# Карета бывшего министра Калоня

Николай Михайлович Карамзин

## Карета бывшего министра Калоня


Истинное происшествие.


В Европе долго спорили о Калоне: одни говорили, что он, бежав из Франции, увез с собой несколько миллионов, а показывался бедным единственно для того, чтобы спастись от гонений французского народного конвента; другие же уверяли, что он не притворно, а действительно беден. Любопытное происшествие, которое намерен я рассказать читателям, доказывает, что и те и другие говорили правду!.. Это кажется загадкой; но дело объяснится.

Известно, что Калонь был министром финансовым при Людовике XVI незадолго до революции и мог яснее других предвидеть бурю: ибо недостаток в государственных доходах произвел во Франции все беды. И так, не мудрено, что осторожный Калонь выехал из отечества при самом начале мятежа народного.

Враги его утверждали, что он не имел никаких способностей для управления финансами: не мое дело быть защитником сего экс-министра. По крайней мере, Калонь знал, что в чужих землях, без друзей и покровителей, весьма нужны деньги; и так он старался запастись ими, чтобы жить в Англии как должно знатному человеку; накопил около восьми миллионов, обратил их отчасти в английские банковые ассигнации, отчасти в драгоценные вещи и велел сделать себе новую дорожную карету с потаенными ящиками, весьма искусно сокрытыми.

В сей карете, спрятав в ящики ассигнации и бриллианты, Калонь отправился из Парижа в Англию через Фландрию и Нидерланды. К несчастью, его остановили. Не знали, кто он; но сочли его подозрительным и хотели разведать о нем. Калонь опасался следствий; боялся, что его узнают и отправят назад в Париж; думал и колебался. Ему ужасно было оставить свою карету; но заключение казалось еще ужаснее: к тому же, вместе с личной свободой, он потерял бы и сокровища... Оставляю читателям вообразить горесть его. Если такой человек мог плакать, то он, без сомнения, пролил довольно слез из глубины души.

Бедный экс-министр приехал в Лондон. Всякий догадается, что карета не выходила из его воображения, и что он думал о средствах выручить ее, утешаясь, по крайней мере, той мыслью, что никто не может открыть в ней потаенные ящики. Калонь писал друзьям своим во Францию; уведомил, что с ним случилось (не упоминая о главной тайне), и просил их разведать о карете его. Наконец через два года знаменитый изгнанник наш узнал, что она, вместе с другими повозками, отнятыми у австрийцев и англичан, привезена в Лилль и стоит в сарае у городского мэра.

В Альтоне жил тогда бедный французский эмигрант, аббат Сен-Жюльен, человек добрый и преданный Калоню. Экс-министр знал его честность и написал к нему следующее письмо: "Французы завладели моей каретой, весьма хорошо сделанной. Она теперь в Лилле: если вы можете ехать туда, купить ее и привезти в Лондон, то немедленно доставлю вам ее верное описание и нужные деньги. Будьте уверены в моей благодарности и - в хорошей пенсии".

Аббат с величайшим удовольствием согласился исполнить его волю; получил описание кареты, деньги и немедленно отправился во Фландрию. Он всеми был уважаем и любим, даже самими агентами республики в Гамбурге и в Альтоне. Ему без всякого затруднения дали паспорт для безопасного въезда во Францию.

Он благополучно приехал в Лилль, нашел карету, купил ее и поехал в ней с сердечной радостью в Лондон. Добрый аббат веселился мыслью, что он услужил своему благодетелю и получит от него справедливое награждение. Но... счастье изменило ему: он встретился с отрядом народной гвардии; его остановили; рассмотрели паспорт и дозволили ему самому ехать в Англию; но республиканцам жаль было выпустить из Франции такую богатую карету: они взяли ее, привезли в Лилль и поставили опять в сарай у городского мэра, который обрадовался случаю снова услужить ею, за сходную цену, охотникам до хороших экипажей.

Бедный аббат рассудил за благо возвратиться в Альтону и написал оттуда экс-министру о своем несчастье... Претерпленные им в дороге беспокойства, страх и горесть произвели опасную болезнь для человека старого: он слег в постель и скоро умер. Воображение его беспрестанно занималось Калонем и каретой; закрывая навеки глаза свои, аббат с жаром твердил еще слова: "Калонь и карета!.." Друзья несчастного старика не могли понять сей загадки. В числе их была госпожа де-ла-Винь, которая некогда пользовалась особенной благосклонностью экс-министра; слова: "Калонь и карета" тем более занимали ее любопытство.

Госпожа де-ла-Винь была хороша лицом, любила нравиться и мотать. Она выехала из отечества для того, что другие знатные женщины из него выехали. Политика не имела участия в сем случае. Если бы член конвента влюбился в красоту ее и мог доставить ей приятности роскоши, то она, конечно, позволила бы ему быть республиканцем и не стала бы спорить с ним о лучшем для Франции правлении. Но как якобинцы о ней не думали, то госпожа де-ла-Винь искала убежища в Германии и поселилась в Альтоне. Она вывезла немного денег с собой, прожила их и с горестью узнала недостаток. Бедность казалась ей всего ужаснее, а Французская республика всего несправедливее, завладев ее недвижимым имением. Госпожа де-ла-Винь сделалась страшной аристократкой, кляла французов, бранила немцев, читала в журнале франкфуртском описание австрийских побед и с радостью предсказывала, что Бурбоны немедленно завоюют наследственный трон свой.

В сем расположении она посещала больного Сен-Жюльена. Неизвестно, как думал о ней аббат: вероятно, что он, по своему добродушию, не считал ее ни злой, ни вероломной. Она же умела привлекать к себе людей видом и разговором ласковым, казаться чувствительной и набожной. Немудрено было обмануть искреннего, откровенного Сен-Жюльена.

Не знаю также, сведала ли она какие-нибудь подробности Калоневой истории, неизвестные другим; но верно то, что сия хитрая женщина написала ему следующие строки: "Сен-Жюльен умер. История вашей кареты была вероятной причиной его смерти. В беспамятстве своем он твердил о Калоне и карете. Я взяла на себя горестный долг уведомить вас о кончине нашего общего друга. - - - Если можно еще спасти карету, то предлагаю услуги свои: вы знаете мою искреннюю, душевную к вам привязанность".

Сие письмо имело желаемое действие. Калонь отвечал ей - говорил о своей дружбе, благодарности - и, воображая, что она все знает, просил ее найти человека, который мог бы успеть в том, что не удалось Сен-Жюльену. "А если вы сами, - писал он, - вздумаете ехать в Лилль и купить мою карету, столь для меня важную, то, зная ваш разум, не сомневаюсь в успехе. Признательность моя найдет способ доказать вам, что я умею быть другом чувствительным и нежным".

Госпожа де-ла-Винь уверилась в истине догадки своей; уверилась в том, что в карете есть тайное сокровище. Какое открытие для женщины роскошной и корыстолюбивой! Какой переход от бедности к самой блестящей фортуне!.. Разные мысли и намерения в одну минуту представлялись ее воображению и снова исчезали.

Она долго думала и, наконец, решилась... Есть люди, которые, имея способ выбрать хорошее или худое почти с равной выгодой для своего благосостояния, выбирают худое - от привычки, от склонности ко злу: так порок унижает человека!.. Бедный Калонь! Кому ты вверил судьбу свою!

Госпожа де-ла-Винь написала к нему второе письмо, и к удовольствию экс-министра, вызвалась сама ехать в Лилль; но хотела иметь подробное сведение о тайных, внутренних пружинах кареты и сокровищах, в ней спрятанных. "Надобно воспользоваться несчастным опытом аббата Сен-Жульена, - говорила она, - должно предвидеть возможности. Когда же вы обо всем меня уведомите, то отвечаю головой, что ни в каком случае не приду к вам в Лондон с пустыми руками".

Калонь согласился исполнить ее требование: госпожа де-ла-Винь все узнала и получила даже ключ от потаенных ящиков!

На другой день она написала агенту французской директории сию записку: "Гражданин! Если открою Французской республике тайное сокровище; если укажу место, где спрятано около восьми миллионов ливров, то буду ли награждена? И чем? И какое поручительство можете мне представить в верном исполнении ваших обещаний?"

Через несколько минут агент республики написал ей в ответ, что о таком важном деле надобно ему отнестись к правительству; но что он может наперед уверить ее в справедливой благодарности великодушного народа, и что признательность его будет соразмерна услуге. Вероломная требовала свидания с агентом и вручила ему следующие условия в письме: "Госпожа де-ла-Винь объявит директории место, где скрыто во Франции около восьми миллионов ливров, из которых она желает получить десятую часть. Если директория согласится, то госпожа де-ла-Винь отправит во Францию поверенного, который в присутствии городского мэра и других чиновников укажет сие сокровище комиссару правительства. Чиновники дадут на месте письменное в том свидетельство ее поверенному, с означением найденных сумм и драгоценных вещей. Сия бумага должна иметь силу векселя: директория обяжет кого-нибудь из гамбургских банкиров немедленно заплатить госпоже де-ла-Винь десятую долю сокровища, как скоро она покажет ему упомянутую бумагу".

Корыстолюбивая директория не хотела торговаться и на все согласилась. Один богатый гамбургский банкир взял на себя обязательство в платеже денег госпоже де-ла-Винь, и друг сей гнусной изменницы, обожатель ее прелестей, был отправлен ею в Лилль.

Немедленно явился там и комиссар директории. Поверенный, исполняя предписания госпожи де-ла-Винь, собрал городских чиновников и повел их вместе с комиссаром в сарай; нашел карету, отворил дверцы и сел в нее. Чиновники думали, что он сошел с ума или смеется над ними: как быть сокровищу в карете и в сарае, где никто не мог беречь его?.. Поверенный трогает внутреннюю пружину, видит три ящика, сделанные из красного дерева и вынимает их... Отпирают и находят, к неописанному изумлению, миллионов на восемь банковских ассигнаций и бриллиантов!

Нет нужды рассказывать последствия. Любовнику госпожи де-ла-Винь дали свидетельство, по которому гамбургский банкир немедленно заплатил ей 790000 ливров, то есть десятую долю открытого ею сокровища. Она купила себе прекрасный сельский дом на берегу Эльбы, завела богатый экипаж, начала давать обеды, концерты и проч.

Провидение знает, что и для чего делается в свете: оно не хотело, может быть, чтобы Калонь воспользовался миллионами, им похищенными; о горе тем людям, которых судьба избирает в орудие мести, и которые своим преступлением наказывают преступника!..

Калонь узнал о гнусной измене госпожи де-ла-Винь и до конца жизни своей не мог утешиться.


(Из нем. журнала)


-----


Карета бывшаго министра [финансов] Калоня: Истинное происшествие: [О попытке вывезти ценности из Франции]: (Из нем. журнала) / [Пер. Н.М.Карамзина] // Вестн. Европы. -- 1803. -- Ч.12, N 21/22. -- С.36-47.