Языков Николай Михайлович
Письма к родным

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Публикация, вступительная статья и примечания А. А. Карпова

Н. М. Языков

Письма к родным

   Публикация А. А. Карпова
   Ежегодник рукописного отдела Пушкинского дом на 1976 год
   Л., "Наука", 1978
  
   В феврале 1823 г. девятнадцатилетний Николай Михайлович Языков писал из Дерпта брату Александру, что переписка их "должна быть хранима тщательно для современников и для потомства": "Не правда ли? Так, при свидании нашем мы расположим соответственно и хронологически мои и твои письма; после будет самим приятно видеть, что мы думали и чувствовали во время нашей разлуки".1 Переписка с родными, охватывающая период с 1820 по 1846 г., действительно представляет большой интерес при изучении биографии, творческой эволюции Н. М. Языкова, а порой и истории текстов его сочинений. Любопытна она и как отражение общего историко-литературного процесса первой половины XIX в. К сожалению, большая часть материалов обширного языковского архива, хранящегося в Рукописном отделе Пушкинского Дома, до сих пор еще мало изучена.2 Предпринятая в начале века Академией наук публикация эпистолярного наследия Н. М. Языкова оборвалась на первом томе, соответствующем дерптскому этапу жизни поэта.
   В 1930-е годы к материалам архива обратился М. К. Азадовский, который издал переписку Языкова с В. Д. Комовским за 1831--1833 гг.3 и письма к Языкову П. В. Киреевского.4 Им же дана характеристика материалов, хранящихся в Пушкинском Доме.5
   Публикуемые в настоящем издании письма Н. М. Языкова относятся ко времени с января 1830 по конец февраля 1831 г. и непосредственно примыкают к письмам дернтского периода. Годы, проведенные Языковым в Дерпте (1822--1829), где он учился на философском факультете тамошнего университета, -- годы становления и расцвета его поэтического таланта, годы, когда его дарование стало завоевывать всеобщее и несомненное признание. Однако пребывание в Дерпте постепенно начинает тяготить поэта. Выйдя в начале 1827 г. из состава студентов, он решает готовиться к кандидатским экзаменам, с тем чтобы получить необходимый по понятиям того времени чин и в дальнейшем всецело посвятить себя творчеству. Но попытки самостоятельной подготовки не принесли успеха не умеющему организовать свои занятия Языкову. В январе 1829 г. он принимает новое решение, о котором пишет брату Александру: "Сообразив и то и се, прошедшее, настоящее и будущее, усмотрев, к нещастию, что второе все-таки разительно похоже на первое и что последнее мне ничего хорошего не обещает, ежели я еще дольше останусь в Дерпте, где мне всё и все надоело и надоели, где жизнь моя, так сказать, гниет в тине бездействия, обстоятельств глупых и глупостей ежедневных, где, наконец, убедился я в невозможности порядочно приготовиться к экзамену, rebus sic stantibus,6 а кое-как не хочу его выдержать, -- я, нижеподписавшийся, решился спастись отсюда в Симбирск, где месяца в два могу надеяться кончить оное, ежели нужно, приготовление благополучно и экзаменоваться, например хоть в Казани" (Архив, с. 379). Так, после почти семилетнего пребывания в Дерпте Языков в мае 1829 г. покидает этот город "бездипломным студентом".
   Проведя в Симбирске зиму 1829/30 г., Языков едет в Москву, где рассчитывает заняться осуществлением своего плана. В подготовке к экзамену, постоянно откладываемому то из-за нездоровья, то из-за поразившей Москву эпидемии холеры, но в первую очередь, конечно, вследствие иных -- литературных -- интересов, целиком охвативших Языкова, проходит год. Наконец, окончательно разочаровавшись в своем прежнем намерении, поэт решает поступить на службу, чтобы после получения необходимого в глазах общества хотя бы первого чина выйти в отставку и всерьез посвятить себя творческой деятельности. Таким образом, новый период в биографии Языкова (1830--начало 1831 г.) оказывается еще в значительной степени связанным с прежней студенческой жизнью, прежними дерптскими планами, что позволяет рассматривать его как своеобразный эпилог к Дерпту. С другой стороны, он характеризуется углублением творческих интересов поэта, его представлений о собственном призвании, расширением круга литературных знакомств.
   Начало 1830-х годов -- время резкого размежевания литературных сил, конфронтации, обострения журнальных полемик. Приехав в Москву после почти семилетнего дерптского удаления от центров литературной жизни, Языков оказался в самой ее гуще. Возобновляются его личные контакты с Пушкиным и Е. А. Баратынским. Тесно сходится он с литераторами, составляющими круг "Московского вестника", и в первую очередь с М. П. Погодиным.7 Большое значение для определения литературной позиции Языкова имело и его сближение с семейством Елагиных-Киреевских, из которого вышли известные деятели славянофильства И. В. и П. В. Киреевские.8
   Московское окружение несомненно сыграло роль в той эволюции Языкова-поэта, которая проявилась в изменении тематики его произведений, в переосмыслении исторических интересов, а также в выдвижении на первое место религиозных мотивов. Новый путь Языкова, который привел его в итоге в лагерь правого славянофильства, достаточно ярко обозначился в таких произведениях 1830 г., как "Подражание псалму XIV" или "Хор, петый в Московском благородном собрании по случаю прекращения холеры в Москве". Знакомство с публикуемыми письмами помогает более глубокому пониманию перемен, происходящих в этот период в жизни и творчестве Языкова.
   Большинство из писем, обращенных к родным, адресовано к среднему из братьев Языковых -- Александру Михайловичу (1799--1874), с которым поэт был особенно близок и под известным влиянием которого находился. А. М. Языков несомненно представлял собой незаурядную фигуру среди дворянской интеллигенции 1820--1830-х годов.9 Он был тесно связан с литературными кругами, брал уроки у лучших тогдашних профессоров -- К. И. Арсеньева, А. И. Галича, К. Ф. Германа, вместе с П. В. Киреевским и своими братьями увлекался собиранием русских народных песен. О широте его умственных интересов, наблюдательности и остроумии свидетельствует многолетняя переписка с В. Д. Комовским (ф. 348, No 104).
   Другая часть писем Н. М. Языкова обращена к старшему брату -- Петру Михайловичу (1798--1851), известному геологу.10 Третий из постоянных адресатов Николая Михайловича -- его сестра Прасковья Михайловна Бестужева (1807--1862).
   Из 24 писем Н. М. Языкова к родным за 1830 г. и 5 писем за январь-февраль 1831 г., хранящихся в Рукописном отделе Пушкинского Дома (ф. 348, No 9, 10), нами публикуются 18. Из них 16 обращены к брату Александру (письма 1, 3--16, 18), по одному -- к брату Петру (письмо 17) и к сестре Прасковье (письмо 2).
  
   1 Языковский архив, вып. I. Письма Н. М. Языкова к родным за дерптский период его жизни (1822--1829). Под ред. и с объяснительными примеч. Е. В. Петухова. СПб., 1913, с. 47. Далее ссылки на это издание даются в тексте сокращенно: Архив, страница.
   2 Библиография изданий писем Н. М. Языкова и к Н. М. Языкову дана М. К. Азадовским в приложении к кн.: Языков Н. М. Полн. собр. стихотворений. М.--Л., 1934, с. 864--867. См. также: История русской литературы XIX века. Библиографический указатель. М., 1962, с. 834.
   3 Литературное наследство, т. 19--21. М., 1935, с. 33--104.
   4 Письма П. В. Киреевского к Н. М. Языкову. Ред., вступит. статья и коммент. М. К. Азадовского. М.--Л., 1935.
   5 Азадовский М. К. Судьба литературного наследства Языкова.-- Литературное наследство, т. 19--21. М., 1935, С. 341--370.
   6 при неизменном положении вещей (лат.).
   7 "Языков также здесь, привез мне множество драгоценных исторических материалов и предан "М<осковскому> Вестнику душевно", -- писал 23 марта 1830 г. М. П. Погодин С. П. Шевыреву (Русский архив, 1882, No 6, с. 162).
   8 Знакомство Языкова с этим семейством состоялось в 1829 г., когда, возвращаясь из Дерпта в Симбирск, он останавливался в Москве в доме Елагиных и Киреевских вместе со своим дерптским товарищем и родственником А. П. Елагиной -- А. П. Петерсоном. В свой новый приезд в Москву в 1830 г. Н. М. Языков проводит в этом доме около года. Родственник Языковых Д. Н. Свербеев вспоминал: "Из Дерпта переселился он в Москву, в лоно литературной семьи тех Киреевских-Елагиных, в которой царила ласковою любовью и нежно-внимательным добродушием мать этой семьи, друг Жуковского <.. .> Авдотья Петровна Елагина. Она и ее сыновья Киреевские тотчас же стали баловать, лелеять, обогревать настуженную неудачами поэзию Языкова. Крылья поэта встрепенулись, и этим годам московской жизни принадлежат едва ли не лучшие его стихи" (Свербеев Д. Н. Записки, т. 2. М., 1899, с. 96).
   9 Любопытную характеристику А. М. Языкова в своих "Записках" дает его близкий приятель Д. Н. Свербеев.
   10 Пушкину принадлежит следующий отзыв о Н. М. Языкове в письме к Н. Н. Пушкиной от 12 сентября 1833 г.: "Здесь я нашел старшего брата Языкова, человека чрезвычайно замечательного и которого готов я полюбить, как люблю Плетнева или Нащокина" (Пушкин A. С. Полн. собр. соч., т. XV. М.-Л., 1948, с. 80).
  

1

  

1830. Февраля 1. <Симбирск>.

  
   Здесь все слава богу! Альма<на>хов по обычаю не получаю; но, может быть, повестка, здесь прилагаемая, есть Альманах. Аладьин1 сильно молчит. Книга, для Котла2 выписанная, оказалась чрезвычайно занимательною и прекрасною -- я еще не читал ее, между тем по случаю ее образовались у Маминьки3 литературные вечера и, кажется, успешнее бывших у Елисаветы Петровны,4 потому что читание происходит просто, без всяких декламаторских ужимок и соблазнительных переливов голоса по системе Санси.5 Возвратившийся из Дерпта Татаринов6 начал брать уроки у Санси во французском языке, на которых уже успело обнаружиться самое грубое и подлое невежество в истории онаго оракула образованнейшей части здешняго дворянства! Краевский почти ежедневно приезжает наведываться о книгах ("Черный год"),7 Петром <Михайловичем> ему обещанных, -- сделайте милость, кончите чем-нибудь эту возню!
   Да будет известно и ведомо Конторе,8 что я желаю (хочу?) отправиться в белокаменную и буду сердечно благодарен богу и всем святым его, ежели это желание исполнится поскорее -- чем скорее, тем лучше. Мне зевать не надобно: не то может постичь меня судьба Горохова! Червь, во мне живущий,9 конечно, не помешает: его можно выгнать и там, и едва ли не легче, -- а пережидать будет долго, долго и долго. Не знаю, с чего думает П<етр> Мих<айлович>, что именно он-то может где-либо задержать меня. В Москве я надеюсь не предаться лени, надеюсь действовать под руководством Погодина10 и в сообществе Петерсона11-- людей деятельных и ко мне доброжелательных как нельзя больше. Вот и все. Что же твоя поездка в Питер, Ал<ександр> Мих<айлович> . Надобно ж мне поскорее развязаться с моим именем на пиру земном, решите же меня! Имеяй уши слышати, да слышит! 12
   Для Дельвига13 написал я стихи, здесь прилагаемые,14 -- плод усилий неимоверных: таков ли был я, расцветая?15 Впечатления Гармонии усиливаются, впрочем, -- все тот же он; все тот же вид, непобедимый, непреклонный!16 Само собой разумеется, что до приобретения какого-нибудь прозвания в мире политическом мир моей поэтической деятельности должен будет ограничиваться мелочами, а никто не сомневался в моей способности производить важное, торжественное. Замечание Фаддея17 читал я -- что ж делать? Маккавей -- поговей, говорит поговорка. Сапоги посылаю; они, кажется, по собственному моему опыту, не выполняют своего предназначения: так же стучат, скрыпят и тяжелы, как обыкновенные общественные, должно было их сделать вовсе равными зеленым. (Деньги за сапоги 20 р<уб.>?).
   На сих днях у меня сильно разболелся геморрой, вероятно ожесточенный многими слабительными употреблениями против червя, но Рудольф остановил оный недуг чрезвычайно скоро, и я теперь, слава богу, здоров, в некотором смысле.
   Видя, как пошло учат здесь истории, географии, риторике и арифметике, я возъимел мысль учить Котла сам -- и исполню ее по возвращении из Москвы и, конечно, лучше этих мусьяков,18 обыкновенно невежественных вообще и не умеющих учить в особенности. Я подарил Котлу стихотворения Жуковского, мне подаренные Протасовой,19 находившиеся до сих пор у Татаринова и привезенные им из Дерпта. Да кончатся же ваши сомнения и по сему случаю. Посылаю пряник, произведение знаменитой Казани, один из предметов будущей Ярманки. 30 коп. фунт и продается большими пластами -- есть двадцатифунтовые. Что же Позерну записку на получение книг в Петербурге . Он спрашивает -- смотрите не опоздайте по обыкновению. Ганке20 Елисавета Петровна не дает, говоря и рассуждая, что вы, господа, выпишете для вашего обихода другой экземпляр, а ей-де он необходим.
  
   Личности ряда упоминаемых в письме лиц не установлены.
   1 Аладьин Егор Васильевич (1797--1860) -- писатель, издатель "Невского альманаха" (1825--1833), в котором активно участвовал Н. М. Языков.
   2 "Котел" -- шутливое прозвище сестры поэта Екатерины Михайловны Языковой (1817--1852), с 1836 г. жены А. С. Хомякова.
   3 Языкова (урожд. Ермолова) Екатерина Александровна (ум. 1831).
   4 Языкова (урожд. Ивашева) Елизавета Петровна (1805--1848) -- жена Петра Михайловича Языкова, сестра декабриста В. П. Ивашева.
   5 Санси -- гувернантка-француженка в семье Ивашевых либо ее муж, также живший в их доме.
   6 Татаринов Александр Николаевич (1810--1862) -- земляк и приятель Н. М. Языкова, племянник Н. И. и А. И. Тургеневых, в 1826--1829 гг. дерптский студент. Зимой 1830 г. Языков написал два послания, адресованных Татаринову, -- "Здорово, брат! Поставь сюда две чаши..." и "Не вспоминай мне, бога ради...". А. Н. Татаринов -- автор воспоминаний о Языкове (Архив, с. 393--400). См. также: Бобров Е. Мелочи из истории русской литературы. Н. Языков и Татаринов. -- Русский филологический вестник, 1907, No 1, с. 181--183.
   7 Имеется в виду роман В. Т. Нарежного "Черный год, или Горские князья" (М., 1829).
   8 "Контора" ("языковская контора") -- наименование семьи Языковых в их семейной переписке.
   9 Речь идет о солитере. Н. М. Языков страдал также головными болями, начавшимися еще в Дерпте. Позднее к этим болезням прибавилось тяжелое заболевание позвоночника.
   10 Поводом для заочного знакомства Н. М. Языкова с М. П. Погодиным (1800--1875) послужила публикация в "Московском вестнике", издателем которого последний являлся в 1827--1830 гг., стихотворения Языкова "Тригорское" (1827, ч. 1, No 2). Личная встреча состоялась в мае 1829 г. в Москве. 15 июля 1829 г. Погодин писал С. П. Шевыреву: "Языков пробыл здесь больше месяца, и мы познакомились очень хорошо. Добрый малый и без всяких претензий" (Русский архив, 1882, No 5, с. 96). См. также: Погодин М. Мои воспоминания об Языкове. -- Москвитянин, 1846, ч. 1, No 11--12, с. 254-258.
   11 Петерсон Александр Петрович (род. 1800) -- приятель Н. М. Языкова, брат А. П. Елагиной. Изучал в Дерпте военные науки. Так же как и Языков, Петерсон собирался в 1830 г. сдавать экзамен в Московском университете.
   12 "Кто имеет уши слышать, да слышит" -- цитата из Евангелия (от Марка, 4, 9).
   13 Знакомство с А. А. Дельвигом (1798--1831) состоялось еще до отъезда Н. М. Языкова в Дерпт в доме А. Ф. Воейкова в Петербурге (см.: Гаевский В. Дельвиг. -- Современник, 1854, т. XLIII, с. 42--46). Дельвиг одним из первых признал поэтический талант Языкова (см. его сонет "Н. М. Явыкову", 1823). Языков деятельно участвовал в издаваемых Дельвигом "Литературной газете" и альманахах "Северные цветы" и "Подснежник".
   14 Среди писем Н. М. Языкова к брату А. М. Языкову за 1830 г. эти стихи не сохранились.
   15 "Таков ли был я, расцветая?" -- строка из пушкинских "Отрывков из Путешествия Онегина". Включающие эту строку отрывки появились в "Литературной газете" 1830 г. от 1 января.
   16 Ср. в "Кавказском пленнике" Пушкина: "Все тот же он; все тот же вид непобедимый, непреклонный".
   17 О каком конкретно высказывании Ф. В. Булгарина (1789--1859) идет речь, не установлено. В "Северной пчеле" в конце 1829--начале 1830 г. упоминаний о самом Н. М. Языкове нет.
   18 От искаженного "мусье" (monsieur). Имеются в виду учителя-французы.
   19 Протасова Екатерина Афанасьевна (1771--1848) -- сестра по отцу В. А. Жуковского, мать А. А. Воейковой, игравшей видную роль в поэтических настроениях Языкова в дерптский период его жизни.
   20 Ганке (Hanke) Генриетта-Вильгельмина (1785--1862) -- немецкая писательница.
  

2

  

1830. <5 февраля. Симбирск>.

  
   Ты все жалуешься, моя милая Пикать,1 что я мало пишу к тебе, а сама пишешь ли ко мне вообще и, следственно, много ли? Столыпины рассказывали очень подробно, как вы их приняли, угостили и обласкали, они, дескать, целые 3 дня у вас отдыхали и теперь целую неделю не нахвалятся вашим искусством и радушием угащивать и проч. и проч. Ты поручила Агате сказать мне, чтобы я остерегался -- благодарю тебя за такое участие в благосостоянии моего сердца! Что делать? Мы все под богом ходим! Третьего дня <был> бал у Татаринова,2 и вообрази себе -- и я воображаю твое удивление! -- и я был там и мед пил! Федор Федорович и я отправились на оное торжество именин Анны Семеновны,3 помнится, часов в семь пополудни -- нет, в восемь -- точно так, в восемь -- там уже было собрано все, что радует сердце, танцует и франтит, -- весь цвет мужеска и женска пола Симбирского! Я играл в вист, проиграл четыре рубля серебром, Федор Федорович играл тоже, только не в вист, а в бостон, -- теперь не помню, что сделал, проиграл или выиграл? -- при свидании расскажу тебе. Танцовали без устатку: из кавалеров особенно отличился мой товарищ по Дерпту А. Н. Татаринов. Он явил при сей верной оказии чрезвычайную неутомимость ног своих и, что еще важнее и реже, неимоверную изобретательность ума при составлении фигур в котильоне, новых, трудных, иногда даже заимствованных и из жизни поселянина и из грозного быта воина! Еффект был блистательный! Знай наших дерптских! Всего разительнее была фигура, в которой -- вообрази себе! -- кавалер держит в правой руке обнаженную саблю и между тем вальсирует с дамою, его избравшею! Этим, так сказать, прекрасно-страшным подарком котильону обязаны мы, вероятно, подвигам графа Дибича-Забалканского4 и даже благополучному миру с турками,5 давшему нам возможность потешаться орудием брани, употребляя оное уже не на карание врагов отечества, а на увеселение наших любезных соотечественниц! На этом бале, который, конечно, будет славен в летописях здешних потех, пробыли -- даже Федор Федорович и я -- до 2 часов пополуночи. Котла Маминька не пустила. Завтра еще бал у Столыпиных! Ждем -- и Котла, кажется, пустят. У Татариновых на бале была и Олимпиада Петровна, просидела до 3-го часа и к Столыпиным тоже поедет. К масленице соберется сюда все семейство наше -- братья спешат из Языкова6 -- поторопитесь же и вы. Очень жалею, что на прошлой почте Маминька забыла прислать мне свое письмо к тебе -- я было собирался описать здесь тебе вожделенный отъезд Ивашевых.7 Они едут очень, очень тихо -- в <нрзб.> просидели три дня. Прощай покуда. Мы все слава богу! Петра Александровича8 целую. У меня есть много о чем рассказать тебе, когда приедем.
   Твой Н. Языков.
  
   Датируется на основании упоминания о дне именин А. С. Татариновой. В конце письма приписка рукой Е. А. Языковой (матери поэта). Личности ряда упомянутых в письме лиц не установлены.
   1 "Пикать (Пикоть)" -- домашнее прозвище Прасковьи Михайловны Языковой.
   2 Татаринов Николай Ильич -- отец А. Н. Татаринова.
   3 Татаринова (урожд. Аржевитинова) Анна Семеновна -- мать А. Н. Татаринова.
   4 Дибич-Забалканский Иван Иванович (1785--1831) -- фельдмаршал, командующий армией в русско-турецкой войне 1828--1829 гг.
   5 Имеется в виду завершивший русско-турецкую войну Адрианопольский мир (1829).
   6 Языково -- село и родовая вотчина Языковых в Корсуньском уезде Симбирской губернии, на берегу реки Уреня.
   7 Имеются в виду Ивашевы Петр Никифорович и Вера Александровна -- родители Елизаветы Петровны Языковой, жены П. М. Языкова, а также ее сестра Екатерина Петровна, отправившиеся в Москву в конце января 1830 г. О семействе Ивашевых см.: Буланова О. К. Роман декабриста. М., 1925.
   8 Бестужев Петр Александрович (1804--1840) -- муж Прасковьи Михайловны Языковой, симбирский помещик.
  

3

  

<1830. Февраль. Симбирск>.

  
   Вот вам покуда два Альманаха, видно Ширяев1 не понял письма твоего, Ал<ександр>, и вместо "Радуги"2 явился "Альманах Анекдотов".3 Получены "Троесловие"4 и "Юрий"5 -- жду тебя для оных прочтения. Не пускать, особенно последнего, вращаться между красавицами родины моей6 -- дело трудное; даже и потому, что первым его прочитавшим лицом была Елис<авета> Петровна. "Московский Вестн<ик>"7 получается. Да примет же Языковская Контора в соображение и то в отношении моей особы, что я избавлю ее (Контору) от издержек за три журнала!! Я все по балам да вечерам -- был на бале у Татаринова, у Столыпиных, зван и не поеду к Кондакову -- развиваюсь, в некотором смысле. Елис<авета> Ник<олаевна> и бабушка Пал<агея> Ив<ановна> приехали. Пикоть ждем с часу на час. Видно, Булгарину сильно и сильно не понутру слова о "Выжигине" в "Деннице".8 Должно ожидать великой войны литературной.
  
   Датируется на основании сообщений о балах у Татариновых и Столыпиных.
   Личности ряда упомянутых в письме лиц не установлены.
   1 Ширяев Александр Сергеевич (ум. 1841) -- московский книгопродавец и издатель.
   2 Радуга, литературный и музыкальный альманах на 1830 год. Изд. П. Араповым и Д. Новиковым. М., 1830. В альманахе были напечатаны произведения Пушкина, Вяземского, Баратынского, Жуковского, С. П. Шевырева и др.
   3 Речь идет об издании: Альманах анекдотов. СПб., 1830.
   4 Сань-Цзы-Цзин, или Троесловие, с литографированным китайским текстом. Изд. м<онахом> Иакинфом. СПб., 1829.
   5 Т. е. исторический роман М. Н. Загоскина (1789--1852) "Юрий Мило-славский, или Русские в 1612 году", вышедший в 1829 г.
   6 "красавицами родины моей" -- неточная цитата из стихотворения Языкова "К А. Н. Татаринову" ("Не вспоминай мне, бога ради...").
   7 "Московский вестник", издававшийся под редакцией М. П. Погодина, был организован при ближайшем участии Пушкина, который привлек к сотрудничеству в журнале Языкова. О положении, которое Языков занимал в "Московском вестнике" еще до приезда в Москву, говорят следующие строки из письма Погодина к С. П. Шевыреву от 29 мая 1829 г.: "... буду стараться, чтобы "Моск<овский> Вест<ник>" продолжался, хотя я уже решительно не буду издателем. Думаю передать Барат<ынскому>, Киреевским и Языкову; а мы, остальные, будем сотрудниками" (Русский архив, 1882, No 5, с. 92-93).
   8 Нравственно-сатирический роман Булгарина "Иван Выжигин" был резко отрицательно оценен в "Обозрении русской словесности за 1829 год" И. В. Киреевского, помещенном в альманахе "Денница" на 1830 г. Ответом Булгарина явилась опубликованная в "Северной пчеле" (1830, No 11, 12) рецензия на альманах, содержащая, в частности, критический отзыв о стихотворении Языкова "Прощальная песня" ("Когда умру, смиренно совершите..."), напечатанном в "Деннице" без имени автора (здесь же было опубликовано стихотворение Языкова "Пловец").
  

4

  

1830. Мая 16. Москва.

  
   Получаешь ли ты мои письма?
   Я что-то сомневаюсь в этом: не перевираю ли адреса, не теряли ли их коварные почтальоны и пр<очее>. Путешествие к Троице1 совершили мы благополучно и удовольственно: туда шли двое суток, осмотрели почти все, и воротились посредством наемной езды, зане нас настигло ненастье, воспрепятствовавшее нам посетить и Вифанию.2 Я теперь слава богу в смысле духовном, а тело мое ждет уже со страхом и трепетом наступления жаров несноснейших -- сегодня 19 в тени! И чем дальше в лес, тем больше дров, еще благодаря Проведение, что комнаты, мною занимаемые, мало подвержены разрушительному действию лучей солнечных. Я достал тетради здешних студентов и начинаю читать их с сокрушенным сердцем -- голый вздор. Кстати, здесь прошел и с большим вероятием слух, что, дескать, чины уничтожены! 3 Напиши мне, что это значит, кого это освобождает и от каких причин, и не освобождает ли нашу братью от труда приготовляться к экзамену! Дай-то бог. Обещаюсь написать торжественную оду на случай этого случая -- в роде Капнистовой на уничтожение слова раб.4
   Петр прислал мне образчики сит -- для заказания у Котуара:5 я нахожусь в недоумении, ему ли, Котуару, или Русаку поручить это? Разреши. Объявление о Машине Петровой было уже напечатано в здешних ведомостях,6 пришлю тебе список. В Симб<ирске> снова происходит волнение сумасбродства. Ел<исавета> П<етровна>, кажется, все еще не оставляет кочевой жизни и вообще ни мало-мальски не следует правилам природы и строгой истины. Замечу мимоходо<м>, что семейная жизнь в семействе нашем очень, очень сильно оттолкнула от нее существо мое, и что первая и едва ли не единственная причина этому неудовольствию, несомненно, есть любезная, образованная и всепревышающая симбирских дам -- наша невестка! На будущее самоисправление и надеяться, кажется, уже поздно!
   Что Ивашевы, здесь меня спрашивают, когда они сюда будут?

Прощай покуда.

Весь твой Н. Языков.

  
   Ком<овскому?>7 и Ал<адьину?> мои поклоны.
   Баратынский написал повесть в стихах: Цыганка.8 Шубы просушиваются! Чухломской9 здесь мне вовсе не нужен -- ему нечего делать; и проч. и проч. Иванушке10 поклон.
  
   Часть письма опубликована В. Шенроком в очерке "Николай Михайлович Языков" (Вестник Европы, 1897, No 12, с. 600).
   1 В путешествии в Троице-Сергиевскую лавру (мужской монастырь в 60 верстах от Москвы) приняли участие А. П. Елагина, ее дочь М. В. Киреевская, А. П. Петерсон, М. П. Погодин, А. О. Армфельд, Н. М. Языков. Поэтическим откликом Языкова на это путешествие были стихотворения "М. В. Киреевской" ("Ее светлости, главноуправляющей отделением народного продовольствия по части чайных обстоятельств, от благодарных членов Троице-Сергиевской экспедиции") (подлинник сохранился среди писем Н. Языкова к А. Языкову) и "Дорожные экспромты" ("Мытищи", "Село Воздвиженское", "При посылке К. К. Яниш ложки деревянной на колесцах, из Троице-Сергиевской лавры").
   2 Вифания -- Спасо-Вифанский мужской монастырь близ Троице-Сергиевской лавры.
   3 Неоправдавшиеся слухи об "уничтожении чинов" (т. е. петровской "Табели о рангах") были вызваны деятельностью секретного Комитета, ставившего своей задачей пересмотр всего государственного устройства и управления. Решение занимавших Комитет сословных вопросов свелось к ряду законоположений (см.: Полиевктов М. Николай I. Биография и обзор царствования. М., 1918, с. 291--320).
   4 Речь идет об "Оде на истребление в России звания раба Екатериною Второю, в 15 день февраля 1786 года", написанной В. В. Капнистом (1758-1823).
   5 Котуар -- ремесленник.
   6 В "Московских ведомостях" (1830, No 2, с. 47--49) был напечатан "Указ Правительствующего Сената о выданной гиттенфервальтеру Петру Языкову привилегии на пользование в течение 10 лет изобретенною им машиною для обделывания овса". В No 33 (23 апреля, с. 1530--1531) помещено объявление о продаже изобретенной машины.
   7 Комовский Василий Дмитриевич (1803--1851) -- переводчик, археограф, чиновник Главного управления цензуры. Принял деятельное участие в издании первого сборника стихов Н. М. Языкова, вышедшего в 1883 г. (см.: Н. М. Языков и В. Д. Комовский. Переписка 1831--1833 годов.-- Литературное наследство, т. 19--21. М., 1935).
   8 Языков познакомился с Евгением Абрамовичем Баратынским (1800--1844) 12 июня 1824 г. в Петербурге и особенно сблизился с ним в 1830 г., в период своего пребывания в Москве. Известны положительные отзывы Баратынского о творчестве Языкова, см.: Поляков А. С. Н. М. Языков и Е. А. Боратынский. -- В кн.: Литературно-библиологический сборник. Пг., 1918, с. 60--71 (там же опубликованы письма Баратынского к Языкову), "Цыганка" -- поэма Баратынского, изданная в 1831 г. под заглавием "Наложница". Слова Языкова позволяют заключить, что заглавие "Цыганка", данное поэме в издании 1835 г., существовало как вариант заглавия "Наложница" еще в 1830 г.
   9 Речь идет о Чухломском Иване -- слуге Н. М. Языкова.
   10 Балдов (Болдов) Иван -- управляющий имениями Языковых. В 1830-е годы участвовал в предпринятой Языковыми и П. В. Киреевским записи народных песен.