Ядринцев Николай Михайлович
Рождество в тайге

Lib.ru/Классика: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Скачать FB2

 Ваша оценка:

   

РОЖДЕСТВО ВЪ ТАЙГѢ.

   Всѣ прошлою зимою любовались картиною И. И. Шишкина на передвижной выставкѣ, которая изображала сосну, опушенную снѣгомъ, лежащимъ на ней густыми шапками. Она стоитъ на обрывѣ и какъ бы задумчиво смотритъ на открывающуюся ледяную пустыню. Гдѣ-то въ безконечной дали, среди туманныхъ очертаній, надъ бѣлою пеленою чуть кружится дымокъ отъ разведеннаго костра. Картина написана на тему стихотворенія Лермонтова "Сосна".
   Я напомнилъ о ней только для того, чтобы дать понятіе о сибирской ледяной пустынѣ тѣмъ, кто не видалъ ее. Она только намокаетъ, но по дастъ понятія о той безконечной шири пространствъ, на сотни и тысячи верстъ покрытыхъ лѣсами, лѣсами первобытными и сотняхъ верстъ болотъ и равнинъ, закрытыхъ зимою бѣлою пеленою. На окраинѣ такихъ лѣсовъ или тайги также попадаются и люди, случайно сюда закинутые. У конца тайги стоятъ глухія сибирскія деревнюшки, принимающія гостепріимно выходящихъ изъ лѣсовъ золотоискателей. Чрезъ тайгу проѣзжаютъ охотники, промышленники, служащіе съ золотыхъ промысловъ, возвращающіеся домой.
   Вотъ и сегодня, наканунѣ Рождества, возвращались двое изъ служащихъ съ пріисковъ. Возвращались да и застряли. Спѣшили къ Рождеству Христову, а вотъ уже и первый день его, а до деревни на тракту остается добрыхъ 60 верстъ. Нечего дѣлать, придется поспѣть развѣ на второй день къ какому-нибудь селенію, а пока кругомъ непривѣтная ледяная пустыня, зеленые лѣса, ели, сосны и лиственицы, сбѣгающіе съ горъ, сугробы и цѣлые бурханы снѣга и безконечная снѣжная даль. По узкимъ таежнымъ, едва протореннымъ санями, дорогамъ, крѣпкія выносливыя лошади, запряженныя гуськомъ въ маленькія "дровни", пробивали энергично путь, поутомились, хотя для нихъ былъ захваченъ овесъ. Путники были опытные -- они давали имъ отдыхъ, ночуя то въ зимовьяхъ на станціяхъ, то въ оставленныхъ звѣроловныхъ избушкахъ. Оста юсь, однако, 60 верстъ волока и вотъ они "застопорили", пріютившись у полуразрушенной избушки, поставленной ("коло тайги, не то для сѣнокоса лѣтомъ, не то для звѣроловства Осмотрѣли, была печка, да развалилась, лавки упали, полъ съ разломанными половинами скорѣе, плахами и въ первое время былъ наскоро сдѣланъ, а время да непогода совсѣмъ его испортили. Дверь висѣла на одной петлѣ, вѣтеръ сорвалъ ее и нанесъ въ хижины снѣга. Но ничего, все же "кровъ", крыша есть. Нельзя только топить избушку, а надо будетъ къ глинянному остову печки натаскать углей, для этого предварительно надо разложить костеръ, а костеръ можно разложить на улицѣ. Былъ бы огонь, а тамъ можно согрѣть чайникъ. Конечно, нее это приготовить и приноровить нужно большое искусство и навыкъ. Этимъ занялся младшій, опытный пріисковой рабочій, сопровождавшій служащаго, какого-то довѣреннаго, которому дано было порученіе по экстренному дѣлу выѣхать на главный трактъ. Коренастый, здоровый, румянный, съ закуржавѣвшею бородою представитель крестьянской силы и мощи рабочій, онъ-же и конюхъ на пріискахъ, началъ приготовленія, сопровождая приспособленія шутками, свойственными бывалымъ и неунывающимъ людямъ.
   -- Ничаво, костеръ можно развести на улицѣ, ишь печка-то чтобъ ея!... мужланы, чалдоны желторотые залегли теперь на своихъ палатахъ въ деревняхъ, а здѣсь никто не исправляетъ. Ничаво, и лавку изладимъ, будетъ -- диванъ. Гдѣ топоръ-то, надо сначала хворосту. Постой снѣгъ отгребемъ! Такъ онъ сопровождалъ словами каждое свое дѣйствіе. Въ самой хижинѣ онъ нашелъ сносное сухое дерево, натаскалъ смоляныхъ вѣтокъ, выбралъ изъ саней сѣнца, изъ кисета вынялъ трутъ, а костеръ запылалъ у самыхъ дверей, развернувъ синюю струйку дыма надъ ледяной пустыней и какъ-бы на минуту ожививъ ее. Достали мѣдный чайникъ, мѣпік" съ припасомъ, дорожные сухари и совершенію замерзшія и затвердѣвшія, какъ желѣзо, пшеничныя булочки. Ничаво оттаетъ! говорилъ конюхъ, подсовывая булки къ огню. Эхъ солонины, да ветчинки-то мало, но хватило! Ну ничаво ужь извините Петръ Иванычъ. Хорошо-бы теперь "карымскаго съ гужиромъ" молока-бы, маслица, ну да гдѣ его! У меня есть толокно, постойте!.. Какого -- фамильнаго вамъ, али кирпичнаго настрогать?
   -- Настрогай кирпичнаго, все равно, ты его больше любишь, отозвался старшій. Онъ сидѣлъ молча и по слушалъ веселаго спутница, зная, что онъ все сдѣлаетъ. Это былъ пожилой человѣкъ съ сильно пробившеюся просѣдью, съ пергаментнымъ цвѣтомъ лица, привыкшаго къ непогодамъ и загару, къ морозу и жару; на лбу его была глубокая морщинка, а чорпые глаза были и разсѣянные и задумчивые въ тоже время. Онъ сидѣлъ въ большой шубѣ "Ягѣ" шерстью вверхъ, сшитой изъ козъ и надѣтой на полушубокъ; ноги были въ большихъ валенкахъ, по-сибирски "пимахъ",, а на головѣ "чебакъ", круглая мѣховая оленья шапочка съ наушниками какъ камилавка, придававшая монашескій видъ худому, почти изможденному лицу его съ небольшой бородкой. Когда здоровый конюхъ, сидя на корточкахъ у костра, поддувалъ огонь, бросалъ вѣтки, заглядывалъ въ чайникъ, онъ думали о весьма пріятномъ, а именно какъ онъ пріѣдетъ въ деревню и хватитъ первую чарку водки, какъ принесутъ ему горячо ошпаривающихъ щей, какой вкусный кусокъ варенаго мяса будетъ лежать тамъ, какъ онъ затѣмъ поѣсть пельменей и заляжетъ спать на теплыя палати подъ полушубкомъ. О чемъ думалъ его старый спутникъ, пожилой Петръ Ивановичъ, трудно было сказать.
   Человѣкъ онъ былъ пожившій, бывалый, живавшій въ городахъ и даже въ столицахъ, имѣвшій когда-то семью, взрослыя дѣти его были гдѣ-то въ Россіи. Прошлое онъ мало передавалъ кому, потому что жизнь была кажется неудачная, былъ онъ когда-то и богатъ, жилъ въ довольствѣ, да пришлось подъ старость служить у чужихъ людей, въ далекой Сибири, въ глухой тайгѣ и накоплять другимъ богатство.
   Можетъ быть представлялось ему какъ теперь другіе встрѣчаютъ Рождество въ большихъ городахъ, въ другой средѣ, давно имъ оставленной. Припоминалъ, можетъ быть, онъ какъ самъ онъ встрѣчалъ это Рождество, окруженный семьей, когда было около другое существо, согрѣвавшее его и придававшее всѣму окружающему свѣтъ и жизнь. Помнитъ онъ какъ горѣли свѣчи, какъ сверкала елка, какой говоръ и дѣтскій гомонъ шолъ кругомъ, какъ освѣщался вообще цѣлый городъ огнями, все шумѣло, все имѣло праздничный видъ. И было тогда весело, свѣтло на душѣ. Онъ повелъ кругомъ грустными глазами. Морозная мгла застилала воздухъ, синѣла безконечная непривѣтная даль, угрюмая сосна стояла вдали на обрывѣ, какъ онъ самъ щедро посыпанная хлопьями снѣга. Кругомъ леденящій воздухъ, и ноющая смертельная тоска закрадывалась въ его душу.
   Все это было, все тамъ теперь въ безконечной дали пространства и прошлаго. Теперь онъ одинъ. Онъ привыкъ давно къ одиночеству. Онъ не давалъ воли себѣ погружаться въ разборъ стараго и при сурово сложившихся обстоятельствахъ мало ждалъ отъ будущаго. Онъ уѣхалъ въ тайгу, въ даль, чтобы въ трудѣ и физическомъ утомленіи сбросить всякую хандру, не захирѣть, не спится, не погибнуть жалкой смертью. За это время онъ одеревенѣлъ, закорузъ. Окружающіе ею знали сухимъ, дѣловымъ человѣкомъ. Онъ бодрилъ себя, не унывалъ, уѣзжая сюда, не унывалъ, не смотря на то что работалъ, терпѣлъ трудности и не богатѣлъ. Но стало подкрадываться другое ощущеніе. Нѣтъ, нѣтъ да оно и дастъ себя почувствовать. Странно, ему въ длинные томительные, безутѣшные дни и еще болѣе молчаливыя, томительныя ночи являлась какая-то дрожь и щемящая тоска. Онъ чувствовалъ что это ощущеніе нее чаще охватываетъ его въ жизни. Умереть такъ, когда ничего, никого кругомъ кто-бы въ послѣднюю минуту закрылъ глаза твои, на комъ6ы остановить потухающій взоръ. Жутко! Это чувство подкралось теперь и сильно заговорило въ немъ, но онъ привыкъ и къ нему. Въ глазахъ мелкнетъ туманъ, но слеза не появляется, а свернется на холодѣ жизни да какъ ртуть замерзшая и канетъ туда внутрь, уйдетъ въ глубину. Надо освободиться и отъ этого ощущенія, лишнія нѣжности! Онъ посмотрѣлъ на бодраго краснощекаго конюха, который изготовилъ уже чай.
   -- Петръ Ивановичъ пожалуйте-съ! говорилъ онъ, подставляя походный стаканъ и блюдце. Извините, прикуска-то застыла-съ, да и мяса мало. Онъ развернулъ по совсѣмъ чистую тряпицу и мѣшокъ. Милости просимъ!
   -- Спасибо, спасибо Матвѣй, сказалъ онъ, но къ стакану едва прикоснулся, взялъ блюдцо и разсѣянно опять его поставилъ. Онъ не говорилъ съ своимъ спутникомъ ни о чемъ кромѣ предметовъ касающихся дороги, тайги, но онъ все-таки чувствовалъ его человѣческое сообщество.
   Трудно сходиться въ ощущеніяхъ и передачѣ чувствъ культурному развитому человѣку съ первобытнымъ существомъ дѣтей природы: мотивы души, разнообразныя модуляціи, развѣтвленіе чувствъ, какъ ихъ развитіе нѣсколько другое. У простаго человѣка и у ребенка это все проще, не многосложнѣе, до философіи, алгебры жизни, до сложной музыки глубокой грусти онъ по дошолъ. Извѣстію, напримѣръ, какъ народъ усвоилъ и полюбилъ одну пѣсню: "Собачка вѣрная моя". Ее поютъ арестанты, бродяги, ссыльные, рекрута. Эта пѣсня разлуки съ родиной, съ домомъ. Но кто догадается, что эта пѣсня взята изъ перевода Козлова -- пѣсня Чайльдъ-Гародьда. Пароль взялъ только простой мотивъ. А посмотрите сколько у Байрона гордой одинокой грусти и во всемъ его презрѣніи и равнодушіи щемящаго горя, которое остается непонятно. Что пойметъ Матвѣй въ его грусти, а между тѣмъ Матвѣй напоминалъ ему жизнь, связывалъ съ нею, какъ единственное звѣно въ этой пустынѣ и своей реальностью, жизненностью, непосредственностью отвлекалъ отъ мертвя щей пустыни, тайги и отъ пустыни, которая была въ сердце. Матвѣй конюхъ отрезвлялъ его своимъ прозаическимъ юморомъ холодной жизни, онъ научилъ его но боятся невзгодъ, нужды, опасностей, а подшучивать надъ ними. Въ минуту, когда они глодали сухари въ тайгѣ и по было куска мяса, Матвѣй говорилъ: оченно-бы теперь пріятію шампанское съ золотопромышленниками нить, привиллегированныя блюда и съ привиллегированными дамами... Матвѣй быль натертъ около господъ и Петръ Ивановичъ смѣялся. Петръ Ивановичъ почувствовалъ и теперь необходимость въ Матвѣевомъ юморѣ.
   -- Вѣдь мы и во второй день до тепла не доберемся, лошади устали! сказалъ онъ и посмотрѣлъ на Матвѣя.
   -- Это очень просто! сказалъ Матвѣй, уже осушая пятую чашку чая съ болтушкой. "Очень просто" было любимое слово Матвѣя.
   -- Ну, а если подогнать лошадей, я думаю доѣдемъ и на второй день, подстрекнулъ Петръ Ивановичъ.
   -- Это очень просто! также увѣренно отвѣчалъ Матвѣй, не замѣчая ни малѣйшаго противорѣчія. Петръ Иванычъ любилъ это выраженіе Матвѣя, гдѣ выражалось его отношеніе ко всякой дѣйствительности.
   -- А что Матвѣй перейдемъ рѣку? спрашивалъ онъ, остановившись предъ только что покрывшеюся тонкимъ льдомъ таежною рѣкою.
   -- Отчего но перейти -- это очень просто! И вотъ они переходятъ. Ледъ трещитъ, пуская трещины, гнется, выступаетъ вода. Скоро средина, гдѣ можно провалиться и погибнуть.
   -- Матвѣй, а что вѣдь провалимся пожалуй! восклицаетъ, Петръ Ивановичъ, ожидая со стороны Матвѣя надежнаго утѣшенія и увѣренія въ отсутствіи опасности.
   -- Это очень просто! отвѣчаетъ также хладнокровно Матвѣй, продолжая шагать по колеблющемуся льду. У Матвѣя все было "очень просто". Онъ принималъ фактъ.
   Онъ зналъ и теперь, что лошадей Матвѣй подгонитъ. Застанутъ они деревню глухую, но все-таки оживленную, засвѣтятся огоньки въ избахъ, рѣзнетъ по слуху шумъ пошевней, бубенцы, праздничная пѣсня грянетъ на улицѣ, дѣвушки въ коцовейкахъ перебѣгаютъ на вечеринки. Въ освѣщенной избѣ тепло, добродушныя лица крестьянъ, говоръ угощеніе. Ихъ примутъ какъ лучшихъ гостей. Весело будетъ Матвѣю. А ему Петру Ивановичу? Ему была вездѣ тайга.
   -- Петръ Ивановичъ пора! надо ѣхать! говорилъ Матвѣй давно собравъ и уложивъ все когда его спутникъ все еще сидѣлъ и смотрѣлъ тусклыми глазами и на бѣлую пустыни и на одинокую ель.
   -- А? что? Поѣдемъ! Онъ сѣлъ въ сани. Также холодно, также знобить, таже бѣлая пустыня безбрежная, безконечная. Исчезли путники. Жалкая таежная лачужка подъ снѣгомъ стала еще жалче, какъ! бы съежилась. На этой безжизненной пустынѣ теперь только слался синій дымокъ отъ оставленнаго костра. Такъ рѣютъ старые образы, воспоминанія, когда потухла жизнь и путникъ, разложившій костеръ, давно исчезъ куда-то въ невѣдомую туманную даль.

Н. Ядринцевъ.

"Восточное Обозрѣніе", No 6, 1892

   
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Рейтинг@Mail.ru