Капустин Семен Яковлевич
Наше крестьянство и общинное землевладение

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Наше крестьянство и общинное землевладѣніе.

(по "Сборнику матеріаловъ для изученія сельской поземельной общины").

II *). Самоуправленіе.

*) Статья I, въ кн. 6 Рус. Мысли 1881 года, заключаетъ въ себѣ главнымъ образомъ разработку вопроса о передѣлахъ полей.

   "Каждый домохозяинъ, если онъ пользуется долей общинной земли, находится какъ бы подъ опекой общины въ теченіе всей своей жизни, и это происходитъ отъ того, что интересы общины тѣсно связаны съ внутреннею жизнью самихъ домохозяевъ". Такъ говоритъ г. Красовскій, изслѣдователь Ундоровскаго сельскаго общества (Симбирской губ.), послѣ изложенія всѣхъ подробностей общественной жизни крестьянъ этого общества. Въ словахъ этихъ формулируется выводъ не только изъ фактовъ, наблюдаемыхъ г. Красовскимъ въ названномъ обществѣ, но можно сказать, что къ такому же выводу приходится придти послѣ внимательнаго разбора всѣхъ данныхъ, наполняющихъ весь объемистый томъ "Сборника матеріаловъ для изученія сельской поземельной общины".
   Такъ въ Старухинской общинѣ (Тульской губ.) и въ Старо-Измайловскомъ обществѣ (Симбирской губ.) каждый хозяинъ обязанъ унавоживать свою полосу,-- продажа навоза на сторону здѣсь запрещается; кромѣ того міръ считаетъ за собою право не дозволять домохозяину продавать весь свой скотъ. Въ Торховской общинѣ (Тульской губ.) домохозяинъ не можетъ продать всѣхъ лошадей, чтобы не быть обезсиленнымъ, между прочимъ, и въ дѣлѣ исполненія натуральныхъ повинностей. Въ Погорѣловской общинѣ (Костромской губ.) даже не занимающійся хлѣбопашествомъ, но имѣющій скотъ, крестьянинъ продавать навозъ можетъ только своимъ однообщественникамъ и лишь въ случаѣ отсутствія между ними желающихъ дозволяется ему отчуждать навозъ на сторону; затѣмъ хлѣбопашецъ подчиняется здѣсь принятому въ обществѣ порядку сѣвооборота и долженъ приступать къ работамъ въ опредѣленный срокъ; сдавать свой надѣлъ исполу и въ аренду постороннимъ общинѣ лицамъ дозволено только съ согласія міра.
   Подобныя же ограниченія существуютъ въ Борокской общинѣ (Псковской губ.) и въ Ундоровской общинѣ (Симбирской губ.). Такимъ же ограниченіямъ подвержена сдача своего дома и лѣснаго участка. Въ Борокскомъ обществѣ (Псковской губ.) міръ налагаетъ ограниченія на право сбора части хлѣба съ надѣла домохозяина въ томъ случаѣ, когда есть поводъ сомнѣваться въ исправности его относительно взноса податей. Занимаетъ здѣсь міръ также иногда у сосѣдняго помѣщика или торговца деньги для неисправнаго въ платежахъ своего члена, обязывая его потомъ отработать свой долгъ. Далѣе слѣдитъ здѣсь міръ за продажею членамъ общества продуктовъ его земли и за его заработками на сторонѣ.
   Въ другихъ случаяхъ, если наложенное на крестьянина взысканіе грозитъ ему полнымъ раззореніемъ, міръ платитъ за него часть штрафа. Такъ, если отъ плохой городьбы сдѣлана огромная потрава, убытки отъ которой превышаютъ все состояніе виновнаго, то міръ налагаетъ на него лишь нераззорительный штрафъ, принимая платежъ убытковъ на себя.
   Тѣ крестьяне, хозяйство которыхъ приходитъ въ упадокъ вслѣдствіе какого-либо несчастія, освобождаются міромъ отъ уплаты платежей до тѣхъ поръ, пока они поправятся. Платежи эти раскладываются равномѣрно по душамъ. Если хозяинъ не успѣваетъ во время, къ сроку, снять свою полосу, по болѣзни и вообще по стеченію неблагопріятныхъ обстоятельствъ, то полоса убирается всѣмъ міромъ.
   Послѣ пожара обѣднѣвшему отъ него крестьянину міръ помогаетъ вывезти лѣсъ на избу, иногда и строитъ самую избу, дается изъ общиннаго лѣса хворостъ для плетня; сносится отовсюду для семьи погорѣльца хлѣбъ, холстъ, носильное платье; если у міра есть общественныя деньги, то выдается и денежная ссуда. Если у хозяина не уродился совершенно хлѣбъ, то міръ назначаетъ по снопу или по два со двора въ мѣсяцъ на содержаніе семьи пострадавшаго. Если пали лошади, то міръ поставляетъ лошадей для обработки надѣла, освобождая отъ платежа на подводы. Вдовамъ и старикамъ міромъ отводятся безплатные участки для избы и огорода и соотвѣтственные участки полевой земли. Доставляется вездѣ отъ міра помощь при похоронахъ. Малолѣтнихъ сиротъ міръ беретъ на свое попеченіе, опредѣляя къ нимъ опекуна изъ ближайшихъ родственниковъ, которые ведутъ ихъ хозяйство; если родственниковъ нѣтъ, или они не отличаются хорошимъ поведеніемъ, то малолѣтніе поступаютъ прямо на попеченіе общества, которое ихъ. кормить, одѣваетъ, пріучаетъ къ сельскимъ работамъ. Въ этомъ случаѣ каждый домохозяинъ содержитъ въ своемъ домѣ сиротъ, кормя и одѣвая ихъ столько дней въ году, сколько придется помірскому разсчету.
   Эти заботы міра, направленныя къ тому, чтобъ оградить домохозяина отъ полнаго раззоренія, предупредить разстройство двора, не ограничиваются только исключительно личностію самого домохозяина,-- міръ простираетъ эту заботу и на семью его. Такъ, сдавать свою землю домохозяину дозволяется только въ томъ случаѣ, когда члены семьи заявятъ на это согласіе; отчуждать свою землю продажею или по духовному завѣщанію не дозволяется семейнымъ домохозяевамъ. При дѣйствіяхъ домохозяина невыгодныхъ для его домашнихъ, міръ, по жалобѣ членовъ семьи, входитъ въ разсмотрѣніе этихъ дѣйствій, результатомъ чего является иногда и смѣна "большака" (главы семьи). Свѣдома же міра происходятъ и семейные раздѣлы.
   Этихъ выборокъ изъ перваго выпуска "Матеріаловъ для изученія поземельной общины" довольно, кажется, для того, чтобъ имѣть основаніе къ постановкѣ слѣдующихъ вопросовъ:
   1) Можно ли ждать отъ всего внѣ крестьянства стоящаго, т. е. отъ людей, выросшихъ на принципѣ самостоятельности личности,-- ждать, чтобъ они когда-либо согласились подчинить себя такой опекѣ, какую допускаетъ надъ собою крестьянинъ, какъ во всѣхъ почти отправленіяхъ главнѣйшей своей дѣятельности, такъ и въ своей семейной жизни?
   2) Можно ли ожидать, чтобы кто-либо изъ лицъ русскаго образованнаго общества взялъ на себя такую обузу дѣятельности и столько заботь въ отношеніи своего ближняго, которая лежитъ, какъ мы видѣли, на выросшемъ среди общиннаго строя жизни земледѣльческомъ населеніи Россіи?
   Постановка этихъ вопросовъ является въ настоящее время крайне настоятельною въ виду того, что вся Россія громко заговорила о сліяніи съ народомъ, не только нравственномъ, но и въ самоуправленіи, о соединеніи землевладѣльцевъ съ крестьянами въ одну самоуправляющуюся волость. Бросая взглядъ на понятія и дѣятельность сословій, выражающихъ нынѣ желаніе единиться съ крестьянствомъ, мы между прочимъ замѣчаемъ, что хотя религія, нравственность, наука твердятъ здѣсь постоянно, что ближняго должно любить, служить ему, приходить къ нему во всякое время съ помощію, нравственною и матеріальною, жить и дѣйствовать такъ, чтобы не вредить другому, добывая средства къ своему благополучію, не лгать языкомъ, не фарисействовать дѣлами,-- но таковъ ли здѣсь складъ жизни, чтобы все это, твердо заученное изъ книгъ, моглопримѣняться въ дѣйствительности?
   Возьмите міръ торговый, промышленный, служилый, помѣстный -- и вы въ основахъ ихъ дѣятельности найдете порядки, обычаи, привычки, правила, совершенно уничтожающія тѣ христіанскія и человѣчныя идеи, о которыхъ говорятъ религія и наука. Въ торгово-промышленномъ дѣлѣ множество человѣческихъ движеній парализируется сутью этого дѣла, незнающею ничего кромѣ того, что капиталъ доджемъ окупаться и приносить барышъ. Здѣсь все человѣческое должно молчать, исчезать предъ тою массою дѣйствій и ученій, которыя служатъ къ осуществленію законовъ жизни капитала.
   Въ служебномъ міру обязанность дѣлать что-либо не иначе какъ въ извѣстной рамкѣ, при подчиненіи извѣстной формѣ, причемъ все, что будетъ сдѣлано внѣ рамки, не по правилу, не сообразно формѣ, приравнивается какъ бы къ никогда не существовавшему,-- кладетъ особую печать на дѣятельность міра чиновнаго, сообщаетъ ему извѣстную сухость отношеній ко всему живому, сжимаетъ его душу настолько, что до нея съ трудомъ долетитъ вопль горя или крикъ радости живой жизни.
   Обращаясь къ классу помѣстному, дворянскому, мы видимъ, что сила и крѣпость его основаны отнюдь не на какомъ-либо стихійномъ, незыблемомъ началѣ; напротивъ, мы находимъ" что въ основаніи его лежать, какъ краеугольные камни, съ одной стороны начало торгово-промышленное, а съ другой -- то же самое начало, на которомъ обоснованы сила и значеніе служилаго сословія. И дѣйствительно, при отсутствіи этихъ началъ, помѣстное сословіе представляется не имѣющимъ никакого значенія, падаетъ, уничтожается, проходя, конечно, извѣстную ступень паденія, обращаясь, напримѣръ, въ однодворцевъ, шляхтичей,-- или же принимаетъ характеръ служилаго сословія, становятся чисто чиновничествомъ. Какіе еще отдѣльные классы или группы всего внѣ крестьянства стоящаго населенія Россіи найдемъ мы у насъ? Мѣщанство?-- Но оно всецѣло торгово-промышленное сословіе. Ученые, литераторы, художники, учащаяся молодежь?-- Но это все дѣти и братья котораго-либо изъ остальныхъ сословій. И хотя профессіи ихъ кладутъ на нихъ свой отпечатокъ, хотя ихъ какъ бы выдѣляетъ въ особый разрядъ всѣмъ имъ присущая особенность -- образованіе, придавая имъ нѣчто общее, сплачивающее ихъ, казалось, въ одинъ какъ бы классъ, но это дѣйствительно имѣло бы мѣсто, еслибы каждый членъ любой изъ названныхъ группъ не стоялъ въ неразрывной, органической связи или съ дворянствомъ, или чиновничествомъ, или купечествомъ, или мѣщанствомъ,-- слѣдовательно, еслибы наклонности этихъ сословій, привычки ихъ, сфера ихъ жизни и часть ея понятій не входили бы въ собственную сущность людей названныхъ профессій.
   Взявъ это все во вниманіе, спросимъ мы: какимъ образомъ могутъ ужиться другъ подлѣ друга два рѣзкія направленія: одно -- вытекающее изъ общинной дисциплины, гдѣ каждый шагъ жизни -- дѣловой, внѣшній, внутренній и семейный -- стоятъ подъ общественнымъ контролемъ, а другое -- личное, идеалъ котораго свести этотъ контроль до самой меньшей величины, тѣмъ болѣе, что контроль въ общинѣ не представляется тягостью, потому что онъ является здѣсь слѣдствіемъ склада самой жизни, природы жизни, слѣдствіемъ разумѣнія всѣми и каждымъ, что только общность нятересовъ, что только помощь другъ другу могутъ сохранить возможность жить въ данномъ довольствѣ и что поэтому подчиненіе всѣмъ и служба всѣмъ есть дѣло, ведущее къ охранѣ личнаго благосостоянія.
   Общность интересовъ здѣсь до того иногда бываетъ сильна въ сознаніи всѣхъ и каждаго, въ жизни, основанной на общинной закладкѣ, до того она бываетъ сродна этой жизни, что составляетъ какъ бы природу каждаго человѣка, и такимъ образомъ оказаніе помощи другому, служба другому -- почти не заключаютъ въ себѣ понятія службы, а представляютъ собою чисто исполненіе влеченія своей природы, своего инстинкта, т. е. содержатъ въ себѣ всѣ признаки понятія "дѣйствія для самого себя".
   Между тѣмъ контроль въ нашемъ образованномъ обществѣ дѣйствительно тягостенъ, такъ какъ здѣсь каждый живетъ и дѣйствуетъ самъ по себѣ. Здѣсь всѣ одинъ другому конкурренты: на поприщѣ торговомъ каждый можетъ увеличивать свои средства только на счетъ уменьшенія ихъ у кого-либо другого; на поприщѣ служебномъ если кто-либо садится на мѣсто съ хорошимъ содержаніемъ, то этимъ устраняетъ другого, сидѣвшаго на томъ мѣстѣ, или желавшаго занять его. Понятіе почета, славы, стяжаемыхъ и достигаемыхъ кѣмъ-либо, необходимо предполагаетъ понятіе возвышенія надъ кѣмъ-либо, т. е. умаленія кого-либо. Соперничество признается въ этомъ быту могучимъ нравственнымъ рычагомъ и къ нему прибѣгаютъ вездѣ на всѣхъ поприщахъ дѣятельности, начиная со шкоды, и, напримѣръ, ребенку, только лишь отвѣтившему на экзаменѣ о зависти, какъ о смертномъ грѣхѣ, вручаютъ похвальный листъ, полагая возбудить этимъ въ его товарищахъ соперничество.
   Въ томъ же мірѣ, гдѣ всѣ -- конкурренты, волею-неволею необходима не откровенность, а скрытность своихъ дѣлъ отъ соперника. Поэтому контроль здѣсь будетъ всегда дѣломъ лично вреднымъ, непріятнымъ,-- извѣстнымъ зломъ, допускаемымъ по необходимости, а слѣдовательно съ большими ограниченіями.
   Свобода личности, по ученію науки, есть свобода дѣйствовать, не стѣсняя другихъ, не нанося имъ вреда.
   Но насколько желательно осуществленіе такой свободы, настолько же нѣтъ пока въ строѣ нашего городскаго быта среды для этого осуществленія.
   Бытъ нашъ, существующія въ немъ отношенія другъ къ другу -- таковы, что мы видимъ здѣсь не проявленіе свободы истинной, а скорѣй проявленіе произвола. Вслѣдствіе этого городъ и выростилъ такіе типы деспотизма, какихъ деревня никогда не развивала въ своей средѣ и, дастъ Богъ, не разовьетъ, пока живы будутъ въ ней общинныя начала съ ихъ умягчающимъ вліяніемъ на нравы и съ ихъ ограничивающимъ дѣйствіемъ на волю каждаго члена общества.
   Типы деспотовъ купеческаго быта, выведенные Островскимъ, съ ихъ приниженными семьями и служителями, совершенно немыслимы въ средѣ нашего земледѣльческаго населенія. Деспоты временъ крѣпостнаго права вырабатывали въ средѣ своей дворовой челяди только рабовъ и эта среда не выдвинула изъ себя ни одного типа деспота, тогда какъ мы знаемъ изъ всемірной исторіи, что деспотъ вездѣ вырабатывалъ изъ своихъ подвластныхъ другихъ деспотовъ. Не чѣмъ инымъ, какъ только могучимъ вліяніемъ сельской общественной жизни, мы можемъ объяснить такое явленіе въ средѣ дворовыхъ господской усадьбы.
   Крестьянство не имѣетъ на себѣ того лоска цивилизаціи, которымъ въ большей или въ меньшей степени покрыты другіе классы. Родъ занятій и жизни облекаетъ крестьянина въ грубую форму. Его тяжелая походка, рѣзкія черты лица, грубыя рѣчи -- все это разитъ нашъ глазъ и ухо; а его жизнь, полная борьбы съ природою, недостатками въ средствахъ къ жизни и проч., дѣлаетъ его человѣкомъ строгимъ и суровымъ, безучастнымъ къ мелочнымъ невзгодамъ, слишкомъ равнодушнымъ ко многимъ печальнымъ проявленіямъ жизни, слишкомъ рѣзкимъ въ проявленіяхъ гнѣва.
   Вслѣдствіе всего этого намъ кажется иногда звѣремъ такой крестьянинъ, который въ сущности человѣкъ болѣе добродушный, нежели мы съ вами; вслѣдствіе этого мы часто видимъ проявленіе произвола, деспотизма въ крестьянской средѣ тамъ, гдѣ въ сущности разражалась только гроза какой-либо человѣческой отрасти, сопровождаемая дѣйствіями жестокости, насилія, попранія человѣческихъ правъ,-- гдѣ, слѣдовательно, происходило событіе не обычное. При существующемъ нормальномъ теченіи крестьянской жизни мы не встрѣтимъ въ деревнѣ столь частаго, напримѣръ, сѣченія дѣтей, какъ это мы наблюдали въ весьма недавнее время въ нашихъ учебныхъ заведеніяхъ и семьяхъ средней руки. Въ деревняхъ мы рѣже наталкиваемся вообще на различныя систематическія варварства, нежели въ городахъ. Неблаговидныя отношенія между супругами въ городахъ, проматыванія одною стороной имущества другой -- мало замѣтны въ городахъ, потому что тамъ семейный очагъ скрыть отъ взоровъ всѣхъ и каждаго, даже и близкихъ знакомыхъ; въ деревнѣ же, наоборотъ, семейная жизнь у всѣхъ на виду. Въ городахъ неурядицамъ семейнымъ не зачѣмъ доходить ни до общества, отъ глазъ котораго семья всегда склонна прятать свои дѣла, ни до суда, которому нечего и дѣлать по этимъ дѣламъ; въ деревнѣ, наоборотъ, міръ постоянно входитъ въ разборъ дѣлъ семейныхъ. Вотъ вслѣдствіе-то всего этого мы встрѣчаемъ и будемъ встрѣчать въ періодической печати много фактовъ о какихъ-либо безобразіяхъ, выхваченныхъ изъ деревенской жизни, и весьма мало будемъ читать и слышать о гнусностяхъ городскихъ, и такимъ образомъ въ нашемъ сознаніи сконцентрируется всегда огромное количество данныхъ, наводящихъ на мысль о развитіи произвола и деспотизма въ крестьянскомъ быту.
   Это общее сопоставленіе быта крестьянъ-земледѣльцевъ съ остальными классами приводитъ къ заключенію, что соединеніе ихъ въ одно цѣлое, въ видѣ, напримѣръ, "всесословной волости", выдвигаетъ къ разрѣшенію слѣдующіе вопросы:
   1. Не исключаетъ ли различіе строя крестьянской жизни отъ строя жизни остальныхъ классовъ возможности ихъ согласованія, безъ измѣненія основъ той или другой жизни?
   2. Не обусловливаетъ ли это различіе громадныхъ недоразумѣній между людьми, воспитавшимися на различныхъ экономическихъ системахъ?
   3. Крестьянинъ состоитъ и въ настоящее время подъ самою широкою, разностороннею опекой, не тяготясь ею, какъ исходящею изъ строя его жизни. Сліяніе крестьянства въ одно цѣлое съ личнымъ землевладѣльческимъ сословіемъ потребуетъ ли, для строгаго проведенія начала равноправности, подчиненія подобной же опекѣ и личныхъ землевладѣльцевъ? Мыслима ли такая опека для класса людей, жизнь которыхъ сложена на началѣ частнаго землевладѣнія и торгово-промышленной закваскѣ, а слѣдовательно и на началѣ соперничества, гдѣ всѣ вѣковые принципы религіи и нравственности являются не какъ основы строя, а какъ нѣкоторые палліативы, сдерживающіе только чрезмѣрныя и самыя безобразныя стремленія къ личному благополучію?
   4. Цѣль поднятія вопроса о сліяніи заключается въ замѣнѣ надъ крестьянами опеки административной опекою образованныхъ классовъ русскаго общества, въ чаяніи отъ такой замѣны прекращенія злоупотребленій въ волостныхъ правленіяхъ, ограниченія полицейскаго усмотрѣнія, обереженія крестьянъ отъ кулаковъ, улучшенія нравовъ крестьянства, наученія крестьянъ лучшему хозяйству. Таково ли настоящее помѣстное и торговое сословія, чтобъ ихъ можно было счесть достаточно приготовленными и способными взять на себя столь многосложную и широкую задачу?

-----

   Въ настоящее время различныя земства и частныя лица, обсуждая вопросъ объ устройствѣ крестьянскаго управленія -- путемъ сліянія этого управленія съ общимъ, существующимъ для всѣхъ остальныхъ сословій, или не задавались вовсе вышепоставленными частными вопросами, или, задавшись нѣкоторыми изъ нихъ, находили возможнымъ не слишкомъ-то затрудняться ихъ рѣшеніемъ. Посмотрите, въ какое короткое время предстало передъ нами великое множество проектовъ и предложеній рѣшенія главнаго вопроса въ самомъ положительномъ смыслѣ, именно въ смыслѣ упорядоченія крестьянскаго самоуправленія посредствомъ соединенія крестьянъ и землевладѣльцевъ въ одну хозяйственную и административную волость и исправленія крестьянскаго суда посредствомъ подчиненія его суду изъ лицъ образованнаго класса общества, т. е. мировому суду. Этою быстротой составленія проектовъ авторы ихъ ясно обнаружили, что въ основу ихъ твердой вѣры въ благотворныя послѣдствія опеки образованныхъ классовъ надъ крестьянствомъ положено одно наслѣдіе крѣпостнаго права, именно составившееся во времена его заключеніе, что крестьянство невѣжественно и приниженно, землевладѣльческое же сословіе обладаетъ извѣстною степенью образованія и пользуется большею долей самостоятельности, силы и свободы, а поэтому участіе его въ дѣлахъ крестьянства съ извѣстною долей власти надъ нимъ во многомъ научитъ его, исправитъ, обережетъ. Подобное основаніе, конечно, могло явиться только при условіи критическаго отношенія лишь къ явленіямъ крестьянскаго быта, безъ всякаго разбора самихъ себя, т. е. при заранѣе составленномъ въ весьма благопріятномъ смыслѣ мнѣніи о самихъ себѣ. Такимъ образомъ громадная задача показалась по плечу и быстрое ея рѣшеніе, не справляясь ни съ чѣмъ, кромѣ собственнаго "царя въ головѣ", не замедлило предстать въ образѣ земскихъ постановленій и ходатайствъ объ учрежденіи всесословной волости, публицистическихъ статей и проектовъ объ этомъ же въ различныхъ органахъ печати и заграничныхъ брошюрахъ. Кстати замѣтить, никого и не удивило такое явленіе въ области русской публицистики, да и удивить не могло, потому что такъ всегда у насъ все дѣлалось въ отношеніи внутреннихъ вопросовъ.
   Мы сказали выше, что проекты эти писались безъ справки съ чѣмъ бы то ни было, кромѣ собственнаго царя въ головѣ; и дѣйствительно, отличительная ихъ черта заключается въ томъ, что большинство ихъ или совсѣмъ, или очень мало опирается на какія бы то ни было работы по изученію быта русскаго народа. Читателямъ Русской Мысли извѣстно, какое множество работъ было предпринято и выполнено по этому предмету въ теченіе послѣдняго десятилѣтія и сколь значительно обогатилась у насъ литература этого предмета. Работы, о которыхъ мы говоримъ, велись въ самомъ желательномъ, самомъ разумномъ направленіи, именно опираясь на фактическое изученіе народнаго быта.
   И въ настоящее время нѣтъ стороны этого быта, которая не была бы затронута изслѣдованіемъ, нѣтъ почти ни одного крупнаго явленія народной жизни, которое нельзя было бы обсудить строго и научно, на основаніи фактовъ, добытыхъ изученіемъ, а не полагаясь единственно на свои субъективныя впечатлѣнія, на кругъ своихъ собственныхъ, безсистемныхъ и случайныхъ наблюденій.
   Поэтому въ настоящее время та часть образованнаго русскаго общества, которая знакомилась съ работами по изученію крестьянскаго самоуправленія, суда, хозяйства, семейной и общественной жизни, отношеній крестьянства въ администраціи, къ помѣстному и торговому классамъ,-- получила совершенно иныя представленія о явленіяхъ крестьянской жизни, непохожія на тѣ ошибочныя и отчасти призрачныя представленія, которыя еще продолжаютъ упорно держаться въ массѣ нашего общества. Въ Русской Мысли было представлено вниманію читателей много статей, заключающихъ въ себѣ выясненіе началъ и явленій народной жизни, основанное на данныхъ, добытыхъ тѣми научными изслѣдованіями, о которыхъ мы говоримъ.
   Такимъ образомъ въ этихъ статьяхъ читатели ихъ видѣли указанія почти на всѣ главнѣйшія изъ означенныхъ изслѣдованій и на тѣ выводы, къ которымъ приводятъ. По тѣмъ не менѣе мы считаемъ нужнымъ сдѣлать здѣсь цѣльный очеркъ выводовъ изъ работъ послѣдняго времени по всѣмъ главнѣйшимъ сторонамъ крестьянской жизни, такъ какъ данныя этого очерка необходимы будутъ на каждомъ шагу при рѣчи о крестьянскомъ самоуправленіи. Кромѣ того мы постараемся пріурочить этотъ очеркъ, по возможности, въ отвѣту на тѣ мнѣнія о крестьянской жизни, которыя носятся почти повсюду въ образованныхъ слояхъ русскаго общества и которыя можно формулировать въ слѣдующихъ немногихъ словахъ: "крестьянинъ русскій есть человѣкъ почти первобытный, невѣжественный; онъ мало смыслитъ въ своемъ главномъ дѣлѣ -- сельскомъ хозяйствѣ; онъ безпросыпный пьяница и лѣнтяй; самоуправленіе и судъ его продажны; его семейныя отношенія безпорядочны; у него нѣтъ понятія объ общественныхъ интересахъ". Приступаемъ же къ нашему очерку {Работы послѣдняго времени, на основаніи которыхъ мы дѣлаемъ этотъ очеркъ, читатели найдутъ главнымъ образомъ въ Указателѣ книгъ и статей помѣщенныхъ въ приложеніи къ "Сборнику матеріаловъ для изученія сельской поземельной общины". Позднѣйшія работы мы укажемъ особо.}.
   1. Земледѣлецъ-крестьянинъ знаетъ по дѣлу воздѣлыванія различныхъ хлѣбовъ и растеній гораздо болѣе, чѣмъ большинство нашего помѣстнаго класса, ограничивающееся въ сельско-хозяйственномъ дѣлѣ только дѣлами по найму рабочихъ, надзоромъ за работами и распорядками по сдачѣ земель въ аренду, по продажѣ урожаевъ. Развитіе хозяйства у крестьянъ, умѣющихъ издавна обращаться съ воздѣлываніемъ почти всѣхъ тѣхъ хлѣбовъ и растеній, которыя воздѣлываются на западѣ Европы, тормозится: а) недостаткомъ луговъ и выгоновъ; б) необходимостью держаться трехполья частію по климатическимъ причинамъ, частію по невозможности сдѣлать на нѣсколько лѣтъ сокращеніе дохода съ ихъ надѣловъ,-- сокращеніе, безъ котораго не мыслимо оставленіе трехполья; в) отсутствіемъ запроса на корнеплоды и другія промышленныя растенія, обусловливаемымъ въ свою очередь неразвитіемъ въ Россіи промышленности, обработывающей сырыя произведенія земли; г) недостаточно устроенными путями сообщенія, затрудняющими сбытъ продуктовъ; д) дурными порядками въ торговлѣ, обусловливающими существованіе до десяти посред. никовъ между производителемъ хлѣба и его потребителемъ, понижающими до крайности доходъ земледѣльца, и, наконецъ, общею суммой тѣхъ насилій, безпорядковъ и злоупотребленій, которыя приходится испытывать крестьянству отъ всего окружающаго люда, имѣющаго къ нему какія-либо близкія отношенія по части управленія, суда, отправленія повинностей, взысканія платежей и проч. и проч.
   II. Самоуправленіе крестьянское идетъ стройно и справедливо тамъ, гдѣ нѣтъ вмѣшательства въ ихъ дѣла со стороны кулачества, торговаго и землевладѣльческаго, и того разношерстнаго люда, который въ числѣ болѣе чѣмъ 20-ти лицъ различныхъ вѣдомствъ начальствуетъ надъ крестьянствомъ. А такъ какъ начальствовать надъ крестьянствомъ значитъ безнаказанно дѣлать что угодно, т. е. сколько угодно душѣ поносить его бранными словами, бить по чему попало, приказывать составлять приговоры о сѣченіи розгами, объ удаленіи изъ общества въ Сибирь, наряжать на различныя работы, заставлять кормить, поить, возить себя и проч. и проч.,-- то понятно, что ни волостное правленіе, ни волостной судъ не представляютъ собою органовъ крестьянскаго самоуправленія и состоятъ не изъ людей свободно выбранныхъ обществомъ, а изъ тѣхъ именно лицъ, которыхъ благоугодно начальству, совмѣстно съ кулаками и міроѣдами, облечь властью суда и расправы; Вслѣдствіе сего народъ, привычка котораго къ самоуправленію, обусловленная существованіемъ у него общиннаго землевладѣнія, вошла въ плоть и кровь его,-- этотъ народъ въ важнѣйшихъ дѣлахъ общественной жизни поступаетъ по-своему, сообразно рѣшеніямъ, которыя постановляются имъ на общей сходкѣ,-- не въ волостномъ правленіи, обратившемся въ чисто административную инстанцію, а у себя дома, въ глухомъ селеніи, вдали, порою -- и тайкомъ отъ всякаго начальства. Эта же сходка, или указанныя ею, заслуживающія довѣрія, лица разбираютъ и судятъ всѣ возникающіе въ селеніи споры, иски, тяжбы, всѣ совершенные членами сельскаго общества проступки. И рѣшенія этого суда такъ святы, неподкупны и справедливы, что жалобъ на нихъ почти не возникаетъ; и не мудрено: эти рѣшенія основываются здѣсь на вѣковыхъ, выработанныхъ жизнію, юридическихъ обычаяхъ и правилахъ крестьянской жизни, а не диктуются, какъ въ волостномъ судѣ, всесильнымъ волостнымъ писаремъ, иногда по велѣнію свыше. Судиться въ этотъ сельскій судъ идутъ охотно, а не ведутся туда для. суда и расправы односельцемъ-кулакомъ и міроѣдомъ или какимъ-либо отпѣтымъ пропойцей и прочимъ негоднымъ людомъ. Судъ этотъ не собирается по приказанію, напримѣръ, полицейскаго начальства затѣмъ только, что послѣднему желательно пустить въ дѣло розги за неплатежъ податей, или за какое-либо противленіе подчасъ самымъ безумнымъ распоряженіямъ полупьянаго начальника, въ родѣ урядника и проч.
   III. При сужденіи о развитіи пьянства въ крестьянской средѣ, обыкновенно полагаемаго краеугольнымъ камнемъ для постройки заключенія о нравственности народа, неумѣстны огульныя заключенія, какъ неумѣстны они и во всемъ остальномъ, и что необходимо и здѣсь при сужденіи слѣдовать строгой, не сбивающей съ толку системѣ, дающей возможность изслѣдователю слѣдить шагъ за шагомъ за правильностью своихъ выводовъ. Сдѣланныя сообразно этому работы относительно потребленія въ деревнѣ крѣпкихъ напитковъ указали на слѣдующія данныя: жителей всякаго даннаго селенія здѣсь можно раздѣлить на слѣдующіе четыре класса: 1) торговцы, кулаки, міроѣды, волостное начальство съ писаремъ; 2) средніе по зажиточности крестьяне, какъ главная масса населенія деревни; 3) обѣднѣвшіе земледѣльцы и образовавшіеся изъ нихъ бобыли и бобылки, живущіе поденною работой и общественною помощью -- подачками, милостыней и пр.; 4) разный людъ, ютящійся въ деревнѣ, которому нѣтъ постояннаго мѣста и занятія ни въ городѣ, ни у сосѣднихъ землевладѣльцевъ. Постоянное и частое потребленіе вина существуетъ только у людей перваго и послѣдняго класса: здѣсь-то и можно встрѣтить постоянно полупьяныхъ людей въ образѣ волостныхъ начальниковъ и писарей; здѣсь-то и сталкиваются лица образ