Катенин Павел Александрович
Инвалид Горев

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

Оценка: 7.46*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Быль

  
  
   П. А. Катенин
  
   Инвалид Горев
   Быль
  
   Катенин П. А. Избранное / Составитель и примеч. А. И. Казинцев.
   М.: Сов. Россия, 1989.
  
   Тысяча восемьсот четвертого года
   Рекрут брали по всей Руси. Бонапарте,
   Брезгая консульством, молвил: "Я - император".
   Сытая бунтами Франция иго надела;
   Слабым соседям не спорить: признали с поклоном;
   Сильные ж с гневом отвергли, злое предвидя.
  
   Англия, враг коренной, поднялась кораблями,
   Цезарь - ратью на суше; царь православный
   К ним пристал, и с той поры началася
   На десять лет война: великие сечи,
   Сходки на смерть безвестных друг другу народов,
   Смены царств и владык, гульбы по столицам -
   С юга на север, с востока на запад; от моря
   Бурным приливом к Москве и отливом к Парижу.
   Вдоволь стоило денег, и крови, и плача
   Всем, покуда бог, виновника скорбей
   Свергнув с престола, по смерть не запер в неволю.
   Видели мы чудеса; с трудом им поверят
   Внуки. Вначале никто их не чаял; но просто
   Воинов новых, взамен отставных и умерших
   Двух с пятисот, по всей Руси набирали.
  
   Волости Спасской крестьянин Макар Еремеев,
   Горев по прозвищу, младший в семье из трех братьев,
   В город губернский свезен. В присутствие: годен!
   "Лоб!" Забрили. Пошел он на царскую службу.
   Биться с врагом. Поплакал он на прощанье.
   Есть и о чем: жена у него молодая,
   Сын по девятому году, парень отменный,
   Умный, красавец, весь в матушку Мавру Петровну.
  
   Вот на нее поглядеть, так сам надорвешься:
   Словно вдова безмужняя, голосом вопит.
   Слезы ручьем! А сколько слов причитает
   Ласковых мужу, колючих - себе с сиротою!
   Вспомнить невмочь, а где пересказывать? Деверь,
   В сани ее посадив, увез уж насильно.
   Горев с другими пошел в свой полк гренадерский.
   В п_о_лгода там обучился приемам ружейным,
   Шагу, заряду, пальбе, глазам, поворотам,
   Словом, всему, что знает исправный служивый.
   В пору как раз. Полкам поход за границу.
   Спешно в Австрию звали на выручку русских.
   Всем не вдруг поспеть. Кругом на передних
   Враг налег. Пробились штыками навстречу
   Братьи, идущей к ним с отцом-государем.
   Стали лицом к лицу противники в битву:
   Тут цветки созрели в ягоды волчьи,
   Тут легло людей, что в жатву колосьев,
   Кровь лилась, что брага на свадебном пире.
  
   Горев сражался, покуда ноги держали:
   Рана в плече от осколка гранаты; другая
   Пулей в ляжку; пикой в левую руку
   Третья; в голову саблей четвертая; с нею
   Замертво пал! Разъезд неприятельский утром
   Поднял, а лекарь вылечил. Пленных погнали
   Всех во Францию. Минул год с половиной;
   Мир заключили, вечный, до будущей ссоры.
   С миром размен; и многих оттоль восвояси
   Русских услали. Забыли о бедном Макаре!
  
   Беден всяк вдали от родины милой;
   Горек хлеб, кисло вино на чужбине:
   Век живи, не услышишь русского слова!
   В Бресте дали им волю кормиться работой.
   Русскому только и надо; и трое французов
   С ним не потянутся; наш увидит чужое -
   Сметит; и вмиг переймет; они же, бог с ними:
   Смотрят на наше, да руки врознь, а не сладят!
   В теплом краю от стужи дрогнут всю зиму;
   Жгут в очагах, дрова переводят, а печи
   Нет догадки сложить!.. Премудрые люди!
  
   Тем да сем промышляя, нажился Горев;
   Выучил ихний язык, принялся за грамоть,-
   Нашу он знал,- и мог бы там поселиться.
   Дом завесть и жену: позволяли; и денег
   Дали б казенных на первый завод; но Макару
   Тошно навек от святой Руси отказаться,
   Некрестей в свет народить с женой беззаконной.
   Думает: "Вырос ли Федя, мой парень отменный?"
   Тужит: "Жива ли красавица Мавра Петровна?"
  
   Наполеон меж тем взять новое царство
   Вздумал: Гишпанию алчному надо вдобавок!
   С сыном король не ладил. "Милости просим
   В гости!- сказал Бонапарте:- Соседнее дело,
   Мир". Те спроста приехали; он их, лукавый,
   В ссылку обоих за стражей; и землю с народом,
   Брата как куклу им в короли, и присвоил.
   Ладно бы все, да лиха беда: не даются!
   Силой бери! И полк за полком, через горы
   Рать повалила, всякое племя земное.
   С прочими вечные слуги французов - поляки.
   С ними наши, кто был в полону. И Макару
   Велено вновь под ружье, под ранец в полпуда:
   Бейся насмерть, а не за матушку Русь, а уж бог весть
   За что! На смех играет судьба человеком!
  
   Люто стал за святыню народ богомольный:
   С ядом, не только с мечом. И даром что Горев,
   Истый наш брат христианин, не грешен в кощунстве,
   Не драл икон, не сквернил церковных сосудов,
   Даже других унимал, не бояся насмешки,-
   Все бы плохо попасть чернецам либо черни.
   В том и зло, что правый вравне с виноватым
   Гибнет в смуте войны и горячек мятежных:
   Где разбирать? Господь на том свете рассудит!
   Но бог милостив был и вывел Макара
   Жива-здорова, немногих в числе, как пришельцев
   Дочиста смел с земли своей полуостров.
   В то же время другую войну на противном
   Света краю завел губитель; и войска
   Столько с ним, что в месяц двадцать пять тысяч
   Тратить мог: его ж окаянное слово!
   Шли к Москве напролом, и дорого стоил
   Каждый шаг на Руси, но вождь не жалеет:
   Много в запасе! Пусть лягут на приступах тьмами,
   Две под Смоленском, четыре в полях москворецких,
   Лишь бы нам величаться в Кремле златоверхом.
  
   Бог попустил, на кару гордыни. Кутузов,
   Вечная память ему, сшепнулся с морозом;
   Выбрал крепкое место, так, чтобы мимо
   Взад ни вперед ступить нельзя супостату;
   Выждал, и стал вымораживать, словно хозяин
   Из дому вон тараканов. Недруги в драку:
   Нет удачи! Погреться? -Заперты двери.
   Съесть бы! - Падерой конской лакомись вволю.
   Бегство пошло; тут меч, и голод, и холод -
   осе против них: живые шатались как тени;
   Мертвыми путь усеян: на версту сотня!
  
   Вождь ускакал восвояси за новою ратью;
   Наша вперед, а немцы к ней приставали:
   Первый - преемник Фридриха, после и цесарь;
   Там и все. Числом встречались уж равным;
   Либо, как в Кульме, малым великое дело
   Делалось, к диву военных, к спасению мирных.
   Царь хвалил, чужие сказали спасибо:
   Лестно было назваться воином русским.
  
   Бедный Макар! где ты был? что делал? Он жадно
   Слушал вести, носимые шумной молвою;
   Скрыть бы хотели, но шило в мешке не таится.
   Рейн перешли, во Франции русские. Сильно
   Сердце забилось у Горева; птицей из клетки
   Рвется в стан земляков: "Не стыд ли, не грех ли
   Здесь злодею служить? Палит он из пушек
   В наших, а я за него ружье заряжаю!
   Надо бежать; лишь ноги становятся хилы,
   Бок от раны болит и ломит к ненастью.
   Ну! да с богом: авось дойду". И сберется.
  
   После раздумье возьмет: "С ума ли я спятил?
   Сто ли верст пути? Нет! - тысяча будет.
   Схватят, воротят, судом расстреляют как труса:
   Английских пуль испугался-де; русское имя
   Втянут в поклеп; а там одному мне не много
   Сделать: Гореву взять Париж не под силу!
   Волей разве служу, не по долгу присяги?
   Рад бы в Сибирский, да в рай грехи не пускают".
  
   Он бы решился; но не было воли господней,
   Новый искус судившей долготерпенью,-
   Пятую рану, в ногу пониже колена,
   Меткий Ростбиф хватил его под Тулузой.
   Кончилась тут и война. Бонапарте на остров
   Эльбу уплыл, а новый король из Бурбонов,
   Умный старик и русским давно благодарный,
   Всех велел отыскать, снабдить и отправить
   В родину: так возвратился Горев в Россию.
  
   Срок не дошел, но раны сочлися за годы:
   В чистую! Вольный казак! Не стар еще: сорок
   С чем-то. "Лишь бы жива была Мавра Петровна,
   Радость моя, да Федя, парень отменный,
   Вырос в люди, мой свет: за все слава богу!
   С ними я так заживу, что горя не вспомню;
   Буде же вспомнится прошлое, вдвое веселья".
  
   Так Макар Еремеев, по прозвищу Горев,
   Едучи в дом, рассуждал. Все новое платье
   Сшил, как д_о_лжно иметь солдату в отставке,
   Сиречь при деньгах: он сберег их на случай,
   Так, что мог нанять лошадей и одеться,
   Даже годик прожить. Жене он в подарок
   Вез прекрасный платок французский. А сына
   Чем подарить? "Дитя? Чего ему надо?"
  
   Вот, как ближе подъехал к той волости Спасской,
   Спрашивать стал на кормежках Макар у хозяев,
   Жив ли, здоров ли тот-другой из знакомых.
   Диво ему: про многих вовсе не знают,
   Тех же, что знают, куда налицо их не много,-
   Помер, в бегах, на службе, ушел да уехал;
   Дома, да хвор, с Николы лежит на полати.
   Страшно своих помянуть. Собрался насилу
   С духом. Ответ был надвое, больше хороший:
  
   "Федор Макарович жив и здоров; обзаконен
   Третий уж год на дочери земского, Вере
   Карповне. Тесть пожалел приданого, правда;
   Но ведь им же - всё, как схоронят скупого.
   Зять и сам не беден; семья их большая
   Вымерла вся в тот год, как пленных французов
   Гнали, и мы от них чумели; остался
   Он да дура Маланья от старшего дяди". -
   "Где же мать у него?" - "А бог ее знает!
   Мы не знавали; на свадьбе хлебом и солью
   Благословляла вдова Агнея-просвирня".
   Охнул Горев: "Красавица Мавра Петровна!
   Царство небесное! грусть заела в разлуке".
  
   В самое Преображенье, в престольный их праздник,
   Прибыл Макар в село, и прямо к обедне.
   В церкви все ново: иконы и утварь и ризы.
   Поп - молодой, из ученых; дьякон и схож бы
   С сыном старого, только велик и дороден;
   Причет - ребята; свечу лишь выносит все тот же
   Тихон-бобыль, но оглох и от лет полоумен.
   Церковь битком набита; узнал до десятка
   Горев, но ждет с терпеньем, как кончится служба.
  
   "С миром!" К кресту приложились. У выхода давка.
   Вот купчиха нарядная, в ферезях, в бусах,
   Толстая, кровь с молоком, то с той, то с другою
   В губки чок да чмок, и сорокой лепечет.
   Вот попадья к щеголихе: "На чашечку чаю,
   Матушка, к нам!.. Пожалуйста, Мавра Петровна!"
   Горев глядь: она. В чаду от восторга!
   Прямо к ней: "Сокровище! свет ненаглядный!
   Радость! узнай: я муж твой". - "Мертвец! помогите,-
   Крикнула та,- я мертвых боюся до смерти".
   Женщин сбежалось; им на руки так и упала
   В обморок; в дом увели, на кровать, и от шуму
   Заперли дверь - он только и видел хозяйку.
  
   Говор в народе, спросы и суды, и ряды:
   Знай вертись, служивый, на все на четыре.
   Вот - борода седая, купец долгополый,
   С брюхом, с медалью: - "Кто ты, брат, и откуда?" -
   "Здешний крестьянин, потом солдат государев;
   Был в полону, в отставку выпущен; Горев
   Прозвищем; здесь вот сошелся с женою". -
   "Спорить в другом не хочу; но Мавры Петровны
   Звать женой не моги: то прошлое дело;
   Нынче я ей муж. Оставь нас, а паче
   Ей не кажись: сердечная бредит с испуга.
   Бог простит по незнанью; но полно ж, приятель".-
  
   Молвил купец и пошел. Счастлив же он! Горев
   Чуть не вцепился в важную бороду. "Некресть! -
   Воскликнул: - взял жену от мужа живого!
   Слыхан ли грех такой в земле православной?"
  
   Жалко стало всем. Отец Иннокентий,
   Спасский священник, отвел Макара в сторонку,
   Начал ему толковать, что он понапрасну
   Ропщет: "Солдатской жене позволяют законы,
   Буде целых семь лет нет вести об муже,
   Выбрать другого. Чистый брак и безгрешный!
   Можно жалеть; но, если жена изменила,
   Должно славить все к благу творящего бога".
  
   Горев смолк, как вдруг одетый прекрасно,-
   Синий кафтан, кушаком подпоясан персидским,
   Порты - черный плис, сапожки с оторочкой,-
   Добрый молодец, сняв пуховую шляпу:
   "Батюшка,- молвил,- я сын ваш Федор; из церкви
   К батюшке-тестю прошел и о вашем приезде
   Сведал сей миг. Пожалуйте: просит покорно
   Карп Демьянович; мы с женою и с дочкой
   Ждем отцовского вашего благословенья".
  
   Капля меду в Горева чашу! Заплакал,
   Стал целовать в уста и в ясные очи;
   Сын с почтеньем в плечо. Пошли они. Вера
   Карповна с дочкой грудной ждала на крылечке:
   Новая радость и слезы; вышел и земский;
   В избу зовет. Макар вошел, помолился,
   Отдал поклон хозяину, сел под святыми.
  
   Стол накрыт; и водка на нем, и закуска;
   Редька с маслом, икра и соленые грузди.
   Водку сын, а пиво сноха, а хозяин
   Сам предлагал съестное: "Подчивать гостя
   Стыдно икрой: солона, дорогая покупка.
   Грузди отменные; нынче родилось их пропасть,
   Некуда было девать - на здоровье покушай".
  
   Гость про себя усмехнулся хитрости скряги:
   "С ним мне не жить, и дети мои не такие;
   Если б жена..." И об ней спросил он у Карпа.
   Карпов рассказ не радостный: "Мавра Петровна
   Вскоре слезы утерла; с первого лета
   В села на праздники, в город на торг разгулялась.
   Сына бог берег сироту, да Ульяна,
   Тетка бездетная; матушка - новых гадала.
   Деверь журит, невестка советует: сказки!
   Слух как прошел, что полки воротились, а Горев
   Долго жить приказал,- поминайте как звали!
   Скарб свой в узел и в мир крещеный на промысл.
   Пузин купец (имел он хозяйку в чахотке)
   Нанял Мавру. Любить да жаловать! Словом,
   Прежде смерти больной, запасся здоровой.
   Пузин дурак, а Мавра не дура: в купчихи!
   Сладила с ним. Но долго с полком и с попами
   Не было ладу: бумаги не шлют, не венчают!
   Срока жди, как зачтут пропавшего мертвым.
   Ждать! Дождались. Вот третий год в половине,
   Свадьбу сыграла, с сыном в одно воскресенье,
   В разных церквах; а нынче впервые к приходу,
   Знать за грехи, изволила мужу навстречу.
   Оставь же ее, да отпой-ка Спасу молебен!"
  
   Так рассказывал Карп, а Федор и Вера
   В путь собирались; пять верст до ихней деревни.
   Звали отцов. Макару диковина: в гости
   Просят домой! От старого трудно отвыкнуть!
   Земский вертится: "Рад бы я вашей хлеб-соли,-
   Съехать на чем? Лошаденки устали от пашни.
   Всем же в одной телеге будет и тесно". -
   "Люди живут в тесноте, разместимся,- сказала
   Вера Карповна,- мы в задок и с Танюшей,
   Федор Макарович - править на козлы, а свекор-
   Батюшка с ним как-нибудь: служивый не взыщет".
  
   Больно служивому: свекром сноха помыкает.
   "Нищим считает солдата,- ворчал он сквозь зубы,-
   Батькина дочь! Погоди: ужо мы исладим!
   Быть покуда так - что спорить с бабенкой?"
  
   Сели, поехали. Горев и вправо и влево
   Пялит глаза; увидит знакомое, вскрикнет:
   "Каменка речка! Мельница! Гать! За пригорком
   Церковь Архангела! как видна издалеча!"
   Снял фуражку и крестится. "Федор, а где же
   Лес-березничек?" - "Срублен лет уже с восемь".-
   "Жаль! грибы росли".- "Мужики распахали:
   Рожь растет".- "Гляди-ка и наша Желниха!
   Против часовни наш дом". И крестится снова.
  
   Спрыгнул к воротам и в избу бегом. "Не ходите,
   Батюшка,- молвил сын,- у нас переделка:
   Печь кладут и пол; живем во светелке,
   Стряпаем в бане".- "Да! - молвила Вера: - Куда же
   Батюшку-свекра на ночь положим? Нам места
   В горенке мало самим с дитятью. Из бани
   Разве Маланью выслать к соседу?" - "Не выйдет,-
   Федор ответил,- насильно, что ли, прогоним?
   Люди и то болтают, что худо содержим
   Дуру; пожалуй, возьмут да тяжбу подымут.
   Батюшка - гость, а сестра - половинщица в доме".
  
   "Так-то! - подумал Макар: - охти мне! ошибся!
   Полно, дарить ли им платок мой французский?"
  
   Грудью мать накормила Таню крикунью,
   Стала в зыбке укачивать. Батюшка земский
   Стол накрыл. Хозяин убрал повозку.
   Дура Маланья с хлебом вошла и, чужого
   Видя, "Кто он?" - спросила. Ей Федор: "Сестрица,
   Дядя тебе; отец мой; служивый в отставке".-
   "Свой? Здорово, родимый! А что же ты, дядя,
   Руки поджал как гость? Не дурак ли? Я дура
   Тоже, а делаю дело; встань на подмогу.
   Вместе обед принесем; настряпано много:
   Шти, колобки, селянка, брюквенник, студень,
   Каша, грибы и кисель овсяный с ситою".
  
   Гореву в гнев, но видит: другие смеются,-
   Сам рассмеялся, подумал: "Обида ль от дуры?"
   Блюда пошел носить со стряпухой Маланьей.
  
   После стола, поздравив служивого, выпив
   С ним за счастливый приезд, пустились в расспросы:
   "Что, и где, и как?" Рассказывал долго
   Службу, походы, сраженья, плен свой и выпуск
   Горев, как все, мешая с былью и небыль,
   Вдаль бы занесся, видя, с каким любопытством
   Слушают; земского слово подрезало крылья:
  
   "Знаешь ли что? - сказал он: - ведь сделал ты глупость,
   Сват Еремеевич, буде во всем тебе верить!
   Если б завелся ты не у родимых -
   Лучше бы: жил бы сам по себе и большего
   В доме не знал и хлеб бы ел не хозяйский.
   Право, так! Ястреба ты променял на кукушку".
  
   Видит Макар, что так, а сознаться охоты
   Нет. "Заткну им глотку; знай, что не даром
   Хлеб едим",- подумал, ив пазуху руку;
   Вынул сложенный в чистой бумаге французский
   Белый платок, ни дать, ни взять, что турецкий:
   Также по всем углам большие разводы,
   Пестрые, будто цветы, и узорные каймы,
   Дорого стоил. Горев свой ценный гостинец
   В руки снохе с торжественной подал улыбкой.
  
   Первый прием был впрямь торжеством: любовались,
   Чудились, ахали, кланялись, благодарили.
   Вера Карповна в нем перед зеркало. Прелесть!
   Смотрится, прочь не отходит; ангел Танюша
   В люльке ревет, хоть уши зажми: и не слышит!
   С час платок для всех был думой и речью;
   Там - в бумагу, в сундук; вечерять; за Прошкой
   (Мальчик соседний, страстный ямщик и наездник)
   Тестя домой проводить; разбираться к ночлегу,
   Всяк на место свое, и Макар на сушило.
  
   Тут, устроив бивак средь кадок, бочонков,
   Хмелю, лопат, мешков, рогож и веревок,
   Спать ложась, вздохнул он. "Что же со мною
   Будет? первый день таков, а другие?..
   Полно, солдат! Не тужи, удалая! Не думай!..
   Страшен сон, да милостив бог; мудренее
   Вечера утро". Заснул, утешаясь надеждой.
   Утром рано застал он сына за делом
   Письменным; земский Карп, грамотей через н_у_жду,
   Зятю сдал бумаг и счётов обузу,
   С долей, при том, в барышах. Макару - находка
   "Федор,- сказал он,- пишу я исправно, без дела
   Жить - и скука и стыд: сдай эту работу
   Мне, досужней будет тебе на другую".
   Сын, не вдруг, обдумав, ответил: "Пожалуй!"
  
   Горев за делом: чинит, чертит и пишет
   Ведомость, сказку, записку, словом, бумагу;
   Пишет на славу, на диво всей волости Спасской.
   Грамоты выучен он не на медные деньги;
   Чистым брал серебром московский учитель
   Князя Селецкого. Князь - Макаров ровесник,
   Выкормок груди одной; кормилицы сына
   К братцу водили играть, и учили их вместе
   С год, до отъезда в столицу княжого семейства.
  
   В почерке сила своя, а в смысле другая.
   Всю перерыв до листа лоскутную кипу,
   Видит бестолочь Горев: очередь сбита,
  
   Пропусков тьма, а инде записано дважды,
   В справках ошибки, и в счетах неверны итоги.
   Он, как усердный делец и честный служивый,
   Сыну все показал: "Поправить,- мол,- надо".
   Тот туда и сюда: "Без батюшки-тестя
   Мне-де нельзя; оно же вам, батюшка, трудно,
   Мы уж кой-как"... (себе на уме - "наплутуем").
   Взял бумаги и запер. Отец в недоумье:
   "Что не в угоду?" Не глуп, а зело недогадлив,
  
   Кончив одно, за что другое приняться?
   В поле - плохой работник: отвычка и раны;
   Воду таскать, колоть дрова и лучину,
   Нянчить внучку, когда родимой не время,-
   Радости мало во всем; а горше под старость
  
   Быть меньшим, и где же? - в родительском доме.
   Сын и сноха - хозяева; Таня, их ангел,
   Как ни мала, что хочет - то делает; земский
   Вживе клад, а сдохнет - вдвое и дорог;
   Дура Маланья все ж половинщица; дай-ко
   Денег Мавра Петровна,- матушкой будет.
   Батюшка что? Седьмая спица, сердечный!
  
   Вкралась скорбь, змеей обвилася по сердцу,
   Есть, ни пить не дает и сон прогоняет.
   Злее нет болезни; чуму и холеру
   Худо, а лечат врачи; но кто же от скорби
   Врач? К кому прибегнуть? К господу-богу.
   Молится Горев; чуть обедня - ив церковь.
  
   В постный праздник Усекновенья предтечи
   После службы зашел он к земскому-свату;
   Гостя застал: слуга господский по платью!
   "Чей?" - спросил. "Селецкого князя".- "Какого?" -
   "Князь один: Александр Михайлович".- "Разве
   В Бареве он?" - "Давным-давно".- И Макару,
   Знать, любопытному, все рассказал он подробно:
   "В гвардии князь служил лет десять; в походе
   Прусском был капитан, полковник на новый
   Год, и женился; выбрал невесту из немок,
   Софью Романовну, дочь старика генерала;
   Как по фамильи - не в память: мудреная, с фоном.
  
   Славная барыня, даром что немка! Как с мужем
   В душу жила! Добра как много творила!
   Как умела по-нашему! Русская словно!
   Бог ей не дал веку: на первом ребенке
   Стала хилеть, со вторым скончалась. С печали -
   Князь в отставку, свету челом, да в деревню.
   Только и было отлучки в год ополченья.
   С ним в чужие края ходил ненадолго;
   В прочем - ни пяди. Живет келейным монахом,
   Тешится Мишей сынком и сам его учит
   Он охотник учить; на выбор крестьянских
   Взял с полсотни ребят, и в Бареве школу
   Для пользы крестьянской завел: присмотр и порядок!
   Старшим - бедный поручик с ногой-деревяшкой
   Ундер гвардейский под ним и два рядовые.
   Видно, что были служивые; правда, до гроба
   Хлеб им, приют, содержанье и - доброе слово".-
   "Нынче дома ли князь?" - "И, ведомо! Завтрв
   Он имянинник; гости будут, и в город
   Ездил я за тем - купить из припасов.
   Завтра в нашем селе что светлая пасха".
  
   Горев думать: "Барин добрый, полковник
   Мы с ним играли: дай, схожу я поздравлю
   С ангелом! Там же покойница спит на кладб_и_ще -
   Матушка: чуть ее помню; но все по усопшей
   Богоугодное дело - отпеть панихиду".
  
   Княжий закупщик уехал; Макар же, чтоб лишних
   Верст не мерять, в Спасском остался до _у_тра.
   Встал с зарей, оделся чисто и с солнцем
   В ход пошел; а ходу часа ему на два.
  
   В Бареве все на ногах; пестреет народом
   Красный двор: мужики кто в синем, кто в смуром;
   Бабы в кат_а_х, в стамедных цветных сарафанах;
   Дичи, ягод, меду, яиц, полотенец
   (Барину всё на поклон) разложено пропасть.
   Парни все под гребенку, в сереньких куртках,
   Бойкие, бегают; издали смотрит служивый
   Важный, о двух крестах и о двух же медалях.
  
   Горев вежливо с ним в знакомство, в беседу:
   То, да се, да житье каково? - "Хорошо бы.-
   Тот в ответ,- да мало нас, а мальчишек
   Много баловней. С прошлой недели товарищ
   Слег в больницу от старых свинцовых орехов.
   Я да ундер. Поручик, его благородье,-
   С князем либо с князьком; ему ж не по чину
   С нами: взглянет, прикажет, что надо, и полно.
   Хочем просить еще бы кого, да не сыщешь
   Скоро нашего брата здесь в околотке".
  
   Вот меж тем и звон пошел с колокольни;
   Вот из дверей на крыльцо офицер колченогий;
   Жалко! лет тридцати, и собою красавец:
   "Смирно,- мол,- братцы; князь сейчас!" И притихли.
   Подлинно, з_а_ словом, сам имянинник, и с сыном
   (Что за дитя: херувим!) выходит. Поклоны
   Тут от всех, поздравленья, подарки; хозяин
   Ласково всем отвечал и после обедни
   В гости звал пировать. Тут выступил Горев:
  
   "Здравья желаю, ваше сиятельство".- "Здравствуй,
   Брат сослуживец. Давно ли здесь и отколе?
   Как зовут?" - "Нельзя меня вам припомнить:
   Очень давно; а меня знавали вы". - "Стыдно,
   Только забыл: виноват; скажись".- "Я - Макарка,
   Сын кормилицы Домны; звалс_я_ постреленком".
  
   Князь улыбнулся, и в бледном лице его краска
   Вдруг проступила: взыграли детские лета.
   "Помню,- сказал он,- очень помню! Спасибо,
   Старый знакомый, что ты навестил. Не подумай:
   В шутку - твой приход мне лучший подарок.
   Домна рассталась с детьми, чтоб ехать с питомцем:
   Столько любила! Мне грех забыть, и на память
   Каменный крест поставил ей на могилу". -
   "Бог за милость продли вам несчетные годы,-
   Молвил Макар,- и сыну и внукам во веки".
   Оба рады бы всплакать, да совестно. Странно!
   Нет похулы в слезах, а люди смеются.
  
   Вот трезвон, и в церковь пора. От молебна
   Князь - к себе отдохнуть, и призвал Макара:
   С детства его не видав, хотелось проведать,
   С толком ли он человек и многого ль стоит.
   Горев делом смекнул; рассказывал просто,
   Лишних слов не вводя. Довольно и правды:
   Пусть формуляр в Желнихе; свидетельство ранам
   Носит он за пятью печатями на теле.
   Речь складна: дураком не создан с природы;
   Видел не мало всего, а вытерпел боле:
   Мог поумнеть. Искони несчастье и разум
   Вместе свыклись, друг не ходит без дружки -
   Ум и кличет беду, и крепится бедою.
  
   Князю понравился Горев; открыл он бумажник,
   Вынул сто рублей: "Возьми-ка, служивый!"
   Тот не берет. "Ты, друг мой, чинишься напрасно.
   Верю, своих у тебя есть сотня, другая;
   Но и третья не лишняя: так ли?" - "Бесспорно,
   Ваше сиятельство: деньги хлеба не просят,
   Хлеб же дают; но взять от вас не посмею". -
   "Как! почему?" - "Есть просьба, крайняя нужда:
   Сто ли рублей? Не в пример: в ней страшно отказа". -
   "В чем? Скажи". - "Ох, ваше сиятельство, худо
   Дома житье! Четвертая нынче неделя:
   Ст_о_ит года царской службы. Бывало,
   Холод, грязь, сухарей ни крошки, а весел:
   Люди с тобой! Угольком на биваке закуришь
   Трубку - соси да болтай, и голод не пикнет;
   Перевязь чистишь, суму, ружье - и не скучно.
   Черные дни втерпежь, а мало ли красных?
   Здесь кому, на что я годен? На вымет!
   Поздно нашего брата учить послушанью;
   Знаем давно, и рады, лишь был бы начальник.
   Кто в полку?- Офицер, дворянин благородный,
   Ундер, фельдфебель, наш брат: поумнее, постарше,
   Тем и вышел; знает чин чина - и любо.
   Как же я покорюсь снохе либо сыну?
   Пусть и грубости нет, а всё уж большие;
   Всё их воля, и я... " Примолк, опасаясь
   Князю наскучить и в сердце растрогать кручину.
  
   "В чем же,- князь спросил,- ко мне твоя просьба?" -
   "Будьте отцом! У вас здесь школа ребятам,
   Учат и смотрят солдаты. Как тех, осчастливьте
   Так и Макара! Горев другого не хуже.
   Рад стараться до крови капли; ни платы
   Мне, ни одежи не надо; останусь доволен
   Харчем и пойкой: вам не в убыток, а я бы
   Вечно бога молил; и только надежды:
   Он да вы". - "Ты просишь слишком умильно,-
   Князь отвечал: - давно бы попросту молвил,
   Мне ж человек и нужен вместо больного". -
   "Слышал, ваше сиятельство; то мне и духу
   Придало: так уж я боялся!" - "Чего же?" -
   "Сам не знаю путем,- куста, как ворона!
   Сорок лет хожу по мытарствам: напуган!" -
   "Песня с концом; но мы не согласны в условьях:
   Даром слуг не беру, плачу по окладу.
   Брату грудному прибавил бы,- прочим обидно.
   Эту же сотню возьми не в счет, а в подарок".
   "Ваше..." - "Молчи! Горазд ли ты грамоте русской?"
  
   Радостный Горев тут и сам усмехнулся:
   "Разве изволили вы забыть Аполлоса
   Саввича с длинной указкой? - Смешон был покойник
   В розовом фраке и взбитых пуклях под пудрой".
   "Но тому давно: ты мог разучиться".
   "Новую выучил в Бресте; французскую". - "Право?
   Честь и хвала! Без нее обойдемся, однако.
   Прямо теперь явись к поручику; скажешь
   Наш уговор, а там - знай его благородье".-
   "Слушаю, ваше сиятельство!" - "С богом, за дело".
  
   Горев с тех пор спокойно там проживает,
   Даже доныне. Школа давно уж закрыта,
   Вслед за тем как сам основатель скончался.
   Князь Александр Михайлович, зная, что редко
   Сын с отцом согласен в образе мыслей,
   Зная при том, что мертвый живым не указчик,
   Только одно приказал в завещанье духовном:
   "Трем инвалидам по смерть давать содержанье
   Прежнее, с тем, чтоб они учили крестьянских
   Мальчиков,- всех безденежно, кто пожелает".
  
   Князь молодой на службе. Бедный поручик
   Стал богат по жене, единственной дочке
   Пузина с первой супругой. Мавра Петровна
   При смерти долго лежала во время холеры;
   Бог умудрил в болезни - дала обещанье,
   Буде встанет, пойти в монастырь,- исцелилась;
   Каясь в вине, упала в ноги Макару;
   С ним и со всеми простилась в любви и постриглась.
   Пузин хлопочет с попами о третьей женитьбе.
  
   Карп Демьянович помер, и Танюшка ангел
   С ним на сутках: от крику случился родимец;
   Так что Федор и Вера радость и горе
   Вдруг получили: земский оставил им денег
   Кучу; дети все мрут - хоронят да плачут!
   Дура Маланья смеется над ними и часто
   Дразнит назло: "Вот вам за то, что Макара-
   Дядю обидели! Бог вас проклял, и ничто".
  
   1835
  
   Примечания
  
   Инвалид Горев. Замысел относится к концу двадцатых годов. Написана в
  1835 г. Впервые: Библиотека для чтения. 1836. No 7. С. 3.
   Сильные ж с гневом отвергли.- Имеется в виду образование
  антифранцузской коалиции в составе Англии, России и Австрии, не признававших
  права Наполеона на престол. На десять лет война.- Война держав коалиции с
  Францией началась осенью 1805 г. С сыном король не ладил.- Речь идет о
  борьбе испанского короля Карла IV с наследным принцем Фердинандом. Те
  спроста приехали и т. д.- В 1808 г. Карл IV и Фердинанд по настоянию
  Наполеона выехали во Францию, после чего последовал их отказ от прав на
  испанский престол. Ростбиф - здесь: англичанин.

Оценка: 7.46*4  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru