# Однодневная перепись петербургского населения

Евгений Петрович Карнович

## ОДНОДНЕВНАЯ ПЕРЕПИСЬ ПЕТЕРБУРГСКАГО НАСЕЛЕНІЯ.


У насъ очень часто, въ разговорахъ и въ печати, слышатся жалобы на то, что иныя правительственныя коммиссіи и учрежденія, составляя предположенія о какихъ либо новыхъ мѣропріятіяхъ или объ измѣненіи существующихъ порядковъ, сохраняютъ свои предварительныя работы по такимъ дѣламъ въ тайнѣ и оканчиваютъ ихъ канцелярскимъ способомъ. При этомъ указываетcя на то, что еслибы основныя начала упомянутыхъ работъ были въ свое время оглашены въ печати, то лица, заинтересованныя или достаточно знакомыя съ обсуждаемымъ предметомъ, могли бы сообщить свои мнѣнія или подходящія къ тому свѣдѣнія, а коммиссіи и учрежденія -- воспользоваться такими сообщеніями. Но если правительственные дѣятели, по какимъ-либо -- уважительнымъ или неуважительнымъ -- соображеніямъ, находятъ такую сокровенность удобной, или дѣлаютъ это только лично для себя, то, казалось бы, "общественные" дѣятели должны были поступать совершенно иначе. Они, приступая къ занятіямъ по проученному имъ какому либо дѣлу, имѣющему общественное значеніе, должны были бы, прежде всего, подвергнуть его самому широкому общему обсужденію со стороны печати и постараться о томъ, чтобы получить какъ можно болѣе разностороннихъ указаній. Оказывается, однако, что у насъ такимъ простымъ, вполнѣ законнымъ и чрезвычайно-полезнымъ способомъ пренебрегаютъ и представители общественной дѣятельности. Самымъ нагляднымъ тому доказательствомъ служитъ производство нынѣшней, такъ называемой, однодневной переписи петербургскаго населенія.

Производство ея было возложено на статистическое отдѣленіе, состоящее при здѣшней городской управѣ. Въ сущности отдѣленіе это ничто иное, какъ только отдѣленіе канцеляріи означенной управы. Правда, имъ завѣдуетъ лицо, заслуживающее полнаго уваженія за его ученые труды по статистической части; но вмѣстѣ съ тѣмъ личность, какова бы она ни была, поставленная на эту должность не по выбору, а по найму, не принадлежитъ къ составу общественнаго управленія, а только къ числу служащихъ въ немъ, т. е. по отношенію къ означенному управленію, она является только на обыкновенномъ чиновничьемъ положеніи.. Мы не сомнѣваемся нисколько, что упомянутое отдѣленіе, завѣдуемое почтеннымъ профессоромъ-спеціалистомъ, займетъ со временемъ почетное мѣсто, какъ ученое учрежденіе, но справедливость требуетъ сказать, что пока оно не только не пользуется никакимъ значеніемъ среди образованной части столичнаго населенія, но даже мало кто и знаетъ о существованіи статистическаго отдѣленія при здѣшней городской управѣ. Оно не имѣетъ никакой связи съ образованными представителями мѣстнаго населенія, даже той, какая обыкновенно установляется между учрежденіями, преслѣдующими болѣе или менѣе научныя цѣли, и въ которыя приливаютъ постороннія силы въ качествѣ членовъ, т. е. лицъ, сочувствующихъ цѣли и содѣйствующихъ трудамъ подобныхъ учрежденій. Казалось бы, что при такой обособленности и въ виду такой работы, какъ однодневная перепись, которая непосредственно и ближайшимъ образомъ касается всего населенія столицы, статистическому отдѣленію, принадлежащему къ составу городскаго общественнаго управленія, слѣдовало бы главнымъ образомъ позаботиться о томъ, чтобъ войти въ сколь возможно близкія сношенія съ населеніемъ столицы.

Самымъ лучшимъ къ тому путемъ было бы заблаговременмое сообщеніе въ газетахъ о тѣхъ способахъ и о тѣхъ пріемахъ, посредствомъ которыхъ отдѣленіе предполагало произвести перепись, а также напечатаніе предварительно составленныхъ имъ запросовъ. На такую огласку предположеній отдѣленія послѣдовали бы печатные или рукописные отзывы; изъ нихъ, быть можетъ, оказалось бы много неосновательныхъ и даже вздорныхъ, но можно ручаться, что набралось бы и нѣсколько вполнѣ дѣльныхъ замѣчаній и толковыхъ указаній. Изъ лицъ, давшихъ такіе отзывы, и могла бы быть составлена коммиссія для окончательнаго утвержденія какъ способовъ по производству переписи, такъ и запросныхъ листовъ, предназначенныхъ для разсылки домовладѣльцамъ и вообще жителямъ столицы. Между тѣмъ вся предварительная работа по предстоявшей переписи производилась какъ-то келейно. Только въ нѣкоторыхъ газетахъ появились немногія отрывочныя объ этомъ свѣдѣнія, имѣвшія видъ и значеніе лишь частныхъ, репортерскихъ извѣстій, такъ что весьма важный общественный вопросъ былъ окончательно рѣшенъ безъ всякаго вліянія со стороны печати и общественнаго мнѣнія. Все было исполнено какъ-то по домашнему, безъ того общаго содѣйствія, какое бываетъ необходимо въ подобныхъ случаяхъ.

Правда, въ числѣ лицъ, участвовавшихъ въ производствѣ переписи, а вмѣстѣ съ тѣмъ, вѣроятно, принимавшихъ участіе какъ въ обсужденіи способовъ ея производства, такъ равно и въ составленіи запросныхъ листовъ, встрѣчаются, пожалуй, и свѣтила нашей отечественной статистики: профессоры здѣшняго университета и чиновники центральнаго статистическаго комитета министерства внутреннихъ дѣлъ; но участіе какъ тѣхъ, такъ и другихъ, нисколько не обезпечивало успѣха по исполненію самой задачи. Преобладающее участіе этихъ лицъ въ дѣлѣ переписи могло даже оказать неблагопріятное на нее вліяніе. Съ одной стороны, представители науки могли при этомъ заняться разрѣшеніемъ отвлеченныхъ вопросовъ, хотя и чрезвычайно пригодныхъ при чтеніи статистики въ университетскихъ аудиторіяхъ, но излишнихъ при практической и, въ сущности, очень простой, не головоломной работѣ. Съ другой стороны, статистическіе чиновники могли отдавать предпочтеніе не столько существу дѣла, сколько красивости, разнообразію и многочисленности формъ,-- чѣмъ, какъ извѣстно, отличается, по преимуществу, наша казенная статистика. Судя же по личному составу коммиссіи, въ ней эти двѣ крайности уравновѣшивались весьма слабо мнѣніями такихъ лицъ, которыя, не вдаваясь въ ту или другую крайность, могли бы практически взглянуть на дѣло и высказать мнѣнія, соотвѣтствующія существу дѣла. Прямыми послѣдствіями всего указаннаго нами были: во-первыхъ, крайне-неправильное производство самой переписи, и, во-вторыхъ, положительная непригодность большей части собранныхъ посредствомъ ея свѣдѣній, на что мы и укажемъ подробно при ихъ разсмотрѣніи.

Трудно сказать, почему производители переписи не сочли нужнымъ отдать свои предварительныя соображенія на обсужденіе печати и публики. Болѣе вѣроятнымъ тому объясненіемъ можно считать ихъ самомнѣніе насчетъ собственныхъ ихъ трудовъ, послѣ которыхъ какія-либо поправки, возраженія, сокращенія и дополненія дѣлались уже излишними и были бы не только напрасною проволочкою, но, пожалуй, и исказили бы тѣ совершенства, которыми, какъ предполагалось, долженъ былъ отличаться этотъ трудъ. Другое какое либо объясненіе придумать не легко. Если же догадка наша справедлива, то такая уклончивость не привела ни къ чему, такъ какъ участники переписи должны теперь предстать на судъ печати и общества и выслушать нѣкоторые, крайне-непріятные отзывы объ ихъ бросающихся въ глаза промахахъ. Эта запоздалость имѣетъ даже свое удобство для тѣхъ, кто считаетъ нужнымъ сдѣлать какія-либо замѣчанія, потому что раздавшіеся прежде голоса противъ "общественно-статистичеcкихъ" дѣятелей, безъ ихъ къ тому призыва, могли бы показать признакомъ непониманія столь важнаго предпріятія, какъ перепись, производимая по новѣйшему образцу, или желаніемъ тормозить общее полезное дѣло. Надобно полагать, что если самая перепись и не канетъ, по какимъ либо особымъ соображеніямъ, въ вѣчность, то все же туда канетъ значительная часть денегъ, употребленныхъ на добывку неточныхъ, запутанныхъ и по большей части совершенно безполезныхъ свѣдѣній.

Ежедневная петербургская печать почти огуломъ высказалась за непригодность произведенной переписи и указывала на тѣ уклоненія отъ существеннаго значенія, которыя можно было замѣтить при самомъ, такъ сказать, механическомъ ея производствѣ.

Такъ, одна изъ наиболѣе распространенныхъ газетъ высказала: "Наши статистики въ теоретическомъ увлеченіи, желая сдѣлать по возможности лучше, кончаютъ обыкновенно тѣмъ, что не могутъ справиться съ неосторожно-собраннымъ матеріаломъ самаго разнообразнаго свойства. Да что справиться,-- не могутъ иногда и приступить къ его собранію. Въ прежнее время, напримѣръ, перепись населенія всей Россіи дѣлалась исключительно съ фискальными цѣлями. Какъ ни неудовлетворительна была эта перепись, все-таки она давала каждыя 20 лѣтъ приблизительный minimum русскаго населенія. Желая непремѣнно удивить Европу совершенствомъ новой переписи населенія, центральный статистическій комитетъ достигъ того, что вотъ уже 23 года переписи нѣтъ, и цифра населенія Россіи неизвѣстна даже приблизительно". Упомянувъ объ однодневной переписи, произведенной въ 1869 году въ Петербургѣ, и замѣтивъ, что недостатки ея могли послужить урокомъ для слѣдующей, газета справедливо говоритъ: "Вышло однако, что, противъ переписи 1869 года, новая перепись хотѣла отличиться большею полнотою и разнообразіемъ статистическихъ выводовъ. Но при этомъ упустили изъ виду обстоятельство, что всякія счетныя операціи въ средѣ мало развитаго, малограмотнаго и, въ придачу, весьма подвижнаго населенія Петербурга, должны встрѣтить почти неодолимыя затрудненія". Другая газета сообщила, что городская управа, при производствѣ однодневной переписи населенія Петербурга въ мѣстныхъ казенныхъ зданіяхъ -- отбирала вѣдомости съ отвѣтами на предлагаемые статистическимъ отдѣленіемъ вопросы не при помощи счетчиковъ, а чрезъ начальство. Такой способъ отбиранія отвѣтовъ -- замѣчаетъ газета -- не только противорѣчивъ "Наставленію" для квартиро-хозяевъ, но и врядъ ли поведетъ къ достиженію тѣхъ цѣлей, которыми задалось статистическое отдѣленіе управы. Изъ третьей газеты оказывается, что вѣдомости, розданныя квартирантамъ, для дачи отвѣтовъ по однодневной переписи жителей Петербурга, отбирались счетчиками во вторникъ 15 декабря, причемъ къ нѣкоторымъ квартирантамъ являлись дворники домовъ за вѣдомостью даже въ 11 часовъ вечера, "изъ чего -- добавляетъ газета -- можно заключить, какъ трудно была въ одинъ день отобрать отъ квартирантовъ всѣ вѣдомости однодневной переписи жителей столицы".

Съ своей стороны, мы, въ противоположность такой запоздалости, можемъ сообщить и случаи излишней заботливости о рановременности. Въ одномъ изъ переписочныхъ участковъ, къ квартирантамъ явились дворники еще съ утра 14-го декабря, слѣдовательно болѣе чѣмъ за сутки раньше до исполненія переписи, и требовали отдачи имъ отвѣтныхъ листовъ, ссылаясь на то, что счетчикъ приказалъ собрать ихъ поранѣе, такъ чтобы они были наготовѣ у дворниковъ къ 11 часамъ 15-го числа -- къ тому времени, когда онъ зайдетъ, чтобы взять ихъ вкупѣ. Кромѣ того, въ нѣкоторыхъ домахъ отмѣтки въ квартирныя вѣдомости вносились старшими дворниками по паспортнымъ книгамъ. Въ виду такихъ уклоненій, вопросъ о непригодности нынѣшней переписи разрѣшается очень просто и ясно.

Спрашивается: какую перепись предположено было произвести?-- Однодневную.-- Была ли она произведена въ такомъ порядкѣ?-- Нѣтъ, потому что въ однихъ домахъ она началась наканунѣ, а въ другихъ продолжалась на слѣдующій день.

Вслѣдствіе только этого, означенная перепись никакъ не можетъ считаться однодневною, а должна быть признана двухдневною. Такимъ образомъ, она уклонилась отъ главной исходной точки и затѣмъ, какими бы прочими достоинствами она ни отличалась, она все-таки не представляется тѣмъ, чѣмъ предполагается и въ научномъ, и въ практическомъ отношеніи, а потому и не должна была бы подлежать дальнѣйшей разработкѣ, или, по крайней мѣрѣ, не считаться "однодневной".

Четвертая газета сообщила, что молодые люди, принявшіе участіе въ переписи населенія столицы, были завалены такою работою, "какую трудно было предвидѣть". Дѣло въ томъ,-- говоритъ эта газета -- что вѣдомости съ вопросными пунктами, заблаговременно розданныя студентами квартиро-хозяевамъ, преимущественно изъ низшаго сословія, составлены въ большинствѣ случаевъ безграмотно, а другія съ такими свѣдѣніями, которыя совершенно не пригодны. Подобныя свѣдѣнія -- замѣчаетъ далѣе газета -- конечно, не могли быть представлены въ статистическое отдѣленіе городской управы, а студенты, торопясь къ сроку представить вѣдомости, "вынуждены были собственноручно вносить необходимые отвѣты". Разумѣется, что юни должны были дѣлать это по просмотрѣ собранныхъ или полученныхъ ими отвѣтовъ, на что потребовался не только день 15-го декабря, но и 16 го, а пожалуй и 17-го числа, такъ что перепись производилась далеко не въ условленное заранѣе время.

Понятно, что упомянутая несовременность, отчасти по началу, а отчасти по окончанію переписи, зависѣла главнымъ образомъ отъ неумѣлаго разсчета численности тѣхъ лицъ, при посредствѣ которыхъ она должна была производиться, а въ особенности отъ нагроможденія запросныхъ листовъ лишними, не идущими къ дѣлу вопросами, на которые затруднялись отвѣчать не только неграмотные, но даже и образованные жители Петербурга. Нельзя было не предвидѣть, что двойной обходъ счетчиковъ за листами и хотя бы только бѣглый просмотръ ихъ для поправокъ и дополненій, никакъ не могли быть исполнены въ предположенный срокъ. Не подлежитъ однако сомнѣнію, что еслибы вопросу о способѣ производства "однодневной" переписи была придана своевременно надлежащая гласность, то отзывы печати убѣдили бы статистическихъ дѣятелей въ невозможности такой статистической затѣи или предложили бы облегчительные для того способы сокращеніемъ вопросныхъ графъ или составленіемъ нѣсколькихъ особыхъ листовъ, такъ чтобы въ однихъ заключалась единственно "перепись населенія", а въ другихъ -- дополнительныя свѣдѣнія, потребованныя, конечно, съ большею разборчивостью, нежели тѣ, которыя вошли въ употреблявшіеся при переписи листы. Листы перваго рода могли бы быть исправлены несравненно съ большимъ удобствомъ въ одинъ день, не потребовавъ важныхъ поправокъ, и тогда перепись населенія отличалась бы большею точностію относительно момента ея производства. Листы же другаго рода могли бы быть исправлены въ ближайшіе послѣ переписи дни, такъ какъ они не представляли бы такихъ быстрыхъ измѣненій, какими сопровождается подвижность почти Милліоннаго населенія Петербурга.

Насколько трудъ по составленію вѣдомостей при порядкѣ, принятомъ статистическимъ отдѣленіемъ городской управы, былъ сложенъ, видно изъ слѣдующихъ фактовъ, приводимыхъ одною петербургскою газетой. Въ ней говорится, что одному счетчику пришлось обойти 208 квартиръ; изъ нихъ только въ пяти вѣдомости были составлены толково, а остальныя вѣдомости онъ долженъ былъ "переписывать" самъ. Очевидно, что онъ эту работу производилъ по преимуществу на-угадъ, такъ какъ для представленія вѣдомости къ назначенному сроку, онъ не могъ обойти 203 квартиръ, объясниться съ переписываемыми личностями и исправить вѣдомость согласно съ ихъ дополнительными указаніями. Затѣмъ, если предположить, что при этомъ не было бы даже никакихъ переходовъ ни по улицамъ, ни изъ дома въ домъ, ни изъ квартиры въ квартиру, и что счетчикъ долженъ былъ употребить на каждый опросъ только по пяти минутъ, то и въ такомъ, невозможномъ на дѣлѣ случаѣ, потребовалось бы для упомянутой работы сплошныхъ 17 часовъ, и такъ какъ этого никакъ не могло быть, то оказывается, что перепись должна была, при самыхъ благопріятныхъ условіяхъ, тянуться, по крайней мѣрѣ, два дня. Поэтому разсудительный счетчикъ и нашелъ болѣе удобнымъ "отписаться" самому, т. е. составить такого рода перепись, какой вовсе не требовалось. Къ такому же простому способу переписи населенія долженъ былъ прибѣгнуть и другой, хотя и болѣе счастливый счетчикъ, который изъ 179 квартиръ только въ 18-ти нашелъ правильно изготовленныя вѣдомости, а по всѣмъ прочимъ, т. е. по 161 квартирѣ, принужденъ былъ "сочинить" самъ. Если къ этому добавить незамѣченные второпяхъ самими счетчиками пропуски и ошибки, а также тѣ затрудненія, въ какія были поставлены лица, получившія вѣдомость въ одномъ только экземплярѣ и какъ нибудь случайно испортившія ихъ, то легко представить себѣ всѣ недостатки, которыми должна неизбѣжно отличаться перепись даже только въ силу механическаго ея производства, не говоря уже объ ея непригодности по существу.

Наконецъ, одна изъ петербургскихъ газетъ -- по принятому нами счету пятая -- сообщила, что "необыкновенно небрежно къ серьезному общественному дѣлу, къ сожалѣнію, отнеслись люди, которые, по своему образовательному цензу и соціальному положенію, должны были бы не затруднить, а облегчить предпринятую статистическую работу. Отвѣты на многихъ вѣдомостяхъ -- по словамъ этой газеты -- писались, очевидно, не самими хозяевами квартиры, а ихъ прислугою. Не оправдывая нисколько такихъ людей, должно однако, по всей справедливости, сказать, что примѣръ такого отношенія былъ имъ прежде всего данъ самими статистическими дѣятелями здѣшней столицы. Эти послѣдніе сами отнеслись "необыкновенно небрежно къ серьезному общественному дѣлу", не позаботившись объяснить его сущность и значеніе заблаговременно, и помѣстивъ, какъ мы это увидимъ, въ "наставленіи" такую путаницу, которая не давала даже приблизительнаго понятія о самой цѣли переписи, и наполнивъ вѣдомость такими праздными, можно даже сказать, такими пустяшными вопросами, которые едва ли могутъ считаться подътать "серьезному общественному дѣлу". Въ данномъ случаѣ, какъ нельзя лучше оправдывается русская поговорка, гласящая: "какъ аукнется, такъ и откликнется". Пенять на жителей Петербурга за безучастность ихъ къ такому общественному дѣлу, какъ перепись, справедливо было бы лишь тогда, когда бы главные руководители этого дѣла сами занялись и предварительно разработали его какъ слѣдуетъ. Затѣмъ, весьма понятно, что чѣмъ выше "образовательный цензъ" петербургскаго жителя, тѣмъ яснѣе сознавалъ такой житель всю неурядицу переписи и тѣмъ болѣе ослаблялось его къ ней сочувствіе, при видѣ того, какъ она исполнялась. Неудачное производство доконченной нынѣ переписи вызвало и другую подходящую къ ней русскую поговорку. Одинъ изъ гласныхъ думы обратилъ вниманіе думскаго собранія на бланки, составленные для производства переписи и уже розданные обывателямъ. На это другой гласный, одинъ изъ ретивыхъ участниковъ переписи, отвѣчалъ, что "спустя лѣто, по малину не ходятъ", то-есть, что теперь о бланкахъ, составленныхъ для переписи, говорить уже поздно. Положимъ, что это и такъ, но какъ запросъ одного гласнаго, такъ равно и отвѣтъ, данный другимъ гласнымъ, доказываютъ, съ какою безучастностью велись предварительныя по переписи работы даже въ средѣ городскихъ представителей, насколько отчужденно отъ гласныхъ онѣ производились въ статистическомъ отдѣленіи, если свѣдѣнія о нихъ не были доступны даже для самихъ гласныхъ.

Здѣсь кстати будетъ замѣтить, что московская городская дума поступила въ подобномъ случаѣ гораздо толковѣе, нежели здѣшняя. Въ Москвѣ было назначено произвести однодневную перепись населенія въ декабрѣ прошлаго года, но, какъ сообщили газеты, предположенная на этотъ срокъ перепись была отсрочена до января нынѣшняго года. Причиною было то, что напечатанные и заготовленные статистическимъ отдѣломъ московской городской управы бланки для переписи оказались непримѣнимыми и, въ виду этого, городская управа занялась этой подготовительной частью работы. Къ этому добавлялось, что статистическій отдѣлъ предполагалъ сдѣлать сначала репетицію переписи, взявъ для этого только нѣкоторую часть Москвы. Пожалуй, недурно было бы, еслибы въ этомъ отношеніи и петербургское городское общественное управленіе послѣдовало примѣру московскаго, такъ какъ лучше затратить нѣкоторую часть денегъ на улучшеніе и опытъ, нежели извести всю сумму на такой предметъ, дѣйствительная польза котораго должна подлежать сильному сомнѣнію. Относительно производства однодневной переписи въ Москвѣ, въ статистическомъ совѣтѣ министерства внутреннихъ дѣлъ, какъ сообщали газеты, было постановлено, что перепись эта будетъ произведена на основаніяхъ совершенно иныхъ, чѣмъ въ Петербургѣ. Тогда какъ здѣсь за точку отправленія была принята "квартира", въ Москвѣ пойдутъ отъ "хозяйства". Здѣсь всѣ свѣдѣнія помѣщались на одномъ листѣ, въ Москвѣ же предпочли систему карточекъ, и надобно надѣяться, что перепись московскаго населенія не будетъ наполнена тѣми пустыми вопросами, на которые приходилось отвѣчать петербургскому населенію.

Сводя печатные и словесные отзывы газетъ о формѣ и удобствѣ запросныхъ листовъ, розданныхъ жителямъ Петербурга, должно сказать вообще слѣдующее. Упомянутые листы, по числу предлагаемыхъ въ нихъ вопросовъ, оказались настолько сложны, что многіе изъ получившихъ ихъ не знали, что съ ними дѣлать, а въ случаѣ порчи имъ неизвѣстно было, куда обратиться за полученіемъ новыхъ, такъ какъ этого ни въ запросной вѣдомости, ни въ "наставленіи" предусмотрѣно не было. То же самое затрудненіе встрѣчалось и вслѣдствіе другой причины: для рубрики вопросовъ объ имени и фамиліи живущихъ въ квартирѣ, ихъ исповѣданіи, возрастѣ, занятіяхъ и проч., проведено было только 17 линеекъ, тогда какъ во многихъ квартирахъ число живущихъ далеко превышало эту цифру. Пробѣлы вѣдомостей для вписыванія въ нихъ отвѣтовъ оказались настолько недостаточными, что необладающіе умѣньемъ мелко писать не получали возможности отвѣчать на запросы, внесенные въ вѣдомость. "Повидимому -- весьма справедливо замѣтила одна газета -- распорядители однодневной переписи не приняли въ соображеніе того обстоятельства, что въ столицѣ нашей существуетъ масса безграмотныхъ и малограмотныхъ квартирантовъ, которые совершенно не знали, что имъ дѣлать и какъ отвѣчать на полученной отъ счетчика вѣдомости".

Упомянутый недостатокъ бланковъ въ тѣхъ квартирахъ, гдѣ число жителей превышало семнадцать лицъ, не только давалъ поводъ, но и представлялъ вполнѣ уважительную причину прописать въ вѣдомости только тѣ имена и фамиліи, которыя могли умѣститься въ отведенныхъ для того графахъ, умолчавъ объ остальныхъ, что и было сдѣлано по нѣкоторымъ люднымъ квартирамъ, и относительно ихъ бланки дополнялись уже по истеченіи срока, назначеннаго для переписи.

Говорилось, между прочимъ, и о томъ, что такіе вопросы, какъ, напримѣръ,-- въ каменномъ или деревянномъ домѣ находится квартира, въ которомъ этажѣ, сколько въ ней комнатъ, ходовъ и оконъ, и куда окна выходятъ, а также находится ли квартира надъ сараемъ, ледникомъ и т. д., могли бы быть предложены домохозяевамъ, а не квартирантамъ.

Ко всѣмъ этимъ неудобствамъ прибавилось, по сообщеніямъ газетъ, еще и слѣдующее: многіе квартиранты, а въ особенности тѣ, которые отдаютъ часть своего помѣщенія жильцамъ или, по роду своихъ занятій, имѣютъ прикащиковъ, учениковъ и различнаго рода прислугу, обращались къ умѣющимъ писать лицамъ съ просьбою дать отвѣты по вѣдомости, платя за такую работу до 3-хъ рублей за каждую вѣдомость, что, конечно, представлялось для нихъ неожиданнымъ и вовсе нежелательнымъ налогомъ.

Вообще,-- какъ это видно изъ газетныхъ сообщеній,-- среди петербургскаго населенія высказывалось неудовольствіе на слишкомъ большое число проставленныхъ въ вѣдомости вопросовъ, которые представляютъ собою не только перепись жителей столицы, но и подробное описаніе квартирныхъ помѣщеній, съ указаніемъ числа оконъ, печей, устройства этихъ послѣднихъ, чѣмъ отапливается квартира, проведена ли въ нее вода, освѣщается ли она газомъ и т. д. Насколько основателенъ былъ весь этотъ говоръ, мы укажемъ при подробномъ разсмотрѣніи запросныхъ листовъ, а теперь перейдемъ къ той сторонѣ переписи, на которую печать не обратила пока надлежащаго вниманія, а между тѣмъ сторона эта чрезвычайно важна, такъ какъ она касается законности тѣхъ требованій, которыя были предъявлены жителямъ столицы.

Для опредѣленія законности какихъ либо требованій, предъявляемыхъ не только къ частному, но даже и къ подчиненному лицу, необходимо установить вопросы: во-первыхъ,-- о власти того лица или того учрежденія, отъ которыхъ исходитъ то или другое требованіе, и, во-вторыхъ,-- о существѣ и о предѣлахъ предъявляемаго къ кому либо требованія. Въ "наставленіи" квартиро-хозяевамъ о томъ, какъ слѣдуетъ отвѣтить на вопросы, предложенные въ прилагаемой вѣдомости, между прочимъ, было пропечатано: "за отказъ дать отвѣты или показанія по вопросамъ, помѣщеннымъ въ квартирныхъ вѣдомостяхъ, а равно за неисполненіе законныхъ требованій лицъ, производящихъ перепись, квартирохозяева отвѣчаютъ по закону (ст. 29 Уст. О нак., нал. мир. судьями)". Если мы обратимся къ указанной въ "наставленіи" статьѣ закона, то прочтемъ въ ней слѣдующее: "За неисполненіе законныхъ распоряженій, требованій, или постановленій правительственныхъ или полицейскихъ властей, а равно земскихъ и общественныхъ учрежденій, когда симъ уставомъ не опредѣлено за то инаго наказанія, виновные подвергаются: денежному взысканію не свыше пятнадцати рублей".

Съ своей стороны, уголовный кассаціонный департаментъ сената объяснилъ, что не всякое распоряженіе упомянутыхъ властей и учрежденій можетъ бытъ признано законнымъ и что въ случаѣ неисполненія ихъ, обвиняющая кого-либо въ этомъ сторона обязана представить на разсмотрѣніе суда, по его требованію, доказательства, подтверждающія законность ея требованій. Обратимся теперь къ смыслу буквально прописанной нами 29 статьи упомянутаго "Устава". Нельзя не сказать, что въ "Наставленіи" настоящій ея смыслъ представляется въ искаженномъ видѣ. "Наставленіе", какъ мы видѣли, гласитъ: "За отказъ дать отвѣты или показанія" и т. д., "а равно за неисполненіе законныхъ требованій лицъ" и т. д. Между тѣмъ статья 29-я можетъ быть примѣнена только въ послѣднемъ случаѣ, но никакъ не по отказу дать отвѣтъ или показанія. Это совершенно новое, не существовавшее у насъ доселѣ узаконеніе, ни по дѣламъ уголовнымъ, ни по дѣламъ гражданскимъ и административнымъ, тѣмъ менѣе можетъ быть примѣнено къ тѣмъ отвѣтамъ и показаніямъ, которые были выставлены въ "квартирной вѣдомости". Если даже свидѣтель, при производствѣ уголовнаго дѣла въ судѣ, гдѣ показанія свидѣтеля имѣютъ вѣское значеніе, иногда даже рѣшающее судьбу человѣка, можетъ, по обстоятельствамъ, касающимся его лично,-- хотя бы обстоятельства эти и были въ связи съ обвиненіемъ,-- не отвѣтить на предлагаемые ему вопросы, та тѣмъ болѣе такимъ правомъ долженъ пользоваться каждый на своимъ частнымъ дѣламъ, если только обязанность его отвѣчать или показывать относительно этихъ дѣлъ не установлена положительнымъ закономъ, а такой обязательности по статистическимъ вопросамъ у насъ, да и нигдѣ не существуетъ, и существовать не можетъ. Поэтому, какъ мы полагаемъ, никакое общественное учрежденіе и никакая полицейская власть не могутъ потребовать безусловно отъ кого-либо отвѣта или показанія на вопросъ о томъ, напримѣръ, какія онъ имѣетъ главныя или побочныя средства къ своему существованію? Полиція можетъ обратиться къ частному лицу съ такимъ вопросомъ только въ такомъ случаѣ, если кто-либо навлекаетъ на себя подозрѣніе въ пріобрѣтеніи средствъ для жизни неблаговидными способами. Что же касается городскихъ общественныхъ учрежденій, то до сихъ поръ имъ не предоставлено право задавать такіе и подобные тому вопросы частнымъ лицамъ съ угрозой по 29 статьѣ. Мало того, въ разсматриваемомъ нами случаѣ угроза этой статьи представляется забавною. Такъ, напримѣръ, въ числѣ вопросовъ находится вопросъ о томъ: "на какой системѣ отапливается квартира?" Извѣстно однако, что, напримѣръ, водяное или паровое отопленіе устраивается по разнымъ системамъ, которыя вовсе не обязанъ, да, можетъ быть, и не желаетъ вовсе знать квартирантъ, а между тѣмъ, въ силу "Наставленія", онъ, за отказъ дать на этотъ вопросъ отвѣтъ или показаніе, долженъ быть привлеченъ къ суду.

Независимо отъ этого, въ "Наставленіи" объявляется, что "съ Высочайшаго Его Императорскаго Величества соизволенія, производится однодневная перепись населенія", но при этомъ не упоминается, что съ того же соизволенія разрѣшено требовать отъ жителей столицы и другія свѣдѣнія, не имѣющія отношенія къ "переписи населенія". Мы полагаемъ, что при производствѣ переписи населенія могли быть допущены законнымъ путемъ такіе только вопросы, которые опредѣляются такъ называемыми актами состоянія, т. е. вопросы о такой гражданской и семейной обстановкѣ, отвѣты на которые, при существованіи Оффиціальныхъ документовъ, могутъ быть сдѣланы и безъ согласія частнаго лица. Къ такимъ отвѣтамъ и показаніямъ также принадлежатъ свѣдѣнія: о сословности лицъ, ихъ званіи -- торговомъ или промышленномъ -- объ ихъ вѣроисповѣданіи, возрастѣ и составѣ ихъ семействъ. Но мы твердо убѣждены, что, смотря на перепись населенія съ юридической точки зрѣнія, ни городская дума, ни городская управа, а тѣмъ менѣе состоящее при ней статистическое отдѣленіе, не имѣли законнаго права расширить предѣлы переписи такъ далеко, чтобъ потребовать отъ жителей столицы, съ угрозою 29 статьи, отвѣты и показанія о частной домашней жизни.

Не лишнимъ будетъ обратить вниманіе и на самую форму упомянутаго "Наставленія". Оно подписано профессоромъ здѣшняго университета, а вмѣстѣ съ тѣмъ и "завѣдующимъ статистическимъ отдѣленіемъ городской управы. Многимъ показалось какъ-то несовсѣмъ ладнымъ, что почтенный профессоръ-воздѣлыватель науки, за недоставленіе пригодныхъ для нея свѣдѣній припугнулъ петербургскій, въ особенности, темный людъ отвѣтственностью по закону. Мы не останавливаемся въ частности на относящихся къ тому соображеніяхъ, но взглянемъ на такое заявленіе съ чисто-юридической точки зрѣнія. Мы находимъ, что "Наставленіе" за подписью лица, носящаго одновременно оба упомянутыя званія, никакъ не можетъ быть причислено къ такимъ законнымъ распоряженіямъ, требованіямъ или постановленіямъ общественныхъ учрежденій, за неисполненіе которыхъ можно было бы привлечь къ суду. Статистическое отдѣленіе при городской управѣ -- не болѣе, какъ только одно изъ отдѣленій ея канцеляріи. Конечно, дума или управа можетъ предоставить завѣдывающему этимъ отдѣленіемъ, какъ вольнонаемному лицу, полную свободу по производству статистическихъ работъ, но не можетъ предоставить ему никакой распорядительной власти по отношенію къ городскому населенію,-- власти, неповиновеніе которой обезпечивалось бы силою 29 статьи "Уст. о нак., нал. мир. судьями". Еслибы допустить это, то въ такомъ случаѣ каждый изъ завѣдующихъ въ управѣ тѣмъ или другимъ отдѣленіемъ, напримѣръ, хозяйственнымъ, казначейскимъ, имѣлъ бы право обращаться къ жителямъ столицы съ сочиненнымъ имъ "Наставленіемъ" и, въ случаѣ ихъ уклоненія отъ такого "Наставленія", обвинять ихъ передъ судомъ.

Мы остановились нѣсколько долѣе, чѣмъ, повидимому, слѣдовало бы по отношенію статистическихъ запросовъ, на понятіи о законности; но полагаемъ, что это было вполнѣ умѣстно, такъ какъ этотъ вопросъ былъ поднятъ въ самомъ "Наставленіи", а потому и нельзя было оставить его безъ подобныхъ разъясненій, тѣмъ болѣе, что подобный неправильный пріемъ можетъ быть повторенъ и при будущей "переписи населенія".

Если вообще, при какихъ-либо дѣйствіяхъ, нужно объяснить ихъ цѣль, то, безъ всякаго сомнѣнія, объясненія такого рода представлялись настоятельною необходимостью при переписи столичнаго населенія и, въ особенности, при тѣхъ дополнительныхъ запросахъ, какіе оказались, совершенно неожиданно, въ такомъ изобиліи въ квартирной вѣдомости. Извѣстно, что наше городское общественное управленіе не пользуется пока особымъ довѣріемъ мѣстнаго населенія, которое главнымъ образомъ ощущаетъ его дѣятельность по увеличивающимся налогамъ и по многимъ неисправностямъ городскаго хозяйства. Очень понятно, что и назначенная на 15-е декабря перепись населенія сама по себѣ возбуждала уже опасенія на счетъ ея фискальныхъ цѣлей, и опасенія въ этомъ направленіи должны были усилиться еще болѣе, когда жители столицы обязаны были отвѣчать на вопросы, не имѣющіе рѣшительно никакой связи съ простымъ исчисленіемъ столичнаго населенія. Опасенія такого рода предполагалось, однако, разсѣять слѣдующими строками "Наставленія": "Перепись эта производится единственно для приведенія въ точную извѣстность числа и состава жителей столицы, размѣщенія ихъ по частямъ города, степени санитарнаго и гражданскаго благоустройства. Никакихъ полицейскихъ и финансовыхъ цѣлей она не имѣетъ, а посему за просрочку, непрописку видовъ на жительство или совершенное неимѣніе паспорта, равно и за несоблюденіе какихъ бы то ни было правилъ по содержанію торговыхъ и промышленныхъ заведеній и пр., обнаруженныхъ настоящей переписью, никто не будетъ привлеченъ къ отвѣтственности на основаніи данныхъ имъ отвѣтовъ на вопросы квартирной вѣдомости". Мы не знаемъ, насколько вообще это успокоительное объясненіе побудило жителей Петербурга къ чистосердечнымъ отвѣтамъ на упомянутые вопросы; скажемъ только, что даже мало-мальски сообразительные люди не могли не замѣтить противорѣчія между такимъ заявленіемъ и выставленными въ квартирной вѣдомости вопросами. Такъ, несомнѣнно, показанія на счетъ количества платы за квартиру, относительно застрахованія имущества съ опредѣленіемъ размѣра страховой преміи, вносимой въ то или другое общество, никоимъ образомъ не могли служить для приведенія въ "точную извѣстность степени санитарнаго благоустройства". Подобные вопросы считаются лишь признакомъ имущественной состоятельности жителей, которая, въ свою очередь, можетъ служить основою для соображеній по введенію или измѣненію какого-либо налога.

Точно также позволитёльно было усомниться и въ вѣрности заявленія, что перепись "никакихъ полицейскихъ или финансовыхъ цѣлей не имѣетъ". Заявленіе это шло отъ лица, завѣдывающаго статистическимъ отдѣленіемъ,-- такого лица, которое, по своему отношенію къ городской управѣ, никакъ не можетъ ручаться передъ публикой насчетъ того, какое употребленіе сдѣлаетъ изъ переписи сама управа, а еще болѣе городская дума или высшая полицейская власть, которая предварительно не лишена была права собирать изъ переписи тѣ или другія нужныя ей свѣдѣнія. Такъ, напримѣръ, если городская дума, при предполагаемомъ установленіи квартирнаго налога, признаетъ нужнымъ воспользоваться свѣдѣніями, собранными переписью, то развѣ она не будетъ вправѣ позаимствовать ихъ изъ этого источника, который такимъ образомъ, очевидно, послужитъ для финансовой цѣли? Подобныхъ примѣровъ можно привести очень много, такъ что вообще слѣдуетъ сказать, что лицо, завѣдывающее статистическимъ отдѣленіемъ, является напраснымъ поручителемъ по такому дѣлу, дальнѣйшее направленіе котораго отъ него вовсе не можетъ зависѣть.

Замѣчательно, что среди нѣкоторой части городскаго населенія участіе статистическаго отдѣленія въ переписи было встрѣчено очень непріязненно, такъ что въ этомъ случаѣ оказано было предпочтеніе не ему, а городской полиціи. Такъ, по сообщенію одной газеты, въ Сытномъ рынкѣ "торговцы отказались давать всякіе отвѣты, если при переписи не будетъ присутствовать полиція". По этому случаю, г. с.-петербургскій оберъ-полиціймейстеръ, въ приказѣ своемъ по полиціи, разъяснилъ, что содѣйствіе полиціи должно заключаться въ сообщеніи всѣхъ имѣющихся въ участкахъ свѣдѣній, которыя могутъ быть полезны для дѣла переписи, и въ исполненіи требованій лицъ, завѣдующихъ переписью, относительно необходимаго имъ содѣйствія въ исполненіи возложеннаго на нихъ порученія. Такимъ образомъ, перепись, при которой, какъ прежде предполагалось, жители Петербурга "перепишутъ самихъ себя", не обошлась безъ содѣйствія полиціи. Полиція какъ бы отдавалась въ распоряженіе городскихъ статистиковъ и, подъ командою ихъ, участіе ея при переписи перешло въ крайнія, а вмѣстѣ съ тѣмъ и неправильныя дѣйствія. Такъ, одно лицо, бывши безучастнымъ свидѣтелемъ производства переписи, разсказываетъ въ газетѣ слѣдующее:

"Въ четыре часа утра мы были въ трактирѣ, помѣщающемся въ домѣ Вяземскаго. Въ петербургскомъ населеніи есть люди совсѣмъ бездомные, не имѣющіе постоянной квартиры нигдѣ. Сегодня они въ ночлежномъ пріютѣ, завтра прослоняются кое-какъ ночь у заборовъ, въ трактирахъ, спятъ сидя или стоя, послѣ завтра прикурнутъ на постояломъ дворѣ. Наши статистики не хотѣли упустить и этого люда и, потому, посѣтили трактиры, которые открываются въ три часа. Велѣно было всѣхъ пускать, но до времени никого не выпускать".

Очевидно, что такое распоряженіе было сдѣлано для дополненія переписи, но такой способъ переписи былъ непослѣдователенъ, такъ какъ въ трактирахъ могли находиться въ ту пору не одинъ только бездомный людъ, но и такіе посѣтители, которые съ вечера записались въ мѣстахъ своего постояннаго или временнаго жительства. Поэтому, чтобы не вести двойнаго счета жителей, необходимо было убѣдиться въ дѣйствительной, а не въ предполагаемой только бездомности раннихъ трактирныхъ гостей, и такимъ образомъ перепись обращалась уже въ розыскъ. Допустимъ, впрочемъ, что усердіе, хотя и ошибочное, оправдывалось стремленіемъ на пользу науки и общеполезнаго дѣла. Но при этомъ встрѣтилось еще обстоятельство, которое превосходило законныя права статистиковъ и союзной съ ними полиціи. Изъ приведеннаго выше разсказа видно, что велѣно было впускать въ трактиръ всѣхъ, а изъ трактира "никого до времени не выпускать". Такое распоряженіе нашихъ статистиковъ-волонтеровъ есть ничто иное, какъ полицейская облава, соединенная притомъ съ ловушкой, разставленной заранѣе; но на примѣненіе такихъ мѣръ, къ какимъ бы то ни было лицамъ, почтенные дѣятели по статистической части не имѣли ни малѣйшаго права. По нашимъ законамъ, задержаніе кого-либо безъ предоставлеинаго на то права, хотя бы на самое короткое время, признается насиліемъ и самоуправствомъ. Конечно, при этомъ былъ тотъ разсчетъ, что лица, задержанныя въ простонародномъ трактирѣ, люди темные, забитые, что большинство изъ нихъ знаютъ за собою кое-какіе грѣшки и не начнутъ тягаться "изъ-за пустяковъ" съ людьми сравнительно многомощными, и приходится сожалѣть, если такой разсчетъ нашихъ статистиковъ оправдался. Между тѣмъ, если они, за ослушаніе ихъ распоряженіямъ и требованіямъ, нашли нужнымъ угрожать 29-ю статьею "Устава о наказаніяхъ, налагаемыхъ мировыми судьями", то вмѣстѣ съ тѣмъ не мѣшало бы и имъ самимъ помнить о существованіи ст. "Уложенія о наказаніяхъ", въ силу которой поступки ихъ подлежатъ строгому наказанію. Если, впрочемъ, не смотря на явную незаконность ихъ распоряженія, оно сойдетъ для нихъ благополучно, то все же они прибавили очень наглядную и характерную черту, относящуюся къ "гражданскому благоустройству" жителей столицы, независимо отъ тѣхъ свѣдѣній, которыя они, безъ облавъ и ловушекъ, должны были собрать по этому предмету въ общемъ порядкѣ производства однодневной переписи населенія.

Переходимъ теперь къ тѣмъ вопросамъ, на которые должны были дать "отвѣты и показанія" какъ домовладѣльцы, такъ и хозяева квартиръ. И тѣмъ, и другимъ были розданы особыя вѣдомости -- домохозяевамъ по двѣ, а квартирантамъ по одной. Одна изъ вѣдомостей, врученныхъ домохозяину или лицу, его замѣняющему -- вѣдомость No 1-й предназначалась для внесенія въ нее свѣдѣній о благоустройствѣ дома. Другая вѣдомость No 2 должна была представлять простой перечень квартиръ жилыхъ и нежилыхъ, съ указаніемъ фамиліи нанимателя и назначенія самаго помѣщенія, т. е. предназначена ли квартира для одного жительства семьи, или для жительства семьи и торгово-промышленнаго заведенія, или же для склада какихъ-нибудь предметовъ.

При такомъ распредѣленіи вѣдомостей, въ вѣдомости No 1-й заключались вопросы: о каждомъ жиломъ или нежиломъ зданіи, находящемся на дворовомъ мѣстѣ. Этотъ главный вопросъ подраздѣлялся на вопросы: 1) о матеріалѣ, изъ коего зданіе построено; 2) чѣмъ крыто; 3) сколько этажей, считая и подвалъ, но не считая мезониновъ и мансардъ; 4) есть ли, кромѣ того, мезонины и мансарды; 5) сколько лѣстницъ и изъ какого матеріала; 6) для чего строеніе предназначено; 7) нѣтъ ли подъ жильемъ сараевъ, конюшенъ, ледниковъ, погребовъ, кладовыхъ и тому подобныхъ помѣщеній, и сколько ихъ.

Затѣмъ шелъ рядъ вопросовъ о "водоснабженіи", а именно: 1) проведена ли вода во дворъ и сколько крановъ имѣется во дворѣ; 2) проведена ли вода въ квартиры; 3) имѣется ли бакъ на чердакѣ, или вода получается напоромъ изъ городскихъ трубъ. О другихъ столь же важныхъ способахъ водоснабженія, въ особенности на окраинахъ города, какъ-то, водокачальняхъ и возможности пользоваться водою прямо изъ рѣки, свѣдѣній не требовалось, тогда какъ свѣдѣнія эти представляютъ болѣе важности, нежели вопросъ о бакѣ и напорѣ воды.

Далѣе предлагались хозяину вопросы относительно "отопленія". Въ нихъ спрашивалось: какая система отопленія принята въ домѣ: 1) обыкновенныя печи, водяное или паровое; 2) чѣмъ производится отопленіе: дровами, углемъ, торфомъ и т. д.

Вопросы "по освѣщенію" состояли изъ слѣдующихъ графъ: 1) проведенъ ли газъ и сколько рожковъ во дворѣ; 2) сколько ихъ на лѣстницахъ; 3) въ жилыхъ помѣщеніяхъ, неторговыхъ и 4) въ помѣщеніяхъ торговыхъ. О системѣ электрическаго освѣщенія запроса не было.

Поставлены были въ вѣдомости No 1 и вопросы "по безопасности" самаго дома, а именно: 1) застрахованъ ли домъ отъ огня, въ какомъ обществѣ и въ какую сумму и 2) сколько платится ежегодно страховой преміи. Здѣсь, конечно, можетъ показаться нѣсколько страннымъ, почему вопросъ о страхованіи былъ отнесенъ въ вопросу "безопасности дома", который одинаково можетъ сгорѣть, не смотря на то будетъ ли онъ застрахованъ, или нѣтъ. Здѣсь гораздо важнѣе былъ вопросъ объ устройствѣ брандмауровъ, наружныхъ лѣстницъ, пожарныхъ крановъ, телеграфнаго сообщенія съ частями и желѣзныхъ ставней, выходящихъ на дворъ или на крыши сосѣднихъ домовъ.

Затѣмъ слѣдовали вопросы о "чистотѣ" дома. Вопросы же, въ свою очередь, примѣнялись къ двумъ частямъ: наружной и внутренней. Такъ, въ первой изъ этихъ частей спрашивалось: 1) вымощенъ ли дворъ или часть его и чѣмъ именно, или не вымощенъ; 2) какъ велико пространство мостовой противъ дома, содержаніе которой лежитъ на обязанности домовладѣльца; 3) имѣется ли панель и изъ чего. Во второй части упомянутыхъ вопросовъ рѣчь шла о томъ: 1) сколько при домѣ выгребовъ, помойныхъ ямъ, отхожихъ мѣстъ, не находящихся внутри квартиръ, т. е. на дворѣ, на лѣстницахъ и т. д., ватерклозетовъ, не находящихся внутри квартиръ. 2) не устроено ли особыхъ ваннъ, общихъ для нѣсколькихъ квартиръ, и сколько ихъ; 3) имѣется ли общая прачешная для жильцовъ; сколько платится за вывозъ мусора и нечистотъ со двора, изъ выгребныхъ и помойныхъ ямъ, вообще или въ отдѣльности. Далѣе слѣдовали вопросы о садахъ, скверахъ, огородахъ и пустопорожнихъ мѣстахъ, а также прудахъ и колодцахъ.

Въ заключеніе, домохозяинъ долженъ былъ показать въ переданной ему вѣдомости, сколько въ домѣ находится лошадей, коровъ и собакъ. Если домовладѣльцы могли, такъ или иначе, узнать о числѣ содержимыхъ въ ихъ домахъ лошадяхъ и коровахъ, то, во всякомъ случаѣ, возложенное на нихъ порученіе пересчитать ихъ жильцовъ и жилицъ, въ образѣ разныхъ Амишекъ, Волчковъ, Трезоровъ, Фиделекъ и т. д., они не могли не признать болѣе или менѣе неумѣстнымъ порученіемъ, возложеннымъ на нихъ, какъ людей, не предназначенныхъ для наблюденій по собачьей части. Да и вообще многимъ весьма почтеинымъ лицамъ не могла не показаться страннымъ, особенно съ непривычки, совмѣстная перепись людей съ лошадьми, коровами и собаками. Конечно, наши ученые и Оффиціальные статистики могутъ замѣтить, что тутъ нѣтъ ничего особеннаго, такъ какъ подобнымъ порядкомъ производятся переписи и за границею, но дѣло въ томъ, что не всегда все иностранное можетъ быть удобно прилажено къ нашимъ общимъ порядкамъ и понятіямъ, и если, напримѣръ, какой нибудь пруссакъ не удивится, что его самого и его пса записали въ Берлинѣ при одномъ и томъ же удобномъ случаѣ, то все же онъ не отдастъ себѣ яснаго отчета: почему то же самое надлежитъ дѣлать и въ Петербургѣ.

Просматривая перечень вопросовъ, обращенныхъ къ домохозяевамъ, нельзя не признать обременительнымъ излишество рубрикъ, тѣмъ болѣе, что, какъ мы увидимъ, нѣкоторые изъ такихъ вопросовъ повторяются въ вѣдомости No 2, т. е. въ Квартирной вѣдомости, которая въ нѣкоторыхъ своихъ частяхъ оказывается собственно только продолженіемъ No 1.

Вѣдомость No 2 была озаглавлена такъ: "Вѣдомость для переписки лицъ, живущихъ въ такой-то квартирѣ". Но изъ общаго числа помѣщенныхъ въ этой вѣдомости вопросовъ менѣе половины относится къ переписываемымъ личностямъ, а затѣмъ остальные вопросы не имѣютъ съ личной переписью никакой связи.

Перепись жителей должна была производиться или по-квартирно, или по корпораціямъ (казармы, закрытыя учебныя заведенія, пріюты, богадѣльни, тюрьмы). Такъ объяснялъ въ печати эту операцію одинъ изъ главныхъ участниковъ переписи, и этимъ объясненіемъ возбудилъ весьма интересный вопросъ о томъ, съ которыхъ поръ тюрьмы составляютъ въ Петербургѣ особыя "корпораціи"? Въ той же статьѣ было пояснено, что квартирная перепись производится по очагамъ, т. е. "по взаимному отношенію лицъ, живущихъ въ квартирѣ", а корпораціонная -- перечневымъ порядкомъ, т. е. посредствомъ обыкновенной переклички. Поясненіе насчетъ очаговъ должно было поставить въ тупикъ каждаго русскаго человѣка, который доселѣ вовсе не подозрѣвалъ, что взаимныя отношенія лицъ, живущихъ въ квартирѣ, обусловливается очагами. На образованнаго-жъ русскаго человѣка въ этомъ случаѣ пахнуло фракціею, гдѣ слова "foyer domestique" служатъ, въ фигурально-напыщеннемъ слогѣ, для выраженія -- впрочемъ, j весьма неопредѣленнаго,-- домашней и семейной связи. Настоящій же россіянинъ положительно не имѣетъ никакого понятія о взаимной связи лицъ не только по чуждому для него очагу, но даже и по родной ему русской печкѣ.

Въ квартирной вѣдомости, послѣ графы, назначенной для нумераціи вписываемыхъ въ вѣдомость лицъ, шли вопросы о квартирѣ. Заключались же они въ слѣдующихъ пунктахъ: 1) въ каменномъ или деревянномъ домѣ находится квартира? Къ этому вопросу присоединено было замѣчаніе, въ силу котораго требовалось показать: не надъ конюшней ли, сараемъ, амбаромъ, ледникомъ, кладовой или нежилымъ подваломъ находится квартира. Безъ всякаго сомнѣнія, въ такомъ вопросѣ проявлялась забота руководителей переписи о "санитарномъ благоустройствѣ" жителей столицы, но дѣло въ томъ, что на нѣкоторые изъ этихъ вопросовъ квартиранту трудно было отвѣчать, какъ, напримѣръ, ему вовсе было не стать освѣдомляться у нижняго жильца, не обратилъ ли онъ одну изъ занимаемыхъ имъ комнатъ въ кладовую, для склада разнаго хлама или домашней рухляди.

Во 2-й графѣ спрашивается: въ которомъ этажѣ находится квартира? При этомъ, если квартира была въ подвальномъ этажѣ, требовалось указать, находится ли въ ней "полъ" ниже и выше поверхности земли. Вопросъ, повидимому, весьма простой, но въ сущности весьма затруднительный для разрѣшенія даже такими людьми, которые обладаютъ отличнымъ глазомѣромъ, такъ какъ стѣна дома, отдѣляющая комнаты отъ улицы или двора, не позволяетъ соразмѣрить высоту пола съ высотою поверхности земли. Нетрудно тоже было догадаться, что такъ какъ перепись предполагалось произвести въ зимнюю пору, то снѣгъ могъ скрыть дѣйствительную поверхность земли, а затѣмъ, не трудно уже было и сообразить, что мало найдется въ Петербургѣ такихъ добровольцевъ по статистикѣ, которые съ аршиномъ въ рукѣ примутся не только отмѣрять уровень земли и пола, но еще, въ случаѣ надобности, отгребать отъ дому снѣгъ. Стоило только подумать объ этомъ, и можно было быть вполнѣ увѣреннымъ, что вопросъ объ уровнѣ земли -- совершенно праздный, что отвѣчать на него будутъ только на-обумъ и что, поэтому, вовсе не слѣдуетъ задавать его.

Въ 4-й графѣ опредѣлялось: сколько комнатъ въ квартирѣ, включая переднюю и кухню, но не считая корридоровъ и чулановъ. Этотъ вопросъ едва ли можетъ служить къ какому либо изслѣдованію о гражданскомъ благоустройствѣ жителей столицы, такъ какъ въ гражданскомъ отношеніи можно благоустроить себя и свое семейство гораздо лучше и при меньшемъ числѣ комнатъ, нежели при большемъ ихъ числѣ. Затѣмъ надобно предполагать, что вопросъ этотъ относится къ "санитарному благоустройству" жителей Петербурга, но и такое примѣненіе будетъ крайне ошибочно, такъ какъ значительное по личному составу семейство, помѣщающееся въ 4-хъ или 5-ти просторныхъ и высокихъ комнатахъ, бываетъ поставлено, въ санитарномъ отношеніи, въ условія несравненно болѣе благопріятныя, нежели малая семья, ютящаяся въ 6-ти или 7-ми крошечныхъ, низенькихъ покойникахъ. Петербургскіе статистики, легко -- просто даже только по-наглядкъ,-- могли сообразить, что въ Петербургѣ, въ особенности на его окраинахъ, есть такіе домики, въ которыхъ считаютъ по нѣскольку комнатъ, но которыя не болѣе какъ конурки, потому многіе съ большимъ удобствомъ могутъ помѣщаться въ одномъ большомъ покоѣ квартиры, не только слишкомъ широкихъ, но и среднихъ размѣровъ, нежели въ нѣсколькихъ комнатахъ крошечнаго дома. Ясно, что собраніе цифръ о числѣ квартиръ -- цифръ, не заключающихъ въ себѣ никакой опредѣленной величины,-- не ведетъ ровно ни къ чему, кромѣ учиненія пустой формальности. Совершенно было бы иначе, еслибы, при переписи квартиръ, собирались свѣдѣнія о кубическомъ ихъ пространствѣ. Собрать такія свѣдѣнія было бы не многимъ затруднительнѣе, чѣмъ сдѣлать учетъ всѣхъ комнатъ и корридоровъ, но зато при этомъ можно лучше опредѣлить, хотя и приблизительно, то количество воздуха, которымъ пользуются обыватели Петербурга для отправленія главнѣйшаго жизненнаго процесса -- дыханія. Наконецъ, во всякомъ случаѣ было бы соотвѣтственнѣе, вмѣсто перечисленія корридоровъ, собрать свѣдѣнія объ устройствѣ въ квартирахъ особой вентиляціи; такія свѣдѣнія имѣли бы хоть какое нибудь отношеніе къ "санитарному благоустройству" петербургскихъ жителей.

По примѣчанію къ 3-му вопросному пункту, требовалось означить, сколько въ квартирѣ комнатъ, "безъ оконъ, выходящихъ на улицу или во дворъ". Трудно сказать, что подразумѣвалось въ этомъ замысловатомъ вопросѣ: подразумѣвались ли темныя комнаты вообще, о которыхъ не было вовсе помину, или же комнаты, хотя и безъ оконъ, выходящихъ на улицу или во дворъ, но зато съ окнами, выходящими на свѣтлыя галлереи или лѣстницы, или, наконецъ, комнаты, освѣщаемыя сверху такъ называемыми стеклянными фонарями.

Въ 5-й графѣ квартирохозяева должны были отмѣчать, сколько ходовъ въ квартирѣ,-- вопросъ, конечно, ни къ чему не ведущій, кромѣ вписанія до 100,000 отдѣльныхъ цифръ, по которымъ потомъ слѣдовало сдѣлать общую сводку, требующую не мало времени. Къ числу такихъ же вопросовъ слѣдуетъ отнести и проставленный въ 6-й графѣ вопросъ о томъ, сколько оконъ, выходящихъ на улицу и во дворъ? Кромѣ того, заданный въ такой формѣ вопросъ велъ прямо къ недоразумѣнію и неточному учету даже такихъ наглядныхъ предметовъ, какъ окна. Отвѣчая въ точности на предложенный вопросъ, квартиро-хозяинъ освобождался отъ показанія числа оконъ, выходящихъ въ палисадникъ, садъ, огородъ, простѣнокъ между двумя домами, на рѣку, на дорогу и на пустопорожнее мѣсто. Въ виду этого, приходится сказать, что въ квартирной переписи окажется значительный недочетъ оконъ, а, кажется, запись ихъ до того проста, по своей сущности, что относительно ея не должно было бы встрѣтиться ни малѣйшей неточности.

Относительно отопленія были предложены въ трехъ графахъ слѣдующіе вопросы.

Въ 7-й: сколько имѣется въ квартирѣ печей (топокъ) голландскихъ, круглыхъ желѣзныхъ унтермарковскихъ, чугунныхъ разнаго устройства; русскихъ съ плитами или безъ плитъ; лежанокъ, кухонныхъ очаговъ подъ плитою; каминовъ и хлѣбопекарныхъ печей? Въ 8-й графѣ, чѣмъ отапливается квартира: дровами, углемъ, торфомъ и т. д., и въ 9-й, если квартира отапливается по какой либо особой системѣ, то по какой именно? По поводу этихъ запросовъ, прежде всего, приходитея полюбопытствовать, какія соображенія о "санитарномъ благоустройствѣ" можно будетъ извлечь изъ этихъ свѣдѣній* кромѣ, развѣ, ничего не значащихъ, хотя бы весьма разнообразныхъ цифръ. Что, напримѣръ, будетъ означать количество существующихъ въ Петербургѣ лежанокъ?-- благоустройство или, напротивъ, неблагоустройство жителей столицы? Кромѣ того, при подобномъ перечнѣ разнаго рода печей, пропущены, напримѣръ, духовыя и герметическія, изъ которыхъ первыя имѣютъ нѣкоторое удобство въ домашнемъ обиходѣ, а послѣднія въ санитарномъ отношеніи -- такъ какъ онѣ предотвращаютъ угаръ. Вообще, если собственно при "переписи населенія" признано было правильнымъ и удобнымъ коснуться вопроса объ отопленіи, то, взамѣнъ собиранія свѣдѣній о разновидности печей, было бы несравненно основательнѣе освѣдомляться, сколько приблизительно расходуется по каждой квартирѣ или по цѣлому дому дровъ или другаго топлива въ теченіе года. Наконецъ, совершенно неумѣстно былъ предложенъ квартирантамъ вопросъ объ отопленіи квартиры по какой либо особой системѣ. Жилецъ, положимъ, можетъ знать, что квартира его отапливается воздухомъ, паромъ или водою, но по какой особой "системѣ" устроенъ тотъ или иной способъ отопленія -- это дѣло не его, а домохозяина или даже только техника.

Приведенными выше графами не замыкались однако вопросы о квартирѣ: они продолжались и въ слѣдующей. Такъ, въ графѣ

11-й спрашивалось: служитъ ли квартира только для жилья, или въ неразрывной съ ней связи имѣется торговое, промышленное или иное заведеніе, или "учрежденіе", и какое именно; въ графѣ

12-й -- служитъ ли квартира для одного семейства, или есть жильцы, или только одни жильцы безъ квартирохозяевъ; въ 13-й,-- какая плата за квартиру въ мѣсяцъ или въ годъ, съ дровами или безъ дровъ. Между промежуточными вопросами требовалось, въ графѣ 13-й, показать о томъ, застраховано ли имущество квартиранта, въ какомъ обществѣ и въ какую сумму, а въ графѣ 14-й о томъ, сколько платится въ годъ страховой преміи. Затѣмъ идутъ снова нескончаемые вопросы о квартирѣ. Здѣсь въ графѣ 15-й квартирантъ долженъ былъ отвѣтить -- проведена ли въ квартиру вода; въ графѣ 16-й -- есть ли ванна въ самой квартирѣ; въ 17-й графѣ -- есть ли ватерклозеты въ самой квартирѣ и сколько ихъ, и въ 18 графѣ -- проведенъ ли газъ въ квартиру и сколько имѣетъ рожковъ.

Только послѣ такого длиннаго ряда, очень плохо соображенныхъ, вопросовъ о квартирѣ,-- начинаются вопросы о личности квартирохозяина и его сожителей и сожительницъ.

Здѣсь, соотвѣтственно имени и фамиліи внесеннаго въ вѣдомость лица, слѣдовало прежде всего означить его полъ буквами М (мужчина) или Ж (женщина). Новорожденныя дѣти, не получившія еще имени, должны были быть означены словами мальчикъ и дѣвочка, хотя, впрочемъ, ничто не препятствовало означить и фамилію ихъ отца, такъ какъ фамиліи присвойваются имъ при самомъ рожденіи. "Незаконнорожденныя" могли бы быть означены этимъ словомъ, и такимъ образомъ получилась бы графа, имѣющая, конечно, болѣе значенія, чѣмъ отдѣльныя перечисленія лежанокъ и унтермарковскихъ печей. Кромѣ того, означеніе буквою М или буквою Ж могло быть замѣнено означеніемъ: женатъ, холостъ, замужняя, дѣвица, вдовецъ, вдова, что означало бы и полъ, и вмѣстѣ съ тѣмъ указывало бы на главное условіе семейнаго быта. Упомянутыя отмѣтки занимаютъ три графы въ этой переписи населенія. Затѣмъ, въ 4-й графѣ, былъ выставленъ слѣдующій вопросъ:Родственныя отношенія члена семьи къ главѣ своей семьи. Здѣсь требовалось означать: жена, сестра, братъ, дочь, зять, свояченица и т. д. Въ иныхъ случаяхъ, однако, вопросъ о родственныхъ отношеніяхъ съ главой семьи долженъ былъ возбуждать нѣкоторое недоразумѣніе, какъ, напримѣръ, при означеніи двоюродныхъ или троюродныхъ братьевъ и сестеръ. Тогда, для "точнаго" означенія каждаго изъ нихъ, и главѣ своей семьи приходилось справляться съ родовымъ старшинствомъ дядей и тетокъ, дѣдушекъ и бабушекъ, да кромѣ того, при означеніи дальнихъ, порою запутанныхъ, родственныхъ отношеній, нужно было опредѣлять эти послѣднія. Быть можетъ, такія отмѣтки и приведутъ къ какимъ нибудь важнымъ статистическимъ соображеніямъ, что, однако, не представляется вѣроятнымъ, но во всякомъ случаѣ нельзя не замѣтить пропуска, сдѣланнаго въ этой графѣ составителями вѣдомости. Вмѣсто множества разныхъ, совершенно неумѣстныхъ вопросовъ о семейномъ родствѣ, правильнѣе было бы обратить вниманіе на "сиротство", составляющее одно изъ главныхъ отрицательныхъ условій семейной жизни, и ввести отмѣтку: круглый сирота или полусирота, пріемышъ, ограничивъ такія отмѣтки, положимъ, шестнадцатилѣтнимъ возрастомъ тѣхъ, къ кому онѣ могутъ относиться. Вопросъ о сиротствѣ у насъ не былъ еще ни разу затронутъ, но между тѣмъ онъ не лишенъ значенія и въ экономическомъ, и въ воспитательномъ, и въ общественно-благотворительномъ отношеніи.

Приступая къ означенію въ 5-й графѣ "хозяйственнаго отношенія живущихъ въ квартирѣ", наемщикъ этой послѣдней долженъ былъ отмѣчать: прислуга, работникъ, жилецъ, ночлежникъ, гость, на хлѣбахъ, на попеченіи и т. д. и затѣмъ въ слѣдующей 6-й графѣ, противъ лицъ, обыкновенно живущихъ въ этой квартирѣ, но находящихся временно не въ Петербургѣ, писать: "въ отсутствіи", а противъ лицъ, обыкновенно не живущихъ въ квартирѣ -- "заѣзжій". Само собою разумѣется, что слово "обыкновенно" возбуждало недоразумѣніе, равно какъ и вопросъ о ночевавшихъ въ квартирѣ лицахъ.

Въ 7-й графѣ задавался одинъ изъ самыхъ простыхъ статистическихъ вопросовъ: о возрастѣ прописываемыхъ лицъ. Сколько могло быть допущено умышленныхъ невѣрностей -- излишне будетъ и говорить, но и неумышленныхъ было не мало, такъ какъ среди простонародья очень многіе не знаютъ съ точностію лѣтъ своей жизни, а что касается означенія возраста въ паспортахъ, то оно бываетъ всегда крайне невѣрно. Вообще же надобно полагать, что населеніе Петербурга окажется по переписи гораздо моложе, нежели оно есть въ дѣйствительности. Впрочемъ, и въ самой вѣдомости, розданной квартирантамъ, была допущена своего рода неточность. Въ 7-й графѣ должно было означать "возрастъ дѣтей мѣсяцами". Вслѣдствіе этого, квартиранты и не считали нужнымъ вносить такихъ дѣтей, которымъ не исполнилось еще полнаго мѣсяца. Между тѣмъ такая неполность была бы вполнѣ устранена, еслибы счетъ возраста былъ опредѣленъ не только мѣсяцами, но и недѣлями, и днями. Такимъ образомъ, въ перепись не вошло значительное число новорожденныхъ, не достигшихъ еще одного мѣсяца, но принадлежавшихъ къ коренному петербургскому населенію, а потому и общій его учетъ будетъ несовсѣмъ вѣренъ.

Въ 8-й графѣ, подъ рубрикой "семейное состояніе", должно было писать: холостъ, женатъ, вдовъ, разведенъ; дѣвица, замужняя, вдова, разведенная.

Для статистики Петербурга весьма важнымъ вопросомъ долженъ считаться вопросъ о коренномъ и наплывномъ населеніи. Въ квартирной вѣдомости вопросъ этотъ заключался въ словахъ: "Родился въ Петербургѣ", и на этотъ вопросъ слѣдовало отвѣчать словами: "да" или "нѣтъ". Но и этотъ, самый простой и ясный, вопросъ былъ запутанъ 9-мъ параграфомъ "Наставленія", гдѣ было сказано, что "родившіеся во время проживанія (кого)? въ дачныхъ мѣстностяхъ Петербурга считаются городскими уроженцами". Кажется однако, что если почему либо признано было нужнымъ сдѣлать такую оговорку, то вмѣстѣ съ тѣмъ необходимо было означить и упомянутыя мѣстности, такъ какъ, по отношенію къ Петербургу, дачными мѣстностями считаются мѣста болѣе или менѣе отдаленныя, а въ числѣ ихъ и нѣкоторыя мѣстности, лежащія даже въ великомъ княжествѣ финляндскомъ; поэтому, безъ такого объясненія, правильнѣе было бы оставить вопросъ о мѣсторожденіи въ той простой и удобопонимаемой формѣ, въ какой онъ былъ заданъ въ самой вѣдомости.

Свѣдѣнія о вѣроисповѣданіи отнесены были къ 10-й графѣ, но и по этой графѣ не могло не быть нѣкотораго недоразумѣнія, такъ какъ въ ней значилось: "противъ православныхъ пишите букву П, противъ другихъ прописывайте полностію". Между тѣмъ въ 10-мъ параграфѣ "Наставленія" и православные, и единовѣрцы были соединены въ одну общую отмѣтку, и потому возникалъ вопросъ: слѣдуетъ ли единовѣрцевъ отмѣчать только буквою и иди же нужно означать полностію принадлежность ихъ къ обособившейся единовѣрческой церкви.

Относительно распредѣленія жителей Петербурга по сословіямъ, въ 11-й графѣ вѣдомости было, совсѣмъ "по-русски", сказано: *для крестьянъ непремѣнно пишите какой губерніи, для мѣщанъ -- обозначьте городъ, къ которому они приписаны". Иностранцевъ требовалось означать по государствамъ, въ которыхъ они состоятъ подданными. Считая, вѣроятно, вопросъ этотъ, по изложенію его въ вѣдомости, не слишкомъ понятнымъ, "Наставленіе" нашло нужнымъ дать относительно его нѣкоторыя разъясненія, и, говоря о принадлежности жителей Петербурга въ разнымъ сословіямъ, выставило въ числѣ сословій: "бѣлое духовенство и ихъ семейства", вѣроятно, не зная или позабывъ, что"духовенство не составляетъ у насъ особаго сословія и что члены семействъ духовныхъ лицъ распредѣляются по различнымъ сословіямъ. Кромѣ того, оно учредило новое, не существующее, да и никогда не существовавшее у насъ сословіе, наставляя, что лица, которыя не считаютъ себя принадлежащими къ перечисленнымъ въ "Наставленіи" сословіямъ, должны писать то "сословіе", къ которому они принадлежатъ, и въ примѣръ такой точности указало на артистовъ императорскихъ театровъ, которые, однако, какъ извѣстно, никогда не считались лицами, составляющими изъ себя особое сословіе. Такіе промахи едва-ли простительны статистикамъ вообще и въ особенности тѣмъ, которые преподаютъ "Наставленіе" и собираются представить картину "гражданскаго благоустройства" Петербурга, не ознакомясь сами предварительно съ IX томомъ "Свода Законовъ" и его "Продолженіями". Сверхъ того, и вѣдомость и "Наставленіе" упустили изъ виду нѣкоторыхъ инородцевъ, которые не подходятъ ни подъ одно изъ сословій, перечисленныхъ въ этомъ послѣднемъ, какъ напримѣръ, башкиры или калмыки.

Самымъ щекотливымъ вопросомъ въ квартирной вѣдомости является вопросъ о занятіяхъ. Дѣйствительно, для людей, не понимающихъ политико-экономическихъ задачъ, представляется страннымъ, что какія-то неизвѣстныя личности отъ имени или вовсе неизвѣстнаго, или только мало извѣстнаго учрежденія, такъ сказать, пристаютъ къ каждому и къ каждой съ такимъ вопросомъ, который,-- да и то не при всякомъ случаѣ -- можетъ быть предложенъ только близкими между собою людьми. Понятно, поэтому, то неудовольствіе, какое вообще должны возбуждать подобные вопросы, какъ проявленіе неумѣстнаго любопытства, какъ вмѣшательство въ частную дѣятельность человѣка. Кромѣ неудовольствія, при такой статистической операціи, возникаютъ еще два особыя обстоятельства: затрудненіе -- дать въ однихъ случаяхъ положительный отвѣтъ, а въ другихъ -- опасеніе; это послѣднее является вслѣдствіе того, что найдется немало лицъ, которымъ объявить объ ихъ занятіяхъ бываетъ несовсѣмъ удобно. Но если вопросъ о занятіяхъ самъ по себѣ находится въ такой неблагопріятной обстановкѣ, то такая обстановка еще болѣе должна ухудшаться, когда къ вопросу, просто о занятіяхъ, добавляется еще и слѣдующее требованіе: "здѣсь сколько возможно подробно и точно означить, чѣмъ занимается, т. е. чѣмъ зарабатываетъ средства къ жизни, а если кто имѣетъ нѣсколько занятій -- показать каждое отдѣльно". Эта 12-я графа подраздѣляется на два столбца. Въ одномъ изъ нихъ слѣдовало показать: главное занятіе, доставляющее средства къ жизни; въ другомъ -- побочныя занятія, дающія доходъ. Несомнѣнно, что всюду найдется очень мало охотниковъ и охотницъ пускаться въ такую откровенность передъ людьми, которые ничѣмъ не пріобрѣли довѣрія опрашиваемыхъ лицъ и которые имъ совершенно неизвѣстны. Поэтому, напрасно укорять петербургское населеніе за то, что оно не выказало готовности отдавать точный и подробный отчетъ по этому предмету, тѣмъ болѣе, что и самая перепись должна была заняться, по словамъ "Наставленія", "единственно" -- кромѣ приведенія въ извѣстность числа петербургскихъ жителей, ихъ состава(?) и размѣщенія по частяхъ города,-- только приведеніемъ въ извѣстность ихъ "санитарнаго и гражданскаго благоустройства", къ чему, конечно, не относится вопросъ о средствахъ къ жизни, какъ вопросъ чисто-имущественный, экономическій, а въ частности и фискальный, потому что онъ можетъ считаться приблизительной разработкой вопроса о налогахъ. Вдобавокъ къ этому, вопросъ о занятіяхъ, какъ о заработкѣ средствъ къ жизни -- главныхъ или побочныхъ -- представляетъ самъ по себѣ большую неопредѣленность. Такъ, напримѣръ, лицо, открывшее учебное заведеніе, начавшее издавать газету или журналъ, устроившее какое-либо промышленное и торговое заведеніе и т. д., очень часто, въ продолженіе нѣсколькихъ лѣтъ, не только не получаетъ никакихъ средствъ къ жизни отъ подобныхъ занятій, но, напротивъ, затрачиваетъ На нихъ свои наличныя средства или входитъ въ долги, пока, какъ говорится, дѣло не станетъ на-ноги. Лицъ, находящихся въ такомъ положеніи, встрѣчается въ Петербургѣ очень много, и, въ виду этого, приходится спросить: должны ли они считать свои занятія, при подобныхъ условіяхъ, дающими денежныя средства къ жизни, или, чтобъ не вводить въ заблужденіе мѣстныхъ статистиковъ, сообщать точно и подробно состояніе своихъ финансовыхъ дѣлъ, къ чему, однако, обязывать ихъ никто не имѣетъ никакого права.

Вообще вопросъ о занятіяхъ, а тѣмъ болѣе такихъ, которыя даютъ средства къ жизни или приносятъ доходъ, можетъ считаться у насъ пустою формальностью, не соотвѣтствующею вовсе дѣйствительности. Свѣдѣнія, относительно этого, получаются самыя неточныя даже и въ тѣхъ странахъ, гдѣ существуетъ и ипотека, и подоходный налогъ, и разныя права, соотвѣтственно имущественной состоятельности, и гдѣ, слѣдовательно, жители болѣе уже привыкли къ отчетности и общественному учету ихъ денежныхъ средствъ. У насъ же подобный вопросъ представляется такою новизною, которую принимаютъ или какъ предварительный розыскъ по установленію налога, или какъ напрасное любопытство, и потому, въ одномъ случаѣ, не желаютъ сказать правду, а въ другомъ -- не считаютъ вовсе нужнымъ дѣлать это.

Относительно занятій, въ вѣдомости указывалось, что лица, живущія доходомъ съ капитала или недвижимой собственности, а равно пенсіей, должны сіе показать, а не писать "своими средствами"; лица, проживающія до пріисканія мѣста, должны обозначить свое занятіе, прибавивъ "безъ мѣста". Прислугу отнюдь не слѣдуетъ писать "чернорабочими", а должно означать "прислуга и какая именно". Это послѣднее требованіе было повторено и въ "Наставленіи". По поводу такого означенія прислуги, нужно замѣтить, что едва-ли возможно гнаться за такою точностью, потому что названіе "чернорабочій" или "чернорабочая" давнымъ-давно установилось въ обиходной жизни и примѣняется къ такимъ прислужническимъ общимъ занятіямъ, которыя никакъ нельзя раздѣлить на какіе либо особые виды. Въ тѣхъ небогатыхъ семействахъ,-- а они-то и составляютъ главную часть петербургскаго населенія,-- гдѣ держатъ одну женскую прислугу, эта прислуга, въ одно и то же время, бываетъ и прачкою, и кухаркою, и судомойкою, и горничной, и служитъ за лакея, такъ что нѣтъ никакой возможности выдѣлить изъ домашняго обихода ея главныя занятія и означить, сходно съ дѣйствительностью, иначе, какъ только словомъ "прислуга" или "чернорабочая". То же слѣдуетъ сказать и относительно значительной части прислуги мужскаго пола, представители которой называются "чернорабочими" или просто -- "работниками".

Въ графѣ 13-й требовалось показать "родной.языкъ". Выраженіе это для большинства темнаго населенія было, конечно, вовсе непонятно и даже забавно, и, безъ сомнѣнія, скрывающееся подъ нимъ понятіе выражалось бы гораздо яснѣе, еслибы былъ сдѣланъ запросъ: кто на какомъ языкѣ говоритъ съ самаго дѣтства? Вопросъ о "родномъ языкѣ" особенно неудобопримѣнимъ въ Петербургѣ. Здѣсь родилось и рождается много нѣмцевъ, поляковъ, французовъ, англичанъ, изъ которыхъ иные говорятъ собственно только по-русски, а между тѣмъ считаютъ роднымъ языкомъ языкъ той націи, къ которой они принадлежатъ по своему происхожденію. Однимъ изъ ясныхъ доказательствъ такой запутанности служитъ многочисленность такихъ петербургскихъ жителей, для которыхъ необходимо отправлять протестанское богослуженіе на русскомъ языкѣ. Прихожане той церкви, гдѣ оно совершается, говорятъ по-русски гораздо лучше, нежели по нѣмецки, а иные даже вовсе не знаютъ нѣмецкаго языка, но тѣмъ не менѣе, будучи нѣмцами по рожденію и, вдобавокъ къ тому, протестантами, они признаютъ роднымъ языкомъ не русскій, а нѣмецкій.

Графа 14-я заключаетъ въ себѣ безразлично обращенный ко всѣмъ жителямъ и жительницамъ столицы вопросъ: "умѣетъ ли читать?" Какъ бы кто ни относился серьезно къ статистикѣ, но, конечно, множество здѣшнихъ обывателей не могли невольна не улыбнуться надъ такимъ простодушнымъ уравненіемъ ученыхъ, литераторовъ, высокихъ должностныхъ лицъ и свѣтскихъ барынь, по ихъ образованію, съ малограмотными кучерами и дворниками, и полуграмотными кухарками и прачками,-- уравненіемъ, пониженнымъ до такой степени, что даже не требовалось упоминать объ умѣніи писать. Очень понятно, что въ общей сводкѣ, сравнительно съ численностью всего петербургскаго населенія, отвѣтъ на этотъ вопросъ представится въ самомъ благопріятномъ видѣ, но вмѣстѣ съ тѣмъ онъ не дастъ приблизительнаго понятія о степени развитія образованія въ Петербургѣ. По поводу этого, крайне-неумѣло поставленнаго вопроса, одна изъ здѣшнихъ газета вполнѣ справедливо высказала: "замѣчательно, что въ то время, когда всѣ системы отопленія должны быть въ точности обозначены, вопросная вѣдомость на статистикѣ образованія, болѣе, кажется, важной, нежели устройство печныхъ очаговъ, интересуется знать только: умѣетъ ли отвѣтчикъ читать, а умѣетъ ли писать и какого рода воспитаніе онъ получилъ, не спрашивается. А между тѣмъ -- добавляетъ газета -- вопросную вѣдомость сочинялъ профессоръ университета".,

Дѣйствительно, собранныя въ этомъ отношеніи, при переписи, свѣдѣнія крайне недостаточны, пожалуй, даже для какого-нибудь глухаго отдаленнаго поселка, а не только для первенствующей, по умственному развитію, столицы русскаго государства. Свѣдѣнія эти сглаживаютъ всѣ тѣ оттѣнки, которыя можно было соблюсти въ данномъ случаѣ. Еслибы, напримѣръ, требовалось означить: кто въ какомъ учебномъ заведеніи получилъ образованіе или какого рода выдержалъ испытаніе, или же обучался на дому чтенію и письму, то при такомъ условіи не только бы разрѣшился самъ по себѣ вопросъ объ умѣніи читать и писать, но и представилась бы болѣе любопытная и болѣе осмысленная картина образованія въ здѣшней столицѣ, нежели, напримѣръ, учетъ комнатъ, "безъ оконъ, выходящихъ на улицу или во дворъ", или "чугунныхъ печекъ" разнаго, хотя бы самаго затѣйливаго устройства.

Въ 15-й графѣ требовались свѣдѣнія, которыя, конечно, можно было получить съ наибольшею точностью инымъ путемъ. Такъ, въ упомянутой графѣ требовалось противъ каждаго учащагося писать, какое учебное заведеніе онъ посѣщаетъ, а относительно дѣтей, которыя не посѣщаютъ школы, писать "учится дома" или отмѣчать, что "не учится вовсе". Такимъ образомъ, школьное и домашнее обученіе могло быть приведено въ извѣстность по переписи, но жаль, что при этомъ было упущено изъ виду ремесленное обученіе, такъ какъ въ Петербургѣ немало находится дѣтей, которыя, живя на дому, ходятъ обучаться въ ремесленныя или иныя техническія заведенія. Такъ, напримѣръ, почти всѣ мальчики, приготовляющіеся въ наборщики, только ходятъ учиться въ типографію, проживая у родителей, родственниковъ или въ чужихъ людяхъ.

Послѣдняя графа посвящена собранію свѣдѣній о физическихъ и умственныхъ недугахъ столичныхъ жителей. Въ этой 16-й графѣ требовалось противъ лицъ: нѣмыхъ, слѣпыхъ, глухонѣмыхъ, безрукихъ и безногихъ писать: "глухонѣмой, слѣпой" и пр. безъ одной руки или безъ обѣихъ, безъ одной ноги или безъ обѣихъ, отмѣтивъ при каждомъ: отъ рожденія, а о слѣпыхъ не отъ рожденія: съ какого возраста. Въ этомъ перечнѣ пропущенъ, однако, одинъ весьма важный физическій недостатокъ, а именно глухота, такъ какъ о глухихъ, если они не нѣмые, свѣдѣній не требовалось. Кромѣ того, вмѣсто указаній на время потери какого либо чувства или члена, гораздо пригоднѣе было бы указаніе на причины этого несчастья, означая, напримѣръ: на фабрикѣ, на конножелѣзной или паровой дорогѣ, на войнѣ, при постройкѣ и т. д. Наконецъ, нельзя не упомянуть о той неточности, къ которой должно было повести требованіе на счетъ указанія безрукихъ или безногихъ. Еслибы въ данномъ случаѣ шелъ вопросъ о декоративномъ, такъ сказать, подборѣ упомянутыхъ калѣкъ, то подобное ихъ означеніе вполнѣ соотвѣтствовало бы предполагаемой цѣли. Несомнѣнно, однако, что въ переписи требовались упомянутыя указанія съ "санитарными", а отчасти и съ экономическими цѣлями -- т. е. требовалось узнать, сколько жителей столицы лишены возможности обыкновеннаго способа передвиженія на ногахъ, а также возможности заниматься работами, требующими примѣненія рукъ. Между тѣмъ извѣстно, что, имѣя руки и ноги, т. е. не будучи ни "безрукимъ", ни "безногимъ", человѣкъ лишается иногда употребленія этихъ членовъ; такъ, независимо отъ "безрукихъ" и "безногихъ", существуютъ сухорукіе, параличные, со сведенными или вывихнутыми руками и ногами, а между тѣмъ лица съ такими недостатками не должны были попасть въ перепись, потому что у нихъ руки и ноги были въ наличности, хотя они и не въ состояніи владѣть тѣми или другими.

Само собою разумѣется, что, не смотря на всѣ указанные промахи и недостатки какъ при составленіи запросныхъ листовъ, такъ равно и при самыхъ пріемахъ по производству "однодневной" переписи петербургскаго населенія, перепись эта можетъ быть обработана въ самомъ щеголеватомъ и разнообразномъ видѣ. Для вѣрующихъ, болѣе или менѣе, въ точность собранныхъ, при упомянутой переписи, какъ числовыхъ данныхъ, такъ и другихъ показаній,-- разработка переписи съ внѣшней стороны можетъ казаться удовлетворительною и представлять, пожалуй, руководительныя статистическія данныя. Въ сущности, однако, она будетъ далека отъ такого важнаго значенія.

Высказывая мнѣніе о невозможности, при существующихъ у насъ условіяхъ, произвести даже просто правильное однодневное исчисленіе народонаселенія какъ въ Петербургѣ, такъ и въ другихъ мѣстностяхъ государства, мы полагаемъ, что если, по тѣмъ или другимъ уважительнымъ соображеніямъ, не приходится отказываться отъ подобной работы, то необходимо хоть озаботиться объ ея улучшеніи, принявъ для этого слѣдующія мѣры.

Прежде всего, нужно опредѣлить: въ силу какого постановленія или распоряженія получаютъ статистическіе запросы такую обязательную силу, что за уклоненіе отъ дачи ихъ жители столицы могутъ быть подвергнуты отвѣтственности по статьѣ 29 "Устава о наказаніяхъ, налагаемыхъ мировыми судьями". Изъ "Наставленія", розданнаго счетчиками, видно, что "съ Высочайшаго Его Императорскаго соизволенія, должна была быть произведена, при обязательномъ содѣйствіи домохозяевъ и квартирохозяевъ "однодневная перепись населенія С.-Петербурга". Но ни въ "Наставленіи", ни въ вѣдомостяхъ сущность такой обязательности не указана. Съ своей же стороны, городская дума не имѣетъ никакого права принуждать жителей Петербурга къ какимъ-либо обязательнымъ "личнымъ" дѣйствіямъ. Допустивъ, впрочемъ, правильность такой обязательности, нужно принять въ соображеніе, что "перепись населенія" замѣняетъ собою "прежнюю ревизію", для которой въ законодательствѣ были установлены извѣстныя правила, и что, поэтому, сама дума не могла безъ отмѣны ихъ идти въ своихъ разспросахъ далѣе того, что требовалось при прежнихъ "переписяхъ населенія", т. е. при ревизіяхъ. Въ "Наставленіи" упоминается, что заняться переписью городская дума поручила городской управѣ при посредствѣ статистическаго отдѣленія, которое однако, составляя запросные для столичнаго населенія листы, придало, подведеніемъ статьи 29-й, своимъ только посредствующимъ дѣйствіямъ значеніе законныхъ распоряженій, требованій или постановленій общественныхъ учрежденій -- значеніе, какого вовсе не могутъ имѣть вѣдомости, составленныя статистическимъ отдѣленіемъ, и "Наставленіе", подписанное лицомъ, завѣдующимъ по найму этимъ отдѣленіемъ. Если допустить такую широту власти, то статистическое отдѣленіе или, въ отдѣльности, только завѣдующій имъ можетъ потребовать отъ жителей столицы всѣ, какія ему заблагоразсудится, свѣдѣнія изъ домашняго быта и личной обстановки каждаго, т. е. потребовать того, чего не имѣетъ права требовать ни правительственное, ни судебное учрежденіе. Если при настоящей переписи любознательность городскихъ статистиковъ доходила, напримѣръ, до требованія свѣдѣній отъ жильца о находящейся внизу его квартиры кладовой или о "системѣ" отопленія, чего онъ, ни по какому закону, знать не обязанъ, то развѣ можно ручаться, чтобы въ другой разъ не предлагались населенію столицы и другіе подобные запросы. Отчего, напримѣръ, въ видахъ "санитарнаго благоустройства", а также опредѣленія имущественнаго достатка, не обязать жителей столицы выставить передъ лицами женскаго пола: кто изъ нихъ носитъ шиньоны, корсеты и ботинки на высокихъ каблукахъ, а передъ лицами обоего пола: кто имѣетъ вставные зубы, означая при этомъ "подробно и точно" цѣлыя ли челюсти, или только отдѣльные зубы. Какъ ни смѣшны подобные вопросы сами по себѣ, но относительно ихъ необходимости можно привести гораздо болѣе уважительныя соображенія, нежели, напримѣръ, относительно двухъ ходовъ въ квартирѣ или о числѣ лежанокъ.

Далѣе, необходимо, прежде чѣмъ привлечь жителей столицы къ обязательному содѣйствію при переписи населенія, возбудить въ нихъ участіе къ этому общественному дѣлу и, главное, объяснить цѣль и значеніе переписи не только отрицательно, какъ это было сдѣлано въ "Наставленіи", но положительно и притомъ удобопонятно для большинства петербургскаго населенія, вовсе не понимающаго задачъ и стремленій статистики.

Но необходимѣе всего этого, осмысленный выборъ и строгая обдуманность предлагаемыхъ вопросовъ, а вмѣстѣ съ тѣмъ и сокращеніе ихъ числа, насколько это возможно. Конечно, если въ длинномъ рядѣ подходящихъ къ статистическимъ изслѣдованіямъ дѣльныхъ вопросовъ промелькнетъ нѣсколько неумѣстныхъ, то это еще не разстроитъ общаго плана переписи. Если же вопросы, не только не представляющіе ничего существеннаго, но даже переходящіе какъ бы въ шуточные, будутъ имѣть явный перевѣсъ надъ вопросами дѣйствительно-пригодными, то, безъ всякаго сомнѣнія, собираніе статистическихъ свѣдѣній получитъ вовсе нежелательный оттѣнокъ. Между тѣмъ, при той переписи, о которой у насъ шла рѣчь, была собственно погоня лишь за тѣмъ, чтобы провести въ вѣдомостяхъ сколь возможно больше графъ, безъ отчетливаго сознанія, съ какою именно цѣлью онѣ должны быть исполнены, а вмѣстѣ съ тѣмъ, при такомъ излишествѣ вопросовъ, были упущены, какъ мы видѣли, болѣе важныя свѣдѣнія.

Мы и е беремся предрѣшать, насколько успѣшно будутъ разработаны свѣдѣнія, собранныя переписью 1881 года; даже послѣ появленія ихъ въ печати, трудно или, вѣрнѣе сказать, невозможно будетъ судить объ ихъ пригодности, такъ какъ не представится никакихъ средствъ для ихъ провѣрки. Что же касается самаго производства переписи, то, къ сожалѣнію, приходится сказать, что она, по своей смутности, сбивчивости и неясности, была не дѣйствительностью, но лишь какимъ-то сновидѣніемъ изъ области отечественной статистики.


Е. Карновичъ.


"Наблюдатель", No 2, 1882