Языков Николай Михайлович
Валдайский узник

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

  
  
   Николай Михайлович Языков
  
   Валдайский узник
  
  ----------------------------------------------------------------------------
   Русская романтическая поэма.
   М., Правда, 1985
   OCR Бычков М.Н. mailto:bmn@lib.ru
  ----------------------------------------------------------------------------
  
   1
  
   Смотрите на меня: я худ!
   Но не злосчастие и блуд,
   И не желанье быть в раю
   Убили молодость мою.
   Из детства дружный с суетой
   Я с уповательной душой,
   Без пожирающих страстей,
   Спокойно шел тропой своей.
   Теперь сбылось мне двадцать лет,
   А я, как мой покойный дед,
   Стал телом сух и слаб душой.
   На утре дней моих - судьбой
   Я унесен из мест родных
   И поселен в стенах чужих;
   И там учился я тому,
   Что не по нраву моему;
   Семь лет убил я в школе сей
   И вышел, право, не умней;
   Мне за науки дали чин,
   И я - не просто дворянин.
   Тогда я думал, что счастлив,
   Душой был рад, умом игрив.
   А отчего? Не знал и сам;
   Так в первый день отец Адам
   Благодарил творца душой,
   Не зная, что творец благой
   Определил в тот самый день
   Ему - оставить рая сень.
  
   2
  
   И я не долго видел рай!
   Вдруг мне приказано: в Валдай!
   Зачем? я спрашивать не смел. -
   И скука, под названьем дел,
   Здесь мне на сердце налегла:
   Труды, заботы - без числа,
   А пользы в них нимало нет!
   Лишь от шоссе великий вред
   Нерассудительной казне,
   И горе тягостное мне!
   Так я, покорствуя судьбе,
   Другой уж год живу в избе,
   Где духота и едкий дым
   С телесным здравием моим
   Враждуют - и победа их!
   Привыкнув в летах молодых
   Прелестниц милых обнимать,
   Я их искал - но как сыскать?
   Сей задымившийся Валдай
   Для холостых - прегорький край:
   Здесь неизвестен сладкий грех!
   Не как в обители утех,
   Средь образованных столиц,
   Здесь - для прокату - нет девиц.
   И я предвижу смертный срок:
   Я здесь телесно одинок
   И, как угодник божий, сух,
   Огонь души моей потух!
  
   3
  
   Всегдашней пылию покрыт,
   Как монастырь Валдай стоит
   Среди дубрав и диких гор.
   Здесь из грибов - лишь мухомор,
   На мертвой зелени долин
   Здесь ни лился, ни ясмин,
   Но терн, крапива и волчец.
   И серый волк, тех гор жилец,
   В угрюмом сумраке ночном
   Здесь воет под моим окном.
   И грозный филин-страж ночей -
   Вблизи от хижины моей,
   Сидя на церкви городской,
   Кричит - и голос гробовой
   Ужасно вторится в горах.
   Да леса ближнего в дуплах
   Протяжные стенанья сов,
   И ветра шум, и скрип дубов
   Тревожат краткий отдых мой.
   Когда ж засну, то надо мной
   Иль крысы завизжат во пре,
   Иль в завалившейся норе
   Уныло заскребется мышь;
   То по доскам соседних крыш
   Забегают коты - и я,
   Кляня причину бытия,
   Котов влюбленных слышу вой,
   Отрывный, дикий и глухой.
  
   4
  
   Приятно в горести мечтать,
   Когда не перестал сиять
   Отрадный упованья свет;
   Когда страдалец - не скелет -
   Еще душою не увял.
   Так я сначала здесь мечтал,
   И часто в тишине ночей,
   Отрады холостых людей,
   Счастливой призваны мечтой,
   Являлись девы предо мной -
   И я - страданье забывал:
   Я милый призрак обнимал,
   Манил на ложе дев младых,
   Я осязал невинность их,
   Я млел, я таял, я пылал;
   Но сон-изменник исчезал,
   И я, уныл и одинок,
   Браня людей и сны и рок,
   Как бешеный, подушки грыз!
  
   5
  
   Однажды сделала сюрприз
   Фортуна мне: заметил я
   В окне соседнего жилья
   Живое что-то, и в крови
   Моей промчался огнь любви,
   И свет блеснул душе моей.
   Как житель выспренних полей,
   Моя красавица была
   Небесной прелестью мила.
   И я, несчастный, полюбил!
   Я девой очарован был:
   Ее движений простота,
   И глаз невинных быстрота,
   И розы свежие ланит,
   И стан, завидный для харит,
   И ясность райского лица,
   Чело, достойное венца,
   И грудь, белейшая лилей,
   И кольца ангельских кудрей,
   И голос - лепет ручейка,
   И ножка - право, в полвершка,
   И, словом, всё пленяло в ней,
   Всё было раем для очей.
  
   6
  
   Но так хотел мой гневный рок:
   От девы близко жил - дьячок!
   И был влюблен в нее душой.
   Он был гигант величиной,
   Душа в нем бранная была:
   Рад вызвать к битве хоть вола.
   Он здесь соперника не знал:
   Весь город силу уважал;
   И, говорят, он был любим
   Прелестным ангелом моим,
   И часто, девицу любя,
   Ночевывал не у себя.
   А я не знал ее любви!
   Огонь кипел в моей крови
   День ото дня сильней, сильней!
   В унылой хижине моей
   Всё было мрачно для меня;
   Ни свет божественного дня,
   Ни мрак ночной, ни блеск луны,
   Ни царство вечной тишины -
   Не утешало грусти злой;
   Я был как камень гробовой,
   В лесу поставленный глухом.
   Так жил я!.. Вдруг в уме моем
   Блеснула мысль - и я - пошел!
  
   7
  
   Был вечер: на уснувший дол
   Лился луны дрожащий свет.
   И бор туманами одет,
   И сном окован был поток,
   Я шел печален, одинок
   К жилищу девицы моей.
   Уж сердце билося быстрей,
   Уж сладострастная мечта
   Была надеждой занята,
   Уж через низенький забор
   Я перелез - любовный вор -
   И быстро по двору бежал...
   Как вдруг!.. Я весь затрепетал!..
   Из дома вылетел дьячок!
   (Убей его Илья-пророк!)
   Я от него, а он за мной,
   И тяжкой, жилистой рукой
   Как громом бедного разил!
   Я плакал, я его молил;
   Но тщетен был мой жалкий стон;
   Дьячок прибил и выгнал вон
   Меня, злосчастного в любви!..
  
   8
  
   И после этого - живи!..
   Нет, возвратившися домой,
   Угрюмый, бледный и немой,
   Отчаяньем терзался я
   И жил - почти без бытия!
   Весь мир казался мне чужим,
   Недвижным, диким и пустым!
   То был какой-то страшный свет,
   То был хаос без дней и лет,
   Без тяжести, без тел и мест,
   Без солнца, месяца и звезд,
   Без господа и без людей,
   Без подсудимых и судей,
   Без властелинов и рабов,
   Без атеистов и попов,
   Без цели действий и причин,
   Без жен, девиц и без мужчин,
   Без глупости и без ума!..
   Ни день, ни ночь, ни свет, ни тьма!
  
   9
  
   И я теперь - как бы убит!
   Любви телесной аппетит
   Везде, всегда - как тень со мной.
   С неисцелимою тоской
   И без надежд, и без отрад -
   Брожу куда глаза глядят...
   Любовь! любовь! ты мне дала
   И жар на смелые дела,
   И жажду славы и честей,
   И ты уж в юности моей
   Меня лишила благ мирских:
   Ты в членах протекла моих,
   Как ветр губительной зимы,
   Как ангел брани иль чумы!..
  
  
   Комментарии
  
   Впервые - Н. М. Языков. Полн. собр. стихотворений. М.-Л., 1934, по
  автографу из бумаг приятеля Языкова Н.Д. Киселева. Написано между 1822 г.
  (выход "Шильонского узника") и началом 1824 г. (23 марта 1824 г. поэт*
  письме к братьям упоминает "Валдайского узника" как известное им
  произведение). Языков скептически относился к русской подай "байронического"
  типа (см. его резкие отзывы о "Братьях разбойниках" и "Бахчисарайском
  фонтане" - Языковский архив, вып. 1. Письма Н.М. Языкова к родным за
  дерптский перид его жизни (1822-1829). СПб., 1913, с. 100, 118, 128 и др.).
  Его собственные замыслы в жанре поэмы ("Ала", "Меченосец Аран"), оставшиеся
  незавершенными, развивались в русле декабристского тираноборческого
  историзма. Характерно суждение поэта: "Еще мне нравится то, что у нас теперь
  один Байрон на языке, как nec plus ultra (самое высшее) в судах
  литературных, что всякого почитают его подражателем или желающим идти по его
  дороге" (там же, с. 187). Пародия на перевод Жуковского - еще одно
  свидетельство критического отношения Языкова к складывающейся романтической
  традиции. Языков сохраняет метрическую и интонационную структуру
  "Шильонского узника", порой заостряя ее (рифмовка конечной и начальной строк
  разных главок, см. границы главок 4-5, 6-7, 7-8; ср. у Жуковского границы
  XI-ХII и ХIII-XIV гл.). Прием, использованный Языковым - повествование
  высоким слогом о низменной реальности (с оттенком грубоватой фривольности),-
  восходит к жанру ирои-комической поэмы.
   Стр. 517. Смотрите на меня: я худ! - Ср. с началом первой главки у
  Жуковского: "Взгляните на меня: я сед".
   Стр. 518. Сей задымившийся Валдай // Для холостых - прегорький край. -
  Комизм усилен тем, что Валдай традиционно воспринимался как место
  развращенное. Ср. в "Путешествии из Петербурга в Москву": "Сей городок
  достопамятен в рассуждении любовного расположе ния его жителей, а особливо
  женщин незамужних" - А. Н. Радищев. Полн. собр. соч. М.-Л., 1938, т. 1, с.
  300. Всегдашней пылию покрыт, // Как монастырь Валдай стоит. - Ср. у
  Жуковского: "На лоне вод стоит Шильон" (гл. II).
   Стр. 521. И после этого - живи. - 8 глава представляет наиболее близко
  подходящую к источнику пародию. - ср. трагическую IX главу у Жуковского.
  
   А.С. Немзер, А.М. Песков

 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru