# Трогательное воспоминание

Николай Михайлович Карамзин

## Трогательное воспоминание


Можно сказать, что великие люди имеют власть уделять славу свою всем предметам, которые по случаю входят в какое-нибудь сношение с ними. Известно благоговение англичан к той иве, которую посадил стихотворец Поп[1]. Дерево, не менее священное в Америке, погибло от громового удара в июне прошедшего года, и обстоятельства его падения занимали любопытство всех граждан. Оно славилось не своим диаметром в девять футов, не своей вышиной в 25 саженей, не обширностью своих ветвей, которые осеняли землю на 320 футов в окружности: эпоха славы его началась с Американской войны и с несчастья майора Андре, который под этим деревом был взят в плен англо-американцами. Трагический конец этого юного воина не всем известен в Европе; и потому может рассказать здесь главные его обстоятельства[2].

Одаренный от природы всеми качествами, любезными в молодом человеке. Андре страстно влюбился в девицу Семур, которая была равно богата и прекрасна. Родители ее не хотели отдать дочери своей за человека столь незнатного и небогатого; любовь казалась им одной мечтой -- и несчастному молодому человеку отказали.

Тогда началась уже война Англии с ее колониями, хотевшими независимости. Майор Андре с жаркой ревностью устремился на путь воинской славы, надеясь с венцом ее получить и руку своей любовницы, украситься лаврами, знаками мужества, заслуг, достоинств -- и повергнуть все к ногам честолюбивых ее родителей.

Пылая нетерпением сделать что-нибудь чрезвычайное, достойное особенного королевского внимания, юный герой вознамерился преклонить неприятельскую армию на свою сторону.

Англичане занимали тогда Нью-Йорк; стан американский был в Нью-Джерси, на другой стороне большой реки Гудзоне, которая разделяет эти две области. Любовь не оправдывает ничего в глазах политики; но другие обстоятельства извиняют намерение майора Андре, и дело его конечно не есть преступление для человечества. Англо-американцы считались тогда мятежниками, которые хотели беззаконными средствами свергнуть с себя иго английской власти; их надлежало не подкупить, а только привести в рассудок, как говорили роялисты. Английский офицер требовал не измены, но послушания. Такое замечание нужно. Как не позволено оправдывать преступника, так не должно и осуждать человека по одним следствиям.

Неизвестно, что думал сам Андре о своем предприятии; но оно во всех отношениях требовало необыкновенной отважности. Он садится в лодку при наступлении ночи, плывет вверх реки до неприятельского лагеря, входит в него, входит в ставку генерала Арнольда, начальника этой дивизии; объявляет ему свое намерение, свой план, и убеждает его действовать согласно с ним. Арнольд решился -- изменить или загладить свое преступление; условился с майором Андре во всех мерах, и дал ему пропуск за своим подписанием.

Отпустив лодку, он должен был через Нью-Джерси возвратиться в английский лагерь. Пикет американский[3] остановил его в деревне Гринбор, под тем самым деревом, о котором мы говорили. Замешательство Андре, незнание пароля, беспокойный вид его, способствовали к погибели несчастного -- и совершили ее. Взяли его бумаги и немедленно отослали к генералу Вашингтону. Нарядили военную комиссию, и вышло жестокое решение повесить храброго английского офицера, как шпиона, в американском лагере. Несмотря на отважность свою, он ужаснулся умереть смертью гнусных злодеев; просил, заклинал судей своих, чтобы они велели расстрелять его; боялся не смерти, но бесчестия, и желал кончить жизнь воинской казнью. Трогательное, красноречивое письмо его было вручено генералу Вашингтону; но этот непреклонный военачальник утвердил решение суда. Тогда юный британец, скрывая волнение души своей, идет с героической твердостью на место казни; взирает на всех спокойно и величественно, и даже неприятелей удивляет своим благородным равнодушием. Не допуская к себе палача, он схватил петлю, надел ее на шею и бросился -- в вечность.

Таков был бедственный конец майора Андре! Во цвете лет своих он погиб ужасной казнью, за две тысячи миль от своего отечества и любовницы, которая невидимо управляла его действиями и геройским славолюбием[4]!

В последние минуты жизни своей он сочинял нежные и трогательные стихи. Девица Семур была их предметом, а пламенная душа любовника источником.

Несчастная Семур имела твердость пережить смерть героя, для того единственно, чтобы утешить меланхолическую тень его. Она сохранила верность к памяти своего любовника; ничто не могло примирить ее с жизнью. Юность ее увяла в горести; красота затмилась вечной скорбью. Но еще в 40 лет, и несмотря на всегдашние слезы, она приятна своим милым лицом. Живет в вечном уединении, окружив себя знаками смерти, и ждет с нетерпением той минуты, которая соединит ее душу с душой нежного любовника.


Из Gazette de France, декабря 1801.


-----


[1] Об этой славной иве упоминается в VI части Писем русского путешественника. По сие время храню ветвь ее.

[2] Я в ребячестве своем читал в газетах описание его бедственной смерти, и плакал. Это горестное впечатление возобновилось в моем сердце, когда я увидел монумент его в Вестминстерском аббатстве, сооруженный благодарным королем и народом. Немногие англичане тужили более меня о несчастном Андре!

[3] Американское правительство наградило этих воинов медалями, которые и поныне носят они в петле. Никто, кроме них, не имеет в Америке знаков отличия.

[4] Я помню еще одно обстоятельство из тогдашних ведомостей: меньший брат майора Андре, узнав в Лойдовом кофейном доме о его несчастной смерти, упал без памяти в ту же минуту умер.


-----


Трогательное воспоминание: (Из Gazette de France, декабря 1801) / [Пер. Н.М.Карамзина] // Вестн. Европы. - 1802. - Ч.1, N 1. - С.47-52.