# Письмо Жану-Гастону Вандергейму

Жюль Кларети

10-го Марта 1896 г.

## Письмо члена Французской Академии Жюля Кларет. к Автору


Cher Monsieur!


Ваша книга появляется в свет в тот час и минуту, когда, без преувеличения можно сказать, глаза всего мира обращены на тот уголок земли, где Менелик совершает свои великие деяния.

Вы имели странное счастие, за которое отчасти дорого заплатили, видеть близко и изучить эту quasi-легендарную личность, окруженную кровавым ореолом, и Вы начертали нам ее портрет, составляющий вклад в историю.

Ваша точность особенно нравится мне в Вашей работе. Ваше перо ясно и образно, и обладает правдивостью тех мгновенных снимков, которые удалось сделать Вашему сыщику -- фотографическому аппарату. Негус здесь как живой, -- деятельный, привлекательный и -- ужасный.

Несколько дней тому назад я читал в "Correspondant" статью, где Менелик представлен в более блестящем виде, и я воображал себе этого героя -- ибо это герой действительно -- в чертах более симпатичных.

В нем виден пророк, мистик и в то же время -- современный человек. Он верит в участие Бога в его победах и в то же время, как говорите Вы, в благодетельное действие йодоформа на раны... Вы показываете нам, как он следит за опытами взрыва динамита, а нам известно, что он хлопочет заключить Абиссинию в почтовый союз и заказывает почтовые марки со своим изображением [Ныне Негус хлопочет о принятии Абиссинии в Женевский союз Красного Креста и, как говорят, получил невероятный и ничем не оправдываемый отказ от Швейцарского Правительства. Прим. Л. А. Б.-Б.]. Он христианин, он оплакивает кровь, которую, как он говорит, заставили его пролить Итальянцы, а во время своего похода против Уаламосов, в котором Вы участвовали, он с удовольствием, кажется, вонзает пули своего Винчестера в черное человеческое тело.

Вы, действительно, можете хвастаться виденными Вами ужасными, поразительными зрелищами. Мне кажется, читая Вас, я слышу воинов царя Эфиопского, поющих их зловещий гимн военный:

Пойте, ястребы, пойте!

Вам для пищи готово

Тело человеческое!

Когда я представляю себе, как батальоны несчастного Баратиери слышали этот гимн убийства, я думаю о трауре итальянских матерей, сыновей которых пронзили штыки, изрубили короткие мечи Абиссинцев. Прежде чем черная Африка откроет нам свои тайны, много крови европейской выпьет она.

Я знаю, что каждый шаг вперед покупается такими жертвами, п что прогресс есть растение, питающее корни свои в мрачном черноземе, насыщенном трупами. Разве невозможны мечты о завоеваниях без кровопролития?

Италия геройски отдает детей своих во имя идеи (?). Франция в свое время также отдавала своих. Мы все испытали чувство жалости при известии о разгроме, перенесенном воинами латинской расы, но мы помним также, что в час нашего поражение [В 1871 году, когда Франция должна была уплатить пять миллиардов. Прим. Л. А. Б.-Б.], Менелик, гостем которого Вы были, узнав о том, какое военное вознаграждение требуют с нас, движимый великодушием и трогательной наивностью, предложил часть своих сокровищ царских, чтобы "выкупить", как он выразился, Францию.

В этом человеке нет ничего вульгарного. Среди наших интеллектуальных немощей и хитростей гг. политиков он возвышается как воплощение, правда, грубой силы, но величественной своим патриотизмом и отпором иноземцам. В нем виден Феодор [Негус Абиссинии (1855 -- 1868), застрелившийся благодаря Англичанам, видя невозможность защищаться в крепости Магдала и пе желая пережить своей славы, деяниями его заслуженной (18-го Апреля 1868 г.). Прим. Л. А. Б.-Б.], но с более великой душой. В нем нет надменной и вместе с тем меланхолической поэзии Абд-Эль-Кадера, но в нем велика энергия, а в атаках его, в тактике виден гений. Неприятно видеть его в кровавом дыму сражения, где он представляется каким-то черным демоном, -- но это демон родины, отечества... Смертным -- пришельцам издалека он не позволяет приблизиться к могилам отцов своих.

И те также храбро идут вперед, исполняя долг свой они покинули фермы Ломбардии, неаполитанские виноградники, лагуны венецианские, родные селение, родную землю, залитую солнцем п песней, чтобы столкнуться с победителями Уаламосов, ружьями и мечами Негуса.

Думаю, что никто лучше Вас не оценит серьезности положение итальянской армии. Шоаны -- страшные противники, и Вы видели в деле победителей при Адуа.

Чтение воспоминаний Вашего путешествия всегда представляло бы глубокий интерес для тех, кто, сидя в кресле, хочет знать, однако, жизнь вселенной; но ныне, при блеске, так сказать, сражений настоящих, отчет о Вашей экспедиции получает положительно пленительный характер, и в успехе книги Вашей я не сомневаюсь.

Истинный парижанин, Вы даете нам новейшие детали об Абиссинии, и книга Ваша, более современная, чем замечательный труд М. d'Abbadie, с интересом будет прочтена и здесь, и в Италии, и, быть может, гам в Аддис-Абеба, где Негусу подносят вырезки из газет и журналов.

Я счастлив тем, что первый мог бросить взгляд на Ваши искренние страницы и глубоко благодарен за удовольствие, вернее -- за волнение, которым я обязан Вам, и которое разделит со мною читающая публика.


Сердечно Ваш


Жюль Кларети

Член Французской Академии.


10-го Марта 1896 г.


----------------------------------------------------------------------------------------------


Источник текста: В походе с Менеликом, негусом абиссинским (Двадцать месяцев в Абиссинии) / Соч. Ж. Вандергейма; Сокр. пересказ Л. А. Бич-Богуславского. - Одесса: Юж.-Рус. о-во печ. дела, 1896. -- 123 с., 1 л. карт.; ил., портр.; 19 см.