# Джордж Кеннан на Гусином озере

Джордж Кеннан

## Джорджъ Кеннанъ на Гусиномъ озерѣ.


(The Century Illustrated Monthly Magazine, March 1889).


Въ одинъ свѣтлый осенній день Кеннанъ и Фростъ выѣхали изъ Иркутска на перекладной, о которой Кеннанъ отзывается, что "нигдѣ въ другихъ мѣстахъ не существуетъ болѣе раздражающаго, болѣе колотящаго тѣло и разбивающаго голову способа передвиженія". Съ Лиственичной уже оканчивается цивилизованный способъ спанья (a civilised bid), и путешественники начали спать, не раздѣваясь. Съ Боярской начались обычныя мученья путешествующихъ по этой части Сибири: грязныя, тѣсныя и холодныя станціи, отсутствіе лошадей, но за то страшное обиліе клоповъ и блохъ, тревожный сонъ ночью, поминутно прерываемый появленіемъ проѣзжающихъ и почтъ.

Вслѣдствіе многочисленныхъ дорожныхъ неудобствъ и мелкихъ непріятностей долина Селенги между Верхнеудинскомъ и Ильинскимъ не показалась путешественникамъ столь прекрасной, какова она въ дѣйствительности. Изъ Селенгниска до Гусинаго озера, мѣстопребыванія хамба-ламы, путешественниковъ сопровождалъ нѣкто Хинуевъ-Мунко, бурить, нѣчто въ родѣ урядника (chief of police); этотъ представитель администраціи, большой любитель водки, "с.ъумасшедшихъ капель", но его выраженію, очень комично старался показать не ш имъ путешественникамъ свою власть надъ встрѣчными бурятами. Приблизившись къ монастырю, Хппуевъ выкупался въ озерѣ, стала" трезвя" и серьезенъ и началъ убѣдительно просить путешественниковъ относиться къ старшему ламѣ съ должнымъ почтеніемъ. Передъ монастыремъ Хинуевъ спросилъ, какъ ихъ называть по чину, что для нихъ равнялось hon росу: "какъ васъ гальванизировать"? или "какъ васъ электризовать"? (How are you electrified?). Наконецъ кое-какъ объяснились. Хинуевъ былъ окончательно пораженъ, когда узналъ, что иностранцы не имѣли ни чиновъ, ни титуловъ, не состояли на службѣ, не были богаты и путешествовали для собственнаго удовольствія: какъ представить великому ламѣ такихъ ничтожныхъ персонъ? "Ну, говорите, что хотите, а только я переведу великому ламѣ, что вы высокіе чиновники, депутаты, если не посланники великаго американскаго государства", рѣшилъ Хинуев'!". По мѣрѣ приближенія къ монастырю, Хинуевъ становился все серьезнѣе и почтительнѣе къ двумъ посланникамъ великаго американскаго государства. Со всѣми признаками глубокаго уваженія онъ высадилъ и ввелъ ихъ въ жилище великаго ламы. Пріемная зала, довольно обширная комната, была украшена коврами сибирской работы и низкими диванами, покрытыми шелковой матеріей; въ залѣ находилось нѣсколько столовъ и стульевъ. На стѣнахъ висѣли изображенія буддійскихъ святыхъ, виды буддійскихъ монастырей, яркія хромолитографіи государей Александра II и Александра III и фотографія императора Вильгельма. Всѣ присутствовавшіе здѣсь ламы говорили такъ тихо, какъ будто отъ каждаго громкаго слова могло произойти какое-нибудь великое несчастіе. Послѣ получасоваго ожиданія появился великій лама, котораго паши путешественники привѣтствовали самымъ почтительнымъ образомъ. Описавъ причудливый костюмъ великаго ламы, Кеннанъ прибавляетъ: "общее впечатлѣніе отъ желтой мантіи и шляпы, темно-синихъ отворотовъ, краснаго шарфа и фіолетовой сумки было необыкновенно блестяще и поразительно". Самъ хамба-лама, сѣвернаго монгольскаго типа лица, казался человѣкомъ съ нѣкоторымъ воспитаніемъ и со знаніемъ свѣта. Хинуевъ разсказалъ блестяще вымышленную исторію о путешественникахъ. Послѣ чая, сервированнаго по-русски, хамба-лама сказалъ, что онъ прикажетъ совершить богослуженіе въ благодарность богамъ за то, что они удостоили его лицезрѣть столь почтенныхъ особь; при этомъ онъ извинился, что самъ онъ, по случаю своей недавней болѣзни, не можетъ его совершать. Внутреннія украшенія храма произвели на Кеннана большое впечатлѣніе: они были богаты и разнообразны по цвѣту и формѣ. "Зрѣлище при началѣ богослуженія, говоритъ онъ, было гораздо болѣе оригинально и поразительно (impressive), чѣмъ я ожидалъ. Какой то особенный мракъ храма, высокія желтыя сѣдалища главныхъ духовныхъ лицъ, богатство и обиліе украшеній, колоссальные барабаны, гигантскія трубы, темная толпа учениковъ и послушниковъ (acolytes) въ черныхъ одеждахъ на одномъ концѣ храма, двѣ блестящихъ линіи оранжевыхъ и малиновыхъ ламъ на другомъ, дополнявшая картину оригинальная и грубая пышность,-- превосходили все въ этомъ родѣ, что я когда-либо видѣлъ". Молебствіе сопровождалось музыкой, закончившейся такимъ оркестровымъ charivari, отъ котораго стѣны Іерихона свободно могли-бы упасть и безъ сверхъестественнаго вмѣшательства. Затѣмъ путешественники осматривали кумирню, множество бурхановъ, библіотеку китайскихъ и монгольскихъ книгъ, которыя съ перваго раза очень трудно принять за книги: "это были прямоугольные листы тонкой китайской бумаги 12 или 14 дюймовъ въ длину и около 4 въ ширину, вложенные вмѣстѣ между двумя топкими дощечками изъ дерева или картона и обвязанные накрестъ простыми шелковыми шнурками или полосками ярко-окрашеннаго полотна. Эти книги немного напоминали широкія, хорошо уложенныя связки билетовъ, перевязанныя шнурками изъ яркихъ лентъ". Изъ прочихъ достопримѣчательностей путешественники видѣли бѣлаго слона, который "былъ искусно исполненъ изъ твердаго дерева какимъ-нибудь монгольскимъ или бурятскимъ ламой, выкрашенъ затѣмъ въ бѣлый цвѣтъ, облеченъ въ соотвѣтствующія украшенія и поставленъ на "невысокія колеса". Вслѣдъ затѣмъ путешественниковъ пригласили видѣть "танецъ бурхановъ" -- ламъ, надѣвшихъ костюмы и маски разныхъ монгольскихъ божествъ. Костюмы ихъ были очень сложны и богаты: "малиновый, ярко-красный, синій и оранжевый шелкъ, сатинъ различныхъ цвѣтовъ, яркоокрашенные шнурки, кисточки и бахромки, колесообразныя серебряныя брошки, старательно украшенныя фестонами изъ бѣлыхъ бисерныхъ нитей, безконечно-разнообразный золотыя и серебряныя украшенія, которыя искрились и сіяли на солнцѣ когда танцующіе дѣлали пируэты и скачки взадъ и впереди" въ тактъ подъ мѣрные удары цимбалъ и большихъ барабановъ". Во время обѣда выяснилось за разговоромъ, что великій лама не зналъ о существованіи Америки и не имѣть никакого понятія о шарообразности земли. Астрономическій разговоръ о шародвижностіи земли, повидимому, убѣдили" хамба-ламу. При этомъ Кеннанъ вспомнилъ, что въ 1828 г. путешественникъ Эрманъ имѣлъ подобный же разговоръ съ тогдашнимъ ламой, таки" что нѣтъ ничего невѣроятнаго, что и еще черезъ 60 лѣтъ на Гусиномъ озерѣ будутъ вестись подобныя-же пренія. Въ 5 ч. по полудни путешественники оставили гостепріимную обитель хамба-ламы. П. Г.


"Восточное Обозрѣніе", No 40, 1889