъ тогда лучшій переплетчикъ въ Казани). Прибавлено было къ этому, что инструменты и матеріалъ надобно беречь, что средствъ особыхъ для мастерскихъ казна не отпускаетъ, а потому если вмѣсто работы будутъ портить инструментъ и матеріалы, то возстановить попорченное будетъ трудно, отъ этого будутъ терпѣть тѣ, которые серьезно хотятъ работать. Этимъ открытіе и завершилось.

Охотниковъ явилось много, такъ что недоставало инструментовъ. Принуждать, обязывать не приходилось, мастерская была и такъ полна, руководителей осаждали вопросами и просьбами пособить, помочь, поправить! Благодаря этому, нѣкоторые скоро отстали отъ мастерскихъ. "Не стоить ходить",--говорили такіе -- "ждешь, ждешь, не допросишься, чтобъ показали, какъ за дѣло взяться"! За то болѣе настойчивые достигали значительныхъ успѣховъ. За хорошо сдѣланную вещь инспекторъ давалъ преміи: напримѣръ токарю -- кусокъ пальмы или какого другого хорошаго дерева, или кости, переплетчику -- хорошей бумаги, лоскутъ шагреневой кожи и т. д. Для нѣкоторыхъ, особенно ловкихъ и способныхъ, нашелся стимулъ для работъ и помимо этихъ поощреній: переплетчики брали у своихъ знакомыхъ переплетать книги, нѣкоторые токари и столяры черезъ годъ дошли до того, что дѣлали разную разность на заказъ. Учителя охотно покупали столики, шкатулочки, подсвѣчнички, стаканчики, которые дѣлали гимназисты, а въ тѣ времена для казеннокоштнаго, особенно не получающаго карманныхъ денегъ отъ родителей, рубль, два были капиталомъ. Мастерскія наши продержались года три съ половиной.

Не всѣ мы одинаково охотно учились ремесламъ, но всѣ очень дорожили мастерскими. Ломка или порча инструментовъ вызывали протесты и неудовольствія на шалуновъ. Товарищескій судъ осуждалъ такіе поступки. Угроза начальства -- не пускать въ мастерскія за шалость цѣлый классъ -- возбуждала серьезныя опасенія. Сейчасъ же отправлялись съ просьбами къ начальству, давались обѣщанія, что шалость не повторится и т. д.

Казалось-бы, почему но укорениться этому учрежденію, но какъ я выше сказалъ, мастерскія прожили только три года съ половиной, затѣмъ инструменты были распроданы, мастерскія закрылись.

Причины были, насколько я могу теперь сообразить, и чисто внѣшнія, и внутреннія, отчасти лежавшія въ скороспѣлости этого нововведенія. Мастерскія были полезнымъ развлеченіемъ для желающихъ, учился всякій чему хотѣлъ и какъ могъ. Механикъ, столяръ, отецъ дьяконъ -- всѣ были хорошіе мастера, знатоки своего дѣла, но ни въ какомъ случаѣ не педагоги. Съ болѣе способными учениками они сошлись ближе, даже подружились, занимались съ ними, на остальныхъ мало обращали вниманія. Учиться хотѣли очень многіе, но неумѣлому новичку надобно было показать, какъ взять инструментъ въ руки, дать работу но силамъ начинающему, а объ этомъ не подумали. Въ переплетной въ этомъ отношеніи дѣло еще шло лучше, потому что сшивка книгъ, подклейка изорванныхъ листовъ -- начало доступное всякому; отъ него былъ возможенъ переходъ къ другимъ манипуляціямъ. У токарей и столяровъ дѣло предоставлялось случаю. Каждому хотѣлось поскорѣе сдѣлать какую-нибудь полезную вещь, хотя-бы съ помощью мастера, а по усвоить себѣ основъ ремесла. Лица, наиболѣе сочувствующія мастерскимъ изъ нашихъ педагоговъ, проговаривались нѣсколько разъ, что надобно-бы возвести обученіе въ "систему", но ихъ личная неопытность въ этомъ дѣлѣ, незнаніе ремеслъ мастерами тормозили эти благія помышленія. Нѣкоторые изъ насъ за эти три съ половиной года сдѣлали большіе успѣхи, другіе выучились кое-чему -- большинство очень не многому, было много и такихъ, которые и не заглядывали въ мастерскія

Можетъ быть со временемъ это и уладилось-бы; но продолженію дѣла помѣшали и внѣшнія причины. Составъ преподавателей измѣнился. Горячіе сторонники ручнаго труда покинули гимназію, группа лицъ, относившихся холодно или даже прямо враждебно къ этому нововведенію, возобладала въ средѣ нашихъ педагоговъ. Ясно было и тогда, что дѣло обученія ремесленному труду недостаточно обосновано и не можетъ въ такомъ видѣ дать тѣхъ широкихъ результатовъ, которые отъ него ожидались. Это подало поводъ поставить вопросъ такимъ образамъ: совмѣстимо-ли обученіе ручному труду съ общимъ образованіемъ? Защитники ручнаго труда, ряды которыхъ сильно порѣдѣли, должны были дать программу преподаванія его, но этого они были сдѣлать по въ состояніи. Противники-же ссылались на примѣры заграничныхъ гимназій, говорили, что въ Германіи этого нѣтъ, что поэтому мастерскія пустая затѣя, одно изъ увлеченій, отъ котораго нора уже и отрезвиться. И отрезвились! Попытка ввести ручной трудъ такъ и осталась попыткой; но теперь, спустя 30 лѣтъ, кажется, можно поставить вопросъ, можноли считать эту попытку ошибкой? Мнѣ кажется нѣтъ! Современный педагогъ найдетъ ее не зрѣлой, укажетъ на ея недостатки; но забывать о ней мнѣ кажется не слѣдовало-бы. Разбирая прошлое, указывая на отжитое и пережитое нами, на его темныя стороны, на неизбѣжныя ошибки, не надобно забывать и его добрыхъ начинаній и даже просто -- добрыхъ намѣреній. Введеніе ручнаго труда у насъ въ школахъ теперь признается многими весьма желательнымъ. Сравниваются различныя системы преподаванія ручнаго труда, изъ-за границы это дѣло переносится на русскую почву. Отдадимъ должную справедливость трудамъ иноземныхъ педагоговъ на этомъ поприщѣ, но припомнимъ также, что мысль о введеніи ручнаго труда, о его пользѣ и благотворномъ вліяніи въ общеобразовательной школѣ не чужда была и нашимъ, русскимъ воспитателямъ. Попытка, о которой я говорилъ здѣсь, была неполная, не систематическая, скажетъ можетъ быть строгій судья; но не безслѣдная и не безполезная, скажу я съ своей стороны. Она дала здоровое развлеченіе подростающимъ, возбудила интересъ къ физическому труду тамъ, гдѣ въ ту пору, о которой я говорю, было много предразсудковъ на этотъ счетъ. Тѣмъ, которые съумѣли воспользоваться этимъ случаемъ какъ слѣдуетъ, она принесла громадную пользу. Работавшіе въ мастерскихъ были замѣтно сильнѣе, ловче, развязнѣе другихъ. Знаніе ремесла осталось за ними на всю жизнь. Все яэто единичные примѣры, отдѣльныя, случайныя явленія -- скажутъ намъ. Совершенно вѣрно! Но всякая новая мысль начинаетъ пробивать себѣ дорогу въ видѣ отдѣльныхъ единичныхъ, случайныхъ, часто нестройныхъ попытокъ. Можетъ быть, если-бъ навести справку, то оказалось-бы, что не одна первая казанская гимназія задумывалась надъ вопросомъ о ремесленномъ трудѣ въ школѣ, но это пусть уже возьметъ на себя тотъ, кто станетъ писать исторію этого вопроса въ Россіи, Мнѣ-же просто хотѣлось вспомянуть добрымъ словомъ за доброе дѣло руководителей нашего дѣтства и кстати указать, что мысль о соединеніи умственнаго труда съ физическимъ не такъ уже нова среди русскихъ педагоговъ въ Россіи, какъ это можетъ показаться.


Д. Клеменцъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 11, 1891