Кедрин Дмитрий Борисович
Приданое

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 9.29*37  Ваша оценка:

  
  Дмитрий Кедрин
  
   Приданое
  
  ----------------------------------------------------------------------------
   М., Правда, 1990
  ----------------------------------------------------------------------------
  
   В тростниках просохли кочки,
   Зацвели каштаны в Тусе,
   Плачет розовая дочка
   Благородного Фердуси:
   "Больше куклы мне не снятся,
   Женихи густой толпою
   У дверей моих теснятся,
   Как бараны к водопою.
   Вы, надеюсь, мне дадите
   Одного назвать желанным.
   Уважаемый родитель!
   Как дела с моим приданым?"
  
   Отвечает пылкой дочке
   Добродетельный Фердуси:
   "На деревьях взбухли почки.
   В облаках курлычут гуси.
   В вашем сердце полной чашей
   Ходит паводок весенний,
   Но, увы: к несчастью, ваши
   Справедливы опасенья.
   В нашей бочке - мерка риса,
   Да и то еще едва ли.
   Мы куда бедней, чем крыса,
   Что живет у нас в подвале.
   Но уймите, дочь, досаду,
   Не горюйте слишком рано:
   Завтра утром я засяду
   За сказания Ирана,
   За богов и за героев,
   За сраженья и победы
   И, старания утроив,
   Их окончу до обеда,
   Чтобы вился стих чудесный
   Легким золотом по черни,
   Чтобы шах прекрасной песней
   Насладился в час вечерний.
   Шах прочтет и караваном
   Круглых войлочных верблюдов
   Нам пришлет цветные ткани
   И серебряные блюда,
   Шелк и бисерные нити,
   И мускат с имбирем пряным,
   И тогда, кого хотите,
   Назовете вы желанным".
  
   В тростниках размокли кочки,
   Отцвели каштаны в Тусе,
   И опять стучится дочка
   К благодушному Фердуси:
   "Третий месяц вы не спите
   За своим занятьем странным.
   Уважаемый родитель!
   Как дела с моим приданым?
   Поглядевши, как пылает
   Огонек у вас ночами,
   Все соседи пожимают
   Угловатыми плечами".
  
   Отвечает пылкой дочке
   Рассудительный Фердуси:
   "На деревьях мерзнут почки,
   В облаках умолкли гуси,
   Труд - глубокая криница,
   Зачерпнул я влаги мало,
   И алмазов на страницах
   Лишь немного заблистало.
   Не волнуйтесь, подождите,
   Год я буду неустанным,
   И тогда, кого хотите,
   Назовете вы желанным".
  
   Через год просохли кочки,
   Зацвели каштаны в Тусе,
   И опять стучится дочка
   К терпеливому Фердуси:
   "Где же бисерные нити
   И мускат с имбирем пряным?
   Уважаемый родитель!
   Как дела с моим приданым?
   Женихов толпа устала
   Ожиданием томиться.
   Иль опять алмазов мало
   Заблистало на страницах?"
  
   Отвечает гневной дочке
   Опечаленный Фердуси:
   "Поглядите в эти строчки,
   Я за труд взялся не труся,
   Но должны еще чудесней
   Быть завязки приключений,
   Чтобы шах прекрасной песней
   Насладился в час вечерний.
   Не волнуйтесь, подождите,
   Разве каплет над Ираном?
   Будет день, кого хотите,
   Назовете вы желанным".
   Баня старая закрылась,
   И открылся новый рынок.
   На макушке засветилась
   Тюбетейка из сединок.
   Чуть ползет перо поэта
   И поскрипывает тише.
   Чередой проходят лета,
   Дочка ждет, Фердуси пишет.
  
   В тростниках размокли кочки,
   Отцвели каштаны в Тусе.
   Вновь стучится злая дочка
   К одряхлелому Фердуси:
   "Жизнь прошла, а вы сидите
   Над писаньем окаянным.
   Уважаемый родитель!
   Как дела с моим приданым?
   Вы, как заяц, поседели,
   Стали злым и желтоносым,
   Вы над песней просидели
   Двадцать зим и двадцать весен.
   Двадцать раз любили гуси,
   Двадцать раз взбухали почки.
   Вы оставили, Фердуси,
   В старых девах вашу дочку".
   "Будут груши, будут фиги,
   И халаты, и рубахи.
   Я вчера окончил книгу
   И с купцом отправил к шаху.
   Холм песчаный не остынет
   За дорожным поворотом -
   Тридцать странников пустыни
   Подойдут к моим воротам".
  
   Посреди придворных близких
   Шах сидел в своем серале.
   С ним лежали одалиски,
   И скопцы ему играли.
   Шах глядел, как пляшут триста
   Юных дев, и бровью двигал.
   Переписанную чисто
   Звездочет приносит книгу:
   "Шаху прислан дар поэтом,
   Стихотворцем поседелым..."
   Шах сказал: "Но разве это -
   Государственное дело?
   Я пришел к моим невестам,
   Я сижу в моем гареме.
   Тут читать совсем не место
   И писать совсем не время.
   Я потом прочту записки,
   Небольшая в том утрата".
   Улыбнулись одалиски,
   Захихикали кастраты.
  
   В тростниках просохли кочки,
   Зацвели каштаны в Тусе.
   Кличет сгорбленную дочку
   Добродетельный Фердуси:
   "Сослужите службу ныне
   Старику, что видит худо:
   Не идут ли по долине
   Тридцать войлочных верблюдов?"
  
   "Не бегут к дороге дети,
   Колокольцы не бренчали,
   В поле только легкий ветер
   Разметает прах песчаный".
  
   На деревьях мерзнут почки,
   В облаках умолкли гуси,
   И опять взывает к дочке
   Опечаленный Фердуси:
   "Я сквозь бельма, старец древний,
   Вижу мир, как рыба в тине.
   Не стоят ли у деревни
   Тридцать странников пустыни?"
  
   "Не бегут к дороге дети,
   Колокольцы не бренчали.
   В поле только легкий ветер
   Разметает прах песчаный".
  
   Вот посол, пестро одетый,
   Все дворы обходит в Тусе:
   "Где живет звезда поэтов -
   Ослепительный Фердуси?
   Вьется стих его чудесный
   Легким золотом по черни,
   Падишах прекрасной песней
   Насладился в час вечерний.
   Шах в дворце своем - и ныне
   Он прислал певцу оттуда
   Тридцать странников пустыни,
   Тридцать войлочных верблюдов,
   Ткани солнечного цвета,
   Полосатые бурнусы...
   Где живет звезда поэтов -
   Ослепительный Фердуси?"
  
   Стон верблюдов горбоносых
   У ворот восточных где-то,
   А из западных выносят
   Тело старого поэта.
   Бормоча и приседая,
   Как рассохшаяся бочка,
   Караван встречать - седая -
   На крыльцо выходит дочка:
   "Ах, медлительные люди!
   Вы немножко опоздали.
   Мой отец носить не будет
   Ни халатов, ни сандалий.
   Если шитые иголкой
   Платья нашивал он прежде,
   То теперь он носит только
   Деревянные одежды.
   Если раньше в жажде горькой
   Из ручья черпал рукою,
   То теперь он любит только
   Воду вечного покоя.
   Мой жених крылами чертит
   Страшный след на поле бранном.
   Джинна близкой-близкой смерти
   Я зову моим желанным.
   Он просить за мной не будет
   Ни халатов, ни сандалий...
   Ах, медлительные люди!
   Вы немножко опоздали".
  
   Встал над Тусом вечер синий,
   И гуськом идут оттуда
   Тридцать странников пустыни,
   Тридцать войлочных верблюдов.
   1935

Оценка: 9.29*37  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru