Каблиц Иосиф Иванович
Русские диссиденты

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Староверы и духовные христиане.

   

РУССКІЕ ДИССИДЕНТЫ.

СТАРОВѢРЫ
и
ДУХОВНЫЕ ХРИСТІАНЕ.

I. Юзова.

С.-ПЕТЕРБУРГЪ.
Типографія (бывшая) Л. М. Котомина, у Обух. м. д. No 93.
1881.

   

СОДЕРЖАНІЕ.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

СТАРОВѢРЫ.

   Введеніе
   Глава I. Причины появленія и распространенія старовѣрія
   " II. Число раскольниковъ
   " III. Успѣхи раціонализма въ старовѣріи
   " IV. Брачные и безбрачники
   " V. Общинность у старовѣровъ

ЧАСТЬ ВТОРАЯ.

ДУХОВНЫЕ ХРИСТІАНЕ.

   Предисловіе
   Глава I. Духоборцы
   " II. Молокане
   " III. Общіе
   " IV. Штундизмъ и хлыстовщина
   

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
СТАРОВѢРЫ.

ВВЕДЕНІЕ.

   Извѣстный Гакстгаузенъ говоритъ по поводу раскола, что "Россія должна бы взглянуть на это дѣло очень серьезно; она не воображаетъ, какія опасности грозятъ ей съ этой стороны" {"Изслѣдованія внутреннихъ отношеній народной жизни и, въ особенности, сельскихъ учрежденій Россіи". Авг. Гакстгаузенъ. T. I, стр. 279.}. Разумѣется, Гакстгаузенъ говоритъ о Россіи, какъ объ обществѣ, сложившемся въ извѣстную общественную форму,-- этой-то формѣ и грозитъ, по его мнѣнію, опасность. Но почему онъ вообразилъ, что у насъ государство не серьезно смотрѣло на расколъ? Для потребленія раскола употребляли сожиганіе въ срубахъ, заканчиваніе, вѣшаніе за бокъ на крюкъ и т. п. способы медленной и мучительной смерти; употребляли пытки; вообще всѣ средства были испробованы. По пословицѣ "бей мужика не дубьемъ, а рублемъ" -- государство налагало на нихъ двойные налоги, ограничивало ихъ гражданскія права; каждый мелкій чиновникъ имѣлъ неограниченное право на карманъ раскольника, а между тѣмъ "расколъ не ослабѣлъ, не уменьшился; но, напротивъ того, все глубже, все сильнѣе вкоренялся въ жизнь народную" {"Сборникъ правит. свѣдѣній о расколѣ", Кельсіева, т. IV, стр. 325.}. Для государства стало очевидно, что его прежняя система прямого и беззастѣнчиваго истребленія раскольниковъ не выдерживаетъ критики; тогда-то начали утверждать, что лучшій способъ уничтоженія раскола есть "грамотность и просвѣщеніе". Очень можетъ быть, что еслибы государство могло дать всѣмъ своимъ гражданамъ, по крайней мѣрѣ, знанія нашихъ среднихъ учебныхъ заведеній, то расколъ въ той формѣ, въ которой онъ теперь существуетъ, былъ бы подорванъ. Но возможно ли это при томъ положеніи вещей, которое существуетъ теперь у насъ? Тѣ же знанія, которыя у насъ считаются достаточными для крестьянъ, не въ состояніи заставить ихъ бросить расколъ, такъ какъ большинство раскольниковъ теперь владѣетъ этими знаніями; мы имѣемъ свидѣтельство чиновника Липранди (изучавшаго расколъ по распоряженію правительства), что кругъ ихъ дѣйствій съ просвѣщеніемъ не уменьшился, но распространилъ свой объемъ" {) "Чтеніе въ Имп. Общ. Ист. и Др. Рос. при московскомъ университетѣ за 1870 г.", кн. 2. Статья Липранди. Стр. 83.}. Графъ Стенбокъ, (тоже чиновникъ, изучавшій расколъ по распоряженію начальства) утверждаетъ, что "расколъ постоянно распространяется и усиливается", что, не смотря на ослабленіе "интереса религіознаго, приверженность раскольниковъ нисколько не ослабѣваетъ" и что "всѣ мѣры, принимаемыя правительствомъ, оказываются доселѣ безуспѣшными" {"Сборникъ и пр." Кельсісва, т. IV, стр. 325.}. С. М. В--ъ говоритъ, какъ о вполнѣ извѣстномъ фактѣ, что "прежде отъ гоненій расколъ росъ тайно, а нынѣ, на свободѣ (?), онъ растетъ явно" {"Странникъ" 1871 г., 2-я. Статья С. М. В--ъ. Стр. 93.}. Мы могли бы привести еще много свидѣтельствъ усиленія раскола, но ограничимся этими, такъ какъ это повело бы насъ къ излишнимъ повтореніямъ.
   Итакъ, расколъ усиливается, не смотря ни на суровое, ни на снисходительное отношеніе къ нему государства. Этотъ фактъ можетъ намъ указать, что расколъ порожденъ не временными, мимолетными причинами, а имѣетъ въ своемъ основаніи неудовлетвореніе насущныхъ потребностей личности.
   А между тѣмъ "ни администрація, ни общество обстоятельно не знаютъ, что такое расколъ" {П. Мельниковъ. "Письмо о расколѣ".}. Это незнаніе раскола происходитъ не отъ малаго количества фактовъ, собранныхъ изслѣдователями его, а отъ односторонности этихъ фактовъ. По преимуществу обращали вниманіе на обрядовую разницу раскола отъ православія и не замѣчали, или, скорѣе, не хотѣли замѣчать, что раскольническое міросозерцаніе построено на совершенно иныхъ началахъ, нежели то, которое положено въ основаніе нашего нынѣшняго общественнаго строя.
   Мы думаемъ, что періодъ соціальныхъ опытовъ надъ безгласными массами проходитъ, и что мы, наконецъ, додумались до того, что улучшенія въ общественномъ строѣ должны быть основаны на глубокомъ изученіи природы тѣхъ личностей, которыя входятъ въ составъ даннаго общества, такъ какъ только въ этомъ случаѣ эти реформы будутъ имѣть успѣхъ.
   Умственныя и нравственныя особенности нашего народа проявились по преимуществу въ расколѣ; поэтому изученіе раскола необходимо для всякаго общественнаго дѣятеля, который захотѣлъ бы идти не ощупью и не наугадъ въ "своихъ дѣйствіяхъ и предпріятіяхъ.
   "Въ настоящее время расколъ представляетъ два основныхъ корня, изъ которыхъ развились и развиваются всѣ новыя умственныя направленія и оттѣнки разнообразной раскольничьей мыслительности. Безпоповщинское, поморское согласіе представляетъ основной корень, изъ котораго развиваются, главнымъ образомъ, секты отрицанія, секты, которыя и теоретически, ученіемъ, и фактически, въ жизни, отрицаютъ общепринятый существующій порядокъ. Таковы, напримѣръ, секты -- нѣтовщина (часть Спасова согласія), бѣгуны, немоляки и т. п. Молокано-духоборческое ученіе, возникшее отчасти подъ вліяніемъ западныхъ мистико-соціальныхъ идей, характеризуется главнымъ образомъ положительнымъ, общинно-устроительнымъ умственнымъ направленіемъ, и потому служитъ источникомъ сектъ и ученій общинно-устроительныхъ. Такъ изъ этого ученія развилось "Общее ученіе" и "Согласіе общихъ" {"Дѣло", 1867 г., No 10. Статья Щапова. Стр. 332.}.
   По примѣру самихъ сектантовъ, мы будемъ называть первую группу "старовѣріемъ", а вторую "духовными христіанами". "Старовѣры" раздѣлились на двѣ главныя группы: "поповцевъ" и "безпоповцевъ". Эти же послѣдніе дѣлятся на согласія: "поморское", "Спасово", "Ѳедосѣево", "Филиппово", "странническое (бѣгунское)" и, наконецъ, "немоляцкое". Здѣсь мы упоминаетъ только крупныя, типичныя секты, такъ какъ перечислять всѣ мелкія подраздѣленія совершенно безполезно.
   "Духовные христіане" дѣлятся на "духоборцевъ", "молоканъ", "общихъ" и "евангеликовъ (штундистовъ)".
   Крайнія согласія безпоповщины, странническое, а особенно немоляцкое, тѣсно соприкасаются съ "духовными христіанами" и даже называютъ себя ихъ именемъ. Многіе писатели, мало знакомые съ немоляцкимъ ученіемъ, даже относятъ ихъ къ группѣ "духовныхъ христіанъ"; но происхожденіе ихъ отъ старовѣрія наложило на нихъ такую неизгладимую печать, что всякій познакомившійся съ ихъ ученіемъ безъ труда замѣтитъ въ немъ всѣ характеристичнѣйшія особенности "старовѣрія" {Подобную ошибку дѣлаетъ и авторъ статьи "Раціонализмъ на югѣ Россіи," помѣщенной въ "Отечеств. Зап." 1878 г. No 3.}.
   Кромѣ этихъ главныхъ группъ, существуетъ третья -- "хлысты" и "скопцы". Она очень малочисленна, презирается народомъ, который далъ ей названіе "темной" (см. Липранди, стр. 104) и -- по преимуществу мистико-религіознаго характера. Секты этой группы не имѣютъ будущности: пропаганда ихъ совершенно ничтожна, несмотря на древность этой секты (хлыстовщина заимствована изъ Византіи вмѣстѣ съ православіемъ) и несмотря на то, что это единственная группа раскола, которую можно назвать "всесословною". Въ ней камергеры соединились съ крестьянами, финны съ великороссами и малороссами. Народъ называетъ ихъ, смотря по мѣстности: лядами, вертунами, медовиками, ханжами, кладенцами, купидонами, шалопутами и т. п. Главная политическая опасность этой секты, по мнѣнію чиновника министерства внутреннихъ дѣлъ, та, что она почитаетъ "нѣкоторыхъ изъ императоровъ, перешедшихъ уже въ другую жизнь, еще живыми", т. е. признаетъ "существованіе другого законнаго государя". Этотъ государь -- Петръ III. (Липранди, стр. 93 и 95). Единственнымъ разумнымъ объясненіемъ подобнаго вѣрованія можетъ служить Именной Указъ Петра III отъ 20 января 1762 года-о томъ, чтобы не преслѣдовать раскольниковъ, такъ какъ въ Имперіи "и иновѣрные, яко магометане и идолопоклонники состоятъ, а тѣ раскольники-Христіане точію въ единомъ застарѣломъ суевѣріи и упрямствѣ состоятъ, что отвращать должно не принужденіемъ и огорченіемъ ихъ", отъ которыхъ они и бѣгаютъ за границу (См. "Собраніе постановленій по части раскола". Кн. I, стр. 586) {Значеніе подобнаго указа особенно оттѣняется другимъ Высочайшимъ повелѣніемъ отъ 11 февраля 1840 года, на основаніи котораго старшина Топозерскаго раскольничьяго скита, Илья, былъ преданъ суду за совращеніе въ расколъ Финляндца лютеранскаго исповѣданія, ибо "законъ, по благой терпимости, равно охраняетъ и всѣ исповѣданія, признанныя правительствомъ" (Тамъ же. Кн. 3, стр. 353);}.
   

ГЛАВА I.
Причины появленія и распространенія старовѣрія.

   "Пробѣгая событія, явленія и строй духовной жизни русскаго народа въ прежніе вѣка, вникая въ его характеристическія черты, оставшіяся и въ настоящее время, мы готовы полагать, говоритъ г. Костомаровъ, что едва ли въ христіанскомъ мірѣ была страна менѣе подготовленная вообще къ религіознымъ движеніямъ, какъ русская, особенно великорусская. Религіозныя движенія несовмѣстны съ холодностью къ религіи, а холодность много разъ выказывается въ нашей исторіи" {"Вѣстникъ Европы" 1871 г. No 4. Статья Костомарова. Стр. 471.}. "Холодность къ богослуженію такъ была сильна въ народѣ въ періодъ появленія и распространенія раскола, что не только въ XVII вѣкѣ цари Михаилъ Ѳедоровичъ и Алексѣй Михайловичъ, но и въ началѣ XVIII в. Петръ Великій многократными указами своими побуждали народъ ходить къ богослуженію, исповѣдываться и причащаться" {"Русскій расколъ старообрядчества". А. Щапова. Стр. 163.}.
   "Казалось бы, въ такомъ народѣ, у котораго религіозный индифферентизмъ составлялъ долгое время отличительное свойство, трудно было появляться ересямъ и расколамъ, а главное, распространяться въ массахъ" {"Вѣстн. Евр." 1871 г. 7. Статья Костомарова. Стр. 480.}. А между тѣмъ, мы видимъ сильное распространеніе раскола и его упорную борьбу. Чѣмъ же это объяснить? Намъ кажется, что лучшимъ объясненіемъ будетъ то, что въ расколѣ главной двигающей силой является не религія, а нѣчто другое.
   "Въ XVII вѣкѣ, передъ временемъ раскола, неоднократно случалось, что низшее духовенство иногда цѣлой области или нѣсколькихъ уѣздовъ не хотѣло подчиняться своему архіерею, усиливалось освободиться не только отъ уплаты законныхъ пошлинъ, но и отъ суда митрополичьяго или епископскаго. А иногда являлись еще, до раскола, такіе священники, которые проникнуты были уже явно раскольническимъ духомъ непокорности и самоуправства, питали "гордость -- высокую мысль" и презирали архіерейское благословеніе" {"Русскій расколъ старообрядчества". А. Щаповъ. Стр. 77, 168 и 169.}. Не только одно духовенство стремилось къ независимости отъ духовныхъ властей; того же самаго добивались и міряне.
   "Холодность къ церкви естественно влекла за собою непослушаніе, противленіе власти церковной и вообще недовѣрчивость и неуваженіе къ духовенству, и даже стремленіе совершенно освободиться отъ суда и вліянія духовенства". "Въ нѣкоторыхъ мѣстахъ, особенно въ Псковѣ и Новгородѣ, иногда возникали даже открытыя возмущенія противъ суда и правительства церковнаго, обнаруживались явныя стремленія освободиться отъ власти церковной" {"Русск. раск. старообр." А. Щапова. Стр. 168 и 169.}. Такъ, напримѣръ, новгородцы, добиваясь независимости своей церкви, послали къ константинопольскому патріарху посла, который твердилъ: "не хотимъ судиться у митрополита, просимъ вашего благословенія, а если не благословите, то сдѣлаемся латинами" {"Оч. Ист. русск. народа до XVII столѣтія". Д. Д. Сопцовъ. Стр. 60.}.
   Во времена, предшествующія расколу, отношенія духовенства къ народу были совершенно иныя, чѣмъ теперь; духовенство было "прямо игрушкою, слугою всесильнаго тогда великорусскаго деспота -- "міра". "Міръ" выберетъ священника и напишетъ ему запись, что вотъ онъ долженъ служить "міру", приходу, такъ-то и такъ-то, безъ позволенія "міра" не оставлять прихода, не вмѣшиваться въ церковное хозяйство, коли "міръ" не захочетъ, исправлять службы такъ, какъ "міру" угодно, и проч. Они, эти "міры", прямо судили на своихъ сходкахъ или вѣчахъ и священниковъ, за нарушеніе даже церковнаго порядка, священниковъ, трактовавшихся, какъ и всякое другое выборное общинное лицо" {"Невскій Сборникъ" 1867 г. Статья Вишнякова. Стр. 80.}. Вотъ при этихъ-то обстоятельствахъ сдѣлался патріархомъ Никонъ Мордвиновъ -- человѣкъ жестокій, деспотическій. Онъ своими поступками возстановилъ протг. себя все низшее духовенство, съ которымъ "иногда въ самомъ дѣлѣ былъ уже слишкомъ строгъ, тяжелъ для духовенства: казался ему вторымъ папою" ("Русск. раск. стар." А. Щаповъ. Стр. 78 {Лучшимъ объясненіемъ ненависти русскихъ къ папѣ и всему "латинскому" служатъ факты, приводимые г. Горемыкинымъ относительно времени около IX в. "Проповѣдь византійскихъ миссіонеровъ шла успѣшно и не встрѣчала сопротивленія со стороны племенъ, между которыми она распространялась; дѣло же западныхъ проповѣдниковъ долго шло не такъ успѣшно. Причина тому была та, что византійскіе апостолы средствами дли своей проповѣди избрали распространеніе славянской письменности и, опираясь на начала народныя, вносили вмѣстѣ со свѣтомъ христіанства свѣтъ понятной и родной народу науки; при этомъ не видно, чтобы они вмѣшивались въ управленіе и старались своекорыстно вліять на общественное устройство тѣхъ странъ, въ которыя шли съ своею проповѣдью. По этимъ причинамъ, имъ внимали безъ опасеній и принимали ихъ ученіе охотно и легко. Апостолами римской церкви явились, по большей части, нѣмцы и вмѣстѣ съ проповѣдью на непонятномъ славянамъ языкѣ вносили съ собою противныя славянству германскія государственныя и общественныя начала. Славяне сопротивлялись и защищали свою народность всѣми силами" ("Очерки Исторіи крестьянъ въ Польшѣ". И. Я. Горемыкина. Стр. 13).}). "Для Никона ничего не стоило священника, за небрежность въ исполненіи своихъ обязанностей, посадить на цѣпь, мучить въ тюрьмѣ и сослать куда нибудь на нищенскую жизнь" {"Русская исторія въ жизнеописаніяхъ ея главнѣйшихъ дѣятелей". Н. Костомарова. Вып. 4-й, стр. 178 и 179.}.
   По всѣмъ городамъ онъ "обложилъ данью дворы священно- и церковно-служителей и просвирень, бралъ съ каждой четверти земли, съ копны сѣна; у него даже нищіе были обложены данью" {"Русская исторія въ жизнеописаніяхъ ея главнѣйшихъ дѣятелей". Н. Костомарова. Вып. 4-й, стр. 178 и 179.}. Реформы Никона были направлены на усиленіе власти высшихъ духовныхъ іерарховъ; его не безъ основанія заподозриваютъ даже въ томъ, что онъ стремился получить такую же власть въ русской церкви, какую имѣютъ римскіе папы въ католической. Но стремясь подчинить все духовенство деспотической власти патріарха, онъ вмѣстѣ съ тѣмъ направилъ свои усилія на то, чтобы освободить духовенство отъ подчиненія "мірамъ": такъ что въ его время приходъ становится "чѣмъ-то въ родѣ духовно-правительственнаго участка" {"Расколъ и его значеніе, въ народной русской исторіи". В. Андреева. Стр. 96.}. Реформы Никона возбудили въ себѣ ненависть во всѣхъ слояхъ русскаго народа. Они казались ему несоотвѣтствующими его обычаямъ и правамъ. Принципъ власти, который вносилъ Никонъ въ отношенія духовенства къ народу, былъ не привыченъ для обѣихъ сторонъ и считался принадлежностью "латинства" и "папства". "Ничтоже тако расколъ творитъ въ церквахъ", пишетъ раскольникъ протопопъ Аввакумъ въ челобитной къ царю Алексѣю Михайловичу, "якоже любоначаліе во властѣхъ" (В. Андреевъ. Стр. 58).
   Низшее духовенство съ упорнымъ сопротивленіемъ встрѣтило реформы Никона, клонящіяся къ усиленію власти архіереевъ. Деспотическія выходки Никона возбудили жалобы даже въ высшемъ сословіи. Алексѣй Михайловичъ въ своемъ письмѣ къ Никону пишетъ, что ему жалуются, какъ онъ, Никонъ, "силою заставляетъ говѣть, никого-де силою не заставитъ Богу вѣровать" {"Исторіи о расколѣ въ церкви Россійской", Игнатія. Стр. 188 и 189.}.
   Одинъ изъ недовольныхъ, бояринъ Стрѣшневъ, "научивъ свою большую собаку сидѣть на заднихъ лапахъ и передними осѣнять по-архіерейски, назвалъ ее Никономъ. Такая насмѣшка безъ стыда и страха была очень гласною" {"Исторіи о расколѣ въ церкви Россійской", Игнатія. Стр. 188 и 189.}.
   Возстановивъ противъ себя низшее духовенство и народъ, Никонъ задумалъ исправленіе церковныхъ книгъ и нѣкоторыхъ обрядовъ и исполнилъ задуманное съ свойственнымъ ему деспотизмомъ. Ненависть къ нему перешла и на его дѣла; но "вначалѣ, какъ реформа, такъ и сопротивленіе реформѣ были достояніемъ почти одного духовенства. Большинство русскаго народа отнеслось къ этому дѣлу съ обычнымъ предковскимъ равнодушіемъ и хладнокровіемъ, какъ и слѣдовало ожидать" {"Вѣстникъ Европы" 1871 г. No 4. Статья Костомарова. Стр. 481 и 482.}. Масса ничего не знала, что было, и долго бы не распознала, что сдѣлалось вновь, оставаясь въ своей обычной темнотѣ" {"Вѣстникъ Европы" 1871 г. No 4. Статья Костомарова. Стр. 481 и 482.}. Лица же духовнаго званія, отличавшіеся "равнодушіемъ къ области своихъ занятій, также, повидимому, должны были покориться" {"Вѣстникъ Европы" 1871 г. No 4. Статья Костомарова. Стр. 481 и 482.}. На это разсчитывалъ и Никонъ; тѣмъ болѣе, что измѣненія бывали и при прежнихъ патріархахъ: такъ "въ новыхъ печатныхъ книгахъ, вышедшихъ при первыхъ четырехъ патріархахъ до Іосифа, прямо появлялись уже и нововведенія" {"Ист. о раск. въ церкви Россійской" Игнатія. Стр. 140 и 151.}. "Особенно разностями противъ прежнихъ печатныхъ книгъ наполнены книги, изданныя при патріархѣ Іосифѣ, какъ свидѣтельствуютъ книги и сами нынѣшніе наши старообрядцы" {"Ист. о раск. въ церкви Россійской" Игнатія. Стр. 140 и 151.}.
   "Для повсемѣстнаго прекращенія службы по старому, Никонъ приказалъ по всѣмъ приходамъ, и городскимъ, и сельскимъ, отобрать старыя книги. Поступая такимъ образомъ, онъ, конечно, имѣлъ въ виду примѣръ патріарха Филарета, не только повсюду отобравшаго, но даже и сжегшаго Уставъ, въ Москвѣ въ 1610 году" {"Историческіе очерки Поповщины" И. Мельникова. Ч. 1., Стр. 14.}.
   Духовенство, страдая подъ жестокимъ правленіемъ Никона, ненавидя его за стремленіе измѣнить прежнія, болѣе или менѣе, братскія отношенія между простыми священниками и архіереями, на новыя, въ которыхъ господствовала субординація, стало сопротивляться нововведеніямъ Никона, касавшимся исправленія книгъ и обрядовъ. Онъ же своими безтактными поступками еще болѣе усилилъ это сопротивленіе. По его настоянію, "въ 1656 году соборъ русскихъ архіереевъ проклялъ крестящихся двумя перстами" {"Историческіе очерки Поповщины". П. Мельникова. Ч. 1-я. стр. 14.}. Это проклятіе поставило дѣло Никона въ прескверное положеніе. Сопротивлявшіеся нововведеніямъ указывали, что этимъ проклятіемъ прокляты всѣ предки, которые крестились двуперстно, и въ свою очередь отвѣчали анаѳемой.
   Такимъ образомъ явилось на свѣтъ то знамя, вокругъ котораго стали группироваться всѣ недовольные церковнымъ управленіемъ. "Какъ въ Москвѣ, такъ и повсюду въ епархіяхъ, возстаніе низшаго духовенства и уклоненіе его въ расколъ проистекало изъ клерикально-демократическаго стремленія освободиться отъ высшей іерархической власти и, главнымъ образомъ, отъ суда и тяжкихъ пошлинъ и даней архіерейскихъ" {"Русск. раск. старообрядчества". А. Щаповъ. Стр. 204.}. Одинъ изъ первыхъ расколоучителей, протопопъ Нероновъ, писалъ царю, что "святительскій санъ одинъ и тотъ же на всѣхъ; не наречется сей убо совершенъ святитель, инъ же несовершенъ святитель, но всѣ равны святители..." "Архіереи намѣстники верховныхъ 12 апостоловъ, іереи же и діаконы намѣстники 70 апостоловъ; вси же между собою братья, единаго Владыки рабы". Для рѣшенія церковной распри онъ предлагалъ собрать соборъ, на которомъ были бы не только архіереи, но и архимандриты, и игумены, и протопопы, и священники, іереи и дьяконы, "такожде и въ мірѣ живущіе и добродѣтельное житіе проходящіе всякаго чина люди" ("Страна" 1880 г. No 57. Статья И. Харламова).
   Старовѣры стали защищать права личности; такъ, напримѣръ, когда патріархъ упрекнулъ ихъ, на публичной бесѣдѣ, въ томъ, что они не слушаютъ своихъ архіереевъ, то они заявили, что "достоинство лицъ не пріемлется, егда вѣру превращаютъ, или аще о истинѣ слово будетъ, сирѣчь глаголати о правдѣ, не токмо передъ святители, но и передъ цари, понеже благочестія отступити -- Бога отступити есть" {"Три челобитныя". Стр. 96.}.
   Начиная борьбу съ церковнымъ управленіемъ, старовѣры думали найти защиту въ гражданскихъ правителяхъ; поэтому челобитными (этимъ правителямъ) началъ расколъ свою исторію {"Три челобитныя". Стр. 1.}. Но имъ пришлось очень скоро разочароваться въ этомъ, такъ какъ государство въ этой борьбѣ демократическихъ элементовъ противъ церковнаго управленія приняло сторону послѣдняго и стало жестоко карать его противниковъ. Старовѣры рѣшили, что царь Алексѣй Михайловичъ "бысть вмѣсто царя мучитель" {"Чт. въ Имп. об. Ист. и Др." 1863 г., кн. 1-я, стр. 57.}.
   Духовный соборъ 1666 года постановилъ наказывать раскольниковъ "не токмо церковнымъ наказаніемъ, но и царскимъ, сирѣчь градскимъ закономъ и казненіемъ" {"Нѣсколько словъ о русскомъ расколѣ". И. Нильскаго. Стр. 63.}. Начались гоненія и жестокости. По этому поводу талантливый старовѣръ, протопопъ Аввакумъ, писалъ: "Чудо! какъ то въ познаніе не хотятъ прійти: огнемъ, да кнутомъ, да висѣлицею хотятъ вѣру утвердить! Которые-то апостолы научили такъ? не знаю! Мой Христосъ не приказалъ нашимъ апостоламъ такъ учить, еже бы огнемъ, да кнутомъ, да висѣлицею въ вѣру приводить". "Татарскій Богъ Магометъ написалъ въ своихъ книгахъ сице: "Непокоряющихся нашему преданію и закону повелѣваемъ главы ихъ мечемъ подклонити" {"Житіе протопопа Аввакума, имъ самимъ написанное". Стр. 93 и 94.}. Но не остановили подобныя рѣчи враговъ раскола. Преслѣдованія усиливались.
   Слѣдствіемъ такого вмѣшательства государства въ распрю народа съ церковнымъ управленіемъ было то, что "мятежное движеніе, произведенное первоначально расколо-учителями въ сферѣ собственно церковной, скоро перенесено было ими въ сферу гражданской, народной жизни, и во главѣ его стали являться и дѣйствовать уже, чисто въ духѣ демократическомъ, возмутители народные, партизаны противогосударственные, каковы, напр., Хованскій, Стенька Разинъ, Денисовы и другіе" {"Рус. раск. стр-ва". А. Щаповъ. Стр. 218.}. Но эта ассимиляція церковнаго протеста съ гражданскимъ произошла не вдругъ, а постепенно. Первыя попытки раскольниковъ связать свое дѣло съ бунтовщиками противъ властей гражданскихъ были неудачны. Такъ, напримѣръ, во время стрѣлецкаго бунта, "восташа убо воинстіи людіе -- стрѣльцы на князей и бояръ и многихъ побита" {"Три челобитныя". Стр. 72, 60, 89.}. Стрѣльцы "разбили приказы судный и холопій, сожгли крѣпостные запасы, изорвали тяжебныя дѣла, объявили холопамъ волю и выпустили изъ тюремъ заключенныхъ" {"Три челобитныя". Стр. 137 и 142.}. Грабя бояръ и князей, "стрѣльцы равнымъ образомъ грабили и царскія сокровища" {"Три челобитныя". Стр. 137 и 142.}. Къ этимъ то противникамъ государства обратились противники церковныхъ властей -- малочисленная кучка старовѣровъ; стрѣльцы были рады этому, считая ихъ людьми учеными; но рѣшительно не знали, чѣмъ старовѣрство отличается отъ "Никовіапства"; большинство же изъ нихъ даже и не хотѣло знать этого. Но все-таки стрѣльцы рѣшили, что "мучить по прежнему не дадимъ" {"Три челобитныя". Стр. 137 и 142.}, и такимъ образомъ заявили свое сочувствіе свободѣ совѣсти. Такъ какъ стрѣльцы не были сильно заинтересованы судьбою раскола, то правительство успѣло скоро отклонить ихъ отъ защиты раскольниковъ. Начальство духовное и свѣтское умоляло стрѣльцовъ: "не промѣняйте вы насъ и все Россійское государство на шестерыхъ чернецовъ". Стрѣльцы послушались и рѣшили: "до сего (т. е распри старовѣровъ съ начальствомъ) намъ дѣла нѣсть" {"Три челобитныя". Стр. 137 и 142.}.
   Не пали духомъ старовѣры отъ этой первой неудачи, настойчиво и съ нечеловѣческой твердостью шли они къ своей цѣли. "Церковная оппозиція, будучи въ сущности слабою, прицѣплялась ко всякому народному волненію, происходившему собственно изъ другихъ причинъ и убѣжденій; въ народѣ нашлась значительная масса такихъ, которые готовы были пристать ко всему, что увеличивало, а тѣмъ болѣе освящало ихъ прежнее раздраженіе противъ власти вообще" {"Вѣстн. Европы" за 1871 г. No 4. Статья Костомарова. Стр. 491 и 482.}. Раскольники же стояли въ оппозиціи къ начальству подъ знаменемъ св. писанія, подъ знаменемъ богословія, т. е. науки. Протестъ противъ соціальнаго строя былъ формулированъ посредствомъ истинъ, взятыхъ изъ богословскихъ книгъ; богословіе было единственной наукой, извѣстной тогдашнему русскому человѣку, и нѣтъ ничего удивительнаго въ томъ, что онъ выразилъ свои чувства и стремленія въ терминахъ и понятіяхъ этой науки. Для него мало имѣла значенія форма, въ которой выльются его чувство и идеи,-- главной его заботой было систематизировать свои идеи въ извѣстное ученіе; богословіе въ этомъ ему сильно помогло но какъ объяснить тотъ фактъ, что недовольство соціальными порядками, вылившись въ религіозной формѣ, т. е. въ формѣ раскола, заявило, что его можно удовлетворить только возвращеніемъ къ старому строю, а не указывало на что нибудь болѣе новое, какъ это обыкновенно бываетъ? Для разрѣшенія этого вопроса намъ надо взглянуть, въ чемъ состояло это старое, и что стремилось его замѣнить.
   "Въ древней Руси, въ каждой области существовало самоуправленіе, развивалась свободно самостоятельная жизнь, обусловливаемая мѣстностью, племеннымъ характеромъ, особеннымъ родомъ занятій и дѣятельности и т. п. Съ усиленіемъ централизаціи, эта самобытная жизнь должна была сглаживаться, подчиняться общему теченію и уровню. Неохотно разставались областные жители съ своею самостоятельностью и свободою, съ своими правами и стремленіями и стояли въ оппозиціи долгое время къ новому для нихъ началу централизаціи. Въ смутное время самозванцевъ рушилось насильственное соединеніе областей; каждая область стремилась усилиться и возвратиться къ прежней самобытной жизни и пріобрѣсть свои старыя права. Но вотъ, съ Михаила Ѳедоровича и особенно съ Алексѣя Михайловича, централизація усилилась" {"Время", 1862 г. No 1. Статья Н. Аристова. Стр. 76.}... Но какимъ же образомъ совершился переходъ отъ древнихъ, болѣе свободныхъ и гуманныхъ порядковъ къ московскимъ? Былъ ли это естественный ходъ развитія русскаго общественнаго организма? Отвѣтить на этотъ вопросъ можно только слѣдующимъ образомъ: новые порядки на Руси появились вслѣдствіе внѣшняго давленія татарскаго нашествія. Дикій народъ путемъ насилія стеръ съ лица земли русскую, зарождающуюся цивилизацію; это было сравнительно легко сдѣлать, такъ какъ она была не военной, а мирной цивилизаціей. Всѣ темныя силы, имѣвшіяся въ русскомъ народѣ, пристали къ татарамъ, восприняли ихъ цивилизацію и, льстя и виляя передъ ними, заполонили, благодаря помощи татаръ, русскій народъ подъ свою власть.
   "Побратавшись съ татарами, въ тѣни этого антинаціональнаго развитія, Москва начинаетъ собирать около себя области новгородскую, псковскую, тверскую, рязанскую, пермскую, кіевскую"; "въ Москвѣ, оторванной отъ южной Руси, возникаетъ и крѣпнетъ московская жизнь. Съ XV столѣтія, когда всѣ другія славянскія народности оживаютъ, когда у поляковъ, хорватовъ, хорутанъ, сербовъ (лазарица) и въ южной Руси начинаетъ зарождаться народная литература,-- въ Москвѣ открывается періодъ окончательнаго упадка русской народности". "Грамотность, просвѣщеніе, словесность, искусства, добрыя международныя отношенія, возникшія нѣко