Кедрин Дмитрий Борисович
Офицер

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 8.15*5  Ваша оценка:

  
  Дмитрий Кедрин
  
   Офицер
  
  ----------------------------------------------------------------------------
   М., Правда, 1990
  ----------------------------------------------------------------------------
  
   Нас подбили.
   Мы сели в предутренний час
   Возле Энска...
   Кто мог нам помочь?
   Одноглазый прожектор преследовал нас
   И зенитки клевали всю ночь.
  
   Я не знаю:
   Как наш самолет сгоряча
   Сделал этот последний прыжок?..
   Перебитую ногу с трудом волоча,
   Летчик встал
   И машину поджег.
  
   Кровь бежала ручьем по его сапогу,
   Но молчал он,
   Кудряв и высок.
   И решили мы с ним
   Не сдаваться врагу:
   Лучше - смерть.
   Лучше - пуля в висок.
  
   У лесного болотца
   Средь ветел густых
   Инвентарь подсчитали мы наш:
   Нож,
   Кисет с табаком,
   Бортпаек на двоих -
   Вот и весь наш нехитрый багаж.
   Мы склонились над картой,
   Наш чайник остыл.
   Мы следы от костра замели.
   Кое-как смастерил я для друга костыль,
   Вещи взял и промолвил:
   "Пошли".
  
   Мимо сёл и дорог
   Мы брели стороной.
   Шли неделю,
   А фронт еще - где.
   Нас не компас,
   Нас сердце вело по родной
   Путеводной кремлевской звезде.
  
   А идти еще долго.
   Не близок наш путь.
   В дальний тыл мы слетели к врагу.
   Николай стал садиться в пути отдохнуть.
   "Подожди, - говорил, -
   Не могу..."
  
   На привалах сперва мы пивали чаек.
   Но хоть сытной была наша снедь,
   Вышел день -
   И доели мы с ним бортпаек...
   А нога его стала чернеть.
  
   Он, бредя с костылем, бормотал:
   "Чепуха".
   Но я знал:
   Выдыхается он.
   Горсть в ладонях растертого прелого мха;
   Вот и весь наш дневной рацион.
  
   Как-то раз
   В почерневших несжатых овсах
   (Горько пахнут поля этих лет)
   Показался седой ожиревший русак...
   Торопясь, я достал пистолет.
   Николай приподнялся,
   Задержал перед выстрелом он.
   "Погоди, - он сказал, -
   Может, в смертном бою
   Пригодится нам этот патрон..."
  
   Он шагал через силу,
   Небритый, в пыли,
   С опустевшею трубкой в зубах.
   В этот день мы последнюю спичку зажгли,
   Раскурили последний табак...
  
   "Видно, мне не дойти, - он сказал. -
   Я ослаб,
   Захворал, понимаешь...
   Прости.
   Отправляйся один.
   Тебе надобно в штаб
   Разведданные, друг, донести..."
  
   Как сейчас это вижу:
   Лежит он разут
   (Больно было ему в сапоге),
   И лиловые пятна гангрены ползут
   По его обнаженной ноге.
  
   Он лежит -
   И в глазах его тлеет тоска:
   Николай не хотел умирать.
   "Я мечтал, - говорит он, -
   Понянчить сынка,
   Успокоить на старости мать...
  
   Уходи же! -
   Он мне приказал еще раз. -
   Не ворчи.
   Ты с уставом знаком?"
   И тогда я впервые нарушил приказ
   И понес его дальше силком.
  
   Как я шел - я не помню!
   Звенело в ушах...
   Пересохло от жажды во рту...
   Я присаживался отдохнуть, что ни шаг...
   Задыхался в холодном поту...
  
   В эту ночь я увидел, как села горят.
   Значит, близко район фронтовой.
   Как я ждал,
   Чтобы первый советский снаряд
   Просвистал над моей головой.
  
   Вот в березу один угодил в стороне,
   Рядом грохнул второй у ручья...
   Я разрывы их слушал,
   И чудилось мне,
   Что меня окликают друзья.
  
   Полдень был.
   Я забрался в кустарник густой:
   Под огнем не пойдешь среди дня.
   Вдруг послышалось звонкое русское
   "Стой!" -
   И бойцы окружили меня...
  
   Сколько сдержанной нежности в лицах родных.
   Значит, смерть - позади!
   Это - жизнь!..
   "Дорогой!
   Мы добрались с тобой до своих, -
   Я шептал Николаю. -
   Очнись!"
  
   Я с земли его руку поднял,
   Но она
   Становилась синей и синей.
   И была его грудь холодна-холодна,
   Сердце больше не слышалось в ней...
  
   Гроб его,
   Караулом почетным храним,
   Командиры к могиле несли,
   И гвардейское знамя полка перед ним
   Наклонилось до самой земли.
  
   Это был мой товарищ.
   Нет, больше:
   Мой брат...
   Разве можно таких забывать?
   Я старухе его отослал, аттестат,
   Стал ей длинные письма писать.
  
   Я летаю.
   Я каждою бомбой дотла
   Разметаю блиндаж или дот.
   Пусть она,
   Как мужская слеза тяжела,
   Все сжигает,
   На что упадет.
  
   Возвращаясь с бомбежки,
   Я делаю круг
   Над могилою в чаще лесной:
   В той могиле лежит
   Мой начальник и друг,
   Офицер моей части родной.
   1943

Оценка: 8.15*5  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru