Карамзин Николай Михайлович
Избранные письма

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

  
   Афанасьева А. К., Эдельман О. В. [Вступительная статья: Письма Н. М. Карамзина, 1806--1825 гг.] // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII--XX вв.: Альманах. -- М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 1992. -- С. 7--10. -- [Т.] II--III.
   http://feb-web.ru/feb/rosarc/ra2/ra2-007-.htm
  

Письма Н. М. Карамзина

1806--1825 гг.

   История отечественной культуры конца XVIII -- первой четверти XIX в. неразрывно связана с именем Николая Михайловича Карамзина (1766--1826), историка, писателя, поэта, реформатора русского языка, который, по словам В. Г. Белинского, "преобразовал русский язык, совлекши его с ходуль латинской конструкции и тяжелой славянщины и приобщив к живой, естественной, разговорной русской речи".
   Трудно переоценить вклад Карамзина в духовное развитие русского общества, несколько поколений которого воспитывалось на его произведениях. "Письма русского путешественника" впервые познакомили читающую публику России с жизнью европейских стран в эпоху Великой французской революции. Большой популярностью пользовался основанный Карамзиным журнал "Вестник Европы", литературные сборники Аглая", "Аониды". Заслуженную славу принесли писателю ставшие хрестоматийными повести "Бедная Лиза", "Марфа-посадница" и другие.
   Но главным делом жизни Карамзина, принесшим ему мировую известность, стала история государства Российского". После выхода в свет первых ее томов, по выражению Пушкина, "все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка -- Коломбом".
   В этот же период Карамзиным было написано много писем. К родным и друзьям, к тем, кто помогал в работе, и к тем, кому нужна была его помощь.
   О неоднократных публикациях писем Карамзина говорится в библиографических работах, наиболее полными из которых являются следующие: 1) Пономарев С. Материалы для библиографии литературы о Н. М. Карамзине: К столетию его литературной деятельности (1783--1883) // Записки Академии наук, 1883 г., т. 45 (ок. 2000 записей); 2) История русской литературы XIX века: Библиографический указатель под ред. К. Д. Муратовой. М. -- Л., 1962.
   Таким образом, читателям стали известны сотни писем Карамзина. Однако эпистолярное наследие историка опубликовано еще не полностью.
   В личных архивных фондах и документальных коллекциях ОПИ ГИМ хранится 57 писем и записок Карамзина. Из них 32 никогда не публиковались. Остальные 25 были напечатаны в разное время в различных изданиях. Следует отметить, что только 4 письма были напечатаны в соответствии с современными научными требованиями. (Письма Карамзина к С. С. Уварову: Публикация М. И. Гиллельсона в сборнике: XVIII век. Вып. 8. Л., 1969).
   В подавляющем большинстве случаев письма Карамзина представляют собой двойные листы почтовой бумаги отечественного или иностранного производства, на многих имеются водяные знаки. Текст написан черными чернилами (обладавший слабым зрением Карамзин предпочитал этот цвет) и расположен обычно на первых двух страницах. На последней странице, которая в сложенном письме оказывалась снаружи, рукой Карамзина написан адрес. Здесь же, как правило, сохранилась и его личная печать красного сургуча с изображением дворянского герба. Письма, передававшиеся с оказией, обычно не запечатывались. Часть писем имеет почтовый штемпель, на котором обозначены дата и место отправления.
   Все публикуемые в этом издании письма Карамзина написаны им на русском языке. Историк свободно владел европейскими языками, но в письмах и в разговорах с соотечественниками предпочитал родной язык. Другими языками (главным образом, французским) он пользовался при общении с иностранцами и с теми из сограждан, кто плохо знал русский язык. Его упорное нежелание следовать прочно установившейся моде на французский язык особенно наглядно в письме княжны Е. А. Вяземской к Д. И. Лобанову-Ростовскому, где после написанных ею двух страниц французского текста следует приписка рукой Карамзина на русском языке (см. письмо No 23). Однако по свойствам своего характера Карамзин никому не навязывал своего мнения. Об этом красноречиво свидетельствуют приписки, сделанные рукой жены и дочерей в его письмах почти исключительно на французском языке.
   Письма сгруппированы по адресатам (их 14) и расположены в хронологическом порядке.
   Самая большая группа писем Карамзина (No 1 -- No 21) была адресована супругам М. Н. и Е. Ф. Муравьевым, с которыми его связывала многолетняя дружба.
   Первое из представленных здесь писем было отправлено одному из самых образованных и культурных людей своего времени -- Михаилу Никитичу Муравьеву, сыгравшему очень важную роль в судьбе историка: именно Муравьев выхлопотал у императора Александра I место историографа для Карамзина. Из письма видно, что Муравьев помог Карамзину получить доступ к архивам, присылал ему редкие иностранные издания, необходимые для работы.
   Следующие 20 писем предназначались вдове М. Н. Муравьева Екатерине Федоровне, доброй, умной и энергичной женщине, неизменно оказывавшей большую поддержку семье Карамзина.
   После смерти мужа в 1807 г. Е. Ф. Муравьева поселилась в Москве и целиком посвятила себя воспитанию сыновей Никиты и Александра -- впоследствии видных деятелей декабристского движения. Карамзин был частым гостем этой семьи, помогал Екатерине Федоровне в делах по изданию сочинений ее покойного мужа. Семьи Карамзиных и Муравьевых особенно сблизились в трудные месяцы 1812 г., когда им пришлось покинуть Москву и поселиться в Нижнем Новгороде. После Отечественной войны Е. Ф. Муравьева с сыновьями переехала в Петербург.
   В начале февраля 1816 г. Карамзин приехал в столицу хлопотать об издании первых 8 томов "Истории" и около двух месяцев жил в доме Муравьевых. 18 февраля он писал жене: "Милая хозяйка моя не изменяется в своих ласках. Вот истинная жена Михаила Никитича! Не мог я выбрать лучшего жилища, и это украсило для меня Петербург". Летом этого же года семья Карамзиных переехала в столицу, как предполагалось, на год-два, то есть время издания первых томов "Истории", но, как оказалось, навсегда.
   Осенью 1818 г., когда надежды на скорое возвращение в Москву не осталось, Карамзины переехали к Е. Ф. Муравьевой, сдавшей им верхний этаж своего дома, где они прожили 5 лет, до осени 1823 г. В письме от 28 ноября 1818 г. Карамзин сообщал А. Ф. Малиновскому: "Домом, а особливо любезнейшею хозяйкою, не можем нахвалиться: она в Петербурге едва ли не всех ближе к нашему сердцу".
   Каждое лето Карамзины проводили в Царском Селе, откуда регулярно писали Е. Ф. Муравьевой в Петербург. Эти письма содержат бытовые подробности о жизни семьи историка в императорской резиденции, свидетельствуют о постоянном участии Карамзина в судьбе сыновей Е. Ф. Муравьевой, к которым он относился с неизменной симпатией и нежностью.
   Письма Карамзина передавались из поколения в поколение. В 1867 г. они принадлежали правнуку Е. Ф. Муравьевой М. Л. Бибикову, с разрешения которого 17 писем были напечатаны в "Русском архиве" (No 3 за 1867 г.). Затем письма Карамзина к Е. Ф. Муравьевой оказались в собрании известных московских коллекционеров Чертковых, и ныне они хранятся в семейном архивном фонде последних (ОПИ ГИМ, ф. 445). Три письма из этого комплекса публикуются здесь впервые (No 5, 20, 21), так же как и приписки, сделанные Е. А. Карамзиной и А. И. Тургеневым (No 2, 7, 13, 17); кроме того, уточнена датировка двух писем (No 3, 18).
   Вторая по величине группа состоит из 13 писем Карамзина к другу и родственнику по жене А. П. Оболенскому. Возможно, через младших братьев Оболенского, Василия и Александра, бывших в свое время адъютантами принца Георгия Ольденбургского, Карамзин познакомился с женой принца, сестрой императора, великой княгиней Екатериной Павловной. Это знакомство, переросшее в искреннюю дружбу, имело огромное значение для историка. Екатерина Павловна сумела высоко оценить как писательский талант, так и исторический труд Карамзина. Она покровительствовала историографу и представила его своему брату, императору Александру I, и матери, вдовствующей императрице Марии Федоровне, как своего друга, что значительно облегчило дальнейшую судьбу "Истории государства Российского".
   Благоприятным фактором было также назначение в 1817 г. А. П. Оболенского куратором Московского университета и попечителем учебного округа вместо враждебно относившегося к Карамзину П. И. Голенищева-Кутузова.
   Письма к Оболенскому проливают свет на некоторые обстоятельства, связанные с ходом работы историка, жизнью его семьи, на отношение Карамзина к выполнению светских обязанностей и т. п.
   Судьбу этих писем до конца не удалось выяснить. В 1919 г. Историческому музею были принесены в дар 23 письма Карамзина, среди которых 13 писем адресованы А. П. Оболенскому. Даритель -- В. Э. Мориц, литературовед, член редакции издания "Сборники Московского Меркурия по истории литературы и искусства" (М., 1917). В первом и единственном выпуске этого издания, осуществленном преподавателями историко-филологического факультета Московского университета, было опубликовано только одно (No 25) из 13 писем Карамзина к Оболенскому.
   Дар Морица включает в себя еще одну группу писем Карамзина, которые также до сих пор не были напечатаны. Это 6 писем историка к своему младшему брату А. М. Карамзину, жившему в Бугуруслане Оренбургской губернии. О родственниках историка известно довольно мало. В свое время были опубликованы его письма к старшему брату Василию, поддержавшему Николая Михайловича в решающий момент его жизни, дав ему денег на переезд в Петербург для издания "Истории государства Российского". Имя сводного брата Александра упоминается в письмах Карамзина очень редко. О своей мачехе (которая была родной теткой его лучшего друга И. И. Дмитриева) он вообще никогда не упоминал. Наличие 6-ти писем за 1817--1824 гг. говорит о том, что Карамзин поддерживал регулярные связи с младшим братом и его семьей.
   Письма Н. М. Карамзина к А. М. Карамзину, как и письма к А. П. Оболенскому, хранятся в музейной коллекции документов по истории науки, культуры и общественного движения в России XVIII -- начала XX в. (ОПИ ГИМ, ф. 281).
   В этой же коллекции хранятся еще 4 письма, входящих в комплекс писем, подаренных Морицом: два -- к А. С. Шишкову и письма к А. И. Тургеневу и С. Н. Глинке. Они также не публиковались (за исключением No 55, которое было не полностью напечатано в труде М. П. Погодина о Карамзине).
   Еще три неопубликованных письма Карамзина были получены Историческим музеем в 1920 г. от известного библиографа, книгоиздателя, редактора и комментатора сочинений русских писателей Л. Э. Бухгейма (1880--1942). Два из них (No 50, 51) адресованы тверскому прокурору А. Е. Аверкиеву, которому Карамзин способствовал в продвижении по службе. Третье письмо (No 22), по-видимому, предназначалось И. А. Аверкиеву, у которого, выехавшая из Москвы семья Карамзина, жила в Нижнем Новгороде осенью 1812 г.
   В архивном фонде графов Уваровых, поступившем в Исторический музей в 1917 г., хранится 4 письма Карамзина к С. С. Уварову за 1811--1813 гг. Они говорят о добрых приятельских отношениях главы литературного направления с одним из наиболее просвещенных людей, попечителем Петербургского учебного округа, будущим активным членом общества карамзинистов "Арзамас" (арзамасское прозвище "Старушка").
   Следует упомянуть еще об одном документе, публикуемом здесь впервые. Это записка, в которой отсутствуют обращение и адрес, но имеется собственное заглавие: "Завещание Карамзина". Она попала в Исторический музей в составе обширной коллекции и личного архивного фонда известного историка и собирателя Е. В. Барсова (1836--1917). "Завещание Карамзина" датировано 12 мая 1816 г., то есть было составлено за несколько дней до окончательного переезда Карамзиных из Москвы в Петербург. Анализ содержания этой записки дает основание уверенно говорить о том, что она адресована одному из друзей Карамзина А. Ф. Малиновскому.
   В настоящем издании вниманию читателей впервые предлагается цельное собрание писем Карамзина, имеющихся в Государственном историческом музее. Все они публикуются по автографам. Письма, написанные на французском языке, воспроизводятся точно, со всеми особенностями орфографии и пунктуации авторов, хотя они в отдельных случаях отступают от современных норм этого языка. В письмах отчетливо прослеживаются архаические черты орфографии XVIII в.: oi вместо ai (êtois, pourrois и т. п.), ês вместо ez (veillês) в глагольных окончаниях; assês вместо assez; tems вместо temps; enfan, agrêmen вместо enfant, agrêment и т. п. Есть и другие отклонения от современного правописания. В орфографии и пунктуации исправляются лишь явные описки. Все неразобранные слова и фрагменты помещены в угловых скобках.
   Все подчеркнутое в автографах выделено в издании курсивом.
  

No 1. Муравьеву М. Н.1

  

Милостивый государь Михайло Никитич!

   С живейшею признательностию чувствую все Ваши милости и одолжения. Теперь ожидаю только, чтобы князь Петр Васильевич2 и Петр Степанович3 сообщили сюда о Высочайшем позволении, мне данном, иметь вход в Архивы и Оружейную Палату. Abhandlungen B. G. W.4 меня также очень обрадовали; не замедлю возвратить их Вашему Превосходительству.
   С сердечною преданностию и с глубочайшим почтением имею честь быть. Милостивый государь! Ваш покорнейший слуга

Николай Карамзин.

   Москва, 20 апреля 1806.
  

No 2. Муравьевой Е. Ф.1

  

Москва, 29 марта 1816.

   Почтеннейшая и любезнейшая Катерина Федоровна! Последним словом моим в Петербурге было изъявление моей сердечной к вам благодарности, а первым в Москве да будет тоже!2 Ваша милость и дружба составляют одно из главных благ моей жизни. Зная чистоту вашей души, радуюсь вашей любовию, которая дает более достоинства моему нравственному существу. -- С нежностию целую вашу руку.
   Я щастлив свиданием с милым семейством. Но сын, Андрей3, не здоров: это беспокоит меня, хоть и не вижу еще опасности. У него идут, кажется, зубы; а может быть есть и простуда. Помолитесь за нас: мы же будем за вас молиться.
   Дай Бог что <б> в конце мая мы увиделись или в Царском Селе или в Петербурге благополучно! Хорошо жить в одном месте с вами.
   Обнимаю молодых друзей моих, любезного Никиту Михайловича4 и веселого братца его5. Всем, кто ездит в ваш благословенный дом и вспомнит обо мне, от доброго сердца кланяюсь.
   Простите, почтеннейшая Катерина Федоровна. Я еще не совсем отдохнул от худой дороги; но если Бог сохранит мое остальное семейство, то я готов веселиться и прыгать.
   Любите нас всегда, как мы вас любить будем. Бог с вами и с нами. Душею преданный вам навеки

Н. Карамзин.

  
   <Приписка рукой Е. А. Карамзиной>:
   Дозвольте и мне, любезнейшая и почтеннейшая Катерина Федоровна, соединить свою благодарность с мужнею и уверить вас, что умею ценить все ваши дружеские милости, оказанные в бытность его в Петербурге под вашим гостеприимным кровом. Надеюсь, что в будущее мое пребывание в вашем городе не оставите и меня полу-сироту без призрения; без шуток, из чистейших удовольствий в моей новой жизни будет для меня надежда заслужить вашу благосклонность. Примите, почтенная Катерина Федоровна, уверение в моей к вам преданности.
   Адрес: Ея превосходительству Милостивой Государыне Катерине Федоровне Муравьевой в собственном ея доме на Фонтанке у Аничкова мосту, в С. Петербурге.
  

No 3. Муравьевой Е. Ф.

  

Царское Село <середина июля 1817 г.>

   Как нам грустно, что мы так давно не видали вас, любезнейшая и почтеннейшая Катерина Федоровна? Жена моя всякую минуту ждет родить1: оттого не могу оставить ее; иначе был бы у вас. -- А. И. Тургенев2 сказывал мне, что вы желали бы отдать нам ваш верхний этаж: это было бы для нас прекрасно; но боюсь вашей излишней деликатности. С 1-го авг. нам должно или переехать в другой дом или остаться в занимаемом нами. Мы платим 4000 р.; можем дать и более. Скажите слово; но ради Бога без малейшего принуждения. Целую вашу ручку. Душою и сердцем преданный вам

Н. Карамзин.

   Адрес: Ея превосходительству милостивой государыне Екатерине Федоровне Муравьевой.
  

No 4. Муравьевой Е. Ф.

  

Царское Село, 22 июля 1817.

   Берем сердечное участие в ваших заботах, почтеннейшая Екатерина Федоровна. Знаем, что вам нелегко будет расстаться с любезным Никитою Михайловичем и на короткое время1. Дай Бог, чтобы он возвратился к вам благополучно.
   В рассуждении дома, мы уже не думаем о перемене: остаемся у Баженовой2. Состояние Катерины Андр. не дозволяло мне ездить в город, чтобы искать удобнейшего дома; а между тем срок приближился, и нам должно было решиться.
   Жена все еще не родила: жду этой минуты с беспокойством и с надеждою на милость Божию.
   Целую вашу ручку с почтением и с любовию. Жена и дети мои уверяют вас в том же искреннем к вам чувстве. Бог с вами и с нами! Навеки преданный вам
   Н. Карамзин.
   Адрес: Ея превосходительству Милостивой Государыне Екатерине Федоровне Муравьевой.
  

No 5. Муравьевой Е. Ф.

   <Рукой Е. А. Карамзиной>
   S. Sêlo le 27 juillet 1818.
   Bonjour, chère bonne et respectable Madame Mouraview, nous n'avons pas eu encore de vos nouvelles directes, s'entend; car si celles que nous recevions indirectement ne nous eussent satisfaites, il у a longtems que nous aurions rompu le silence pour savoir è quoi nous en tenir sur votre compte. Dieu veuille que la beautê de la saison augmente la bontê de votre sante? et vous fortifie assês pour pouvoir affronter les rigueurs de l'hiver sans en être abattue. J'espàre aussi que l'arrivêe de votre jeune-Ami vous rendra aussi heureuse que vos amis peuvent le dêsirer. -- Pour ce qui est de nous, ma respectable Amie, depuis notre arrivêe ici il n'y a que mon Mari qui a eu le talent de gagner un gros rhume qui ne l'a pas encore tout à fait quittê, il a même renchêri sur ce talent, car ces jours-ci il a beaucoup souffert d'un mal de gorge: mais comme tout cela ne tire pas à consêquence, nous n'avons que des grâces à rendre à la bontê de Dieu et à notre Auguste et tràs aimable Hôte pour son hospitalitê. Rêellement nous jouissons en plein du dêlicieux sêjour de Sarsko-Sêlo. Mais tout en savourant le prêsent encore, ne faut-il pas nêgliger le futur qui pour être moins sûr, n'en est pas moins intêressant. С'est pourquoi nous nous adressons, à vous, chêre Катерина Федоровна, pour savoir vos dispositions dêfinitives au sujet de votre maison: en cas que vous n'en ayês pas encore disposê autrement, dites-nous avec la même franchise si vous voulês nous avoir pour vos locataires avec la modique paye de 5000 R. que nous en mettons à vous avouer que nous ne pouvons surpasser cette somme, vu l'êtat de nos affaires, l'idêe de loger sous le même toit avec la personne que nous respectons le plus à Petersb. ajoute un charme infini au plaisir d'occuper un beau quartier. En attendant votre rêponse comme celle d'oracle, seulement sans ambiguïtê, je suis pour la vie votre toute dêvouêe C. Karamzine.
   Mes filles sous prêsentent leurs respectueux hommages. Veuillês dire mille amitiês de ma part à Mr Alexandre et à Mlle Mouraview.
   <Приписка рукой Н. М. Карамзина>:
   Целую вашу ручку, любезнейшая и почтеннейшая Катерина Федоровна. Здоровы ли вы? Поздравляем вас с удовольствием нашего доброго Батюшкова3. Надеюсь, что скоро поздравим и с благополучным прибытием милого Никиты Михайловича. Преданный вам навеки
   Н. Карамзин.
   Перевод:
   Ц. Село, 27 июля 1818.
   Здравствуйте, дорогая, милая и уважаемая госпожа Муравьева, мы до сих пор не имеем от вас известий, разумеется, прямых, те же, что доходят до нас косвенным путем, не могут нас удовлетворить. Мы уже давно бы нарушили молчание, если бы знали как вы к этому отнесетесь. Дай Бог, чтобы это прекрасное время года улучшило ваше здоровье и укрепило вас настолько, чтобы благополучно перенести зимние холода. Я надеюсь также, что приезд вашего молодого Друга1 сделает вас настолько счастливой, насколько ваши друзья могут этого желать. Что касается нас, мой уважаемый Друг, то после нашего приезда сюда только мой муж ухитрился получить сильный насморк, который еще не совсем прошел. Он весьма в этом отношении везучий, так как много еще страдал в эти дни и от боли в горле; но поскольку все обошлось без последствий, нам остается лишь возблагодарить Бога и нашего Августейшего и очень любезного Хозяина2 за его гостеприимство. Пребывание в Царском Селе доставляет нам большое удовольствие. Но наслаждаясь настоящим, не следует забывать о будущем, которое хоть и менее ясно, но не менее интересно. Поэтому мы обращаемся к вам, милая Катерина Федоровна, чтобы узнать ваши окончательные намерения относительно вашего дома: в случае, если вы пока им не распорядились иным образом, скажите нам с обычной откровенностью, хотите ли вы иметь нас своими жильцами за скромную плату в 5000 руб., которую, мы должны признаться, не имеем возможности увеличить из-за состояния наших дел. Мысль жить под одной крышей с особой, которую мы уважаем более всех в Петербурге, прибавляет бесконечное очарование к удовольствию занимать прекрасную квартиру. Ожидая вашего ответа, как приговора, только искреннего, я надеюсь, остаюсь на всю жизнь вам преданная

К. Карамзина.

   Мои дочери выражают вам свое почтение. Передайте тысячу дружеских приветов от меня господину Александру и мадемуазель Муравьевой.
  

No 6. Муравьевой Е. Ф.

  

Царское Село, 27 июня 1819.

   Любезнейшая и почтеннейшая Катерина Федоровна! Напрасно ждали мы от вас письма из Москвы: вы не хотели написать к нам ни строки, и это нам очень грустно, тем более, что мы в своей уединенной жизни ничего об вас не слышим. Бог дал нам сына Владимира1. Катерина Андр. оправляется, но как-то медленно, теперь все еще слаба, хотя и начинает бродить по саду. Все еще надеемся, что вы хотя из Нижнего дадите нам добрую весть о вашем здоровье. Время, кажется, хорошо для путешествующих. Я давно не помню такого прекрасного лета. Мы живем в единообразии, а вы беспрестанно видите новые предметы. Нам покойнее, а вам веселее. Нижний с своею блестящею ярмонкою представится вашим глазам не в том виде, в каком мы его в 1812 году видели2. Всего более желаем вам здоровья. Сто раз целую вашу ручку, обнимаю любезных братьев, Никиту и Александра Михайловичей. Усердно кланяюсь г. Гедике3. Когда ждать вас назад? В октябре? Как еще долго! навеки ваши

Карамзины.

   Адрес: Ея превосходительству Милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой. Отдать Е<го> Высокородию Петру Михайловичу Дружинину, г<осподину> Директору Училищ. В Москве.
  

No 7. Муравьевой Е. Ф.

  

Царское Село, 14 июня 1820.

   Здравствуйте, любезнейшая и почтеннейшая Катерина Федоровна. Мы думали нынешний день ехать в город, следственно и к вам; но остаемся дома от того, что чувствую себя не совсем здоровым. Пишу к вам с А. И. Тургеневым1. Книги Государю я отдал. Он говорил о незабвенном Михаиле Никитиче2 с истинным чувством; сказал, что знает достоинства Никиты Михайловича, его ум, сведения, ревность к добру и к чести; что рад снова открыть ему путь по службе, когда Никита Михайлович пожелает того3. Это от слова до слова. Я был совершенно доволен отзывом.
   На той неделе авось явлюсь у вас. Целую вашу ручку, обнимаю любезного Никиту Михайловича и Александра Мих. Навеки преданный вам

Н. Карамзин.

   Адрес: Ея Превосходительству Милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой.
   <Приписка рукой А. И. Тургенева>:
   Зная, что письмо сие прочтете не без удовольствия, немедленно посылаю.
  

No 8. Муравьевой Е. Ф.

  

Царское Село, 5 сент. 1821.

   Сердечно благодарим вас, почтеннейшая и любезнейшая Катерина Федоровна, за ваше дружеское поздравление. Это был для нас имянинной сюрприз. Мы более удивились, нежели обрадовались.
   Перед отъездом имянинника1 я напомнил Ему о нашем любезном Никите Михайловиче, и даже опять упомянул об нем в письме 1 сент. Отчего это длится, не знаю: не от начальника ли? Увидим.
   Мы, слава Богу! Здоровы, но беспокоимся о Лизе2: ее кормилица занемогла.
   Нежно целую вашу ручку, обнимаю любезного Никиту Михайловича. Жена и дочери у обедни. Бог с вами и с нами! Навеки преданный вам

Н. Карамзин.

   Адрес: Ея превосходительству Милостивой государыне Катерине Федоровне Муравьевой в ея доме у Аничкова мосту на Фонтанке. В С. Петербурге.
  

No 9. Муравьевой Е. Ф.

  

Царск. Село, 14 сент. 1821.

   Почтеннейшая и любезнейшая Катерина Федоровна! От всего сердца поздравляем вас и любезного Никиту Михайловича со днем его Ангела, желая дорогому имяниннику всего, чего себе желаем.
   Отдано ли в приказе?1 -- Уведомьте нас, когда вы переедете в город: мы тотчас отправимся к вам в гости, если не ночевать, то обедать.
   Повторяю просьбу, чтобы вы приказали на щет наш нанять работников и вставить двойные окончины2 в наших комнатах хорошенько.
   Целую вашу ручку. Душою вам преданный

Н. Карамзин.

   Адрес: Ея превосходительству Милостивой Государыне Катерине Федоровне Муравьевой.
  

No 10. Муравьевой Е. Ф.

  

Ц. С. 7 окт. 1821.

   Любезнейшая и почтеннейшая Катерина Федоровна! всею душою разделяем ваши чувства: радуемся, что любезный Никита Михайлович снова в службе, и грустим, что вы с ним должны расстаться. Дай Бог, чтобы не на долго, и с пользою для его службы1! Сам государь сказал мне о вашем к нему письме, прибавив к тому весьма хорошее слово о достоинстве Никиты Михайловича, который, надеюсь, не уедет до нашего переезда в город. Думаем скоро после 20-го окт. быть под вашим кровом. Мы, слава Богу! здоровы. Все мои свидетельствуют вам свою любовь и почтение, а я с нежностию целую вашу ручку. Навеки преданный вам

Н. Карамзин.

   Адрес: Ея Превосходительству Милостивой Государыне Катерине Федоровне Муравьевой. В доме ея на Фонтанке у Аничкова моста в С. Петербурге.
  

No 11. Муравьевой Е. Ф.

  

Царское Село, 28 июля 1822.

   Почтеннейшая и любезнейшая Катерина Федоровна! Вы и мы были в Петергофе, а не съехались. Граф Каподистриа1 помешал и моей беседе с любезным Никитою Михайловичем, к моему сердечному сожалению. Мы собирались к вам, но теперь думаем отложить до 19 августа, чтобы праздновать у вас любезные имянины. Позволите ли приехать нам и с сыновьями? То есть, можете ли поместить всех нас дня на два в вашем обновленном доме? Думаю завтра, если не будет дождя, съездить часа на три в город для свидания с И