# К вопросу об экзаменах

Дмитрий Александрович Клеменц

## КЪ ВОПРОСУ ОБЪ ЭКЗАМЕНАХЪ.


(Письмо въ редакцію).


Изъ вашей интересной замѣтки въ No 4: "Къ вопросу объ экзаменахъ" я узналъ, что этимъ дѣломъ снова заинтересовался нашъ педагогическій міръ Вопросъ этотъ, поднятый коммиссіей князя Волконскаго, былъ поставленъ ровно 31 годъ тому назадъ и мнѣ кажется теперь будетъ кета іи напомнить, какъ онъ тогда рѣшался? Я былъ въ то время школьникомъ и помню это время хорошо, а потому и считаю нелишнимъ разсказать здѣсь, какъ мы, ребята, относились къ новымъ мѣропріятіямъ и какое впечатлѣніе производили они на насъ. Я учился въ первой казанской, впослѣдствіи Императорской, гимназіи. Изъ сверстниковъ моихъ здѣсь въ Иркутскѣ я знаю Болеслава Петровича Шостиковича да Михаила Осиповича Галимскаго, но они оба шли нѣсколькими классами старше меня.

Можетъ быть и они съ своей стороны найдутъ возможнымъ сообщить свои воспоминанія объ этомъ времени, что было-бы желательно, такъ какъ они былъ старше меня, понимали и знали многое отъ учителей, о чемъ со мной 12 лѣтнимъ мальчикомъ старшіе не находили умѣстнымъ бесѣдовать.

Начало 1860 года, повидимому, но обѣщало никакихъ новшествъ въ учебномъ дѣлѣ. Только въ концѣ февраля между нами, учениками низшихъ классовъ, начали ходить тревожные слухи, что будтобы въ нынѣшнемъ годусотличныхъ" учениковъ переведутъ безъ экзамена, "хорошихъ" и "достаточныхъ" будутъ экзаменовать, "посредственныхъ" могутъ ввидѣ особой милости допустить до экзамена, но съ условіемъ -- кто изъ послѣднихъ экзамена не выдержитъ получитъ 100 розогъ и будетъ исключенъ, о слабыхъ, т. е. о такихъ, у которыхъ въ среднемъ выводѣ будетъ меньше 2 1/2 за годъ прямо напишутъ родителямъ, чтобы тѣ взяли своихъ "болвановъ." изъ гимназіи, но пороть какъ отпѣтыхъ и никуда не годныхъ не будутъ. Нѣкоторые изъ наставниковъ воспользовались этимъ, какъ стимуломъ для возбужденія охоты къ ученію. "Смотри животное" -- говорилъ одинъ изъ нихъ -- "если ты у меня еще двойку получишь я добьюсь того, что у тебя шкуру спустятъ послѣ экзамена {Если кто сомнѣвается въ возможности подобнаго отношенія учителей къ ученикамъ 30 лѣтъ тому назадъ, тому я напомню, что даже и въ литературу того времени попадали факты, свидѣтельствующіе о жестокости наказаній въ первой гимназіи, да и странно было-бы сгущать краски и преувеличивать мрачныя стороны того времени, отошедшаго давнымъ давно въ j область преданій.}"!

-- А мнѣ, наплевать Л. Л.!-- отвѣчаетъ одинъ изъ "отпѣтыхъ" -- я у васъ единицы буду получать, тогда прямо исключатъ, и драть не будутъ. Что взяли?

"Врешь, пантера ты эдакая, врешь идіотская харя, я тебѣ не стану двойки ставить, тогда и будетъ тебѣ дера!

-- Я буду прямо отказыванья, буду говорить, когда вызовете что я ничего не знаю, не буду отвѣчать, тогда вы не смѣете мнѣ больше единицы поставить!

-- Какъ ты смѣешь такъ разговаривать со мной, скотина! Посмѣю! Да я тебѣ хочешь пятерку поставлю, хоть ты глупъ какъ пробка!

-- Но очень нужно!

Пошелъ вонъ изъ класса, пресмыкающееся!

Классъ заливается, хохочетъ, ученикъ выходитъ изъ класса.

Послѣ ухода ученика учитель переходитъ въ меланхолическій тонъ.

"И вамъ нестыдно! Вы всѣ смѣетесь! Что тутъ смѣшнаго? Вы всѣ бараны! Вы что смотрите на этого Т. Вамъ нравится, что онъ никакого почтеніи къ своему наставнику не питаетъ. Да вѣдь это дерево, дубина! Стыдно брать съ него примѣръ"!

Сдержанный смѣхъ и фырканье указываютъ, что миролюбиво-увѣщательный, взывающій къ покаянію тонъ не достигаетъ цѣли и педагогъ воспламеняется гнѣвомъ.

"Нѣтъ, для такого скота одно средство -- на конюшнѣ драть! Привязать его къ столбу, да въ три арапника!.. Взгляните вы на рожу на его. Круглая, глупая рожа Извѣстно, доказано уже, что круглое лицо обозначаетъ тупость, глупость, пошлость, самую.. самую.. ну самую животную!

Учитель любившій пускаться въ разныя соображенія научно-физіономическаго свойства неожиданно прерывается замѣчаніемъ громаднаго ученика изъ башкиръ, чрезвычайно наивнаго и глупаго.

"Да Л. Л. бить у васъ самыхъ лицо круглая, съ кретинской улыбкой выпаливаетъ неожиданный оппонентъ.

-- Какъ, какъ!.. Ахъ ты свиньи, дикарь, какъ ты смѣешь!.. Пошелъ вонъ изъ класса!-- растерянно, "волнуясь и спѣша" лепечетъ педагогъ.

Верзила уходитъ. Преподаватель заботливо ощупываетъ свою голову руками, повторяетъ нѣсколько разъ: вретъ, вѣдь, все вретъ; у меня лицо овальное и овалъ совершенію правильный!

Другіе преподаватели иначе толковали новые слухи. Цѣль новыхъ порядковъ дескать такая. Въ хорошемъ ученикѣ преподаватель сомнѣваться не долженъ, если онъ будетъ плохъ на экзаменѣ -- все равно его нельзя оставить въ томъ-же классѣ, а для ученика съ сомнительными познаніями экзаменъ не достаточенъ, нужно имѣть возможность подробно ознакомиться съ него свѣдѣніями. По одному, двумъ удачнымъ отвѣтамъ еще нельзя рѣшить, достаточно-ли онъ подготовленъ для прохожденія предметовъ слѣдующаго класса; о поркахъ умалчивали. Были и такіе, которые въ старшихъ классахъ говорили, что экзамены признаны вообще не достигающими своей цѣли и что въ настоящее время идетъ вопросъ о совершенной отмѣнѣ ихъ. Одинъ только директоръ молчалъ и былъ угрюмъ. Это давало поводъ думать, что разговоры учителей и старшихъ учениковъ имѣютъ основаніе. Мы, мелюзга, и тѣ замѣчали, что директоръ большой поклонникъ установившагося режима и если онъ сердитъ и недоволенъ -- значить готовится какая-нибудь перемѣна. Во время великаго поста шли учащенные педагогическіе совѣты и вся гимназія знала, что вопросъ идетъ о реформѣ экзаменовъ. Передъ роспускомъ на страстной недѣлѣ инспекторъ, наконецъ, объявилъ намъ въ чемъ дѣло: оказалось, что но-нѣскольку человѣкъ лучшихъ учениковъ переходятъ въ слѣдующіе классы безъ экзамена, слабоватые въ однихъ предметахъ и успѣвающіе въ большинствѣ предметовъ преподаванія держатъ экзамены только изъ нѣкоторыхъ предметовъ, изъ которыхъ за годъ у нихъ по болѣе трехъ, прочіе должны держать полные экзамены. Волненіе, произведенное этимъ сообщеніемъ, было громадно. Всюду въ классахъ, въ корридорахъ, въ дортуарахъ до поздней ночи шли разговоры о предстоящей перемѣнѣ. Переходящіе безъ экзамена были предметомъ общей зависти. Я былъ однимъ изъ этихъ счасливцевъ. Выдержавши экзаменъ изъ закона Божія, отъ котораго не избавлялся никто, на него льгота не распространялась, я еще въ маѣ уѣхалъ домой на каникулы и пользовался ровно мѣсяцъ больше противъ остальныхъ временемъ отдыха.

Лишній мѣсяцъ вакаціи и главное -- лучшій весенній мѣсяцъ май для тѣхъ, кто переходить безъ экзамена былъ громаднымъ стимуломъ къ усерднымъ занятіямъ. Въ сентябрѣ и ноябрѣ новаго учебнаго года уже слышались разговоры между нами"надобно постараться, нынѣшній мѣсяцъ отмѣтки плохи, пожалуй безъ экзамена не переведутъ". На нашей гимназіи, гдѣ училось много лицъ на казенный счетъ, стипендіатовъ инородческихъ войскъ и казачьихъ, изъ которыхъ одни за дальностью дороги, другіе за неимѣніемъ родственниковъ оставались на лѣтніе каникулы въ гимназіи, соблазнъ ранней вакаціи не былъ такъ заразителенъ, какъ въ другихъ поволжскихъ гимназіяхъ; но новая мѣра на слѣдующій-же годъ встрѣтила сильную оппозицію среди педагоговъ. Начали говорить о томъ, что передъ экзаменомъ ученикъ повторяетъ пройденное и какъ-бы онъ хорошо не учился, все равно къ экзамену онъ повѣрить себя, пополнитъ пробѣлы своихъ знаній. При переходѣ-же безъ экзамена, всякій, знающій, что у него хорошая отмѣтка за годъ, не позаботится пересмотрѣть пройденное. О вредномъ вліяніи безсонныхъ ночей передъ экзаменами, о тѣхъ нервныхъ волненіяхъ, которыя вызываются самой процедурой экзамена, не могло, конечно, быть и рѣчи въ учебномъ заведеніи, гдѣ только что выведены были изъ употребленія жестокія тѣлесныя наказанія {У насъ толчкомъ къ отмѣнѣ этихъ педагогическихъ приспособленій послужилъ одинъ случай, едва по кончившійся трагически. Я не знаю, были ли истязанія отмѣнены оффиціально уже въ то время, или они просто вышли из употребленія, благодаря сознанію ихъ непригодности среди молодыхъ педагоговъ, которые въ то время начали замѣщать мѣста старыхъ.}. Партія защитниковъ новыхъ педагогическихъ порядковъ однако-же сдалась не сразу. Они напомнили защитникамъ пользы экзаменовъ старую школьную поговорку -- передъ смертью не намолишься, передъ экзаменомъ не научишься, называли предъэкзаменныя приготовленія и повторенія -- призрачнымъ знаніемъ. Имъ возражали,-- почему-же оставляется экзаменъ для большинства учениковъ, состоящихъ изъ средственныхъ и слабыхъ. Какъ поступать съ ними? Не переводить-ли нихъ безъ экзамена. Толковали и о томъ, что экзаменъ не только провѣрка знаній ученица, но и дѣятельности учителей. Обрывки этихъ педагогическихъ прерѣканій доходили до насъ и мы не знали, что съ нами будетъ? Будутъ-ли экзаменовать насъ по старому или придумаютъ какую-нибудь новую мѣру, среднюю между переводомъ безъ экзамена и съ экзаменомъ. Комичный педагогъ, вступавшій съ учениками въ прерѣканія о благообразіи своего лица, и ругательства уже сошли со сцены, а потому дѣло обошлось безъ курьезныхъ слуховъ и комическихъ сценъ Средній путь дѣйствительно былъ найденъ. Заявлено было, что всѣ преподаватели обязательно окончутъ къ первому апрѣлю прохожденіе годичныхъ курсовъ, а съ перваго начнутся репетиціи замѣняющія экзамены. Такъ и было. Репетиціи производились преподавателемъ въ классѣ, безъ всякой торжественной обстановки. Учитель задавалъ подготовить къ слѣдующему классу извѣстную часть годичнаго курса и изъ нея производилъ, такъ сказать, частичный экзаменъ. Такъ какъ на репетиціи положено было употребить апрѣль и май мѣсяцъ, то подготовленіе къ каждой изъ нихъ не было обременительно. Средняя репетиціонная отмѣтка замѣняла отмѣтку на экзаменѣ. Хорошіе преподаватели знали, въ какой части его предмета слабоватъ ученикъ и на репетиціяхъ старались удостовѣриться, пополнилъ ли и онъ свои пробѣлы. Нѣкоторые ученики воспользовались репетиціями для того, чтобы поскорѣе вырваться на вакацію и предложили учителямъ репетировать ихъ изъ всего годичнаго курса, безъ приготовленія. Такихъ охотниковъ нашлось сначала много, но не всѣ выдержали искусъ и имъ пришлось держать репетиціи полностью. Не у всѣхъ преподавателей репетиціи шли одинаково гладко, не всѣ они освоились съ новымъ способомъ производства испытаній; но въ общемъ всѣ ученики осязательно чувствовали пользу репетицій. Сколько помнится, процентъ переведенныхъ въ старшіе классы былъ гораздо значительнѣе, чѣмъ при экзаменахъ; но этотъ опытъ такъ и остался опытомъ. На слѣдующій учебный годъ насъ, вернувшихся съ вакаціи, ошеломило заявленіе товарищей, прожившихъ лѣто въ гимназіи "теперь опять все пойдетъ по старому, все больше о строгостяхъ толкуютъ". Я въ началѣ письма отчасти далъ понять, какія отношенія между учащими и учащимися я засталъ, но въ теченіи полуторыхъ или двухъ лѣтъ, когда мало-мальски человѣчное и вѣжливое обращеніе съ учениками вошло въ обиходъ нашей гимназіи, мы до того отвыкли отъ древняго режима, что считали его уже какимъ-то доисторическимъ преданіемъ, отошедшимъ въ вѣчность. Какъ на зло и лучшіе преподаватели за это время покинули гимназію -- между ними, какъ самого замѣчательнаго упомяну напр. В. Г. Пмшенецкаго, нынѣ академика но отдѣленію чистой математики. Норка не была введена снова въ число учебно-педагогическихъ пріемовъ, по всюду только и слышны были толки о томъ, что насъ, т. е. учениковъ, избаловали и надобно всѣхъ снова подтянуть. Чтобы сразу отрезвить насъ отъ всякихъ иллюзій, намъ преподавали свѣдѣніе о томъ, что экзамены будутъ наистрожайшіе, введенъ былъ цѣлый рядъ правилъ для учителей, какъ ставить отмѣтки, одно время существовало постановленіе, логика котораго для меня до сихъ поръ не понятна: при выводѣ среднихъ балловъ за треть или за годъ даже, если у ученика окажется только одна отмѣтка низшаго разряда, ставить се въ выводѣ, но обращая вниманія на высшія, напр. пятьдесятъ пятерокъ и одна четверка въ году изъ даннаго предмета давала годовую отмѣтку 4. Это правило, впрочемъ, просуществовало не долго и то лишь кажется въ одной нашей гимназіи, такъ какъ всѣ какъ-то скоро спохватились и увидали, что строгое примѣненіе его очень не выгодно и невѣрно аттестуетъ успѣхи гимназіи въ глазахъ начальства. Цѣлый годъ твердили намъ, что на экзаменахъ будутъ рѣзать и дѣйствительно рѣзали! Всего горше досталось выпускному классу седьмому, который въ сущности былъ ни въ чемъ не повиненъ, такъ какъ разные новые порядки почти что не коснулись его {Не могу описать вамъ того грустнаго удручающаго впечатлѣнія, которое произвелъ на всю нашу гимназію этотъ годъ суровыхъ преслѣдованій и главное торжествующее настроеніе руководившихъ нами лицъ по поводу ультра-строгихъ экзаменовъ. "Мы очистимъ, очистимъ все! Будете поминать ваши репетиціи"!-- слышали мы со всѣхъ сторонъ. За что такое озлобленіе? возникалъ невольно вопросъ въ дѣтскихъ головахъ. Развѣ мы, ребята-школьники, выдумали эти репетиціи!}.

Съ тѣхъ поръ, сколько мнѣ извѣстно, вопросъ о преобразованіяхъ системы переводныхъ испытаній замолкъ. Пріятно думать, что теперь. черезъ столько лѣтъ снова возвращаются къ нему. По моему мнѣнію, система репетицій была слишкомъ скоро осуждена, прежде достаточно продолжительнаго опыта, прежде чѣмъ защитники и противники успѣли достаточно освоиться съ ней.

Не одни, впрочемъ, измѣненія системы и экзаменовъ, но и многое другое, что вводилось въ это время, въ систему воспитанія было безпощадно осуждено и къ этому теперь снова возвращаются педагоги. Возьму, напримѣръ, хотя-бы вопросъ о ручномъ трудѣ въ школѣ. Опытъ введенія его былъ сдѣланъ въ нашей гимназіи въ мое время и результаты были, насколько я могу теперь судить, довольно удовлетворительные, по просуществовали наши мастерскія всего года три и почему онѣ были закрыты -- не знаю до сихъ поръ. Впрочемъ, письмо мое затянулось, и о ручномъ трудѣ въ нашей гимназіи я поговорю какъ-нибудь въ послѣдствіи. Цѣль настоящаго письма только напомнить о старыхъ опытахъ измѣненія системы экзаменовъ, которые но мѣшало-бы вспомнить теперь.


Д. Клеменцъ.


"Восточное Обозрѣніе", No 6, 1891