Кедрин Дмитрий Борисович
Свадьба

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 8.58*20  Ваша оценка:

  
  Дмитрий Кедрин
  
   Свадьба
  
  ----------------------------------------------------------------------------
   М., Правда, 1990
  ----------------------------------------------------------------------------
  
   Царь Дакии,
   Господень бич,
   Аттила, -
   Предшественник Железного Хромца,
   Рожденного седым,
   С кровавым сгустком
   В ладони детской, -
   Поводырь убийц,
   Кормивший смертью с острия меча
   Растерзанный и падший мир,
   Работник,
   Оравший твердь копьем,
   Дикарь,
   С петель
   Сорвавший дверь Европы, -
   Был уродец.
  
   Большеголовый,
   Щуплый, как дитя,
   Он походил на карлика,
   И копоть
   Изрубленной мечами смуглоты
   На шишковатом лбу его лежала.
  
   Жег взгляд его, как греческий огонь,
   Рыжели волосы его, как ворох
   Изломанных орлиных перьев.
   Мир
   В его ладони детской был - как птица,
   Как воробей,
   Которого вольна,
   Играя, задушить рука ребенка.
  
   Водоворот его орды кружил
   Тьму человечьих щеп,
   Всю сволочь мира:
   Германец - увалень,
   Проныра - беглый раб,
   Грек - ренегат, порочный и лукавый,
   Косой монгол и вороватый скиф
   Кладь громоздили на ее телеги.
  
   Костры шипели.
   Женщины бранились.
   В навозе дети пачкали зады.
   Ослы рыдали.
   На горбах верблюжьих,
   Бродя, скисало в бурдюках вино.
   Косматые лошадки в тороках
   Едва тащили, оступаясь, всю
   Монастырей разграбленную святость.
   Вонючий мул в оческах гривы нес
   Бесценные закладки папских библий,
   И по пути колол ему бока
   Украденным клейнодом -
   Царским скиптром -
   Хромой дикарь,
   Свою дурную хворь
   Одетым в рубища патрицианкам
   Даривший снисходительно...
   Орда
   Шла в золоте,
   На кладах почивала.
  
   Один Аттила - голову во сне
   Покоил на простой луке седельной,
   Был целомудр,
   Пил только воду,
   Ел
   Отвар ячменный в деревянной чаше,
   Он лишь один - диковинный урод -
   Не донимал, как хмель врачует сердце,
   Как мучит женская любовь,
   Как страсть
   Сухим морозом тело сотрясает.
   Косматый волхв славянский говорил,
   Что, глядя в зеркало меча,
   Аттила
   Провидит будущее,
   Тайный смысл
   Безмерного течения на Запад
   Азийских толп...
   И впрямь Аттила знал
   Судьбу свою - водителя народов.
   Зажавший плоть в железном кулаке,
   В поту ходивший с лейкою кровавой
   Над пажитью костей и черепов,
   Садовник бед, он жил для урожая,
   Собрать который внукам суждено!
  
   Кто знает - где Аттила повстречал
   Прелестную парфянскую царевну?
   Неведомо!
   Кто знает - какова
   Она была?
   Бог весть!
   Но посетило
   Аттилу чувство,
   И свила любовь
   Свое гнездо в его дремучем сердце.
  
   В бревенчатом дубовом терему
   Играли свадьбу.
   На столах дубовых
   Дымилась снедь.
   Дубовых скамей ряд
   Под грузом ляжек каменных ломился.
   Пыланьем факелов,
   Мерцаньем плошек
   Был озарен тот сумрачный чертог.
   Свет ударял в сарматские щиты,
   Блуждал в мечах, перекрестивших стены,
   Лизал ножи...
   Кабанья голова,
   На пир ощерясь мертвыми клыками,
   Венчала стол,
   И голуби в меду
   Дразнили нежностью неизреченной!
  
   Уже скамейки рушились,
   Уже
   Ребрастый пес, пинаемый ногами,
   Лизал блевоту с деревянных ртов
   Давно бесчувственных, как бревна, пьяниц,
   Сброд пировал.
   Тут колотил шута
   Воловьей костью варвар низколобый,
   Там хохотал, зажмурив очи, гунн,
   Багроволикий и рыжебородый,
   Блаженно запустивший пятерню
   В копну волос свалявшихся и вшивых.
  
   Звучала брань.
   Гудели днища бубнов,
   Стонали домры.
   Детским альтом пел
   Седой кастрат, бежавший из капеллы.
   И длился пир.
   А над бесчинством пира,
   Над дикой свадьбой,
   Очумев в дыму,
   Между стропил закопченных чертога
   Летал, на цепь посаженный, орел -
   Полуслепой, встревоженный, тяжелый.
   Он факелы горящие сшибал
   Отяжелевшими в плену крылами,
   И в лужах гасли уголья, шипя,
   И бражников огарки обжигали,
   И сброд рычал,
   И тень орлиных крыл,
   Как тень беды, носилась по чертогу.
  
   Средь буйства сборища
   На грубом троне
   Звездой сиял чудовищный жених.
   Впервые в жизни сбросив плащ верблюжий
   С широких плеч солдата, он надел
   И бронзовые серьги, и железный
   Венец царя.
   Впервые в жизни он
   У смуглой кисти застегнул широкий
   Серебряный браслет,
   И в первый раз
   Застежек золоченые жуки
   Его хитон пурпуровый пятнали.
  
   Он кубками вливал в себя вино
   И мясо жирное терзал руками.
   Был потен лоб его.
   С блестящих губ
   Вдоль подбородка жир бараний стылый,
   Белея, тек на бороду его.
   Как у совы полночной,
   Округлились
   Его вином налитые глаза.
   Его икота била.
   Молотками
   Гвоздил его железные виски
   Всесильный хмель.
   В текучих смерчах - черных
   И пламенных -
   Плыл перед ним чертог.
   Сквозь черноту и пламя проступали
   В глазах подобья шаткие вещей
   И рушились в бездонные провалы!
   Хмель клал его плашмя,
   Хмель наливал
   Железом - руки,
   Темнотой - глазницы,
   Но с каменным упрямством дикаря,
   Которым он создал себя,
   Которым
   Он в долгих битвах изводил врагов,
   Дикарь борол и в этом ратоборстве:
   Поверженный,
   Он поднимался вновь,
   Пил, хохотал, и ел, и сквернословил!
  
   Так веселился он.
   Казалось, весь
   Он хочет выплеснуть себя, как чашу.
   Казалось, что единым духом - всю
   Он хочет выпить жизнь свою.
   Казалось,
   Всю мощь души,
   Всю тела чистоту
   Аттила хочет расточить в разгуле!
  
   Когда ж, шатаясь,
   Весь побагровев,
   Весь потрясаем диким вожделеньем,
   Ступил Аттила на ночной порог
   Невесты сокровенного покоя, -
   Не кончив песни, замолчал кастрат,
   Утихли домры,
   Смолкли крики пира,
   И тот порог посыпали пшеном...
  
   Любовь!
   Ты дверь, куда мы все стучим,
   Путь в то гнездо, где девять кратких лун
   Мы, прислонив колени к подбородку,
   Блаженно ощущаем бытие,
   Еще не отягченное сознаньем!..
  
   Ночь шла.
   Как вдруг
   Из брачного чертога
   К пирующим донесся женский вопль...
   Валя столы,
   Гудя пчелиным роем,
   Толпою свадьба ринулась туда,
   Взломала дверь - и замерла у входа:
   Мерцал ночник,
   У ложа на ковре,
   Закинув голову, лежал Аттила.
   Он умирал.
   Икая и хрипя,
   Он скреб ковер и поводил ногами,
   Как бы отталкивая смерть.
   Зрачки
   Остекленевшие свои уставя
   На ком-то зримом одному ему,
   Он коченел, мертвел и ужасался.
   И если бы все полчища его,
   Звеня мечами, кинулись на помощь
   К нему,
   И плотно б сдвинули щиты,
   И копьями б его загородили, -
   Раздвинув копья,
   Разведя мечи,
   Прошел бы среди них его противник,
   За шиворот поднял бы дикаря,
   Поставил бы на страшный поединок
   И поборол бы вновь...
   Так он лежал,
   Весь расточенный,
   Весь опустошенный
   И двигал шеей,
   Как бы удивлен,
   Что руки смерти
   Крепче рук Аттилы.
   Так сердца взрывчатая полнота
   Разорвала воловью оболочку -
   И он погиб,
   И женщина была
   В его пути тем камнем, о который
   Споткнулась жизнь его на всем скаку.
   Мерцал ночник.
   И девушка в углу,
   Стуча зубами, молча содрогалась.
   Как спирт и сахар, тек в окно рассвет,
   Кричал петух.
   И выпитая чаша
   У ног вождя валялась на полу,
   И сам он был - как выпитая чаша.
   Тогда была отведена река,
   Кремнистое и гальчатое русло
   Обнажено лопатами, -
   И в нем
   Была рабами вырыта могила.
   Волы в ярмах, украшенных цветами,
   Торжественно везли один в другом -
   Гроб золотой, серебряный и медный.
   И в третьем -
   Самом маленьком гробу -
   Уродливый,
   Немой,
   Большеголовый,
   Покоился невиданный мертвец.
  
   Сыграли тризну, и вождя зарыли.
   Разравнивая холм,
   Над ним прошли
   Бесчисленные полчища азийцев,
   Реку вернули в прежнее русло,
   Рабов зарезали
   И скрылись в степи.
   И черная
   Заплаканная ночь,
   В оправе грубых северных созвездий,
   Осела крепким
   Угольным пластом,
   Крылом совы простерлась над могилой.
   1933-1940

Оценка: 8.58*20  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru