# Письмо в редакцию

Дмитрий Александрович Клеменц

Письмо въ редакцію.


По большому сибирскому тракту ѣздить много народа, часто путешествуютъ и лица съ очень ограниченными средствами, которымъ необходимо беречь въ дорогѣ деньги и имѣть возможность заранѣе опредѣлить свой бюджетъ. Дли такихъ-то лицъ, неимѣющихъ счастія принадлежать къ числу лицъ высокопоставленныхъ, а напротивъ -- отданныхъ въ полнѣйшее распоряженіе станціонныхъ писарей, смотрителей и ямщиковъ, я и намѣренъ сообщить нѣсколько практическихъ указаній, выведенныхъ изъ опыта скитаній и мытарствъ.

14-го августа выѣхалъ я изъ Иркутска въ проходномъ экипажѣ въ сопровожденіи 2-хъ спутницъ, изъ которыхъ при одной находилась малолѣтняя дѣвочка. По заведенному порядку намъ дали въ Иркутскѣ тройку лошадей и мы двигались безостановочно до Кимельтейской станціи. Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, на гористыхъ станціяхъ, такъ какъ все время шелъ непрерывный дождь, ямщики просили позволенія подпречь четвертую съ уплатой государственнаго сбора. Торопясь поспѣть на пароходъ, предвидя неизбѣжныя задержки благодаря недостатку лошадей, я не протестовалъ противъ уплаты государственнаго сбора, зная по опыту, что въ случаѣ протеста меня провезутъ лишнихъ часа три или четыре на каждомъ перегонѣ. Въ Кимильтей попалъ я ночью, въ 12 часовъ. Спросилъ лошадей, сказали, что лошади будутъ сейчасъ. Жду цѣлый часъ и уже въ половинѣ второго заявляю писарю, что лошадей слишкомъ долго нѣтъ. Если проѣзжающій ѣдетъ день и ночь, отказывая себѣ въ отдыхѣ, значитъ у него нѣтъ свободнаго времени на сидѣнье на станціяхъ. Писарь заявилъ, что ночью на запряжку полагается часъ. Я попросилъ показать такое правило.-- Это правило у смотрителя -- былъ отвѣтъ.-- Правила, касающіяся проѣзжающихъ, должны быть вывѣшены въ станціонной комнатѣ, а такъ какъ подобнаго вашему правилу въ комнатѣ нѣтъ, то и это считаю за вашу выдумку и выдумку неудачную. Если черезъ 1/2 часа лошади не будутъ готовы, я буду жаловаться.-- Проходитъ 1/2 часа, я прошу книгу, чтобы освѣдомиться, дѣйствительно-ли есть лошади? Лошади свободны, цѣлыхъ 3 пиры. Заявляю, что подобную непозволительную небрежность я считаю необходимымъ довести до свѣдѣнія начальства и отдаю писарю прогоны на три лошади.

Вамъ слѣдуетъ 4.

Почему?

По роду экипажа.

Напрасно я совѣтовалъ перевѣсить багажъ, измѣрить экипажъ, напрасно предъявлялъ квитанцію со всего пути отъ Иркутска до Кимильтея, на все и получалъ отвѣтъ -- "но нужно-съ, мы и такъ видимъ, а вамъ можетъ запрягали и 6 лошадей и брали прогоны за пару, а мы не можемъ-съ!"

Пришлось заплатить прогоны за четверку; одна лошадь изъ приведенной четверки оказалась некованння, послали перемѣнять и продержали меня до 3-хъ часовъ утра, послѣ чего и отпустили съ грѣхомъ пополамъ. Ямщику, вмѣстѣ съ талономъ, было передано увѣдомленіе на слѣдующую станцію; тамъ писарь, едва проснувшійся, не давъ себѣ трудъ даже осмотрѣть экипажа, заявилъ, что меньше 4-хъ лошадей въ нашъ экипажъ запрягать нельзя. Я записалъ жалобу и поѣхалъ, разсчитывая за свой протестъ противъ писарскаго произвола уплатить по крайней мѣрѣ рублей 20 лишнихъ за дорогу отъ Иркутска до Красноярска. Оказалось однако-же, что между писарями солидарности хватило только на двѣ станціи, на третьей отъ Кимильтея станціи ямщики узнали старый экипажъ, уже не первый разъ путешествующій по тракту и заявили, что везти можно и на тройкѣ, но танъ какъ на половинѣ станціи дожди развели грязь, то совѣтовали припречь четвертую съ уплатою государственнаго сбора. Далѣе, вплоть до Красноярска, безъ малѣйшихъ протестовъ или заявленій неудовольствій ямщики везли насъ на тройкѣ, даже въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ поправляютъ полотно дороги и ѣзда производится объѣздами. Дорогу отъ Иркутска до Красноярска сдѣлали мы въ 6-ть сутокъ. Это довольно быстрая ѣзда и въ тяжеломъ экипажѣ 1,000 верстъ на тройкѣ проѣхать было-бы нельзя. Экипажъ, въ которомъ ѣхало насъ трое съ маленькой дѣвочкой четвертой, уже не первый разъ путешествуетъ по тракту: весной проѣхалъ въ немъ съ семьей въ количествѣ 3 человѣкъ статистикъ Смирновъ, обратно изъ Красноярска въ Иркутскъ въ томъ-же экипажѣ проѣхала учительница минусинской прогимназіи Корбутъ съ двоими попутчиками. Какъ видно изъ этого -- размѣры экипажа и количество лошадей при данномъ количествѣ пассажировъ на томъ-же трактѣ были установлены практикой, но ничто не могло убѣдить кимильтейскаго писаря.

Въ виду всего сказаннаго совѣтую людямъ не богатымъ и не высокочиновнымъ при проѣздѣ по сибирскому тракту, особей но чрезъ Кимильтейскую станцію, быть предъупредительными съ писаремъ и не протестовать, если ихъ заставятъ часика два подождать запряжки лошадей, а еще того было-бы лучше, еслибъ была возможность въ Иркутскѣ, или гдѣ-либо въ попутныхъ городахъ, въ почтовомъ учрежденіи получить что-либо ввидѣ удостовѣренія, что такой-то экипажъ по своимъ размѣрамъ и устройству причисляется къ 2-хъ, 3-хъ или 4-хъ коннымъ. Безъ этого всесильный писарь заставитъ васъ по своему благожеланію истратить лишніе прогоны на два или на три коня.

Изложенную исторію съ четвертой лошадью я берусь подтвердить цѣлымъ рядомъ почтовыхъ квитанцій, которыя я сохранилъ. Ограничиться одной жалобой въ станціонной книгѣ я нашелъ невозможнымъ, потому что рѣшеніе по ней неизвѣстно когда воспослѣдуетъ и для публики останется неизвѣстнымъ, между тѣмъ какъ приключеніе совершившееся со мной не лишне имѣть въ виду каждому ѣдущему не на перекладныхъ, а путешественниковъ ѣздитъ по сибирскому тракту много.


Д. Клеменцъ.


Минусинскъ, 1-го сентября 1890 г.


"Восточное Обозрѣніе", No 38, 1890