Кареев Николай Иванович
Политические выступления парижских секций во время великой революции

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (Памяти Николая Федоровича Анненского).

   

Политическія выступленія парижскихъ секцій во время великой революціи.

(Памяти Николая Ѳедоровича Анненскаго).

I.

   Каждый, кто читалъ какую-нибудь, хотя бы и не очень подробную исторію революціи, не могъ не встрѣтиться съ названіемъ "парижскія секціи" и съ большимъ или меньшимъ количествомъ упоминаніи объ ихъ участіи въ событіяхъ этой бурной эпохи {Въ новомъ романѣ Анатоля Франса "Les dieux ont soif", который имѣется и въ рус. пер., тоже очень часто упоминаются секціи, членомъ одной изъ которыхъ былъ, между прочимъ, и герой этого романа.}. Едва ли, однако, читатели разныхъ исторій революціи вынесли изъ своего чтенія сколько-нибудь ясное представленіе о томъ, что такое были эти секціи. Сами историки революціи, даже наиболѣе крупные, очень мало говорятъ о секціяхъ и совсѣмъ, обыкновенно, не входятъ въ ихъ внутреннюю жизнь. Между тѣмъ отъ сорока восьми парижскихъ секцій революціонной эпохи осталась масса бумагъ, разбросанныхъ по разнымъ парижскимъ архивамъ, дающимъ въ руки историку богатый матеріалъ по этому предмету.
   Правда, матеріалъ этотъ уже давно печатается, но историковъ, къ нему обращавшихся, было до послѣдняго времени очень мало, да и тѣ, которые имъ пользовались, большею частью приводили только выдержки изъ секціонныхъ документовъ по отдѣльнымъ вопросамъ, не указывая притомъ точно архивовъ, гдѣ хранятся подлинники и не отмѣчая нумеровъ картоновъ, связокъ или регистровъ, въ которыхъ находили свои документы. Такъ поступали Бюшезъ и Ру, составители сорокатомной "Парламентской исторіи французской революціи", предпринятой въ тридцатыхъ годахъ прошлаго вѣка, и совершенно то же самое приходится сказать о Мортимеръ-Терно, авторѣ восьмитомной, оставшейся неоконченною, "Исторіи террора", начатой въ шестидесятыхъ годахъ. Къ сожалѣнію, значительная часть матеріала, которымъ пользовались названные писатели, сгорѣла, во время усмиренія парижской коммуны 1871 г.: однихъ регистровъ, т. е. переплетенныхъ томовъ съ разнаго рода протоколами, погибло тогда около трехъ съ половиною сотенъ!
   Какъ ни важно то, что было спасено для исторической науки Бюшезомъ и Мортимеръ-Терно, все таки ими ничего не было сдѣлано для освѣщенія внутренней жизни, организаціи и дѣятельности этихъ своеобразныхъ общественныхъ "коллективовъ", носившихъ названіе парижскихъ секцій. Первый, кто предпринялъ изслѣдованіе вопроса о томъ, чѣмъ были и какъ жили парижскія секціи, былъ молодой, рано умершій французскій историкъ Э. Меллье, издавшій въ 1898 г. книгу "Парижскія секціи въ эпоху французской революціи". Habent sua fata libelli: трудъ Меллье, не смотря на новизну своей темы, почему-то оставался мало извѣстнымъ, т. е. о немъ какъ-то совсѣмъ не писали, и вообще на него очень мало ссылались; повидимому, нѣкоторые новѣйшіе авторы работъ по французской революціи и не знали о его существованіи. Во всякомъ случаѣ, только послѣ появленія книги Меллье мы впервые могли узнать о внутреннемъ устройствѣ и дѣятельности секцій въ первой половинѣ девяностыхъ годовъ XVIII вѣка.
   Въ прошломъ, 1911 году вышелъ въ свѣтъ еще одинъ крупный трудъ (громадный томъ съ 1.236 стр.), посвященный исторіи секцій, но на этотъ разъ уже исторіи ихъ политическаго выступленія во второй половинѣ 1792 г., когда во Франціи произошло крушеніе монархіи, въ которомъ секціи принимали самое живое участіе. Я говорю объ изслѣдованіи молодого французскаго ученаго Ф. Брэша (Ph. Braesch) "Коммуна 10 августа 1792 г.".
   Къ сожалѣнію, этотъ капитальный трудъ вышелъ въ свѣтъ, когда мною уже была напечатана почти вся статья "Парижскія секціи временъ французской революціи" {Вошла въ составъ XVI тома.Историческаго Обозрѣнія", издаваемаго Истор. Общ. при Спб. унив., и имѣется въ видѣ отдѣльной брошюры.}, для которой я имѣлъ возможность воспользоваться кое-какимъ неизданнымъ матеріаломъ, собраннымъ мною во время двухъ поѣздокъ въ Парижъ въ 1911 г. Книга Брэша дала бы для этой моей работы не мало интереснаго матеріала, но я могъ изъ нея воспользоваться очень немногимъ, только къ концу печатанія статьи и лишь для приложенныхъ къ ней плановъ Парижа съ его 48 секціями. Впрочемъ, надъ исторіей секцій я буду еще продолжать работать и, между прочимъ, уже имѣю въ распоряженіи и совсѣмъ свѣжій архивный матеріалъ собранный во время зимняго пребыванія въ Парижѣ 1911--1912 г и теперь опубликованный {H. Карѣевъ. Неизданные документы парижскихъ секцій. 1912 г. (въ "Зап. Имп. Ак. Наукъ" и отдѣльно).}.
   Прибавлю, что болѣе къ детальному ознакомленію съ исторіей парижскихъ секцій я обратился, желая провѣрить рядъ мнѣній, высказанныхъ о нихъ П. А. Кропоткинымъ въ его книгѣ "Великая французская революція", съ которою я познакомилъ читателей "Русскаго Богатства" въ большомъ критическомъ ея разборѣ, напечатанномъ въ 1910 г. Авторъ этой интересной книги приписываетъ секціямъ очень важное значеніе, какъ носительницамъ идеи коммунальной автономіи въ борьбѣ съ централистическимъ "этатизмомъ", и при томъ стремившимися, по его представленію, къ соціализаціи промышленности и обмѣна. Въ секціяхъ, по его мнѣнію, была душа революціи, отнюдь не въ законодательныхъ собраніяхъ, не въ комитетѣ общественнаго спасенія, не въ якобинскомъ клубѣ. Многое, высказанное Кропоткинымъ, имѣетъ подъ собою фактическую основу, но многое является результатомъ предвзятыхъ взглядовъ, недоразумѣній и увлеченій.
   Продолжая заниматься исторіей секцій, какъ темою, и безъ того поставленною на очередь новѣйшей французской исторіографіей, въ настоящей статьѣ я далеко не думалъ о какомъ-либо подведеніи итоговъ подъ тѣмъ, что уже сдѣлано въ исторической наукѣ по вопросу о секціяхъ. Послѣднему я отчасти и посвятилъ упомянутую выше свою работу, имѣющую во многихъ отношеніяхъ чисто справочный характеръ. Цѣль настоящей статьи -- датъ широкому кругу читателей общаго журнала нѣкоторое представленіе о политической роли парижскихъ секцій, при чемъ я буду позволять себѣ ссылаться на свою работу для тѣхъ изъ читателей, которые пожелали бы узнать о томъ или о другомъ больше, нежели я имѣю возможность говорить въ настоящей статьѣ.
   

II.

   Старый, дореволюціонный Парижъ дѣлился въ церковномъ отношеніи на 47 приходовъ, въ полицейскомъ -- на 20 кварталовъ, съ подраздѣленіемъ ихъ на коммиссарства, которыхъ было 48, а въ административно-хозяйственномъ -- на 16 кварталовъ, оставшихся еще неизмѣнными съ XIV в., причемъ границы этого троякаго раздѣленія были страшно перепутаны. Нужно еще имѣть въ виду, что въ данномъ случаѣ рѣчь идетъ лишь о тогдашней территоріи Парижа, заключенной во вторую линію бульваровъ {Monin. État de Paris en 1789, стр. 26--27 и 501.}. Когда для выборовъ въ генеральные штаты 1789 г. пришлось создавать избирательные участки, то таковыми были сдѣланы такъ называемые дестрикты, остававшіеся офиціальнымъ дѣленіемъ Парижа въ первый годъ революціи.
   Какъ извѣстно, съ лѣта 1789 г. по всей Франціи совершалось коммунальное движеніе. Въ эпоху полнаго крушенія стараго порядка, когда въ странѣ происходила стихійная анархія ("l'anarchie spontanée" Тэна), одновременно начиналась и организаціонная работа снизу, именно въ отдѣльныхъ общинахъ, устанавливавшихъ у себя новые порядки и вступавшихъ потомъ въ сношенія между собою, федерировавшихся. Это коммунальное движеніе выразилось въ Парижѣ, съ одной стороны, въ образованіи новаго общиннаго совѣта и національной гвардіи, съ другой, въ томъ, что и дистрикты почувствовали себя маленькими коммунами и стали стремиться къ автономіи {L. Foubert. L'ideé autonomiste dans les districts de Paris en 1789 et 1790 (статья въ журналѣ Олара "La Révolution Fransaièe" за 1895 г.). Кое-какіе факты той же категоріи см. въ книгѣ В. М. Устинова "Ученіе о народномъ представительствѣ" (1912), т. 1, стр. 481 и слѣд.}. Въ началѣ лѣта 1790 г. учредительное собраніе замѣнило раздѣленіе Парижа на 60 дистриктовъ новымъ -- на 48 секцій, но и въ этихъ новыхъ единицахъ, изъ которыхъ складывалась столичная коммуна Франціи, проявился тотъ же духъ независимости, проявилось стремленіе къ автономіи.
   Изъ двадцати округовъ, на которые дѣлится теперешній Парижъ, въ составъ тогдашняго входило лишь двѣнадцать, образовавшихся изъ соединенія въ каждомъ округѣ четырехъ секцій, созданныхъ въ 1790 г. {См. планъ Парижа, раздѣленнаго на секціи, въ приложеніяхъ къ моей работѣ "Парижскія секціи" и объяснительный къ нимъ текстъ, стр. 85 и слѣд.}. Если не въ каждой изъ нихъ, то въ очень многихъ, былъ, такъ сказать, свой спеціальный составъ населенія, что отражалось, хотя далеко не всегда, на политическомъ настроеніи и поведеніи секцій {Тамъ же, стр. 91--93 и 99.}. Наиболѣе революціонными были, какъ извѣстно, секціи двухъ рабочихъ предмѣстій, Сентъ-Антуанскаго и СентъМарсельскаго, составлявшихъ восточную окраину тогдашняго Парижа. Въ особенности въ первомъ изъ нихъ, на правомъ берегу Сены, отличалась своимъ бурнымъ характеромъ секція, носившая названіе Quinze-Vingts, а во второмъ, на лѣвомъ берегу рѣки, секція Гобеленовъ; отсутствіе, въ тогдашнемъ Парижѣ, моста между ними служило не малымъ препятствіемъ въ ихъ совмѣстныхъ выступленіяхъ. Въ исторіяхъ французской революціи эти секціи чаще всего и упоминаются. Въ своемъ капитальномъ трудѣ Брэшъ для второй половины 1792 г. раздѣлилъ всѣ парижскія секціи на четыре категоріи: демократическія, умѣренно-демократическія, умѣренно-консервативныя и консервативныя {Его планъ Парижа я воспроизвелъ въ одномъ изъ плановъ, приложенныхъ къ моимъ "Парижскимъ секціямъ".}; но онъ замѣчаетъ при этомъ, что, наприм., для мая 1793 г. карта Парняса получила бы другой видъ: настроеніе иныхъ секцій мѣнялось подъ вліяніемъ событій и перевѣса въ нихъ, въ разное время, тѣхъ или другихъ элементовъ населенія. Слѣдить за исторіей секцій бываетъ трудно иногда и по чисто внѣшней причинѣ: нѣкоторыя изъ нихъ перемѣняли (и при томъ не одинъ разъ) свои названія, такъ что для 48 секціи я насчиталъ въ общей сложности вдвое больше (97) названій {Парижскія секціи, стр. 88--90.}. Если, напр., секція Quinze-Vingts такъ все время и называлась, то Гобелены переименовали себя въ Финистеръ, и т. п.
   Новое раздѣленіе на секціи было дано Парижу декретомъ 21 мая -- 27 іюня 1790 г. {Тамъ же, стр. 23--24.}. Этотъ декретъ носитъ на себѣ слѣды заботъ Національнаго собранія, чтобы отдѣльные кварталы столицы не считали себя самостоятельными единицами, а именно лишь отдѣленіями (sections) парижской общины (коммуны). Въ каждой секціи должны были существовать двоякаго рода собранія: первичныя для выборовъ (и только для выборовъ) и общія для обсужденія разнаго рода дѣлъ, созывавшіяся по требованію извѣстнаго числа гражданъ. На практикѣ, однако, это раздѣленіе не соблюдалось, и собранія принимали очень часто смѣшанный характеръ. Участвовать въ нихъ могли одни активные граждане, т. е. тѣ парижане, достигшіе 25 лѣтъ и не находившіеся ни у кого въ услуженіи, которые платили прямой налогъ въ размѣрѣ заработка за три дня. Такихъ гражданъ на весь Парижъ насчитывалось въ 1790 г. около 80 тысячъ, при чемъ въ нѣкоторыхъ секціяхъ не было ихъ и одной тысячи, а въ другихъ по двѣ тысячи и болѣе, до почти четырехъ въ одной секціи {См. тамъ же особую карту и текстъ къ ней на стр. 90--91.}. Когда избирательный цензъ былъ отмѣненъ, число членовъ секцій увеличилось вдвое.
   Собранія секцій вели свои протоколы. Если бы всѣ протоколы всѣхъ секцій сохранились, мы имѣли бы громадный матеріалъ, который позволилъ бы намъ самымъ подробнымъ образомъ знать, что дѣлалось въ секціяхъ за все время ихъ существованія, но многое неизвѣстно гдѣ пропало, а остальное почти все погибло въ пожарѣ въ 1871 г. Я уже упомянулъ о 340 регистрахъ сгорѣвшихъ въ это время, и то, что сохранилось, уже даетъ намъ понять, чего лишилась въ этихъ регистрахъ историческая наука {Брэшъ недавно издалъ протоколы общихъ собраній одной секціи (des Postes) съ дек. 1790 по сент. 1792 г. Изъ уцѣлѣвшихъ регистровъ большія извлеченія и напечатаны мною въ "Неизданныхъ документахъ".}.
   Внутренняя исторія секцій заключается въ томъ, что онѣ все болѣе и болѣе, при томъ, такъ сказать, явочнымъ порядкомъ или захватнымъ правомъ расширяли кругъ своей дѣятельности, что прекрасно выяснено въ книгѣ Меллье, который впервые познакомилъ насъ съ этимъ предметомъ {Ср. стр. 485 и слѣд. I тома книги В. М. Устинова.}. Исполнительнымъ органомъ въ каждой секціи и посредствующимъ звеномъ между нею и общиннымъ управленіемъ былъ такъ называемый гражданскій комитетъ, на который съ теченіемъ времени возлагалось все большее количество обязанностей {Парижскія секціи, 42 и слѣд.}, и рядомъ съ которымъ существовали другіе комитеты и комиссіи спеціальнаго характера {Тамъ же, стр. 53 и слѣд.}, по наибольшимъ значеніемъ пользовались такъ называемые комитеты для надзора, болѣе извѣстные подъ именемъ революціонныхъ комитетовъ {Тамъ же, стр. 44 и слѣд.}.
   О послѣднихъ слѣдуетъ сказать нѣсколько словъ отдѣльно. Муниципальный законъ 1790 г., раздѣлившій Парижъ на 48 секцій, въ то же время передалъ общинному управленію исполненіе полицейскихъ обязанностей, частью попавшихъ въ руки гражданскихъ комитетовъ секцій. Осенью 1792 г., уже послѣ паденія монархіи, городское управленіе въ спеціально полицейскихъ цѣляхъ учредило въ секціяхъ особые комитеты, которые потомъ и прославились подъ названіемъ революціонныхъ. Это были органы сыска и охраны, составлявшіе списки неблагонадежныхъ ("подозрительныхъ"), выдававшіе свидѣтельства о благонадежности ("цертификаты цивизма"), производившіе обыски, выемки, аресты, отдававшіе подозрительныхъ подъ надзоръ, допрашивавшіе арестованныхъ и т. п. Секціонныя собранія, избиравшія комитеты, давали имъ неограниченныя полномочія, но мало-по-малу сами комитеты сдѣлались органами конвентскихъ комитетовъ общественнаго спасенія и общей безопасности. О начальной дѣятельности революціонныхъ комитетовъ съ осени 1792 до весны 1793 г. мы знаемъ сравнительно немного, но ихъ дѣятельность, главнымъ образомъ, и развернулась въ 1793--1794 годахъ, отъ которыхъ дошло до насъ не малое количество ихъ регистровъ. Я пересмотрѣлъ ихъ довольно много въ парижскомъ національномъ архивѣ, гдѣ они преимущественно и сохранились, снялъ нѣсколько копій съ отдѣльныхъ записей и даже въ видѣ образцовъ ихъ напечаталъ {Тамъ же, стр. 64 и слѣд.}. О господствовавшемъ въ дѣятельности этихъ комитетовъ произволѣ говорятъ не только такіе историки, какъ Тэнъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ, наприм., и Оларъ, и Кропоткинъ. Послѣдній изъ названныхъ писателей объясняетъ превращеніе революціонныхъ комитетовъ въ колеса государственнаго механизма тѣмъ, что ими руководили образованные буржуа или чиновники стараго режима {P. Kropotkinе, стр. 655--656, 680 и 684--685.}, но это еще нужно было бы доказать. Малая грамотность или даже совершенная безграмотность записей въ комитетскихъ протоколахъ {Въ напечатанныхъ мною въ "Парижскихъ секціяхъ" документахъ." сохранилъ невозможную орѳографію подлинниковъ.}, говоритъ не въ пользу такого объясненія.
   Среди секціонныхъ учрежденій нужно еще сказать особо о такъ называемыхъ секціонныхъ мастерскихъ {Парижскія секціи, стр. 56 и слѣд.}, давшихъ Кропоткину поводъ приписать секціямъ стремленіе къ соціализаціи производства. Существо дѣла заключалось въ слѣдующемъ. Секціи съ самаго начала своего существованія очень интересовались такъ называемыми благотворительными мастерскими, оказывавшими трудовую помощь населенію, составляли списки нуждающихся къ работѣ, рекомендовали лицъ, которыя могли бы завѣдовать дѣломъ, стремились даже принимать нѣкоторое участіе въ управленіи мастерскими. Въ іюнѣ 1791 г. благотворительныя мастерскія были закрыты декретомъ Національнаго Собранія и болѣе не открывались, несмотря на настойчивыя просьбы секцій, которыя въ числѣ своихъ учрежденій также имѣли благотворительные комитеты для оказанія матеріальной помощи наиболѣе нуждающимся гражданамъ. Когда во второй половинѣ 1792 г. началась война революціонной Франціи съ монархической Европой и военное вѣдомство стало дѣлать заказы для обмундированія арміи, нѣкоторыя секціи воспользовались этимъ для доставки работы наиболѣе нуждающимся гражданамъ. Сама администрація пошла навстрѣчу желаніямъ секцій, предоставивъ имъ указывать на тѣхъ лицъ, которымъ слѣдовало бы раздавать работы по изготовленію платья, обуви и т. н. Слѣдующимъ шагомъ было вмѣшательство секцій во взаимныя отношенія между рабочими и предпринимателями-подрядчиками въ защиту интересовъ рабочихъ, а затѣмъ одна, по крайней мѣрѣ, секція (а можетъ быть, и другія) сама выступила въ роли подрядчицы, взявъ раздачу обмундировочныхъ работъ на себя и устроивъ для этого свою закроечную мастерскую. Болѣе достовѣрно, что другія секціи ограничивались простымъ надзоромъ за частными предпринимателями. Комитетъ общественнаго спасенія былъ, однако, недоволенъ тѣмъ, какъ велось дѣло въ отдѣльныхъ мастерскихъ при той или другой формѣ вмѣшательства секцій въ раздачу работъ: работа производилась нерѣдко очень дурно, доставка заказанныхъ вещей запаздывала, и уже лѣтомъ 1795 г. комитетъ общественнаго спасенія устранилъ секціи отъ всякаго участія въ этомъ дѣлѣ. Конечно, сказаннаго недостаточно для того, чтобы имѣть право утверждать, будто секціи начали превращаться въ коллективныя производительницы. Организація секціями работъ для военныхъ надобностей и для пропитанія безработныхъ, при томъ, обыкновенно, при помощи предпринимателей, находившихся лишь подъ надзоромъ секцій, была чѣмъ-то очень далекимъ отъ коллективистскаго опыта, какъ дѣло представляется Кропоткину. Брэшъ даже находитъ, что "самыя смѣлыя экономическія идеи, возникавшія въ парижскихъ секціяхъ въ эпоху революціи, касались проблемы распредѣленія матеріальныхъ благъ, отнюдь не ихъ производства" {Ph. Braesch. La commune du 10 août 1792, стр. 866. Попытку соціализаціи торговли П. А. Кропоткинъ видитъ въ законѣ о максимумѣ, истинный характеръ котораго выясненъ въ книгѣ Е. В. Тарле "Рабочій классъ во Франціи въ эпоху революціи". Отсылаю къ статьѣ своей объ этой книгѣ въ "Рус. Бог. за 1911 г.}.
   Что секціи, какъ это особенно подчеркиваетъ Кропоткинъ, стремились къ независимости и къ расширенію своей компетенціи, въ этомъ нѣтъ никакого сомнѣнія, но въ эпоху наибольшаго своего развитія имъ приходилось постоянно считаться съ двумя учрежденіями, которыя этому не могли не противодѣйствовать. Однимъ изъ нихъ было парижское городское управленіе, обыкновенно называемое Коммуною, другимъ былъ Національный Конвентъ. Секціи до извѣстной степени пользовались соперничествомъ, возникшимъ между этими властями, т. е. парижскимъ городскимъ, и общефранцузскимъ, національнымъ, представительствомъ, находя поддержку по временамъ то въ одной, то въ другой изъ обѣихъ этихъ властей, но, по существу дѣла, ни одна изъ нихъ не могла сочувствовать слишкомъ большой самостоятельности секцій.
   Другое стремленіе, красною нитью проходящее черезъ всю внутреннюю исторію секцій, это было стремленіе столковаться между собою и дѣйствовать сообща. Въ тѣхъ протоколахъ секціонныхъ собраній, которыхъ мнѣ пришлось перечитать не мало, то и дѣло идетъ рѣчь о появленіи, въ отдѣльныхъ засѣданіяхъ секцій, депутацій отъ другихъ секціонныхъ собраній съ разными заявленіями, предложеніями, проектами, и каждое, мало-мальски важное постановленіе, принятое одною секціею, немедленно сообщалось другимъ {Неизданные документы, passim.}. Изъ протоколовъ одной секціи можно даже узнавать, какія рѣшенія принимались другими по тѣмъ или инымъ важнымъ вопросамъ, составлявшимъ злобу дня. Мало того, секціи время отъ времени дѣлали попытки создать себѣ центральный органъ въ видѣ собранія делегатовъ отъ отдѣльныхъ секцій {Парижскія секціи, стр. 29, 32, 34--35, 37 и др.}. Соединились или, по крайней мѣрѣ, пытались объединиться и революціонные комитеты {Тамъ же, стр. 46--47.}.
   Благодаря взаимодѣйствію, устанознавшемуся между секціями, ихъ дѣятельность часто принимала совершенно однородный характеръ. Объединенію ихъ стремленій и выступленій много способствовалъ и якобинскій клубъ. Рядомъ съ собраніями секцій, которыя существовали по закону, возникли въ секціяхъ еще такъ называемыя "народныя общества" (sociéte's populaires), съ самого же начала получившія характеръ филіальныхъ отдѣленій якобинскаго клуба. Это было время, когда вообще секціями овладѣли санкюлоты, являвшіеся нерѣдко и въ собранія чужихъ секцій, когда это требовалось ихъ якобинскими вождями. Въ сентябрѣ 1793 г. за посѣщеніе секціонныхъ собраній, -- мѣра, которая должна была усилить демократичность ихъ состава,-- было введено вознагражденіе въ размѣрѣ сорока су (т.-е. двухъ франковъ) каждому нуждающемуся гражданину. Правда, у якобинцевъ въ дѣлѣ общаго руководства политическимъ поведеніемъ секціи были конкуренты среди другихъ "лѣвыхъ" партій, но въ общемъ главный успѣхъ имѣли якобинцы {Тамъ же стр. 40 и 55--56.}.
   Наконецъ, не слѣдуетъ забывать, говоря о политическихъ выступленіяхъ секцій, что граждане были вооружены {Тамъ же, стр. 54.}. Еще лѣтомъ 1789 г., когда въ Парижѣ возникла національная гвардія, она составилась изъ шестидесяти батальоновъ, по числу шестидесяти дистриктовъ, на которые раздѣлялся городъ, и эти батальоны даже назывались по своимъ дистриктамъ. Законъ 1790 г., давшій Парижу муниципальное устройство, уничтожилъ это соотвѣтствіе между отдѣльными батальонами національной гвардіи и городскими кварталами, къ великому неудовольствію секцій. Послѣ низверженія монархіи въ августѣ 1792 г. онѣ получили то, чего желали, когда имъ было разрѣшено имѣть свою военную организацію, во главѣ которой стояли военные комитеты. Въ каждой секціи имѣлись свои роты, состоявшія изъ вооруженныхъ гражданъ, съ выборными капралами, сержантами, офицерами и командирами, и были даже свои пушки. Весною 1793 г., когда потребовалось увеличить военныя силы республики въ виду внѣшней войны и возстаній внутри государства, Конвентъ предоставилъ "цивизму парижскихъ секцій" установленіе способа набора рекрутъ и даже самую ихъ вербовку. Для этой операціи нужны были деньги, собиравшіяся секціями путемъ добровольныхъ подписокъ или принудительнаго обложенія болѣе зажиточныхъ гражданъ {Тамъ же, стр. 39.}.
   Сохранившіеся протоколы секціонныхъ собраній позволяютъ намъ отвѣтить и на вопросъ, насколько дѣятельно участвовало населеніе Парижа въ секціонной жизни. Уже давно историкамъ французской революціи сдѣлалось извѣстнымъ, что количество гражданъ, принимавшихъ участіе въ выборахъ, было очень незначительнымъ, но то же приходится сказать и о посѣщаемости секціонныхъ собраній. Временами онѣ дѣлались перманентными, происходили, случалось, по два раза въ день, а потому постоянно посѣщать ихъ могли или желали только немногіе. Революцію, какъ потомъ и контръ-революцію, дѣлали, въ сущности, только меньшинства въ каждой секціи. Большинство вездѣ состояло изъ абсентеистовъ и индифферентныхъ, склонившихся передъ побѣдителями.
   А побѣдителями въ секціяхъ не всегда были одни и тѣ же элементы: въ началѣ въ нихъ господствовали элементы революціонные, потомъ преобладаніе перешло къ умѣреннымъ и даже реакціоннымъ. Если секціи участвовали въ созданіи общаго хода событій, то и сами вмѣстѣ съ тѣмъ испытывали на себѣ вліяніе хода событій, складывавшагося въ зависимости отъ великаго множества причинъ.
   

III.

   Секціи въ Парижѣ просуществовали около пяти лѣтъ, но крупную политическую роль играли въ теченіе менѣе продолжительнаго времени. Въ первые два года своего существованія, съ середины 1790 г. до середины 1792 г., парижскія секціи ничѣмъ себя особенно не заявили, и даже еще движете 20 іюня 1790 г., бывшее, такъ сказать, прелюдіей къ низверженію монархіи 10 августа того же года, не можетъ разсматриваться, какъ дѣло секцій. Брэшъ въ своей книгѣ "Коммуна 10 августа 1792 г." прослѣживаетъ ихъ настроеніе между 20 іюня и 10 августа, какъ оно постепенно наростало въ революціонномъ направленіи, особенно послѣ третьей годовщины взятія Бастиліи. Болѣе или менѣе демократическимъ духомъ отличались въ іюнѣ 1792 г. едва двѣ пятыхъ секцій, но къ началу августа особенно демократическихъ секцій уже было болѣе пяти восьмыхъ. Богъ съ какого времени, значитъ, начинаются политическія выступленія секцій. Низверженіе во Франціи королевской власти было первымъ ихъ крупнымъ дѣломъ. Послѣ этого ни одно сколько-нибудь значительное событіе французской революціи въ самомъ Парижѣ не обходилось безъ ихъ участія. Послѣднимъ ихъ политическимъ выступленіемъ, но уже подъ знаменемъ умѣренныхъ идей, была попытка, направленная противъ Конвента послѣ составленія конституціи III года и потерпѣвшая самое рѣшительное пораженіе. Событіе это носитъ названіе по тогдашнему календарю "3 вандемьера" III года, что при переводѣ на обыкновенный календарь (т. е. грегоріанскій) падаетъ на 5 октября 1795 г. Черезъ нѣсколько дней послѣ этого (17 вандемьера) Конвентъ навсегда запретилъ общія собранія секцій подъ страхомъ тяжкихъ каръ. Такимъ образомъ, изъ пяти съ четвертью лѣтъ, въ теченіе которыхъ парижскія секціи существовали, на долю ихъ политическихъ выступленій приходится около трехъ лѣтъ.
   Вспомнимъ вкратцѣ послѣдовательность событій въ эти три года, чтобы легче оріентироваться въ послѣдующемъ изложеніи.
   Въ апрѣлѣ 1792 г. Франціей была объявлена война Австріи, къ которой скоро присоединилась Пруссія. Война началась для французовъ очень неудачно, и въ то же время нація имѣла основаніе не довѣрять королю и двору, которые въ иностранныхъ войскахъ, двинутыхъ противъ Франціи, готовы были видѣть скорѣе своихъ союзниковъ, нежели непріятеля. Отказъ короля санкціонировать постановленіе Законодѣятельнаго Собранія объ образованіи подъ Парижемъ вооруженнаго лагеря изъ двадцати тысячи федератовъ послужилъ однимъ изъ поводовъ отставки жирондистскаго министерства, пользовавшагося популярностью; и отвѣтомъ парнасскаго населенія на это было возстаніе 20 іюня, когда народная толпа овладѣла королевскимъ дворцомъ и подвергла самого Людовика XVI ряду униженій.
   Парижскія секціи не принимали участія въ подготовкѣ этого движенія, бывшаго дѣломъ, главнымъ образомъ, клубовъ, но и не протестовали противъ того, что произошло. Во всякомъ случаѣ, однако, съ этого момента въ нихъ началось большее, нежели прежде, броженіе. Въ самомъ Законодательномъ Собраніи Людовика XVI обвиняли чуть ли не въ прямой измѣнѣ. 11 іюля оно провозгласило "отечество въ опасности", торжественное объявленіе о чемъ на площадяхъ и улицахъ Парижа было совершено 22 числа этого же мѣсяца, въ промежуткѣ же между этими двумя датами отпразднована была третья годовщина взятія Бастиліи. Все это только усиливало общее возбужденіе. Въ послѣднихъ числахъ іюля Парижъ сталъ наполняться "федератами" изъ всѣхъ частей Франціи, являвшими на защиту революціи. Достаточно было при такомъ настроеніи одной искры, чтобы произвести взрывъ горючаго матеріала, и этою искрою сталъ, какъ извѣстно, манифестъ герцога Брауншвейгскаго, главнаго начальника австро-прусской арміи, угрожавшій всякими карами мятежному населенію Парижа.
   Взрывъ произошелъ 10 августа, и въ немъ участвовала большая часть парижскихъ секцій, въ своихъ общихъ собраніяхъ уже обсуждавшихъ положеніе дѣлъ, сносившихся между собою и принимавшихъ общія рѣшенія. Черезъ шесть недѣль послѣ паденія монархіи Національный Конвентъ, смѣнившій Законодательное Собраніе, провозгласилъ Францію республикой. Извѣстно, однако, что въ Конвентѣ началась борьба между партіями жирондистовъ и монтаньяровъ, окончившаяся полнымъ пораженіемъ первыхъ и столь же полнымъ торжествомъ вторыхъ. Эта борьба не могла не отразиться и на внутренней жизни секцій, въ которыхъ все сильнѣе дѣлалось вліяніе якобинскаго клуба. 31 мая и 2 іюня 1793 г. произошли два возстанія, подготовленныя наиболѣе революціонными секціями, и результатомъ ихъ было исключеніе изъ Конвента цѣлаго ряда жирондистовъ, послѣ чего монтаньяры сдѣлались господами положенія въ Конвентѣ. Это было второе крупное революціонное выступленіе парижскихъ секцій.
   Перевороты 10 августа 1792 и 31 мая и 2 іюня 1793 г. придали секціямъ большую силу, и съ нею нельзя было не считаться. Новымъ внутреннимъ кризисомъ, исходъ котораго зависѣлъ отъ поведенія секцій, было 9-ое термидора III года (27 іюля 1794 г.), когда совершилось паденіе Робеспьера, бывшее началомъ реакціи. Дѣло шло о томъ, кто возьметъ верхъ -- общинный совѣтъ г. Парижа ("Коммуна") или Конвентъ, противъ котораго собирались повторить 31-ое мая, но на сей разъ секціи не поддержали предпріятія, хотя ихъ къ этому усиленно приглашали. Если бы секціи заступились за Робеспьера, тогда побѣда осталась бы н