Калмыкова Александра Михайловна
Встречи с Л. Н. Толстым

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

Встречи с Л. Н. Толстым.

Воспоминания А. М. Калмыковой.

   В 1883 г. я в впервые познакомилась с Л. И. Толстым. Я жила тогда в Харькове, занималась учительством и начальных школах. Меня интересовали разные вопросы воспитания молодого поколения. Из многие я не находила удовлетворяющего меня ответа. У меня явилась мысль посоветоваться с Л. Н. Толстым, которого я считала авторитетом в этих вопросах, и получить от него нужные указания. Я поехала в Москву, где находилась уже вся семья Толстого, с моей знакомой -- венским врачей, которая также хотела побеседовать с великим писателем о волновавших ее вопросах. Мы приехали в Москву утром и сейчас же отправились к Толстому. К нам вышел лакей и, когда мы попросили доложить о себе, он заявил, что граф принимает только по вечерам от 7 до 8 ч. Пришлось вернуться.
   К 7 часам вечерами снова пошли к Толстому. Лакей ввел нас в комнату,-- которая была учебной комнатой детей,-- с очень неуютной обстановкой, и предложил вам подождать. Через четверть часа явился Толстой в его обычном костюме- в опоясанной ремнем серой блузе. Мы назвали себя и сообщили цель вашего посещения. Л. Н. принял нас очень сухо и холодно и едва удостаивал нас ответами на ваши вопросы. Я была поражена и разочаровала. Наша беседа продолжаюсь недолго. Уходя, я сказала Толстому: "Как жаль, что я пред отъездом из Харькова не зашла к Кузьминским. Татьяна Андреевна Кузьминская (сестра графики Толстой) пожелала бы, вероятно, послать или передать что либо Софье Андреевне. Я очень торопилась к поезду и не успела зайти к Кузьминским".
   Не успела я докончить своих слов, как лицо Л. Н. совершенно преобразилось: оно расплылось в широчайшую улыбку, просияло и сделалась радушным и приветливым.
   -- Так Вы знакомы с Кузьминскими! Но как это могло случиться? Ведь, вы народная учительница, а Кузьминский -- прокурор Судебной Палаты!
   -- Мой муж,-- об'яснила я, -- председатель Департамента Харьковской Судебной Палаты. Мы знакомы домами; бываем часто друг у друга, наши дети очень дружны.
   -- Но почему Вы мне сразу этого не сказали? Вот то обрадуется Софья Андреевна, когда я скажу ей, что приехала знакомая Татьяны Андреевны! Я сейчас пойду к ней, а Вы подождите здесь немного.
   Я была так поражена этой внезапной переменой в обращении Л. Н., что невольно воскликнула.
   -- Лев Николаевич! Я приехала к Вам не как жена судебного деятеля, а как скромная народная учительница, чтобы поделиться с Вами одолевающими мою душу сомнениями и найти у вас совет и указания... Но стоило мне сообщить о моей принадлежности к судебному миру, как Вы сразу изменили свое отношение. Неужели лица этого мира Вам ближе и дороже, чем деятели на ниве народного учительства и земской медицины?
   Л. Н. ничего не ответил, пошел наверх и, вернувшись, пригласил нас в столовую, где находились Софья Андреевна и дети. Нас усадили за стол, стали потчивать чаем, печеньями и пр. С. А. распрашивала меня о жизни Кузьминских. Меня пригласили бывать почаще.
   В один из моих приездов Л. П. сообщил мне, что он скоро поедет в Крым на короткое время. Тогда я попросила его сообщить мне, когда он будет возвращаться домой, чтобы я могла встретить его в Харькове на вокзале и вместе с нам проехать несколько станций и поговорить в вагоне на свободе о некоторых вопросах, о которых нам не удается поговорить у него дома, так как нам постоянно мешают. Л. Н. обещал сообщать. Однако, письма я не получила и решила ежедневно являться на вокзал ко времени прихода Крымского поезда и поджидать Л. Н. Действительно, чрез несколько дней я увидала Л. H. на станции. Когда я подошла к нему, он встретил меня очень недовольным видом и воскликнул:
   -- Я как раз этого и боялся, а потому и не писал Вам! Не будет-ли это шокировать многих, если узнают о нашей поездке?
   Я чрезвычайно удивилась и сказала:
   -- Ведь, мы, кажется, не в таком возрасте, да и не из такой среды, чтобы нас могли заподозрить в чем-либо!
   Все-таки Л. Н. был очень недоволен моей настойчивостью и не раз во время пути восклицал- "Quelle escapade!" Вообще, о женщинах Л. Н. всегда отзывался с необычайным презрением и называл их источником всех несчастий и страданий человеческого рода.
   Однажды, и бытность мою в Ясной Поляне, Л. Н. просил сообщить мое мнение о нем. Я отказывалась, говоря, что он рассердится, если услышит кое мнение. Л. Н., однако, настаивал. Тогда я сказала ему:
   -- В Вас заложены все 77 смертных грехов.
   -- Ну, уж, неужто все 77?-- перебил меня Л. Н.
   -- Не знаю, сколько всех грехов, 77 или больше, но, сколько бы их не было у человека, они все собраны в Вашем существе. Но Вы достойны общего поклонения и восхищения за то, что при помощи огромной душевной силы и воли вы умеете побеждать эти темные силы, с которыми Вы находитесь в беспрерывной тяжкой борьбе.
   Л. Н. ничего не сказал, но лицо его омрачилось, и он сейчас же вышел, хлопнув дверьми.
   Когда мне пришлось заниматься в школе для взрослых по составленной Л. Н. Толстым "Новой азбуке", у меня явилась мысль приспособить эту азбуку для обучения грамоте взрослых, исключив из нее несколько примеров детского содержания. Я сообщила о своем намерении Л. Н. Он заявил, что все его напечатанные произведения принадлежат Софье Андреевне, к которой мне и надо обратиться с своим предложением. Софья Андреевна, выслушав меня, пришла в ужасное негодование.
   -- Ведь, это грабеж! Слава Богу, книжка идет хорошо, так хотят ее испортить, чтобы уменьшить нам доход! У меня куча детей, которые, благодаря своему происхождению от родовитых предков, ни к чему в жизни не приспособлены. Если я их не обеспечу хорошими средствами, достаточными для поддержания того образа жизни, к которому они привыкли, они сделаются червонными валетами, преступниками! Неужели вы этого хотите? Нет, нет, ни за что не соглашусь ни на какие изменения в этой книге.
   Как я ни убеждала С. А., что первая книга -- для детей -- не пойдет хуже от того, что рядом с ней будет другая книга для другою круга читателей-взрослых, все мои доводы не привели на к чему. Вообще, надо заметить, что С. А. очень недолюбливала меня и всегда встречала меня крайне недружелюбно, хотя я никогда не являлась иначе, как по вызову и приглашению Л. Н., которому я часто нужна была для исполнения его поручений литературных, общественных, судебных и т. д. То он просил меня достать какую-либо редкую книгу, то похлопотать об освобождении из заключения кого-либо из последователей его учения, то помочь кому-либо из обращавшихся к нему за содействием или помощью в том или другой деле и т. д. Софья Андреевна, видимо, считала меня представительницей ненавистного ей мира социалистически-настроенного русского интеллигентного пролетариата.
   В отношении между Л. Н. и С. А. было что-то странное. Приведу такой случай. Как-то раз приезжаю я на станцию жел. дороги, откуда надо ехать, в Ясную Поляну. Вижу знакомую мне таратайку из имения Толстых, очевидно, ожидавшую кого-то из этого имения. В это время выходит из вагона С. А. и, увидев меня, приглашает поехать вместе, но при этой прибавляет:
   -- Не доезжая до имения, я пойду пешком на встречу Л. Н., а Вы поедете дальше.
   Когда С. А. вышла из коляски, я, проехав одна некоторое расстояние, заметила Л. Н., идущего навстречу Софье Андреевне, и, случайно увидела, кок страстно Л. Н. обнимал и целовал свою жену. С. А., повидимому, не желала, чтобы я это видела.
   Все мои впечатления от бесед с Л. Н. Толстым и от всего, что я видела в его домашней жизни, привели меня к заключению, что в этом великом человеке и писателе вечно боролись два разных существа: доброе и злое; в его писаниях брали верх высокие общечеловеческие качества и чувства, а в его частной жизни сказывались унаследованные от предков склонности помещика-барина и дворянина. Его натура изображена очень выпукло в его всем известных произведениях: "Детство", "Отрочество"...

"Вестник Литературы", No 9, 1921

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru