# Прошлое, настоящее и будущее Вселенной

Герман Клейн

Письмо I. Мир, как целое.

"М╕ръ Бож╕й", No 5, 1896.

ПРОШЛОЕ, НАСТОЯЩЕЕ и БУДУЩЕЕ ВСЕЛЕННОЙ.


Космологическія письма Герм. Клейна.


Переводъ съ третьяго нѣмецкаго изданія К. Пятницкаго.


## ПИСЬМО I. Міръ, какъ цѣлое.


Введеніе.-- Разнообразіе и совершенство современныхъ астрономическихъ инструментовъ.-- Значеніе астрономіи для духовнаго развитія человѣчества.-- Воззрѣнія древнихъ и ошибки астрологовъ.-- Разцвѣтъ точныхъ наукъ и первые взгляды на устройство вселенной.-- Работы Фридриха Вильяма Гершеля.-- Расположеніе звѣздныхъ системъ въ пространствѣ.-- Развитіе и относительный возрастъ неподвижныхъ звѣздъ.-- Поглощеніе свѣта звѣздъ въ міровомъ пространствѣ.-- "Обновленіе" міровъ.-- Появленіе "новыхъ" звѣздъ и его объясненіе.


Планетная система, небесное пространство, переполненное звѣздными мірами, ихъ устройство, ихъ исторія -- все это въ высшей степени привлекательно для человѣческой мысли. Много мнѣній было высказано въ прежніе вѣка относительно обитаемости планетъ и кометъ, относительно связи между землею и звѣздами, наконецъ, относительно исторіи вселенной. Часто эти мнѣнія противорѣчили одно другому. Вотъ почему можетъ показаться безнадежною наша попытка снова освѣтить данный вопросъ съ научной и философской точки зрѣнія, на основаніи аналогіи и правилъ теоріи вѣроятностей. Но -- наше положеніе иное, мы счастливѣе своихъ предшественниковъ: обратимъ ли мы вниманіе на общіе законы природы, или на устройство небесныхъ системъ, или на физическое состояніе отдѣльныхъ міровыхъ тѣлъ,-- обо всемъ этомъ мы знаемъ нынѣ несравненно больше, чѣмъ знали даже 30 лѣтъ назадъ.

Телескопъ достигъ теперь такой степени совершенства, какая раньше считалась невозможною.


Фотографическая пластинка показываетъ намъ милліоны небесныхъ тѣлъ, недоступныхъ человѣческому глазу даже съ помощью сильнѣйшихъ телескоповъ. Чтобы изслѣдовать звѣзды, которыя съ начала вѣковъ оставались скрытыми, нѣтъ нужды непремѣнно оставаться при телескопѣ: эту работу можно производить во всякое время въ своемъ кабинетѣ.

Спектроскопъ, укрѣпленный при окулярѣ телескопа, позволяетъ намъ съ одного взгляда опредѣлять состояніе матеріи и химическій составъ ея даже въ отдаленнѣйшихъ глубинахъ мірового пространства; если же соединить его съ фотографическою пластинкою, онъ покажетъ намъ, что нѣкоторыя неподвижныя звѣзды движутся около другихъ, сосѣднихъ, которыя невидимы для насъ.

Такимъ образомъ, успѣхъ науки превзошелъ самыя смѣлыя надежды нашихъ предшественниковъ.

Наконецъ, цѣлый рядъ смѣлыхъ и осторожныхъ мыслителей недаромъ занимался вопросомъ о происхожденіи міра, изучая тѣ слѣдствія, которыя должны были вытекать изъ этого происхожденія и существуютъ до нашихъ дней. Легко видѣть, что въ наше время космологическія соображенія покоятся на иныхъ, болѣе прочныхъ основаніяхъ, чѣмъ въ прежнюю эпоху. Вотъ почему, изслѣдуя устройство вселенной съ космологической точки зрѣнія, нѣтъ нужды подчиняться взглядамъ прошлаго и идти по стопамъ Фонтенеля и Ламберта, хотя бы мы и сознавали, что не всякому дается живое воображеніе перваго и проницательность втораго.

Мыслящіе люди всѣхъ странъ съ особеннымъ вниманіемъ слѣдятъ за астрономическими наблюденіями и ихъ результатами. Причина понятна: эти результаты разгоняютъ тотъ мракъ, которымъ покрыто происхожденіе міра и тайна нашего собственнаго существованія. Въ самомъ дѣлѣ, всѣ изслѣдованія, всѣ порывы человѣческаго духа вращаются около вопроса, откуда произошелъ міръ, откуда взялись существа, которыя сознаютъ этотъ фактъ, которыхъ волнуетъ мысль: "почему существуетъ нѣчто, почему источникъ бытія течетъ непрерывно?" Въ самомъ дѣлѣ: почему? Въ этомъ весь вопросъ. Представимъ, что онъ рѣшенъ окончательно; тогда великая тайна міра лежала бы предъ изслѣдователемъ со всѣмъ разоблаченная, тогда мы поняли бы собственную роль въ этой смѣнѣ вещей, мы поняли бы все видимое.


Суждено ли намъ достигнуть такой высшей точки зрѣнія? Мы должны теперь же отвѣтить: нѣтъ! Намъ недоступны "вещи въ себѣ", мы познаемъ только образы, которые, отлившись въ формы пространства, времени и причинности, доходятъ до сознанія при посредствѣ нашихъ чувствъ. Самое сознаніе является для насъ непроницаемою тайной. Попытки свести сознаніе или ощущеніе на явленія движенія,-- эти попытки совершенно не научны и обнаруживаютъ у авторовъ полное отсутствіе философскаго склада мышленія. Движеніе есть не что иное, какъ движеніе, и группа колеблющихся атомовъ остается группою атомовъ, не болѣе. "Утверждаютъ", говоритъ Рибо, "что наше субъективное ощущеніе теплоты, свѣта и т. д. настолько же отличается отъ движенія, насколько сознаніе отличается отъ сотрясенія нервовъ; мы должны указать, что это сопоставленіе натянуто. Чтобы за движеніемъ послѣдовало ощущеніе свѣта, нуженъ оптическій аппаратъ и сознаніе; чтобы движеніе вызвало звукъ, нуженъ акустическій аппаратъ и сознаніе. но какъ достигнуть, чтобы сотрясеніе нервовъ сдѣлалось сознаніемъ, котораго еще нѣтъ? Кто сможетъ объяснить это превращеніе? Мы склонны допускать ошибку, въ высшей степени ненаучную, мы говоримъ: представимъ, что исчезли люди и всѣ вообще существа, одаренныя мыслящимъ и чувствующимъ мозгомъ; вселенная съ ея свѣтомъ и блескомъ, съ ея роскошью красокъ, съ ея образами и гармоніей,-- однимъ словомъ, со всей ея красотою, все-таки будетъ существовать. Это -- глубокое заблужденіе: вселенная, по крайней мѣрѣ, для насъ,-- не болѣе, какъ рядъ состояній сознанія; предметы, образы, краски, словомъ, всѣ свойства, также всѣ законы матеріи существуютъ для насъ только вслѣдствіе этого. "И этотъ міръ", говоритъ Шопенгауеръ, "не существовалъ бы болѣе, если бы человѣческіе мозги не размножались безъ перерыва, чтобы воспринимать міръ, который безъ этого обратился бы въ ничто, и чтобы отбрасывать, какъ мячъ, другъ къ другу эту великую, сходную во всѣхъ отношеніяхъ картину, тожество которой они выражаютъ словомъ "объектъ".

Бросимъ взглядъ на древнѣйшій періодъ знанія; мы найдемъ, что представленія объ устройствѣ и свойствахъ вселенной были тогда такими же примитивными и дѣтскими, какъ и наблюденія, на которыя они опирались. Какимъ тѣснымъ казался міръ тѣмъ людямъ, которые считали землю его центромъ и главною частью, а голубое небо разсматривали, какъ сводъ, къ которому прикрѣплены звѣзды! Разъ земля принималась за средоточіе вселенной, человѣкъ, властелинъ земли, неизбѣжно долженъ былъ казаться центромъ всего творенія. Для него, по мнѣнію нашихъ предковъ, сіяли звѣзды, для него солнце свершало свой путь, для него луна мѣняла свой свѣтлый ликъ и лила на землю серебристые лучи, Съ психологической точки зрѣнія было бы любопытно прослѣдить, какія отношенія между человѣкомъ и различными небесными явленіями признавались у отдѣльныхъ племенъ, сообразно съ ихъ духовнымъ складомъ и степенью развитіи. Чтобы не отклоняться черезчуръ далеко отъ предмета моихъ писемъ, я хочу ограничиться однимъ только примѣромъ. Возьмемъ пятна, наблюдаемыя на лунѣ; первобытные народы обыкновенно связываютъ съ ними различныя легенды и миѳологическіе разсказы, и вотъ, съ изумленіемъ мы встрѣчаемъ одни и тѣ же воззрѣнія у разнообразнѣйшихъ племенъ, на всѣхъ концахъ земного шара. У монголовъ и островитянъ Тихаго океана, у перувіанцевъ и въ древнихъ англійскихъ преданіяхъ лунныя пятна ставятся въ самую тѣсную связь съ людскою судьбой и людскими несчастіями. Таинственный Альбертъ Великій также не могъ освободиться отъ наивнаго мнѣнія, будто лунныя пятна представляютъ аналогію съ земными организмами. Онъ видѣлъ въ нихъ дракона: на спинѣ дракона возвышается стволъ дерева, а къ дереву прислонился человѣкъ. Въ средніе вѣка Некамъ и потомъ Данте смѣялись надъ народнымъ воззрѣніемъ, которое видитъ въ пятнахъ луны образы людей и животныхъ; но даже въ наши дни въ низшихъ слояхъ народа широко распространено мнѣніе, будто на лунѣ находится человѣческое лицо или вѣсы и будто все это можно ясно различить, разсматривая пятна во время полнолунія.

Разъ принимали, что человѣкъ -- средоточіе и цѣль всего творенія, что небесныя тѣла существуютъ только ради него, отсюда легко было перейти къ вѣрѣ, что звѣзды оказываютъ вліяніе на весь человѣческій родъ вообще, и на отдѣльныхъ лицъ въ частности. Такъ произошла астрологія, искусство предсказывать участь людей по расположенію звѣздъ; цѣлыя столѣтія тѣснила она всѣ истинно-научные порывы человѣческаго ума.


Затѣмъ явился Коперникъ. По вдохновенному выраженію Тихо-Браге, ему "удалось сорвать солнце съ неба и утвердить его въ пространствѣ"; въ то же время онъ вывелъ землю изъ ея незыблемаго покоя и заставилъ ее нестись по круговой орбитѣ около мірового свѣточа, солнца. Этотъ смѣлый подвигъ постепенно отнялъ почву у астрологическихъ мечтаній. Земля должна была потерять высокое мѣсто мірового центра, которое несправедливо присвоивалось ей въ теченіе многихъ вѣковъ; ея удѣлъ отнынѣ -- каждый годъ описывать кругъ около солнца.

Но правильныя представленія объ устройствѣ планетной системы не скоро еще привели къ раціональному пониманію мірового порядка. Въ этомъ отношеніи поучителенъ примѣръ Кеплера: открывши три закона планетныхъ движеній, онъ существенно усовершенствовалъ систему Коперника, и вдругъ этотъ же самый ученый допускаетъ мысль, что движенія планетъ подчинены спеціальному вліянію небесныхъ геніевъ, которые, будто бы, указываютъ каждой планетѣ ея путь. Изобрѣтеніе зрительной трубы повлекло за собою весьма важныя открытія. Все-таки еще въ 1733 году Дергамъ ставилъ вопросъ: не потому ли мы видимъ свѣтъ туманныхъ пятенъ, что по ту сторону твердаго небеснаго свода находится область огня, которая просвѣчиваетъ мѣстами. Чрезвычайную яркость туманности Оріона Дергамъ склоненъ былъ объяснять тѣмъ, что здѣсь съ силою пробиваются лучи такого "эмпирейскаго неба". Не одинъ Дергамъ держался подобныхъ воззрѣній; остроумный Гюйгенсъ, который первый поставилъ точныя наблюденія надъ туманностью Оріона и которому долго приписывалась честь ея открытія, при описаніи этого замѣчательнаго небеснаго тѣла говоритъ: "можно было повѣрить, что небесная сфера дала здѣсь трещину, и что мы заглядываемъ чрезъ нее въ царство свѣта".

Оставляя въ сторонѣ глубокомысленнаго Ламберта, равно какъ умозрѣнія Врайта и Канта, мы находимъ, что только Вильямъ Гершель установилъ научныя воззрѣнія на устройство вселенной, хотя, конечно, они должны были подвергнуться значительнымъ измѣненіямъ въ послѣдующія времена. Со смерти Гершеля наука шла впередъ гигантскими шагами; въ наши дни возможны изысканія, о которыхъ не рѣшился бы подумать ни одинъ разумный человѣкъ въ началѣ настоящаго столѣтія. Облако, которое покрываетъ прошлое, настоящее и будущее вселенной, т.-е. доступной для насъ части мірового цѣлаго,-- это облако за послѣднія 50 лѣтъ значительно освѣщено; становятся видны далекіе берега и отдѣльные острова на океанѣ міра: между тѣмъ наука непрерывно стремится впередъ, все болѣе и болѣе освѣщая тайны и загадки, которыми со всѣхъ сторонъ окружаетъ насъ природа.


Къ числу самыхъ важныхъ и точныхъ выводовъ изъ этихъ изслѣдованій принадлежитъ фактъ, что міръ, насколько онъ открывается намъ въ видѣ неподвижныхъ звѣздъ, туманностей и звѣздныхъ скопленій, неизмѣримъ и безпредѣленъ. Въ міровомъ пространствѣ, наполненномъ звѣздами, нигдѣ не можемъ мы отмѣтить послѣдней звѣзды, послѣдняго предѣла, даже намека на такой предѣлъ. Стоитъ увеличить силу инструментовъ, и нашъ взглядъ становится шире и глубже, и въ пространствѣ выступаютъ все новыя и новыя звѣзды. Особенно справедливо это для той части небеснаго свода, по которой проходитъ Млечный Путь, эта свѣтлая полоса, на которой даже простымъ глазомъ легко видѣть различныя степени яркости. Еще Фр. В. Гершель, изслѣдуя Млечный Путь при помощи большого зеркальнаго телескопа, нашелъ, что его образуютъ милліоны звѣздъ; онѣ склубились массами, похожими на облака; но вслѣдствіе громаднаго разстоянія и большаго числа этихъ звѣздъ до сихъ поръ не удалось различить ихъ даже въ самые сильные телескопы. Въ послѣднее время на обсерваторіи Лика въ Калифорніи были сняты при помощи фотографіи многія части Млечнаго Пути. Чувствительная пластинка подвергалась дѣйствію свѣта въ теченіе 3 часовъ и болѣе Этакимъ путемъ были получены снимки, которые позволяютъ ясно различить тѣ звѣздныя облака, изъ которыхъ состоитъ Млечный Путь. Между ними замѣтны темные каналы, похожіе на широкія щели, которыя пересѣкаютъ и дѣлятъ цѣлое. Если разсматривать такую фотографію въ увеличительное стекло, становится яснымъ, что большинство свѣтлыхъ точекъ -- не звѣзды, не отдѣльныя звѣзды, а цѣлыя группы звѣздъ. Такимъ образомъ, Млечный Путь представляетъ изъ себя систему системъ, величайшее скопленіе мірового вещества. Къ нему относятся многочисленныя собранія неподвижныхъ звѣздъ, которыя носятъ названіе "звѣздныхъ кучъ"; наше ночное небо съ разсѣянными по нему звѣздами -- не болѣе, какъ одна изъ такихъ "кучъ". Между звѣздами разбросаны многочисленныя, необъятно-громадныя скопленія раскаленныхъ, слабо свѣтящихся газовъ, это -- туманныя пятна. Звѣздныя кучи крайне разнообразны по своей величинѣ и количеству членовъ, но всегда отдѣльными членами ихъ являются неподвижныя, самосвѣтящіяся звѣзды, такія же солнца, какъ наше. Иногда мы видимъ, что нѣсколько звѣздъ тѣснѣе связаны между собою и образуютъ двойную или тройную звѣзду; въ такомъ случаѣ онѣ движутся вокругъ общаго центра тяготѣнія. Встрѣчаются темныя массы, которыя связаны въ одну систему съ яркою неподвижною звѣздою. Не мало также отдѣльныхъ звѣздъ, которыя пересѣкаютъ міровое пространство по всевозможнымъ направленіямъ; но въ настоящее время мы еще не въ состояніи изслѣдовать пути этихъ звѣздъ съ желательною точностью. Къ такимъ странствующимъ звѣздамъ принадлежитъ и наше солнце, которое является центромъ движеній для цѣлой системы планетъ и кометъ; земля -- "динъ изъ членовъ этой системы.


Такова въ общихъ чертахъ картина мірового пространства, таково распредѣленіе звѣздъ, его наполняющихъ. Объ устройствѣ цѣлаго мы не имѣемъ никакого понятія, потому что не можемъ обнять міръ до послѣднихъ его предѣловъ, но если разсматривать расположеніе отдѣльныхъ образованій: звѣздныхъ кучъ, туманностей и звѣздъ, невольно бросается въ глаза совершенно опредѣленный планъ развитія, о которомъ я буду подробно говорить впослѣдствіи. Примѣняя къ царству звѣздъ представленіе объ исторіи развитія, мы открываемъ новыя и поразительныя точки зрѣнія, о которыхъ не могли бы и мечтать безъ этого.

Для примѣра, обратимъ вниманіе на различную яркость звѣздъ. Оказывается, ее нельзя объяснять исключительно первоначальною разницею между звѣздами и удаленіемъ ихъ отъ насъ: она зависитъ также отъ того, сколько времени свѣтила данная звѣзда,-- значитъ, отъ ея возраста. Въ подтвержденіе мы можемъ въ настоящее время съ полной увѣренностью сослаться на спектроскопическія изслѣдованія. Уже въ 1874 году Фогель могъ классифицировать спектры неподвижныхъ звѣздъ, исходя изъ мысли, что на этихъ спектрахъ отражаются фазы развитія соотвѣтствующихъ міровыхъ тѣлъ.


Самыя юныя звѣзды обладаютъ самою высокою температурою. Раскаленная атмосфера ихъ съ ея металлическими парами производитъ поглощеніе лишь въ очень слабой степени. Вотъ почему въ спектрѣ ихъ темныя линіи отсутствуютъ или представляются очень тонкими. Голубая и фіолетовая часть спектра у этихъ звѣздъ бываетъ очень яркою; цвѣтъ ихъ вполнѣ бѣлый. Сюда относятся: блестящій Регулъ, Вега, затѣмъ Сиріусъ; въ спектрѣ послѣдняго линіи металловъ выступаютъ нѣсколько сильнѣе, особенно выдѣляются линіи желѣза и магнія.

Переходъ ко второму классу мы находимъ въ Альтаирѣ: его спектръ приближается къ солнечному. Главнымъ представителемъ звѣздъ второго класса является наше солнце. Въ его спектрѣ линіи металловъ выступаютъ ясно, даже рѣзко; у нѣкоторыхъ звѣздъ этого типа въ менѣе преломляемой части спектра можно замѣтить блѣдныя темныя полосы. Цвѣтъ этихъ звѣздъ -- нѣсколько желтоватый; температура ихъ значительно ниже, чѣмъ у звѣздъ перваго типа. Какъ показываютъ изысканія Шейнера на астрофизической обсерваторіи въ Потсдамѣ, многія звѣзды этого класса обнаруживаютъ въ своихъ спектрахъ полное совпаденіе, которое простирается даже на мельчайшія подробности; таковы: солнце, Капелла, Арктуръ, Альдебаранъ и Поллуксъ. "Отсюда ясно", говоритъ названный наблюдатель, "что въ составѣ и въ исторіи развитія звѣздъ проявляется необыкновенное однообразіе; что у звѣздъ, которыя находятся на одной и той же стадіи развитія, это однообразіе простирается на плотность, температуру и даже на процентное соотношеніе различныхъ элементовъ".


Звѣзды третьяго спектральнаго типа болѣе или менѣе красноваты. Вслѣдствіе продолжительности лучеиспусканія, значитъ, вслѣдствіе ихъ возраста, температура ихъ понижена настолько, что сдѣлались возможны соединенія элементовъ, изъ которыхъ состоитъ ихъ раскаленная атмосфера; эти соединенія всегда характеризуются болѣе или менѣе широкими полосами поглощенія.

Въ спектрахъ этихъ звѣздъ рядомъ съ темными линіями замѣтны также многочисленныя темныя полосы. Болѣе преломляемыя части спектра, граничащія съ полосою голубого цвѣта, являются поразительно слабыми. Между 2 и 3 классомъ неподвижныхъ звѣздъ можно прослѣдить постепенный переходъ, который характеризуется усиленіемъ красноватаго оттѣнка: отъ желтой Капеллы можно перейти ко красноватому Арктуру, потомъ къ еще болѣе красному Альдебарану и, наконецъ, къ Бетейгейзе, которая является самою яркою изъ звѣздъ третьяго типа. Точными снимками при помощи спектрографа Шейнеръ доказалъ, что спектръ Бетейгейзе по главнымъ линіямъ представляетъ полное сходство съ солнечнымъ спектромъ; но у Бетейгейзе линіи поглощенія сильнѣе и болѣе расплывчаты: тамъ часто сливаются между собою такія линіи, которыя у солнца ясно отдѣляются одна отъ другой; поэтому спектръ данной звѣзды обнаруживаетъ полосы тамъ, гдѣ въ солнечномъ спектрѣ мы находимъ группы отдѣльныхъ линій. Почти половина всѣхъ линій въ спектрѣ Бетейгейзе, по Шейнеру, принадлежитъ желѣзу, такъ же, какъ и у звѣздъ 2-го типа. Нѣкоторыя линіи на одной сторонѣ расплываются; Фогель замѣчалъ подобную расплывчатость также въ спектрѣ солнечныхъ пятенъ. Такія одностороннія расширенія образуются, какъ извѣстно, при химическихъ соединеніяхъ металловъ. Вотъ новое доказательство, что у звѣздъ третьяго типа температура значительно ниже, чѣмъ у звѣздъ предыдущихъ порядковъ. Если держаться аналогіи съ нашимъ солнцемъ, можно представить себѣ, что у звѣздъ третьяго типа на поверхности находятся многочисленныя, громадныя, темныя массы, подобныя солнечнымъ пятнамъ, которыя то исчезаютъ, то снова возникаютъ.

Дѣйствительно, многія звѣзды этого класса представляютъ неправильныя колебанія въ своей яркости, почему ихъ относятъ къ перемѣннымъ звѣздамъ съ неправильнымъ періодомъ. Эти звѣзды послѣ своего появленія успѣли потерять большую часть тепла чрезъ лучеиспусканіе; онѣ значительно подвинулись по дорогѣ къ полному охлажденію и въ будущемъ чрезъ миріады дѣть перейдутъ, наконецъ, въ послѣднюю стадію развитія, именно въ классъ темныхъ звѣздъ, которыя обнаруживаютъ существованіе только притяженіемъ.

Распредѣленіе звѣздъ между отдѣльными спектральными классами еще не установлено съ полною точностью, потому что далеко не всѣ звѣзды спектроскопически изслѣдованы. Но уже теперь можно опредѣленно утверждать, что первый классъ заключаетъ большую часть неподвижныхъ звѣздъ, второй -- около половины, третій -- не болѣе 1/8.

Такая неравномѣрность въ распредѣленіи звѣздъ ни въ какомъ случаѣ не можетъ быть случайною: она указываетъ на существованіе общей причины. Въ чемъ заключается эта причина? Почему это: чѣмъ больше въ данномъ классѣ охлажденіе, тѣмъ меньше звѣздъ заключаетъ онъ? Шейнеръ даетъ такое объясненіе. Каждая звѣзда проходитъ длинную исторію развитія: въ первомъ періодѣ она блистаетъ бѣлымъ свѣтомъ; потомъ становится желтою, наконецъ, красною. Но дольше всего она остается бѣлою. Причина понятна. Въ этомъ періодѣ вещество звѣзды бываетъ очень рѣдкимъ; способность къ уплотненію -- наибольшая. Но при этомъ уплотненіи вырабатываются громадные запасы теплоты, которыми и возмѣщаются потери лучеиспусканія. Вотъ почему высокая температура можетъ долго оставаться неизмѣнною и первый періодъ развитія оказывается самымъ продолжительнымъ. При дальнѣйшемъ развитіи обстоятельства мѣняются: насколько возрастаетъ плотность звѣзды, настолько понижается способность къ уплотненію; теплоты вырабатывается все меньше и меньше, охлажденіе идетъ все быстрѣе; каждый послѣдующій періодъ оказывается короче предыдущаго. Желтая окраска менѣе долговѣчна, чѣмъ бѣлая; красная исчезаетъ еще быстрѣе. Поэтому во всякій данный моментъ бѣлыя звѣзды составляютъ на небѣ громадное большинство, а красныя -- меньшинство. Число звѣздъ разныхъ классовъ соотвѣтствуетъ длинѣ періодовъ развитія.

"Изъ этихъ разсужденій", говорить Шейнеръ, "естественна слѣдуетъ заключеніе, что на просторѣ вселенной должны встрѣчаться и темныя звѣзды; число ихъ зависитъ отъ того, какъ давно началось образованіе звѣздъ въ нашемъ участкѣ вселенной".


Звѣзды гаснутъ крайне медленно и постепенно. Чтобы убыль свѣта сдѣлалась замѣтною, долженъ пройти рядъ годовъ, который по длинѣ можно сравнить съ геологическими періодами. Нѣтъ ничего удивительнаго, что за тотъ короткій промежутокъ, въ теченіе котораго люди изслѣдуютъ небо, не удалось съ точностью, констатировать ни одного случая дѣйствительнаго потуханія звѣздъ. Бываетъ, что какой-нибудь звѣзды вдругъ не окажется на томъ мѣстѣ неба, которое занимала она по точнымъ наблюденіямъ прежнихъ вѣковъ; но въ такихъ случаяхъ всегда удавалось доказать" что мы имѣемъ дѣло или со звѣздою перемѣнной яркости, или съ планетою, которую ошибочно считали за неподвижную звѣзду. Другое дѣло, еслибъ мы обладали звѣздными картами, ну, хоть со временъ каменноугольнаго періода, и еслибъ на этихъ картахъ были нанесены всѣ звѣзды до 15--16 величины, какъ на удивительныхъ фотографическихъ снимкахъ послѣднихъ лѣтъ: нѣтъ сомнѣнія, что нѣкоторыя изъ этихъ звѣздъ оказались бы потухшими; свѣтъ ихъ за этотъ громадный промежутокъ времени настолько ослабѣлъ бы, что мы не въ состояніи были бы замѣтить ихъ съ помощью нашихъ инструментовъ.

Въ прежнее время часто утверждали, будто нѣкоторыя звѣзды настолько удалены отъ насъ, что свѣтъ ихъ не успѣлъ еще дойти до земли. "Быстрота свѣта", говоритъ Медлеръ, "это -- величина конечная; промежутокъ времени, отдѣляющій наши дни отъ начала творенія,-- также величина конечная; поэтому небесныя тѣла доступны нашимъ наблюденіямъ лишь на томъ разстояніи, которое можетъ пройти свѣтъ въ этотъ конечный промежутокъ времени. Такъ какъ темнота небеснаго свода находитъ въ этомъ вполнѣ удовлетворительное объясненіе, нѣтъ нужды предполагать поглощеніе свѣта. Вмѣсто того, чтобы говорить, что свѣтъ съ извѣстныхъ разстояній не можетъ доходить до насъ, слѣдуетъ сказать: онъ не успѣлъ еще дойти до насъ". Вѣрно ли это? Вѣдь маша солнечная система существуетъ уже много милліоновъ лѣтъ, затѣмъ у насъ нѣтъ никакого основанія принимать, что она возникла первою и что всѣ остальныя небесныя тѣла явились несравненно позже; а разъ это такъ, неосновательность Медлеровскаго заключенія становится очевидною. Гершель полагалъ, что отъ самыхъ отдаленныхъ туманностей, видимыхъ въ его телескопъ, свѣтъ долетаетъ до земли въ два милліона лѣтъ. Этотъ разсчетъ опирается на предположеніе, будто туманности не что иное, какъ отдаленныя звѣздныя скопленія. Нельзя забывать, однако, что дальнѣйшія изысканія Гершеля и данныя спектральнаго анализа сдѣлали это предположеніе шаткимъ. Изслѣдуя силу телескоповъ, Гершель пришелъ къ выводу, что его 40-футовый рефлекторъ проникаетъ въ пространство на 2.300 "звѣздныхъ разстоянія". Величину "звѣзднаго разстоянія" въ настоящее время опредѣляютъ, круглымъ числомъ, въ 20 билліоновъ миль; свѣтъ проходитъ это разстояніе въ 16 лѣтъ. Такимъ образомъ, самыя отдаленныя звѣзды, какія можно было наблюдать въ телескопы Гершеля, отдѣлены отъ насъ такимъ разстояніемъ, что лучи свѣта могутъ пролетѣть его не болѣе, какъ въ 37.000 лѣтъ. Но это число еще слишкомъ велико. При своихъ разсчетахъ Гершель исходилъ изъ положенія, что міровое пространство абсолютно пусто, что поэтому свѣтовой лучъ ослабѣваетъ обратно пропорціонально квадрату разстояній, не болѣе. Оказалось, что это совершенно ошибочно. Уже Струве доказалъ, что при прохожденіи свѣта звѣздъ чрезъ небесныя пространства происходитъ Значительное поглощеніе. Онъ находитъ поэтому, что 40-футовый телескопъ проникалъ въ пространство только на 1/6 того разстоянія, какое указывалъ Гершель. Можно, конечно, оспаривать вычисленія Струве относительно размѣровъ поглощенія въ міровомъ пространствѣ; но самый фактъ поглощенія свѣта не подлежитъ болѣе никакому сомнѣнію. Свѣтъ и теплота отъ неподвижныхъ звѣздъ достигаютъ до нашей земли; ужъ одно это обстоятельство заставляетъ признать существованіе среды, въ которой совершается передача, которая переноситъ свѣтовыя и тепловыя волны чрезъ небесныя пространства.


Но если эта среда не что иное, какъ въ высшей степени тонкая матерія, родъ вѣсомой жидкости, то ясно, что свѣтовые лучи, проходя столь длинный путь, должны подвергаться значительному ослабленію или поглощенію. Вслѣдствіе этого поглощенія, съ извѣстнаго разстоянія ни одинъ лучъ не достигаетъ земли, и никакія искусственныя средства не помогутъ проникнуть за эту границу. Если опираться на вычисленія Струве, найдемъ, что до сихъ поръ ни одному телескопу не удавалось проникнуть въ глубину вселенной больше, какъ на 1.000 звѣздныхъ разстояній; это пространство свѣтъ пролетаетъ въ 16.000 лѣтъ. Звѣзды, которыя лежатъ за этими предѣлами, недоступны для насъ; мы никогда ничего не узнаемъ о нихъ. Но наша земля существуетъ болѣе 16.000 лѣтъ, навѣрное, даже больше 16.000.000 лѣтъ. Нельзя поэтому ожидать, что на небесномъ сводѣ будутъ постоянно выступать такія новыя звѣзды, свѣтъ которыхъ только теперь успѣлъ дойти до насъ. Напротивъ, въ теченіе тысячелѣтій нѣкоторыя звѣзды должны становиться все блѣднѣе и бѣднѣе, пока совсѣмъ не исчезнутъ изъ нашихъ глазъ. Удалось ли наблюдать такое ослабленіе свѣта, -- на это отвѣтить трудно, такъ же трудно, какъ и на вопросъ объ исчезновеніи извѣстныхъ звѣздъ. Вѣроятность очень мала, потому что ваши наблюденія обнимаетъ слишкомъ краткій промежутокъ времени.


Время отъ времени въ разныхъ мѣстахъ неба загораются "новыя" звѣзды, иногда значительной яркости. Но этотъ фактъ нисколько не противорѣчитъ утвержденію, что неподвижныя звѣзды съ теченіемъ времени потухаютъ. "Новыя" звѣзды представляютъ совершенно особенный классъ явленій: по выраженію Вильяма Гершеля, это примѣръ "обновленія въ лабораторіи вселенной".


Вспыхнула новая звѣзда! Это, значитъ, среди сонма неподвижныхъ звѣздъ произошло событіе исключительное, нарушающее обычный ходъ вещей. Большинство новыхъ звѣздъ загорались поблизости Млечнаго Пути; это обстоятельство привело нѣкоторыхъ изъ древнихъ астрономовъ, въ томъ числѣ и Тихо-Браге къ предположенію, что эти звѣзды образуются благодаря скопленію свѣтящейся туманной матеріи Млечнаго Пути. Описывая новую звѣзду, которая появилась въ созвѣздіи Кассіопеи въ 1572 году Тихо замѣчаетъ, что можно даже признать мѣсто, откуда стянулся свѣтящійся туманъ. Само собою разумѣется, эта гипотеза неосновательна уже по той простой причинѣ, что Млечный Путь представляетъ не туманную массу, а скопленіе многочисленныхъ телескопическихъ звѣздъ. Затѣмъ наблюденія Тихо надъ этою звѣздою показываютъ, что за короткій промежутъ 15 мѣсяцевъ она потерпѣла крупныя измѣненія въ своихъ физическихъ свойствахъ, пока, наконецъ, не исчезла окончательно. Но возможно ли допустить внезапное образованіе звѣзды, которая, сначала блистаетъ ослѣпительнымъ бѣлымъ свѣтомъ, превосходя яркостью всѣ другія звѣзды, потомъ въ короткій срокъ теряетъ постепенно всю яркость, становится желтою, потомъ красною и, наконецъ, потухаетъ? Не будетъ ли правдоподобнѣе принять, что звѣзда существовала и раньше, что эта вспышка временное преходящее, явленіе въ ея жизни? Уже Ньютонъ былъ склоненъ отожествлять появленіе новыхъ звѣздъ съ пожаромъ и разрушеніемъ небеснаго тѣла. Ученіе о сохраненіи энергіи подтвердила эту гипотезу. Еще въ 1848 году Робертъ Майеръ замѣтилъ, что новыя звѣзды съ кратковременнымъ періодомъ блеска могутъ образоваться благодаря столкновенію двухъ звѣздъ, остававшихся раньше незамѣченными. Представимъ, что луна низверглась бы на землю; вычисленіе показываетъ, что соединенная масса двухъ свѣтилъ пріобрѣла бы при этомъ очень высокую степень жара, и земля сіяла бы, какъ солнце. Если бы мы находились на неподвижной звѣздѣ, намъ показалось бы оттуда, что вспыхнуло новое солнце. То же самое представляется намъ при появленіи новыхъ звѣздъ.

На это дѣлали одно возраженіе. Допустимъ, что столкнулись двѣ космическія массы, напримѣръ, двѣ неподвижныхъ звѣзды, или что планета упала на свою звѣзду; произойдетъ повышеніе температуры. Но оно была бы столь значительно, что температура не могла бы понизиться до прежняго уровня въ теченіе нѣсколькихъ мѣсяцевъ; на это понадобились бы цѣлыя тысячелѣтія. Все это совершенно вѣрно; немыслимо оспаривать, что охлажденіе крупныхъ міровыхъ тѣлъ можетъ сдѣлаться замѣтнымъ только по истеченіи необыкновенно долгихъ промежутковъ времени. Между тѣмъ, у такъ называемыхъ "новыхъ" звѣздъ ослабленіе свѣта наступаетъ иногда чрезъ нѣсколько дней. Но, по моему мнѣнію, охлажденіе въ этомъ случаѣ вызывается не однимъ лучеиспусканіемъ: есть другая причина. Какъ только столкнутся двѣ космическія массы, мгновенно образуется громадное количество теплоты; отдѣленные громаднымъ разстояніемъ, мы замѣчаемъ это явленіе, какъ внезапное усиленіе свѣта. Благодаря этой теплотѣ, вещество обоихъ міровыхъ тѣлъ обращается въ газообразное состояніе; отдѣльныя частицы матеріи стремятся удалиться одна отъ другой и образуютъ туманность, протяженіе которой зависитъ отъ массы и температуры обѣихъ столкнувшихся звѣздъ. Объемъ увеличивается въ милліарды разъ, и это расширеніе, конечно, не можетъ произойти моментально: оно требуетъ извѣстнаго времени, которое при чудовищныхъ разстояніяхъ, съ которыми имѣемъ дѣло, нужно измѣрять недѣлями и даже мѣсяцами. Рядомъ съ этимъ температура газообразныхъ массъ должна падать, такъ какъ расширеніе можетъ произойти только насчетъ тепловыхъ потерь. Съ пониженіемъ температуры уменьшается сила свѣта, слѣдовательно, ослабѣваетъ яркость "новой" звѣзды. Ясно, что послѣ этихъ превращеній газообразная масса представляетъ уже не звѣзду, а космическую туманность съ очень малой яркостью. Этотъ выводъ подтверждается спектроскопическими наблюденіями надъ новой звѣздой 1877 года; въ концѣ развитія она давала спектръ, тожественный со спектромъ планетарныхъ туманностей. Можно принять, что звѣзда, дѣйствительно, превратилась въ такую туманность. По всей вѣроятности, планетарныя и многія другія туманности, которыя созерцаемъ на небѣ, не что иное, какъ прежнія звѣзды, которыя чрезъ столкновеніе обратились въ міровой туманъ. Вотъ почему спектры этихъ міровыхъ тѣлъ нельзя сопоставлять съ описанными выше типами звѣздныхъ спектровъ: они представляютъ, какъ отмѣчаетъ профессоръ Пикерингъ, совершенно особый типъ, который не имѣетъ никакой связи со спектральными типами обыкновенныхъ неподвижныхъ звѣздъ. Ничто, такимъ образомъ, не противорѣчитъ предположенію, что космическія тѣла, съ такимъ своеобразнымъ спектромъ, это массы, которыя черезъ столкновеніе обратились въ туманъ.

Такое столкновеніе между небесными тѣлами одной и той же системы по истеченіи довольно долгихъ періодовъ времени наступаетъ неизбѣжно; его причина -- то сопротивленіе, которое оказываетъ эфиръ при движеніи вокругъ общаго центра тяготѣнія. Такимъ образомъ, это тонкое вещество, наполняющее небесныя пространства, является причиною гибели отдѣльныхъ міровыхъ тѣлъ, и оно же, какъ покажу я далѣе, та великая, общая могила, которая поглотитъ всю энергію вселенной.


(Продолженіе слѣдуетъ).


"Міръ Божій", No 5, 1896